Дорогой читатель, «Искупление» — вторая книга цикла. «Грехи Чикаго». История Лав и Ахиллеса может являться самостоятельной, но я бы рекомендовала начать знакомство с книги «Возмездие», чтобы лучше понимать взаимоотношения всех персонажей.
«Грехи Чикаго»:
1. «Возмездие»
2. «Искупление»
Так же в истории присутствуют пытки над детьми (за кадром), жестокие сцены и убийства, игра в футбол частью человеческого тела и черный юмор. Всем хорошего чтения и морально серого настроения!
Больше информации о серии, других книгах и дальнейших творческих планах автора можно найти в телеграм канале: Mari Milas
Моей нервной системе. И всем, кто мечтает обрести человека, который всегда будет выбирать вас и любое ваше настроение.
I WANNA BE YOUR SLAVE — Måneskin
How far down — Camylio
Gravity — Camylio
LOCA LA VIDA — Xolidayboy
Story of a Warrior — John Michael Howell
LOVE OF MINE — April Jai
Inside Voice — VOILÀ
FATE — Alan Walker, Ava Max
Ocean (feat. Khalid) — Martin Garrix, Khalid
You broke me first — Tate McRae
Beggin’ — Måneskin
Take Me To Church — Hozier
HEAVEN’S ON FIRE — Johnny Huynh
L’italiano — Toto Cutugno
Electrified — David Kushner
Armed & Dangerous — Alfie Castley
Every Breath You Take — The Police
NEVERDIE — Xolidayboy
Если на моем надгробии напишут: «Любимая сестра, которую регулярно хотелось придушить», знайте — текст придумывал мой брат.
Мы с ним были так же дружны, как две сколопендры, вынужденные существовать в одном вольере. Но, несмотря на все это, я любила его больше жизни. Потому что, честно говоря, жизнь не особо любила меня.
— Лавиния! — прогрохотал Энцо в динамике телефона. — Если ты еще раз сбежишь, то я лично прилечу в Грецию и утоплю тебя в Эгейском море.
— Во-первых, ты не сделаешь этого, потому что я единственный человек, который может терпеть твой отвратительный характер.
— Взаимно.
— Во-вторых, — продолжила я, не сбиваясь с ритма. — Я плаваю лучше, чем ты. Хорошей перестрелки, fratello!
Мой звонкий голос эхом отразился от скал, когда вызов оборвался.
Я засунула телефон в задний карман шорт, задев ножны на пояснице. Интересно, как много девушек в восемнадцать лет выходят из дома только с оружием? Необходима статистика.
Нога ступила на выемку в скале, мелкие камни осыпались и с характерным звуком плюхнулись в бушующее море. Я бы могла использовать пешеходную тропу, но было что-то особенное в том, как острые края впивались в ладони при подъеме. Мне оставалось преодолеть последнюю ступень, сотворенную природой. Большой каменистый порог нависал над головой, а за ним простиралась вершина, откуда открывался вид на ярко-голубое буйство моря.
По легенде именно с этой вершины спрыгнула небезызвестная богиня. Однако многие историки говорят, что это полная чушь, ведь если Афина и ступала на край этой скалы, то только для того, чтобы посмотреть вниз и усмехнуться смертным в лицо.
Я улыбнулась этой мысли. Сегодня я чувствовала себя именно так — немного богиней, немного самоубийцей.
Последний рывок. Пальцы вцепились в горячий камень, мышцы ног напряглись, и я вынырнула на вершину. Соленый и яростный ветер ударил в лицо, растрепав короткие темные волосы. Темно-вишневая прядь, которую я выкрасила только вчера, попала в рот и оставила сладковатый привкус оттеночного шампуня на языке.
Я выпрямилась, отряхнула ладони и сделала шаг к краю, откуда высота кружила голову. Подо мной бесновалось Эгейское море, разбиваясь о скалы белыми гребнями.
Не успела я вдохнуть полной грудью и насладиться тишиной, как в затылок уперся холодный металл. Не нужно быть гадалкой, чтобы распознать дуло пистолета. Я с самого детства знала, как оно ощущается.
— Красивый вид, — раздался за спиной низкий и ленивый голос.
Все еще не подавая вида, что его ствол целует мою голову, я все же позволила себе вдох. Ни дрожь. Ни крик. Ни желание потянуться к ножу на пояснице. Просто вдох, опустившийся в легкие морским туманом.
Я все ждала, когда он выстрелит, как и предвкушала страх, который вот-вот должен разлиться по венам. Ведь должен? В конце концов, меня собирались убить. Разве я не должна верещать во все горло или хотя бы ради приличия нервно подергивать пальцами?
— Обещают шторм, — я рискнула поддержать светский разговор, находясь на грани смерти, и очень медленно повернулась.
Мужчина стоял так близко ко мне, что я могла почувствовать аромат цитруса и пороха, скорее всего въевшегося в его кожу. Бесспорно, я не была его первой жертвой.
Интересно, кто его послал?
Не так много людей было в курсе, что Лавиния Делла Морте на самом деле жива. Большинство шептались о ее могильном месте — одном из самых маленьких на кладбище Чикаго. В семь лет тебе еще не полагается большого гроба и ямы.
Мужчина поправил хватку на пистолете с глушителем, приставленном мне ко лбу, и его кожаная перчатка скрипнула от натяжения. Он был высоким, в черной облегающей футболке и темных потертых джинсах, будто только что сошел со страниц дорогого триллера. Я могла различить острые линии лица и скулы даже под черной балаклавой, сохраняющей его анонимность. Как и могла утонуть в темно-карих, почти черных глазах, полных леденящего душу безразличия.
Как он мог? Как он мог не восхититься? Он стоял на шикарной скале с видом, от которого не хочется отрывать взгляд. Не говоря уже о том, что собирался убить красотку с классной задницей.
Сердце пропустило удар, но все еще не от страха. Скорее от осознания, что этого мужчину, как и меня, слишком сложно впечатлить или… испугать. Сладкая усмешка растянула губы, словно я обнаружила новый вкус мороженного в той лавке на окраине старого города. Энцо обычно терял всякий контроль и бросался ругательствами, когда видел ее на моем лице.
Мужчина напротив меня даже не приподнял бровь.
— Поздравляю, — сказала я, чуть повышая голос, чтобы ветер не унес слова прочь. — Ты первый, кто за последние четыре месяца сумел догнать меня. Все охранники просто плакались моему брату.
Мужчина чуть наклонил голову, изучая меня. Его лицо не выражало ни удивления, ни спешки, лишь демонстрировало профессиональную оценку. Он был таким же хладнокровным, как змея.
— Лавиния Делла Морте, — произнес он тихо, но я расслышала каждое слово. — На этот раз придется тебя убить.
И только эти слова наконец всколыхнули что-то во мне. Я нахмурилась и сделала крошечный шаг назад. Край скалы уже предательски крошился под пяткой. Еще немного и гравитация решит все за нас.
— На этот раз? Хочешь сказать, что уже пытался? — парировала я, строя из себя дуру. Смерть шла по пятам за семьей Делла Морте, однако не всем выпадала честь на вторую попытку. — И ты всегда так долго разговариваешь с теми, кого собираешься убить? Не сочти за грубость, но ты не создаешь впечатление человека, который любит поболтать по душам.
Он сделал шаг ближе, нависнув надо мной, как гильотина. Господи, мужчина оказался огромным. Его тень полностью поглощала меня, не давая лучам солнца, пытавшимся пробиться сквозь тучи, обжигать лицо.
— Обычно я спрашиваю о последнем слове.
Ветер хлестнул сильнее, море внизу взревело, а я почувствовала, как край скалы под ногами снова раскрошился. Его взгляд скользнул по моему лицу и совершил путешествие на юг, опалив жаром ключицы, под которыми вырисовывался шрам от старого пулевого ранения.
На секунду — всего на одну, полную томящегося ожидания секунду — в этих мертвых глазах мелькнуло что-то странное. Это не было сомнение, скорее наоборот… Мне показалось, это была уверенность либо в том, что он окрасит эту скалу кровью Лавинии Делла Морте, либо даже не спросит моего последнего слова.
Дыхание участилось от интриги, которую сохранял мужчина. Он мог выстрелить в любую секунду, и было что-то заманчивое в ведении с ним этого непринужденного разговора. Было что-то опьяняющее в осознании, что каждое следующее слово может закончиться пулей в лоб.
Адреналин прокатился по венам, как гром по небосводу прямо над морем.
— Итак, ты нарушишь свою традицию или узнаешь мои последние слова перед смертью? — слова хрипло сорвались с губ, пока кожа пылала под вниманием глаз этого убийцы.
Он скользнул языком по зубам. Сквозь прорезь в маске я могла различить его пухлые темно-алые губы. А между воротом куртки и краем балаклавы — замысловатые татуировки на латыни.
— Какими будут твои последние слова, Амазонка? — спросил он.
Я рассмеялась так звонко, как обычно смеются дети, когда сильно раскачиваются на качелях и ощущают тот волшебный кувырок в животе. Именно его я и почувствовала.
— А что насчет пари?
Кажется, я начинала его раздражать, потому что он закатил глаза. И кто бы мог подумать, что огромный амбал может закатывать их так сексуально. Будет обидно, если я умру прежде, чем пофлиртую с человеком, который не испугается, как только узнает, что мой брат — дон Коза Ностры.
— Мы тут не в игры играем, — прогрохотал он, сильнее вдавив дуло в мой лоб, но все еще не выстрелив.
— Ну давай же, красавчик, не будь скучным, — протянула я.
— Чем ты занимаешься на досуге, раз приставленный к голове ствол кажется тебе скучным?
— О, ну знаешь, разными вещами. Иногда метаю ножи в жизненно важные органы, иногда крашу ногти и смотрю «Титаник». Зависит от настроения.
Возможно, у меня случилось помутнение рассудка или галлюцинации, но уголок губ моего будущего убийцы дрогнул в легком подобии улыбки. Это произошло так быстро, что я даже не успела точно рассмотреть.
— Так вот, — продолжила я, уперев руки в бедра. Мы наверняка выглядели очень странно. Он весь такой черный и крутой с пистолетом, и я в позе модели на подиуме Victoria’s Secret. — Предлагаю заключить пари.
— Какое? — его рука впервые дрогнула. Видимо, от шока, что он действительно задал этот вопрос.
— Если через десять лет мы не найдем смысл в этой глупой жизни, полной придурков с пистолетами, то убьем друг друга.
Он выдавил из себя грубый саркастический смешок.
— Я могу убить тебя прямо сейчас.
Не было сомнений, что он сделает это. Он пах горечью цедры, а у меня была ужасная аллергия на цитрусовые. Я в последний раз посмотрела в его глаза, которые, кажется, посветлели. А может, просто над нами начали развеиваться тучи.
— Тогда сделай это, — прошептала я.
А потом просто оттолкнулась.
Оттолкнулась и прыгнула спиной вперед, раскинув руки, желая обнять весь этот безумный мир. Ветер взвыл в ушах. Земля исчезла. Последнее, что я увидела перед тем, как синева моря поглотила меня, — его лицо на краю обрыва.
Он все еще не стрелял.
Он просто смотрел на меня так, как не смотрел никто в моей жизни.
Легенда гласит, что с этой скалы прыгала Афина. Только вот она не могла умереть, потому что уже была бессмертной.