Глава 1


Женя

Как только Она появилась в нашей жизни, я знала, что это рано или поздно произойдёт.

Верить не хотела, конечно. Но сердце предвидело скорую беду.

Оно же всегда чувствует, правда?

Мы не прислушиваемся, гоним от себя плохое предчувствие… но этот стучащий в груди моторчик никогда не врёт.

Сердце всё чувствует… и уже знает правду, когда сознание ещё отрицает очевидное.

Когда. Все. Врут. Тебе. В. Глаза!

Сколько раз муж говорил мне, что у меня паранойя?

Что между ними ничего, кроме работы нет?

Снова бросаю взгляд на экран телефона и громко хмыкаю, хотя мне совсем не смешно.

Моя «паранойя» сейчас смотрит на меня с экрана моего телефона… и ржёт, нет. Просто ухахатывается надо мной.

Красивые длинные женские пальцы с красными аккуратными ноготками лежат на широкой рельефной груди моего мужа. На тонком запястье красиво играют бликами бриллианты… Он подарил Ей браслет из нашей новой коллекции.

Моей коллекции.

Тихо хмыкаю.

Марк не побрезговал подарить любовнице украшение, дизайн которого придумала его жена.

Как же это гадко...

Но его любовнице можно поаплодировать.

Браво!

Она добилась своего.

А я… я жалкая.

Да, Боже! Да!

Я опустилась до того, что последние два месяца слежу в соцсети за бывшей женщиной моего мужа.

А какое к чертям может быть достоинство, когда каждый новый день с момента Её появления в нашей жизни похож на ад?! Когда я вижу, как всё сильнее отдаляется от меня мой муж, как его взгляд становится рассеянным, когда он смотрит на меня… как он улыбается, разговаривая с Ней по телефону, думая, что я не вижу!

Боже… а что я чувствую, когда вечером от него несёт Её духами…

И каждый раз Марк мне врал. В глаза смотрел и говорил, что между ними ничего нет!

Тяжело выдыхаю и ладонью несколько раз провожу по лицу, успокаивая вновь нахлынувшие эмоции.

Нет, я не оправдываю себя, но я видела, как Марк меняется, становится равнодушным… и поэтому да, я опустилась до того, что периодически просматривала Её новости.

И вот сегодня мне повезло…

Снова громкий смешок срывается с моих искусанных губ.

Несказанно повезло.

Впервые Марк прокололся…ну или Она просто устала ждать и решила всё сделать сама.

Наверно я мазохистка, потому что снова читаю подпись под фотографией, которую вернувшаяся из заграницы модель оставила для десятков тысяч своих подписчиков… подпись, которую она оставила для меня…

«Некоторые истории не заканчиваются. Они просто ждут продолжения. Мы снова там, где должны были быть всегда. Я люблю и безумно любима».

Горечь поднимается по сжатому горлу и медленно заполняет рот.

Ядовитая, разъедающая, тошнотворная.

Хмыкаю.

Что ж, Женя. Вот ты и допроверялась…

Что теперь будешь с этим делать?

Дальше глотать его враньё или у тебя всё-таки хватит сил вырваться из этого ада, который Марк устроил тебе?

Сердце в груди болезненно бьётся о рёбра. Увы, любовь к мужу ещё жива во мне… глупая, слепая… и такая сильная... даже втоптанная Его дорогими ботинками в грязь, она ещё живёт во мне…

Снова перечитываю подпись под снимком.

Душа горит в адском пламени.

Медленно. С рваными громкими криками, которые никто, кроме меня не слышит… и невыносимо больно...

Она постепенно превращается в серый безжизненный пепел, который оседает где-то глубоко внутри…

Сколько часов я сижу здесь? Пять? Шесть? Или больше?

Бросаю равнодушный взгляд в окно.

Там уже поднимается кровавым заревом новый рассвет.

Для кого-то это начало новой жизни… а чем он станет для меня?

Даже не вздрагиваю, когда открывается и тихо закрывается входная дверь.

Я слышу, как муж снимает ботинки и шорох его куртки, которую он вешает в прихожей. Потом совсем рядом раздаются его шаги.

Он не идёт в спальню.

Мимо меня, сидящей в темноте кухни, Марк проходит в гостиную. Останавливается у окна.

Я вижу его силуэт – широкие плечи, узкие бёдра, сильные руки… которые столько раз обнимали меня, а сегодня ласкали Её...

Рвано стучащее в моей груди сердце болезненно сжимается, пропускает удар, а потом яростно вбивается в рёбра. Оно помнит его… но не зовёт больше.

Марк растирает лицо ладонями, потом нервно запускает в свои и без того взъерошенные волосы пальцы и путает их ещё сильнее.

Позволяю себе полюбоваться им.

В последний раз.

Пока он ещё не заметил меня. Пока между нами ещё есть эти несколько секунд… в которых я всё ещё та самая Женя, которая ещё безоговорочно, отчаянно любит…

Чёрт…

Закусываю губу и, чтобы не растягивать эту невыносимую боль, я ногой задеваю ножку стола.

Кофейная ложечка бьётся о чашку с остывшим кофе и тонким жалобным «дзынь» наполняет мёртвую тишину кухни.

Пальцы покалывает от напряжения.

Раз.

Два.

Три.

Три секунды.

Три удара моего сердца.

Марк медленно оборачивается.

Рассветные лучи падают на его бледное лицо, и он щурится, но замечает меня.

В первое мгновение я даже вижу в его глазах растерянность.

Настоящую.

Он не ожидал увидеть меня здесь.

Потом он хмурится. Смотрит на меня внимательнее, и я замечаю, как его глаза темнеют, челюсть сжимается.

Марк молчит… а потом делает шаг ко мне. Второй. Третий.

Но я останавливаю его уверенно произнесённым:

- Не подходи.





Визуал Жени


Евгения Юрьевна Смирнова

31 год

Ювелирный дизайнер

Работает в Ювелирном Доме "Басса", принадлежащем её супругу

Счастливо замужем... была, до того, как из заграницы вернулась первая любовь её мужа - Нина





Визуал Марка


Марк Игоревич Смирнов

35 лет

Владелец Ювелирного Дома "Басса" и многочисленной сети ювелирных магазинов

Три года назад женился на Жене и считал, что всё в его жизни отлично складывается... пока на горизонте не появилаяь его первая безумная любовь - Нина





Визуал Нины


Нина Валерьевна Соколова

35 лет

Бывшая одноклассница Марка

Они несколько лет встречались, но расстались - Марк сделал Нине предложение, но она решила, что карьера модели для неё важнее, и уехала покорять Париж, оставив Марка с разбитым сердцем

А сейчас, когда её карьера катится к закату, Нина вернулась...

Как считаете, Нина специально приехала покорять Марка или обстоятельства вынудили её вернуться?)





Глава 2


Марк

Я не знаю, как это произошло.

Вернее…

Чёрт.

С силой бью рукой по рулю, и кожаная оплётка жалобно скулит под моей ладонью.

Наклоняю голову вниз и шумно выдыхаю.

- Блядь…

Да, всё я знаю!

Сорвался. Я просто сорвался!

Хватить врать уже хотя бы себе!

Хватит!!!

Опускаю голову и упираюсь горячим лбом в лежащие на руле руки. В висках тарабанит бешеный пульс. Во рту привкус какой-то кислятины, будто наелся чего-то тухлого… но так и есть, в общем-то.

Наелся.

Дорвался.

Нажрался досыта.

Прошлое таки нагнало меня.

Чёртово прошлое, которое я столько лет убеждал себя, что забыл.

Выдрал из себя с мясом, закопал и похоронил.

Ага. Как же.

Если забыл, тогда нахрена ты её взял на работу, придурок?!

Зачем?!

Какого лешего ты снова подпустил её к себе?!

Какого хера ты вообще трубку взял, когда она позвонила?!

Да с ней просто даже разговаривать не нужно было, не то, что встречаться!

Вычеркнуть. Забыть. Уничтожить!

Но ты же покуражиться захотел!

Пройти по грани.

Показать всё, чего добился за эти годы.

Ну что? Показал??

Доволен теперь?!

Ой, дурак…

Сердце заполошно колотится за грудиной.

Громко, рвано и некрасиво, как у загнанного зверя.

Шумно выдыхаю.

Пальцы крепче сжимают оплётку руля. Тишина в машине не просто давит… она не даёт дышать, не даёт думать, ломает…

Ладно.

Хорошо, блядь.

Могу хотя бы себе признаться – ни черта я её не забыл. Не получилось. Больше десяти лет пытался – не вышло.

Или это просто грёбаный гештальт, о котором так много говорят?

«Просто».

Хер там «просто».

Ну закрыл я его и что?! Легче стало?!

Ни черта!

Сижу теперь в собственной машине и обтекаю.

Ещё и Женьку втянул во всё это дерьмо…

Достаю из бардачка сигареты и выбиваю из пачки одну. Закуриваю. Затягиваюсь.

Открываю окно.

Горький дым быстро ползёт по горлу, пробирается в лёгкие, и хотел бы я сказать, что курение успокаивает, но, увы, мысли так и кипят в моей башке, и, похоже, ничем их не выкуришь оттуда.

Женька.

Почему я женился на ней?

Наверно потому что в какой-то момент понял – нужно идти дальше. Нельзя вечно жить с призраком и рвать душу воспоминаниями. А Женя… не знаю, чем-то зацепила она меня.

Я даже решил, что влюбился. Мне нравилось, что с ней всё было тихо, спокойно, без бешеных эмоциональных качелей и дикого пожара в крови.

Предсказуемо? Скучно?

Возможно, но я к Женьке и правда привык.

Она же как лучик солнца – яркая, тёплая, живая.

Родная. Моя… И почему я это понял только сейчас?!

Почему сейчас, когда уже ПОЗДНО!!!

Та бестолковая махина, что рвано шерачит у меня в груди, болезненно спотыкается.

- Сука-сука-сука! – рычу сквозь зубы от бессилия что-то исправить. Кулак снова врезается в руль.

На душе такая погань, что самому тошно.

Вина жжёт изнутри. Ломает, разносит меня в кровавое месиво.

Дышу тяжело.

Зло вышвыриваю в окно высосанный до фильтра бычок и продолжаю сидеть в машине у нашего с Женей дома. Не могу заставить себя выйти. Сейчас, пока я здесь, внутри теплится крохотная надежда, что ещё можно отмотать назад.

Глупо.

Да, знаю.

Но кажется, как только я войду в дом – всё окончательно рухнет.

И как же чертовски я оказываюсь, блядь, прав…





Глава 3


Марк

Усилием воли заставляю себя выйти из машины.

Холодный ночной воздух резко бьёт в лицо, и на секунду становится чуть легче дышать… но только на секунду.

Шагаю к входной двери медленно, словно иду на казнь. Осторожно, как жалкий воришка, вхожу в собственный дом. Тихо снимаю ботинки, аккуратно вешаю куртку… и жадно вдыхаю носом воздух.

Здесь не воняет приторно сладкими духами Нины, которыми, кажется, я пропах насквозь.

Нет, тут знакомо пахнет выпечкой. И цветами, которые я вчера подарил Жене, чтобы заткнуть свою совесть.

Шумно выдыхаю. Вина царапает горло.

Да. Вот такой я идиот.

И всё равно здесь пахнет домом.

Нашим домом, в который я уже два месяца таскаю на своих подошвах грязь... а сегодня и вовсе полностью…

Зараза.

Разворачиваюсь. Бросаю взгляд вверх на лестницу, но в спальню не иду – не могу.

Не имею права заходить к ней сейчас, пока от меня разит сексом и другой женщиной.

Хотя я час тёр себя в душе гостиничного номера, до красноты, до боли сдирая кожу, но мне до сих пор кажется, что от меня воняет приторной сладостью Нины…

Прохожу в гостиную. Встаю у окна.

За стеклом небо медленно, тяжело наливается красным. Кровавые лоскуты тянутся по тёмному небу, разрывая его на части, а я смотрю на них и думаю, что раньше мне нравился рассвет. Я любил этот восхитительный момент, когда ночь сдаётся и отступает.

А сегодня я хочу, чтобы всё вернулось назад.

Солнце. Ночь. Время.

Пусть. Всё. Вернётся!

Мне хватает нескольких секунд, чтобы принять единственно верное решение – Женя ни о чём не узнает. Никогда.

Я сегодня же! Утром! Расторгну контракт с Ниной. Вычеркну её из нашей жизни так же быстро, как она в неё вошла.

Нины не будет. Женя не узнает о моей ошибке и всё будет…

Дзынь…

Тихий звон металла о фарфор разрывает густую тишину.

Один звук. Тонкий, почти невесомый, а бьёт как колокол. Оглушает.

Нутро мгновенно сжимается в ледяной комок. Воздух застревает в горле.

Медленно оборачиваюсь.

Между кухней и гостиной у нас нет перегородки, только две колонны, поэтому мой взгляд выхватывает Женю из темноты сразу. Она сидит за столом в своём синем домашнем платье. Спина идеально прямая. Руки на столешнице. Перед ней стоит её любимая чашка… и телефон лежит рядом.

В этот момент я отчётливо чувствую, как в мой висок упирается дуло, и холодный металл царапает мою покрывшуюся испариной кожу.

Сердце сжимается.

Впиваюсь жутким отчаянным взглядом в её лицо… и в эту же секунду я понимаю – Женя всё знает.

Нет, на её лице нет слёз... но она смотрит на меня таким равнодушным… пустым, мёртвым взглядом.

От него становится невыносимо больно.

В Женьке нет ничего… словно весь свет из моей девочки выкачали.

Делаю шаг к ней. Хочу её обнять, успокоить, объяснить… но разве это возможно?

Нет.

Второй шаг, третий, и я ещё на метр к ней ближе. Иду словно по минному полю. Ноги не слушаются. Внутри меня колошматит так, что я едва стою.

- Не подходи. - тихо, сухо, без надрыва.

Два слова. Они влетают в меня как пули и прошибают насквозь.

В её тихом голосе – ни-че-го. Ровно. Ни одной эмоции… и это хуже крика… хуже любого крика, который я мог бы вынести… но только не эту равнодушную пустоту.

Молчу.

Не знаю, что я могу сейчас сказать.

Серьёзно – что?!

Прости? Я облажался? Это не то, что ты думаешь?

Это дерьмо говорят мужики, когда их застастают с другой бабой?!

Шумно выдыхаю. Секунда. Две… и я шагаю к ней.

Плевать на запреты.

Да, я обидел её, раздавил, унизил… но я всё исправлю.

Я. Всё. Исправлю!

Сердце бешено бьётся в горле.

Никогда не думал, что так прикипел к жене.

Ни черта не знаю, когда это случилось, но сейчас нутро всё завязывается в тугой узел от страха потерять Женьку.

Останавливаюсь в паре метров от неё, когда она резко поднимает руку.

Холодный взгляд её серых глаз обжигает злостью.

Ну хоть какая-то эмоция…

- Я сказала – не подходи, - шипит сквозь зубы, глазами гневно зыркает на меня.

Вот сейчас я чувствую, как она кипит внутри, хотя снаружи ледышка.

- Жень…

Плевать на всё!

Подхожу к ней вплотную. Смотрю сверху вниз. Взглядом жадно обвожу её бледное лицо, чёрную макушку.

Я же ещё могу всё исправить?

Женя поднимается.

Мы застываем напротив друг друга.

Я каждой клеточкой тела чувствую её холод.

Наказывает.

Ладно.

Пусть.

Заслужил.

Только пусть будет рядом!

Взгляд сам ползёт ниже, и я вижу, как высоко поднимается и опускается её грудь… слишком размеренно для человека, у которого внутри всё полыхает.

Сдерживается моя девочка.

Не тороплю её.

Руки не протягиваю. Не касаюсь даже дыханием… хотя безумно сильно хочу обнять её и впиться в её губы. Забыть всё, что случилось ночью. Стереть. Смыть с себя чужие касания.

- Женька… - хриплю, и собственный голос больно бьёт по оголённым нервам разрядами тока.

Её глаза смотрят в мои. Всё такие же – сухие и стеклянные.

Не выдерживаю. Поднимаю руку, что убрать за ухо прядь её волос… и в этот момент щёку обжигает короткий удар.

Женя бьёт резко, звонко, больно.

Голова чуть мотается в сторону. Щека горит.

Не двигаюсь.

Не отступаю.

Нутро выворачивает наизнанку, плющит, ломает. Я понимаю, что Женя уже вынесла нам приговор, поэтому...

Смотрю жене в глаза… и шепчу:

- Прости меня.





Глава 4


Женя

Слышать эти слова больно.

Они врезаются под рёбра раскалёнными острыми лезвиями и ранят, режут, раздирают меня изнутри.

Ладонь горит. Сердце сжимается, замирает на долю секунды… а потом срывается в дикий, безумный галоп. Ледяная дрожь волной проходит по коже, и я сжимаю ладони, чтобы не выдать, как трясутся руки.

- Простить тебя? - шепчу.

Держу голос холодным, ровным, но он всё-таки срывается. Губы не слушаются, и на лице появляется горькая кривая ухмылка.

Вот так просто у него всё, да?

Раз и забыть всё.

Понять и простить… а то, что он уничтожил меня?

Сердце выдрал и растоптал не задумываясь… с этим мне что делать?

Внутри разливается холод, а злость горячими огненными языками облизывает душу.

- Ты два месяца врал мне в лицо, убеждал, что она для тебя ничего не значит, а я просто ревнивая истеричка! – задыхаюсь эмоциями. Облизываю пересохшие губы. Смотрю мужу в глаза. – Два. Грёбаных. Месяца. Марк.

- Я этого не планировал, Жень. Всё произошло… случайно… - глухо произносит и сам давится своими словами, а в его лживых глазах я вдруг вижу боль.

Только вот я ни черта не верю в неё.

Любовь ко мне Марк тоже красиво разыгрывал.

Так убедительно… и жестоко.

Я ни разу не сомневалась. А на самом деле – всё было ложью.

Три. Года. Вранья.

Три года моей жизни.

- Катись к чёрту со своими извинениями, Марк, - шиплю, и каждый звук лезвием режет горло.

Пальцы сжимаются в кулаки.

Успеваю заметить, как темнеют синие глаза мужа, наливаются гневом, а в следующее мгновение его руки впиваются в мои предплечья и резко притягивают меня к себе, впечатывают в напряжённое тело.

Его запах накрывает меня с головой.

Родной… ненавистный и чужой теперь.

Задыхаюсь. Обжигаюсь этой близостью.

- Пусти! – резко дёргаюсь назад.

Но Марк притягивает ближе. Обнимает так крепко, что становится невозможно дышать.

- Женька, - горячо шепчет над ухом, касается кожи своим дыханием. - Я уволю её сегодня же. Сегодня, слышишь? Она исчезнет, и я клянусь тебе…

Такой надрыв в голосе, а мне хочется смеяться.

Фальшь. Всё, что он говорит, насквозь фальшиво.

- Хватит. – одно слово. Резко, как удар плети. – Измену… твоё враньё я никогда не прощу, Марк.

Он злится.

Воздух вокруг нас искрится напряжением.

Я чувствую, как каменеет тело Марка. Он дышит тяжело, шумно.

А через несколько секунд отстраняется от меня ровно настолько, чтобы увидеть моё лицо, зло смотрит в глаза.

- Чего ты хочешь от меня? – хрипит. – Да, я облажался. Мне не стоило этого делать. Но я всё исправлю. Между нами ничего не изменилось. Мы забудем про этот инцидент.

Не выдерживаю и смеюсь.

Громко. Надрывно.

Он правда верит в то, что говорит?

- А почему ты не спрашиваешь, как я узнала, Марк? – смотрю в его глаза, хотя сейчас это приносит безумную боль. – Ты вообще знаешь, что сделала твоя любовница?

Муж хмурится. Его взгляд тяжелеет, васильковые глаза наливаются опасной темнотой. В них плещется буря.

С ненавистью смотрю на Марка. Дёргаюсь в его руках, и он ослабляет хватку.

Наконец-то.

Вырываюсь.

Сердце бешено колотится в груди.

Поворачиваюсь к столу и подрагивающими пальцами подхватываю свой телефон.

- Полюбуйся. – поворачиваю вспыхнувший экран к мужу. – Узнаешь? Красиво, правда?

Марк грубо вырывает у меня телефон. Всматривается в экран, и я вижу, как желваки начинают ходить по его скулам.

- Нравится? – спрашиваю грубо, а внутри всё разрывается от боли. – И это видела не только я, Марк. Это видели все. Десятки тысяч человек. Её подписчики. Наши клиенты. Мои коллеги. Все.

Мой голос с каждым словом становится тише, а глаза мужа опасно сужаются.

- Я разберусь. Через час этого поста нигде не будет.

Качаю головой.

- А что ты сделаешь с людьми, Марк? Хочешь посмотреть, что пишут в нашем рабочем чате?

Он впивается в меня своим тяжёлым взглядом.

- Никто не посмеет…

- Не посмеет что?! – впервые так грубо перебиваю мужа. – Смеяться и называть меня дурой, у которой под носом муж крутит роман с моделькой и дарит ей созданные мной же украшения?

- Я сказал – разберусь. Никто ничего не скажет тебе. – цедит сквозь зубы.

Расправляю плечи, руки скрещиваю на груди.

- Ты прав – никто ничего мне не скажет, потому что я увольняюсь, Марк. Унижать и вытирать об себя ноги, я не позволю.





Глава 5


Женя

- Ты прав – никто ничего мне не скажет, потому что я увольняюсь, Марк. Унижать и вытирать об себя ноги, я не позволю.

Говорю это уверенно, чётко, потому что это решение зрело во мне несколько часов, пока я сидела здесь и до тёмных кругов перед глазами пялилась на эту чёртову фотографию… а потом посыпались уведомления о новых сообщениях в нашем чате.

Я не читала их, но обрывков фраз было достаточно, чтобы понять – дальше работать в компании Марка я не буду. Не хочу, чтобы на меня смотрели с жалостью, не хочу слышать тихий шёпот за спиной и чей-то уродливый смех.

Не хочу видеть мужа и его любовницу.

И мне совершенно плевать уволит он её или нет.

Он уже сделал свой выбор, и, увы, им оказалась не я.

Марк выбрал прошлое.

Красивое. Длинноногое. Манящее.

А я выбираю себя.

После моих слов настроение Марка резко меняется. Маска виноватого мужа, которую он так неумело нацепил на своё лицо, трескается, обнажая его настоящее нутро.

Муж прищуривается.

И как же ему не нравится то, что я сказала.

Отчётливо вижу это по его глазам – они теряют свою густую синеву и становятся практически чёрными, холодными, опасными.

Ледяными.

Мы замираем напротив друг друга, и воздух между нами с каждой секундой всё сильнее искрит.

Дыхание тяжелеет.

Мне становится страшно.

Марк никогда не был таким со мной. Даже в самые страшные наши ссоры он не вёл себя так.

Едва ловлю взглядом быстрое движение справа – мой телефон с гулким стуком бьётся о стол.

Я вздрагиваю, а в следующую секунду страх новым разрядом тока проходит под кожей – Марк резко наклоняется вперёд и его сильные пальцы смыкаются на моей шее.

Закашливаюсь.

Давлюсь застрявшим в горле воздухом. Своими пыльцами пытаюсь разжать его, но ничего не получается.

Лёгкие сжимаются и горят, требуют кислорода… но его нет. Только железная хватка Марка на моём горле.

Муж нависает надо мной. Лицо бледное, злое, хищное. Его челюсти сжаты так, что я слышу, как скрипят зубы.

Взгляд тёмный, опасный, как у хищника рядом с добычей.

- Даже не думай об этом, - шипит сквозь сжатые зубы.

Он впивается своим жутким взглядом в моё лицо, и я чувствую, как все волоски на моей похолодевшей коже приподнимаются в ужасе.

Большим пальцем Марк проводит по моей шее – медленно, почти ласково… и от этого мне становится ещё страшнее.

Он скользит по тонкой пульсирующей вене, которая отчаянно бьётся под его пальцем.

- Отпу… сти… меня, - рвано выдыхаю.

Не кричу.

Не потому что не хочу – просто все звуки застревают в моём сжатом его сильной рукой горле и превращаются в жалкий писк, который даже я сама едва слышу.

Сердце бешено колотится в груди – так, что, кажется, ещё немного и рёбра треснут.

А Марк продолжает опасно спокойным голосом, как палач, который зачитывает мне приговор:

- Только попробуй дёрнуться, Женя.

Он наклоняется ко мне ниже. Я чувствую его горячее злое дыхание на своём лице.

- Я хотел решить эту небольшую проблему по-хорошему. Я бы дал тебе всё: путёвку на Мальдивы, новую машину, слетал бы с тобой в Европу в эту ебучую оперу… Но вижу, что ты не настроена на диалог. Жаль. – он глубоко вдыхает воздух у моего лица, смотрит в глаза, руку с моего горла не убирает. А я горю от нехватки кислорода и того кошмара, в который муж окунает меня. – У нас контракт, который я не дам тебе разорвать. – каждое его слово, как удар, как пощёчина. … как плевок в душу. – А если ты сейчас меня не услышишь и продолжишь дурить…

Молчит.

Ждёт.

Наслаждается моим страхом.

Чудовище.

- Я. Тебя. Уничтожу. – чеканит каждое слово, забивая на подкорку. – Смешаю с грязью твою репутацию. Сделаю так, что вход в ювелирное дело будет для тебя закрыт. Навсегда. Подумай ещё раз хорошо, Женя.

Облизываю пересохшие губы. Лёгкие горят. В голове шумит сбитый пульс.

- Надеюсь, мы поняли друг друга. – шёпотом бьёт по моим обескровленным губам.

Ещё пара секунд глаза в глаза.

Я смотрю в его чёрные ледяные провалы, которые ещё вчера были синими, как тёплый ласковый океан, и не узнаю человека, который стоит передо мной.

Марк убирает свою руку резко, так же быстро, как минуту назад сжал моё горло.

Отшатываюсь назад. Отступаю, пока спина не упирается в стену.

Холодной ладонью обнимаю саднящее горло.

Там, где были его пальцы, кожа горит.

Жадно хватаю ртом воздух. Он врывается внутрь резкими большими глотками и обжигает лёгкие.

Не спускаю взгляда с мужа.

Он стоит на том же месте. Руки в карманах брюк. Белая рубашка сверху расстёгнута на две пуговицы.

Красивый. Идеальный… и лживый насквозь.

Марк смотрит на меня, и по его лицу расползается отвратительная улыбка.

- А теперь иди спать, любимая. Я улажу вопрос с этим глупым постом и присоединюсь к тебе.

Его «любимая» хлещет по лицу больнее пощёчины.

Сглатываю вставший в горле ком. Понимаю, что это лучший шанс уйти сейчас, поэтому заставляю себя медленно подойти к столу. Взгляда с довольного лица мужа не спускаю. Подхватываю пальцами свой телефон, прохожу мимо Марка.

Он не делает ни одной попытки снова схватить меня или приблизиться.

И это отлично, потому что больше его «внимания» я уже вряд ли выдержу.

Быстро взбегаю вверх по ступеням и закрываюсь в нашей спальне.

Сердце безумно бьётся в груди, и руки дрожат, когда я ищу в контактах единственного человека, который может мне помочь сейчас… если захочет конечно… но об этом варианте я стараюсь не думать.

Нажимаю вызов и слушаю такие же громкие, как удары моего сердца, гудки, и закрываю глаза от облегчения, когда слышу хриплое:

- Алло.





Глава 6


Женя

- Алло. – хрипло, сонно, недовольно.

Но на моём лице расползается глупая улыбка, просто потому что он взял трубку.

Три года.

Три года мы не разговаривали, а Сашка отвечает и произносит «алло» таким тоном, будто мы расстались вчера вечером, а сейчас своим звонком я бужу его на учёбу.

- Мелочь, ты вообще видела, сколько сейчас времени?

Мелочь.

Он всегда так меня называл. С самого раннего детства.

Я всегда злилась.

Ну какая я мелочь, когда я старше брата на два года?!

Но сейчас это слово попадает прямо в грудь и разжимает ржавые железные оковы, в которых мне все эти три года безумно сложно было дышать.

- Сашка… - тихо тяну.

И всё.

Больше не могу сдерживаться.

Слёзы встают в глазах прозрачной пеленой, и саднящее горло снова сжимается.

- Жень, ты чего? – голос брата мгновенно меняется, в нём появляется тревога... живая, острая, настоящая. – Что с тобой?

Губы сами собой складываются в кривую, дрожащую улыбку.

- Сашка, ты был абсолютно прав.

Несколько секунд я слушаю в трубке молчание.

В памяти ярко, как вспышка проносится воспоминание – Сашка стоит в дверях родительской квартиры за три дня до свадьбы. Злой. Бледный. Раздражённый. Смотрит на меня и говорит: «Не выходи замуж за этого гандона, Женька, прошу тебя».

Именно так – «гандон».

Я тогда жутко обиделась. Наговорила ему кучу всего… резкого, обидного, несправедливого. И выставила за дверь.

А он был прав.

Абсолютно прав.

Как жаль, что тогда я, влюблённая по уши дурочка, этого не понимала.

- Что. Он. Сделал? – Сашка тихо, слишком тихо выдыхает.

Слышу, как у него с громким звоном что-то падает и разлетается на куски.

- Вот чёрт… - шипит, но не отключается. – Жень, погоди, я сейчас.

- Порезался? – мой внутренний рубильник снова переходит в положение «старшая сестра».

- Да, немного. Ерунда. – слышу его быстрые шаги, шорох, звук выдвигаемого ящика, бряцание склянок. – Ты только трубку не бросай! Слышишь?!

- Да-да. Я здесь.

Медленно съезжаю по деревянному полотну двери на пол, прислоняюсь к нему спиной и слушаю, как Сашка тихо шипит и матерится, обрабатывая порез.

Спальня вокруг меня медленно, но неумолимо светлеет – рассветные лучи пробиваются сквозь тяжёлые бежевые шторы и ложатся на светлый паркет бледными полосами.

Усмехаюсь.

Только сейчас понимаю, что всё в этой комнате идеально, ровно… и мёртво.

Как мой брак.

- Всё, - говорит Сашка слишком громко. – Я сейчас приеду. Вещи собирай.

Он замолкает, но по его дыханию я слышу, как он мнётся.

Секунда. Две. А потом всё-таки спрашивает:

- Ты же за этим мне звонишь? Скажи, что ты наконец уходишь от этого говнюка.

Закрываю глаза.

Кожа на шее, там, где были пальцы Марка саднит, пульсирует, напоминает.

Выдыхаю.

Молча киваю… глупо, Сашка ведь не видит.

И едва шевелю губами, отвечаю на грани слышимости:

- Да.

Но он слышит.

- Вот и отлично! Я уже еду, Жень!

В трубке раздаются гудки.

Кладу телефон на пол и сижу, затылком упираясь в дверь и по-прежнему держа глаза закрытыми.

Пальцы мелко подрагивают на коленях. В голове – тишина и абсолютная пустота, словно из меня выкачали всё – жизнь, душу, эмоции. Такая особенная пустота, которая наступает ненадолго после сильного удара, когда настоящая боль ещё не пришла, но тело уже знает, что она непременно будет.

Мягкая ткань синего платья собирается складками под моими ладонями. Тяну её машинально то в одну сторону, то в другую… и смотрю в никуда.

Знаю, что нужно собрать вещи.

Заставляю себя мысленно составить список самого необходимого.

Документы, паспорт, страховка – они в верхнем ящике комода, я точно знаю.

Ноутбук, планшет и блокнот с рабочими эскизами – всё осталось в сумке, я их вчера не вынимала.

Из одежды возьму только самое необходимое, остальное… наверно придётся покупать, потому что возвращаться сюда я не буду.

Опираюсь ладонью на дверь и поднимаюсь. Осторожно провожу пальцами по шее. Кожа там горит ярким пламенем, и я тихо, сквозь зубы шиплю.

И в эту секунду слышу шаги.

Чёткие. Тяжёлые. Уверенные.

Его шаги по коридору... в направлении двери, за которой я стою.

Холод новой волной прокатывается от макушки до пяток.

Инстинктивно отхожу подальше, вглубь комнаты, не спуская взгляда с дверной ручки.

Она дёргается.

Раз.

Два.

Задерживаю дыхание.

А потом я слышу обманчиво мягкий голос Марка:

- Женя, открой.

Мои прекрасные, эта книга пишется в рамках литмоба "Измена в сети", и я приглашаю вас в ещё одну замечательную историю:

Алина Летняя и Мария Шафран "Измена. Мой муж - подлец и негодяй!"





«Всё решено. Брошу дурочку-жену. Свобода от рутины и новая любовь. За нас», — говорит мой муж и в прямом эфире целует другую. Он зовёт это новой жизнью, но на деле женится по расчёту, чтобы угодить её отцу. Я считаю не выгоду, а удары собственного сердца!.



В моём мире место только тем, кто приходит вовремя и без игры на публику. Я выбираю себя и своё счастье назло всем, особенно ему — этому подлецу и негодяю! Готовы увидеть, как это произойдёт?





Глава 7


Женя

Кажется, все мои внутренности от его голоса покрываются морозной коркой.

Сердце, которое ещё минуту назад бешено колотилось, замирает и боится сделать лишний удар.

- Же-ня, - Марк певуче растягивает моё имя, и совсем ещё недавно любимый голос вдруг приобретает опасные ноты.

В голове мелькает единственная здравая мысль: «Я должна потянуть время».

Мне нужно дождаться Сашки и навсегда убраться отсюда.

Стараясь унять мелкую дрожь, я медленно сжимаю ладони в кулаки и хрипло произношу:

- Ты пугаешь меня, Марк.

Хочу сказать это громко, но получается слишком тихо. Поэтому я заставляю себя сделать два шага вперёд и почти вплотную подхожу к двери.

Между мной и мужем теперь только деревянное полотно. Ничтожная преграда, которая не спасёт, если он действительно захочет войти.

- Уходи, - говорю громче. И сипло добавляю, проглатывая горький ком: - Пожалуйста.

Это слово обжигает язык. Я не должна просить Марка ни о чём. Тем более так… но я прошу, потому что хочу выжить в этом аду.

Тишина за дверью пугает.

Мне кажется, я слышу его злое дыхание.

Глубокое. Рваное. Едва сдерживаемое.

Уверена, Марк сейчас смотрит на ручку и решает… мою судьбу.

А я не дышу.

Слушаю, как пульс глухо, болезненно отдаётся в висках… как набат.

И вздрагиваю, когда муж рукой бьёт по двери.

Не в полную силу. Как предупреждение. Напоминание о том, кто здесь главный… о том, что эту дверь для него ничто не стоит выбить, если Марк действительно этого захочет.

Умом я всё это понимаю, но паника всё равно ледяной волной прокатывается по телу от макушки до пят.

Секунда.

Вторая.

Я не двигаюсь.

Напряжённая тишина невыносимо давит на плечи. Я слышу, как тикают часы на стене. Как скрипит половица под его ногами. Как хрипит моё собственное дыхание… сорванное, паническое, слишком громкое.

Кожа на шее, на которой остались отпечатки его пальцев, горит огнём, напоминая о «любви» мужа.

- Хорошо, - наконец слышится из-за двери, и я тихо протяжно выдыхаю. – Я дам тебе время до вечера.

Нервно сглатываю. Губы пересыхают. Облегчение и страх смешиваются в невозможный коктейль, от которого мутит.

- Но, Женя, - продолжает Марк, и его голос становится слишком тихим… опасным, - вечером мы обо всём ещё раз поговорим.

Молчу.

Надеюсь, что к вечеру меня здесь уже не будет.

Марк ещё некоторое время стоит за дверью.

Я знаю это. Чувствую его присутствие… тяжёлое, давящее, как надвигающаяся гроза. А потом слышу его шаги.

Сначала по коридору.

Медленные. Ленивые. Хищные.

Марк не торопится, потому что уверен: я никуда не денусь.

Потом по ступеням.

Каждый шаг будто эхом отдаётся в грудной клетке… бум-бум-бум.

А дальше наступает абсолютная тишина.

Медленно подхожу к кровати и мешком оседаю на неё.

Матрас прогибается под моим весом. Пальцы впиваются в холодное покрывало.

Голова гудит от жуткого напряжения. В висках болезненно отдаётся хаотичный пульс.

Хочется лечь, зажмуриться и не открывать глаза. Накрыться с головой одеялом. Спрятаться. Уснуть и проснуться там, где нет Марка, Нины и всего, что сегодня произошло со мной.

Организм после всех потрясений просит покоя... но я понимаю, что не могу сейчас этого себе позволить. Поэтому заставляю себя встать.

Тело поддаётся плохо.

Тихо, на носочках, стараясь не издавать лишних звуков, подхожу к шкафу. Дверца открывается с лёгким скрипом, и я замираю, прислушиваюсь… но в коридоре по-прежнему тишина.

Натянутые до предела мышцы медленно расслабляются.

Достаю небольшую спортивную сумку и так же тихо, постоянно оглядываясь на дверь, начинаю скидывать в неё самое необходимое.

Джинсы. Кофта. Футболки. Бельё. Носки.

Пальцы быстро скользят по вещам.

Слышу, как за окном поют птицы. Как ветер колышет листву. Как мир за стенами этого дома продолжает жить своей жизнью… всем безразлично, что здесь внутри ад.

Зубная щётка. Расчёска.

Последними достаю документы из верхнего ящика комода – паспорт, страховка, дипломы… свидетельство о браке. Беру его, понимая, что оно может мне понадобиться, когда буду подавать на развод.

Закрываю сумку. Вытираю покрывшийся холодной испариной лоб.

Оглядываюсь по сторонам. Мысленно отмечаю – ничего ли не забыла… и тихо выдыхаю:

- Всё.

Подтягиваю сумку к двери.

Теперь осталось только дождаться Сашки. Он позвонит, и я, прихватив эту чёрную сумку, рвану на выход.

Только бы успеть проскочить мимо Марка.

Снова смотрю на телефон, но там нет сообщений от брата.

Сжимаю чёрный корпус в руке и жду.

Секунды тянутся как часы.

Моё сердце стучит слишком громко, слишком отчаянно… и резко сбивается с ритма, спотыкается, когда с улицы раздаётся грохот, и через секунду я слышу громкий, пропитанный яростью голос брата:

- А ну открывай дверь, тварь!

Сашка!

Бросаюсь к двери… и замираю.

Потому что снизу уже слышны его шаги.

Мои прекрасные, знакомлю вас с ещё одной захватывающей новинкой нашего литмоба:

Марта Левина и Дина Кравец "Развод в 45. Измена онлайн"





Пока мой муж на симпозиуме в Азии, решаю устроить ему сюрприз. Но все мои попытки дозвониться до него проваливаются.



И я захожу на его страницу в соцсетях, чтобы понять, выходил он в сеть или нет.



Страница загружается, и первое, что бросается мне в глаза, это его статус.



Я смотрю на него и не понимаю, что это значит.



«Встречается со Стеллой К».



С какой еще Стеллой? С той самой? С дочерью моей подруги?



Но этого же не может быть…или может?





Глава 8


Марк

Я сижу в темноте гостиной и смотрю в окно.

За стеклом медленно, нехотя светлеет понурое небо... а в полупустом бокале, который я держу в руке, уже растаял почти весь лёд.

Шумно выдыхаю и откидываюсь на спинку дивана.

Закрываю глаза.

Мятая рубашка противно липнет к спине. Железная пряжка ремня больно впивается в живот, но мне на всё плевать.

Я не чувствую ничего.

Сквозь внутреннюю пустоту сейчас пробивается только бешеный громкий стук сердца в ушах.

Я знаю, что сегодня с Женькой перегнул палку. Умом это понимаю, но вина… я не чувствую её. Женя задела то, что трогать нельзя – бизнес, который я поднимал много лет потом и кровью.

Нет, жену я люблю, но никакие чувства не заставят меня разрешить ей порушить моё дело. А на Женьке слишком много завязано.

Делаю глубокий вдох, сильнее сжимаю пальцами резные стенки бокала.

Гоню от себя липкие неприятные мысли о том, что Женя сейчас наверно плачет наверху в нашей спальне.

На душе паршиво.

Открываю глаза, опускаю взгляд на остатки льда в хрустальном бокале, медленно прокручиваю их, и они тихо позвякивают в тишине комнаты.

И всё-таки хорошо, что Женька не дала мне войти в комнату и остаться с ней, потому что мы бы продолжили ссориться, и я бы таких дел натворил…

- Сссукааа… - шиплю на выдохе и делаю жадный глоток – выпиваю всё до остатка.

Виски. Хорошее. Выдержанное. С приятной ноткой вишни, которая появляется на выдохе и гуляет на языке сейчас сладким послевкусием.

Только даже оно не улучшает мне настроение.

Наклоняюсь. Ставлю бокал на низкий стеклянный столик рядом с диваном, и мой усталый взгляд сам цепляется за лежащий там телефон. Равнодушно смотрю, как на его экране быстро гаснет очередное уведомление.

Безопасники работают.

Чистят рабочий чат – удаляют всё без разбору и предупреждают особо болтливых.

Делают всё тихо, методично и профессионально – за это я им и плачу.

Только в голове постоянно всплывает вопрос – а поможет ли всё это?

Чат можно почистить. Переписку удалить. Уволить тех, кто уже успел высказать своё очень важное и ценное мнение, кто уже успел плюнуть в Женьку – люди ведь так любят обсудить чужие грехи и раздать свои ненужные советы.

Но как заткнуть людям рты?

А никак.

Я это знаю. И злость от понимания этого поднимается тягучей горячей волной откуда-то из живота и разливается по телу.

Женя была права.

Тру переносицу. Наливаю себе ещё на два пальца виски. И плевать, что уже без льда.

Чтобы попытаться заткнуть раздражающие мысли, сойдёт.

Да, Женя была права, и здесь, в темноте гостиной, пока один, я это признаю.

Моя жена умная женщина. Иногда даже слишком.

Умная. Красивая. Гордая.

И безумно талантливая.

Когда она пришла ко мне четыре года назад – молодой дизайнер с портфолио, от которого у любого в этом бизнесе перехватило бы дыхание – я всё понял сразу. Ещё до того, как она начала говорить на первом собеседовании. Просто посмотрел на её эскизы, разложенные на столе переговорной, и понял: вот оно.

Вот то, чего мне не хватало.

Женя чувствует камни, видит их так, как другим не дано.

Даже я, кто уже далеко не первый год в этом бизнесе, не смотрел на них под таким углом.

Я не знаю, как это объяснить, но это просто есть или этого нет.

У Жени – есть.

Она берёт сырой необработанный камень, держит его в ладонях и как будто слышит то, чего не слышат другие. Потом садится за стол – и из-под её карандаша выходит уникальное произведение – шедевр, и люди останавливаются посреди выставочного зала, чтобы просто посмотреть на него.

Через полгода её работы у меня мы взяли первое место на Миланской выставке.

Дальше – Берлинский конкурс и снова победа.

Гран-при в Гонконге.

Женевский салон – специальный приз жюри за инновационный подход.

Её имя – моё имя – теперь знают в Европе, Азии, Штатах.

Именно с ней мой Ювелирный Дом – крепкий региональный бизнес – вышел на мировую арену. О нас пишут в профессиональных изданиях, наши работы живо обсуждают коллеги.

Именно с ней я получил всё это… и позволил себе эту идиотскую ночь с Ниной.

Сжимаю бокал крепче.

- Идиот.

Снова ругаю себя, но память – паршивая стерва – услужливо подкидывает картинки сегодняшнего безумия – обнажённая женская фигура в полутьме… сочная, налитая, манящая… Нина стоит у постели и пальцем манит меня, улыбается так, как умеет только она – с томной, ленивой уверенностью в своей власти.

Желание резко бьёт в пах.

Острое, злое, и чертовски неуместное.

Стискиваю зубы.

Сжимаю свободную руку в кулак.

Внутри вспыхивает адский пожар.

Я злюсь на себя.

- Нина, - её имя сладким ядом ложится на губы. – Вот какого чёрта, а…

Пальцами подхватываю свой телефон и нахожу её имя в контактах.

Не хочу себе признаваться, но по телу проходит какой-то сопливый трепет, когда я нажимаю на зелёную кнопку.

Качаю головой и слушаю громкие гудки.

И всё-таки сердце делает кульбит, когда она отвечает:

- Марк, - голос мягкий, тёплый… Нина как довольная сытая кошка на солнце. – Я знала, что ты позвонишь, и ждала.

Слышу, как улыбается.

Сука.

Думает, что поймала крупную рыбу на свой сладкий крючок.

Хер там.

- Удали пост.

Нина замолкает, но я отчётливо слышу её изменившееся дыхание – рваное, тяжёлое, глубокое.

- Что? – тихо, недоумённо.

Красиво играет.

- Ты прекрасно слышала, - равнодушно роняю.

Подхватываю со стола пачку с сигаретами и выбиваю одну. Закуриваю.

Нина молчит.

Затягиваюсь глубоко. Горький дым царапает пересохшее горло. Шумно выдыхаю и пустым взглядом смотрю, как белое облако ползёт вверх, к потолку.

Обычно дома я не курю, но сегодня… сегодня уже плевать на всё.

- Марк, я просто…

- Нина. – произношу слишком тихо, опасно, и она это, конечно, чувствует. Гадко усмехаюсь. Да, мужчин она чувствует очень хорошо. – Удали пост. Прямо сейчас. Пока я ещё разговариваю с тобой нормально.

Слышу, как фыркает.

- Но почему? – в её голосе ни капли… ни грамма вины, растерянности или страха. Она абсолютно спокойна. – Марк, мы снова вместе. Спустя столько лет. Разве это не…

- Мы не вместе. – резко обрываю поток её сопливой чуши.

- Но сегодня ночью…

- Сегодня ночью, - снова грубо перебиваю её, - я допустил ошибку, - говорю чётко, с расстановкой, проговаривая каждое слово, чтобы до неё наконец дошло. – И она больше не повторится.

- Это неправда.

- Ты реально такая дура?! – ярость огнём прокатывается по телу от кончиков пальцев до затылка, - или есть ещё шанс, что притворяешься? Ты понимаешь, что сделала?!

- А что такого? – Нина по-прежнему говорит спокойно и продолжает корчить из себя дуру. Очень удобно конечно! – Мы снова вместе. И да, я хочу, чтобы все об этом знали. Даже твоя жена. Ты же в любом случае уйдёшь от неё.

Упираюсь взглядом в стену напротив.

Несколько секунд просто смотрю. А потом начинаю смеяться.

Громко. По-настоящему.

Блядь. С кем я связался?

- Просто охуеть, - говорю, отсмеявшись, и голос у меня совершенно ровный, тихий… опасный.

Я реально на грани безумия сейчас.

- Марк, прекрати выра…

- Нина. – тушу сигарету, зло сминая окурок в хрустальной пепельнице. – Слушай меня внимательно, потому что я скажу это один раз. – даю ей пару секунд, чтобы пришла в себя. - Ты мне не нужна. Когда-то давно, в другой жизни, всё было по-другому, да. Возможно, я тогда действительно любил тебя. Сейчас уже не вспомню, потому что люблю другую женщину. Свою жену. И ты мне не понадобишься ни сегодня, ни завтра. И да, ты уволена. Утром тебе придёт уведомление. До обеда собери вещи и уматывай на все четыре стороны. Ещё раз увижу рядом – так легко не отделаешься.

Нина шумно выдыхает. Я хочу положить трубку, но решаю дослушать то, что она начинает говорить.

- Марк. – её голос меняется. Самую малость, еле слышно, но я улавливаю. – Ты не можешь уволить меня просто так.

- Могу. – произношу спокойно, потому что выговорился и стало значительно легче, хотя придушить эту суку всё ещё хочется. – Внимательно прочитай трудовой договор, параграф семь, пункт три. Основание для расторжения – дискредитация работодателя в публичном пространстве. Твой пост – это он и есть. Мои юристы уже в курсе и готовят положение о расторжении нашего договора.

Нина молчит. Только её частые вздохи говорят мне, что она ещё слушает.

- А пост, - продолжаю вещать тем же тихим, опасным голосом, - ты удалишь сейчас. Немедленно. Или утром к юридическому уведомлению добавится штраф. Уверяю тебя – сумма тебе не понравится.

- Хорошо, - через несколько долгих секунд выдыхает Нина.

Без истерики и без слёз. Даже её голос остаётся таким же ровным.

Это должно бы успокоить меня.

Но ни хрена не успокаивает.

Резко отрываю задницу от дивана и поднимаюсь. Шагаю к окну.

- Марк, - и снова этот её мягкий, тёплый голос, от которого у меня по коже проходит строй жалких мурашек и волоски на руках приподнимаются. Суки. – Ты слишком устал. Иди поспи хотя бы пару часов.

Даже такое ненавязчивое напоминание о сегодняшней ночи больно проходит по мне наждачкой.

Открываю рот, чтобы осадить эту наглую тварь... но в трубке уже раздаются гудки.

Нина повесила трубку.

Первой.

Холодная волна недовольства спускается по позвоночнику.

Опускаю руку и смотрю на телефон в своей ладони. Несколько секунд стою молча и чувствую, как внутри поднимается что-то, чему я даже не могу дать точного названия.

Это не злость – её я знаю, она другая.

Не ярость или неуместная сейчас обида.

Нет.

Это что-то похожее на лёгкое раздражение.

Беспокойство. Вот что это.

Нина никогда не вешала трубку первой.

За всё время, что мы были вместе – она всегда слушала меня. А сегодня она вела себя по-другому. И мне это не нравится.

Чертовски не нравится.

Какой бы дурой Нина не выставляла себя, она хороший стратег. И она явно что-то задумала.

И пост этот дурацкий она выставила не просто так. Нет. Она метит территорию. Расчищает для себя место.

Она целенаправленно сегодня пришла за мной.

И я попался.

- Ой, дурак… - рычу тихо, сквозь зубы.

Снова падаю на диван и кладу телефон обратно на стол.

Беру бокал.

Смотрю, как янтарного цвета виски медленно плещется за хрустальными гранями.

На улице уже светло и, когда я поднимаю голову и смотрю в окно, этот свет режет глаза после ночной темноты гостиной.

Где-то рядом, в саду наверно, поют птицы. Слышно, как первая машина проезжает мимо нашего дома.

Казалось бы, обычное утро. У всех, кроме нас. Тех, кто сидит сейчас как в золотой клетке в этом доме.

Мои мысли снова возвращаются к Жене.

Сейчас её совершенно не слышно. Ни одного звука не исходит со второго этажа.

Что она делает?

Спит?

Вряд ли.

Когда Женька нервничает, она не может спать.

Сколько раз было, что я находил её перед открытием выставки сидящей в кресле или за столом с графическим планшетом в руках.

И снова мысль о том, что позволить Жене уйти от меня, отпустить её из моего Ювелирного Дома – не вариант.

И не потому что я мужчина, которому нужна жена-трофей.

Нет. Мне на это откровенно наплевать.

Но Женя – это не просто жена – она как приз, который я выиграл в этой жизни.

Женька – это лучшее, что случилось с моим Ювелирным Домом за всю его историю.

Это моё имя и бренд на обложках мировых ювелирных каталогов.

Это четыре международные премии за три года.

Это клиенты, которые звонят лично и просят именно её.

Часто – только её.

Женька – это вложение в бизнес, огромная прибыль и репутация. Которая полетит в чертям, если я отпущу её.

Нет. Она должна остаться рядом.

Наливаю себе ещё.

Да, гораздо больше, чем следовало бы.

Плевать.

Мне нужно найти выход, решить, что делать дальше, а у меня в голове нет ни одного хорошего варианта.

Только плохие и чертовски плохие.

Впервые за долгое время я сижу в собственном доме и не знаю, куда дальше грести и как выбраться из того дерьма, в которое я сам же и наступил.

Делаю большой глоток янтарного пойла.

Оно уже не лезет в меня, но я упорно пью.

Я привык всё просчитывать. Привык держать все нити в своих руках.

Все люди – это же по сути марионетки.

Работники в Ювелирном Доме, горничные, партнёры по бизнесу, Женька… Нужно лишь дёрнуть за правильную нить, и они будут играть по моим правилам.

Я делал это всегда. В большинстве случаев осознанно, иногда – на автомате.

А сейчас одна нить, за которую я держал Женю в своих руках – её любовь ко мне, её доверие и уважение, натянута до предела и грозит лопнуть.

И всё из-за одной ночи, когда я вдруг решил закрыть старый гештальт.

Сжимаю в руке полупустой бокал.

Снова смотрю на светлеющее небо.

Думаю.

Нужно снова, нормально поговорить с Женей. Без того, что произошло несколько часов назад, когда я вышел из себя.

Я понимаю, что напугал её, но я ничего такого не планировал. Просто всё вышло из-под контроля.

На самом деле контроль над собой я теряю крайне редко. И Женя это знает лучше других – таким садистом я не был с ней ни разу.

Она должна понять меня.

Нам просто нужно обо всём поговорить спокойно.

Я должен всё объяснить. Найти слова, которые Женя захочет услышать.

Ей ведь тоже невыгодно уходить от меня и из бизнеса.

Да. Мы найдём выход.

Должны найти.

Наклоняюсь вперёд, делаю последний глоток и опустошаю бокал. Виски уже не обжигает горло, а просто теплом разливается по груди.

Опускаю бокал на стол. Поднимаюсь.

И в эту секунду с улицы раздаётся грохот.

Резкий. Металлический.

Чьи-то крепкие кулаки зло врезаются в наши ворота снова и снова.

Что за дерьмо?!

Иду к выходу и слышу громкое, резкое знакомым голосом:

- А ну открывай дверь, тварь!

Медленно поднимаю голову. Недобро усмехаюсь.

Отвращение холодом проходит по телу.

Сашка.

Значит, Женька братцу своему всё-таки позвонила.

Останавливаюсь посреди коридора. Машинально одёргиваю мятую рубашку.

Глубокий вдох и резкий шумный выдох.

Шагаю к двери.

Медленно схожу по ступеням крыльца, пересекаю двор и открываю злосчастную калитку.

Сашка тут же свои кулаки впечатывает мне в грудь и заталкивает обратно во двор.

Металлическая дверь за нами громко недовольно хлопает.

- Ну привет, Сашок, - бросаю ехидно и одним движением отшвыриваю его наглые клешни от себя. – Давно не виделись. – взглядом его полосую, но этому упырю хоть бы что.

- Заткнись! – бросает он мне сквозь сжатые зубы. - Где Женя?!

- У себя, - говорю ровно.

Очень хочется посмотреть, что этот сосунок в этой ситуации сделает. Подрос всё-таки. Три года с ним не виделись. Вон каким кабаном стал.

Нет, Женьку я ему в любом случае не отдам, но на жалкие трепыхания его посмотрю.

Сашка застывает напротив меня. Злой. Взъерошенный. Светлые голубые глаза горят яростью, кулаки сжаты, ноздри раздуваются.

- Так зачем пожаловал спустя столько…

Он не даёт договорить.

Толкает меня в грудь.

Резко, сильно, с разворота.

Отшатываюсь назад. Спиной бьюсь о кованые ворота. Острая боль вспыхивает между лопаток, а злость с новой силой разливается по телу.

А Сашок заходит дальше на мою территорию. Я шагаю за ним по гравийной дорожке. Камни слишком громко хрустят под ногами.

- Я не к тебе приехал, гандон, - выплёвывает слова этот молодой кабан. – Я приехал за сестрой.

- Она с тобой никуда не поедет.

- А вот это уже ей решать! – заявляет и оборачивается.

Останавливаемся у крыльца на гравийной дорожке.

- Женя никуда не уйдёт. У нас контракт.

- Засунь себе в задницу свой контракт! – он делает шаг вперёд, на меня. Я не отступаю. – Что ты ей сделал? – спрашивает и взглядом меня буравит.

- Не твоё дело.

- Женя – моя сестра. И это моё дело защищать её от таких тварей, как ты.

- От таких, как я? – складываю руки на груди и усмехаюсь. – А кто тебе машину подарил, Саша? Кто помог с квартирой? Кто вытащил твою задницу из долгов?

Он сжимает кулаки. Пальцы хрустят.

- Это не даёт тебе права…

- Даёт, - резко перебиваю. – Я дал вам обоим всё. Дом. Работу. Стабильность. А ты приезжаешь ко мне и смешиваешь меня с дерьмом. – гаркаю.

Мы стоим друг напротив друга. Тяжело дышим. Воздух между нами искрит, как перед грозой.

- Женя! – кричит Сашка, поворачивая голову к дому. – Выходи!

В ответ только тишина.

Надеюсь, у Женьки хватит ума не выходить к нам.

- Женька! – громче.

И дверь дома открывается.

Женя выходит на улицу в лёгком спортивном костюме. Чёрные длинные волосы собраны в высокий хвост.

Она выглядит идеально, только лицо слишком бледное и глаза красные.

Плакала.

Опускаю взгляд ниже и замечаю, как Женя сжимает рукой край кофты у самой шеи… скрывая от брата мои отпечатки… следы моих пальцев на её молочной коже.

И почему-то мне нравится думать об этом, смотреть. Представлять, как эти следы остаются там. Навсегда. Как клеймо. Как знак моей собственности.

Женя – моя.

Даже если сейчас ненавидит.

Даже если боится.

- Прекратите, - голос Жени тихий, срывающийся. Она быстро подходит к нам ближе. – Прекратите оба.

Она смотрит на меня. Потом на Сашку.

- Жень, собирай вещи, - её брат-долбоёб делает шаг в сторону, к ней. – Я забираю тебя.

Медленно поворачиваю голову к нему и тихо, опасно чеканя каждое слово, бросаю ему в лицо:

- А что деньги, которые я дал тебе, уже закончились? Решил под шумок ещё поживиться?

Мои прекрасные! Знакомлю вас с ещё одной шикарной историей нашего литмоба:

Ольга Игонина "Развод. Абонент для тебя недоступен!"





- Ты откуда знаешь про Еву? - Влад рычит на меня.



- Про твою любовницу, ты хотел сказать? Курьер согласовал со мной доставку кровати на улицу Есенина, - стараюсь держать лицо. - Сообщения из чата “Новая жизнь” я уже скопировала, думаю, в суде они мне пригодятся.



- Ты все не так поняла!



Обычный субботний звонок курьера рушит иллюзию моего счастливого брака. В ноутбуке нахожу переписку мужа с любовницей и тайный чат, где они смеются надо мной.



Вместо истерики решаю сыграть свою партию - молчать, наблюдать и готовить развод так, чтобы уйти не проигравшей.





Глава 9


Женя

Злые слова мужа хлещут меня по щекам.

Резко перевожу взгляд на побледневшего Сашку. Его ноздри раздуваются от гнева, на скулах ходят желваки. Он не смотрит на меня – их с Марком взгляды сражаются друг с другом, и воздух между ними искрит, как оборванный высоковольтный провод.

- Саш… - начинаю, но голос ломается.

Я совершенно не знаю, что сказать.

Мне так плохо, будто нож в сердце воткнули по самую рукоять.

«…деньги, которые я дал тебе, уже закончились?»

Нет…

Сашка… он же не мог…

Смотрю на брата. На его сжатые челюсти. На руки, которые он прячет в карманы, но я всё равно вижу – там кулаки.

- В машину, Женя, - цедит Саша сквозь зубы, а взгляда своего по-прежнему с Марка не спускает. – Я всё дома тебе объясню.

- Дома, - усмехается Марк. Он стоит, сложив руки на груди, и мерзко улыбается. – Ты хочешь сказать – в квартире, которую я тебе, кабану молодому, купил? Чтобы ты Женьке мозг больше не выносил и здесь не показывался?

- Именно, - скалится брат.

Грудь его ходит ходуном. И даже отсюда я чувствую исходящий от него жар – Сашка кипит.

- А ты и не догадывалась, какой продажный у тебя брат, Жень? – Марк переводит взгляд на меня и внимательно разглядывает моё лицо. Он ждёт реакции… ждёт, когда я сломаюсь. Более того – он этого хочет. – А ты думала, он из-за вашей ссоры не появляется у нас три года. - смеётся.

Молчу.

Мне нечего ответить.

Сердце громко бьётся высоко в горле, мешая дышать.

Марк делает шаг ко мне… одно медленное, ленивое движение хищника.

Впивается своим потемневшим взглядом в мои глаза.

- Он просто продал тебя, Женя.

Нож проворачивается в моей груди. Боль прошивает насквозь – от рёбер до позвоночника. Я чувствую, как немеют пальцы. Как холодная дрожь поднимается откуда-то изнутри.

«Он просто продал тебя».

«Продал».

«Тебя».

Эти слова звучат в моём сознании снова и снова.

Я не могу заставить их замолчать… хотя отчаянно хочу этого!

- Не слушай его. – Сашка говорит тише, осторожнее. Но его слова уже с трудом пробиваются сквозь сумасшедший гул в ушах. – Иди в машину, Жень.

Поднимаю взгляд на брата и сталкиваюсь с его голубыми глазами.

Я вижу, как Сашка встревожен… испуган. Чёрные волосы взъерошены, и сейчас он снова нервно проводит по ним своей пятернёй.

«Продал тебя».

Зажмуриваюсь.

Сильно. До белых точек перед глазами.

Потираю виски пальцами. Провожу ладонью по шее… машинально, не думая… и вздрагиваю от боли.

- Что это?

Брат спрашивает так тихо, что мне становится страшно. Его вопрос словно холодное острое лезвие касается моей кожи.

Быстро поднимаю ворот кофты обратно. Пальцы дрожат, не слушаются, ткань скользит… но Саша уже всё видел.

Он в один шаг преодолевает расстояние, разделяющее нас. Осторожно, будто я хрустальная, убирает мои пальцы и отгибает ворот обратно.

Боже...

Боюсь посмотреть на него.

Чувствую только его горячее, сбитое дыхание на своей шее и взгляд, лазером обжигающий кожу.

- Это он? – голос тихий... опасный. – Женька, это он, да?

Обнимаю себя руками. Колючие мурашки рассыпаются на руках от его голоса…

И у меня не получается скрыть от Саши шумный протяжный выдох… и он всё понимает.

- Ах ты падаль! – взрывается брат, резко разворачивается к Марку.

И словно в замедленной съёмке я вижу, как его кулак с хрустом впечатывается в лицо моего мужа, стирая его мерзкую ухмылку…

Мои прекрасные, приглашаю вас в ещё одну новинку нашего литмоба:

Оксана Рэй "Развод. Фатальная ошибка"





— Подождите, вы хотите сказать, что какая-то девка откусила моему мужу… — я замолкаю, пытаясь переварить информацию.



— Да, — невозмутимо подтверждает главврач. — Травма характерная. Ваш муж видимо... отвлекся и не справился с управлением, из-за чего и совершил ДТП.



— Сумасшествие какое-то, — выдыхаю я.



Мой муж бросил меня сегодня ночью. По смс. И я думала, что это нелепая шутка после нашей ссоры. Но нет, это не шутка.



И пока мой "король дорог" пытается спасти свой повреждённый орган, у меня есть фора. Я стану для него той, кто превратит его жизнь в ад.





Глава 10


Женя

Я не успеваю даже вдохнуть.

Кулак Сашки уже впечатывается в лицо Марка с глухим, мокрым звуком.

Голова мужа дёргается в сторону, и ярко-алая кровь брызгами разлетается по его белой рубашке.

Вскрикиваю и в ужасе прижимаю ладони к лицу. Тело обдаёт жаром.

Марк пошатывается. На мгновение мне кажется, что муж упадёт, но он удерживает равновесие.

Проводит тыльной стороной ладони по разбитой губе. Опускает руку и смотрит на яркое пятно крови. Потом медленно переводит свой потемневший взгляд на Сашку.

- Сосунок. – хрипло, опасно выдыхает Марк.

Он смотрит на Сашку устало, красными от бессонницы глазами, и я понимаю – он не хочет драки. Но и не отступит.

Слишком гордый. Слишком уверенный в себе и своей правоте.

Пьяный.

- Ты обидел её! – рычит Сашка и сплёвывает на землю. Его голос – это звериный рык, от которого у меня по коже бегут мурашки. – Ты обидел мою сестру, падаль!

- Она моя жена, - Марк криво усмехается, кожа на разбитой губе натягивается, и алая кровь растекается по подбородку. – Имею право.

Боже… Ну зачем он подначивает его?!

Конечно, после этих слов Сашка бросается на него снова.

Глухой удар в корпус, и Марк сгибается, выдыхает со свистом. Но тут же выпрямляется и отвечает коротко, резко, в скулу. Сашка даже не уклоняется. Принимает удар, и продолжает бить дальше.

Воздух вокруг нас троих густеет, становится липким, почти осязаемым.

Я не могу им дышать!

Меня выворачивает наизнанку, когда я смотрю на сцепившихся, словно насмерть, мужчин.

Слышу, как гравий хрустит под их ногами. Как злое, сбитое дыхание вырывается из их ртов вместе с матом. Как кулаки врезаются в тела… глухо, тяжело и безумно страшно.

- Прекратите! – кричу, но голос срывается и тонет в этом аду. – Сашка! Марк! Прекратите!

Они не слышат.

Сашка снова резко, быстро бьёт в корпус, потом в лицо.

Марк отвечает короткими, но сильными ударами в плечо, в грудь.

Они кружат, как акулы вокруг своей жертвы, желая выдрать из неё кусок повкуснее. Гравий разлетается в стороны из-под дорогих подошв.

Белая рубашка Марка в крови и пыли. Волосы Сашки всклокочены. Мокрые от пота, они падают ему на лоб, закрывая глаза. Но брат их не убирает – диким злым взглядом он смотрит на Марка сквозь них.

- Женя! – брат кричит мне, но не оборачивается – не сводит своих глаз с хмурого Марка. – Забирай вещи и садись в машину!

- Разбежался! – зло гаркает муж и встаёт ко мне спиной, будто желая скрыть меня от брата. – Никуда Женя с тобой не пойдёт.

Сашка не слышит, а я улавливаю в голосе мужа опасные нотки и понимаю, что пора заканчивать всё это.

Пора уходить.

Вижу, как Марк поднимает кулак, как дрожит его рука. Но не от слабости – от напряжения. От того, что он уже на пределе.

- Сашка, нет! – наплевав на всё, бросаюсь вперёд, хватаю брата за руку. – Остановись! Давай уедем. Слышишь? Я беру сумки, и мы уезжаем.

Саша сначала не реагирует и по-прежнему смотрит на только на Марка.

Но потом словно что-то щёлкает в нём, и брат переводит свой взгляд на меня.

Наконец-то!

Марк молчит. Только хмуро исподлобья смотрит на нас. Крылья носа гневно раздуваются, грудь тяжело вздымается, лицо перепачкано кровью.

Он же не думал, что я останусь здесь, с ним?

- Сашка, - силой заставляю брата развернуться к себе, говорю тихо, сбивчиво. – Сашка, прошу, давай уедем отсюда.

- Где вещи?

- Здесь, - рукой показываю на брошенную у крыльца сумку.

Сашка кивает, делает шаг вперёд… а Марк вдруг бросается ему наперерез.

Я открываю рот, чтобы остановить мужа.

И в этот момент за нашими спинами раздаётся тихо, почти ласково, голосом, который я ненавижу:

- Тук-тук. Хозяева дома?

Мои прекрасные! Приглашаю вас в новую историю нашего литмоба:

Лера Корсика "Измена. Тайный чат"





— Что это значит? — я протягиваю мужу телефон, в котором нашла переписку с другой.



— Это значит, что нечего совать свой длинный нос в чужой телефон, — муж зло вырывает гаджет из моих слабеющих пальцев.



— Ты… предатель…



— А ты дура! Не было ничего. Тебе показалось. Иди борщ вари. Займись уже делом!





