Пальцы подрагивали от желания прирезать моего профессора листом бумаги. Уверена, у меня получилось бы использовать острый край не хуже ножа. Ножа, который был в моей сумочке, однако Энцо запретил швыряться им в стенах университета.
Чертов зануда.
— Мисс Делла Морте, вы не хотите рассказать нам, как бы вы рассчитали вероятность успеха инвестиционного портфеля при наличии нескольких рискованных активов?
Ну почему? Почему я должна была отвечать на эти идиотские вопросы, а не вести такую же красочную жизнь, как мои кузены? Они наверняка сейчас гонялись за каким-нибудь должником, чтобы притащить его в один из наших подвалов.
Нет, я обязана сидеть в этой скучной аудитории, потому что Делла Морте — это не только головорезы, но и люди высшего общества с острым умом. Так говорил Энцо.
Nonna[1], переводя на скучный английский — моя прекрасная бабуля, тоже старалась придерживаться этой мысли, но простреленный потолок в нашей столовой доказывал обратное.
Большинство дней в году я тоже старалась быть адекватной. Даже посещала благотворительные мероприятия, где в кругу жен миллиардеров блистала знанием французского языка. Ведь хоть где-то он должен быть полезен, верно?
— Мисс Делла Морте, у вас все в порядке со слухом? — сморщенный, как ядовитый гриб, старик снова посмотрел на меня сквозь толстые линзы очков.
— Stronzo[2], — тихо выругалась я и поднялась с места, ненавидя тот факт, что обязана присутсвовать на этом дополнительном занятии в конце лета из-за несданной курсовой.
— Что, простите? — нахмурился он.
— Профессор, у вас точно все в порядке со слухом? — я приподняла бровь, надеясь, что меня отчислят из этой богадельни.
Профессор покраснел и вытер лысину носовым платком. За окном уже бушевал холодный ветер, сигнализирующий о приближении осении, но этот человек потел вне зависимости от погоды и сезона.
— Я жду ответ, или провожу вас к декану.
«Пожалуйста, сделай это».
Вместо этого я откашлялась и вспомнила вопрос. Как бы я ни ехидничала и ни злилась, мне требовалось закончить обучение. Энцо слишком много вложил в меня, чтобы я наплевательски относилась к его требованиям. А ему важно, чтобы у меня было образование. Нормальное образование, а не только знания о том, в какие места можно стрелять, чтобы пытать, но не убивать.
Таких, кстати, существовало не так много. Я знала их наизусть, как таблицу умножения: мягкие ткани плеча — боль адская, а артерию задеть почти невозможно; мышцы бедра — вопль стоит такой, что позавидовали бы все сопрано мира; икроножная мышца — идеально, чтобы обездвижить; предплечье, подальше от кости — легкий драматичный эффект; ягодица — унизительно и очень больно; боковая часть голени, чтобы пощекотать нервы. И мой личный фаворит — ямочки над и под ключицей — красиво и кроваво.
Именно в этом месте у меня самой был след от пулевого ранения.
Я тряхнула головой, отгоняя воспоминания о семейных «уроках», и вышла к доске. Профессор смотрел на меня так, будто не знал, чего от меня ожидать. К слову, временами я сама не знала, на что способна.
— Итак, вероятность успеха инвестиционного портфеля при нескольких рискованных активах, — начала я спокойно. — Все просто. Это как играть в покер против трех-четырех противников одновременно.
В аудитории стихли перешептывания и шелест бумаг. Даже те, кто обычно дремал, приподняли головы.
— У вас есть рука, полная карт — ваш портфель. Каждый рискованный актив — это отдельная карта на столе. Вы не знаете, что выпадет дальше, но можете просчитать.
Я взяла маркер и быстро набросала на доске:
— Допустим, у вас четыре актива. Два относительно надежных (как тузы), а два — полные спекуляции разных мастей. Чтобы посчитать общую вероятность успеха, вы оцениваете не только шансы каждого по отдельности, но и то, как они коррелируют. Если все они рухнут одновременно — это как когда на ривере приходит дро[3], которое бьет сразу весь стол.
Я повернулась к профессору и даже улыбнулась, когда вошла в азарт. Ладно, было что-то манящее в этих знаниях.
— Успешное значение в экономике считается точно так же, как в покере. Вы смотрите: сколько я могу выиграть, если дойду до конца, и сколько потеряю, если проиграю. Если значение положительное — вы продолжаете инвестировать. Если отрицательное — фолдитесь и сохраняете стек[4]. Мой брат всегда говорит: «Лучше жить с меньшим банком, чем умереть с большим».
Профессор Харгривс моргнул, усердно переваривая мой бандитски-покерный жаргон, и медленно кивнул.
— Неожиданно глубокий ответ, мисс Делла Морте. Хотя аналогия с казино… — протянул он, продолжая полировать лысину, — несколько своеобразная.
Вся моя жизнь несколько своеобразная.
Легкой походкой я направилась на свое место под аккомпанемент стука своих любимых туфель Yves Saint Laurent. Это не каблук, а произведение искусства.
Когда я опустилась на стул, на телефоне высветилось сообщение от Энцо.
Fratello: Аргиресы назначили встречу. Ты должна там быть через два часа.
Я замерла.
Во-первых, меня раздражала лишь одна эта фамилия.
Во-вторых, Энцо брал меня на встречи только в крайнем случае. И внутреннее чутье подсказывало, что надвигается буря.
Я быстро собрала вещи в сумку и выбежала из аудитории под крик:
— Делла Морте, завтра утром к декану.
Ура! Я еле сдержалась, чтобы не выбросить вверх кулак в порыве радости.
Мои шаги гулко разносились по пустым старинным коридорам. Университет Чикаго в Хайд-парке представлял собой классический элитный кампус в английском готическом стиле: высокие каменные здания с башенками, арками и горгульями, красивые квадрангли с могущественными деревьями и настоящим ботаническим садом. Все выглядело как Оксфорд или Кембридж, только в американском исполнении — величественно, помпезно и немного пугающе.
Я толкнула тяжелую деревянную дверь и вышла на главный квадрангль. Холодный ветер с озера Мичиган растрепал темные волосы с вишневым отливом. Каменные горгульи сверху словно ухмыльнулись моей новой прическе, и я показала им средний палец. Эти статуи раздражали меня до смерти.
Набросив кожаный жакет на плечи, я быстро набрала Энцо.
— Я не просил мне звонить, — проворчал он, а на заднем фоне затявкал его щенок Ромео.
Я подавила смешок. Меня все еще веселило, что мы с его женой Бьянкой настояли на том, чтобы взять из приюта щенка.
— Как наш малыш? — не удержалась от вопроса. Слишком мало вещей в жизни я считала очаровательными, но этот маленький доберман был лучиком солнца.
— Все прекрасно, дорогая кузина, спасибо, что спросила! — прокричал Дарио в трубку.
Дарио Руссо был младшим боссом и полным идиотом двадцать четыре часа в сутки, но почему-то никто из нашей семьи все еще не прикончил его. Я услышала, как Энцо дал ему подзатыльник.
— Дарио, если ты относишь себя к малышам, которые еще не приучены к туалету, то да, я обращалась к тебе.
Энцо никак не прокомментировал нашу перепалку и продолжил:
— Что ты хотела?
— Что я хотела? Ты пишешь мне о том, что Аргиресы назначили встречу, и больше не даешь никаких подробностей. Почему я должна быть? Где мы встречаемся? Нужно ли брать оружие? Кто еще с нами будет? Бьянка идет? — выпалила я и удержалась от единственного вопроса, который хотела задать больше всего: «Будет ли он?»
Человек, чья семья много лет назад похоронила Делла Морте. Человек, который, по неизвестной мне причине, имел честь тратить кислород на нашей планете.
Тяжелый вздох Энцо стал единственным ответом. Потом донеслось какое-то шуршание и ворчание:
— Ромео, я сказал, что тебе запрещено сидеть на моем стуле. Дарио, к тебе это тоже относится.
— Возможно, у них все же много общего, — протянула я.
— Я скину тебе адрес.
На этом мой немногословный брат сбросил звонок и оставил меня с ворохом неотвеченных вопросов. Я опустила взгляд на влажный от утреннего дождя асфальт и свои туфли. Подойдут ли они для этой встречи?
Аргиресы относились к внешнему виду как к чему-то незначительному. В этом был свой шарм, но мне нужно понимать, насколько официально я должна выглядеть и сколько оружия могу спрятать под тем или иным платьем.
Мы шли в логово зверей, которые могли напасть по велению любого человека, который заплатит деньги. Они уже сделали это однажды, и будь я проклята, если позволю им еще раз причинить вред моей семье.
Рука потянулась к ножнам раньше, чем я полностью осознала, что за мной наблюдают. Я прижала ладонь к рукоятке ножа, готовая действовать.
Кожа на затылке неприятно покалывала. Еще с детства я уяснила, что это ощущение означало: «Ты на прицеле». Я медленно повернула голову, обводя взглядом главный квадрангль. Готические арки отбрасывали длинные тени, а старые деревья тихо шумели в объятиях ветра Мичигана. На улице не было ни одной живой души, только горгульи продолжали скалиться с высоты.
Но я знала — это не паранойя.
Телефон в кармане жакета завибрировал, и я медленно достала его одной рукой, продолжая удерживать вторую на ноже.
Неизвестный: Ты все еще прыгаешь со скал, Амазонка?
Сердце замерло в груди на долгие секунды, показавшиеся вечностью. Я резко оглянулась и проследила взглядом все аллеи, по которым гулял туман.
Пальцы крепче сжали рукоять ножа, пока мозг осознавал происходящее. Прошло больше трех лет с того дня на краю скалы в Греции. Больше трех лет, как незнакомец в маске наблюдал за моим погружением в море, а потом исчез, словно его никогда не существовало. Ни звонков. Ни следов. Ни новых покушений.
И вот теперь это.
Я быстро набрала ответ:
Лавиния: Кто это?
Не так много людей за всю мою жизнь называли меня Амазонкой, так что вопрос скорее был риторическим. И все же… Я так и не выяснила, кем был тот человек на скале. Возможно, если бы я рассказала о случившемся Энцо, он бы вычислил его быстрее, чем наступил следующий день. Однако мне хотелось сохранить это в тайне. Воспоминания об этом событии странным образом заставляли меня чувствовать себя всесильной. Бессмертной.
Три точки на экране появились так же быстро, как и исчезли. Потом пришло сообщение.
Неизвестный: Тот, кто до сих пор так и не смог убить тебя.
Мурашки пробежали по спине от осознания, что в моей голове прозвучал его призрачный голос. Возможно, за все время воспоминания исказились и в нем появились иные ноты, но тембр все еще грохотал где-то внутри меня.
Не успела я набрать следующий ответ, как в тишине кампуса раздался низкий звук — гортанный рев двигателя. Я сразу же поняла, что это мотоцикл. Звук приближался откуда-то со стороны боковой аллеи, а потом резко начал удаляться.
Я рванула в ту сторону, стуча каблуками по мокрому асфальту. Когда выскочила за угол, увидела только выхлопной дым, оседавший в тумане. Черный мотоцикл уже на приличной скорости исчезал в направлении выезда из Хайд-парка. Водитель в кожаной куртке и шлеме удалялся с каждой секундой.
Он не оглянулся.
Но я уверена — он знал, что я смотрю.