Глава 1


Новый Колосс атаковал сразу. Просто шагнул из разлома и обрушил свою мощную переднюю лапу туда, где я стоял секунду назад.

Я тут же активировал Фазовый сдвиг. Тело стало нематериальным на долю секунды. И лапа твари прошла сквозь меня, вспоров асфальт на полметра вглубь.

Затем от Колосса отделилась кольцом огненная волна.

— Щиты! — заорал Алексей. В который раз за стычку.

Саня мгновенно развернул барьер, снова ограждая место схватки. Лена выставила огненную стену. Как и Алексей. Их барьеры поглощали большую часть пламени монстра.

Ирина прикрылась ледяным куполом. Денис нырнул за обломок фонарного столба — не самое надёжное укрытие, но парень среагировал быстро. И вместе с тем воздушным доспехом прикрылся.

Колосс раскрыл пасть. И мощный огненный поток хлестнул из неё, как из брандспойта. На этот раз мы массово уклонились. И барьер Сани принял на себя основной удар. Золотистое свечение заколебалось, но выдержало.

— Что делаем? — громко спросил Денис, выглядывая из-за столба.

— По той же схеме, — скомандовал Алексей. — Глеб, Денис, бейте по сочленениям. Остальные прикрывают!

Я кивнул. Другого выхода пока не было. Сначала нужно убить эту тварь, потом уже думать.

Мы с Денисом двинулись с двух сторон. Колосс развернулся ко мне. Словно запомнил, кто отрезал конечности его предшественнику. Или же чувствовал, кто здесь самый сильный. Интересный вопрос, но сейчас нет времени над ним думать.

Тварь замахнулась лапой. Я ушёл вправо Искажением дистанции. Хотел раскрыть позади Разрыв пространства, но Колос тотчас развернулся и плюнул огнем в мою воронку. Она исчезла, не успев сформироваться.

Значит, зачатки разума у этой твари есть. А это не самые хорошие новости.

Денис атаковал слева, и три воздушных лезвия прошлись по стыку передней лапы. Одно отскочило, второе оставило борозду, третье вошло глубже. Неплохо. Он уже вкладывает больше маны, чем в прошлые разы.

Я довершил начатое, и Пространственный разрез ударил по тому же суставу. Лапа наконец отвалилась.

Колосс захрипел и дохнул огнём. Лена и Алексей перехватили пламя.

Ирина ударила льдом по задним ногам, выигрывая нам секунды.

Дальше мы все работали слаженно. Я отсекал конечности одну за другой. Денис помогал, ослабляя сочленения перед моими разрезами.

Стас отвлекал, нанося удары по корпусу — не ради урона, а чтобы тварь не могла сосредоточиться на ком-то одном.

Алексей и Лена гасили огненные выбросы. Ирина замедляла Альфу. Саня держал барьер.

Прошла минута. Может, полторы. И Колосс рухнул, расчленённый.

Я добил его разрезом через голову. Глаза погасли.

[Враждебная сущность уничтожена]

[Вид: Стальной Колосс]

[Получено: 700 единиц опыта]

[Текущий опыт: 1686/2200]

Опять семьсот! Ладно, опыт хоть копится. Но сейчас не время жаловаться на Систему.

Я уже смотрел на тушу. Ждал. Ведь должна же быть причина появления разломов после умерщвления твари.

И вскоре я её увидел. От тела отделилась чёрная дымка с багровыми прожилками. Едва видимая человеческому глазу.

В прошлый раз мы её не заметили — она появилась и действовала за доли секунды. Но теперь я знал, что искать.

Дымка поднялась вверх, начала закручиваться воронкой. Воздух задрожал. Формировался новый разлом.

Нет. Не в этот раз.

Я вскинул руку и активировал навык Закрытие разлома. Пространственная энергия хлынула из меня и сомкнулась вокруг формирующейся трещины. Края разлома задрожали, начали стягиваться.

Разлом схлопнулся. Не успев раскрыться полностью.

Кстати, это было гораздо проще, нежели закрывать уже стабильный разлом А-класса.

— Есть! — выдохнул Денис.

Но рано радоваться. Дымка никуда не делась. Она клубилась в воздухе, потеряв форму воронки, но не рассеиваясь. Ну конечно, такую энергию просто так не уничтожишь.

И она снова начала закручиваться. Формировать следующий разлом. Второй раз за десять секунд. Логика подсказывает, что пока здесь есть эта энергия, разломы так и будут создаваться.

Я снова закрыл его. И снова дымка осталась. Она пульсировала, будто живая. Злая. Упрямая.

Система, как уничтожить эту энергию? Может, ты знаешь?

[Анализ завершён]

[Энергия хаоса высокой плотности. Запрограммирована на циклическое воспроизводство через создание пространственных разломов]

[Как именно происходило программирование — неизвестно]

[Рекомендация: поглощение носителем пространственной магии с совместимой энергетической структурой]

Поглощение. То есть мне нужно это в себя впитать?

[Да. Носителю необходимо впитать энергию, чтобы предотвратить открытие новых разломов и появление новых сущностей]

Я посмотрел на клубящуюся дымку. Это была энергия хаоса с какими-то примесями. Та самая, от которой люди становятся Пожирателями. Та самая, которую мой организм умеет стабилизировать благодаря Печати Пустоты.

Но одно дело — стабилизировать чужую энергию. Другое — добровольно впустить в себя концентрированный сгусток хаоса от альфы А+. Мало ли, что может случиться.

Система, какова вероятность негативных последствий?

[Вероятность негативных последствий: данные отсутствуют]

[Совместимость носителя с энергией хаоса: высокая]

[Печать Пустоты обеспечивает дополнительную защиту при поглощении]

Данные отсутствуют. Спасибо, очень успокоила. Как всегда, впрочем. Ну, в этот раз хотя бы не выдала, что риск умереть 99% — это уже радует.

Дымка снова начала закручиваться. Третья попытка создать разлом.

Так, выбора у меня всё равно нет. А риски, судя по всему, минимальные.

Могу так закрывать разломы хоть до утра, а эта дрянь будет пытаться снова и снова. Рано или поздно я устану, и она откроет проход. И выйдет третий Колосс.

Я шагнул к дымке. Вытянул руки.

— Глеб, ты что делаешь? — Лена обернулась ко мне.

— Всё нормально, — соврал я. — Я кое-что придумал. Отойдите на всякий случай.

Лена не отошла. Но и не стала мешать. Ну, хоть что-то.

Я потянулся к энергии. Печать Пустоты откликнулась — я почувствовал её, как второе сердцебиение в груди. Только очень холодное. Система помогла начать поглощение.

Дымка замерла. Перестала крутиться. Словно ощутила, что кто-то тянет её к себе.

А потом хлынула в меня.

Удар был как ведро ледяной воды в лицо. Нет, хуже. Как будто кто-то взял и вывернул меня наизнанку, а потом собрал обратно. Чёрно-багровая энергия ворвалась внутрь, хлынула по каналам, обожгла каждый нерв.

Я стиснул зубы. Но не закричал. Хотя хотелось.

Тело затряслось. Зрение потемнело, потом вспыхнуло слишком ярко. Я видел мир в каких-то неправильных цветах — синий асфальт, красное небо, белые силуэты команды вокруг. Длилось это секунды три, но показалось вечностью.

Потом Печать Пустоты сработала. Я почувствовал, как она сжимается вокруг чужой энергии, обволакивает её, давит, перемалывает. Превращает хаос во что-то нейтральное. Безопасное.

Зрение вернулось в норму. Дрожь утихла. Я стоял на ногах, хотя колени заметно подрагивали.

[Поглощение завершено]

[Получено: 300 единиц опыта]

[Текущий опыт: 1986/2200]

[Внимание: обнаружен остаточный след энергии хаоса. Печать Пустоты проводит стабилизацию. Процесс завершится в течение 6 часов]

[В течение времени стабилизации желательно не использовать магию. Возможны крупные повреждения магических каналов]

Почти две тысячи из двух. Ещё чуть-чуть до нового уровня.

Однако больше всего меня удивил сам факт, что Система начислила опыт за поглощение энергии. Это что-то новое.

[Уведомление: при достижении следующего уровня система начисления опыта будет изменена]

[Система адаптируется под условия среды носителя]

[Вложенный сценарий активирован раньше расчётного срока]

Раньше опыт давали только за уничтожение тварей, ну и крайне редко – за людей. Которых Система обозначала как предателей рода людского. А тут — за поглощение хаоса.

Система меняется. Адаптируется, как она сама и написала. И этот «вложенный сценарий, активированный раньше срока» — что это вообще значит? Кто его вложил? И какой был расчётный срок?

Вопросов стало больше, чем ответов. Как обычно, впрочем. Одно утешало — при достижении девяностого уровня я наверняка получу ответы на всё.

— Вроде всё, — выдохнул я. Ноги гудели, в голове стоял лёгкий звон, но ничего критичного.

Лена подошла первой. Глаза у неё были огромные.

— Что это было? — спросила она.

— Поглотил энергию, которая создавала новые разломы, — я старался говорить спокойно. — Цикл остановлен.

— Ты точно в порядке? — Лена смотрела на меня так, будто ожидала, что я сейчас рухну.

— В порядке. Просто устал.

Лена явно не поверила. Но спорить не стала.

Барьер Сани погас. Парень осел прямо на асфальт — тоже вымотался. Держать защиту столько времени, да ещё такого масштаба — это серьёзная нагрузка для любого мага. И кстати, он хорошо справлялся для своего С-ранга.

— Все целы? — Дружинин появился из-за оцепления.

— Целы, — ответил Алексей. — Двое потрёпаны, но ничего серьёзного. Тварь уничтожена. Обе её версии.

К нам подошёл подполковник, тот самый, что встречал при приезде. Руки у него уже не дрожали, но лицо было серым от усталости.

— Ваша тварь хотя бы больше не возрождается, — сказал он. — А у нас в городе полный бардак. Двенадцать разломов открылось за последний час. Три из них — блуждающие. Один продублировался, теперь их два одинаковых рядом стоят. А на юге, ближе к Бутово, из разлома класса С вылезло существо, которое по всем параметрам тянет на В+. Стандартная классификация больше не работает.

Вот это хуже всего. Дестабилизация пространства ломает не только разломы, но и привычные правила. Классы угроз перестают соответствовать реальности. Маги выходят на С-класс, а получают тварь В+. Кто-нибудь обязательно погибнет из-за такой ошибки.

Однако вслух я этого объяснять не стал. Если выкладываешь плохие новости без предложения, как их решить — это может вызвать панику. Даже среди военных.

— Мы закончили здесь, — сказал Дружинин подполковнику. — Как будет следующий вызов — связывайтесь.

Так он намекнул, что в крайнем случае прямо сейчас можем поехать на подмогу. Хоть и сильно уставшие.

— Пока команды на закрытие найдены, — отрапортовал подполковник. — Но не расслабляйтесь, завтра с вами точно свяжутся.

— Хорошо, — кивнул куратор. С явным облегчением. Понимал, что второй разлом подряд для всех будет крайне сложным. Даже если у него класс меньше, чем у того, откуда явился Колосс.

Подполковник кивнул и ушёл к своим.

Мы молча двинулись к автобусу. Эвакуация «Меги» завершилась, пока шёл бой. Здание темнело пустыми витринами, на парковке стояли брошенные машины. Кое-где звучала сигнализация — волна от падения Колосса задела.

Сели в автобус. Водитель завёл двигатель. Поехали.

В салоне было тихо. Каждый переваривал случившееся по-своему. Денис молча смотрел в окно. Саня откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Лена сидела рядом со мной, но ничего не говорила. Стас, Ирина и Алексей заняли задний ряд.

Дружинин сел рядом с водителем и первые минуты молчал. Потом обернулся к нам.

— Дальше будет только хуже, — сказал он негромко, но в тишине автобуса его услышали все.

— Знаю, — кивнул я. — Чем сильнее дестабилизация пространства, тем больше аномалий. Блуждающие или дублирующиеся разломы, твари с неправильной классификацией. Бесконечные альфы, как этот Колосс. И дальше станет ещё хуже. Тут и без аналитиков понятно.

Дружинин мрачно кивнул.

— А ещё Дары пропадают, — подала голос Лена. — За последние две недели семнадцать магов потеряли свои Дары при столкновении с Пожирателями. Ну, по крайней мере, так в новостях говорят. Нас становится меньше. И мы становимся слабее.

Повисла тишина. Я знал, что в новостях сильно преуменьшают цифры. Реальные куда страшней.

Реальность, кстати, отображалась в боевых сводках. Но после поездки в Испанию мало кто успел с ними ознакомиться. Наверняка ребята доберутся утром, и тогда настроение будет ещё мрачней.

А прямо сейчас мне не хотелось усугублять ситуацию. Скорее наоборот.

— Нужно ещё немного продержаться, — сказал я. — Учёные работают над проблемой стабилизации хаоса. Уверен, они что-нибудь придумают.

— Они обычно годами думают и ничего не придумывают, — буркнул Станислав с заднего ряда.

— В этот раз придумают.

— С чего ты взял? — Стас усмехнулся.

— Потому что у них уже есть опытный образец. В качестве меня.

Я это сказал и тут же поймал взгляд Дружинина. Острый, предупреждающий.

Ну да, сболтнул лишнего. Команда ничего не знала о проекте «Пустота», и Дружинин явно не горел желанием это менять.

— В смысле? — Станислав приподнял бровь.

— Больше сказать не могу, — я откинулся на спинку кресла. — Секретная информация. Вы же знаете, как это работает. Лишние детали — лишние проблемы.

Станислав хмыкнул, но не стал давить. Он в целом всегда понимал, когда стоит остановиться.

Намёка вполне достаточно. Они поймут, что я знаю больше, чем говорю. И что есть причины молчать. Большего сейчас и не нужно.

— Крылов так же делает постоянно, — заметил Алексей. — Скажет что-нибудь интересное, а потом: «У вас не тот уровень допуска».

Это заставило всех улыбнуться.

Автобус и дальше катил по ночной Москве. Город выглядел непривычно: тёмные окна, пустые улицы, редкие патрульные машины с включёнными мигалками. Эвакуация шла полным ходом, и столица медленно пустела.

Странное чувство. Я привык, что Москва не спит никогда, а сейчас она выглядела как город-призрак.

Видимо, народу в «Меге» было полным-полно именно потому, что люди затаривались для эвакуации. Ведь многие, судя по новостям, решили переждать на дачах.

По пути автобус развёз Ирину, Станислава и Алексея по домам. Каждый из них выходил, коротко прощался и исчезал за дверью дома. А я ни разу не удивился, что элитные маги жили в огромных частных домах.

Никаких долгих разговоров. Все были вымотаны.

— До завтра, — сказала Ирина, выходя. — Если завтра наступит.

— Наступит, — уверенно ответил Алексей. И улыбнулся. — Куда оно денется.

Стас просто махнул рукой и захлопнул дверь автобуса. Молча, без шуток. Значит, действительно устал. Обычно его не заткнёшь.

Когда вернулись в академию, было уже глубоко за полночь. Коридоры пустые, гулкие. Непривычно тихо здесь.

Лена, Саня и Денис разбрелись по комнатам. Я зашёл к себе, закрыл дверь, скинул форму прямо на стул.

Стоял под горячим душем минут десять, ни о чём не думая. Просто стоял. Вода била по плечам, по затылку, стекала вниз. Мышцы гудели.

Потом рухнул в кровать и провалился в сон. Даже думать сил не было.





***





Утром проснулся рано. Печать Пустоты завершила стабилизацию — остаточный след энергии хаоса я больше не ощущал. Хорошо. Одной проблемой меньше.

Оделся, вышел в коридор. Тишина.

Обычно в это время здесь уже гул голосов, топот ног, смех. Сейчас — ничего. Большинство студентов эвакуировали. Остались только добровольцы, готовые защищать столицу.

Столовая подтверждала эту картину. Огромное помещение, рассчитанное на три сотни человек, было почти пустым. За столиками сидели небольшие группы — по двое, по трое. Все хмурые, сосредоточенные. Ни шуток, ни смеха.

Я взял поднос. Выбрал себе омлет, тосты и кофе. И направился к нашему столику. Лена, Саня и Денис уже были там.

— Что-то вы все какие-то хмурые, — заметил я, садясь рядом с Леной.

Она подняла уставшие глаза. Видимо, спала плохо.

— Родители настаивают, чтобы я уехала, — нервно сообщила Лена. — Я наотрез отказалась. Они обиделись.

Я понимал её. И понимал её родителей. Москва сейчас — не самое безопасное место. Это мягко говоря. Но Лена — боевой маг, и без неё наша группа станет слабее.

— У меня похожая проблема, — вздохнул Денис. — Только мои не обиделись. Предложили приехать сами. Поддержать, помочь. Я говорю: «Вы не маги, сами пострадаете». А они: «Не важно, главное — мы будем рядом с тобой». Еле отговорил.

— Как отговорил? — поинтересовался я.

— Сказал, что военные в город всё равно не пропустят. Это правда, кстати. Все въезды перекрыты.

Понятно. У каждого свои причины волноваться. Родители Лены боятся за дочь. Родители Дениса хотят быть рядом с сыном. И те, и другие — правы по-своему.

Мои родители сейчас тоже здесь, в Москве. На передовой, можно сказать. Мать в лаборатории работает над стабилизацией энергии хаоса. Отец сегодня к ней присоединится, его как раз выписывают. Они не звонят с требованиями уехать. Они сами никуда не уедут.

Хах. Ну, яблоко от яблони, как говорится.

— А с тобой что? — спросил я у Сани.

Он сидел над тарелкой каши с таким видом, будто ему сообщили о конце света. Хотя, учитывая обстоятельства, это было близко к правде.

— Только на машину накопил, — буркнул он. — Сегодня узнал, что автосалон закрылся. Все эвакуировались!

— Ты серьёзно? В такой момент думаешь о машине? — Денис с осуждением уставился на него.

— Я о ней пять лет мечтал! — возмутился Саня. — Красная, спортивная, с кожаным салоном. Представлял, как по Невскому на ней поеду!

— По Невскому? В Москве? — нахмурилась Лена.

— Ну, сначала в Москве обкатал бы, потом домой перегнал, — ухмыльнулся Саня.

Я невольно усмехнулся. Саня оставался Саней. Мир рушился, разломы множились, энергия хаоса дестабилизировала пространство, а он переживал из-за автосалона.

В этом было что-то человеческое. То, чего нам всем сейчас не хватало.

— Купишь, когда трещину закроем, — сказал я.

— Обещаешь, что закроем? — Саня посмотрел на меня с надеждой.

— Нет. Но постараюсь.

Он вздохнул и ковырнул кашу ложкой. Видно было, что утешение не подействовало.

Лена допила кофе и повертела пустой стакан в руках.

— Глеб, — она понизила голос, — то, что вчера с тобой произошло… ну, когда ты поглотил ту энергию. Ты правда в порядке?

Я задумался. Как я себя чувствую? Нормально, наверное. Усталость ушла после сна. Никаких побочных эффектов. Никаких голосов в голове, никаких тёмных порывов. Обычный я, только с лишней тысячей опыта на счету.

— Правда, Лен. Честно, — я постарался улыбнуться.

Она кивнула. Не до конца поверила, но не стала давить. За это я её и ценил, она умела чувствовать границу между заботой и навязчивостью.

Тут к нашему столику подошёл Дружинин. Выглядел он на удивление свежо для человека, которого вчера шатало от сотрясения. Форма отглажена, подбородок выбрит. Правда, под глазами залегли тени ещё глубже, чем у Лены.

— Андрей Валентинович, присаживайтесь! — Лена улыбнулась ему радушно. — Без вас сегодня как-то мрачно.

— Я, к сожалению, не могу задержаться, — куратор остался стоять.

— А почему так? — Лена захлопала глазами.

— Я пришёл за Глебом Викторовичем, — Дружинин повернулся ко мне.

— Только не говорите, что меня опять ректор вызывает. Я прекрасно помню, что задолжал ему защитные печати. Как будет время, обязательно вернусь к ним. И да, я уже знаю, что все сроки давно прошли.

Дружинин качнул головой.

— Нет. Ректор сейчас о печатях даже не вспоминает. У него есть дела поважнее. Он, как и другие преподаватели, вошёл в списки добровольных групп. Будет лично участвовать в зачистке разломов.

О как, даже ректор на передовой! Видимо, ситуация действительно критическая, раз даже он решил не отсиживаться в кабинете.

— Тогда зачем вы пришли? — я отодвинул тарелку. Уже понял, что нормально поесть мне не дадут.

— Я пришёл вас забрать по другому поводу, — Дружинин чуть понизил голос. — С вами хотят поговорить очень важные люди. К сожалению, этот разговор не терпит отлагательств.

Очень важные люди. Которые не терпят отлагательств. Учитывая вчерашнюю историю с Машей и её отцом — не трудно догадаться, кто именно хочет со мной побеседовать.

— Ладно, — вздохнул я, вставая. — Но в таком случае эти важные люди должны мне омлет с беконом.





Глава 2


— Не знал, что у нас есть вертолётная площадка, — заметил я, пока мы поднимались по лестнице на крышу главного корпуса академии.

— Её построили при основании академии, — Дружинин шёл на полшага впереди. — Но пользовались крайне редко. В основном она предназначается для экстренной эвакуации руководства. Либо же для других особых случаев.

Последнее как раз подразумевало наш вариант.

— В случае чего предполагалась эвакуация? — полюбопытствовал я.

Студентов так явно перебрасывать не собирались. Их тут ещё недавно было слишком много, точно больше тысячи.

Это нужно какое-то немыслимое количество вертолётов. А на такое никто не пойдёт — автобусами такое количество эвакуировать быстрее. Что, собственно, и было сделано несколько дней назад.

— В случае особо крупного разлома прямо на территории академии или близ её. В итоге разломы случались, но каждый раз руководство предпочитало оставаться сражаться вместе со студентами.

— Трусов здесь не водится. Сами видели, что даже преподаватели-пенсионеры записались в добровольцы, — подметил я, и мы вышли на крышу.

Ветер ударил в лицо. Вертолёт уже ждал — чёрный, с тонированными стёклами и без каких-либо опознавательных знаков. Ни номеров, ни эмблем. Такие машины принадлежали тем, кому не нужно объяснять, кто они такие.

Мы сели внутрь. Пилот кивнул Дружинину, тот кивнул в ответ. Видимо, они уже знакомы.

Лопасти раскрутились, вертолёт оторвался от крыши и лёг на курс.

— А вы знаете, куда мы летим? — спросил я Дружинина, перекрикивая шум двигателя.

— Да. Мне сообщили час назад, — он сидел прямо, но пальцы побелели на подлокотнике. — И настоятельно рекомендовали не отказываться.

— Настоятельно — это как?

— Это когда звонит человек, у которого нет фамилии, только позывной, и говорит: «Будьте готовы через тридцать минут». И ты понимаешь, что его «будьте готовы» — это не просьба.

Значит, уровень серьёзный. Впрочем, я и не сомневался. А ещё Дружинин не стал говорить, куда мы в итоге летим. Видимо, не хотел разглашать раньше времени. Хотя это и так было очевидно. Разговаривать в таком шуме было неудобно, поэтому и настаивать я не стал.

Москва внизу выглядела непривычно пустой. Только военные грузовики иногда проезжали колоннами и на нескольких площадях мерцали защитные купола. Где-то сверкали разломы, с которыми уже работали группы реагирования.

— Глеб Викторович, — наклонился ко мне Дружинин. — Один совет. Не пытайтесь произвести впечатление. Он это считает мгновенно. И не пытайтесь хитрить. Просто будьте собой.

— А вы откуда знаете, как себя вести с такими людьми?

Я уже догадался, но, принимая игру куратора, ответил завуалированно.

— А я и не знаю, — чуть усмехнулся Дружинин. — Это рекомендация от Крылова.

Летели мы минут двадцать. Город остался позади, замелькали леса, дачные посёлки, потом высокий забор с камерами и охраной по периметру.

Вертолёт начал снижение.

Я увидел огромную резиденцию — трёхэтажный дом из белого камня, больше похожий на небольшой дворец. Ухоженная территория, несколько хозяйственных построек, гараж на пять машин. И отдельная вертолётная площадка прямо во дворе, с разметкой и посадочными огнями. Выглядело это всё красиво, несмотря на серость, которую давала трещина в небе.





Приземлились мы мягко. Пилот почти сразу заглушил двигатель.

Я обернулся к Дружинину — тот был бледный как мел. Пальцы вцепились в подлокотник кресла.

— Не любите такие полёты? — уточнил я.

— Отвык от вертолётов, — Дружинин разжал пальцы и с усилием поднялся. — А этот пилот, по-моему, в прошлой жизни был истребителем.

— Зато быстро добрались. С ветерком!

— Утешение так себе, — он вытер пот со лба платком, и мы вышли.

На площадке нас уже ждали. Четверо в тёмных костюмах, и очевидно, что все они — маги. Личная охрана того, кто позвал меня на встречу.

Причём построились охранники грамотно — двое спереди, двое по бокам. Даже если бы я захотел выкинуть что-нибудь нехорошее, мне бы не дали. С другой стороны, если бы я действительно захотел, их четвёрка бы не помогла. Но об этом они, наверное, предпочитали не думать.

— Следуйте за нами, — коротко сказал первый, даже не представившись.

— А «пожалуйста» уже не в моде? — тихо буркнул Дружинин, но послушно пошёл следом.

Нас провели через двор, мимо фонтана, который, судя по всему, давно не работал. Через парадный вход в просторный холл с мраморным полом и высокими потолками. Дальше по коридору, мимо нескольких закрытых дверей с охраной, и наконец — в обеденный зал.

Он был большой. Длинный стол из тёмного дерева, стулья с высокими спинками, на стенах — портреты каких-то людей в форме. Окна выходили в сад. Тихо, светло, спокойно. Разве что в углу стояли двое охранников, замаскированных под мебель. Ну, почти.

За столом сидел сам президент Российской Федерации.

Вячеслав Игоревич Ларионов. Лет шестьдесят, может, чуть больше. Крепкий, подтянутый, с аккуратно зачёсанными седыми волосами. Лицо жёсткое, но сейчас — без той официальной маски, которую я видел на награждении в Кремле. Здесь, у себя дома, он выглядел проще. Человечнее.

Рядом с ним сидела Маша. При моём появлении она вскочила со стула, но тут же села обратно, поймав взгляд отца. Я заметил тонкие датчики, прикреплённые к её вискам и запястьям — беспроводные, миниатюрные. За её состоянием до сих пор следили. Видимо, учёные пока не дали окончательного заключения после обратной трансформации.

Я ощутил лёгкую тревогу. Всё-таки это президент. Человек, который одним своим словом может изменить судьбу любого гражданина страны. У него больше влияния и реальной власти, чем у любого мага S-класса. С ним стоит вести себя аккуратнее.

Дружинин вошёл следом, тихо сел на крайний стул у двери. Сложил руки на коленях и замер. Видимо, решил присутствовать, но не отсвечивать.

Президент поднялся из-за стола. Подошёл ко мне. Протянул руку.

— Глеб Викторович, — голос у него был глубокий, негромкий. — Спасибо вам за то, что вы сделали для моей дочери.

Рукопожатие вышло крепкое, уверенное. И искреннее. Это я почувствовал сразу. Не протокольная благодарность, не политический жест. Отец благодарил за спасение своего ребёнка.

— Не за что, — коротко ответил я. Длинные речи тут были бы неуместны.

— Присаживайтесь, — он указал на стул напротив. — Прошу прощения, что пришлось вас так спешно забрать. Мне передали, что вы даже позавтракать не успели.

Я сел и только тут заметил, что стол был накрыт. Ну, «накрыт» — это мягко сказано. Блины с красной и чёрной икрой, копчёная сёмга, свежие фрукты, несколько видов сыра, круассаны. Серебряный кофейник, хрустальный графин с апельсиновым соком.

Омлета с беконом, конечно, не было. Но, пожалуй, я это переживу.

— Угощайтесь, — Вячеслав Игоревич кивнул на еду. — Здесь мы можем общаться без формальностей.

Я положил себе пару блинов с икрой. Откусил. Вкусно. Очень вкусно!

Подумал о том, что ещё полгода назад я считал копейки на столовую общежития и мечтал о нормальном обеде. А сейчас завтракаю с президентом. Жизнь иногда подкидывает сюрпризы.

— Глеб, — президент тоже сел, но к еде не притронулся. — Я хочу спросить напрямую. Чем я могу вас отблагодарить?

Я задумался. И задумался всерьёз. Потому что такие моменты в жизни случаются один раз. Президент страны спрашивает, чего ты хочешь. Причём спрашивает не формально, а реально готов это дать.

В такой ситуации можно было попросить что угодно. Хоть звание генерала. Хотя зачем мне звание генерала? Я восемнадцатилетний студент. Повесят погоны — и начнётся бумажная работа, совещания, отчёты. Нет уж, спасибо.

Кстати, Дружинин как-то рассказывал историю мага, который в двадцать пять получил полковника и следующие десять лет подписывал бумажки вместо того, чтобы закрывать разломы.

Деньги? У меня и так есть зарплата оперативника, и неплохая. За закрытие высокоранговых разломов платят отдельно, а мы закрываем самые сложные. Через пару месяцев я и сам смогу позволить себе то, что захочу.

Экипировка? У нас уже элитная, лучше не бывает. Артефакты? Дефицит, конечно, но Крылов обеспечивает. Регенерирующие зелья? Дружинин обещал новую партию, как только учёные произведут.

Нужно думать не о себе. О команде. О том, что реально поможет спасать больше жизней.

Президент ждал. Терпеливо, не торопя. Я заметил, как Маша чуть подалась вперёд, ей тоже было любопытно.

И тут я принял решение.

— На самом деле есть одна вещь, которая нам очень бы помогла, — сказал я. — Мы с командой добираемся до разломов на автобусе. Иногда дорога занимает сорок минут, иногда час. Мы бы хотели сменить средство передвижения на вертолёт.

— Вертолёт? — Президент слегка приподнял брови.

— Да. Думаю, Ми-8 подойдёт.

— Ми-восемь, — Вячеслав Игоревич словно попробовал слово на вкус. Помолчал. — А у вас губа не дура, Глеб. Это военная машина. Для её обслуживания нужен экипаж, техники, топливо.

— Зато мы будем на месте за десять минут вместо часа, — добавил я. — За этот час из разлома класса А может выйти достаточно тварей, чтобы уничтожить жилой квартал. Вчера мы добирались до Московского шоссе сорок минут. К тому моменту блуждающий разлом уже дважды переместился, а военные не успевали ставить защитные барьеры. Ещё пара минут промедления — и могли пострадать люди в торговом центре.

— Будет вам вертолёт, — кивнул он. — Что-нибудь ещё?

Я покачал головой.

— Это всё? — уточнил он.

— Всё.

— Вы очень скромный человек, — Вячеслав Игоревич откинулся на спинку стула и внимательно посмотрел на меня. — Любой другой за спасение моей дочери уже просил бы особняк на Рублёвке. А то и два.

— Зачем мне просить у вас особняк, если скоро я и сам смогу его купить? — я пожал плечами. — Оплата оперативника позволяет.

Президент хмыкнул. Люди его уровня не привыкли к тем, кто не просит. Обычно все чего-то хотят. А тут — вертолёт для команды и ничего для себя.

— Хорошо. Вертолёт доставят в академию сегодня же, — он кивнул. — А теперь давайте к делу.

Маша всё это время сидела тихо. Тише воды, ниже травы. Это было ей совершенно несвойственно. В академии она была одной из самых заметных студенток — громкая, уверенная, всегда носилась со своим мнением. А сейчас она сидела, опустив глаза, и ковыряла круассан.

Понимаю. Проснуться голой в колбе после того, как тебя превратили в монстра – от такого любой притихнет.

— Мария передала мне ваши слова, — продолжил президент. Голос его стал чуть жёстче. — Насчёт защиты моих детей.

— Знал, что вы об этом спросите.

И скорее всего, именно из-за этих моих слов эта встреча и состоялась.

— Я не привык, что мне ставят условия, — Вячеслав Игоревич сцепил пальцы на столе. — Особенно люди, которым восемнадцать лет.

Тут я уловил тонкий нюанс. Он не злился. Он проверял. Хотел посмотреть, как я реагирую на давление.

— Это было скорее пожелание, чем условие, — я немного сгладил. — Но суть не меняется. Сейчас нужен каждый маг. Ваши дети — сильные боевые маги. Их участие в закрытии разломов спасёт жизни. А моя защита позволит им работать без риска обращения.

— Я прекрасно это понимаю, — кивнул президент. — Смею заверить, что если мои дети получат защиту от энергии хаоса, все они примут участие в закрытии разломов в Москве.

— Это касается и Марии? — уточнил я.

Маша подняла взгляд.

— Я бы хотела тоже… — подала она голос. Тихо, почти робко.

— Даже Мария, — перебил её президент. — Через некоторое время. Когда тесты будут закончены и мы будем уверены, что её здоровью ничего не угрожает.

Я кивнул, хотя прекрасно понимал, что формулировка расплывчатая. «Некоторое время» может растянуться до бесконечности. Если президент захочет, тесты будут продолжаться хоть до самого конца. Пока я не закрою трещину.

А я её закрою, уверен. Придётся очень много работать, очень много прокачиваться, но это того стоит.

Можно даже назвать это одной из главных целей в жизни. Почему бы и нет? Не каждому выпадает шанс сделать что-то по-настоящему важное. А я словно был для этого создан.

Поэтому, несмотря на хаос в городе, безнадёжности и отчаяния я не испытывал. Только упрямство и решимость всё изменить. Раз уж у меня есть такая возможность благодаря Системе.

— Сейчас я объясню, как работает защита, — сказал я. — Это связано с Проектом «Пустота». Вам наверняка уже передали материалы.

— Всё дело в Печати Пустоты, — кивнул президент.

— Верно. Я могу передавать частицы Печати другим людям. Процесс быстрый — достаточно физического контакта на несколько секунд. После этого человек получает защиту от нестабильной энергии хаоса. И монстром он уже не станет.

— И сколько людей вы можете защитить?

— На данный момент – ещё пятерых, — ответил я.

На самом деле оставалось восемь слотов. Но говорить об этом я не собирался. Если выложу реальную цифру, все восемь заберут для своих.

А потом окажется, что нужно срочно защитить кого-то из магов на передовой, и слотов уже не будет. Лучше оставить запас на такой случай.

— Пятерых, — повторил президент. — Хорошо. Давайте начнём с моих детей.

Он велел одному из охранников позвать Всеволода.

Дверь открылась. Вошёл высокий парень. Мы виделись однажды, на дне рождения Маши. Тогда он ещё ради прикола оживил скелет тираннозавра.

— Глеб, — вместо приветствия он кивнул мне. Без лишних эмоций.

— Дай руку, — попросил я. Но без грубости.

— Может, сначала объяснишь, что будешь делать? — он чуть приподнял бровь.

— Возьму тебя за руку, передам частицу Печати Пустоты, и ты получишь защиту от энергии хаоса. Больно не будет.

— А если будет?

Вот же паникёр! А ещё один из сильнейших магов. Хотелось бы посмотреть, как он с таким настроем вообще разломы зачищает.

— Ты же некромант. Вам не привыкать к неприятным ощущениям, — я протянул ладонь.

Краем глаза я заметил, как Маша прикрыла рот рукой, пряча улыбку. Всеволод хмыкнул, но руку протянул.

Я сжал её и активировал новый навык.

Всеволод слегка вздрогнул. Скорее от неожиданности.

[Защита передана]

[Носитель: Ларионов Всеволод Вячеславович]

[Текущее количество носителей: 18/25]

— Готово, — сказал я.

— Я что-то почувствовал, — Всеволод нахмурился, рассматривая свою ладонь. — Как будто… тепло прошлось по всему телу. И сразу исчезло.

— Это нормально. Защита уже работает.

Следом привели вторую дочь президента — Катю. Я также коснулся её руки.

[Защита передана]

[Носитель: Ларионова Екатерина Вячеславовна]

[Текущее количество носителей: 19/25]

— Готово, — обозначил я.

Президент посмотрел на своих детей. И я не заметил каких-либо сомнений на его лице. Видимо, случившегося с Машей хватило, чтобы понять: моя защита работает.

— Можете отправляться к своим оперативным группам, — сказал он Всеволоду и Катерине.

— Отец, — Всеволод нахмурился, — к каким оперативным группам? Мы же не обсуждали…

— К оперативным группам, — повторил Вячеслав Игоревич. Тем самым тоном, от которого даже охранники у стены подтянулись. — Это не обсуждается. Вы стали магами не для того, чтобы кичиться статусом. Глеб дал вам защиту. Используйте её с пользой для людей.

— Я не кичусь, — Всеволод процедил это сквозь зубы. — Но ты мог бы хотя бы предупредить заранее.

— Считай, что предупредил, — президент даже не повысил голос. И это было страшнее любого крика.

Всеволод сжал губы. Было видно, что он хочет сказать ещё что-то. Посмотрел на меня, потом на сестру, потом снова на отца. И промолчал. Развернулся и вышел.

Катя задержалась на секунду. Метнула на отца быстрый взгляд — не обиженный, скорее понимающий. Потом посмотрела на меня.

— Спасибо, — тихо сказала она. И пошла за братом.

Характер у Всеволода непростой. Видно, что привык к определённому положению, к тому, что с ним советуются.

А тут отец при постороннем человеке отправил его на передовую, даже не спросив мнения. Впрочем, я его понимал. Президент — тоже. Потому он и не церемонился.

Двери закрылись. Я поднялся со своего места, обошёл стол и подошёл к президенту. Тот проследил за мной взглядом, но не встал.

— Позвольте, — я протянул руку.

Вячеслав Игоревич посмотрел на мою ладонь. Потом на меня.

— Я вас об этом не просил, — сказал он.

— Это моё решение, — ответил я. — Мне бы не хотелось, чтобы страна потеряла своего президента.

Маша с выпученными глазами наблюдала за этой сценой. Мне даже показалось, что Вячеслав Игоревич разозлился. Брови сдвинулись, челюсть напряглась. Охранники в углу сделали шаг вперёд.

Секунда. Две.

Потом выражение лица президента сменилось. Он посмотрел мне в глаза — и я увидел там не злость. Удивление. Настоящее, неподдельное. Видимо, давно никто не делал для него что-то просто так. Без просьбы, без расчёта, без ожидания ответной услуги.

Он протянул руку. Я сжал её.

[Защита передана]

[Носитель: Ларионов Вячеслав Игоревич]

[Текущее количество носителей: 20/25]

Президент просто кивнул и отпустил мою руку.

— Это я запомню, — произнёс он. Негромко, но так, что каждое слово имело вес.

Знаю, что за этим стоит. «Запомню» — значит, когда-нибудь отплатит. Люди такого уровня не забывают долгов. Ни хороших, ни плохих.

— У вас осталось ещё два свободных места, — сказал он, возвращаясь к деловому тону. — Я хотел бы предложить кандидатов. Когда определюсь, свяжусь с вами.

— Конечно. Можете связаться через куратора. Или пусть они сами приедут.

— Хорошо, — президент посмотрел мне в глаза. — Знаю, о чём вы думаете, Глеб. Что, скорее всего, защиту получит кто-то из стариков-министров. Нет. Защиту получат те маги, кто вносит наибольший вклад в защиту города. Это будет справедливо. Остальных можно эвакуировать — они вполне могут работать удалённо.

В очередной раз президент поразил меня рациональным мышлением. Хотя нельзя исключать, что именно передо мной он играл роль мудрого и справедливого лидера. Всё-таки не будь он мудрым и умным человеком, несмотря на свой А-ранг, никогда бы не стал президентом. С другим складом ума здесь быстро сместят с должности.

Я примерно начинал понимать, как мыслят люди его класса. А значит, он понимал и то, что со мной ссориться невыгодно. Даже президенту. В истории бывали случаи, когда маги А и S-класса уезжали в другие страны. Им с радостью давали гражданство и всё остальное. Конечно, если им удавалось выехать.

Хотя я так поступать не собирался. Это моя родная страна, и другой я не хочу.

Ещё недолго мы проговорили про последние новости. Вежливо, просто оперируя фактами. Президент поделился способами, которые принял для усиления защиты города. Рассказал, что даже вызвал магов на подмогу из других городов.

Вскоре встреча была окончена. И Маша поднялась из-за стола вместе со мной.

— Пап, можно я провожу Глеба до вертолёта? — осторожно спросила она.

Президент с прищуром посмотрел на неё. На секунду мне показалось, что он сейчас откажет. Но нет.

— Можешь, — кивнул он.

Мы вышли из зала. Дружинин встал и пошёл впереди нас, давая понять, что торопиться не собирается. Дошёл до вертолёта, сел внутрь и стал ждать. Лопасти ещё не крутились.

Маша сперва шла рядом молча. Датчики на висках тихо мерцали зелёными огоньками. Мы остановились в нескольких метрах от вертолёта.

— Спасибо, — сказала она. — Не только за меня. За отца тоже.

— Он ведь подразумевал, что я так сделаю? — уточнил я.

— Да, мы это обсуждали, — Маша чуть улыбнулась. — Но отец думал, что ты скорее сам предложишь. Вернее, что хотя бы спросишь разрешения.

— Этикету меня не учили, — я пожал плечами. — Точнее, этот предмет появился в расписании два месяца назад. И большую часть занятий я пропустил.

Маша рассмеялась.

— Это да. Но знаешь… это не мешает тебе совершать правильные поступки.

Она потеребила датчик на запястье.

— Глеб, я хочу, чтобы ты знал. Когда я была… там. В этом состоянии. Я всё вспомнила, ментальные маги помогли. Не чётко, обрывками. Но я помню, как ты пришёл. И помню, что это ты меня вытащил.

Я не знал, что на это ответить. Помню, как она выглядела в колбе. Ещё немного – и от человека там бы ничего не осталось.

— Не думай об этом, — мягко сказал я. — Всё позади.

— Не всё, — Маша покачала головой и коснулась датчика на виске. — Я обязательно вернусь. И помогу закрывать разломы.

Вот это уже больше похоже на ту Машу, которую я знал. Упрямую и целеустремлённую.

— Выздоравливай, — улыбнулся я и пошёл к вертолёту.

Лопасти завертелись. Машина оторвалась от земли. Я посмотрел вниз — Маша стояла на площадке, провожая нас взглядом. Маленькая фигурка в теплой одежде, с датчиками на висках. Дочь президента, которая два дня назад была монстром.

Мир определённо сошёл с ума.

Обратный путь занял те же двадцать минут. Дружинин опять побледнел, но в этот раз держался бодрее.

Мы приземлились на крышу академии. Спустились вниз. И сразу стало понятно, что за время нашего отсутствия что-то произошло.

У главного корпуса царило столпотворение. Студенты, преподаватели, несколько военных — все толпились у входа, переговаривались, вытягивали шеи. Три грузовика стояли у ворот, из них выгружали длинные ящики с маркировкой ФСМБ.

Я заметил знакомую фигуру у крыльца. Профессор Харин стоял со своим неизменным стаканчиком кофе и наблюдал за суетой с выражением лёгкого любопытства. Даже сейчас, посреди всего этого хаоса, он не расставался с кофе. Удивительная привязанность.

— Что происходит? — спросил я, подходя к нему.

— Говорят, привезли новую экипировку, — Харин сделал глоток. — И артефакты. Судя по маркировке — из стратегического резерва. Серьёзные ребята раскошелились.

Видимо, это очередное распоряжение президента. Усиливает всех магов города.

— А вы что, не пойдёте посмотреть? — спросил я.

— Я уже вижу всё, что мне нужно, — Харин кивнул в сторону ящиков. — Артефакты класса В+. Защитные амулеты с тройным зарядом. Регенерирующие зелья нового поколения. И, если не ошибаюсь, три комплекта усиленной брони для ближнего боя.

— Вы всё это видите по маркировке?

— Я это вижу по тому, как военные их несут, — усмехнулся Харин. — Когда содержимое ценное, люди ходят осторожнее.

— А когда бесценное?

— Когда бесценное, то люди вообще не ходят. Стоят на месте и ждут специальный транспорт, — он сделал ещё глоток. — Но до этого, слава богу, пока не дошло.

Я хотел ещё поговорить, но меня перехватил Денис. Он буквально выскочил из-за угла и схватил меня за рукав.

— Глеб! Ты не представляешь, как я рад тебя видеть!

— Что-то случилось? — нахмурился я.

Денис выглядел так, будто за ним гнались.

— Мои родители, — сглотнул он. — Приехали в город. И им разрешили остаться в академии.

— Ты же говорил, что их на блокпосте не пропустят.

— Так они сказали, что они родственники члена команды Афанасьева. И их пропустили! — Денис развёл руками. — Представляешь? Твоя фамилия работает как пропуск!

— В любом случае академия защищена лучше всего, — напомнил я. — Здесь безопасно. Пусть живут, раз приехали. Сомневаюсь, что их удастся отправить обратно.

— Да, но не в этом проблема, — Денис замялся. — Они очень хотят встретиться с тобой. И приедут сюда вот уже через двадцать минут!





Глава 3





Даша стояла у окна своей комнаты и смотрела на Неву. Сейчас её семья перебралась из частного дома в центр, где жили бабушка и дедушка девушки, в большой квартире. Отец решил организовать в доме небольшой ремонт, недели на две. Но Даша была даже рада, что сможет пообщаться с любимыми стариками.

И сейчас Даша видела заснеженные набережные, тёмную воду, крыши под шапками снега. Знакомый до последней трещинки вид. Странно, но за несколько месяцев в Москве она успела от него отвыкнуть.

Глеб попросил её уехать, поскольку в столице сейчас очень опасно. И она послушалась. Не потому, что боялась, а потому, что знала — если она останется, он будет отвлекаться. Думать о ней вместо того, чтобы думать о разломах. А ему сейчас нельзя отвлекаться.

Телефон на тумбочке завибрировал. Пришло сообщение от Глеба: «Всё нормально. Завтра позвоню. Не скучай».

Не скучай. Легко сказать!

Подумав, Даша улыбнулась и написала в ответ: «Уже скучаю. Позвони, когда сможешь :)».

Он каждый день звонил, несмотря на разломы, совещания и бог знает что ещё. Иногда в час ночи, иногда в три. Рассказывал немного: в основном спрашивал, как у неё дела. Про себя же он чаще отшучивался: «Да нормально всё. Побегал, попрыгал. Обычный рабочий день».

Обычный рабочий день мага S-класса. С монстрами и разломами. Ага, очень обычный, так она и поверила.

Не став заострять на этом внимание, Даша отошла от окна к выходу. Накинула куртку, шарф, подхватила сумку и вышла.

Такси уже ждало её у дома. Водитель услужливо открыл дверцу заднего сидения.

Она села и уткнулась в телефон. Пролистала новости, но не нашла ничего о Глебе. Значит, жив, здоров, и никаких ЧП. Когда с ним что-то случается, об этом обычно трубят сразу все каналы.

Даша вышла на Литейном. До кафе, где они договорились встретиться с подругами, оставалось два квартала. Но перед этим она хотела зайти в один магазинчик в этом доме и прикупить чая, который привозят прямиком из Китая.

На это она потратила минут десять, а затем пошла вдоль домов, поглядывая на витрины. Питер зимой — не самое красочное зрелище, но ей нравилось. Нравились эти заснеженные тротуары, жёлтые фонари, отражения огней в сугробах.

Однако до кафе она не дошла.

Всё произошло быстро. Из переулка наперерез вышел мужчина. Высокий, в тёмной куртке, капюшон был натянут на глаза. Руки в карманах.

Даша машинально отступила в сторону, пропуская, но он шагнул ей навстречу. Загородил тротуар.

— Дарья Михайловна? — тихо спросил он.

Она отступила ещё на шаг. Сердце ёкнуло.

Сзади раздались шаги. Она обернулась — ещё двое. Тоже в тёмном, с капюшонами. Один из них чуть приподнял ладонь, и Даша увидела бледное свечение между пальцами. Маг!

— Пройдёмте с нами, — первый шагнул ближе. — Без сцен, пожалуйста. Никто не пострадает.

Страх поднялся мгновенно. Даша оцепенела и даже не могла ответить.

Она не была магом. У неё не было предрасположенности, не было оружия, не было ничего, кроме сумки с кошельком и телефоном.

Поэтому Даша сделала единственное, что могло помочь — собралась с духом и набрала в лёгкие воздуха, чтобы закричать.

Но крикнуть не успела.

Потому что мир вокруг вдруг пришёл в движение.

Первый нападавший дёрнулся вперёд, и в ту же секунду кто-то врезался в него сбоку. Человек возник из ниоткуда! Тяжёлый удар, хруст, тело отлетело к стене и сползло на асфальт. Из подворотни вылетел второй такой же в чёрной куртке без опознавательных знаков.

Из ладони второго нападавшего выскочил сгусток тёмной энергии. Но один из людей в чёрном выбросил руку, и воздух перед ним дрогнул. Защитный барьер вспыхнул и погасил атаку. Следующим движением он перехватил руку мага, вывернул, повалил на землю.

Третий попытался бежать. Но далеко не убежал. Из припаркованного у тротуара фургона выскочил ещё один человек в чёрном, подсёк нападавшего, прижал лицом к снегу.

Всё произошло слишком быстро, секунд за семь-восемь. Даша даже вдохнуть толком не успела.

И сейчас стояла, прижав сумку к груди, смотрела, как трёх магов скручивают посреди питерской улицы. На них надели наручники и какие-то артефакты на запястья, видимо, блокирующие магию. Один из нападавших попытался что-то крикнуть, но его ткнули лицом в снег, и он заткнулся.

Прохожих на улице не было. Совпадение? Вряд ли.

Один из людей в чёрном подошёл к Даше. Лет тридцать пять, короткостриженый, лицо спокойное, как у человека, который делает подобное каждый день. На лацкане, под расстёгнутой курткой, мелькнул знакомый жетон. Щит с мечом и молнией. ФСМБ.

— Дарья Михайловна, вы в порядке? — спросил он.

— Что… — её голос дрогнул. Она откашлялась и попробовала снова: — Что это было?

— Попытка похищения. Скорее всего, ради выкупа. Точнее узнаем на допросе, но это точно не элитные наёмники, — он кивнул в сторону скрученных магов. — Дилетанты, если честно.

Даша сглотнула. Руки тряслись от шока. Она сжала ремешок сумки крепче, чтобы унять дрожь.

— Вы… Откуда вы здесь? — еле выдавила она.

Оперативник чуть помедлил. Его напарники уже грузили нападавших в фургон. Тихо, быстро, без лишнего шума. Через минуту на улице не останется никаких следов. Будто ничего и не было.

— Нам поручено обеспечить вашу безопасность, — сказал он. — Ценой собственной жизни, если потребуется. Мы прибыли из Москвы специально для этого.

Ценой собственной жизни?! Даша моргнула. Раньше ей казалось, что так говорят о президентской охране. Или о тех, кто охраняет стратегические объекты.

— Глеб? — тихо спросила она.

Оперативник не стал отрицать:

— Он в курсе. И не только он. Скажем так, есть люди, которые считают, что маг S-класса не должен отвлекаться на подобные мелочи, — он кивнул в сторону фургона, куда уже запихнули последнего нападавшего. — А должен закрывать сложнейшие в мире разломы. Поэтому мы здесь.

— И давно?

— С момента вашего переезда в Москву, — ответил он без запинки. — Видео с Дворцовой площади все помнят. Вас легко идентифицировать, а значит — легко использовать как рычаг давления. Сегодняшний случай не последний. Будут ещё попытки.

Он сказал это так спокойно, словно говорил о прогнозе погоды.

— Мы стараемся не мешать вашей обычной жизни, — добавил оперативник, чуть смягчив тон. — Вы нас не видите и не должны видеть. Сегодня — исключение. Вынужденный контакт.

Даша медленно кивнула. В голове крутилось слишком много мыслей одновременно. Глеб с самого начала знал, что она в опасности. И не раз об этом предупреждал.

Она много раз думала, что, возможно, не стоило сопровождать его на награждении в Кремле. Но потом поняла — это лишь подтверждало факты, известные до этого. Ведь Дворцовую площадь помнят все.

Сотни камер тогда засняли, как Даша прорывалась к Глебу, которого забирала ФСМБ. Потом все новости кричали, что Пустой не только получил Дар, но и спас человека. Спас Дашу.

И даже если бы их отношения оставались в тайне, угроза бы никуда не исчезла. Её просто невозможно устранить. Причём даже если они расстанутся. Ведь из близких Глеба известно только о Даше и его команде, всё.

— Ваши подруги ждут в кафе, — сказал оперативник, доставая телефон. — Мы проверили периметр. Чисто. Можете идти. Но на всякий случай, если заметите что-то подозрительное или вам понадобится какая-то помощь… — он протянул ей визитку. Белый картон, никаких имён. Только номер телефона. — Хорошего дня, Дарья Михайловна.

И ушёл. Сел в неприметную серую машину, припаркованную через два дома, и растворился в потоке.

Фургон уже уехал. На тротуаре остался только примятый снег, и тот был здесь до инцидента.

Даша постояла ещё полминуты. Глубоко вдохнула, выдохнула. Ноги подрагивали, но она заставила себя идти. Шаг, другой…

По дороге достала телефон. Открыла переписку с Глебом.

Хотела написать: «Я знаю про охрану. Спасибо». Но стёрла. Потом набрала: «Почему ты мне не сказал?» Тоже стёрла.

В итоге написала: «Позвони сегодня пораньше, если сможешь. Хочу услышать твой голос».

Убрала телефон в карман. Дошла до кафе. Толкнула дверь. Алиса замахала рукой от углового столика.

— Наконец-то! Вероника уже здесь, представляешь? Первый раз в жизни пришла вовремя! Давай скорее, кофе стынет!

— Иду, — улыбнулась Даша и села за стол.

Алиса что-то рассказывала про скидки в «Пассаже». Катя смеялась. Официантка принесла латте с корицей. Руки у Даши уже почти не дрожали.

Даша обхватила чашку ладонями, чувствуя тепло керамики. И только сейчас поняла, как сильно её жизнь изменилась. Она — уязвимость мага S-класса. Слабое звено, через которое будут пытаться до него добраться.

Но, черт побери, это того стоило.

Каждая минута с ним того стоила!





***





— Говоришь, они будут здесь уже через двадцать минут? — переспросил я у Дениса.

Посиделки с его родителями в мои планы не входили. Но и вызовов на разломы прямо сейчас не было, иначе куратор уже бы нас вовсю собирал.

— Ну да! Они уже подъезжают! Мать позвонила, сказала, что везёт пирожки. Три вида! Она вообще считает, что меня тут не кормят, — Денис говорил быстро, глотая окончания слов. — Глеб, ты не понимаешь. Она тебя героем считает. Все новости о тебе собирает. Отец вообще сказал, что пока не пожмёт тебе руку, на следующий разлом меня не отпустит.

— А он разве может запретить? — хмыкнул я. Хотя больше удивился пирожкам, которые сюда везут из другого города.

— Нет, но ссориться мне бы с ними не хотелось. В общем, я тебе сейчас обрисую масштаб проблемы!

Я посмотрел на него. Красное лицо, глаза бегают по сторонам, руки не знают, куда деться. Денис явно представлял себе эту встречу и заранее умирал от стыда.

— И что страшного в приезде родителей? — спросил я.

Искренне не понимал, что здесь такого. Я вот был бы рад, если бы мои родители так приехали с пирожками. Особенно после того, как мы вроде бы нашли общий язык.

Правда, сомневаюсь, что мать вообще умеет готовить. Но это и не важно.

— Ты их не знаешь, — Денис застонал. — Мать будет тебя кормить, отказываться бесполезно. Она не понимает! А отец начнёт рассказывать, как он в молодости чуть не получил предрасположенность к магии Е-ранга. Чуть не получил, Глеб. Это его любимая история. Он рассказывает её всем. Вообще всем!

— Переживу.

Раз уж его родители настолько хотят со мной встретиться, выделю им немного времени. Может, так и Денису спокойнее будет.

— Ты так говоришь, потому что ещё не слышал, — тяжело вздохнул Денис. — Ладно. Пойдём, встретим их у КПП. Но если мать начнёт спрашивать, женат ли ты — это не я её надоумил. Она сама!

Мы пошли через двор к контрольно-пропускному пункту. Вокруг продолжалась суета с разгрузкой ящиков. Военные таскали оборудование, а студенты глазели.

Денис шёл рядом, и я заметил, как он расправил плечи и попытался придать лицу выражение спокойной уверенности. Получалось так себе.

— Денис, — сказал я. — Расслабься. Я просто познакомлюсь с твоими родителями. Не на экзамен же по вышмату иду.

— Ага, — кивнул он. — Только вот мать уже пирожки в термосумку упаковала. И отец надел парадную рубашку. Ту самую, которую надевает на свадьбы и похороны!

Ну, хотя бы будет не скучно.

У КПП мы простояли минут десять. Денис нервно переминался с ноги на ногу, то и дело поглядывая на дорогу за воротами. Я молча ждал, привалившись к стене.

Вскоре у ворот показался старенький синий минивэн. Потёртый, с мелкими вмятинами на бампере и наклейкой «ребёнок в машине» на заднем стекле. Наклейка, судя по степени выгорания, висела лет десять. Она давно уже не ребёнок.

— Это они, — выпрямился Денис.

Минивэн остановился у шлагбаума. Охранник проверил документы, сверился со списком. Денис предусмотрительно подал заявку заранее, а насчёт проживания, как я понял, его родители сами с администрацией договорились.

Шлагбаум поднялся. Машина заехала на территорию и криво припарковалась. Одно колесо оказалось на бордюре.

Первой вышла мать Дениса — невысокая женщина лет сорока пяти, полноватая, с добрым круглым лицом и тёмными волосами, собранными в пучок. В руках она держала огромную термосумку, из которой торчали края пакетов. Увидев Дениса, она ахнула и пошла к нам:

— Денечка!

Денис закрыл глаза. А мать обняла его так, будто не видела полгода. Хотя, судя по его рассказам, они созванивались каждый вечер.

Отец друга вышел следом — крепкий мужчина с залысинами и загорелым лицом. Широкие руки, мозолистые пальцы. Работяга, это видно сразу. На нём действительно была парадная рубашка — белая, слегка тесноватая в плечах, застёгнутая на все пуговицы. Даже на верхнюю.

— Мам, хватит, — Денис попытался высвободиться из объятий. — Люди же смотрят.

— Пусть смотрят! — заявила она и наконец отпустила сына. Повернулась ко мне. — А это…

— Глеб, — представился я.

— Глебушка! — она всплеснула руками.

Глебушка! Так меня ещё никто в жизни не называл!

— Мам, его зовут Глеб Викторович, — тихо простонал Денис.

— Знаю, как его зовут! — отмахнулась она. — Я все новости смотрю. Все до единой! Пойдёмте куда-нибудь, где можно сесть! У меня тут пирожки, ватрушки, бульон в термосе!

Отец подошёл, протянул руку. Вышло крепкое, жёсткое рукопожатие.

— Пётр Николаевич, — представился он. — Строитель. Сейчас вот на пенсию собирался, а тут эти разломы полезли. Но мы не жалуемся. Мы крепкие. Верно, мать?

— Верно, — кивнула Наталья Ивановна, уже осматриваясь в поисках подходящего места для посиделок.

Мы устроились в столовой, которая сейчас пустовала. И это послужило для матери Дениса еще одним подтверждением, что мы здесь голодаем.

Наталья Ивановна за три минуты превратила казённый стол в подобие домашней кухни. Контейнеры с пирожками, ватрушки в салфетках, термос с бульоном, ещё один термос с чаем. И всё это — из одной термосумки. Как она туда столько запихнула — отдельная загадка.

— Вот эти с мясом, эти с картошкой, а вот эти с капустой, — она показывала на каждый контейнер. — Вы какие больше любите? С мясом, да? Молодые ребята всегда любят с мясом. Денис, налей чаю!

Сын закатил глаза, но выполнил просьбу.

Я взял пирожок. Ещё тёплый. Хотя удивительно, как после поездки в несколько часов он таким сохранился. Магия какая-то.

Откусил. Домашнее тесто, начинка с луком и перцем. Это было по-настоящему вкусно. Давно уже не пробовал именно домашнюю еду. В столовой академии и в ресторанах она все равно была другой.

— А я, между прочим, — Пётр Николаевич поднял палец, — в молодости чуть не получил предрасположенность к магии. Представляешь?

— Пап, — тихо застонал Денис.

— Что «пап»? Человек должен знать! — его отец повернулся ко мне и подсел ближе. — Значит, дело было так. Мне десять лет, тестирование. Кладу руку на кристалл. И он — загорается! Синим!

— Профессиональная предрасположенность, — кивнул я.

— Именно! Но вот какая штука. Он загорелся, а потом — раз — и погас. И снова загорелся. И опять погас. Мигал, как лампочка! Комиссия минут пять сидела, не знала, что делать. В итоге записали: «неопределённый результат». Через месяц повторно тестировали — синий, стабильный. Строитель. Но тот первый раз…

Он многозначительно поднял палец.

— …тот первый раз он мигнул зелёным. Вот так. Одна вспышка. Маленькая. Но была.

Зелёный-то и означал предрасположенность к магии.

— Пап, это мог быть блик от лампы, — вставил Денис, ставя передо мной кружку с чаем.

— Какой блик? — Пётр Николаевич даже обиделся. — Я своими глазами видел! И старший тестировщик тоже видел. Он потом мне отдельно сказал: «Парень, у тебя был шанс». Вот так и сказал.

— Бывает. Пограничные случаи встречаются, — не стал спорить я. Ведь сам являюсь ходячей аномалией.

Пётр Николаевич просиял. Видимо, не все реагировали так дипломатично.

— Вот! — он ткнул пальцем в мою сторону. — Человек понимает! А то мне все говорят: «Петя, перестань выдумывать». А я не выдумываю!

Наталья Ивановна села напротив и подпёрла щёку рукой. Смотрела на меня с таким выражением, будто я её давно потерянный племянник, который наконец-то вернулся домой.

— А вы кушайте, кушайте, — сказала она. — Денечка, ты у меня худой какой! Вас там в этой академии вообще кормят?

— Кормят, — ответил я. — Причём довольно хорошо. И три раза в день.

— Хорошо — это как? Каша и компот? — подозрительно прищурилась она.

— Мам, у нас полноценное меню. Мясо, рыба, салаты. Всё есть, — Денис попытался спасти ситуацию.

— Ну вот скажи мне, Денечка, если всё есть — почему ты мне звонил и говорил, что пельмени магазинные ешь на ужин?

Денис покраснел. Я чуть не поперхнулся пирожком. Зачем, спрашивается, он вообще покупал эти пельмени? И как варил, если нет кухни? Неужели с поварами столовой договаривался?!

Впрочем, понимаю, что русский человек ради пельменей что угодно придумает. Меня и самого посещали мысли о такой еде. Только я думал отделаться доставкой. Не пельменей, а хинкали.

— Это был один раз! — выпалил он.

— Два, — поправила мать.

Пётр Николаевич хлопнул меня по плечу. Я чуть не поперхнулся второй раз.

— Глеб, вот я тебе что скажу, — он наклонился ближе и понизил голос, хотя вокруг никого не было. — Спасибо тебе. За Дениску. Он нам каждый день звонит, рассказывает. Говорит, ты его в команду взял. Что вы вместе разломы закрываете. Что ты за своих людей горой стоишь.

Голос Петра Николаевича дрогнул. Он быстро откашлялся и продолжил ровнее:

— Мы ведь когда узнали, что у него предрасположенность… магическая… Мать два дня проплакала. От страха, что он в разломе и сгинет. А он у нас единственный.

Наталья Ивановна отвернулась к окну. Быстрым движением смахнула что-то с ресницы.

— Пап, ну хватит, — тихо сказал Денис.

— Не хватит, — отрезал Пётр Николаевич. — Я должен это сказать. Глеб, мы знаем, что ты… — он запнулся, подбирая слова. — Ну, что у тебя с семьёй непросто. Денис нам немного рассказывал. И мы хотим, чтобы ты знал — если тебе когда-нибудь что-нибудь понадобится… Мы люди простые, денег больших нет, но… ты к нам всегда можешь приехать. Вот. Адрес Денис даст.

Удивительно, что тут чужой отец приглашает к себе домой. Просто так. Не потому, что я маг S-класса. Не потому, что я важен для какого-то проекта, как мне изначально казалось с моими родителями. А потому, что я рядом с его сыном и он за это благодарен.

Я улыбнулся родителям Дениса. Хотелось бы и мне таких же крепких отношений со своей семьёй. Возможно, когда-нибудь мы к этому придём.

На самом деле сейчас я был искренне благодарен нашим гостям. За то, что посреди всего этого хаоса, разломов и монстров они притащили в другой город термосумку с пирожками для своего сына и его друга.

— Спасибо, Пётр Николаевич, — сказал я. — Пирожки и правда очень вкусные.

Он кивнул. Наталья Ивановна повернулась к нам, уже с улыбкой. Будто мой комплимент пирожкам перевесил все слёзы и тревоги.

— А вот ещё ватрушки! — она полезла в термосумку. — С творогом. Свежие, сегодня утром пекла!

— Мам, человек только с завтрака, — буркнул Денис.

— Ну и что? Завтрак — это завтрак. А это пирожки! Другое дело совсем!

Логика железная. Спорить бесполезно.

Пётр Николаевич тем временем принялся за свою вторую любимую историю — про то, как он однажды чуть не провалился в мини-разлом на стройке.

— Представь, копаю траншею, всё нормально. И вдруг земля просела! Прямо подо мной! И в яме вижу свечение такое, голубоватое. Маленький разлом, класса Е от силы. Но я-то не маг! Для меня и Е-шка — это конец.

— И тебя спас маг-прораб, — монотонно подсказал Денис. Видимо, знал эту историю наизусть.

— Не перебивай! Да, спас. Вытянул прямо из ямы. За шиворот! Я потом неделю в себя приходил. А прораб, представляешь, класса D, не выше! И всё равно спас. Вот что значит, когда человек на своём месте.

Наталья Ивановна незаметно подложила мне ещё пирожков. Я не заметил когда — только что было два, а теперь пять. Фокусница.

— Глеб, — она вдруг посерьёзнела. — Ты береги себя, ладно? И Дениску нашего береги. Он хоть и маг, но для нас он всегда маленьким останется.

— Мам, мне восемнадцать лет, — возмутился Денис, но без настоящего раздражения.

— И что? Хоть сорок будет — всё равно маленький. Так это устроено, Денечка.

Она снова обернулась ко мне:

— Обещаешь?

Я посмотрел ей в глаза. Карие, тёплые, с морщинками в уголках. Глаза матери, которая отпускает сына на войну и не может ничего сделать, кроме как испечь пирожки и попросить другого восемнадцатилетнего парня присмотреть за её ребёнком.

— Обещаю, — сказал я.

И я не врал. За Дениса я действительно готов был стоять горой. Как и за любого из команды.

Мы просидели ещё минут двадцать. Когда самые интересные истории закончились, нас стали расспрашивать о работе оперативников. Тут мы с Денисом отвечали по очереди. Но тщательно выбирали слова, чтобы лишний раз не нервировать его родителей.

Наталья Ивановна успела упаковать мне с собой целый пакет еды.

— Это для всей команды, — строго сказала она. — Не один ешь. Поделись.

— Обязательно со всеми поделюсь, — улыбнулся я.

Потом нас спас заместитель ректора, подошедший в столовую. Он объяснил, что родители Дениса могут разместиться в академии. Но не больше чем на три дня. Благо с ним спорить никто не стал.

А ещё он вызвался проводить до комнат. И, рассказывая об академии, ушёл с родителями Дениса немного вперёд.

— Извини за этот цирк, — потёр затылок Денис, когда мы вышли на улицу.

— За что извиняться?

— Ну… Мать с пирожками, отец с рубашкой. Они простые люди, Глеб. Не привыкли к… ко всему этому.

— Денис, — строго посмотрел на него я. — Твои родители проехали через военные блокпосты посреди осадного положения, чтобы привезти тебе домашнюю еду. Это не цирк. Это то, что дороже любых артефактов в тех ящиках.

Я указал на разгрузку, которая ещё не закончилась.

— Спасибо, — тихо сказал Денис.

— Иди к ним и побудь ещё. Твои родители здесь всего на три дня, а нас в любой момент на разлом вызвать могут.

Денис помедлил. Потом кивнул и пошёл за родителями. Но через пару шагов остановился.

— Глеб.

— Что такое? — вскинул я бровь.

— Если мать спросит, то скажи, что пирожки были лучшие в твоей жизни. Ей это важно.

— Так и было, — ответил я. И это была правда.

Денис отправился к гостевому корпусу. Я же остался один на улице с пакетом еды. Даже Дружинин куда-то запропастился. Я как вышел из главного корпуса, так больше его не видел.

В кармане куртки лежала ватрушка, это Наталья Ивановна завернула в салфетку с надписью: «Кушай на здоровье!» Всё-таки приятная была встреча.

С этими мыслями я и отправился к себе в комнату. Но дойти до общежития мне не удалось.

Телефон завибрировал. Входящий вызов был от Дружинина. Вот, как говорится: вспомнишь солнце – вот и оно!

Я ответил.

— Глеб Викторович, — серьёзно начал куратор. — Блуждающий разлом класса А появился четыре минуты назад в районе Кутузовского проспекта. Перемещается на юго-восток. Он постоянно находится в движении. Прогнозируемая траектория — жилые кварталы.

— Вертолёт?

— Уже на площадке. Прибыл двадцать минут назад. Пилот ждёт.

Быстро! Видимо, когда президент говорит «сегодня» — он имеет в виду прямо сегодня. Обычно у чиновников все гораздо дольше… А тут я сильно удивился такой скорости.

— Команда готова?

— Лена и Саня уже на крыше. С Денисом ещё не связался. Группа Громова добирается своим ходом — их штаб оказался поблизости.

— Хорошо, тогда я сейчас заберу Дениса – и идём.

— Добро.

Я набрал Дениса. Друг ответил после первого гудка.

— Разлом открылся. Жду тебя на крыше главного корпуса, на этот раз летим на вертолёте.

— Понял, — голос парня мгновенно стал серьёзным. — Бегу.

Я развернулся и пошёл к главному корпусу. Поднялся по лестнице на крышу.

Вертолёт стоял на площадке — чёрный Ми-8 с матовой обшивкой. Лопасти уже медленно раскручивались. Номеров не было, только маленькая эмблема ФСМБ на хвосте.

Лена стояла рядом, а Саня проверял снаряжение.

— О, Глеб! — улыбнулась Лена. — Дружинин сказал, что из разлома выходит что-то, от чего стандартные барьеры трескаются. Добровольцы задержат тварей на сколько смогут. Наша задача — закрыть разлом до того, как оборона рухнет.

— Принято, — кивнул я. — Главное, добраться до самого разлома.

— Ну, если он будет в воздухе, Денис тебя подкинет, — усмехнулся Саня.

Сам Денис появился через полторы минуты. Запыхавшийся, но уже в форме. Успел переодеться и добежать за рекордное время. Видимо, объяснил родителям в двух словах и рванул.

Дружинин подошёл последним и кивнул пилоту. Мы разом загрузились.

— Координаты получены, — обернулся пилот. — Время в пути — девять минут.

Девять минут, а не полчаса на автобусе. Уже радует.

Ми-8 оторвался от крыши, и академия осталась позади. Летели мы молча.

Через семь минут пилот показал вперёд:

— Вижу цель.

Я тоже увидел. Разлом висел в воздухе между жилыми домами. Вокруг него уже выстроились военные машины, мигали проблесковые маяки.

Защитные барьеры, выставленные по периметру, шли трещинами. Как стекло под ударом — паутинки разломов расходились от центра к краям. Ещё немного – и посыплются.

— Сесть негде, — пилот покрутил головой. — Улицы перекрыты.

— Вон та крыша, — я указал на девятиэтажный жилой дом метрах в ста от разлома. Плоская крыша, достаточно места.

— Это жилой дом, — пилот нахмурился.

— Других вариантов нет. Садись. В такой ситуации разрешение у нас спрашивать никто не будет.

— А если и будет, нарисуем задним числом, — сообщил Дружинин.

Ми-8 заложил вираж и пошёл на снижение. Лопасти загудели, поднимая с крыши пыль и мусор. Приземлились мы довольно жёстко, но ничего критичного.

Мы всем скопом высыпали наружу. С крыши было видно всё: разлом, трещины в барьерах и магов-добровольцев, которые держали оборону внизу.

Их было человек пятнадцать. Разношёрстная группа: там кто в форме, кто в гражданском.

Я заметил среди них Ирину, Алексея и Стаса. Они стояли ближе всех к разлому, принимая на себя основной удар из несуразных монстров. Ирина выстраивала ледяные стены, Алексей бил огнём по тварям, прорывающимся через бреши, Стас, как обычно, орудовал голыми руками.

Я обернулся к Дружинину. Куратор стоял у края крыши и смотрел вниз на добровольцев.

Лицо его побелело. Пальцы сжались в кулаки.

— Вы идёте? Нам надо спешить, — уточнил я, готовясь открыть портал для перемещения вниз.

Он не ответил. Стоял неподвижно, будто примёрз к бетону. Я подошёл ближе и проследил за его взглядом.

Среди добровольцев внизу, в третьей линии обороны, стоял молодой парень. Форма не по размеру, явно чужая. Лицо сосредоточенное, напряжённое. И до боли похожее на лицо человека рядом со мной.

— Илья, твою ж налево! — процедил куратор.

Его сын сейчас находился среди добровольцев. Именно там, куда Дружинин запрещал ему идти. Он делал всё, чтобы Илья не попал в этот замес. Но все запреты оказались бесполезны.

— Вышла новая группа тварей! Нам надо спешить, — поторопил я, и оцепенение с куратора спало.

Он мигом рванул к пожарной лестнице. Даже быстрее меня!





Глава 4


Дружинин рванул к пожарной лестнице. Я резко развернулся и перехватил его за локоть.

— Портал, Андрей Валентинович! — напомнил я о своей способности, которая может выиграть нам значительно времени.

Особенно учитывая тот факт, что с высоты горящего света в окнах я не видел — не исключено отключение электричества, вместе с ним и лифтов. А значит, по лестнице мы будем спускаться куда дольше.

Куратор обернулся. Глаза дикие, дыхание рваное.

— Да. Точно. Портал, — прохрипел он.

Я кивнул. И воздух затрещал перед нами, разошёлся знакомой воронкой. Портал был открыт.

— Идём, — сказал я всем.

И первыми прошли мы с Дружининым. Вышли рядом с оцеплением, где стояли защитные барьеры. У Андрея Валентиновича сразу глаза заметались по сторонам в поисках сына.

Сразу вспомнилась поговорка, что хирурги не оперируют своих родственников. Есть причина. Вот она стоит рядом со мной, тяжело дышит и пытается взять себя в руки. Куратор, который координировал команды на высокоранговых разломах, увидел сына в бою — и ненадолго перестал быть профессионалом.

Я тоже огляделся. Разлом висел в воздухе между двумя жилыми домами. Метров пять в диаметре. Края рваные, нестабильные — блуждающий, а это значит, может сместиться в любой момент.

Хотя по сути он и сейчас движется, просто с минимальной скоростью. А вот когда изменится, то разлом выйдет за пределы действующего барьера.

Вокруг него творился настоящий хаос. Добровольцы дрались с чем-то, чего я раньше не видел. Потому что твари были полупрозрачные. Мерцали, как испорченная голограмма. Размером с крупную собаку, вытянутые, гладкие. Ни глаз, ни пасти — только контуры, которые то уплотнялись, то снова размывались.





— Я таких в учебниках не ви… — Денис не договорил.

— Потом вопросы, — оборвал его я. — Работаем!

Как раз огненный шар Алексея прошёл сквозь одну из тварей. Просто прошёл и ударил в стену дома позади. Штукатурка посыпалась. А монстр даже не дёрнулся.

Ирина выстроила защитный барьер изо льда, поскольку несколько тварей вырвались за действующий. Однако монстр пробрался сквозь него, оставив на льду паутину трещин. Стена стояла, но ещё пара таких проходов — и рассыплется.

Я увидел, как Стас ударил одну кулаком. Рука прошла насквозь, будто он бил воздух. Здоровенный мужик, чьи удары гнули стальные балки, стоял и сжимал кулаки, не зная, куда их деть.

Перед глазами мелькнуло системное окно:

[Анализ завершён]

[Противник: Фазовый хищник]

[Класс: B+]

[Особенность: частичное присутствие в текущем измерении (60-70%)]

[Физические и магические атаки теряют 60-80% эффективности]

[Слабость: пространственная магия]

Значит, эти штуки живут одновременно здесь и там, по ту сторону разлома. Поэтому обычная магия проходит сквозь них. Бьёшь по тому, что «здесь», а остальные тридцать-сорок процентов твари просто не существуют в нашем мире. Хитрая система.

— Лена, Денис, к Ирине! Помогайте ставить барьеры! — скомандовал Алексей, атакуя очередную тварь. Нельзя было позволить им далеко разбрестись.

Я же побежал к разлому, а Саня — за мной. Наши ноги месили мокрый снег.

Мимо промелькнул доброволец в гражданской куртке, с перевязанной рукой. Молодой совсем, лет двадцать. Глаза ошалелые, я никогда не забуду этот взгляд.

По пути выбросил Пространственный разрез. Лезвие из искажённого воздуха прошло сквозь ближайшую тварь.

На долю секунды хищник разделился надвое — левая и правая половины разъехались, как разрезанный дым. А потом стянулись обратно. Мерцание даже не сбилось. Тварь поплыла дальше, будто ничего не произошло.

Твою ж дымку! Разрез их не берёт.

Ладно. Попробуем иначе.

С этой мыслью я активировал Разрыв Пространства. Воронка раскрылась перед ближайшей тварью, затрещала, засасывая её. Хищник дёрнулся, замерцал и исчез — затянуло целиком.

[Существо частично уничтожено: Фазовый хищник]

[Получено: 25 очков опыта]

[Текущий опыт: 2011/2200]

Частичное? А разве так бывает? Обычно если я отрубал только часть твари, Система не баловала опытом. Видимо, здесь особый случай.

Поскольку я уничтожил ту часть, что была в нашем мире. Но вторая половина — та, что существует по ту сторону разлома, — осталась цела. Через пару минут, может, снова вылезет. И снова частично.

Блин, таким макаром их можно бесконечно убивать, пока разлом не закроется. А ещё неизвестно, собирается ли в ближайшее время выползать Альфа.

Саня уже действовал без команды: ударил световым лучом по твари, которая ползла к раненому добровольцу.

Она замерла. Мерцание ослабло, контуры стали чётче. На секунду хищник выглядел почти материальным.

Потом свет погас, и тварь снова поплыла по воздуху. Видимо, свет их замедляет и ненадолго уплотняет. Но победить это нам не поможет, разве что отвлечь. Что я сейчас мог сказать про большинство магических техник.

Потом я заметил, как Денис врезал ветровым потоком по группе тварей, которые пёрли через барьер Ирины. Отбросило их метров на пять. Не повредило, но выиграло время. Ирина за его спиной латала трещины в ледяной стене.

Дружинина рядом уже не было. Он бежал к третьей линии обороны, туда, где стоял Илья. Я его не останавливал. Сейчас он наверняка не мог даже помыслить о чём-то другом, кроме сына.

Молнии Дружинина ударили в тварь, которая подползала к Илье. Прошли насквозь, конечно. Но отвлекли.

Хищник дёрнулся в сторону, и Илья успел отступить.

Отец и сын находились прямо на моём пути к разлому. А потому я невольно стал свидетелем конфликта.

— Что ты здесь делаешь?! — Дружинин бил молниями и одновременно кричал на сына.

— Я не собираюсь стоять в стороне, когда мир рушится! — Илья уклонился от хищника, который проплыл слишком близко. — Мне давно восемнадцать, отец! Если ты отказываешься помочь мне — я сам найду способ!

— Какой ещё способ?! Я тебе запретил…

— Я уже нашёл учителя!

Дружинин запнулся. И его молния вылетела криво, ушла в стену дома.

Рядом с Ильёй стояла девушка. Молодая, на вид она старше меня всего на пару лет. Худая, с длинными красными волосами, на руках — татуировки-руны. Тоже била тёмной энергией по тварям. Видимо, та самая наставница, о которой Илья говорил.

Дружинин тоже её увидел. Побелел ещё сильнее. Сын не просто пришёл на бой без разрешения — он нашёл себе наставника в обход отца. Для такого человека, как куратор, этот удар был сильнее любого монстра.

Он чуть не пропустил энергетический сгусток — тварь стрельнула чем-то тёмным, разлетевшимся вокруг.

Я активировал Искажение дистанции. Десять метров преодолел за полсекунды. Оказался рядом с куратором и схватил его за плечо.

Затем сразу — Фазовый сдвиг. Наши тела стали нематериальными, и сгусток прошёл сквозь них, врезался в асфальт. Зашипело, повалил едкий дым.

— Вспомните, где вы находитесь, — со всей серьёзностью сказал я Дружинину. — Мы на поле боя.

Куратор сглотнул. Кивнул. Видимо, сам был в шоке от того, что на мгновение мы поменялись местами. Да мне и самому было непривычно, но хоть кто-то должен привести его в чувства.

— Илья должен уйти, — процедил он.

— Раз он в списке добровольцев, значит его допустили. Разберётесь после. Сейчас разлом уже прошёл через жилое здание.

— Людей там нет, — Алексей подбежал сбоку, запыхавшийся. Наш разговор он слышал. — Эвакуировали. Но разлом быстро движется. Ещё полчаса – и перекинется на соседний квартал.

Дружинин молча кивнул. Выпрямился, расправил плечи. Вернулся в бой. Но я видел, что он всё равно косился в сторону Ильи каждые десять секунд. Ничего не поделаешь. Отец есть отец.

Я обернулся к Илье. Парень злился — видно было по тому, как он двигался: резко, рвано. Разговор с отцом его завёл.

Он выбросил руки вперёд, и с ладоней сорвался поток тёмной энергии. Никаких боевых техник парень ещё толком не знал. Это была лишь его злость, сотканная в магию.

Тварь, в которую он попал, отпрянула. Мерцание сбилось, контуры поплыли. Хищник попятился и отполз.

Рядом ударила девушка-некромант. Тоже тёмной энергией, но точнее — она хотя бы целилась. Тварь задёргалась, потеряла форму и рассыпалась.

Так. Некромантия их уничтожает. Хотя бы ту часть, что в нашем измерении. Но это уже интересно. Магия смерти достаёт то, до чего огонь и лёд не дотягиваются.

Однако из разлома постоянно лезли новые. Три штуки, потом ещё две. Некроманты уничтожали, а они всё лезли.

— Они вообще не заканчиваются! — крикнула девушка-некромант. — У меня скоро мана закончится!

Пока разлом открыт — хищники будут прибывать. А он уже сместился. Проплыл сквозь стену пятиэтажки и ушёл внутрь здания. Блуждающий, мать его.

Я вновь двинулся за ним.

— Алексей! — я нашёл командира взглядом. — Иду закрывать разлом. Нужна поддержка!

— Отправлю за тобой Дениса и Саню, — кивнул он.

Ребята уже разбрелись по своим задачам: кто ставил барьеры, кто мешал им пробраться сквозь защиту. Но сейчас Алексей быстро их за мной отправит.

Я не стал медлить и побежал к подъезду. Дверь была выбита, в проёме мерцал свет от разлома. Вошёл.

Подъезд выглядел самым обычным. Почтовые ящики, коляска у стены, объявление «собрание жильцов в четверг». На подоконнике стоял горшок с засохшей фиалкой. Кто-то забыл забрать при эвакуации. Или не стал — не до фиалок, когда из стен лезут монстры.

Только стены покрывала паутина трещин, из которых сочился бледный свет. Тихий гул, как от работающего трансформатора. Разлом где-то наверху, и всё здание резонировало от его энергии.

Благодаря Системе я знал его точное направление. И понимал, куда нужно идти, учитывая, что он ещё и движется.

Однако на лестнице, между вторым и третьим этажом, меня встретила тварь.

Я активировал Разрыв пространства. Воронка распахнулась прямо перед хищником. Тот не успел среагировать, и его затянуло.

[Существо частично уничтожено: Фазовый хищник]

[Получено: 25 очков опыта]

[Текущий опыт: 2036/2200]

Затем пошёл дальше. Третий этаж.

Ещё одна тварь. И тоже использовал на ней Разрыв пространства.

[Существо частично уничтожено: Фазовый хищник]

[Получено: 25 очков опыта]

[Текущий опыт: 2061/2200]

Дальше по лестнице направился на четвёртый этаж. Там я встретил две твари сразу.

Они висели по обе стороны лестничного пролёта, и когда я поднялся – рванули навстречу. Сгусток тёмной энергии пролетел мимо уха — я почувствовал жар и услышал, как за спиной зашипела штукатурка.

Искажение дистанции — ушёл от второго сгустка, оказался за спиной ближайшей твари. Развернулся. Разрыв пространства открылся прямо между монстрами. Обоих затянуло.

Правда, ещё и от штукатурки на потолке тоже ничего не осталось – она отправилась в небытие.

[Существо частично уничтожено: Фазовый хищник х2]

[Получено: 50 очков опыта]

[Текущий опыт: 2111/2200]

А вот и четвёртый этаж. Выхожу в коридор. Длинный, тёмный, света здесь нет.

Очередная тварь выскочила из-за угла. Близко, почти вплотную ко мне. Двигались они бесшумно.

Фазовый сдвиг – и её лапа прошла сквозь меня. Неприятное ощущение, как холодом по нервам.

Тут же вышел из сдвига и врезал Разрывом пространства. Воронка раскрылась в полуметре от морды. Её тотчас затянуло.

[Существо частично уничтожено: Фазовый хищник]

[Получено: 25 очков опыта]

[Текущий опыт: 2136/2200]

Ещё три монстра поджидали на лестнице между четвёртым и пятым. Пришлось заставить их приблизиться ко мне, чтобы убить одним Разрывом пространства.

Мана у меня бесконечная, за что спасибо Печати Пустоты, но тело-то человеческое. Мышцы устают, пальцы немеют. А Разрывы больше всего перегревают каналы и влияют на организм. Потому я старался открывать их так, чтобы разом уничтожать нескольких тварей.

Иначе меня надолго не хватит.

[Существо частично уничтожено: Фазовый хищник х3]

[Получено: 75 очков опыта]

[Текущий опыт: 2211/2200]

[Доступно повышение уровня]

[Для повышения и перерасчёта способов начисления опыта необходимо войти в медитативное состояние]

[Длительность для преобразования: минимум 12 часов покоя]

Понятно, что новый уровень сразу мне не светит. И даже не факт, что за ночь его получу, учитывая трындец, который творится в этом городе. Сейчас все группы реагирования работают на пределе.

Дверь квартиры, из которой исходило свечение разлома, была выбита. Поэтому я без труда зашёл внутрь.

Разлом висел прямо посреди гостиной, между диваном и телевизором. Он очень медленно плыл в сторону окна. Словно готовился снова от меня улизнуть.

На полу валялись детские игрушки. На стене — семейная фотография: мужчина, женщина, двое детей. Улыбаются. На холодильнике, который виднелся через кухонный проём, — магнитик «Анапа 2025» и детский рисунок солнышка.

Люди ушли. Успели. И слава богу.

А вот твари не ушли. Из разлома лезли новые. Одна уже наполовину вылезла — полупрозрачное тело протискивалось через проход.

И снова я использовал Разрыв пространства.

За спиной загрохотали шаги. Денис влетел в квартиру, за ним — Саня. Оба запыхавшиеся, у Дениса на щеке красовалась свежая ссадина.

— Алексей послал, — выдохнул Денис. — Сказал, тебе одному тут не справиться.

— Правильно сказал, — кивнул я на разлом. — Мне нужно закрывать. Обеими руками. Пока я работаю, отгоняйте всё, что оттуда полезет. Мне нельзя отвлекаться, иначе прогресс сбрасывается.

Саня без слов встал слева от разлома. Денис — справа.

Световой луч Сани ударил в тварь, которая высунулась из разлома. Она замерла, уплотнилась. Денис добавил ветровым потоком, и хищника отшвырнуло обратно в разлом.

— Работай, — коротко бросил мне Саня. — Мы держим.

Я кивнул.

Теперь — закрытие. Самое сложное.

Я вытянул руки к разлому и начал. Энергия потекла через ладони мощным потоком, обволакивая края разрыва, стягивая их.

Блуждающий разлом сопротивлялся — дёргался, пытался снова сместиться. Ощущение такое, как будто удерживаешь живую рыбу, которая бьётся и норовит выскользнуть.

[Закрытие разлома: 12%]

Из разлома высунулась лапа. Тварь попёрла наружу. Но поток ветра от Дениса снова загнал её обратно.

Так, нельзя отвлекаться. Надо быстрее.

[Закрытие разлома: 23%… 34%…]

Руки затряслись. Пот уже заливал глаза. Всё-таки закрытие высокоранговых разломов — это самое сложное в нашей специальности.

[41%… 58%…]

Ещё одна тварь полезла наружу. На этот раз постарался Саня. И отшвырнул её световым лезвием.

— Глеб, они быстрее лезут! — Саня отбил ещё одну.

Я не ответил — не до этого было.

[67%… 74%… 83%…]

Разлом сжимался. Края стягивались, свечение тускнело. Но твари продолжали лезть. Одну Денис отправил обратно воздушным потоком, но она тотчас вылезла снова.

— Настырная скотина! — Денис добавил второй поток. Тварь наконец исчезла.

— Слева! — крикнул Саня и ударил световым лучом. Тварь, вылезавшая с другого края разлома, замерла, уплотнилась. Денис тут же отшвырнул её ветром.

[91%… 96%…]

Последнее усилие. Стиснул зубы так, что челюсть свело.

[Разлом закрыт]

[Бонус за закрытие разлома начислен после повышения уровня]

А вот это что-то новое! Раньше Система никак не поощряла закрытие разломов. Кроме прокачки самого навыка Закрытия разломов, который шёл фоном, безо всяких цифр.

Последнее время было много странных уведомлений. Надеюсь, после повышения уровня получу хоть какие-то ответы.

— Готово! Отходите! — выдохнул я.

Разлом схлопнулся. Комната погрузилась в обычный вечерний полумрак.

Я опустил руки. Они висели плетьми. Колени подогнулись, и я сел прямо на пол, привалившись к стене.

— Ну и работёнка! — Саня привалился к дверному косяку и вытер лоб рукавом. — Кто-нибудь, напомните мне никогда не жаловаться на учёбу.

Денис нервно рассмеялся. Сел прямо на чужой диван и откинул голову.

— Пирожки. Мне срочно нужны мамины пирожки. Прямо сейчас! — со всей серьёзностью заявил он.

— С мясом или с картошкой? — спросил Саня.

— С чем угодно, — выдохнул Денис. — Хоть с гвоздями!

Забавно, как в стрессовой ситуации резко изменились приоритеты Дениса. Этот любитель поесть сразу стал ценить стряпню своей матери.

Мы посидели минуту. Отдышались. Потом встали и вышли из квартиры.

Снаружи бой заканчивался. Когда разлом закрылся, оставшиеся твари потеряли связь с «той стороной». Мерцание стало слабее, контуры — чётче.

Они ещё двигались, ещё пытались атаковать, но уже не проходили сквозь барьеры. Стали почти материальными.

Стас, который всю битву только помогал раненым, наконец-то дорвался. Его кулак впечатался в тварь — и та отлетела метров на пять, врезалась в фонарный столб и затихла. Он её, конечно, не убил. Просто развлекался.

Силач тряхнул кулаком, ухмыльнулся и пошёл к следующей.

Большую часть монстров в итоге добили некроманты, магия которых хорошо действовала. А без разлома новые (точнее, старые части этих убитых) уже не появлялись.

Через пять минут всё закончилось. И наша команда собралась у оцепления. Дружинин стоял в стороне. Рядом — Илья. Между ними метра два, и казалось, можно разглядеть это напряжение невооруженным глазом. Оба смотрели в разные стороны.

Куратор подошёл ко мне и сообщил:

— Глеб, возвращайтесь в академию без меня. Мне нужно остаться с сыном. Решить вопросы, в которых давно следовало поставить точку.

Я кивнул. Это не моё дело. Ведь я уже пытался помочь Илье, а дальше настаивать не имею права, как мне кажется.

— Вертолёт заберёт вас с той же крыши через двадцать минут, — добавил Дружинин.

— Хорошо, — кивнул я.

Он повернулся, чтобы уйти, но вдруг остановился.

— Спасибо, — сказал он тихо. Не уточнил, за что. Но я понял, что это – за спасение от монстра.

Перед уходом я подошёл к Илье. Парень стоял, засунув руки в карманы. Лицо бледное, грязное, но глаза — живые. Упрямые.

Я убедился, что вокруг все разошлись, даже наставница Ильи была занята разговорами с военными, и положил ему руку на плечо.

[Защита передана]

[Носитель: Дружинин Илья Андреевич]

[Текущее количество носителей: 21/25]

Илья вздрогнул. Почувствовал что-то, и по его лицу пробежала тень удивления.

— Защита от хаоса, — сказал я. — На всякий случай, чтобы ты не обратился монстром. Береги себя.

Он кивнул. Хотел что-то сказать, но промолчал, поймав взгляд своего отца. Правильно. Иногда молчание — лучший ответ.

Тем более дальше уже куратор объяснит ему, что это за защита и что о ней стоит молчать.

Алексей, Ирина и Стас подтянулись к нам с Леной, Саней и Денисом.

— Значит, вертушка, — Стас кивнул на крышу, где стоял наш вертолёт. — Серьёзно?

— Ми-8. Прилетит прямо на крышу академии, — улыбнулся я.

Всё-таки не каждая оперативная группа может похвастаться личным вертолётом.

— Красиво живёте, — хмыкнул он. — А мы на служебном автобусе через полгорода пилили. Сорок минут, три блокпоста, и ещё водитель заблудился. Два раза!

Судя по тому, что говорил Дружинин, Станислав сильно преувеличивал. Раза эдак в три.

— Зато доехали, — заметила Ирина.

— Ага. Когда бой уже шёл. Очень полезно, — Стас скрестил руки на груди. — Нет, я серьёзно. Нам надо что-то менять с логистикой. Пока мы по пробкам катаемся, люди гибнут.

Видимо, уже думал, как ему самому добираться до вертолёта, минуя служебную развозку.

— А нельзя ли нам вообще перебраться в академию? — Ирина повернулась к Алексею. — Там площадка на крыше, вертолёт, и нас не надо собирать из трёх разных точек города, если мы не в штабе.

Алексей задумался и потёр подбородок.

— Мысль здравая, — медленно сказал он. — Сейчас в столице бардак. Каждый раз нас вызывают, и каждый раз мы тратим кучу времени на дорогу.

— Я за то, чтобы переехать к вертолёту. Раз уж мне отказали на него права выдавать, хоть так покатаюсь, — Стас поднял руку. — А где жить – всё равно. Хоть в казарме, хоть в подвале. Лишь бы не мотаться через весь город каждый раз.

Насколько я знал, всех родственников и близких Алексей, Ирина и Станислав тоже эвакуировали. Поэтому могли себе временно позволить покинуть дома, там всё равно пусто.

— Ну, до подвала, надеюсь, не дойдёт, — усмехнулся я. — Хотя, если так хочешь, могу выделить тебе там местечко.

— Нет уж, давай мне как всем, — буркнул силач.

— Ладно. Я поговорю с ректором. Думаю, он не откажет, — заключил Алексей.

— Вот это другое дело! — улыбнулся Стас.

— В подвале точно не откажет, — подхватил шутку Алексей.

— Ну хоть ты не начинай, — заворчал он.

— А пока — домой на автобусе, — вздохнула Ирина. — Если водитель опять не заблудится в этом районе. Из-за разлома навигация сбоит.

— Я сяду рядом с ним, — пообещал Стас. — И буду показывать дорогу. Кулаком!

Алексей рассмеялся. И мы попрощались. Алексей, Стас и Ирина пошли к служебному автобусу, припаркованному за оцеплением.

А мы с Денисом, Леной и Саней уже через двадцать минут улетели с крыши. Когда вернулись в академию, был уже вечер. Так хотелось закинуть в себя еды, а потом остаток вечера просто лежать и ничего не делать. Силы нужно восстановить после боя.

На выходе из главного корпуса нас перехватил помощник ректора:

— Станислав Никанорович просит всех в актовый зал. После ужина. Обязательное присутствие!

Мы как раз успели привести себя в порядок и плотно поужинать. Денис сказал, что даже к родителям заглянуть успел.

Потом все вместе отправились в актовый зал.

Ректор вышел на сцену. И все сразу замолчали.

— Добрый вечер. Буду краток, потому что все устали, — начал он громко. — Первое объявление: новая экипировка и артефакты уже распределены по вашим комнатам. Также там присутствуют защитные браслеты серии «Барьер-4». Кто уже пробовал — знает. Кто не пробовал — не активируйте в закрытом помещении. В прошлом году один студент так себе брови сжёг, что они до сих пор не отросли.

В зале раздались смешки. Хорошо, что он начал с юмора. Иначе тут бы половина зала от напряжения лопнула.

— Второе. Вы все присоединены к оперативным группам. Командиры назначены. Слушайтесь их. Даже если вам кажется, что вы умнее. Особенно если вам кажется, что вы умнее, — продолжил ректор.

Снова смешки. Но уже тише. Один наш ряд всё время молчал, понимая реальную важность этих слов.

Ректор помолчал. Лицо стало серьёзнее:

— Третье. Энергия хаоса, — он обвёл зал взглядом. — Я понимаю, что это сложно. Её потоки сейчас по всему городу, избежать контакта практически невозможно. Но чем меньше вы с ней взаимодействуете… тем ниже вероятность последствий. Для вашего здоровья.

Наступила тишина. Все поняли, о чём он. О том, что случается с магами, которые впитали слишком много нестабильной энергии хаоса.

Это сейчас самая страшная угроза по сути. И хорошо, что ректор решил предупредить об этом лично. Я видел по лицам многих, что Станислав Никанорович заставил их задуматься.

— Четвёртое, — продолжил ректор. — Общеобразовательных занятий не будет.

Радостный гул. Кто-то даже захлопал. Хотя и так было очевидно, что сейчас академия перестроилась на военный лад.

— Не радуйтесь. Вместо них будут ежедневные занятия по боевой магии. Каждый день, без выходных. Для пространственных классов – дополнительные занятия по закрытию разломов. Теперь действует такое правило: если вы не на задании и не в лазарете — вы на уроке. Без исключений.

Гул стих. Кто-то в задних рядах попытался возразить. Ректор посмотрел в его сторону. Спокойно, но так, что парень захлопнул рот.

— Вы ещё студенты, — сказал Станислав Никанорович. — Пусть и в боевых условиях. Без должных знаний вам не выжить. Я не собираюсь хоронить своих учеников. Поэтому вы будете учиться. Вопросы?

Тишина. Снова.

— Раз вопросов нет, все свободны, — закончил он.

Зал начал расходиться.

А мы с ребятами отправились ко мне в комнату. Заварили чай, достали пирожки Натальи Ивановны из того самого пакета.

Лена откусила, замерла и медленно перевела взгляд на Дениса.

— Кто это готовил?

— Моя мать, — буркнул он.

— Серьёзно? Денис, это лучше, чем в ресторане. Передай ей, что она гений кулинарии!

— Подтверждаю, — Саня взял второй пирожок, не дожевав первый. — Мофна мне фешё?

— Ребят, ну хватит! — покраснел Денис. — Издеваетесь, да?

— Мы не издеваемся, — серьёзно покачала головой Лена. — Это реально вкусно. У меня бабушка так пекла!

Денис замолчал. Потом слегка улыбнулся.

Мы сидели, пили чай, говорили ни о чём. О бое не вспоминали — не хотелось. Хватит на сегодня.

Я достал ватрушку, ту самую, в салфетке с надписью: «Кушай на здоровье!» Разломил пополам. Отдал половину Лене. Она улыбнулась и с благодарностью приняла.

Но нашу идиллию где-то через полчаса прервал стук в дверь.

Я пошёл и открыл.

За дверью стояла толпа. Человек пятнадцать студентов, которые остались в качестве добровольцев. Разные курсы и специализации.

— И чего вам надо на ночь глядя? — нахмурился я.

Один, самый смелый, выступил вперёд.

— Афанасьев, нам бы… — он замялся. — Ну, тоже. Защиту. От обращения.

Я уставился на него.

— Какую ещё защиту?

— Ты что, новости не смотришь? Включи телевизор!

Я обернулся. Лена уже тянулась к пульту. Щёлкнула кнопкой.

Экран загорелся, и включился новостной канал. Журналист стоял на фоне здания исследовательского центра ФСМБ и говорил в камеру:

«…по нашим данным, ведущие учёные исследовательского центра ФСМБ проводят серию экспериментов, направленных на стабилизацию энергии хаоса. В случае успеха появится возможность защитить магов от последствий контакта с нестабильной энергией».

Журналист выдержал паузу. Профессиональную, явно отрепетированную.

«Но самое интересное — другое. По показаниям анонимного источника, один из магов уже продемонстрировал подобную способность. Показал учёным на практике».

Ещё одна пауза. Журналист посмотрел прямо в камеру:

«Этот маг — Глеб Афанасьев».





Глава 5


Дружинин шёл по коридору третьего этажа главного здания ФСМБ, и по пути ему то и дело попадались люди. Оперативники, аналитики, секретари с папками. Все куда-то спешили, у всех на лицах читалась усталость и сосредоточенность. Город трещал по швам от разломов.

Илья шагал рядом. Молчал. Руки в карманах, взгляд в пол. Ждал, что отец скажет. Ждал уже сорок минут, с тех пор как они сели в служебный автомобиль и поехали сюда.

Андрей Валентинович тоже молчал. Потому что толком не знал, с чего лучше начать.

Он уже привёл сына в штаб, чтобы оформить документы. Это решение далось ему так тяжело, что по дороге он трижды доставал телефон, чтобы позвонить и отменить встречу со старым знакомым полковником Лорнеевым. Трижды Андрей Валентинович убирал его обратно.

Они прошли мимо дежурной, которая кивнула Дружинину и с любопытством покосилась на Илью. Но рядом с подполковником вопросов не задают. Андрей Валентинович имел немалый вес в этой госструктуре.

— Сюда, — Андрей Валентинович толкнул дверь кабинета в конце коридора.

Комната была небольшая: стол, два стула, шкаф с папками. Окно выходило на внутренний двор, где стояли три служебных фургона.

Илья вошёл следом, огляделся. Сел на стул, не дожидаясь приглашения. Вот это у него от матери. Она тоже никогда не ждала разрешения.

Дружинин сел напротив сына. Положил руки на стол.

— Расскажи мне про неё, — попросил он.

Илья вскинул голову. Явно не ожидал такого вопроса.

— Про кого?

— Не делай вид, что не понимаешь. Про девушку. Твою наставницу, — объяснил Андрей Валентинович.

Илья помолчал. Потом расправил плечи и ответил:

— Её зовут Марина. Выпустилась из Академии имени Николая Романова в прошлом году. Некромант, B-класс. Работает добровольцем на разломах.

— Почему не среди оперативников? — Андрей Валентинович понимал, что раз девушка выпустилась, должны быть серьёзные причины.

Илья не спешил отвечать.

— Я могу и сам узнать, ты знаешь. Но если ответишь сейчас, будет быстрее, — напомнил про свои связи подполковник.

— Выпускные экзамены не сдала и лицензию оперативника не дали. Там долгая история… Её подставили. А пересдача только осенью, — нерешительно ответил Илья.

— Сколько ей лет? — спросил Андрей Валентинович, хотя совершенно не верил в подставу.

Но это он сам потом проверит. Скорее всего, Марина так рассказала, а Илья и поверил. Ведь парень знал, что отцу врать бессмысленно.

— Двадцать два.

— Как ты её нашёл?

— В интернете. Искал некромантов, которые берут учеников. Их мало. Марина — одна из немногих, кто согласился со мной возиться.

Дружинин тяжело вздохнул. Его сын нашёл себе наставника в интернете. Боевого некроманта с красными волосами и татуировками-рунами на руках. Через объявление, наверное. «Ищу учителя некромантии, звонить после шести!»

— Она хороший специалист? — спросил он, хотя вопрос звучал глупо даже для него самого.

Он видел, как она дралась. Видел, что держится в бою уверенно. Хоть и использовала самые простые техники.

— Она лучшая, кого я мог найти, — ответил Илья.

Ещё месяц назад Андрей Валентинович разнёс бы этот стол пополам. Сегодня он просто сидел и смотрел на сына.

Потому что сегодня он увидел, как Илья дерётся. Увидел, как тёмная энергия срывается с его ладоней: неумело, инстинктивно, но мощно. Увидел, как его магия отбрасывает тварей, которых не берёт ни огонь, ни лёд, ни молнии.

Его собственные техники прошли сквозь этих хищников, как сквозь дым. А магия сына сработала.

Это было больно осознавать. Не потому, что сын оказался прав, а потому, что отец оказался не нужен. Его сила, его опыт, его тридцать лет службы — всё это оказалось бесполезным против полупрозрачных тварей. А восемнадцатилетний мальчишка, который даже техник толком не знает, просто выплеснул злость, и она сработала.

— Глеб пытался меня убедить дать тебе шанс, — сказал Дружинин.

— Это же я его тогда просил, — кивнул Илья.

— Я тогда не послушал.

Тишина. Андрей Валентинович ещё пару секунд собирался и в итоге озвучил самое главное:

— Ладно. Я оформлю тебя добровольцем. Официально.

Илья завис. Видно, что не поверил.

— Серьёзно?

— Без лицензии оперативника тебя не поставят в основной состав. Но добровольцем — можно. Есть один командир, Лорнеев Павел Сергеевич. Мы с ним служили вместе пятнадцать лет назад. Надёжный человек. Его группа работает на разломах Е и D-классов.

Дружинин достал телефон, открыл контакт Лорнеева. Палец повис над кнопкой вызова.

— Твою наставницу тоже прикреплю к его группе. Если она согласится.

— Согласится, — быстро сказал Илья.

— Ты хоть представь меня ей нормально. Не хочу, чтобы она думала, что я какой-нибудь тиран.

Андрей Валентинович поднял взгляд на сына. Илья отвернулся к окну и ответил:

— Хорошо, познакомлю вас. Без проблем.

Ну конечно. Он явно положил глаз на наставницу. Двадцатидвухлетняя некромантка с красными волосами и татуировками. Мечта любого восемнадцатилетнего парня с бурной фантазией и бушующими гормонами.

Хотя… Андрей Валентинович и сам когда-то влюбился в однокурсницу на боевых учениях. Мать Ильи была магом земли. Познакомились на стрельбище. Она попала ему в плечо булыжником, случайно. Или не случайно. Они так и не выяснили.

— Только есть одно условие, — жёстко сказал Дружинин. — Слушаешь Лорнеева беспрекословно. Не лезешь в одиночку. Не геройствуешь. Любое нарушение – и я лично вытащу тебя оттуда за шиворот. Ясно?

— Ясно, — Илья кивнул. — Я не подведу. Обещаю!

Дружинин нажал кнопку вызова. Пока шли гудки, он смотрел на сына и думал о том, что мальчик, которого он учил кататься на велосипеде, через неделю будет закрывать разломы. Пусть низкоранговые, пусть под присмотром, но настоящие. С настоящими монстрами, которые убивают по-настоящему.

— Лорнеев, — раздался голос в трубке.

— Паша, это Дружинин. Есть разговор. У меня к тебе просьба личного характера.

Пока он объяснял ситуацию Лорнееву, Илья сидел на стуле и молча смотрел в окно. Ровно, спокойно. Но Андрей Валентинович видел, как подрагивают пальцы, лежащие на коленях. А ещё сын сдерживался, чтобы не улыбнуться.

Это тоже от матери. Она никогда не показывала радость при посторонних. Берегла для дома, для своих. Сейчас Илья впервые показал и эту черту. Раньше он в эмоциях особо не стеснялся.

Лорнеев быстро согласился. Сказал, что некроманты сейчас на вес золота, а с официальными бумагами разберётся сам — у него есть контакты в кадровом. Лицензия оперативника подождёт до окончания академии, но статус добровольца оформят за час.

Дружинин положил трубку.

— Через час за тобой придут. Заполнишь бумаги, получишь временный пропуск. Завтра утром поедешь на базу к Лорнееву. Адрес скину.

— Спасибо, — сказал Илья.

Коротко. Но в этом «спасибо» было столько, что Андрей Валентинович отвернулся к окну, чтобы сын не увидел его лица.

Они посидели в тишине.

— Кстати, — вспомнил Дружинин. — Глеб передал тебе защиту. Ты почувствовал?

— Да. Тепло по плечу прошло. Что это было?

— Защита от энергии хаоса. Афанасьев умеет передавать стабильную частицу через прикосновение. С ней ты не обратишься, даже если попадёшь под прямой выброс нестабильной энергии. Это очень серьёзная вещь, Илья. Таких носителей в мире — единицы. И об этом нужно молчать. Понял?

— Почему? — нахмурился Илья.

— Потому, что если станет известно, что кто-то умеет ставить такую защиту, ему житья не дадут. И не все из них будут вежливо просить.

По лицу сына пробежала тень. Слава богу, что хватило ума понять с первого раза.

— Я никому не скажу, — пообещал он.

— Хорошо, — Андрей Валентинович знал, что сын никогда не нарушит слово.

Он встал. Даже не заметил, как просидел полчаса в одной позе. А ноги нехило затекли.

— Мне нужно вернуться в академию. У тебя есть час до оформления. Хочешь — подожди здесь. Хочешь — спустись в буфет, перекуси. Выглядишь паршиво, если честно.

— Ты тоже, — усмехнулся Илья.

Дружинин остановился. Посмотрел на сына. Тот смотрел в ответ — прямо, открыто. Просто, как взрослый человек.

Когда он успел вырасти? Андрей Валентинович хотел сказать: «Будь осторожен». Хотел сказать: «Я буду волноваться». Хотел сказать: «Если что-нибудь случится, я себе не прощу».

Вместо этого он положил руку сыну на плечо. Сжал его. Крепко, до побелевших костяшек.

— Я справлюсь, отец, — Илья накрыл его ладонь своей.

Дружинин кивнул. Убрал руку. Потом вышел из кабинета, закрыл дверь и пошёл по коридору.

На полпути к выходу остановился. Прислонился к стене, закрыл глаза.

Тридцать лет в ФСМБ. Сотни разломов. Десятки погибших товарищей. Он видел, как умирают опытные маги с тридцатилетним стажем. Видел, как разлом класса А стирает с лица земли целый квартал за пятнадцать минут.

И он только что отправил на передовую своего сына. Единственного сына.

Андрей Валентинович постоял ещё минуту. Потом открыл глаза, выпрямился и пошёл дальше.

Потому что так надо. Потому что Илья прав. Потому что мир рушится, и каждый некромант на счету. Потому что сын — не собственность, а человек, который имеет право выбирать.

А ещё потому, что тот маг S-класса, которого Андрей Валентинович считал мальчишкой, сегодня спас ему жизнь и дал сыну защиту, которую он сам дать не мог.

Это тоже было больно осознавать. А потому Дружинин учтёт свои ошибки. И больше не повторится такого, что Глеб будет его спасать. Ведь Андрей Валентинович сам куратор. Значит, должен показывать пример молодому парню. А не наоборот.

С этой мыслью он достал телефон, на который начали непрерывно приходить сообщения. И чем больше вчитывался, тем шире становились глаза.

Он даже сперва не поверил в прочитанное. Поморгал и прочитал снова. Нет, ошибки не было. Но Дружинин не ожидал проблемы такого масштаба!

Вот стоило отлучиться всего на пару часов… А разгребать, похоже, будет весь ФСМБ.





***





Журналист на экране вдруг замолчал. Прижал руку к уху и будто окаменел.

Мы все стояли и смотрели. Я, Лена, Саня, Денис. А ещё пятнадцать студентов за моей спиной, набившихся в дверной проём.

Журналисту явно говорили что-то в наушник. Что-то такое, от чего его загорелое, уверенное лицо вдруг стало серым. Глаза забегали. Он попытался сохранить профессиональное выражение, но получилось плохо. Я такое видел у людей, которым звонит начальство и говорит «ты уволен», только тут масштаб, похоже, был покрупнее.

Три секунды тишины зависли в прямом эфире. Для телевидения это выглядело как целая вечность.

Потом журналист выпрямился. Натянул радушную маску обратно, хотя она уже сидела криво:

«Приношу извинения нашим зрителям. Редакция только что получила официальное опровержение от пресс-службы ФСМБ. Информация о конкретном маге, озвученная мной ранее, не соответствует действительности. Она была получена из непроверенного источника. Ещё раз приносим извинения за допущенную неточность».

Очень быстро. Между моментом, когда прозвучало моё имя, и опровержением прошло от силы две минуты. А для того, чтобы одёрнуть журналиста в прямом эфире, нужно позвонить главному редактору, тот связывается с режиссёром, режиссёр выходит на ведущего через наушник.

Это долгая цепочка. За две минуты её можно пройти только в одном случае: если звонит кто-то, кому главный редактор не смеет отказать.

Уровень тех, кто сейчас за мной наблюдает, весьма высокий.

Телефон завибрировал. Это пришло сообщение от Дружинина:

«Улажено. Виновного ищут. Не комментируйте ничего и никому».

Коротко и по делу.

Я набрал такой же ответ:

«Понял».

И убрал телефон.

Затем повернулся к студентам в дверях:

— Опровержение слышали? Ошибка журналиста. Бывает. Всё, расходимся. Спокойной ночи!

Они переглядывались. Один парень вовсе смотрел на меня с такой надеждой, что аж неловко стало. Другой, постарше, с цепким взглядом, явно прикидывал что-то в уме. Но оба развернулись и ушли. За ними потянулись и остальные.

Конечно, они не поверили. Опровержение после того, как имя уже прозвучало, работает примерно никак. Все запомнили. Все расскажут соседям. К утру весь город будет знать.

Я закрыл дверь и привалился к ней спиной.

— Ну и денёк! — выдохнул Денис.

Это он ещё мягко сказал.

Лена сидела на моей кровати, скрестив руки на груди.

— Даже с опровержением, Глеб, от тебя теперь не отстанут, — озвучила она очевидное. — Имя прозвучало на всю страну в прямом эфире. Журналист может хоть десять раз извиниться, а люди запомнят только: «Глеб Афанасьев» и «защита от хаоса».

— Может, обойдётся? — Саня попытался разрядить обстановку. — Всё-таки опровержение официальное, от ФСМБ.

Лена посмотрела на него так строго, что он замолчал.

— А кто вообще мог слить? — спросил Денис. — Из нас точно никто. Кто знал?

Я не ответил. Потому что ответ на этот вопрос требовал времени, а не разговоров при всех. Да и не хотелось мне рассказывать про президента и его родственников.

Конечно, я ожидал, что информация рано или поздно просочится. Такая способность не могла остаться секретом надолго — слишком ценная. Среди генералов, чиновников, министров, высшего руководства ФСМБ она бы разошлась за неделю-две.

Но я не ожидал узнать об этом через федеральный канал.

Кто-то связался с журналистами напрямую. Намеренно вытащил информацию в публичное поле. И подача была точная: имя и суть способности. Это целенаправленный слив.

Только какова его цель? Явно не оповещение населения об очередной моей способности. Это выглядит как атака на меня. Попытка усложнить мне жизнь. А учитывая, какая новость, ажиотаж и вовсе может сделать её невыносимой.

Список тех, кто знал, невелик. Команда меня сдать не могла. Дружинин — тоже. Президент — зачем ему, если его люди сами же и заткнули журналиста через минуту? Обращённые из центра исследований вовсе оттуда ещё не выходили. Сидят без связи.

Остаётся совсем небольшое количество тех, кто мог сделать такую подлянку.

— Разберёмся, — сказал я вслух. — Но уже не сегодня. Все и так устали.

Лена кивнула и поднялась.

— Если завтра начнётся давление, мы будем рядом. Не забывай, — улыбнулась она.

— Можем вовсе ходить как твоя личная охрана, — улыбнулся Саня, пытаясь разрядить обстановку.

— Спасибо, — вернул я улыбку.

Ребята быстро разошлись — больше настроения на посиделки ни у кого не было. Но пироги от матери Дениса мы все съели и хотя бы этим остались довольны.

Когда комната опустела, я сел на кровать.

Ну что, Система. Я готов к повышению уровня.

[Подтверждение запроса на повышение уровня]

[Для повышения и перерасчёта необходимо войти в медитативное состояние]

[Длительность: минимум 12 часов непрерывного покоя]

[ВНИМАНИЕ: в течение этого времени носитель будет находиться в состоянии глубокого сна]

[Пробуждение до завершения процесса НЕВОЗМОЖНО]

[Желаете начать?]

[Да/нет]

Если что-то случится, то меня не разбудят. Но без нового уровня каналы продолжат перегреваться. Я пока с трудом закрываю высокоранговые разломы. Думаю, этот навык сейчас спасёт больше жизней, поэтому именно его необходимо будет улучшить.

Так что… хочу начать!

Я прилёг головой на подушку. Тело потяжелело, а веки закрылись сами. Знакомое ощущение погружения в транс, как будто тонешь в тёплой воде. Только приятное.

Сперва появилась темнота. А потом внезапно в сознании стали выскакивать новые системные окна:

[Обнаружен незачтённый опыт]

[Источник: навык «Передача защиты от нестабильной энергии хаоса»]

[Активных носителей защиты: 21]

[В соответствии с протоколом перерасчёта, каждый активный носитель генерирует 1 000 очков опыта для владельца навыка]

[Доступно к начислению: 21 000 очков опыта]

Двадцать одна тысяча!

Я даже в медитации, кажется, присвистнул. Или мне показалось.

Это мог быть самый халявный полученный опыт. Если бы не следующие уведомления…

[Пояснение: протокол перерасчёта активирован]

[Причина: критические события, заложенные в Систему, начались значительно раньше расчётного срока]

[Система адаптирует скорость развития носителя к текущему уровню угрозы]

[Цель: обеспечить выживание носителя в изменившихся условиях]

Значит, Система решила, что мне нужно стать сильнее, и побыстрее. Потому что то, что должно было случиться позже, уже началось. Мир рушится быстрее, чем было заложено.

Кем заложено? Громовым? Или тем, что стоит за Системой? Надеюсь, совсем скоро я это узнаю.

Однако я знал — с Системой бесплатно не бывает. И через миг получил подтверждение своим мыслям.

[ВНИМАНИЕ]

[Для начисления перерасчётного опыта необходимо пройти Испытание Системы]

[Испытание проводится в медитативном состоянии]

[Содержание: определяется индивидуально]

[Вероятность успешного прохождения: 65%]

[Вероятность критического исхода: 35%]

[Критический исход: носитель не выйдет из медитативного состояния]

Тридцать пять процентов. Больше трети за то, что я умру. Впрочем, уже много раз было такое, что видел от неё расчёты и похуже.

[В случае отказа от Испытания:]

[Перерасчётный опыт аннулируется безвозвратно]

[Повышение уровня произойдёт в штатном режиме: +1 уровень]

[Дальнейшее развитие будет происходить в обычном режиме]

Значит, либо я рискую и получаю двадцать одну тысячу опыта, а это несколько уровней разом. Либо отказываюсь, беру свой один уровень и дальше качаюсь в режиме улитки. Хотя моя улитка по сравнению с другими магами и сейчас чемпион гонок.

[Желаете пройти Испытание Системы?]

[Да/нет]





