– Колись, чем ты закинулся? – пыхтел Подж, гоняясь за мной по полю спорткомплекса ГАА в субботу. – Не видел тебя таким энерджайзером с тех пор, как мы выиграли кубок графства на третьем году.
– Ничем. Не употребляю с самого Рождества.
Тяжело дыша, я метнулся в сторону и, подцепив клюшкой шлитар, отдал пас. Тони закрылся сегодня пораньше, делать было нечего, и мы с парнями решили немного размяться.
– Боюсь спросить, чтó Санта положил тебе под елку. – Запыхавшийся Алек с силой треснул по хёрли Поджа и отнял у него мяч. – Спиды?
Добро пожаловать в реальность.
– Сказал же, ничего.
Подж недоверчиво сощурился:
– Тогда какого дьявола с тобой творится?
– Ничего. – Тяжело дыша, я пожал плечами. – Просто решил завязать.
– В смысле?
– В смысле, перестал страдать херней.
– Похоже, кое-кто так занят с Секси-Ножками, что ему не до наркоты, – хихикнул Алек. – Спорим, ее дырочка на вкус как амброзия, ну или чем там питаются боги… Твою ж мать, Джоуи! – завопил он, схватившись за голову. – Скажи спасибо, что я в шлеме. Ты мне чуть мозги не вышиб.
– Это ты скажи спасибо, – огрызнулся я, размахивая клюшкой в опасной близости от его горла. – Еще раз заикнешься про ее дырочку, и я снесу тебе на фиг башку, понял?
– Уймись, Ал, – прикрикнул на него Подж и снова повернулся ко мне. – А если серьезно, Джо? С чем ты завязал? С Холландом и его компашкой?
Я коротко кивнул.
– В принципе завязал. Со всем.
– Реально?
– Ага.
Я принужденно пожал плечами, подцепил шлитар и, исполнив одиночный пробег, ловко послал мяч в дальний угол ворот. Обливаясь потом, снова завладел мячом и помчался через все поле в попытке снять напряжение. Мой период воздержания бил все рекорды. И я по-прежнему противился искушению, карабкался, не сворачивал с намеченного пути.
Ради нее.
– И давно? – спросил Подж, принимая от меня подачу.
– Что давно? – вклинился Алек.
– Пару недель. – Я вытер вспотевший лоб краем игрового свитера. – Понимаю, радоваться пока рано, но начало положено.
Руки и ноги сводило чудовищной судорогой, какая не возникает после самых интенсивных физнагрузок. Дураку ясно, в чем причина. Мой организм жаждал не спорта. Не пищи, не воды, не совершенно бестолковой травки. Он жаждал чего-то позабористее.
Ломало меня просто по-черному.
Однако после двух недель ада я не собирался уступать монстру. Пусть поголодает еще. Хотя бы час. Потом другой, третий.
Не сдавайся, чел.
– Обалдеть. – Подж округлил глаза и, запулив шлитар через все поле, отправил Алека на длинную подачу. – Скажи честно, это Ифа сподвигла тебя на столь глобальные перемены? – спросил он, как только Алек оказался вне зоны слышимости. – Она хорошо на тебя влияет, чел.
– Мы взяли паузу, – вырвалось у меня мучительное признание.
Пожалуй, Подж был единственным, кому я доверял, если не считать двух главных девушек в моей жизни.
Мне удалось целую неделю проработать с Тони бок о бок и не проболтаться о том, что произошло между мной и его дочерью. Правда, сталкиваться с ним – и с неизвестным – было пыткой, но, надо отдать ему должное, Тони относился ко мне с прежней теплотой.
– Вы с Ифой расстались? – Подж вытаращил глаза, и у меня в голове промелькнуло, что тут на прежнее отношение можно не рассчитывать. – И давно?
– С тех пор, как я осознал, что тащу ее за собой в пропасть.
– Ты прикалываешься?
– Да перестань, – скривился я. Если уж говорить, то начистоту. – Сам знаешь, наши с ней дорожки самую малость расходятся.
– А тебя это волнует?
– Она меня волнует.
– Вы расстались окончательно?
Мое сердце ушло в пятки, внутренний голос завопил: «Блин, надеюсь, что нет».
– Зависит от обстоятельств.
– От каких?
– Получится у меня вылезти из дерьма или нет.
– Но ведь получилось.
– И не скатиться обратно, – нехотя добавил я. – А с этим, чел, у меня большие напряги.
– А разбежались вы по ее инициативе?
– Нет, по моей.
– Значит, вы сейчас можете мутить с другими? – выпытывал Подж.
– Нет, – гаркнул я. От одной мысли к горлу подступила тошнота. – Я даже смотреть на других не хочу, чел.
– А она? – напирал Подж. – Поглядывает на парней?
– По-хорошему, ей стоило бы, – буркнул я. – Но вообще, нет. Очень сомневаюсь.
– Ну а вдруг?
У меня чуть не вырвался душераздирающий вопль.
– Тогда я мешать не стану.
– Блин, чувак, ты и правда ее любишь.
Больше жизни.
– Допустим. И что дальше? – ощетинился я.
– Ладно тебе, не закипай, – пошел на попятный Подж. – Просто мы дружим с четырех лет, и впервые на моей памяти ты признаешься, что испытываешь к кому-то чувства.
Я пожал плечами. Допрос начинал действовать на нервы.
– Я еще на первом году заметил между вами странную химию, но даже не подозревал, насколько все серьезно. – Подж покачал головой и чистосердечно добавил: – Если честно, мне казалось, ты подкатываешь к ней, в основном чтобы выбесить Райси.
– О да, – хмыкнул я, вспомнив, сколько раз он исходил на говно, когда мы с Моллой на его глазах обменивались шуточками. – Утырок аж из штанов выпрыгивал от злости.
– А ты не мог загнать шлитар еще дальше? – С мячом в руке к нам бежал запыхавшийся Алек. – Мне пришлось лезть за ним в кусты.
– Прости, чувак, – хохотнул Подж и заговорщически подмигнул мне. – Удачно тебе выкарабкаться и не скатиться.
– Держим кулаки.
– Куда не скатиться? Какие кулаки? – навострил уши Алек. – Почему мне вечно кажется, что вы говорите загадками?
– Потому что ты проницательный, – ухмыльнулся Подж.
– Ничего подобного, – проворчал Алек. – Я же вижу, что вы, козлы, делаете. И не отрицай.
– Он сказал, что ты проницательный, Ал. – Я со смехом передал ему пас. – Ты хоть в курсе, что это значит?
– Само собой, – фыркнул Алек, перехватывая мяч. – Это когда тебе везде мерещится всякая фигня и ты никому не веришь на слово.
Подж запрокинул голову и захохотал.
– Ал, это уже паранойя, – простонал я, проведя ладонью по лицу.
– Реально?
– Ага, – веселился Подж. – Ты вообще не попал.
– Похоже, тебе нормально прилетело клюшкой, – сухо заметил я.
– Паранойя, – нахмурился Алек. – А что тогда значит «проницательный»?
– То, в чем тебя точно больше никто не упрекнет, – хохотал Подж.
– Ладно, народ, рассредоточились, – скомандовал я, отбегая в сторону. – Давайте еще разок, пока не стемнело. Через неделю мы играем против «Святого Финтана». Хрен эти говнюки выбьют нас из плей-офф.
– Школьная комиссия вынесла вердикт? – с надеждой спросил Алек.
– Ага, маме позавчера звонили. – Я подпрыгнул и ловко поймал шлитар. – Мне дают последний шанс.
– Значит, тебя не исключают?
– На этой неделе – определенно нет, – ухмыльнулся я.
Ближе к пяти вечера Подж ткнул меня в бок.
– У нас гости.
Сощурившись, я различил в сумерках компанию незнакомых парней, наблюдавших за нами с противоположного края поля. Волоски на теле моментально встали дыбом, мышцы напряглись перед неведомой угрозой.
– Нас пасут, – шепнул Подж.
– Они вроде из Томмена. – Алек сосредоточенно потирал подбородок. – Вон тот бугай стопудово регбист, я видел его фотку в газетах.
– Точняк. Они еще зависают в «Служанках».
– И за каким фигом они приперлись? – ощетинился я.
– Ошиблись полем.
– Точнее, районом.
Мы гоняли шлитар еще минут пять, но незваные гости явно не собирались уходить.
– Ждите здесь! – рявкнул я, стаскивая с головы шлем. – Сейчас разберусь.
Злющий как черт, я рванул к мажорам, столпившимся у кромки моего, блин, поля.
– Джо, только не наломай дров! – поспешил за мной Подж.
– Реально, чел, – забубнил Алек. – Их там шестеро.
– Чего вылупились, придурки?
– Ну все, – простонал Алек, схватив меня за шиворот. – Нам крышка.
– Эй, вы оглохли? – Я стряхнул его руку, всецело сосредоточившись на чужаках, которые как по команде уставились на меня. – К вам, блин, обращаюсь!
– Да, это он, – кивнул один из мажоров и, несмотря на свои внушительные габариты, благоразумно спрятался за спину приятеля, еще здоровее. – Гибс, ты у нас переговорщик. Вперед.
Парень со светлыми волосами и придурковатой улыбкой показался мне смутно знакомым.
– Как твое ничего, дружище?
– Я тебе не дружище, – процедил я и, стиснув хёрли, шагнул вплотную к здоровяку. – Насколько мне известно, клуб регби в другой части города. Вот туда и валите.
– О боги, – хохотнул бугай. В серебристо-серых глазах вспыхнули озорные искорки. – Решил затеять войну за территорию?
Я поднял бровь:
– Войну за территорию?
– Да, – энергично закивал тот. – Как «Ти-Бёрдс» и «Скорпионы» в «Бриолине»[2].
– Какой, на фиг, «Бриолин»? – опешил я. – Ты что несешь?
– Не обращай внимания на Гибси, – вклинился в диалог третий мажор – вот с ним мы уж точно где-то виделись. – Он у нас малость тугодум.
– Мы встречались? – нахмурился я, настороженно глядя на собеседника.
– Хьюи Биггс, – торопливо представился тот и примирительно поднял обе ладони вверх. – Наши сестры дружат.
– Ага, – хмыкнул здоровяк и помахал платком. – Мы пришли с миром.
– Заткнись, Гибс, – шикнул на него Хьюи, неодобрительно качая головой. – Чел, ты неисправим.
Совершенно сбитый с толку, я разжал кулаки и попытался расслабить сведенные судорогой мышцы.
Чужаки не представляют никакой угрозы. Главное – донести эту информацию до тела.
– Каким ветром, Биггс? – обратился я к Хьюи, старательно не замечая его приятеля-бабуина. – Чего надо?
– Вообще-то, мы искали тебя.
Режим тревоги активировался снова.
– Зачем?
– Хотели попросить об одолжении.
– Не делаю одолжений левым чувакам.
– Наши сестры дружат, – повторил Биггс, не теряя надежды. – Значит, мы тоже своего рода друзья, приятели… нет? Ну ладно.
– У меня нет друзей, – отрезал я, поочередно смерив взглядом переростков в дорогих шмотках и с модными стрижками. – И одолжений я не делаю.
– Зашибись. Огромное, блин, спасибо тебе, друг! – Алек фыркнул и негодующе скрестил руки на груди. – А я тогда кто? Собачья какашка?
– Заткнись, идиот, – буркнул Подж. – Пусть Линчи разберется.
– Справедливо, – кивнул Биггс. – Зря мы пришли.
– Очень зря. – Я буравил его взглядом, пока он не отвел глаз. – Всё, бывайте.
– В смысле? – возмутился бабуин. – Ничего не зря, и я лично с места не двинусь, пока не получу то, ради чего мы всё это затеяли.
– А конкретнее?
– Конкретнее, у нас в планах отправиться на гору Кумар. Сечешь? – ответил здоровяк, поигрывая бровями. (Я растерянно заморгал.) – Короче, нам нужны наркотики. Хотим раскумариться.
– Господи, Гибс! – взвыл Хьюи, спрятав лицо в ладонях. – Нельзя же так в лоб.
– Наркотики? – зловещим шепотом переспросил я. – А я здесь с какого боку?
– Птичка нащебетала, – вклинился кто-то из мажоров.
Я изогнул бровь:
– Птичка?
– Ага, по имени Хьюи, – слил товарища здоровяк.
Биггс громко застонал:
– Да твою мать, Гибс!
– Он сказал, ты торчишь давно и плотно, а мне позарез нужна дурь.
– Ну спасибо, Гибс. Удружил! – выпалил Хьюи, опасливо отступая от меня на шаг.
Я повернулся к громиле:
– И ты решил обратиться ко мне?
Тот радостно закивал.
– Глянь сюда, придурок. – Я жестом обвел амуницию для хёрлинга. – По-твоему, я похож на барыгу? – Громила выразительно промолчал, и мои глаза превратились в щелочки. – Для тупых: я наркотой не барыжу.
– Но достать-то ты можешь, – заныл бугай. – Учитывая твой круг общения. Маргиналы, все дела. Ты ведь из Элк-Террас?
– Во-первых, еще раз: мы не друзья. Во-вторых, двинуть бы тебе по роже за маргиналов и намеки, что я ниже тебя по статусу. В-третьих, хрен ты от меня чего получишь. А теперь потеряйся!
– Чувак, согласен по всем трем пунктам, – заявил громила. – Честное слово, потерялся бы с удовольствием, но мне кровь из носу нужны наркотики для моего капитана.
– Твоего капитана?
– Ага. – Громила закивал, как болванчик. – Понимаешь, у него сейчас сложный период – трындец какой сложный. Накануне Рождества Кэп перенес операцию, и сейчас бедолага сам не свой, психует. Вот и хочу помочь ему расслабиться.
– Гас, верно? – спокойно поинтересовался я. – Тебя ведь так зовут?
– Гибс, – поправил тот с застенчивой улыбкой. – Или Гибси, хотя мама зовет меня Джерард…
– Мне глубоко насрать, как тебя называет мама, – перебил я, буравя его свирепым взглядом. – А по поводу капитана с его операцией – пусть валит к врачу за рецептом. – Я повернулся к Хьюи и, ткнув пальцем в бабуина, добавил: – И не смей сюда возвращаться, Биггс. Слышал? Тем более с ним.
– Врач рецепта на травку не выпишет! – горячо запротестовал громила. – Ну пожалуйста, чел! Тебе что, жалко?
– Ты глухой или как? Сказано же: я не барыжу наркотой.
– Да понял я, понял. Ты не барыжишь, бла-бла-бла, – примирительно забубнил громила. – Но может, в порядке исключения? С меня причитается.
– С тебя и так причитается, – буркнул я. – За потраченные впустую пять минут моей жизни.
– А приходи сегодня к нам на тусовку, – уговаривал здоровяк. – Собираемся у Хьюи. Вечеринка в стиле девяностых…
– Гибс! У нас обычная вечеринка.
– А я говорю, в стиле девяностых! – рявкнул громила и снова повернулся ко мне. – Его предки укатили в Португалию. Халявная выпивка… о да, и сосиски в тесте.
– Халявные сосиски в тесте? – изобразил я восторг. – Что ж ты раньше молчал? Говори адрес!
– Серьезно? – обрадовался тот.
Я закатил глаза:
– Вот идиот. Конечно нет.
– Мы заплатим, сколько скажешь, – встрял брюнет, стоявший чуть поодаль. – Деньги есть. Назови сумму.
– Блин, Фили, захлопнись! – простонал Хьюи. – У нас всего две сотни.
Я навострил уши:
– Две сотни?
– Ага. – Биггс достал из кармана джинсов стопку двадцаток. – Хватит?
Мой взгляд метнулся к Алеку. Тот еле сдерживался, чтобы не заржать в голос. Даже будучи не самым башковитым парнем на земле, он понимал, что за такие бабки можно снабдить травкой обе наши команды.
– Сколько вам надо? – вырвалось у меня.
– Линчи, отойдем на пару слов? – вклинился Подж, увлекая меня в сторонку.
– Ты что творишь? – зашипел я, сбрасывая его руку.
– Что я творю? Это что ты творишь? – напустился он, едва мы очутились вне зоны слышимости. – Кто говорил, что завязал с Шейном Холландом и прочим дерьмом?
– Да завязал, завязал! – огрызнулся я. – Тем более к Холланду обращаться не придется.
– Даже так?
Я пожал плечами:
– Представь себе. У меня дома заначка.
– Ты же завязал!
– Завязал, – повторил я. – Наркоту больше не употребляю.
– Травка, вообще-то, наркотик, – вытаращил глаза Подж.
Мои, наоборот, превратились в щелочки.
– Ничего подобного.
– А вот и нет.
– А вот и да.
– Марихуана – это наркотическое вещество.
– Марихуана – растение.
– Только выращивать ее в Ирландии запрещено.
– Как и ссать в общественных местах, – парировал я. – Дурацкие законы. Не пойму, в чем предъява?
– Господи, Джоуи… – Подж со стоном провел ладонью по лицу. – Только за тебя порадовался, а ты опять за свое.
– Да ты задрал! Ее назначают от боли в куче стран.
– Вместе с оксикодоном и еще десятком рецептурных препаратов, которые ты ешь горстями с начальной школы. Да, их прописывают при сильных болях, но тебе ли не знать, что происходит, когда они попадают не в те руки.
– Я же сказал, что ничего не употребляю.
– Кроме травки, – возмутился Подж.
– Не строй из себя святошу! – огрызнулся я. – Напомнить, сколько косяков ты выкурил со мной за компанию?
– Одно дело – пыхать время от времени, и другое – развести наивных мажоров на бабки.
– Не смей меня осуждать! – злобно сощурился я. – Две сотни, Подж. Две сотни! Для них это мелочь, а для чуваков вроде меня – целое состояние. – Я раздосадованно всплеснул руками и выпалил: – Ты, конечно, можешь воротить нос, не последний кусок доедаешь, а вот я не могу! Ты хоть представляешь, что значат для меня две сотни?
Для меня. Для матери.
Для братьев и сестры.
Две сотни – и моим братьям не придется давиться холодными бобами и бутербродами с маслом всю неделю, не придется стучать зубами от холода в ожидании моей или маминой зарплаты. Две сотни – это горячие обеды и отопление.
Выбор очевиден.
– А как же Ифа? – Подж ударил по самому больному. По сердцу. – Сомневаюсь, что она обрадуется, если узнает…
– Не смей ее приплетать, – пригрозил я, не дав ему договорить. – Слышишь меня? Не смей. – Я выставил ладонь и отступил на шаг, проклиная себя за длинный язык. Похоже, никому нельзя доверять. – Ты знаешь, почему я не могу отказаться, прекрасно, блин, знаешь, поэтому прекращай сыпать мне соль на рану.
Подж виновато глянул на меня и покачал головой:
– Если тебе нужны деньги для родных, могу одолжить…
– Обойдусь без твоих подачек, – перебил я, чувствуя себя как никогда уязвимым. – Сам справлюсь.
Смерив меня долгим взглядом, Подж наконец отступил.
– Ладно. – Он развел руками в знак капитуляции. – Больше слова не скажу, но твою затею категорически не одобряю.
– Вот и договорились, – отрывисто кивнул я. – Можешь и дальше корчить из себя мальчика-колокольчика, а можешь пойти со мной на гламурную тусу и обожраться халявными сосисками в тесте. – Я отвернулся и поспешил к чувакам из Томмена. – Шмаль я им подгоню вне зависимости от твоего одобрения.