Глава 1

День перевалил за полдень, и город Бремельдорф, новая столица герцогства Манихейского, после ухода с улиц патрулей Рассвета ожил. Казалось, что после недель тяжелого удушья страха люди получили глоток свежего воздуха. И хотя в воздухе витало напряжение, но люди не теряли надежды на лучшие времена.

Рассветные укрылись в Верхнем городе, где возвышалась цитадель герцога, и не показывались в Нижнем городе. Экономика и торговля стали оживать: торговцы открывали свои лавки, и горожане с тревогой и надеждой выходили за покупками.

Крестьянские подводы, груженные продовольствием, тянулись в город, и казалось, что жизнь вновь вернулась в привычное русло. Патрули ордена Заката строго следили за порядком на улицах, и это вселяло в сердца жителей робкий оптимизм.

В этом городе, где каждый камень хранил свою тайну, а каждый уголок дышал историей, царила особая атмосфера. Люди не знали, что их ждет впереди, но сила жизни позволяла им думать, что они переживут выпавшие на их долю испытания. Они верили, что смогут преодолеть трудности, главное – потерпеть. Именно терпение стало для них ключом к вере в лучшее. Несмотря на то, что в городе пропадали люди и на улицах находили мумии, каждому казалось, что именно его обойдет эта печальная судьба.

Орден Заката привел часть своих братьев в столицу герцогства, и иерархи, назначенные в новый высший совет культа Заката, ждали поддержки восставших против произвола Рассвета преданных Закату лордов. Но среди них был только один барон, что выступил против герцога в защиту своего вассала, это барон Газан. А он не спешил к ним на помощь.

Что происходило в цитадели герцога, не знал никто, но в замке культа Заката проходили постоянные совещания. Шли дни, проходили седмицы, а иерархи и посланники ордена Заката не могли прийти к общему мнению.

Вазнавар, новый глава высшего совета, устал убеждать и тех и других. Он понимал, что время играет против них. Потерпев поражение в битве у замка рыцаря Ошбрака и в столице герцогства, культ Рассвета набирает силу, пока идут разговоры, что делать и как. Понимал это не только Вазнавар, но и некоторые достойные служители культа, однако въевшийся в них страх усугубить отношения с культом Рассвета останавливал их от быстрых и решительных действий. Кроме того, за спиной культа Рассвета маячили легионы империи, и это тоже сдерживало устремления служителей равновесия. Никто не хотел испытать на себе силу и мощь имперских легионов.

Ярыми сторонниками осторожности были секретарь высшего совета Плутон и старые члены высшего совета, которые объединились вокруг нового секретаря. Они боялись объявлять войну культу Рассвета. Среди служителей культа тоже образовались две партии: умеренные, которые хотели мирного сосуществования с культом Рассвета, и непримиримые, которые требовали начала военных действий.

Сторонниками умеренной позиции были настоятель храма в Овельхольме, достойный Рунгвель, и духовник барона Газана Рейдаранского, достойный отец Варшугель, исполняющий обязанности главы ордена Заката.

Сторонниками активных действий были сам глава высшего совета культа Вазнавар и достойный Эгиед.

– Братья, – убеждал всех достойный Варшугель, – мы не можем сами по себе начать боевые действия. Нам нужна поддержка лордов, и один из них, барон Газан, встал на путь борьбы. Но он один не может нам помочь. А без него мы будем в глазах короля изменниками. Вы этого хотите?..

– Достойный брат Варшугель, – горячился Вазнавар, – сейчас самое время атаковать крепость герцога. Там мы найдем факты его измены и предоставим королю. На его место посадим графа Мольта…

– А сам граф об этом знает? – оппонировал ему Варшугель. – Я думаю, что не стоит спешить открывать военные действия в герцогстве. Надо дождаться, когда барон Газан проведет переговоры с графом. Без его поддержки нам грозит война с объединением рассветных вассалов герцога. Мы не сможем противостоять вассалам герцога, тем более что их поддержит орден Рассвета. Надо ждать известий от барона Газана. Я знаю, что он уже назначил посла к графу. Поспешность может привести к непоправимым последствиям.

С ним соглашались остальные члены совета.

– А промедление, – с отчаянием бросил Вазнавар, – подобно смерти.

– Не все так печально, высокодостойный отец Вазнавар, – терпеливо, со смирением ответил достойный Варшугель. – Я тоже еду к графу Мольту и сообщу вам результаты переговоров.

Единого лидера у культа Рассвета в королевстве Кемерстат не было, а было два центра силы. Глава ордена Рассвета Шарль Негасимый Свет и великий призыватель Рассвета Чамба Белые Одежды. Они управляли членами культа через светоносных. А светоносные возглавляли ячейки культа в городах, куда культисты смогли дотянуться своими руками. После ухода Чамбы, оставшись один, Шарль Негасимый Свет задумался. Ситуация сложная, но поправимая. Закатные трусливы. Будут долго думать, искать поддержку среди лордов, а значит, зима пройдет спокойно. До весны надо пополнить орден рыцарями и сделать это основной формой работы братьев. Нужно как можно больше озарять простых людей. Неграмотные крестьяне и ремесленники будут только рады поднять свой статус и стать рыцарями Рассвета. Учиться сражаться им не надо, хозяин, живущий в них, сделает все сам. А вот провести разведку и узнать настроения лордов и самого герцога стоит. Слишком он стал отстраненным от дел в герцогстве, а эта сучка, что ему подложили, не справляется со своими обязанностями. Об этом надо напомнить Чамбе. Разведка и диверсии – это его поприще. Его орден понес незначительные потери, как и орден Белого братства, пусть отправит своих шпионов по доменам, а также к Херсонесу, узнает, что творится в империи, почему крепости имперцев никак не укрепляются войсками? Может, и правдивы слухи о том, что закатные укрепили силы Домициана. Правда, тогда Домиция не скоро отправит свои силы в королевство. Она ждет, когда герцог Моринхейский открыто выступит против короля. А тот без ума от любовницы и ничего слушать и видеть не желает.

«Кобель старый, – мысленно выругался Шарль. – На костер бы этого лорда… Но нельзя, он ключик к успеху культа в королевстве. Хорошо, что время до весны есть, а там… – задумался глава ордена, – мы поднакопим силы. И надо поутихнуть, прекратить искать колдунов, не стоит настраивать простой народ против культа. Повременим», – решил Шарль и успокоился.

* * *

На захват гнезда королевы-матери Шузмарал растратил все силы, и если бы сейчас она прибыла к себе в гнездо, то могла бы с легкостью его одолеть. У нее кинжал уз – самое страшное оружие против вампиров, но она рванула прочь, испугалась.

Перед тем как упасть сраженным сном, Шузмарал почувствовал ее уход, но преследовать не стал. Зачем? Он выспится, наберется сил и придет за ней. Никуда она не денется. У нее нет помощников, и скоро она поймет, что бегство ее не спасет, что позор лучше смерти. Позор можно перетерпеть, пережить. Но за позором ее ждет слава и величие. Подумаешь, пара сотен лет забвения. Их народ живет вечно, и для них двести лет – это как одно мгновение вечности. С возрастом вампир понимает, что спешка – это признак небольшого ума. Только терпение вознаграждает того, кто может неуклонно ждать своего часа. С этими мыслями Шузмарал спокойно уснул.

Проснулся он через пять дней под вечер, потянулся и сел в ящике наподобие гроба. Потер длинные уши, которые так и не стали уменьшаться. Тратить силы на то, чтобы привести их в норму, он не хотел. Магический фон тут был слабый и разряженный. Неважно, как он выглядит, важно, что он может.

– Тарси, где ты, тварь? – крикнул он, призывая девушку-трэлла.

Из темноты возникла хромая девушка и, ковыляя, подошла к нему:

– Я тут, хозяин.

– Приведи мне пищу, я голоден, – приказал Шузмарал. – И скажи моим слугам готовиться к убытию, мы поедем за королевой.

Тарси подобострастно поклонилась и выбежала. Недолго думая, она схватила повариху и потащила в подвал. Та громко и отчаянно закричала. На шум выбежал хозяин трактира и испуганно замер. За его спиной появился мальчик. Он быстро окинул ситуацию взглядом, увидел, как орущую и испуганную повариху тащит в подземелье девушка, и скрылся. Хозяин молча вышел и прикрыл дверь в подсобку, откуда был вход на кухню и в подвал. Он не хотел ссориться с теми, кто жил внизу и хорошо платил. Он знал, это были страшные люди, темные. Он их боялся и в то же время брал с них плату.

Тарси укусила повариху, сделала глоток крови и потащила дальше женщину, которая больше не сопротивлялась.

– Вот, хозяин, пища, – проворковала Тарси и тут же получила удар в лицо сапогом.

– Дура, мне нужен одаренный. Пошла прочь, мразь! – Он толкнул Тарси, и та уползла, а Шузмарал поморщился и присосался к шее женщины. Он утолил голод, но не получил силы. А она ему была нужна.

– Косой! – позвал он помощника. Появился трэлл. – Какой сейчас час?

– Семь вечера, хозяин, – ответил трэлл.

– Отправь уродов на поиски одаренного, пусть захватят и приведут сюда. Да скажи, чтобы много крови не пили, а то я их знаю, ничего не оставят и скажут, что так и было.

Трэлл поклонился и безмолвно вышел.

Риздар, мальчик, работающий на кухне, увидел, как его тетку Армину утащила темная тварь. А то, что она была темной, он видел. Имея дар замечать ауры, он понимал, кто поселился в подвале трактира. Он выбежал из трактира и побежал к центральной площади, где всегда дежурил патруль культистов Заката. Запыхавшись, он подбежал к одному из них. Тот, стоя, грыз семечки, сплевывая шелуху на каменную мостовую.

– Господин служитель Заката, – быстро и сбивчиво начал мальчик, – там… там… – Он показывал рукой и от волнения не мог произнести нужные слова.

– Ты что, малец, испугался? – улыбаясь, спросил крепкий воин в кольчуге. – Кто там? Воры, насильники? – пришел он к нему на помощь.

– Нет, господин, там темные, они в трактире…

– А ты откуда знаешь, что там темные? – не поверил ему воин.

– Я видел их ауру…

– Так ты одаренный? – спросил воин, и улыбка сползла с его лица. – Что за трактир?

– «Жареный гусь», господин.

– Сколько их? – уточнил воин.

– Много, почти десяток, и некоторые раньше были служками в цитадели Заката.

– Ты уверен? – недоуменно и недоверчиво спросил воин.

– Да, я бывал в крепости с отцом, мы привозили туда эль, и я видел их там, они из службы порядка.

– Стой здесь, – приказал воин и направился к старшему патруля. – Элизар, там малец пришел, сказал, что в трактире «Жареный гусь» находятся темные.

– А он-то откуда знает, что они темные? – с ленцой ответил старший патруля.

– Он может видеть ауры. Их там почти десяток прячется – видимо, хозяин трактира тоже темный.

– Вот так дела! – присвистнул старший патруля. – Жди здесь, я в цитадель.

Через полчаса из цитадели вышел отряд из двух десятков воинов и трех достойных служителей. Возглавлял отряд достойный отец Эгиед. Он подошел к воину, сообщившему о темных, и спросил:

– Где этот мальчик?

– Да вон стоит, – указал воин на переминающегося с ноги на ногу мальчишку.

– Скажи мне все, что знаешь, – приказал отец Эгиед, подойдя к мальчишке. Тот сбивчиво, но подробно описал гостей трактира. – Длинноухий, говоришь? – почесал мочку уха отец Эгиед. – Ладно, веди нас к своему трактиру.

У входа в трактир мальчик увидел Косого, он вел за руку горожанина.

– Вот один из них, – указал мальчик рукой на трэлла и тут же спрятался за спину воина.

Отец Эгиед тоже увидел темную ауру у чернобородого толстяка.

– Хватайте его! – приказал отец Эгиед, и пятеро воинов стремительно бросились к Косому.

Тот не сразу заметил нападавших, а когда те приблизились, то оскалился, показав большие клыки. Из его горла вырвалось рычание, оно должно было заморозить смертных, но воины в кольчугах не остановились. Один из них нанес ему удар шестопером по плечу, и рука, державшая пищу, отнялась. Он попытался отмахнуться другой рукой, но второй воин ударил его по ноге, сломанная нога подкосилась, и Косой, не удержавшись, упал на колени. Следующий удар палицы по голове его оглушил, бросил в беспамятство.

– Вяжите его, – приказал Эгиед. Он подошел к связанному магическими узами вампиру и присел на корточки. Тот был без сознания. У простого человека от раны на голове приключился бы летальный исход, но рана на голове темного быстро затягивалась. – Регенерация, – удивился Эгиед.

Вампир открыл глаза, посмотрел в лицо Эгиеда и оскалился в дикой, устрашающей ухмылке. Эгиед от вида зубов вампира и вони разлагающегося тела отпрянул.

– Рубите ему голову, – приказал Эгиед.

Он был потрясен. А вампир напряг мышцы, они вздулись буграми, и магические узы стали трещать.

– Быстро, он освобождается, – поспешно, с тревогой в голосе приказал Эгиед, и воин с мечом несколькими ударами отрубил голову вампиру. Голова откатилась, но продолжала жить.

– Я вас найду, – прошипела голова и, не мигая, уставилась на воина, отрубившего голову. – И выпью, – тихо прошептали губы.

– Это кто? – спросил испуганный мечник.

– Не знаю, – покачал головой Эгиед, – если он один доставил такие проблемы, то что могут сделать десяток таких темных… Нам нужно подкрепление. Элизар, – обратился он к командиру отряда, – пошли воина за подкреплением, нам нужны еще пара десятков братьев. А мы пока окружим трактир. Соваться туда не будем. Непонятно, с чем мы столкнулись. Я таких темных раньше не видел. – Он перевел взгляд на безмятежно стоявшего человека, которого вел за руку темный. – Вы кто? – спросил он его, и тот медленно повернулся к Эгиеду.

Вдруг его глаза вспыхнули, и он сорвался с места, быстро ухватил Эгиеда за руку и с неожиданной силой притянул к себе. Все произошло настолько быстро, что никто ничего не успел сделать. Достойный Эгиед увидел его мгновенно выросшие зубы и интуитивно присел. Пасть человека клацнула в воздухе, а Эгиед сделал ему подсечку. Человек упал, не выпуская руку Эгиеда, но тут опомнились воины и ураганом мечей и палиц обрушились на странного человека. Тот выпустил руку достойного и упал на мостовую.

В это время двери трактира открылись, и на пороге появилась Тарси. Она увидела лежащего на земле без головы Косого и яростно зашипела, вытянула руку, и из нее полетело в сторону отдельно стоящего Эгиеда бордовое облако. Эгиед успел прикрыться щитом из сырой энергии, и облако кровавыми каплями оросило мостовую. А Тарси, увидев, что ее магия не действует, скрылась в трактире.

– О, госпожа Заката, кто это? – прошептал Эгиед. Воины уже отрубили голову человеку, и тот затих. – Отойдите все от трактира подальше, – приказал Эгиед. – Не расходимся. По одному нас перебьют. Ждем подкрепления.

Тарси быстро спустилась в подвал.

– Хозяин, – заголосила она, – там люди, они убили Косого. Надо уходить, на них не действует моя магия.

Дремавший Шузмарал широко открыл глаза.

– Сколько их? – спросил он.

– Два десятка, не меньше, они окружили трактир, надо уходить через подземелье.

Шузмарал на несколько секунд задумался. Вступить в бой с двумя десятками одаренных не проблема, он их одолеет, но что будет потом? За этими придут следующие, а он останется без сил, а они ему нужны для захвата королевы-матери. Нет, сражаться – это не выход, надо уходить, но задержать одаренных.

– Тарси, скажи этим уродам, что достались мне от королевы, пусть нападут на одаренных. Ты и мой слуга, что прибыл со мной, уходим через подземелье, пусть слуга приведет повозку к пустому дому.

– Она уже там, господин, я заранее озаботилась, – угодливо ответила Тарси.

– Молодец, мразь. Тогда пошли, не мешкаем.

– Я только отдам ваш приказ этим уродам, – снова угождая хозяину, подобострастно ответила Тарси и выбежала из каморки.

За дверями раздался шум, но он вскоре затих. Пришел слуга, что привез их в Бремельдорф, и пошел следом за хозяином. Тарси показывала дорогу, шла впереди. Двигались в полной темноте, вампирам свет не нужен. Дошли до небольшой двери, и Тарси ее открыла, прошла сама и позвала Шузмарала.

– Хозяин, тут никого, мы запряжем лошадей и тронемся из города. Вы в бочке поедете?

– Да, – неохотно ответил Шузмарал. – Только не в той, где была рыба.

– Поняла, хозяин, можно ваш ящик притащить сюда…

Шузмарал на мгновение задумался и согласился:

– Живо за ним, – и вышел из подземелья в подвал дома, стоявшего в стороне от трактира.

Эгиед и воины из ордена Заката были настороже, и не зря: из дверей трактира выметнулась толпа людей, и они все разом бросились на служителей Заката, из их рук полетели странные, неведомые ранее заклятья, но натолкнулись на защиту Заката. Воины быстро сформировали защитную стену и встретили нападавших щитами и ударами палиц и мечей. Зачарованные на отражение магии щиты не дали вампирам атаковать магией. Она как вода скатилась с поверхности щитов, а удары оружия служителей Заката наносили вампирам серьезные раны. Трое служителей культа поставили энергетическую защиту против темных, и темные не могли пробиться сквозь плотный строй. Ими никто не командовал, и они действовали неслаженно, каждый сам по себе. В некоторых темных можно было узнать служителей службы порядка цитадели, но обращение к ним вызывало у обращенных только злобу и ярость.

В битве на площади перед трактиром установилось равновесие: вампиры не могли нанести урон служителям Заката, а те не могли никого убить, хотя наносили раны, и эти раны на глазах заживали. Вампиры постепенно теснили отряд орденских братьев, и те отступали шаг за шагом. Эгиед понял: победит тот, у кого не закончится магическая энергия. В запасе у него оставался амулет госпожи Заката. Это было на крайний случай, он им дорожил как последней надеждой, но теперь надо было что-то делать. Силы братьев иссякали, а темные, казалось, не знали усталости и боли, их руки превратились в отвратительные черные лапы с когтями и оставляли на поверхности щитов глубокие царапины. Воины устали защищаться и нападать.

«Время!» – раздалось в голове Эгиеда сигналом, голос пришел извне, и он решился, вытащил из-под одежды амулет и поднял вверх.

– Госпожа Заката! – в отчаянии крикнул он. – Помоги!..

После слов о помощи из амулета вышел серый туман, он стал клубиться и, расширяясь, окутывал воинов Заката, а попадая на вампиров, заставлял их задыхаться. Они начали кашлять, хвататься лапами за горло, и это дало возможность воспрянувшим духом закатным воинам усилить натиск на группу темных. Их мечи и шестоперы мелькали, как мельничные крылья, и, падая на окутанных серым туманом вампиров, проламывали им черепа, отрубали руки и разрубали тела. Сразу же пятеро нападавших рухнули на камни. Трое самых сообразительных повернули вспять и бросились бежать к трактиру. За ними рванули орденские братья.

– Стойте! – раздался громкий крик и заставил их остановиться. Достойный отец Эгиед кричал им в спину: – Стойте, это опасно, добейте этих пятерых…

У него в голове прозвучал голос:

«Разрежь им грудь, это вампиры, и вытащи сердца, потом тела сожгите».

– Грудь вспарывайте, – закричал он воинам, – тащите оттуда их сердца, это вампиры.

Воины на мгновение замерли, недоуменно глядя на лежащих темных, затем опомнились и набросились на них. Вспороли грудные клетки, вытащили окаменевшие сердца, передали Эгиеду. Он помялся, но сердца забрал.

– А что с телами делать? – спросил один из служителей, бледный и осунувшийся после истощения магии.

– Надо сжечь, поджигайте трактир, сборище темных, жгите всех, кто там есть… – приказал Эгиед.

– Но там могут быть и не темные, – попробовал возразить один из служителей.

– Смерть разберется, кто есть кто, надо нечисть выжечь. Огнем жгите, – сурово произнес он, и воины, схватив огнива, стали поджигать трактир. Соломенная крыша вспыхнула сразу, повалил дым, и из трактира стали выбегать люди. – Бейте всех, – сжав губы, приказал Эгиед. И всех, кто выбегал из огня, встречали воины Заката.

На мостовой в луже крови лежали тела одиннадцати мужчин и женщин. Мальчик, что сообщил закатным о темных, стоял в стороне и горько плакал. Вместе с остальными убили его старшую сестру Ольгину. Не пощадили, несмотря на мольбы мальчика.

Трактир догорал, а подкрепления все не было. К утру на месте трактира дымили обугленные останки остова из камней и несгоревших балок. Закатные ушли, оставив на пепелище одиноко стоящего Риздара, который пустыми глазами смотрел на брошенные тела и на то, что осталось от трактира. Он стоял и понимал, что погубил их всех, прибежав к закатным.

– Что Рассвет, что Закат… – произнес он шепотом. – Одна дрянь…

Рядом остановилась старуха, проходившая мимо. Услышала его слова и подошла ближе.

– Ты прав, малец, они одного поля ягоды, и неважно, как себя обзовут. Душегубы, и только. Хочешь отомстить?

Мальчик, понурив голову, решительно произнес:

– Я их ненавижу.

– Я это вижу, пошли со мной, ты же теперь сирота.

Риздар молча кивнул. Он видел ауру старухи, она была темной, но темные ничего не сделали ему, а рассветные сожгли мать-ведунью. Закатные убили сестру.

– Пошли, – кивнул он и последовал за старухой.

* * *

В Алуринских горах наступила пора, которую на Земле называли бабье лето. Последние капли тепла перед осенними заморозками пригрели опустевшие поля фелисы, нагрели камни башни крепости, и люди выходили к лучам местного светила получить последние крохи тепла. По словам Франси, дней через пять-шесть станет заметно холоднее, прольются обильные дожди, и ночами температура опустится до заморозков. К этому времени должен быть готов сруб наверху башни, куда Антон хотел переехать из подвала. Стекла в рамы уже вставили, были они непростые, а цветные витражные. Хотя через них трудно было увидеть мир, они радовали глаз. Но за всеми этими приятными заботами Антона грызла мысль, что делать с Шузмаралом-колдуном. Просветитель поставил перед ним сложную задачу: переход на новый уровень, когда включается защита артефактов. Он должен был решить, как лучше использовать артефакты в борьбе с колдуном, убить того или прогнать на худой конец, не попав в лапы служителей Рассвета. И все это он должен был совершить, используя свой ум и новые способности. Вот какие это способности, он до конца не понимал, а если признаться честно, то даже не знал, что у него появились новые способности. Он считал себя прежним Антоном Загнибедой, который попал в этот сложный, противоречивый мир, и не видел в себе изменений. Не чувствовал, что стал умнее, не видел в себе задатков магии. Что стал физически сильнее, это да, но это не забота Просветителя и Разрушителя. Это неустанные тренировки и помощь освященного госпожой Заката креста, который помогал ему лечить раны и восстанавливать силы.

По совету той же госпожи, его золотой крест, который он принес в новый мир, был украшен шером по имени Торвал драгоценными камнями. И что более важно, шер Торвал вставил в него рунный камень воздуха, самый слабый и маленький из стихийной магии. Но он позволял создавать вокруг носителя незримый воздушный щит или возможность применить воздушный кулак. Но Антон неожиданно сумел найти новые возможности этого креста. Это произошло случайно. Он стрелял из лука, и ему мешал ветер. Он подумал, вот бы направить поток воздуха в мишень или лучше вообще убрать воздух во время полета стрелы. И, выпустив ее, он был ошарашен: стрела пролетела как пуля, пробила чучело из сена и насквозь пробила столб за чучелом. Это видел Эрзай и сразу же подошел. Осмотрел несмятый бронзовый наконечник, торчащий из столба, и, пораженный увиденным, упер взгляд в Антона.

– Что? – поинтересовался Антон, делая вид, что сам не понял того, что произошло.

– Вы маг, милорд? – спросил Эрзай, вглядываясь в Антона.

– Нет, конечно.

– А я вот смотрю и вижу, что без магии тут не обошлось, – сварливо и недоверчиво произнес кочевник.

– Ты прав, Эрзай, без магии тут не обошлось, – сознался Антон, – это рунный камень стихии воздуха. Я убрал воздух на пути полета стрелы… Случайно, – помявшись, добавил к сказанному Антон. Он не видел нужды скрывать это от Эрзая, тот был предан ему, как и Торвал. – И вот получилось…

– Получилось весьма странно, – пытаясь вытащить стрелу, с подозрением произнес Эрзай. – Так ведь стрела насквозь пробьет рыцаря вместе со щитом… И вот стрелу загубили. Так ее оставлять нельзя, – и он сломал стрелу, снял наконечник и, ловко изломав древко стрелы, выбросил на землю. – Я так понимаю, – произнес он, – говорить об этом никому не нужно.

– Все верно рассудил, Эрзай, – улыбнулся Антон.

– Чудной вы человек, ваша милость, никак не привыкну. Вроде обычный, а делаете все необычно. Мне бывает страшно подумать, что вы еще можете…

– А ты не бойся меня, Эрзай, я страшен для врагов. Ты мне враг?

– Как можно, милорд, я ваш преданный слуга.

– Ты больше чем слуга, Эрзай, ты мой, можно сказать, друг.

– Друг вам шер, – смутился польщенный словами Антона Эрзай. – Но благодарю за доверие. Вы занимайтесь, а я пойду к лошадям…

– Ты как устроился на новом месте? – остановил его Антон.

– Хорошо, ваша милость, дом крепкий, подворье большое, и река рядом…

– Помощь какая нужна?

– Нет, спасибо, сами управляемся. За вразумление моей жены спасибо, совсем другая стала.

– Пожалуйста, – улыбнулся Антон. – Но сегодня, пожалуй, стрелять уже не буду.

Он отложил лук, сел на колоду, пригретую лучами местного солнышка, подставил спину под его теплый свет и задумался.

План борьбы с колдуном у него был, но не было четкого понимания, как этот план претворять в жизнь. Они с Изой и ее слугой уходили в болота, но не в сторону крепости, что строили горцы, а в другую сторону. Благо болото большое, на десятки гектаров раскинулось. Вместе с ними уйдет Франси, ее прозвище – Шлем разума. Она не даст колдуну подчинить его разум. И там, по замыслу Антона, нужно было, заманив в болото колдуна, применить артефакты и убить молотом. На словах ничего сложного, а вот как выйдет на самом деле, он не знал. У Шузмарала много помощников, трэллов из гнезда Королевы. Ну пусть призыватель призовет лешего, и тот заманит банду колдуна в топи, но как к нему подобраться? Каковы его силы и возможности, этого не мог сказать даже ворон Рансир. Сам ворон улетел на разведку в поисках колдуна. Остается открытым также вопрос, как заманить в болото рассветных, а они придут на его земли за артефактами. Как им подсунуть темных и заставить поверить, что артефакты у них? Антон сидел и ломал голову, и ничего дельного в голову не приходило. Он от отчаяния стукнул себя по лбу и проговорил:

– Думай, думай, тупая башка… Ты теперь не тот, что тогда. Ты теперь умный, имеешь новые способности, данные артефактами…

И тут в его голове по кусочкам стала складываться мозаика будущих событий. Она словно пазл ложилась на сознание, и в его уме вырисовывалась интересная картина. У него есть освященный закатный крест. Антон может использовать амулеты Заката и Рассвета. Чего боится колдун, так это рассветных заклятий. Свет для него не смертелен, но весьма болезнен. Если к стреле присобачить амулет Рассвета или использовать рунный камень огня?.. То можно на время лишить колдуна силы колдовать, подобраться поближе и поразить молотом. Только убивать его на своих землях нельзя, его надо прогнать и по его следу пустить Рассветных.

Значит, нужно до прихода колдуна засветить артефакты. Рассветные увидят их в топях на его землях и должны поспешить за ними, а пока они будут добираться, убегать от Шузмарала. Для этого понадобится леший. Рассветные увидят присутствие темного и начнут за ним охотиться. Колдуну не справиться с Рассветными, он начнет уходить, значит, надо за ним последовать и, когда он покинет земли Антона, пришибить по-тихому. Если получится, он будет уходить за темным, и аурный след артефактов будет перемещаться за колдуном. Рассветные это увидят, будут преследовать, надо только побольше походить, покружить, чтобы затерся след колдуна. Пусть потом ищут днем с огнем. От этой мысли Антон приободрился. Он даже понял, как освятить светом рунный камень огня.

Затем его мысли стали более конкретными. А зачем использовать рунный камень, это слишком дорого, можно создать амулет Рассвета и зарядить его через молот. Для амулета нужна бронза с серебром пятьдесят на пятьдесят и кристалл стекла или драгоценный камень, тогда мощность амулета будет выше. А лучше, понял Антон, сделать наконечники стрел из сплава бронзы и серебра, а древки стрел из осины.

Антон увидел птичницу и позвал ее:

– Кили, иди сюда.

Женщина быстро подошла.

– Чего угодно, ваша милость?

– Сходи в кузню, позови сюда Ингмара.

– Я быстро! – в желании угодить милорду обрадованно воскликнула женщина и убежала.

Антон начал понемногу понимать, как работает механизм получения информации от Просветителя. Он понял, что артефакты ничего за него делать не будут, и еще он понял, что это правильно. Если артефакты будут использовать магическую мощь, то ее можно перекрыть антагонистом, как Антон перекрывает крестом Заката магию Рассвета. А вот умения – их не пропьешь и не отнимешь. Просветитель хочет, чтобы Антон умел использовать полученные от него знания и приобретал силу, этого у носителя артефактов отнять нельзя. Знания, которые он сейчас имел, шли изнутри него, они лежали на каком-то слое сознания и появлялись, когда он задумывался над тем, как решить проблему, вставшую перед ним. Осознав, как работает система обучения носителя артефактов, он стал думать о том, как реализовать свой план. Картина вырисовывалась все четче и четче, появились контуры необходимых действий, которые он ранее не замечал и которые он включал в план.

Прибежал запыхавшийся мальчик, и Антон потрепал его по голове.

– Как живешь, Ингмар? – спросил Антон.

Мальчик засмущался. У его ног вертелся спаниель, который не отходил от него, они даже спали в кузнице вместе. Верпела разрешала. Сильтак, учитель-гладиатор, отпустил мальчика работать в кузне. В нем пробудился дар ювелира. Он видел природу материала и умел ее использовать. Вместе с шеркой они составляли очень удачный тандем в работе. Торвал отдавал им всю тонкую работу, над которой он бы корпел несколько дней. Сам Торвал вместе с крестьянами, которых Антону в обмен за земли у озера отдал сосед, владетель Долины туманов, рыцарь Жульбар Железнобокий, убыл мостить дорогу к серебряному руднику.

– Спасибо, милорд, хорошо. Вы звали?..

– Да, звал, – кивнул Антон. – Видел, за воротами замка растет осина?

– Видел.

– Сбегай, принеси пяток веток от той осины. Сразу скажу, мне они нужны для изготовления стрел. Ты знаешь, как выбрать правильные ветки, поэтому тебя и отправляю.

– Но, милорд, лучше использовать ясень…

– Я это тоже знаю, но мне нужна осина, – улыбнулся Антон. – Ну беги, я буду тебя тут ждать.

Мальчик убежал. Артем задумчиво смотрел ему вслед. Все, кого он привел в замок, оказались весьма полезным приобретением. Он понимал, что это неспроста. Знания, полученные от Просветителя, проявлялись неявно, а опосредованно, как бы невзначай, но это не было случайным явлением. И осина ему нужна была не ради блажи. Как-то он задумался о том, что у всех есть слабые места, они были и у мечников. Именно с них и начиналось его осмысление плана против колдуна.

Мечник умело обращался с мечом, а это требовало от него многочасовых изнурительных тренировок. Правая рука мечника и плечо были хорошо развиты по сравнению с левой рукой. Даже гипертрофированы. Но за всем этим скрывалась одна неприятная правда: такие тренировки приводили к тому, что кости уплотнялись, а хрящевая ткань между костями исчезала, кости начинали тереться друг о друга, в итоге плечевой сустав и локоть приобретали свойства остеохондроза. Он обратил внимание, как мечники защищали локоть, и совсем недавно понял почему. Это было слабое место. Он также понял, что стал видеть слабые места противника, как их видел Сильтак, хотя дара у него не было, но был Просветитель, который заставлял его думать и размышлять, включать наблюдательность и логику.

У колдуна тоже были слабые места: он боялся серебра и осины. И то, и другое было для вампира ядом. Если сделать стрелы из осины и сделать наконечники амулетами Рассвета, то колдуну мало не покажется. Еще надо сделать амулет защиты Рассвета, только крестик надо будет спрятать, иначе крест не даст проявиться амулету Рассвета. Антон был нейтрален и к свету, и к темноте, и к закату. Именно это качество отличало иномирцев от местных, и Антон решил, что именно поэтому из них набирались носители артефактов…

Вскорости прибежал Ингмар с ветками.

– Пошли со мной к плотникам, – приказал Антон.

В столярной мастерской работали над мебелью для замка Брунко и Имр. Оба мастера увидели Антона, поклонились в пояс.

– Вижу, что от работы не отлыниваете, – рассматривая красивый резной стол, произнес Антон. – Молодцы, полу́чите премию за работу. Но сейчас мне нужны древки для стрел. Вот с этого, – он показал на ветки в руках мальчика.

– Милорд, так это осина! – удивленно воскликнул Имр.

– Да, осина, и я хочу, чтобы вы сделали мне древки из нее.

– Но… – хотел возразить Имр, но Брунко пнул его ногой в голень, и тот замолчал.

– Когда вам нужны стрелы, милорд? – спросил Брунко.

– Чем раньше, тем лучше.

– Через полчаса все будет готово, милорд.

– Хорошо, Ингмар подождет и заберет заготовки. Ингмар, скажешь Верпеле, что… Нет, лучше я сам скажу. Ты жди заготовки и неси в кузню.

– Оперение делать? – спросил Брунко.

– Делать, – кивнул Антон и понял, что не все сказал мастерам, и Брунко проявил осмотрительность и мудрость. – Работайте, – произнес Антон и вышел. Направился к кузне.

В кузнице была чистота, как в больнице: побеленные стены, чистые занавески на окнах, горн и рабочая зона отделены от жилой плетеной загородкой, пол посыпан песком и подметен. Горела медная печь, и в ней тлел торф, было тепло и уютно. Горел свет из магического светильника. За столом сидела маленькая шерка и выводила узор из серебра на красивой стеклянной вазе.

Антон смотрел на ее работу. Шерка так увлеклась, что высунула язык, ничего вокруг не видела и не слышала. Антон сел и, чтобы девочка не испугалась и не сорвала узор, стал молча ждать. Девочка закончила и, положив вазу на стол, поворачивая ее и рассматривая дело своих рук, произнесла:

– Пойдет.

– Конечно, пойдет, – поддержал ее Антон. Маленькая шерка от неожиданности вздрогнула, покачнулась, и упала со стула.

– Антей, – обиженно произнесла девочка, – не надо так пугать. Ты давно тут сидишь?

– Да уж порядочно, минут десять, Верпела. Но я тебя не пугал, я ждал, когда ты закончишь узор.

– Поняла. – Девочка поднялась, отряхнула платье. – Зачем пришел?

– А что, я не могу прийти к себе на кузню? – сделал удивленный вид Антон.

– Просто так ты не заходишь, значит, хочешь дать работу, но Торвала нет, и ты это знаешь. Значит, работа для меня, – ответила девочка. – Говори, что нужно.

– С логикой у тебя, Верпела, все в порядке. Да, мне действительно нужно, чтобы ты сделала для меня работу.

– Ну, говори, раз пришел, – притворно недовольно вздохнула Верпела. Антон лишь улыбнулся.

– Мне, Верпела, нужны пять наконечников для стрел, но не простые, а сделанные из бронзы и серебра, и еще на наконечниках должны быть вставки из стекла.

Верпела задумалась.

– Странные у тебя, Антей, пожелания. – Девочка с самого начала стала называть Антона Антеем, и он был не против этого. Девочка была мила, непосредственна и очень организованна, следила за порядком и приструнила Торвала, который любил выпить и не очень-то старался в работе.

– Понимаю, что странные, но для чего – рассказать не могу, – вновь улыбнулся Антон. – К ним будут древки из осины.

– М-м-м? – промычала шерка и, вздохнув, подошла к производственной зоне кузницы. Взяла из полки горна заготовки бронзы, повздыхала, поднимая слиток серебра, и положила в тигель. Повернула разгоряченное лицо к Антону. – Ну чего замер, иди раздувай меха. Ингмар куда-то запропастился. Я ему устрою, когда он вернется…

– Не надо его ругать, – ответил Антон и подошел к мехам раздувать огонь в печи. – Я его послал за осиной, он скоро придет.

– Тебе какие наконечники: бронебойные, срезы? – не обращая внимания на слова Антона, спросила Верпела.

– Простые листовидные. Еще мне нужна звезда вроде светила и с драгоценным камнем, и… тоже из сплава бронзы и серебра.

– Ты что? – удивленно посмотрела на Антона шерка. – Стал рассветным?

– Нет, но мне надо защититься от темного.

– Да-а? – недоверчиво произнесла девочка. – А что, он тут появился?

– Скоро появится.

– Так у тебя живут двое темных, ты их не боишься.

– Этих не боюсь, а другого боюсь, – ответил Антон и понял, что наговорил лишнего. – Но это, Верпела, секрет, никому не рассказывай.

– Да что я, дура всем трепать? Только ты сам Торвалу не рассказывай, – отвернувшись от Антона и глядя на тигель, сказала Верпела. – Он с дядькой Флапием общается, а тот такое трепло-о…

– Понимаю, – улыбнулся Антон. – Не расскажу.

Девочка сноровисто вытащила плавильный тигель, стала разливать материал в нужную форму, у нее сразу вышло пять заготовок. На формы она плеснула воды и, подхватив наконечник, сунула его в воду. Окуталась паром и небрежно бросила наконечник на стол с инструментами. Все ее движения были отточенными, выверенными, ни одного лишнего жеста. Антон даже засмотрелся.

– Хватит воздух гонять, – остановила его шерка. – Иди посиди, потом покажешь, какие тебе нужны стекла.

Девочка села стачивать напильниками заготовки, вскоре притащила лукошко с битыми стеклами.

– Вот эти, – показал Антон на прямоугольники желтого цвета.

– Ладно, – проронила девочка. – Жди.

Сидя за столом, она резцом вытянула заусенцы на металле, взяла стеклышко и зажала заусенцы, вскоре подала Антону пять наконечников.

– Такие пойдут? – спросила она.

– Пойдут, – закивал Антон, – молодец.

– Молодцом, Антей, не отделаешься, – сурово ответила шерка, – премию давай.

– Какую еще премию? – удивился Антон.

– Такую. Ты за хорошую работу даешь по серебряному талану. Я тоже хочу. Тебе работа понравилась?

– Понравилась, – сознался Антон.

– Значит, я заслужила премию.

– Ладно, не спорю, скажу Торвалу, чтобы он дал тебе премию.

– Нет, дай ты, – настоятельно потребовала шерка.

– Зачем тебе деньги? – вновь удивленно спросил Антон. – Ты же еще маленькая. Куда будешь тратить?

– Никуда не буду, на приданое собираю. Всякая порядочная девушка должна иметь приданое. Обычно приданое собирают родители невесты. У меня нет родителей, а через пару годиков Торвал на мне женится. Мне будет четырнадцать – возраст, когда шерок выдают замуж. К этому сроку я должна собрать приданое. Вот зачем мне нужна премия.

Антон понимающе покивал.

– Считай, что я твой родитель, и я дам за тебя приданое, – произнес он.

– Это хорошо, но что я буду делать, если ты погибнешь? – спросила Верпела.

Антон еще более удивленно посмотрел на девочку широко раскрытыми глазами.

– С чего бы это мне помирать? – недовольно спросил он.

– Ты враг Рассвета, Антей, и можешь умереть. Мне будет тебя жалко, но оставаться нищей я не хочу.

– Ладно, вот твой талан, бери. – Антон вытащил из поясной сумки серебряную монету. – Но все же обидно, что ты меня хоронишь, – отведя глаза в сторону, произнес он.

– Ты, Антей, поберегись, и мы тебя не похороним, – ответил Верпела, хватая из его рук монету. – Рассказывай, какая тебе нужна звезда…