Я стою в тени деревьев и смотрю на окно второго этажа, где за тонкими занавесками мелькает силуэт Нади. Каждый раз, когда вижу её, меня буквально выворачивает наизнанку. Кровь закипает, мышцы напрягаются, а в паху разливается знакомое тепло. Эта женщина сводит меня с ума.
Двадцать один год я живу в этом проклятом доме. Двадцать один год наблюдаю, как мой отец ломает людей ради собственного удовольствия. Но Надя... она стала той каплей, которая переполнила чашу моего терпения.
Я помню тот день, когда он привёз её сюда. Бледная, испуганная девушка в простом платье, которая старалась не плакать. Длинные русые волосы, большие серые глаза, губы, которые так и просились под поцелуй. Отец объявил, что это его новая жена — плата за долги её отца. Тогда что-то во мне сломалось окончательно.
Каждую ночь я лежу в своей кровати и представляю, как она спит этажом выше. Как дышит, как поворачивается во сне. Как бы я прижал её к себе, зарылся лицом в её волосы, почувствовал запах её кожи. Как бы целовал каждый сантиметр её тела, пока она не застонет от удовольствия под моими губами. А потом вспоминаю, что рядом с ней лежит ОН, и ярость разрывает меня на части.
Ублюдок. Мразь. Сукин сын.
Мой отец всегда был чудовищем. Помню, как в детстве он бил мою мать. Помню её крики, синяки, которые она пыталась скрыть под одеждой. Помню её голубые глаза, полные слёз и безнадёжности. Она умирала медленно и мучительно, пока он развлекался с очередной шлюхой. А я был слишком мал, чтобы её защитить.
Но теперь я не маленький мальчик. Теперь у меня есть сила, оружие и беспощадная решимость. И я не позволю этому уроду сломать ещё одну женщину.
Особенно ЭТУ женщину.
Надя — это моя одержимость, мой наркотик, моя религия. Когда я вижу, как она идёт по дому, моё дыхание сбивается. Когда слышу её голос, пульс ускоряется до безумного ритма. А когда замечаю новые синяки на её коже... чёрт, я готов разорвать отца голыми руками.
Проверяю время — час ночи. Смена охраны началась пять минут назад. У меня есть десять минут, пока новые люди займут позиции. Этого более чем достаточно.
Беззвучно подхожу к стене дома. За годы тренировок научился двигаться как тень — полезный навык в нашем бизнесе. Отец думает, что знает обо мне всё, но он ошибается. Многие мои способности остаются для него тайной. Как и то, что каждую ночь я мечтаю перерезать ему глотку.
Карабкаюсь по водосточной трубе к окну Надиной комнаты. Мышцы работают точно и беззвучно. Когда добираюсь до нужного уровня, осторожно стучу в стекло.
Надя мгновенно появляется у окна. Даже в темноте вижу, как дрожат её руки, когда она открывает раму. Хочется взять эти руки в свои, поцеловать каждый пальчик, успокоить.
— Аслан, — шепчет она. — Я думала...
— Что я не приду? — перебиваю её, перелезая в комнату. — Я всегда держу слово.
Она стоит передо мной в ночной рубашке, которая едва прикрывает бёдра. Хрупкая и соблазнительная одновременно. На шее видны следы пальцев — свежие, тёмные отметины. Ярость взрывается в груди как напалм.
— Он снова тебя тронул, — констатирую я, подходя ближе.
Надя инстинктивно прикрывает шею рукой.
— Это ничего, я...
— Это не ничего, — рычу я, едва сдерживаясь. — Больше никто и никогда тебя не тронет. Клянусь могилой матери.
Беру её лицо в ладони, заглядываю в глаза. Такие красивые, испуганные глаза. Хочется поцеловать веки, губы, показать ей, какой может быть нежность.
— Ты готова?
— А если нас поймают? — голос дрожит.
— Не поймают. А если и так... — я усмехаюсь, и в этой улыбке столько жестокости, что сам себя пугаю. — Я убью всех, кто встанет на нашем пути. Начиная с охранников и заканчивая собственным отцом.
Она смотрит на меня широко раскрытыми глазами. Наверное, пугается моей решимости. Но мне всё равно. Я дошёл до точки невозврата в ту секунду, когда принял решение её забрать.
— Одевайся. Теплее. Нам предстоит долгий путь в горы.
Пока она переодевается за ширмой, я подхожу к окну и осматриваю территорию. Но мысли постоянно возвращаются к ней. К звукам, которые доносятся из-за ширмы — шелест ткани, тихий вздох. Представляю, как она снимает ночную рубашку, и кровь приливает к голове.
Скоро она будет только моей. Я буду единственным мужчиной, который имеет право прикасаться к ней. Буду целовать каждый синяк, который оставил на её коже этот ублюдок, пока она не забудет о боли. Буду любить её так, как она заслуживает — нежно, страстно, без принуждения.
— Готова, — тихо говорит Надя.
Оборачиваюсь. Она надела джинсы и тёмную куртку, волосы убрала под капюшон. Выглядит как обычная девушка, а не как жена криминального авторитета. Но даже в такой одежде она прекрасна.
— Слушай внимательно, — говорю я, подходя к ней. — Идём по водосточной трубе вниз. Потом через сад к гаражу. Ни звука, ни одного неверного движения. Понятно?
Она кивает.
— А если что-то пойдёт не так?
— Тогда беги в лес и не оглядывайся. Найдёшь тропу — она ведёт к дороге. Там тебя будет ждать мой человек.
— А ты?
— Я прикрою отступление. — Усмехаюсь. — И может быть, наконец-то сделаю то, о чём мечтаю уже много лет.
— Что именно?
— Убью отца.
Слова вылетают сами собой, но я не жалею о них. Это правда. Если придётся выбирать между его жизнью и безопасностью Нади, я выберу её без колебаний.
Надя хватает меня за руку.
— Нет. Мы идём вместе или не идём вообще.
Смотрю в её глаза и вижу ту же решимость, что горит во мне. Может быть, она не такая хрупкая, как кажется.
— Хорошо. Тогда держись за меня и не отпускай.
Помогаю ей выбраться в окно. Она цепляется за водосточную трубу, и мы начинаем спуск. Её тело рядом с моим, тёплое и податливое. Хочется прижать её к себе покрепче, но сдерживаюсь. Сейчас не время.
Добираемся до земли без происшествий. Прижимаюсь спиной к стене дома, Надя рядом. Её дыхание часто и прерывисто, но она держится. Моя воительница.
Показываю рукой направление к гаражу. Пробираемся через сад, используя тени деревьев как укрытие. Каждый шаг выверен, каждое движение просчитано.
Почти добрались до цели, когда слышу голос охранника:
— Эй, ты видел что-то возле дома?
Замираю, прижимая Надю к себе. Она такая маленькая в моих руках, такая хрупкая. Но одновременно чувствую её силу, её решимость. Эта женщина готова бороться за свою свободу.