Глава 1


Дашу разбудил грохот. Она дёрнулась на кровати, распахнула глаза. За окном было утро, серое московское небо. И… багровый свет, пробивающийся к небу.

Девушка вскочила, путаясь в одеяле, и подбежала к окну. Небо над Тверской горело.

Столб багрового света поднимался от земли и уходил в облака, разрезая их надвое. Вокруг него клубился чёрный дым, подсвеченный изнутри красными вспышками. Земля дрожала. Это стало понятно, когда стакан на подоконнике звякнул о графин.

Общежитие стояло в трёх кварталах от Тверской, и отсюда было хорошо видно происходящее.

Губы задрожали. Даша вцепилась в подоконник.

За окном выли сирены — десятки, одновременно, перекрывая друг друга. По улице внизу бежали люди. Кто в пальто, кто в пижаме.

Растерянность длилась несколько секунд. Не больше.

Потом Даша схватила телефон.

Экран засветился уведомлениями. Новостные ленты кричали заголовками, перебивая друг друга.

«ЭКСТРЕННО: РАЗЛОМ В ЦЕНТРЕ МОСКВЫ».

«ЭВАКУАЦИЯ ЦЕНТРАЛЬНЫХ РАЙОНОВ — ПРИКАЗ ФСМБ».

«ТВЕРСКАЯ ПЛОЩАДЬ РАЗРУШЕНА. КЛАСС РАЗЛОМА ОПРЕДЕЛЯЕТСЯ».

Она нажала на первую ссылку. Прямой эфир. Трясущаяся камера, крики за кадром. Диктор пытался говорить спокойно, но голос срывался.

«…по предварительным данным, разлом классифицирован как S-класс. Повторяю: S-класс. Всем жителям центральных районов приказано немедленно покинуть…»

Телефон чуть не выпал из рук.

S-класс…

В дверь забарабанили.

— Дашка! Эвакуация! Выходи быстрее!

Даша узнала голос Светы Воротынской, с которой они вместе сидели за одной партой, открыла дверь. Та стояла в коридоре в спортивных штанах и куртке, накинутой поверх пижамы. За её спиной по коридору бежали другие студенты, хлопали двери, кто-то кричал.

— S-класс, — пробормотала Даша. Глаза её стали влажными. — Там S-класс, Света.

— Ну да, и что? Это не наша забота, нам эвакуироваться надо! Пошли!

Света схватила её за руку, но Даша не двинулась.

— Ты не понимаешь, — она сжала кулаки. Ногти впились в ладони.

— Чего я не понимаю? Что ты тут сдохнуть хочешь?!

— Такие разломы закрывают только маги S-класса, — Даша посмотрела подруге в глаза. — Посмертно…

Лицо Светы окаменело. Рот приоткрылся, но ни звука не вышло. До неё дошло.

— Твою ж…





***





Меня растолкал Дружинин.

— Глеб, срочно вставайте!

Я разлепил глаза и уставился на куратора. Он стоял рядом с кроватью в боевой форме. Лицо серое, глаза красные.

— Который час? — промычал я, нащупывая телефон на тумбочке.

— Девять утра.

— Выходной же, — я попытался натянуть одеяло обратно.

— Там открылся разлом S-класса.

Сон слетел мгновенно. Как будто кто-то окатил ледяной водой — всё тело свело, адреналин ударил в кровь, мозг заработал на полную. Я сел на кровати и уставился на Дружинина.

Нет. Мне не послышалось.

[Внимание!]

[В 8,7 км от вашего местоположения зафиксирован разлом S-класса]

[Угроза для города: критическая]

[Множественные аномальные существа покидают зону разлома]

Твою ж рыбину!

— Одеваюсь, — я вскочил и рванул к шкафу, где висела боевая форма.

— Глеб, — Дружинин побледнел ещё сильнее, хотя казалось, что дальше некуда. — Подождите…

Я обернулся. Куратор стоял и смотрел на меня так, как никогда раньше не смотрел. В его глазах было что-то похожее на боль.

— Что? Нам спешить надо.

— Там разлом S-класса. Команда уже в пути. Но я обязан по протоколу спросить… — он сглотнул. — Готовы ли вы на такую жертву?

— Какую же?.. — я спросонья не сразу сообразил, о чём он. А потом оборвался на полуслове.

В голове вспыхнула картинка. Яркая, чёткая, будто это произошло вчера. Дворцовая площадь. Разлом S-класса. И Громов заходит внутрь. Один. Потому что кто-то должен закрыть это изнутри…

Ещё не было таких случаев, чтобы маг, вошедший в разлом S-класса для его закрытия, вернулся живым.

— Обычно идёт самый старший маг S-класса. Но Андропов сейчас в Сербии. И он не успеет. Даже если развернётся прямо сейчас, разлом ждать не будет. Твари уже выбираются наружу, — добавил куратор.

— Понял, — кивнул я. — Я готов.

По факту, в этой стране я единственный маг S-класса, который может закрыть этот разлом.

Я посмотрел на Дружинина. На его побелевшее лицо, на руки, которые он прятал в карманы, чтобы я не видел дрожь.

Говорить тут было нечего.

Я быстро натянул форму, застегнул ботинки.

Мы спешно вышли из общаги и поднялись на крышу главного корпуса академии, где находилась вертолётная площадка. Там уже ждали. Лена, Саня, Денис — в полном обмундировании, с напряжёнными лицами. И Маша. Стояла чуть в стороне, но тоже в боевой форме.

— Ей обязательно было ехать? — негромко спросил я у Дружинина, пока мы шли к вертолёту.

— Она настаивала. Все уже получили инструкции — они будут позади, в зоне поддержки. Вперёд пойдут сильнейшие. Вызваны ещё две группы, одна из них уже на месте и вступила в бой.

Я кивнул. Видимо, упорство дочки президента победило разумность. Хотя не факт, что отец знает, куда она отправляется. Впрочем, не мне сейчас с этим разбираться.

Вертолёт поднялся. Москва развернулась внизу. И вдалеке — столб багрового света, уходящий в небо. Даже с высоты это выглядело жутко. Как рана на теле города, из которой хлещет кровь.

Вскоре я увидел с высоты Тверскую площадь. Точнее, то, что от неё осталось. Огромная трещина в земле, метров пятьдесят в поперечнике, светящаяся багровым. Из неё поднимался столб нестабильной энергии хаоса, пронзая облака.

Вокруг — сплошные руины. Фасады зданий обрушены, фонарные столбы вырваны, машины перевёрнуты. И повсюду кишели твари.

Разных размеров и форм. Некоторые лезли из разлома, цепляясь когтями за обломки брусчатки. Другие уже расползлись по прилегающим улицам. Среди них я увидел знакомые силуэты — Пожиратели. Чёрные, дымчатые фигуры, скользящие между тварями. Охотники за Дарами.

Причём у всех степень заражения была критической, что подтвердила Система. Их можно даже не пытаться спасти.

А к трещине со всех сторон стягивались маги. Десятки, шагающих как зомби, с пустыми глазами и ватными движениями. Ментальный контроль.

Вертолёт приземлился неподалёку от разлома, на расчищенной площадке. Едва мы выпрыгнули, ко мне подбежал военный — майор, судя по нашивкам, с перевязанной рукой и пеплом на лице.

— У нас проблема! — выпалил он, не тратя времени на приветствия. — Оттуда исходит мощное ментальное влияние. Половина магов города идёт к разлому. Четверых из оперативных групп пришлось отстранить и физически удерживать, чтобы они сами не полезли в лапы к монстрам.

— Когда открылся разлом? — спросил я.

— Минут пятнадцать назад. Барьеры бесполезны, твари слишком высокого ранга. А+, не меньше. И они продолжают лезть.

Я не сомневался, что следом пойдут S-ранговые.

Спешно повернулся к команде.

— Лена, Саня, Денис, Маша, — мой голос был ровным и жёстким. — Ваша задача: останавливать магов, которые идут к разлому. Любыми способами, не причиняя вреда. Ментальный контроль не их вина.

Маша открыла рот — явно хотела возразить, попроситься ближе, в самое пекло. Её глаза горели решимостью.

— Живо, — отрезал я.

Она закрыла рот. Кивнула. Все четверо развернулись и побежали к периметру.

А я пошёл к разлому. Дружинин последовал за мной. Я заметил, что Ирина, Стас и Алексей уже были на месте и бились с монстрами.

Первая тварь вывернулась из-за перевёрнутого автобуса — длинное, сегментированное тело, покрытое чёрной хитиновой бронёй. Шесть конечностей, каждая заканчивалась серповидным когтем. Голова — плоская, с горизонтальной пастью и четырьмя глазами, горящими багровым.

А+ ранг. Система подтвердила.





Я открыл Пространственный разрыв прямо внутри твари. Но не сработало. Магическая броня покрывала существо не только снаружи — она пронизывала его целиком, как арматура в бетоне.

Тварь даже не заметила моей попытки и продолжала ползти в мою сторону, постукивая когтями по асфальту. Звук был мерзкий — как ногтями по стеклу, только в десять раз громче.

Я попробовал иначе и нацелил Пространственный разрез на стык между сегментами, где броня тоньше. Тот же результат. Защита осталась цельной, без зазоров.

Тварь прыгнула. Три метра хитиновой брони пролетели по воздуху, целясь серповидными когтями мне в грудь.

Я ушёл Искажением дистанции на два метра. Затем атаковал Разрезом по хвосту — безрезультатно. Броня держала.

И тут тварь исчезла.

Просто растворилась в воздухе. Пространственная магия — она сама умела перемещаться.

Секунда, и я ощутил сдвиг у себя за спиной. Развернулся, уклонился от удара когтя. Серп прошёл в сантиметре от лица, срезав прядь волос. Воздух свистнул, и за когтём потянулся шлейф чёрной пыли.

Быстрая. И с пространственной магией. То есть мы с ней работали в одном поле — только она была бронированной тварью весом в полтонны, а я был мешком мяса в тактической форме.

Я открыл разрыв — она уже переместилась. Снова разрыв — снова пустота. Мы играли в кошки-мышки на разбитой московской улице, постоянно перемещаясь, и ставкой была моя голова.

В одной из атак мне всё же удалось ранить тварь. Разрез прилетел до того, как тварь материализовалась, и пробил броню. Значит, вот где слабое место.

Система, можешь отследить точку выхода перед её следующий материализацией?

[Анализ пространственных колебаний]

[Паттерн перемещения: обнаружен]

[Следующая точка выхода рассчитана]

[Внимание: защита объекта неактивна в момент материализации — окно 0,3 секунды]

Тварь исчезла снова. Система указала точку — три метра справа и два вверх. Я открыл Пространственный разрыв именно там, за долю секунды до того, как существо начало проявляться.

Тварь материализовалась прямо в разрыве.

Хруст. Визг. Тело разорвало на части. Чёрная кровь залила асфальт.

[Фазовый Секач уничтожен]

[Получено: 250 опыта]

[Текущий опыт: 806/4400]

Работает. Значит, у этих тварей из этого разлома есть один и тот же уязвимый момент — материализация. Нужно бить именно туда.

Вдруг справа донёсся женский крик:

— Помогите! Здесь люди под завалами!

Я метнулся на голос. Использовал Искажение дистанции.

И передо мной оказалось полуразрушенное здание — стена обрушилась, перекрытия просели. Под обломками кто-то шевелился. Два оперативника в форме ФСМБ пытались разгребать руками, но глыбы бетона были слишком тяжёлыми.

Дальше, на соседней улице, грохотало — там шёл бой. Я узнал вспышки огня Алексея и ледяные разряды Ирины. Стас, судя по характерному грохоту, крушил тварей грубой силой.

Я открыл портал под самой крупной глыбой — она провалилась, вышла в двадцати метрах над землёй и рухнула на пустую мостовую. Вторую убрал так же. Потом третью.

Под обломками лежал человек. Мужчина лет тридцати, в потрёпанной гражданской одежде. Грязный, в пыли, с царапинами на лице, но живой. Я помог ему подняться.

[Сканирование субъекта]

[Статус: Пустой]

[Магический потенциал: отсутствует]

Что ж, он оказался не в том месте не в то время.

— Спасибо, спасибо, — он хватал ртом воздух, цепляясь за мою руку.

— Беги отсюда, — сказал я. — Прямо по этой улице, подальше от площади.

Он кивнул и побежал, прихрамывая на левую ногу. Сейчас таким, как он, и правда здесь лучше не находиться.

Я вернулся к бою. Впереди, на подступах к разлому, из земли выбиралась ещё одна тварь — крупнее первой, с тяжёлой бронёй и шестью парами глаз. Рядом с ней, словно охрана, скользили два Пожирателя.

И тут краем глаза я увидел нечто странное.

Тот самый Пустой, которого я только что вытащил из завалов, врезался в одного из магов, шагавших к разлому с остекленевшими глазами.

Физический контакт. Столкновение. Маг споткнулся, пошатнулся — и ментальный контроль слетел с него как шелуха. Глаза прояснились, лицо исказилось ужасом. Маг в шоке огляделся, увидел, куда шёл, и бросился бежать в обратную сторону.

А Пустой побежал дальше. Врезался в следующего. И с того тоже слетел контроль.

Я замер. Система обработала увиденное.

[Зафиксировано: физический контакт субъекта со статусом «Пустой» нарушает внешнее ментальное воздействие на контактируемом объекте]

[Причина: отсутствие магических каналов у Пустого создаёт локальное «слепое пятно» в ментальном поле]

[Эффект: временный, но достаточный для сброса неглубокого контроля]

Вот оно что. У меня сейчас не будет возможности бросаться выплесками и раз за разом снимать с подходящих магов ментальный контроль. А это может быть выход…

Пустые не просто устойчивее к ментальной магии — они её нейтрализуют при контакте. Как короткое замыкание в сети. Ментальное поле натыкается на пустоту и разрывается.

Мысль сформировалась мгновенно. И с помощью Искажения дистанции я вернулся к оцеплению.

— Телефон! — я подбежал к ближайшему военному. — Дайте телефон, быстро!

Тот сунул мне трубку, не задавая вопросов. Я набрал номер Вероники. Гудок. Второй. Третий…

— Алло? — её голос был испуганным.

— Вероника, это Глеб Афанасьев. Срочно. Нужна помощь всей вашей общины.

— Я видела новости, — её голос дрожал. — Там разлом S-класса…

— Именно. Сюда идут маги под ментальным контролем. Идут прямо к тварям, на верную гибель. И мы не можем их остановить. Но вы можете. Пустые нейтрализуют ментальный контроль при физическом контакте. Приезжайте все, кто может. И останавливайте тех, кто подходит к разлому. Просто касайтесь их и уводите подальше — этого достаточно.

Они будут достаточно далеко, чтобы не попасть в самый замес. Перед ними будет ещё и оцепление из военных и магов.

— Поняла. Сделаю, — она даже не колебалась. — Мы будем через двадцать минут.

— Поторопитесь.

Я вернул телефон военному. Дружинин уже стоял рядом — подбежал пару секунд назад. Он слышал конец разговора. Лицо у него было такое, будто я предложил затушить пожар бензином.

— Пустые? — процедил он. — Вы хотите привезти гражданских Пустых в зону S-класса?

— Я сам всё видел, — я кивнул на Пустого, который успел сбить контроль с третьего мага. — Они единственные, кто может остановить этот поток.

— Да, но…

Дружинин не договорил.

Позади, в тридцати метрах от нас, один из Пожирателей бесшумно подобрался к магу огня — парню лет двадцати пяти, который стоял на коленях, оглушённый ударной волной. Тварь протянула дымчатую руку к его спине.

Я открыл Пространственный разрыв. И черную дымку засосало раньше, чем она успела навредить оперативнику из другой группы.

[Пожиратель Сущности уничтожен]

[Получено: 60 опыта]

[Текущий опыт: 866/4400]

Маг выжил, но тут же поднялся и двинулся к разлому — глаза пустые, шаг механический.

— Остановите его! — крикнул я.

Дружинин спешно метнулся к магу, схватил за плечи, потащил назад.

А я направился к подоспевшему генералу Крылову, который уже стоял у командного пункта — несколько бронированных машин, развёрнутых полукругом.

— Сюда едут Пустые, — сказал я. — Они будут останавливать магов под ментальным контролем.

Крылов посмотрел на меня тяжёлым, усталым взглядом.

— Вы с ума сошли?

— У меня нет времени на споры. Вы хоть всех оперативников сюда отправьте, они не смогут действовать так же эффективно, как Пустые. Им хватает лишь прикосновения. За оцепление они заходить не будут, — спешно объяснил я, чтобы нашу подмогу не прогнали.

— Понял вас, Афанасьев. Мы не станем препятствовать.

Пожалуй, это был первый раз, когда мне удалось убедить его столь быстро.

Я вернулся в бой.

Следующая тварь была крупнее — трёхметровый гуманоид с непропорционально длинными руками и бронированной спиной. Она ломилась по улице, сметая всё на своём пути. Перевёрнутая пожарная машина отлетела в сторону, как игрушка.

Я открыл нестабильный портал прямо перед ней — точку выхода разместил в километре над землёй. Тварь не успела затормозить и влетела в портал на полном ходу.

Секунда. Далёкий грохот — она рухнула с километровой высоты куда-то за городом.

[Костяной Молот уничтожен]

[Получено: 250 опыта]

[Текущий опыт: 1116/4400]

Ещё один Пожиратель скользнул мимо. Я убил его Разрывом.

[Пожиратель Сущности уничтожен]

[Получено: 60 опыта]

[Текущий опыт: 1176/4400]

Следующий час слился в одну непрерывную полосу. Твари лезли из разлома волнами — сначала мелкие, потом крупнее. Среди них мелькали Пожиратели, охотящиеся за магами. Я убивал тех, до кого мог дотянуться, прикрывал от них оперативников.

Но потом я заметил перемены. На подступах к оцеплению появились люди в гражданской одежде. В потёртых куртках, старых пальто, кто-то даже в рабочих комбинезонах. Они не бежали от разлома — они бежали к нему. Но не с пустыми глазами, как загипнотизированные маги, а с решимостью и осознанным страхом на лицах.

Община Пустых.

Впереди шла Вероника. Я узнал её светлые волосы и решительную походку. Она что-то кричала своим, распределяла по позициям, махала руками.

Они рассредоточились вокруг оцепления и начали работать. Просто подходили к загипнотизированным магам, брали их за руку, за плечо, кто-то просто толкал. Контроль слетал, и их уводили.

Один пожилой маг, придя в себя, посмотрел на Пустую, которая его спасла — худую женщину лет сорока в стоптанных сапогах — и пробормотал: «Спасибо». С таким выражением, будто сам не верил, что произносит это слово в адрес Пустой.

Вероника сдержала слово. И её люди — те, кого весь мир считал бесполезными, лишними, мусором — сейчас спасали магов.

Я позволил себе полсекунды усмешки. А потом вернулся к делу.

И вскоре с прорывом добрался до края разлома. Чёрная бездна — бездонная, пульсирующая, живая. Из неё несло жаром и запахом серы. Оттуда продолжали лезть твари, цепляясь когтями за обломки брусчатки.

Рядом встал Алексей. Лицо в копоти, форма прожжена в трёх местах.

— Я могу попробовать, — сказал он, глядя в разлом. — Пойти туда и закрыть.

— Ты не знаешь как, — ответил я.

— А ты знаешь?

— Знаю. Лучше проследи, чтобы никто не выбирался, пока я работаю.

Алексей повернулся ко мне. В его глазах проносились те же воспоминания — я видел это ясно, как в зеркале. Дворцовая площадь. Громов. Тот самый разлом, из которого старик не вернулся. Алексей видел, как его командир шагнул в бездну.

И теперь смотрел, как туда же собираюсь шагнуть я. История повторялась…

— Ты серьёзно? — его голос сорвался. — Пойдёшь туда?

Я посмотрел на разлом. На тварей, которые лезли из темноты. На город за спиной — мой город. Потом посмотрел на дым над Тверской и на людей, которые бежали, спотыкаясь и крича. На Пустых из общины Вероники, которые хватали за руки обезумевших магов. На Алексея, чьи глаза были мокрыми, хотя он сам этого не замечал.

Громов пошёл туда и не вернулся. Это знали все.

Но… это ведь того стоило. Иначе бы я не стоял здесь живой. И кроме меня… этот чёртов разлом сейчас никто не закроет.

[Внимание!]

[Закрытие разлома S-класса изнутри сопряжено со смертельной опасностью]

[Вероятность гибели носителя: 97,4%]

[Рекомендация: отказаться от данного действия]

Я посмотрел на Алексея, повторил:

— Прикрой.

И прыгнул в разлом S-класса.





Глава 2


Холод окутал меня со всех сторон. Прошёл через защиту формы, через кожу, через мышцы — и добрался до самых костей.

Я упал на красный песок цвета крови. Острые песчинки впились в кожу рук и щёк, оставляя мелкие порезы. Я со стоном поднялся на ноги и осмотрелся.

Бесконечная красная пустыня. Во все стороны — до самого горизонта. Ни деревьев, ни камней, ни воды. Только песок и небо. Розовое небо, без облаков. Было светло как летним днём, но холод стоял такой, что дыхание обращалось в пар.

[Локация: Багровая Пустошь]

[Класс угрозы: S]

[Статус: активная зона разлома]





Даже воздух здесь пах иначе — кислым металлом. Гравитация тоже ощущалась иначе — тело казалось чуть легче, и каждый шаг по красному песку был чуть длиннее обычного.

Позади меня висел огромный разлом. Но больше меня удивило то, что тварей рядом не было. Ни одной. Поверхность пустыни казалась абсолютно безжизненной — ровный красный песок, уходящий в бесконечность.

Но я чувствовал их через Абсолютное восприятие. Сотни точек, глубоко под поверхностью, медленно поднимающихся вверх. Как пузырьки в закипающей воде.

Я усмехнулся. И подумал о том, что вот он, возможно, финал моей истории. Как-то слишком быстро он пришёл. Слишком мало времени прошло с того момента, как Громов отдал мне свой Дар.

Несколько месяцев назад я был никем — Пустым, мусором, тем, на кого даже не смотрят. А теперь стою в другом мире, по ту сторону S-ранговой бездны. И весь остальной мир сейчас смотрит и надеется, что я справлюсь с этой напастью. Потому что больше некому.

Романтично, чёрт возьми. Только холодно.

Я вернулся к разлому. Подошёл вплотную к рваным краям — они пульсировали багровым, были неровными, зазубренными, словно кто-то разорвал ткань реальности грубой силой.

Система, как закрыть эту хрень? Всё-таки инструкций на этот счёт мне никто не давал. Наверное, потому, что такие разломы обычно возникают раз в сотню лет и по всей логике мира этот не должен был открыться.

[Анализ разлома S-класса]

[Для закрытия необходимо заполнить нестабильную зону энергией носителя]

[Требуемый объём: 847000 единиц маны]

[Процедура: носитель размещается в центральной точке разлома и направляет энергию в структуру разрыва до полного схлопывания]

[Предупреждение: средний запас маны мага S-класса составляет 322000–418000 единиц]

[После полного истощения маны для продолжения закрытия используется жизненная энергия носителя]

[Отдать жизненную энергию можно только в самом разломе — в пространстве между мирами]

[Результат: гибель носителя]

Я перечитал надпись трижды. И понял, что соваться в разлом было необязательно. А я это сделал, потому что так делали все до меня.

Восемьсот сорок семь тысяч единиц. Вот для чего все заходили внутрь. Не чтобы геройствовать. Не ради славы. А потому, что влить жизненную энергию в разлом можно только отсюда. Вернее, сначала ману, потом — себя.

Так сделал Громов. Встал в центре разлома, выпустил всю ману. А когда её не хватило, то отдал свою жизнь. Всё это ушло в разлом, чтобы заполнить бездну и спасти Питер.

Теперь всё стало досконально понятно. Каждый кусочек головоломки встал на место.

Почему Громов не вернулся? Почему никто не возвращался? Не потому, что там опасно — а потому, что закрытие стоило дороже, чем любая человеческая жизнь.

Я снова усмехнулся. Но на этот раз усмешка вышла другой. Почти весёлой.

У меня была бесконечная мана.

Восемьсот сорок семь тысяч? Пожалуйста. Хоть миллион. Хоть десять миллионов. Мой источник не иссякнет никогда — это было главное наследие проекта «Пустота», главная тайна, которую Система запрещала разглашать.

Впервые за всю историю маг S-класса мог закрыть разлом и вернуться домой. Но сначала — разведка.

Система, покажи расположение Альфы этого разлома.

[Альфа-существо: обнаружено]

[Расположение: 540 метров ниже поверхности]

[Класс: S]

Значит, она не собирается выползать. Это хорошо, значит какое-то время у меня есть.

[Дополнительно: под поверхностью обнаружены множественные аномальные существа классов A+ и A]

[Внимание: Пожиратели Сущности в данной локации отсутствуют. Анализ показывает, что они проникают в зону разлома из внешнего источника]

Интересно. Значит, Пожиратели не местные. Они приходят сюда из другого места — возможно, из другого разлома или из логова Учителя. Две локации, один выход. Но мне нужно закрыть именно точку выхода — разлом S-класса на Тверской.

Пески зашевелились. Метрах в тридцати от меня поверхность пустыни вспучилась, песчинки потекли в стороны, обнажая что-то чёрное, хитиновое.

Система указала точку — тварь поднималась на поверхность. Фазовый Секач. Такой же, как тот, которого я убил наверху. Пространственная магия, хитиновая броня, уязвимость при материализации.

Я использовал Искажение дистанции и переместился к точке всплытия. Поймал момент, когда чёрная голова с четырьмя багровыми глазами показалась из песка, жвалы раскрылись.

— Ну привет, — усмехнулся я.

Тварь взревела — звук был иным, нежели наверху. Здесь, в родном мире, её рёв был громче.

Секач бросился на меня, распахнув жвалы, из которых капала чёрная слюна.

Но он сразу упёрся в Пространственный барьер — невидимую стену, которую я выставил в метре перед собой.

Когти скрежетнули по барьеру, высекая фиолетовые искры, но пробить не смогли. Тварь заскользила по гладкой поверхности, скребя всеми конечностями. Я же стоял ровно и наблюдал.

Секач отступил, исчез — пространственная магия, попытка зайти со спины. Всё та же тактика. Предсказуемая.

Система указала точку выхода. Я открыл Пространственный разрыв за мгновение до материализации.

Хруст. Визг. Тварь засосало в воронку, и её чёрную кровь разметало по красному песку. Тёмные пятна на алой поверхности — почти красиво, если не знать, что это такое.

[Фазовый Секач уничтожен]

[Получено: 250 опыта]

[Текущий опыт: 2586/4400]

Недурно. Это с учётом 1410 опыта, полученного во время битвы с тварями у разлома. Тогда я просто смахивал уведомления — их было много. И не обращал внимания, сколько там накапало за всех убитых тварей. Тогда было главное — прорваться к самому разлому, чтобы закрыть его.

Ветер начал задувать сильнее. Красный песок поднимался мелкой позёмкой, забивался в глаза и ноздри.

Система, изменилось ли движение других тварей?

[Отрицательно. Существа продолжают медленное перемещение к поверхности. Расчётное время до массового всплытия: 40–60 минут]

Отлично, они не обратили внимание на звук битвы. У меня есть время.

Но не слишком много. Чем дольше разлом открыт, тем больше тварей выберется в Москву. Плюс туда приходят Пожиратели из какого-то другого места. Каждая минута промедления может стоить кому-то жизни.

Я вернулся к разлому. Подпрыгнул, ухватился за рваный край и подтянулся. Вылез на московскую брусчатку.

Первое, что я почувствовал, — запах. Гарь, пыль, кровь. Запах войны. Второе — звук. Грохот, крики, вспышки магии. Третье — холод. Московский, привычный, родной. После красной пустыни с её чужим воздухом этот холод ощущался как возвращение домой.

Вокруг всё ещё шли бои. Оперативники удерживали периметр, не давая тварям расползаться по городу. Но их было много. Некоторые уже добрались до соседних кварталов.

Нужно поторопиться.

— Глеб?! Ты вернулся?! — Алексей стоял в трёх метрах, с расширенными глазами. Огненный клинок в руках, форма прожжена, лицо в копоти. Он смотрел на меня так, будто видел призрака. И в каком-то смысле был прав — из S-ранговых разломов не возвращаются.

Он только что сбросил тварь обратно в разлом ударом огненного серпа. Без изящества, зато эффективно.

— Вернулся, — кивнул я. Поднялся на ноги с его помощью. — Я кое-что выяснил.

— Что?

— Вам всем нужно отойти. Как можно дальше от разлома. До самого оцепления.

— А монстры? Они продолжают лезть!

Сейчас лезли в основном только Пожиратели.

— Это уже не важно. Уводи всех. Не давайте тварям пробраться за периметр, сражайтесь на периферии. Но к разлому пусть никто не подходит.

Алексей замялся. Его лицо было как открытая книга, и сейчас в ней были написаны сомнения, страх и нежелание оставлять меня одного. Опять.

— Доверься мне, — сказал я. — Времени совсем нет.

Он посмотрел мне в глаза. Потом кивнул.

— Ребята, отходим! — крикнул он. — Все к периметру! Это приказ!

Ирина, Стас, другие оперативники — все начали отступать, огрызаясь атаками по тварям, которые пытались следовать за ними. Алексей уходил последним, то и дело оглядываясь.

Я остался у трещины один.

Из разлома показалась чёрная лапа — очередная тварь лезла наверх. Я отправил мощный Пространственный разрез к её когтям. Лапа отделилась от тела, тварь с воем рухнула обратно в бездну.

Времени больше не было.

Я опустился на колени у края разлома. Положил обе ладони на рваные края трещины.

Мана хлынула из меня мощнейшим потоком. Я открыл каналы на полную, и энергия полилась в разлом, заполняя тёмное нутро ярким фиолетовым светом.

Каналы тут же взревели, словно по венам пустили расплавленный свинец. Боль прокатилась от кончиков пальцев до позвоночника и обратно. Тело не было рассчитано на такой объём — бесконечная мана не означала бесконечную пропускную способность каналов. Они горели, перегревались, трещали по швам.

[Нагрузка на магические каналы: 122%]

[Предупреждение: превышен безопасный порог]

[Необратимые микроповреждения начались]

Система не раз предупреждала, что на нынешнем уровень переход за грань 100% фатален. Каналы уже не тянутся — они окончательно сформировались. И теперь трескаются и травмируются.

Но сейчас мне было на это наплевать.

Края разлома начали стягиваться. Медленно, по миллиметру. Пятьдесят метров трещины — каждый сантиметр стоил тысячи единиц маны. Фиолетовый свет заполнял бездну, вытесняя багровую тьму.

Нужно было закрывать быстрее, чем разрастается разлом. То есть энергии на единицу времени должно поступать больше, чем питает разлом, только тогда он закроется. Поэтому я не могу вливать ману медленно, не травмируя каналы.

А это самая сложная задача. Это правило работает с любым разломом, но обычно в более низких рангах куда меньше энергии, которую мне приходится перекрывать своей для закрытия.

И тут из разлома полезли твари. Причём сразу шестеро. Почуяли, что выход закрывается, и ринулись сюда. Чёрные тела карабкались по краям трещины, когтями вгрызаясь в камень.

Я выставил Пространственный барьер вокруг себя — купол радиусом три метра. И добавил туда недавно изученную в академии технику.

Первая тварь ударилась о него на полном ходу, отлетела обратно в бездну. Вторая обошла сбоку — барьер отбросил и её. При соприкосновении барьер выпускал энергию, отталкивая от себя всё, что прикоснётся.

Но третья оказалась умнее. Она не била в барьер, а попыталась переместиться внутрь. Система вовремя предупредила меня.

И я создал Пространственный разрыв в точке выхода. Тварь разлетелась на части. Кровь хлынула мне на лицо и в бездну.

[Фазовый Секач уничтожен]

[Получено: 250 опыта]

[Текущий опыт: 2836/4400]

Дальше до меня попытались добраться остальные. Я отражал атаки барьером, и каждая отнимала долю концентрации от основного процесса. Как жонглировать десятью мячами, стоя на одной ноге на канате. Над пропастью.

[Нагрузка на магические каналы: 147%]

[Микроповреждения: прогрессируют]

[Закрытие разлома: 32%]

Края уже стягивались быстрее — чем меньше разлом, тем легче его закрыть. Но твари лезли всё яростнее, понимая, что выход скоро исчезнет.

Одна из них — крупная, бронированная, с шестью парами глаз — сумела зацепиться за край разлома в метре от меня. Раскрыла пасть, из которой несло гнилью и серой, и заревела так, что у меня заложило уши.

Затем переместилась ко мне.

Я создал Разрыв. Воронка засосала тварь, разрывая её на части.

[Фазовый Секач уничтожен]

[Получено: 250 опыта]

[Текущий опыт: 3086/4400]

[Закрытие разлома: 41%]

Больше трети. Края трещины сошлись настолько, что самые крупные твари уже не пролезали — застревали, скребли когтями по камню и сползали обратно. Но мелкие продолжали лезть, находя щели и трещины.

Пришлось сузить диаметр барьера, чтобы больше никто не пытался переместиться внутрь. Но вместе с этим ушла и отражающая техника.

Твари окружили меня, силясь пробиться через защиту. От звука скрежета их когтей закладывало уши.

Нельзя отвлекаться. Мана должна течь ровно. Любая пауза — и разлом снова начнёт расширяться.

[Нагрузка на магические каналы: 158%]

[Повреждения: прогрессируют]

[Закрытие разлома: 53%]

Половина. Ещё столько же. Пот заливал глаза, но вытереть его было нечем — обе руки лежали на краях разлома и не могли оторваться. Мана текла через точки контакта, и если я уберу руки хотя бы на секунду — процесс остановится.

Тело начало неметь. Как будто мана, проходя через меня, забирала часть ощущений.

Странное чувство. Ты жив, но часть тебя уже не здесь.

Мана текла и текла. Бесконечный поток, который мог бы наполнить океан. Но каналы… горели как никогда раньше. И я невольно стиснул зубы, чтобы не закричать.

Я чувствовал, как внутри что-то рвётся — тонкие, невидимые нити, которые соединяли источник с телом. Каждый разрыв отдавался острой болью, от которой темнело в глазах.

[Нагрузка на магические каналы: 169%]

[Повреждения: критические]

[Закрытие разлома: 63%]

[Предупреждение! Нагрузка на каналы до 200% означает немедленную смерть носителя]

[Вероятность восстановления способностей при текущем уровне повреждений: 23%]

Да уж, новости приятнее некуда…

Но вот трещина сузилась до двадцати метров. Потом до пятнадцати. Десяти… Твари больше не пролезали. Последние несколько существ, которые пытались выбраться, были раздавлены смыкающимися краями.

[Закрытие разлома: 91%]

Пять метров. Три. Два…

Трещина сжималась как рана, которая наконец затягивается. Фиолетовый свет становился нестерпимо ярким — даже через закрытые веки он жёг сетчатку.

Один метр. Полметра.

Я чувствовал, как последние единицы маны заполняют пространство. Как ткань реальности срастается, стягивая рваные края. Как чужой мир отступает.

[Нагрузка на магические каналы: 196%]

[Повреждения: критические]

[Закрытие разлома: 99%]

Последняя капля маны упала в разлом, как последняя капля воды, заполняющая чашу. Фиолетовый свет вспыхнул ослепительно ярко, заполняя собой всю площадь. Разлом закрылся с оглушительным хлопком, который, казалось, раскатился по всей Москве.

Ударная волна энергии выплеснулась из точки закрытия во все стороны. Вот поэтому я просил всех отойти. Волна прошла по площади, сбивая обломки, переворачивая машины, ломая то немногое, что ещё стояло.

Меня сбило с ног — сил уже не оставалось, я давно ушёл в минус. Упал на брусчатку лицом вниз, тяжело дыша. Боль от натруженных каналов никуда не делась, но на душе стало спокойно.

Я справился.

А потом наступила звенящая тишина.

Ни звуков боя. Ни криков. Ни рёва тварей. Ни сирен.

Попытался пошевелить пальцами. Получилось. Левая рука работала. Правая — нет. Ног тоже уже не чувствовал.

[Состояние носителя: критическое]

[Магические каналы повреждены (осталось 11% функциональности)]

[Физическое состояние: истощение крайней степени]

[Рекомендация: немедленная медицинская помощь]

Услышал топот ботинок по камню.

— Глеб! — надо мной раздался голос Дружинина. Далёкий, будто через вату. — Глеб, вы меня слышите?!

Кто-то перевернул меня на спину. Небо над Москвой было серым. Без багрового столба.

Что-то коснулось моих губ. Дружинин разжал мне челюсть и влил жидкость — сладковатый вкус регенерационного раствора. Экспериментальный эликсир от ФСМБ для полевого восстановления. Помогает при истощении маны, при повреждении каналов, при кровопотере.

— Не поможет, — прохрипел я. Голос был чужим, хриплым, будто связки перегорели вместе с каналами.

Глаза закрывались. Медленно, неумолимо, как занавес в конце спектакля.

Лицо Дружинина расплывалось, и вскоре осталось лишь бледное пятно на фоне серого неба. Голоса слились в неразборчивый гул.

— Глеб! Не смейте! Глеб!..

Голос Дружинина уходил всё дальше. Становился всё тише и тише.

А потом пришла спасительная темнота…





Глава 3


Когда я открыл глаза, первым делом увидел белый потолок. Идеально белый, без единой трещины. Чуть повернул голову, а это далось с трудом, будто шея была залита бетоном.

Осмотрелся. Чувство дежавю тут же испарилось, потому что это была не палата в медблоке Академии Петра Великого. Совсем не та комната, в которой я просыпался после прошлых переделок.

Здесь всё было другим. Белые стены, дорогое оборудование, мягкий свет из-за матовых панелей на потолке. Ни окон, ни звуков с улицы. Только тихое гудение аппаратуры.

Я находился где-то в совершенно незнакомом месте. И здесь никого не было.

Слегка приподнялся на локтях. Голова закружилась, и стены качнулись, как палуба корабля. Переждал. Снова попробовал. Теперь вышло.

Система, что со мной?

[Состояние носителя: стабильное]

[Период полного истощения и деградации каналов: завершён]

[Период восстановления занял 14 суток]

[Благодаря оперативному вмешательству медицинской группы удалось предотвратить необратимую потерю магических каналов. Ресурсы для восстановления были предоставлены]

[Текущий уровень функциональности каналов: 87%]

Так, я провалялся в отключке две недели. Но с другой стороны, могло быть и хуже.

Восемьдесят семь процентов функциональности каналов. Значит, я мог использовать свою мощность на восемьдесят семь из ста. Не идеально, но жить и работать можно.

Каналы восстановятся до прежнего уровня, если не перенапрягаться. А вот это, как правило, самое сложное. Потому что проблем и разломов в стране меньше не становится.

Вроде было затишье — ленцы, свидание, нефтяные контракты. И сразу разлом S-класса. В котором я, по всей логике мира, должен был умереть.

Все пророчили мне смерть. А я лежу здесь и смотрю в белый потолок.

К левой руке был подключён датчик сатурации — прищепка на указательном пальце, провод к монитору. На груди нащупал три электрода, считывающие сердцебиение. Рядом с кроватью стоял прибор, на экране которого бежали зелёные кривые.

Я отключил датчик с пальца. Потом снял электроды с груди. Аккуратно, по одному.

Монитор тут же высветил плоскую линию и запищал. Резко, пронзительно, как сигнал остановки сердца. Ну да, для прибора я только что умер.

Но не прошло и тридцати секунд, как дверь распахнулась и в палату влетела медсестра. А следом забежала моя мать. Бледная, с расширенными глазами, с таким выражением на лице, от которого у меня что-то сжалось в груди.

Увидев меня, сидящего на кровати, она тяжело выдохнула. Схватилась за дверной косяк.

— Глеб… Слава богу! — она выдохнула ещё раз, будто разучилась дышать и теперь вспоминала. А я больше удивился, что она — учёный и прагматик – упомянула бога. — Я уже подумала, что всё…

Она прижала ладонь ко рту и несколько секунд просто стояла, глядя на меня. Потом опустила руку, выпрямилась и подошла.

— Если ты здесь, значит, я в исследовательском центре, — догадался я.

— Да, — она присела рядом на край кровати. — Тебя привезли сюда, поскольку состояние было критическим. Счёт шёл на минуты. Доставили вертолётом максимально быстро. У нас здесь лучшее оборудование для работы с магическими каналами.

Она вдруг замолчала и отвела взгляд. Губы сжались в тонкую линию.

— Что случилось дальше? — спросил я.

— Первые три дня мы боролись за твою жизнь, — мать говорила профессиональным тоном, но руки на коленях дрожали. — У тебя было критическое истощение. Источник пытался пожирать ресурсы организма, чтобы восполнить потраченные ресурсы. То и дело доводил твоё состояние до критической отметки. Мы стабилизировали, он снова проваливался.

Она запнулась. Сглотнула.

— В конце третьего дня ты просто впал в кому, — продолжила она. — Но, как ни странно, именно тогда твоё состояние наконец стабилизировалось. Мы продолжали следить за активностью мозга, каналами и источником. Постоянно.

Мать снова запнулась, и на этот раз губы задрожали.

— Я даже не знала, когда ты очнёшься. И очнёшься ли вообще, — по её щеке покатилась слеза.

Она быстро вытерла её тыльной стороной ладони. Медсестра, вошедшая вместе с ней, тихо подошла и положила матери руку на плечо.

— Прости, — мать мотнула головой. — Что-то я совсем расклеилась.

— Ничего, — я слегка улыбнулся.

На самом деле было очень приятно видеть, что я ей не безразличен. Ещё несколько месяцев назад я не знал, что она существует. А теперь она сидит рядом, плачет от облегчения, и это… Это было правильно. Как кусок головоломки, который наконец встал на место.

— Отец попозже зайдёт, — мать взяла себя в руки и снова стала собранной. — Его отправили на тестирование артефактов за город. Там это делать безопаснее. Лучше скажи, как ты себя чувствуешь?

— Нормально. Головная боль проходит, и слабость постепенно пройдёт. А что за тестирование артефактов? — поинтересовался я у матери.

— Пару дней назад нам всё-таки удалось стабилизировать энергию хаоса в лабораторных условиях, — в её голосе проскользнула нотка профессиональной гордости. — Мы загрузили эту схему в артефакты. Осталось проверить на практике.

Я кивнул. Это была хорошая новость. Стабилизация хаоса — ключ к созданию оружия, способного эффективно бороться с Пожирателями и Учителем. Если артефакты заработают — это изменит расклад.

— Глеб Викторович, — вдруг обратилась ко мне медсестра. Она улыбалась, и её голубые глаза блестели от восторга. — То, что вы сделали… Это было нереально. До сих пор вся страна говорит. Да что там Россия, вообще весь мир!

Она подошла к тумбочке, открыла верхний ящик и достала мой телефон. Откуда он здесь? Я оставлял его в академии. Наверное, Дружинин принёс. Кто ж ещё.

Я открыл новости. Экран засветился десятками заголовков.

«ПЕРВЫЙ В ИСТОРИИ: МАГ ВЫЖИЛ ПОСЛЕ ЗАКРЫТИЯ РАЗЛОМА S-КЛАССА».

«ГЛЕБ АФАНАСЬЕВ — ГЕРОЙ МОСКВЫ. ЭКСКЛЮЗИВНЫЕ ПОДРОБНОСТИ».

«ТЕОРИЯ: КАК ВЫЖИТЬ В РАЗЛОМЕ S-КЛАССА? УЧЁНЫЕ В НЕДОУМЕНИИ».

«АНДРОПОВ ВЕРНУЛСЯ ИЗ СЕРБИИ: „Я ГОРЖУСЬ, ЧТО ЗНАКОМ С ЭТИМ ЧЕЛОВЕКОМ“».

Последний заголовок заставил усмехнуться. Андропов. Интересно, как он себя чувствует после снятия ментального контроля? Судя по публичным заявлениям — всё нормально. Но уже позже посмотрю, присылал ли он отчёты от менталиста, когда рядом никого не будет.

Я пролистал ещё. Были интервью с Крыловым, с ректором академии, с какими-то экспертами, чьих имён я не знал. Все говорили примерно одно и то же: «Беспрецедентный случай», «научный прорыв», «требуются исследования».

Красивые слова, за которыми прятался один простой факт — никто не понимал, как я это сделал. Похоже, придётся научную статью на этот счёт написать. Другие должны знать, как закрывать разломы высшего ранга.

Но вот потом пошли другие новости, и улыбка сползла с лица.

«КАК ПУСТЫЕ ПОМОГЛИ ПРИ ЗАКРЫТИИ РАЗЛОМА S-КЛАССА: СВИДЕТЕЛЬСТВА ОЧЕВИДЦЕВ».

«ПОМОЩЬ ПУСТЫХ — ПОСТАНОВКА? МНЕНИЕ ЭКСПЕРТОВ».

«ОБЩИНУ ПУСТЫХ В МОСКВЕ ЗАБРОСАЛИ ЯЙЦАМИ».

Я прочитал последнюю статью целиком. Община Вероники. Те самые люди, которые бежали под разлом, хватали за руки обезумевших магов и спасали их от верной гибели. Их забросали яйцами. А на следующее утро нашлись неравнодушные, которые помогли всё прибрать.

Но мнения, как и следовало ожидать, разделились.

И всё почему? Потому, что нам испокон веков внушали, что Пустые — мусор. Отбросы общества, не способные ни на что полезное. А тут вдруг выясняется, что именно они могут нейтрализовать ментальный контроль. Что от них зависело спасение сотен магов. Что они уже не бесполезный балласт, а реальная сила.

Массовое внимание к Пустым могло не понравиться правительству. Я прекрасно это осознавал. Как и понимал, что волна хейта вполне могла быть связана именно с этим — кто-то сверху решил пробудить в людях сомнения, пока ситуация не вышла из-под контроля.

Ну хорошо хоть мои заслуги не принижали и не называли постановкой. Хотя я бы не удивился.

— Ты настоящий герой, — мать положила руку мне на плечо. — Мы с отцом гордимся тобой. Если бы не ты, этого центра уже не существовало бы, — она горько усмехнулась. — Как и половины Москвы.

— Самая серьёзная битва ещё впереди, — задумчиво ответил я.

Как показала практика, разлом S-класса — это не самое страшное, что может случиться. Совсем скоро из кокона выберется Ибрагим. Существо, которое хочет изменить этот мир под себя. И тогда откроются не один разлом, а тысячи. Миллионы тварей хлынут на Землю, и у нас даже столько магов не хватит, чтобы со всем этим бороться.

Этого нельзя допустить. Благо благодаря Системе я знаю, сколько дней осталось до точки невозврата. К этому моменту необходимо всё исправить.

— Ты побледнел, — заметила мать. — О чём задумался?

— О насущных проблемах, — я позволил себе кривую усмешку. — Думаю, я ещё не раз очнусь в этой палате.

Мать горько улыбнулась. Было видно, что она бы не хотела ещё раз встречать моё пробуждение здесь.

Следующие два часа прошли на тестировании. Врачи проверили всё — от рефлексов до проводимости каналов. Заставили пройти серию упражнений: поднять руку, сжать кулак, встать, сесть, пройти по прямой линии. Банальные вещи, которые два месяца назад я бы выполнил не задумываясь. А сейчас каждое движение требовало усилия, и мышцы отзывались ноющей болью от простоя.

Потом были магические тесты: открыть микропортал, создать барьер, удержать его тридцать секунд. Портал получился с первого раза — маленький, сантиметров десять, но стабильный. Барьер тоже. Каналы отозвались привычным покалыванием, и я почувствовал, как мана течёт по ним — не так свободно, как раньше, чуть тяжелее, как вода через засорённую трубу.

Всё работало. Не идеально — восемьдесят семь процентов чувствовались как чуть притуплённые инструменты. Но работало.

Врач, пожилой мужчина с усталыми глазами и профессорской бородкой, долго изучал результаты, сверялся с какими-то таблицами и наконец кивнул.

— Полностью здоров. Каналы восстановятся в течение месяца при условии щадящего режима, — заключил он.

— Понял, — ответил я, но не пообещал, что буду соблюдать. Врач это тоже понял — посмотрел на меня поверх очков, вздохнул и ушёл.

Потом пришёл Дружинин. И выглядел он так, словно за эти две недели сам состарился на пару лет.

— Рад вас видеть живым, Глеб, — сказал он, голос был ровным, но в глазах мелькнуло что-то тёплое. — Машина уже ждёт.

— Едем в академию?

— Если вы готовы.

— Абсолютно готов. Сами знаете, что я не люблю больницы.

Мать проводила нас до выхода. Обняла меня, прошептала «береги себя» и отступила. Я кивнул и вышел.

Служебная машина ждала на парковке — знакомый чёрный внедорожник ФСМБ. Мы сели, и Дружинин кивнул водителю. Машина тронулась.

Москва за окном была целой. Я ожидал увидеть руины, заколоченные витрины, следы разрушений. Но город жил. Люди ходили по улицам, машины стояли в пробках, магазины работали.

Только на Тверской — я заметил, когда мы проезжали мимо — была огорожена огромная строительная площадка. Кран, бетономешалки, рабочие в касках. Восстанавливают всё достаточно быстро.

Москва не из тех городов, которые долго зализывают раны. Здесь привыкли к тому, что всё может измениться за одну ночь. И к тому, что после этого нужно вставать и строить заново.

Дружинин молчал всю дорогу. Не лез с разговорами, не задавал вопросов. Просто сидел рядом и смотрел в окно. И я был благодарен ему за это молчание.

Потом нас встретили знакомые ворота, КПП, охранники. Всё как обычно.

Я вышел из машины, прошёл через КПП. Охранник на входе — крупный мужчина с квадратной челюстью, которого я видел здесь каждый день — встал по стойке «смирно» и отдал честь. Раньше он просто кивал. Или вообще не замечал.

Затем я вошёл на территорию академии. И замер.

Все учащиеся академии выстроились в две линии. От самого входа до общежития — несколько сотен человек. Огромная толпа, и она молчала. Ни шёпота, ни смешков, ни разговоров. Абсолютная тишина, в которой слышалось только моё собственное дыхание и далёкий гул города.

Не отпускало чувство дежавю. Ведь в первый раз в академии меня тоже так встречали. Только тогда посыл был другой. Меня обвиняли в смерти Громова. Говорили, что его Дар достался недостойному. Тогда даже группа активистов собралась, чтобы «проучить» Пустого, укравшего наследие героя.

Сейчас от неё ничего не осталось. Они либо отчислены из академии, либо передумали со мной воевать.

Я пошёл вперёд. Медленно, ровно. Спина прямая, подбородок поднят. Дружинин шёл за мной — на два шага позади.

По мере моего продвижения ребята поднимали правую руку к виску, отдавая воинское приветствие. Молча, синхронно, без единого слова. Все лица серьёзные, ни одной насмешки, ни одной ухмылки.

Я шёл и периодически кивал. Не останавливался, не благодарил вслух. Просто кивал. Как равный равным.

Прямо у входа в общежитие стояли Лена, Саня, Денис и Маша. Все четверо в боевой форме — чистой, выглаженной, как на параде. Увидев меня, они вытянулись и отдали тот же жест — руку к виску.

Лена улыбалась. Еле заметно, одними уголками губ.

Я кивнул им и прошёл внутрь. Будет ещё время для разговоров.

Выдохнул с облегчением. Но облегчение длилось секунды, потому что дальше, до самой лестницы, ведущей на мой этаж, выстроились преподаватели.

Да и не только они, а вообще все сотрудники академии. Я заметил здесь даже работников столовой в белых фартуках, всю службу безопасности в форме, уборщиц, электриков. Все стояли ровно и отдавали тот же жест — руку к виску.

Я шёл между ними. Шаг за шагом. И с каждым шагом что-то тяжёлое внутри меня растворялось. Не исчезало, нет — именно растворялось, становилось частью чего-то большего. Того ощущения, что ты не один. Что всё было не зря.

В конце пути на ступеньках стоял ректор. Станислав Никанорович. Лицо серьёзное, без тени улыбки. Но в глазах читалось уважение.

Я остановился перед ним. Но не спешил говорить.

— Академия Петра Великого, как и весь этот город, никогда не забудет вашего подвига, Глеб Викторович, — произнёс он. Негромко, но так, что каждое слово отдавалось эхом в притихшем холле.

Я кивнул. Слов не было. Да и не нужны они были.

Пошёл по лестнице вверх. Шаг, ещё шаг. Один пролёт, второй. Ноги слушались, но в мышцах ощущалась ватная слабость — две недели без движения давали о себе знать. И только на третьем пролёте я прислонился к стене и выдохнул.

Ноги чуть подкосились. Я упёрся ладонью в холодный бетон и закрыл глаза. Внутри всё дрожало — не от слабости, а от того, что произошло внизу. От молчания сотен людей, поднятых рук, от глаз ректора.

Я не привык к этому. Даже после Кремля, после награждения, после всех статей и заголовков — я не привык к тому, что меня уважают. Восемь лет презрения оставляют след, который не стирается за несколько месяцев. И каждый раз, когда мир говорит «ты герой», внутри тихий голос отвечает: «Ты Пустой». Этот голос становился тише с каждым днём. Но не исчезал.

— Да уж, — Дружинин почесал затылок, поднимаясь следом. — Уверен, что это тоже будет во всех новостях. Но есть и плюс, — он слегка усмехнулся. — Уже никто не сомневается в вашей силе.

— А это оставляет мне только самых серьёзных врагов, — тихо добавил я.

Дружинин помолчал. Потом сказал:

— Пока вы были в коме, ФСМБ предложило мне отставку.

— Что? — я поднял на него взгляд.

Такого поворота не ожидал.

— Крылов рассудил, что присмотр вам уже не нужен, — Дружинин смотрел мне в глаза. — Вы прекрасно управляете своей силой. Не вступаете в бессмысленные конфликты. Вас давно признали на всех уровнях. Формально моя миссия выполнена.

Возникла тяжёлая пауза.

— И что вы ответили? — спросил я.

— Что это решение должны принимать вы сами.





Глава 4


— И Крылов на это согласился? — спросил я, услышав ответ Дружинина.

Куратор сперва усмехнулся и только потом ответил:

— Согласился. Но крайне неохотно. Из-за кражи Даров за последние месяцы сократилось количество инструкторов ФСМБ. Их и до этого было немного, а теперь… В общем, мне предложили прежнюю должность инструктора с сохранением нынешней зарплаты.

— А чего вы больше хотите? — спросил я.

— Инструктором я отработал уже много лет. Мне хватило, — он покачал головой.

— В таком случае мне всё ещё нужен куратор, — улыбнулся я. Хоть улыбка вышла слегка вымученной — всё-таки ещё не до конца отошёл от двухнедельного сна.

— Рад слышать, — Дружинин кивнул. — Пожалуй, Крылову это не понравится.

— Ещё как не понравится, — согласился я.

Ну и пусть, Крылов переживёт. Дружинин уже стал мне не просто куратором, а полноценным напарником. И менять его на кого-то другого я бы не хотел.

Мы поднялись на этаж и разошлись по комнатам. Остаток дня я отдыхал — лежал на кровати, смотрел в потолок и позволял телу вспомнить, каково это — просто существовать без боли в каналах. Слабость потихоньку отступала, головная боль растворилась к вечеру, и к ночи я чувствовал себя почти нормально.

Написал Даше короткое сообщение: «Очнулся. Живой. Всё нормально». Ответ пришёл через три секунды — она явно ждала. Куча смайликов, потом: «Я знала!!! Когда увидимся?» Потом: «Извини, глупый вопрос, тебе надо восстановиться». Далее: «Но когда?!»

Я усмехнулся и набрал: «Как только смогу. Скоро».

«Жду. Очень-очень жду».

Улыбка сама наползла на лицо. Я убрал телефон, полежал ещё минуту с этой улыбкой и только потом открыл академические чаты.

Говорили очень много обо мне. Десятки сообщений, обсуждений, споров. Кто-то восхищался, кто-то анализировал, кто-то строил теории о том, как я выжил.

И в отличие от новостей, очень мало говорили о Пустых. Здесь, в академии, все были магами, и их интересовала прежде всего сила. Механика закрытия разлома, физика пространственных искажений, теоретическая пропускная способность каналов S-класса. Профессиональный интерес вместо хайпа.

Потом я посмотрел программу, которую пропустил за две недели.

И ужаснулся.

Меня ждал экзамен по физике. Не самый простой — квантовая механика в приложении к магическим полям. Тема, в которой я разбирался примерно так же, как в высокой моде. То есть никак.

Затем глянул на результаты студентов, которые пытались взломать мою печать — ту самую, которую мы с преподавателем артефакторики сделали для ректора. Её восстановили после предыдущего происшествия, и теперь она стояла как скала. Ребята даже создали отдельный чат, чтобы делиться догадками и подходами. Я пролистал и сделал вывод, что все крайне далеки от разгадки.

С этой мыслью я наконец заснул.

А вот следующий день преподнёс сюрприз.

Первой парой была история магии. Александр Константинович сегодня выглядел необычно воодушевлённым. Видимо, не каждый день в его аудитории сидит живой участник событий, о которых он рассказывает.

Темой лекции были все разломы S-класса, открывшиеся за триста лет существования магии.

Всего их было пять. Считая тот, что закрыл я.

Первый — в Японии, в тысяча семьсот шестьдесят втором году. Уничтожил город Нагасаки задолго до того, как его восстановили. Закрыл маг S-класса по имени Танака Рэн — посмертно. Его имя до сих пор носит главная улица города.

Второй — Османская Империя, тысяча восемьсот тридцатый год. Стамбул потерял треть населения за одну ночь.

Третий — Бразилия, тысяча девятьсот третий. Закрыт коллективным усилием трёх магов S-класса. Все погибли. Преподаватель особо отметил этот случай — единственная попытка групповой работы внутри разлома. Она сработала, но ценой трёх жизней вместо одной.

Четвёртый — Дворцовая площадь, Петербург. Громов. Несколько месяцев назад.

И пятый — Тверская площадь, Москва. Две недели назад. И уже одни только сроки раскрытия последних двух разломов кричали: что-то не так. А судя по данным ФСМБ, этот разлом и вовсе открылся с чьей-то помощью. Но об этом нюансе преподаватель, конечно, не знал.

Я единственный, кто вернулся. Александр Константинович отметил это и посмотрел на меня поверх очков.

Все в аудитории тоже повернулись. Я сделал вид, что изучаю конспект. Хотя конспекта у меня не было — за две недели комы записи, понятное дело, не велись.

Потом была пара по теории магии, которую вёл Антонов Фёдор Александрович. Худощавый старичок, с залысинами, в мятом пиджаке и с вечно сбившимся набок галстуком. Обычно он рассказывал так монотонно, что засыпали даже самые стойкие.

Но, справедливости ради, преподаватель он был хороший. Материал знал досконально, на любой вопрос мог ответить развёрнуто и по делу. Просто манера подачи была усыпляющей. Другого слова даже не подберу.

В последний месяц, правда, он изменил формат. Стал задавать доклады, и первую часть пары студенты выступали с заданной тематикой. Это было уже поинтереснее — хотя бы голоса менялись.

Я уже настроился закрыть глаза и продержаться час на автопилоте, когда Антонов вдруг обратился ко мне:

— Глеб Викторович, сегодня очередь вашего доклада.

— Какого доклада? — я поднялся из-за парты.

— Мы надеемся, что вы расскажете нам, как возможно закрыть разлом S-класса, — Антонов поправил очки. — И какие есть альтернативные варианты. Полагаю, что тут вам даже подготовка не нужна.

Ну что ж. Логично. Глупо было бы не воспользоваться тем, что у них в аудитории сидит единственный человек, закрывший разлом S-класса и выживший.

Я кивнул, спустился к кафедре и встал перед аудиторией. Десятки пар глаз смотрели на меня внимательно и жадно, с тем профессиональным любопытством, которое отличает студентов-магов от обычных зевак.

— Для закрытия разлома S-класса требуется колоссальное количество пространственной магии, — начал я. — Выпущенной за короткий промежуток времени. Я примерно оценил необходимый объём в восемьсот сорок семь тысяч единиц маны.

По аудитории прошёл шёпот. Цифра впечатляла.

— Средний запас маны мага S-класса составляет от трёхсот двадцати до четырёхсот восемнадцати тысяч единиц. Даже максимальный запас покрывает меньше половины необходимого. Разницу приходится компенсировать жизненной энергией носителя. Отсюда — гибель. Но мне повезло с объёмным источником, который вмещает около девятисот тысяч, — здесь я приврал, чтобы не говорить про бесконечную ману, — только поэтому я выжил.

Рука поднялась в третьем ряду. Парень с короткой стрижкой, маг земли спросил:

— А нельзя ли использовать нескольких магов? Скажем, пятнадцать А-ранговых?

— Боюсь, это не сработает, — покачал я головой. — Вся проблема в том, что при работе нескольких магов требуется коллективная техника. Координация потоков, синхронизация каналов. А что происходит с коллективными заклинаниями при нестабильности пространства?

— Они ломаются, — ответила девушка с первого ряда. Светловолосая, с умными глазами.

— Верно. Внутри самого разлома высшего ранга пространство настолько нестабильно, что любое коллективное заклинание разрушается в течение секунд. Его придётся постоянно восстанавливать, а это уменьшает выплеск маны на единицу времени. Разлом открывается быстрее, чем закрывается.

— А если большее количество магов будет работать снаружи? — спросил кто-то из задних рядов. — Если вообще всех пространственников собрать?

Я задумался. Потёр подбородок.

— Теоретически это может сработать, — признал я. — Но это ещё никто не проверял на практике.

Дальше мы углубились в расчёты. Антонов, к его чести, не перебивал и не вмешивался — сидел в углу, записывал что-то в блокнот и кивал. Студенты считали на планшетах, спорили, выводили формулы.

Итог получился таким: для закрытия разлома S-класса снаружи, с сохранением жизни всех участников, потребовалось бы около пятидесяти магов-пространственников А-класса, работающих одновременно.

— А сколько их вообще в России? — спросил тот же парень из третьего ряда.

— Плюс-минус столько же, — ответил я. — Но они разбросаны по всей стране. Пока соберёшь — разлом успеет уничтожить город.

— То есть ваш метод — единственный реальный вариант? — уточнила девушка с первой парты.

— На данный момент — да.

После доклада Антонов поднялся и поблагодарил меня. Несколько студентов даже зааплодировали. Преподаватель прервал аплодисменты одним лишь взглядом — он не одобрял эмоций на лекциях. Но по его лицу я видел, что он впечатлён. Не моей смелостью, а нашими расчётами. Для него важнее были цифры, а не подвиг.

Я вернулся на своё место.

Рядом сидела Маша. Когда я опустился на стул, она тихо сказала:

— Хорошо выступил.

— Спасибо.

Антонов тем временем перешёл к следующей теме — энергетические потоки и их стабилизация в условиях, когда пространство вокруг нестабильно. Его монотонный голос снова заполнил аудиторию, и половина студентов мгновенно потухла. Кто-то подпёр голову рукой, кто-то уставился в одну точку — верные признаки того, что сознание переключилось в режим ожидания.

Маша же, вместо того чтобы слушать, повернулась ко мне и шёпотом спросила:

— Как думаешь, как скоро тебе воздвигнут памятник?

— Не смешно, — хмыкнул я.

— А я не смеюсь, — но тем не менее она улыбнулась одними уголками губ.

— Не нужен мне памятник.

— А чего ты хочешь? — она чуть наклонила голову.

— Это тебя отец просил узнать?

— И он тоже. С одной стороны, потому что дарить медали тебе уже несолидно. А с другой — мне просто любопытно.

Я задумался всерьёз. Не для красивого ответа — для себя.

Всю жизнь я стремился к силе. Потому что хотел доказать, что Пустые тоже на что-то способны. Что я на что-то способен.

И вот я это сделал. Закрыл разлом S-класса. Стал героем.

По сути, я уже перешагнул эти желания и ступил на другую дорогу. Что будет после неё?

Я молчал где-то минуту. Маша не торопила.

— Хочу спокойствия и справедливости, — наконец ответил я.

— С первым понятно. А что ты имеешь в виду под вторым?

— Пустых.

Маша тяжело вздохнула. Отвернулась к окну.

На этом разговор закончился. Я думаю, она поняла, что компромисса здесь не будет. Что я не отступлюсь от этой темы. И решила не продолжать — может, чтобы не портить отношения, может, чтобы не передавать отцу ответ, который ему не понравится.

Потом были другие предметы. Высшая математика — скучная, но необходимая. Преподаватель, кстати, единственный из всех, кто не посмотрел на меня как на знаменитость.

Для него я был студентом, который пропустил две недели материала и теперь должен нагнать. Мне это даже понравилось — хоть кто-то в этой академии воспринимал меня как обычного человека.

Затем были тренировки, щадящие, как по рекомендации врача. Я держался в рамках семидесяти процентов, и каналы отзывались ровно, без боли. Хороший знак.

Тело вспоминало, как двигаться, мышцы наливались привычной тяжестью. Две недели без тренировок — это ощутимо. Но через несколько дней буду уже в прежней форме.

Только на ужине удалось собраться с ребятами. Расписание у нас практически не совпадало — у каждого свой набор предметов, свои факультативы. Единственная общая лекция была с Машей.

Столовая академии была заполнена на две трети. Гул голосов, звон посуды, запах горячего — мясная подлива, гречка, борщ. Мне же после двух недель капельниц и питательных растворов обычная котлета уже казалась деликатесом.

Мы заняли стол в углу, чтобы быть подальше от любопытных глаз. Хотя полностью спрятаться не удалось: несколько студентов за соседними столами то и дело поглядывали в нашу сторону.

— Ты говорил в чате, что будешь научную работу писать, — сказала Лена, когда мы все расселись с подносами. — Про закрытие разломов высшего класса?

— Да, — кивнул я, ковыряя котлету. — Я достаточно много понял о механике закрытия. Не поделиться этими знаниями — преступление. Они реально могут кому-то пригодиться. Может, даже спасут жизнь следующему магу, которому придётся лезть в такую дыру.

— А научного руководителя нашёл?

— Пока нет.

— Так ведь и зачёт-автомат по какому-нибудь предмету можно получить. Двух зайцев одним камнем, — осенило Саню, и он поднял вверх указательный палец.

— Ты только о выгоде думаешь, — демонстративно нахмурилась Лена.

— Может, мы тоже с тобой напишем? — предложил Саня, подаваясь вперёд с энтузиазмом, который явно был направлен больше на автомат, чем на науку. — Соавторами!

— Обойдёшься, — усмехнулся я.

Лена слегка толкнула его в плечо. Тот улыбнулся и поднял руки в капитуляции. Их руки снова соприкоснулись на столе, и ни один не убрал.

Замечаю, что после того, как Саня позвал Лену прогуляться в парке на свой день рождения, их отношения в самом деле стали теплее. И это радовало.

— Насчёт руководителя нужно подумать, — сказал я.

— Только не бери Антонова, — Саня скривился. — Он же будет душнить на полную. Каждую запятую проверит, каждый термин заставит обосновать тремя источниками.

— А душнить — это хорошо, — я задумчиво отправил в рот кусок котлеты. — Так мы сможем выявить больше деталей. Научная работа — это не блог, тут точность важнее скорости. Наверное, на нём и остановлю выбор.

— Ты с ума сошёл! — хмыкнула Маша.

— Да. Уже давно, — усмехнулся я.

Она демонстративно закатила глаза. Это было забавно — дочь президента, которая закатывает глаза за ужином в студенческой столовой, как обычная девчонка.

— Денис, — я повернулся к нему, — а почему ты в очках?

Друг замялся. Почесал затылок. Потом снял очки, и я увидел, что его глаза стали мутно-белыми. Тусклые, безжизненные, как у слепца.

— Я теперь без них ничего не вижу, — пояснил он и тут же надел обратно. — Не переживай, они крепкие, даже в бою не слетят. Артефактные!

— Что случилось?

— Мы тогда были на периферии, как ты и велел, — он пожал плечами, стараясь говорить беззаботно, но получалось не очень. — Но парочка монстров всё равно до нас добралась. И вот один… проехался по глазам. Кожу лекари восстановили, а роговица будет ещё долго заживать. Сказали, полгода в очках ходить.

Он поправил оправу.

— А тебе даже идёт, — заметила Лена, разряжая обстановку.

— Ну спасибо, я на ботаника теперь похож, — хмыкнул Денис.

— Не на ботаника, а на интеллигентного боевого мага, — поднял вверх указательный палец Саня.

— Или так, — вздохнул Денис.

Он бросил короткий взгляд на Машу, которая сидела напротив и изучала свой поднос с таким вниманием, будто там была зашифрована карта сокровищ. Она на него не смотрела. Денис вздохнул ещё раз.

Тут к нашему столу подошёл Дружинин. Присел рядом, поставил поднос. И все замолчали. Обычно сотрудники академии питались отдельно, в своей секции столовой. Поэтому мы удивились.

И Дружинин ещё так непривычно улыбался. Что меня насторожило, потому что обычно он улыбался только когда что-то шло не по плану. Или когда что-то шло настолько хорошо, что это само по себе подозрительно.

— Андрей Валентинович, вам что, отпуск дали? — не удержался я.

— Лучше, — он откинулся на стуле, скрестил руки и обвёл нас довольным взглядом. — Я всё думал, чем мне заниматься, пока я в академии. Не ходить же опять за вами на каждую пару. Мне уже надоело в коридорах стоять. Хоть книжку читай.

— Ну да, на вас все студенты косились, — усмехнулся Саня.

— Не меньше, чем на тебя, — парировал Дружинин, даже не повернув головы.

Саня хмыкнул. Ничья.

— Ну так что, вы возглавите охрану академии? — предположил Денис, поправив очки.

— Лучше, — Дружинин выдержал театральную паузу, которой позавидовал бы любой актёр. — С завтрашнего дня я веду новый предмет. «Основы боевой работы в команде».

Повисла секунда тишины. Потом Лена подняла брови.

— Серьёзно? Вы теперь преподаватель?

— С завтрашнего дня. Первое занятие как раз будет у вашей группы.

— Что, опять перемены в расписании? — Саня сразу полез в телефон проверять. — Ну да, точно. Стоит…

— И это ещё не всё, — Дружинин обвёл нас взглядом. — У меня было достаточно времени, чтобы проанализировать все студенческие команды. Я выделил из них самую сильную.

— И нам завтра предстоит с ними столкнуться, — догадался я.

— Верно мыслите, Глеб, — куратор улыбнулся.

— Ну, мы всегда готовы, — выдал Саня, и все переглянулись. Кивнули друг другу, обозначая решимость.

— Только на завтра после занятий мне потребуется ваше сопровождение, — сменил я тему.

— И куда же? — заинтересовался Дружинин.

— В исследовательский центр, — я посмотрел на него. — Мать сообщила, что тестирование артефактов с хаосом прошло успешно. И я должен это увидеть своими глазами.

Дружинин поднял бровь. За столом стало тихо. Все понимали, что это значит. Если артефакты работают — у нас появится оружие против Пожирателей. Против всего того, что ждёт нас впереди.





Глава 5


Когда мы вышли из автобуса, в лицо ударил резкий порыв ветра, несущий с собой колючие снежинки. Настоящая вьюга, которая предстала перед нами как белая стена, за которой едва угадывались контуры зданий и машин. Начало декабря, а город уже утопал в снегу по колено.

Ботинки провалились по щиколотку. За мной вышли Лена, Саня, Денис и Маша — все в полной боевой форме, плотных зимних куртках ФСМБ и с рюкзаками за спиной. Последним спрыгнул Дружинин, и лицо его выражало всё, что он думал о сегодняшнем выезде.

— И почему я ожидал, что простая проверка артефактов в самом деле будет простой? — проворчал он, поднимая воротник.

— Это в вас лень говорит, Андрей Валентинович, — усмехнулся Саня, натягивая перчатки, пропускающие магию.

— Какая лень? — Дружинин развернулся к нему. — Ты на себя-то посмотри. Три дня ко мне за новой аптечкой зайти пытался — и что в итоге? Я тебе её сам сегодня принёс.

— Ну подумаешь, бывает, — Саня развёл руками с невинным выражением лица.

— Вот зато про машину свою ты каждый день рассказываешь, — с иронией напомнила ему Лена.

— Это другое, — Саня широко улыбнулся. — Ты, кстати, выбрала, какая тебе больше нравится?

— Красненькая, — пожала плечами Лена.

Саня вздохнул, но улыбнулся. Было видно, что именно такого ответа он и ожидал.

Эти двое уже несколько недель обсуждали покупку машины как семейная пара, хотя официально ничего не объявляли. Все знали, но никто не спрашивал.

— Не расслабляемся, — я вернул всех с небес на землю. — Разлом уже открыт, и твари нас ждать не будут.

— Пойду найду старшего, — хмыкнул Дружинин и отправился к оцеплению, которое виднелось метрах в ста от нас — ряд бронированных машин, мигалки, силуэты военных. Всё как обычно.

Буквально через минуту подъехал второй автобус. Из него первым вышел Стас — разминая кулаки и приговаривая:

— Ну что, я сегодня наконец смогу развлечься?

— Нет. Не сможешь. Там Пожиратели, — сразу обозначил я.

— Блин! — Стас скривился так, будто ему сообщили, что столовая закрыта. — Самые ненавистные. Зачем мы вообще сюда ходим? Их же хрен убьёшь обычной магией.

— Вот затем и ходим, — я указал на магов, которые уже приближались к оцеплению. Один уже перелезал через ограждение с остекленевшим взглядом. — Пожиратели приманивают своих жертв ментальным контролем. Так что можете начинать.

— Делов-то, — усмехнулся вышедший следом Алексей и накрыл перелезающего мага огненным куполом. Судя по ауре, это был низкоранговый — купол он сам не пробьёт.

Зато его легко пробьёт Пожиратель. А потому действовать нужно быстро.

Следом за Алексеем и Стасом вышла Ирина. Она молча заняла позицию слева, создавая ледяные барьеры вокруг подходящих магов. Стас, проворчав что-то про Пожирателей, встал справа и начал физически оттаскивать загипнотизированных за оцепление. Они пытались ему сопротивляться, но это было бесполезно.

Я подошёл к Дружинину, который уже разговаривал с командующим операцией. Это был майор — мужчина лет сорока пяти, жилистый, с обветренным лицом и чёрной повязкой на левом глазу. Второй глаз смотрел так, что одного хватало за два.

— Что удалось узнать? — спросил я у куратора.

— Артефакты из исследовательского центра доставили, вот они, — Дружинин кивнул на металлический контейнер, стоящий рядом с генераторами защитного купола.

Он открыл крышку. Внутри, аккуратно уложенные в пенопластовые ячейки, лежали предметы, которые я бы принял за лазерные указки, если бы не знал, что это такое. Металлические трубки длиной сантиметров пятнадцать, с кнопкой на корпусе и тонким отверстием на конце. Лёгкие, удобные, помещаются в ладонь. И заряженные стабилизированной энергией хаоса — той самой, которую мои родители научились укрощать в лаборатории.

— Нужно навести на цель и нажать на спуск, — пояснил Дружинин. — Тогда энергия высвободится направленным импульсом. Дальность — до тридцати метров. Но проблема в том, что Пожиратели быстрые. Если цель сдвинется за время передачи…

— Промах, — закончил я.

— Именно. Поэтому мы здесь и проверяем, годится ли вообще это в качестве оружия.

— А что с Пустыми? — я посмотрел на часы.

— Опаздывают, — Дружинин нахмурился, проверил телефон. — Пишут, что из-за бури встали в пробку на Каширском шоссе. Далеко им ещё ехать.

Далеко — это плохо. Купол задержит Пожирателей минут на пять, максимум десять. Дальше они начнут просачиваться, а маги под ментальным контролем продолжат идти к разлому. Без Пустых справляться с этим потоком куда сложнее. Тем более без них не выйдет полноценного эксперимента.

— Каширское шоссе, — повторил я. — Это же отсюда километров пять.

— Как минимум.

Я усмехнулся. Для меня это была не проблема.

— Подождите здесь.

Я сосредоточился, открыл несколько порталов подряд. Поскольку дальность навыка ещё не позволяла открыть сразу на пять километров.

Точку входа сделал рядом с собой, точку выхода – из этой цепочки порталов на Каширском шоссе. Дружинин помог примерно сориентироваться, попросив водителя того автобуса посмотреть адрес в навигаторе. Так было гораздо проще.

Портал мигнул, и я шагнул внутрь.

Пройдя через ещё четыре портала, вынырнул на другой стороне Москвы. Каширское шоссе — сплошная пробка, машины стоят в три ряда, кто-то сигналит, кто-то ругается через опущенное стекло. Так, где тут нужный автобус? В поисках я прошёлся по тротуару, высматривая его.

Снег валил стеной, дворники на машинах не справлялись. И вот прямо передо мной показался знакомый автобус с облезлой краской и самодельной эмблемой общины на борту.

Пустые не захотели ехать на транспорте от ФСМБ, исследовательский центр им уступил, и вот результат. Так бы со служебным автобусом давно включили мигалки и проехали.

Я постучал в дверь водителя. Он опустил стекло, и я увидел небритого мужика лет пятидесяти с папиросой в зубах.

— Тороплюсь как могу, но сами видите — тут всё встало, — начал он, разводя руками. Сразу меня узнал.

— Вижу, — кивнул я. — Проезжайте через портал.

— Через что?

Я щёлкнул пальцами и открыл портал прямо перед автобусом — большой, метра три в высоту и четыре в ширину. Куда больше, чем тот, через который я прошёл сюда.

Водитель выпучил глаза, папироса упала на приборную панель. Он судорожно затушил её, включил передачу и медленно, осторожно, как будто боялся, что портал его укусит, въехал в свечение.

Пара секунд — и автобус оказался на месте, припарковался у оцепления. Пять километров были пройдены.

Двери открылись, и вышла Вероника. Светлые волосы собраны в хвост, лицо серьёзное, решительное. За ней последовали человек двадцать Пустых. В этот раз среди них были только мужчины.

— Глеб, — Вероника кивнула мне. — Мы готовы. Что нужно делать?

— Как в прошлый раз. Отводить магов подальше от разлома. Касаетесь, перехватываете контроль, он слетает, и уводите. Только не входите в зону поражения. Здесь масштаб меньше, чем на Тверской, но Пожиратели опаснее, чем простые твари.

— Поняла, — она повернулась к своим. — Слышали? Распределяемся по периметру оцепления. Работаем парами. Никто не ходит один!

Пустые разошлись. Быстро, слаженно — видно, что после прошлого раза они уже знали, что делать.

Команда Алексея отошла с периферии, и их заменили Пустые. Магов под контролем стало заметно меньше — Пустые перехватывали их ещё на подступах, и те, приходя в себя, бежали прочь.

Тем временем Дружинин собрал нас у контейнера с артефактами.

— Слушайте внимательно, — он открыл крышку и начал раздавать трубки. — Каждому по три штуки. Они одноразовые. Направляете, нажимаете — и готово. Цельтесь точно, потому что заряд только один. Этот момент ещё не доработали.

Я взял три трубки. Лёгкие, холодные на ощупь.

— Пожиратели быстрые, — напомнил я команде. — Они чувствуют угрозу и уклоняются. Поэтому стреляем на опережение. Предугадываем траекторию. Работаем парами — один отвлекает, второй бьёт.

— Добро, — кивнул Алексей. Он хоть и оставался главным, но позволял мне командовать — видимо, готовил к экзамену на получение командира. — Стас, ты со мной. Ирина — с Леной. Денис — с Глебом. Саня и Маша — резерв и прикрытие.

Мы двинулись к разлому. Снег хрустел под ботинками, ветер бил в спину.

Разлом виднелся метрах в двухстах — багровая трещина в земле, не слишком большая, метров десять в поперечнике. Типичный разлом B-класса, если бы не одно «но»: из него лезли только Пожиратели. Ни одной обычной твари. Только чёрный дым, который принимал гуманоидные очертания и скользил по снегу, как призрак.

Вокруг разлома стоял защитный купол — барьер из магических генераторов. Пожиратели упирались в него и отступали, но я знал, что долго он не продержится. Эти твари умели находить слабые места.

Первого Пожирателя я увидел уже за куполом — он каким-то образом уже просочился. Чёрная дымчатая фигура скользила между обломками ограждения, направляясь к Маше и Сане.

— Денис, — шепнул я. — Видишь?

— Вижу, — он поднял артефакт. — Дистанция двадцать метров. Готов.

— Подожди. Он сейчас повернёт к Маше. Когда остановится, чтобы вытянуть руку к спине — бей.

Пожиратель двигался бесшумно. Подобрался к девушке на расстоянии вытянутой руки. Замер. Дымчатая конечность потянулась к спине жертвы.

— Сейчас! — скомандовал я.

Денис нажал кнопку.

Из трубки вылетел импульс — узкий луч бледно-жёлтого света, почти невидимый в снежной пелене. Он ударил Пожирателя в корпус.

Тварь дёрнулась. Дым, из которого она состояла, начал рассеиваться — но не сразу. Секунду Пожиратель ещё держался, пытался сохранить форму. А потом чёрная дымка схлынула как отлив, и на мостовой остался лежать человек. Мужчина лет сорока, в гражданской одежде, без сознания. Бледный, с чёрными разводами на коже — следами трансформации, которая не успела завершиться.

[Пожиратель Сущности нейтрализован]

[Степень поражения объекта: 64%]

[Обращение в человека: успешно]

[Защита артефакта передана]

— Работает! — выдохнул Денис.

— Работает, — подтвердил я и крикнул военным. — Заберите его! Срочно!

Военные тотчас ринулись к обращённому.

Но второй Пожиратель уже метнулся справа — быстрый, ловкий, он уже понял, что здесь опасно. Скользнул мимо нас, уклонился от луча Лены и нырнул за обломок стены.

— Ирина! — крикнул я.

Ирина выстрелила ледяным копьём — не в Пожирателя, а в стену, за которой он прятался. Стена рухнула, обнажив тварь. Пожиратель рванулся в сторону.

Я навёл артефакт и нажал.

Попал. Луч ударил твари в бок. Дым начал рассеиваться. Но Пожиратель не развалился сразу — вместо этого он попытался уйти, оставляя за собой чёрный шлейф. Распадался на ходу, теряя форму, как снеговик под дождём.

Через три секунды от него ничего не осталось. Только чёрное пятно на снегу. Не обратился. Этот был слишком далеко от человеческой формы — энергия хаоса пожрала его полностью.

[Пожиратель Сущности уничтожен]

[Степень поражения объекта: 91%]

[Обращение в человека: невозможно]

[Получено: 70 опыта]

[Текущий опыт: 3156/4400]

— Они пытаются сбежать, — заметила Ирина. — Значит, чувствуют угрозу!

— Хорошо, — кивнул я. — Значит, артефакты их пугают.

Бой продолжился. Третий Пожиратель оказался хитрее — он не нападал на магов, а прятался в тени разлома, выжидая удачного момента. Стас нашёл его первым — наступил на что-то чёрное, что зашевелилось под ногами.

— Твою ж!.. — рыкнул Стас, отпрыгнув.

Алексей выстрелил из артефакта. Промах — Пожиратель успел сместиться. Второй выстрел Стаса — попадание.

Тварь задёргалась, дым начал рассеиваться, и через секунду на земле лежал худой парень лет двадцати пяти. Без сознания, но живой.

[Пожиратель Сущности нейтрализован]

[Степень поражения объекта: 72%]

[Обращение в человека: успешно]

[Защита артефакта передана]

Радовало, что больше можно было не ориентироваться только на мои свободные слоты. Теперь артефакты могли делать то же самое, и система приобретала совершенно другой масштаб.

— Два заряда на одного, — прокомментировал Алексей. — Невыгодно.

— Пока невыгодно, — поправил я. — Это первая версия. Доработают.

Четвёртый и пятый Пожиратели попытались ударить одновременно — скоординированной атакой, с двух сторон. Маша заметила их первой и предупредила криком. Лена и Саня выстрелили синхронно — оба попали.

Левый дёрнулся, дым схлынул — и на асфальте оказалась женщина в разорванном пальто. Без сознания, но дышала.

[Пожиратель Сущности нейтрализован]

[Степень поражения объекта: 58%]

[Обращение в человека: успешно]

[Защита артефакта передана]

Правый же продолжал корчиться. Дым рвался на части, но человеческой формы не принимал. Слишком глубокая трансформация. Через несколько секунд он просто рассыпался чёрным пеплом.

[Пожиратель Сущности уничтожен]

[Степень поражения объекта: 93%]

[Обращение в человека: невозможно]

Последний Пожиратель вовсе попытался сбежать. Рванул от разлома в сторону жилых кварталов, скользя над снегом чёрным призраком.

Ирина перехватила его ледяной стеной, тварь отскочила и влетела прямо в луч артефакта Алексея. Дым схлынул, и в сугроб рухнул пожилой мужчина в домашних тапочках. Видимо, его так забрали прямо из квартиры.

[Пожиратель Сущности нейтрализован]

[Степень поражения объекта: 51%]

[Обращение в человека: успешно]

[Защита артефакта передана]

Четверо из шести обратились обратно в людей. Двое — нет. Слишком глубокая трансформация, процент поражения выше восьмидесяти пяти.

После зачистки всех Пожирателей я осмотрелся. Странно. По-прежнему ни одного обычного монстра.

— Здесь вообще монстров не было, — сказал я Алексею, опуская уже разряженный артефакт. Выбрасывать их не стоило — в исследовательском центре подзарядят.

— Думаю, это искусственно созданный разлом, — заметил Стас, потирая кулак. — Ведёт куда-то на базу Учителя.

— Сомневаюсь, — покачал я головой. — Он не настолько глуп, чтобы открывать портал прямо к себе домой.

Стоило мне это сказать, как разлом схлопнулся. Без предупреждения — просто взял и закрылся. Края сомкнулись, багровое свечение погасло, и на месте трещины осталось только тёмное пятно на снегу.

— Оперативно подстраховался, — хмыкнула Ирина. — Можешь засечь, куда он вёл? — спросила она, повернувшись ко мне.

Система, можешь отследить координаты точки, к которой вёл разлом?

[Анализ… Мешает остаточная нестабильная энергия хаоса]

[Координаты определить не удалось]

Хм. Энергия хаоса экранирует.

Но у меня ведь есть навык управления этой энергией. Можно попробовать развеять остатки и просканировать заново.

Я подошёл к тому месту, где был разлом, присел на корточки и активировал навык. Нестабильная энергия хаоса — густая, вязкая, как тёмный туман — начала рассеиваться под моим воздействием. Развеивалась медленно, неохотно, но всё-таки отступала.

Система, попробуй ещё раз.

[Повторный анализ…]

[Координаты определить не удалось]

[Причина: пространственный маг противника использует неизвестную технику маскировки]

[Рекомендация: собрать больше данных для расшифровки]

Так, если Учитель развивает своих подчинённых, значит, готовится к чему-то серьёзному. И этот разлом — не случайная атака. Это проверка. Он тестирует нашу оборону, смотрит, как мы реагируем, сколько времени занимает прибытие групп. Собирает данные, как мы собираем данные о нём.

Шахматная партия. Только фигуры здесь живые люди.

Я поднялся и покачал головой.

— Не смогу. Его пространственник использует какие-то новые техники, — обозначил я.

Алексей нахмурился. Ирина переглянулась со Стасом. Никто ничего не сказал, но все подумали об одном и том же: враг развивается. Стремится не отставать от нас.

После зачистки мы соорудили импровизированные мишени, с этим уже военные помогли. Деревянные щиты из обломков ограждения, расставленные на разном расстоянии — десять, двадцать, тридцать метров. Пустые выбрали нескольких добровольцев, и я раздал им оставшиеся артефакты.

Первым стрелял крепкий мужчина лет тридцати — бритый, с рабочими мозолями на руках. Бывший грузчик на складе, как мне потом рассказала Вероника. Навёл трубку, нажал кнопку. Луч ударил точно в центр мишени. Дерево вспыхнуло и рассыпалось пеплом за секунду.

— Мать честная! — выдохнул он, глядя на пустое место, где только что стоял щит. — Это я сделал?

— Это ты сделал, — подтвердил я.

Он посмотрел на трубку в своей руке. Потом на меня. На его лице медленно проступало выражение, которое я хорошо знал. Осознание. Что ты не бесполезен. Что ты способен на что-то, кроме того, что тебе разрешили. Я видел это выражение в зеркале несколько месяцев назад, когда Дар Громова впервые откликнулся.

— Работает одинаково в руках Пустого и мага, — отметил Дружинин, записывая результат в планшет. — Это важно.

Последующая практика в стрельбе подтвердила вывод — артефакты не зависели от магического потенциала пользователя. Они работали одинаково у всех. Это означало, что Пустые, которых раньше считали бесполезными в бою, теперь могли сражаться наравне с магами. По крайней мере, против Пожирателей.

Теперь они могли не только уводить магов, но и в случае необходимости атаковать приблизившихся к ним Пожирателей. Конечно, в первые ряды их никто не собирался отправлять.

Вероника подошла ко мне, когда тестирование закончилось. Лицо раскрасневшееся от холода, глаза блестели.

— Спасибо, — сказала она. — За возможность. И за то, что не забываешь о нас.

— Как я могу забыть? — ответил я. — Я сам один из вас.

Она тепло улыбнулась.

— Теперь про общину ходят разные слухи. Противоречивые. Но по крайней мере они уже не только негативные.

— Власти обязательно узнают о вашей помощи, — сказал я. — Но должен честно предупредить: навряд ли что-то сильно изменится в ближайшее время.

— Помню, — она кивнула. — Ты говорил, что процесс будет постепенным.

— Да. Но я постараюсь сделать так, чтобы о роли Пустых в этой войне не забыли, — заверил я. Потому что именно эта цель была по-настоящему важна для девушки. Она тоже хотела доказать, что способна на большее, как и я недавно.

— Пустые никогда не забудут твоей помощи, — улыбнулась Вероника. Потом развернулась и пошла к автобусу, где её ждали остальные.

Я смотрел, как они уезжают. Двадцать мужчин в рабочей одежде, которые два часа назад хватали за руки обезумевших магов и стреляли по мишеням из оружия, созданного для борьбы с Пожирателями. Теперь мало у кого повернётся язык назвать их отбросами общества.

В автобусе на обратном пути было тепло и сонно. Печка работала на полную, стёкла запотели, и Москва за окном превратилась в размытые огни.

— Можно мне у автосалона выйти? — вдруг спросил Саня у водителя. — Тут рядом, на следующем перекрёстке.

Лена демонстративно закатила глаза. Маша спрятала улыбку за воротником куртки.

— Мы на служебном транспорте, — строго сказал Дружинин.

— Ну Андрей Валентинович, хотя бы на минуточку! Просто посмотреть!

— Саня, мы едем в академию, — отрезал я. — Машину потом купишь. В свой выходной.

— Ладно, — он вздохнул с таким видом, будто у него отобрали любимую игрушку.

— Красненькую, — прошептала Лена, и Саня тут же расплылся в улыбке.

Эти двое были невыносимы.

Денис, сидевший рядом со мной, поправил свои артефактные очки и негромко сказал:

— Хорошо сегодня отработали. Кстати, и утром на спарринге с командой Суздальцева тоже неплохо вышло.

— Да, — согласился я. — Но они не действующие оперативники, в отличие от нас. Было очевидно, что они нас не победят.

Стоило мне это сказать, как автобус внезапно остановился. Резко, с визгом тормозов. Все качнулись вперёд.

— Там что-то светится! — крикнул водитель, вцепившись в руль.

Я поднялся и подошёл к лобовому стеклу.

Впереди, метрах в двадцати, прямо посреди заснеженной дороги мерцал портал. И перед ним стоял человек.

Старый балахон, потрёпанный и выцветший, с рваными краями, которые колыхались на ветру. Капюшон надвинут на лицо. Но из-под него светились глаза. Зелёные. Яркие, как два изумруда, горящие собственным светом.

Снег вокруг фигуры не падал. Снежинки огибали её, будто наталкиваясь на невидимый барьер.

Человек стоял неподвижно. Просто стоял и смотрел на наш автобус. На меня.

В салоне стало мертвецки тихо. Даже Саня перестал улыбаться.

— Это Учитель, — выдохнул Алексей.





Глава 6


— Он не нападает, — заметил Алексей, не отрывая взгляда от фигуры в балахоне. — Словно чего-то ждёт. Или это вообще иллюзия.

Я кивнул. Происходящее и правда выглядело странно. Учитель тупо стоял посреди дороги. Ни атаки, ни угроз. Только зелёные глаза из-под капюшона и невидимый барьер, от которого снежинки облетали его и наш автобус.

За моей спиной царила мёртвая тишина. Все видели это существо. Все знали, кто это. И все понимали, что если он атакует — шансов у нас мало.

— Выйду, — сказал я и поднялся.

— Глеб, подожди, — Маша дёрнулась, но я уже шагнул к двери.

Дверь автобуса с шипением открылась. Холодный ветер ударил в лицо, принося запах снега и озона. Я спустился на ступеньку, готовый к чему угодно. Правая рука уже формировала Пространственный барьер, левая — готовилась к Разрыву. Если это ловушка — отвечу раньше, чем он ударит.

Учитель стоял в двадцати метрах. Не двигался.

И тут позади раздался голос Дружинина:

— Коробки с артефактами пропали!

Я резко обернулся.

Мы забрали все оставшиеся артефакты с собой — и использованные, и новые. Дружинин намеревался передать их в Исследовательский центр ФСМБ вечером, вместе с полной отчётностью об эксперименте. Три контейнера стояли в задней части автобуса, под сиденьями.

Стояли. Теперь их нет.

Спустя мгновение я вновь обернулся к дороге.

На месте Учителя никого уже не было. Пустая заснеженная дорога, мерцающие огни фонарей. Даже следов не осталось. Будто его и не было.

Вот, значит, зачем он стоял. Не чтобы напасть, а чтобы отвлечь. Пока мы пялились на фигуру в балахоне, кто-то порталом забрал контейнеры прямо из автобуса. Тихо, чисто, без единого звука. Идеальная работа.

— Закрываю? — осторожно спросил водитель, глядя на пустую дорогу.

— Да, — вздохнул я и вернулся в салон.

Автобус тронулся. Все молчали. Потом тишину нарушил Стас:

— Как вы это проморгали? — он обернулся к задним сиденьям, где стояли контейнеры.

— Как-как? — Саня развёл руками. Он как раз сидел неподалёку от контейнеров. — Вот они стояли, и вот их нет. Ни звука, ни вспышки. Мы же все пялились на дорогу! И ты тоже!

— Кто ж знал, что их нужно охранять? — поддержала Лена.

— Может, именно поэтому он и появился лично, — задумчиво произнёс Денис, поправив очки. — Для отвлечения внимания. Пока мы смотрели на него, его пространственник работал с тыла.

Денис был прав. Классическая мисдирекция. Фокусник показывает левую руку, а правой вытаскивает карту из рукава. Только здесь вместо карты пропало три контейнера с экспериментальным оружием.

Предугадать это было невозможно. Но я всё равно чувствовал себя как последний дурак. И это злило…

Сзади послышались гудки машин — мы перегородили полосу. Дружинин отдал водителю команду ехать, а сам уже набирал Крылова.

Я тем временем подошёл к тому месту, где стояли контейнеры.

Система, можешь отследить траекторию перемещения объектов?

[Анализ пространственных колебаний…]

[Результат: след искусственно замаскирован]

[Техника маскировки: неизвестна]

[Координаты перемещения: определить не удалось]

Та же история, что и с разломом. И совершенно непонятно — что именно за техники были использованы.

— Эта тварь похитила нашу разработку, — задумчиво проговорил Денис, поправив очки. — И теперь будет искать способы ей противодействовать.

Это было очевидно всем. Но Денис часто проговаривал свои выводы вслух.

— Да, но у него тоже уйдёт на это какое-то время, — напомнил я. — Это не единственные образцы. В исследовательском центре есть ещё. И даже если он изучит конструкцию, наши инженеры смогут усовершенствовать следующую версию быстрее, чем он найдёт противодействие.

На эту разработку, кстати, перевели и Макса — того самого парня, который сделал дрон для разведки разломов. Его технологии уже активно использовали оперативные группы по всей стране. Видимо, кому-то из начальства парень приглянулся своими навыками и его решили продвигать дальше. Что меня несказанно радовало.

Всегда приятно видеть, когда людей оценивают по способностям, а не по статусу. Макс был Пустым, система наконец его заметила. Не часто такое бывает в нашем мире, где твоя ценность определяется цветом свечения кристалла в десять лет.

Пока мы ехали, Дружинин докладывал Крылову о пропаже. И несмотря на то, что громкость динамика была на минимуме, я слышал, как генерал орал в трубку. Что-то про «слепые», «бездари» и «как можно было проморгать три контейнера прямо из-под носа». Потом перешёл на конкретику: «Вы хоть понимаете, сколько стоила эта разработка? Сколько людей работали над стабилизацией?»

Реакция была ему совершенно не свойственна — обычно когда Крылов злился, он говорил почти шёпотом. И от этого шёпота люди бледнели куда сильнее, чем от крика.

А сейчас он кричал. Значит, дело серьёзное. Значит, пропажа артефактов — это не просто потеря железок. Это удар по всей стратегии ФСМБ.

Дружинин слушал молча, изредка вставляя «да, понял» и «так точно». Лицо его было каменным. Видимо, привык. Не впервой получать за то, что выше его полномочий.

Надеюсь, мы ещё не довели Крылова до ручки. Ведь самое страшное только впереди. Если верить Системе – а её создал я сам из будущего, так что не доверять было бы нелогично – до точки невозврата оставалось чуть больше двухсот дней. И каждый такой инцидент — каждый украденный артефакт, каждый искусственный разлом, каждое появление Учителя — приближал эту точку.

Вернулись мы в академию с двояким впечатлением. С одной стороны, эксперимент прошёл успешно — артефакты работали, Пожирателей можно было обращать обратно в людей. С другой — Учитель об этом теперь знал и будет искать противодействие.

Шахматная партия продолжалась. Мы сделали ход. Он ответил. Теперь наша очередь.

Думая об этом, я поднялся вместе с Дружининым к кабинету ректора. Секретарь пропустила нас сразу. Станислав Никанорович был свободен.

Мы зашли. Ректор сидел за столом и перебирал какие-то бумаги, не поднимая головы. На нём сегодня был тёмно-синий костюм.

— Как продвигается взлом нашей защиты? — спросил я после приветствия.

— Моей защиты, — поправил ректор, не отрываясь от бумаг. Потом всё-таки поднял голову и хмыкнул. — Пока никак. Но радует уже то, что прошлый инцидент не повторялся. Печать выдерживает всё, что бы ни придумали студенты. Так что ваш автомат по артефакторике оправдан.

Хорошая новость. Печать, которую мы с преподавателем создали для ректора, стояла как скала. А это значит, что защита работает не только в теории, но и под постоянным давлением десятков студентов, каждый из которых мечтает найти слабое место.

— А вот с физикой и высшей математикой, — ректор достал откуда-то мой табель и положил на стол, раскрыв на нужной странице, — ситуация у вас совсем иная. Вы понимаете, что героический статус не освобождает от учебной программы и экзаменов?

— Я с этим разберусь, — ответил я.

— Договорились уже о дополнительных занятиях?

— Да, с Машей Ларионовой.

На самом деле мы договорились давно. Но из-за череды событий к учёбе так и не приступили. Между прочим, свою часть практики на разломах Маша уже отработала, а я свои дополнительные занятия по физике и математике — нет. Пора бы уже.

— Ладно, — ректор вздохнул, закрывая табель. — У вас ещё есть время подтянуть. Но я так понимаю, что вы пришли по другому поводу. Только сразу предупреждаю: отсрочек по экзаменам не будет, не надейтесь, — он посмотрел на меня поверх очков.

— Даже если я взломаю свою собственную печать? — прищурился я.

— На вас эта акция не распространяется, — отрезал ректор.

— В регламенте такого не указано.

Щёки его начали слегка багроветь. Я улыбнулся и решил не доводить его до белого каления. Ни к чему хорошему это не приведёт, а мне от него кое-что нужно.

— Ладно, не переживайте. Разберусь самостоятельно, — сказал я примирительно. — Хочу организовать боевое обучение Пустых на базе академии.

Ректор выпучил глаза. Мой табель, который он держал на весу, выскользнул из пальцев и хлопнулся на стол.

— Что? — он переспросил так, будто не расслышал. Хотя расслышал прекрасно.

— Боевое обучение Пустых, — повторил я спокойно. — Работа с артефактами, тактика противодействия Пожирателям, основы координации с магическими группами. Двадцать-тридцать человек для начала. Два-три занятия в неделю.

Ректор медленно откинулся в кресле. Потёр переносицу. Явно пытался определить, шучу я или нет.

Дружинин тем временем спокойно открыл свой портфель, достал оттуда тоненькую папку и положил перед ректором.

— Распоряжение Крылова, — невозмутимо добавил он.

Ректор медленно потянулся к папке. Открыл. Пробежался глазами по первой странице. Потом по второй.

— Ну, в таком случае, — он поднял взгляд, — почему не на базе подготовительного центра ФСМБ? Почему именно академия?

— Так удобнее, — ответил я. — Мне и другим преподавателям не придётся постоянно мотаться туда-сюда.

Ректор проворчал что-то себе под нос и углубился в документы. Листал страницу за страницей, хмурясь всё сильнее. Потом резко захлопнул папку.

— Обучение с завтрашнего дня, — процитировал он. — Три преподавателя. Плюс вы сами будете проводить некоторые занятия. В принципе, занятость небольшая, это можно устроить. Но что, если это просочится в прессу? Представляете, какой будет резонанс? «Академия Петра Великого обучает Пустых!» Это же скандал на всю страну!

— Это уже неважно, — я смотрел ему в глаза ровно и спокойно. — Уже дважды Пустые сыграли немалую роль при закрытии разломов. В том числе на Тверской, когда открылся S-класс. Все понимают, что их помощь эффективна. Вопрос только в том, кто первым это признает официально.

Ректор задумался. Скрестил руки перед собой.

— Я понимаю, почему не подготовительный центр ФСМБ, — произнёс он медленно, взвешивая каждое слово. — Потому что у властей будут вопросы. И Крылов одобрил ваш запрос, чтобы в случае чего все шишки полетели не на его голову, а на академию.

Проницательный старик. Попал в точку. Крылов действительно подстраховался — и я его за это не винил. Генерал играл в свои шахматы, и каждый ход был просчитан.

— Вы понимаете, — ректор посмотрел на меня прямо, — что если я это одобрю, то ни о каких льготах и дополнительном финансировании от министерства больше не сможет идти и речи?

— А что вам важнее, Станислав Никанорович? — я подался вперёд. — Дополнительное финансирование? Или жизни магов, у которых воруют Дары и превращают их в таких же Пустых?

Ректор отвёл взгляд к окну. Давно я его таким задумчивым не видел. За стеклом мела вьюга, снег залеплял стёкла, и Москва расплывалась белым пятном.

Молчание длилось почти минуту.

— У меня есть альтернатива, — наконец выдал ректор, и его голос стал деловым. — Рядом с академией, минутах в десяти ходьбы, есть старое здание с полигонами. Официально оно уже не относится к нашей юрисдикции — списано с баланса два года назад. Но магические печати там ещё работают, полигоны целы. Думаю, если мы перенесём занятия с Пустыми туда, это решит проблему. Формально — не на территории академии. Фактически — рядом. И журналистам будет сложнее связать это с нами.

— В каком состоянии находится здание? — сразу уточнил Дружинин.

— Честно? Под снос, — ректор развёл руками. — Но печати работают, полигоны функциональны. Отопление есть, вода есть. Красоты не ждите, но для ваших целей хватит. Можете осмотреться и принять окончательное решение.

Мы с Дружининым переглянулись. Куратор едва заметно кивнул — мол, стоит проверить.

— Хорошо, — согласился я. — Мы посмотрим.

После мы отправились по указанному адресу. Идти было недалеко, так что прошлись пешком.

Здание оказалось именно таким, каким описал ректор. Трёхэтажная коробка из серого бетона, с облупившейся штукатуркой и тёмными окнами. Снаружи — не впечатляло.

Но внутри было вполне сносно. Два полигона на первом этаже с уцелевшими магическими барьерами — я проверил, они выдерживали А-ранговые атаки. Раздевалки, душевые, даже небольшой склад для снаряжения. Всё запылённое, но рабочее. На стенах кое-где виднелись следы от магических ударов — видимо, здесь когда-то тренировались всерьёз.

— Не дворец, — заметил Дружинин, проводя пальцем по подоконнику и оставляя борозду в пыли.

— Но и не руины, — ответил я. — Печати рабочие, полигоны целые. Как компромисс — пойдёт. Прибраться – и будет нормально.

— Я договорюсь с персоналом. Думаю, до завтра здесь всё расчистят.

После осмотра вернулись к ректору, согласились, подписали бумаги. Назначили дату первого занятия. Станислав Никанорович пожал руку Дружинину — без энтузиазма, но и без враждебности. Компромисс есть компромисс. Никто не в восторге, но все понимают необходимость.

Уже вечерело, поэтому после переговоров я взял учебники по физике и высшей математике и отправился к Маше.

За окнами коридора темнело — зимние дни короткие, и к пяти часам Москва уже тонула в сумерках. Фонари на территории академии зажглись, жёлтые пятна света ложились на снег. Студенты расходились по комнатам, кто-то тащил спортивную сумку из тренажёрного зала, кто-то нёс стопку учебников из библиотеки.

Я остановился перед дверью её комнаты и постучал.

Девушка открыла через несколько секунд. Обычно от неё следовала улыбка, ироничный комментарий, приглашение войти. Сегодня — ничего из этого. Лицо бледное, глаза потухшие, губы сжаты в тонкую линию. Ни следа той энергии, которая обычно от неё исходила.

— Пришёл заниматься, как договаривались, — сказал я, показав учебники. — Пора уже твою практику отрабатывать.

Маша прикусила губу. Потом тихо произнесла:

— Понимаю, что нарушаю наш договор. Но я не смогу тебе помочь.

Я поднял на неё взгляд. В последнее время Маша вела себя непривычно тихо, но я списывал это на усталость. Но сейчас, глядя на её лицо, понял: дело куда серьёзнее.

— Что случилось? — спросил я. — Такие перемены не случаются просто так.

Маша опустила взгляд. Помолчала ещё несколько секунд, словно подбирая слова. Или набираясь решимости их произнести. Её пальцы сжимали край двери так, что костяшки побелели.

Потом она подняла голову и посмотрела мне в глаза. В них не было иронии, не было вызова, не было привычной маски дочери президента. Только усталость и что-то похожее на страх.

— Мне запретили с тобой общаться, — наконец сказала она. — Под угрозой исключения из академии.





