В плане изощренной мести Моллой могла дать фору любому.
У меня чуть сердце не остановилось, когда она непринужденно затянулась косячком. Это было совсем на нее не похоже. Прежняя Ифа не увлекалась травкой.
За шесть лет нашего знакомства я видел ее с сигаретой один-единственный раз – на дискотеке для первогодков она взялась добить окурок Рэмбо, а после ее рвало фонтаном. В нашей паре косячил я, а не она.
Моллой разыграла свою козырную карту, чем сломила меня окончательно, вынудила обнажить перед всеми душу.
– Молодец. – Обреченно вздохнув, я стиснул ее бедро и привлек Моллой к себе. – Этот раунд за тобой.
Хотя я жил как на вулкане и с трудом представлял свое будущее, ясно было одно – куда бы ни вывела меня кривая, Моллой никогда не утратит надо мной власть.
– Этот раунд? – Моллой дерзко посмотрела на меня безумно сексуальными зелеными глазами и вздернула идеально выщипанную бровь. – Запомни, я всегда выигрываю.
Да, на свою голову.
Она прижалась ко мне плотнее, ее грудь терлась о мою при каждом вздохе. Я сходил с ума от возбуждения. Вокруг оживленно болтали, но голоса доносились как сквозь вату: все внимание было приковано к той, что терзала меня с первого дня знакомства.
Потому что я любил ее.
Всем своим существом любил все ее существо.
Любил плюсы и минусы.
Упивался и теми, и другими.
От нее замирало сердце и кружилась голова.
Не отводя от меня глаз, она провела алым ногтем по моей груди, подцепила пряжку ремня и притянула к себе.
Твою мать.
В продолжение пытки Моллой убрала мою ладонь со своего бедра и положила ее на свою роскошную задницу. Привстав на цыпочки, она обвила меня рукой за шею и приблизила мое лицо к своему.
– Ты такая сволочь.
– Знаю.
– Ты меня уничтожил.
Боль молнией пронзила грудь.
– Знаю.
– Плохой мальчик. – Обдав меня горячим дыханием с запахом алкоголя, Моллой прошептала: – Проси прощения.
Доведенный до крайности, разгоряченный, я покорно капитулировал. Я слишком любил ее и слишком устал, чтобы сопротивляться напору собственных чувств.
– Прости.
– Мало стараешься.
– Прости меня, пожалуйста.
– Хороший мальчик. – Ее язык щекотал мое ухо, наши тела соприкасались. – А теперь скажи, что любишь меня.
Мой ответ последовал незамедлительно:
– Я тебя люблю.
– Повтори.
– Люблю тебя.
– А как?
– Безумно.
– Хм. – Стиснув мою ладонь, она повела меня на танцпол, а я по заведенной традиции даже не думал сопротивляться – потому что именно эта девушка была самой большой моей зависимостью. – Что ты задумала?
– Ты разбил мне сердце. – Она положила мои ладони себе на бедра и, приблизившись вплотную, обняла за шею. – А значит, обязан как минимум подарить танец.
Возразить не хватило ни сил, ни духу. Я привлек Моллой к себе и мысленно поблагодарил водку, поскольку терпеть не мог танцевать. Впрочем, Моллой умела вить из меня веревки.
Опьянев от алкоголя и угрызений совести, я сомкнул пальцы на бедрах прильнувшей ко мне Моллой, и мы медленно закачались под грустную мелодию «Lightning Crashes» группы LIVE.
Когда в сознание проник смысл куплетов, меня словно придавило чугунной плитой.
– В чем дело? – насторожилась Моллой, моментально уловив перемену в моем настроении.
– Ни в чем.
– Джо?
– Так, просто. – Я с горестным вздохом покачал головой. – Это из-за песни.
– А что с ней не так?
– Она напоминает о ней.
– О ком? – Взгляд Моллой смягчился. – О маме?
Стиснув зубы, я отрывисто кивнул.
– Стремно, сам знаю.
– Ничего не стремно. – Она обхватила мое лицо руками и притянула к себе. – Посмотри на меня.
Смотреть на нее было невыносимо.
Невыносимо было осознавать всю глубину своих чувств и понимать, что со мной ей не светит ничего хорошего.
– Посмотри на меня, – повторила Моллой; зеленые глаза прожигали насквозь под душераздирающую мелодию. – Не отворачивайся. – Вздрогнув, она теснее прижалась ко мне. – Давай эта песня станет нашей.
С болью в груди я подчинился, готовый исполнить любой ее каприз.
– Люблю тебя.
– Знаю.
– Не хочу, чтобы ты страдала.
– Это тоже не секрет. – Моллой смахнула слезинку.
У меня вырвался мучительный вздох, наши лбы соприкоснулись.
– Ты единственная, кто мне нужен.
– Тогда докажи, – шепнула Моллой, скользя пальцами по моей коже. – Сколько можно мучить меня неизвестностью?
– Даже в мыслях не было.
– Благими намерениями, Джо…
У меня защемило в груди.
– Я пытаюсь тебя уберечь.
– Хватит уберегать – начни делать меня счастливой, – сказала она, не сводя с меня глаз. – Выбор за тобой, Джоуи Линч.
– Выбор за тобой, Джоуи Линч. – Дрожа с головы до ног, я стояла перед любовью всей своей жизни.
Ультиматум выдвинут, обратной дороги нет.
Но дальше так продолжаться не может.
Надоело гадать на кофейной гуще.
Надоело томиться неизвестностью.
Неизвестность убивает.
– И выбирать нечего. – Слова Джоуи выбили почву у меня из-под ног, зеленые глаза пылали страстью. – Мой выбор – ты, сама знаешь.
По телу прокатилась сладкая дрожь, однако в душе по-прежнему царила тревога.
– Нет, не знаю, – выдавила я под оглушительный стук сердца. Если бы знала, не стояла бы сейчас перед тобой, наплевав на гордость. – Я уже ничего не знаю, Джоуи.
– Тогда скажу еще раз предельно прямо. – Его пальцы коснулись моей щеки. – Мой выбор – это ты, Моллой. – Он взял меня за подбородок, и наши взгляды встретились. – Только ты.
– Не говори, если не уверен.
– Только ты, – повторил он, крепче сжав мою талию. – Я выбираю тебя. Всегда.
– Давай серьезно. Я взрослая девочка и прекрасно понимала, на что иду, когда поцеловала тебя в тот день. Ты вбил себе в голову, что должен оберегать меня от происходящего в твоей жизни, хотя ничего из нее не стало таким уж большим откровением для меня. Я шла на эти отношения с открытыми глазами; ты, конечно, удивишься, но они открыты до сих пор, а мое желание быть с тобой никуда не делось.
– Аналогично, – угрюмо отозвался Джоуи. – Просто… – Он порывисто вздохнул. – Ты для меня весь мир, – страдальчески признался он. – Да, с красноречием у меня напряг, а с выражением чувств еще хуже. Но поверь, это чистая правда. У меня никогда в мыслях не было причинить тебе боль, но по факту я только и делаю, что заставляю тебя страдать.
Его слова, прикосновения, запах сводили с ума.
– Джо.
– На сей раз я буду любить тебя как полагается, – прошептал он, обжигая горячим дыханием мою щеку. – Только покажи как.
Моя рука сама собой взметнулась к вороту его рубашки и притянула Джоуи ближе.
– Джо.
– Вспомни, что я натворил на Рождество. До чего опустился. А потом испугался до усрачки. Подумал, если не отдалюсь от тебя, мой мир рухнет, потому что мой мир – это ты, Ифа. Весь мой гребаный мир вращается вокруг тебя. Да, возможно, я совершил ошибку, ударился в крайность, но все только для того, чтобы защитить тебя.
– Ты не учел один важный момент, Джо. Мне не нужна твоя защита, – прохрипела я. – Я тебе не мать, не сестра, не левая девчонка, зацикленная на своей выгоде. Я та, которая жаждет тебя всем сердцем. Та, которая любит всей душой. Любит все твои ипостаси. Хёрлингиста. Механика. Парня. Защитника. Сволочь. Любовника. Наркомана, – всхлипнула я. – Любит тебя всяким, во всех проявлениях. И принимает таким, какой ты есть. Мне плевать на твои загоны, плевать, каким недостойным ты себя возомнил. Если ты всерьез решил расстаться, уходи, уходи прямо сейчас. Второго расставания мне не вынести.
– Я тебя услышал, Моллой, – напряженно отозвался Джоуи, сомкнув руки на моей талии.
– Правда? – Я взглядом умоляла его быть честным. – Ты меня услышал, Джо?
Он медленно кивнул:
– Да, малыш.
– Отлично. – Меня била крупная дрожь. Зажмурившись, я перестала бороться с гордостью и эмоциями и уронила голову ему на грудь. – Но учти, Джо, назад дороги нет. Мы разойдемся, только если разлюбим друг друга.
– Хорошо. – Его руки перекочевали с талии ко мне на плечи, коснулись лица, зарылись в волосы. Меня охватила сладкая истома, какую вызывал он один. – Я согласен.
Запретные ощущения, прорвав плотину, хлынули наружу, когда Джоуи потерся носом о мой нос с нежностью, которую, я знала, испытывал лишь ко мне. Какое пьянящее и вместе с тем пугающее чувство.
– Люблю тебя, – сказал он так непринужденно, что я ушам своим не поверила.
У меня вырвался судорожный вздох.
– Люблю тебя, – медленно повторил Джоуи, а после запечатлел на моих губах невинный, упоительный, душераздирающий поцелуй.
– Больше никаких стен. – Моя рука обвилась вокруг его талии, пальцы вцепились в рубашку с отчаянием утопающего. – Никаких секретов и отговорок. Это пройденный этап. Запомни раз и навсегда: я тебе не враг, а самый верный союзник.
Джоуи окаменел, но через секунду горестно вздохнул.
– Раз уж мы говорим начистоту, знай, меня пригласили сюда не просто так.
– Интересно… – прищурилась я, обуреваемая тревогой. – А зачем?
Джоуи покачал головой и, стиснув мою ладонь, увлек меня на улицу, в тихий уголок сада.
– Не психуй.
Я воинственно скрестила руки на груди:
– А ты не давай повода, никто и не будет психовать.
Джоуи поморщился и буркнул:
– Я толкнул Биггсу коробок.
– Спичек?
Он смущенно переступил с ноги на ногу.
– Травки.
– Джоуи, блин!
– К Шейну я не обращался, – поспешно заверил он. – Мы не пересекались с того самого вечера.
– Тогда откуда взялась «дурь»? Из личной заначки? – (Джоуи смущенно пожал плечами.) – Господи, я прямо как маленькая! Конечно, у тебя есть заначка.
– Больше нет, клянусь.
– Не ври…
– Никто тебе не врет, – перебил Джоуи. – Я все выгреб, клянусь.
– Как?
– В смысле – как?
– Как тебя угораздило продать травку компании мажоров из частной школы? – (Джоуи опасливо покосился на меня, но промолчал.) – Мне повторить?
– Может, они меня попросили?
Я смерила его выразительным взглядом, как бы говоря: «Ответ неверный».
Чертыхнувшись, Джоуи предпринял новую попытку:
– Деньги были нужны.
Вот это уже ближе к истине.
– Зачем?
– Для семьи.
– А конкретнее?
Джоуи закатил глаза и, тряхнув головой, выпалил:
– Конкретнее, папаша спустил всю мамину зарплату, а потом благодаря маме промотал всю мою.
– Как такое возможно?
– Сам виноват. Привык отдавать ей каждую неделю половину заработка и еще накинул на подарки мелким, – буркнул Джоуи. – Твой отец выделил мне пару сотен в честь Рождества, – нахмурившись, добавил он. – А я то ли тупанул, то ли слишком обдолбался, чтобы сообразить, во что выльется моя щедрость.
– Ты отдал ей все деньги?
– До последнего цента, – покаялся Джоуи и быстро добавил: – Но я успел купить тебе сапоги с приспущенными голенищами, которые ты хотела на Рождество. Спрятал их себе под кровать.
У меня защемило сердце.
– Джо.
– Я никому ничего не навязывал, Моллой, клянусь, – пылко заверил он. – Хьюи Биггс сам на меня вышел. Они с приятелями хотели раскумариться. Ни фига не шарят, зато баблом набиты под завязку. – Джоуи пожал плечами и добавил: – Короче, я согласился и не раскаиваюсь. Мне нужны деньги для сестры, для ребят. Для Шонни. Все ради них. – Он покачал головой; в его взгляде сквозило сожаление, но не раскаяние. – Я не барыга, Моллой, тебе ли не знать. Но отказаться было бы глупо, а в моем случае еще и непозволительно.
– Почему? – спросила я, сгорая от любопытства. – Сколько они отвалили?
– Две сотни евро за пакетик ценою в шестьдесят.
– Реально? – У меня даже челюсть отвисла. – Ты хоть представляешь, сколько мне нужно отпахать в пабе за такие деньжищи?
– Очень хорошо представляю, – кивнул Джоуи. – Думаешь, у меня на СТО по-другому? Согласись, выбор очевиден. Вот еще и поэтому я так сильно тебя люблю. Ты все понимаешь.
– Да, понимаю, но речь сейчас не об этом. – Я грозно нахмурилась. – С наркотиками покончено, ясно тебе? Во всех смыслах. Если ты еще хоть раз…
– Расслабься, – перебил Джоуи. – Мать и этот нахлебник больше не получат от меня ни цента.
Вранье. Как только Джоуи в карман упадет зарплата, он побежит отдавать ее матери. Отчасти поэтому я любила его так сильно. И во многом из-за этого презирала его мать.
– Становится прохладно, – заметила я, обводя рукой сад.
– Блин, точно. – Джоуи потянулся за капюшоном худи, но потом осознал, что в кои-то веки оделся по-другому. – Ты захватила пальто? – спросил он, привлекая меня к себе и кладя широкую ладонь на мою обнаженную спину.
– Нет. Без него обойдусь, – ответила я, радуясь, что самое плохое позади. – Здесь море бухла, хватит, чтобы согреться изнутри, а снаружи меня согреет один козел, с которым у нас типа любовь.
– Звучит заманчиво, – ухмыльнулся Джоуи.
– А то. Идем, Тони Сопрано[8]. – Я обняла его за талию, сунула руку в задний карман его джинсов и прильнула к теплому боку. – Твой черед заботиться обо мне.