ПРОЛОГ


Стук подков посыльного коня еще эхом отдавался от каменных стен внутреннего двора поместья де Валери, а Алисия уже сжимала в руках плотный конверт из дорогой, чуть шероховатой велени.

Девятнадцатилетняя графиня тяжело дышала, ее грудь высоко вздымалась под тугим корсетом платья. Пальцы, унизанные изящными кольцами, мелко подрагивали от нетерпения. На лицевой стороне конверта красовалась тяжелая лепешка багрового сургуча с оттиском парящего сокола — личной печатью Императора Тиберия. По негласному, но строгому закону Люмирии, ломать императорскую печать имел право лишь глава рода. За своеволие можно было поплатиться, но Алисия знала: отец ее обожает, а значит, пожурит и простит.

Любопытство жгло ее изнутри, словно лихорадка. Имперские гонцы не заявлялись в их провинциальные края просто так.

Подцепив сургуч длинным ухоженным ногтем, девушка с хрустом сковырнула печать. Красные крошки осыпались на паркет, словно капли запекшейся крови. Алисия развернула послание. Ее глаза жадно забегали по витиеватым строчкам, написанным золотыми чернилами, но с каждым прочитанным словом румянец на ее миловидном личике стремительно угасал, уступая место мертвенной бледности.

«...В связи с вопиющим и позорным инцидентом, произошедшим на приеме посла, в ходе которого бывшие наложницы Его Высочества Ривиана эр Этерио устроили магический дебош, уничтожив убранство парадного зала и подпалив парик уважаемому послу, Император Тиберий повелевает...»

Алисия судорожно сглотнула. Старый гарем разогнали! Первый принц, прозвище которого «Несущий смерть», самый желанный, опасный и невероятно красивый мужчина империи, свободен!

«...объявляется новый отбор. Каждому благородному дому, начиная от баронского титула и заканчивая графским, надлежит отправить во дворец старшую незамужнюю дочь...»

— Старшую... — прошептала Алисия, и бумажный лист в ее руках жалобно хрустнул. — Старшую?!

Ярость, горячая и удушливая, ударила в голову. Перед глазами поплыли красные круги. Ее мечта! Жизнь во дворце, шелка, золото, возможность стать матерью наследника или даже новой Императрицей... И всё это богатство, всё это великолепие пройдет мимо нее и достанется ей?!

Взвизгнув, Алисия развернулась на каблучках и вихрем понеслась по коридорам поместья, не обращая внимания на шарахающихся слуг.

Она без стука распахнула тяжелые дубовые двери кабинета отца, врываясь внутрь.

Граф Ориан де Валери, импозантный мужчина с благородной сединой в темных волосах, удивленно поднял взгляд от бумаг. В кресле у окна, идеально держа спину, сидела его жена, графиня Арабелла. Ее ледяные голубые глаза, обычно смотревшие на мир со скучающим превосходством, сейчас с тревогой уставились на перекошенное от гнева лицо дочери.

— Алисия? Что за неподобающие манеры... — начал граф, но дочь швырнула смятое императорское письмо прямо на сукно его стола.

— Это несправедливо! — закричала она, по ее щекам покатились злые слезы, оставляя влажные дорожки на напудренной коже. — Они хотят, чтобы поехала Кирия! Папа, ты не можешь ее туда отправить!

Ориан нахмурился, его взгляд метнулся к сломанной печати.

— Ты вскрыла письмо Императора? — голос графа опасно понизился, но Алисию было уже не остановить.

— Я всю жизнь готовилась стать женой достойного лорда! Я в совершенстве владею этикетом, вышиванием, пишу картины! А она? Она же… В ней течет тьма! Она опозорит наш род перед всем двором, когда ее черные миазмы вырвутся наружу! Отправь меня, папа! Наложницей Его Высочества должна стать я!

Арабелла плавно поднялась с кресла. Шелк ее платья зашуршал, как чешуя змеи. Она подошла к столу, пробежалась взглядом по строчкам и положила прохладную, ухоженную руку на плечо бьющейся в истерике дочери.

— Девочка права, Ориан, — мягко, но с нажимом произнесла графиня, сверля мужа холодным взглядом. — Появление Кирии во дворце — это социальное самоубийство для нашей семьи. У нее же темная магия. Инквизиторы сожгут ее на костре, стоит ей только потерять контроль, а нас лишат титула. Отправь Алисию. Никто не узнает...

ХРЯСЬ!

Тяжелая ладонь графа с такой силой опустилась на столешницу, что хрустальная чернильница подпрыгнула, выплеснув черные капли на бумаги. Алисия испуганно пискнула и отшатнулась.

— Довольно! — рявкнул граф. Усталость на его лице мгновенно сменилась жесткой, непреклонной властностью. — В указе Императора ясно сказано: старшая дочь. Подлог — это государственная измена, за которую головы рубят на площади! Кирия — моя дочь! Старшая! И именно она поедет на отбор. Разговор окончен. Вон обе!

Губы Арабеллы превратились в тонкую, злую линию. Она не стала спорить. Взяв рыдающую Алисию под локоть, с идеальной осанкой вывела ее из кабинета. Но стоило тяжелым дверям закрыться, как маска аристократической покорности слетела с лица графини.

Они шли по темному коридору. Алисия всхлипывала, размазывая слезы по щекам.

— Мама, я не переживу... Эта… проклятая тихоня получит всё!

— Замолчи и вытри лицо, — прошипела Арабелла, ее голос был похож на шелест сухой листвы. Глаза графини хищно сузились, в них плескался холодный расчет. — Эта пакость никуда не поедет.

— Но как же… — всхлипнула Алисия.

— Мертвые не участвуют в отборах.

Девушка замерла, ее дыхание перехватило от ужаса и внезапно вспыхнувшей, жгучей надежды. Арабелла же величественно подозвала кивком пальца проходящего мимо лакея, преданного ей до мозга костей.

— Передай кухарке, — тихо, почти ласково распорядилась графиня, — что леди Кирия сегодня изволит ужинать в своих покоях. И, чтобы никто не увидел, добавь в ее любимый ягодный взвар те капли, что я дала тебе на прошлой неделе. Все пять капель…

Алисия с обожанием смотрела на мать, а та в ответ невозмутимо пожала плечами.

— В саду развелось слишком много крыс. Этот яд не имеет ни вкуса, ни запаха, — она повернула голову к дочери, их взгляды встретились. — Скоро наш род избавится от проклятья, дорогая моя. Пусть Кирия отправляется к своей матери. Уверена, им вместе точно не будет скучно на небесах. Или в бездне. Кто знает.

В комнате Кирии было темно. Девушка с прекрасными золотыми волосами, похожая на хрупкого ангела, сидела у окна, кутаясь в плед. Ее огромные, ясные голубые глаза с бесконечной грустью смотрели на луну.

Она привыкла быть тенью в собственном доме. Привыкла к презрительным взглядам слуг и открытой ненависти мачехи. Привыкла извиняться за то, что просто существует, и отчаянно подавлять ту пугающую, непонятную черную сущность, что клубилась в ее меридианах, где у всех остальных струился чистый свет.

Ужин она съела машинально, почти не почувствовав вкуса.

К полуночи странная слабость сковала тело. Кирия легла в постель, натянув одеяло до самого подбородка, но холод не уходил. Он полз от кончиков пальцев вверх, к груди, замораживая кровь в венах. Дышать становилось всё труднее. Каждый вдох давался с хрипом.

«Наверное, я просто заболела», — мелькнула слабая, угасающая мысль.

Она не звала на помощь. Сил не было. Сердце в груди споткнулось, сделало тяжелый, болезненный удар и... замерло. Тьма, которую она так боялась всю жизнь, наконец-то мягко обняла ее, утягивая в бесконечное ничто. Золотоволосая девушка на кровати обмякла. Ее лицо стало безмятежным и бледным. Тишина в спальне казалась оглушающей. Лишь часы в коридоре мерно отбивали ритм времени, которое для леди Кирии де Валери закончилось навсегда.

Прошла минута. Затем вторая. Внезапно тело на кровати дернулось. Пальцы, вцепившиеся в простыню, резко сжались, сминая шелк. Тишину разорвал громкий, жадный вдох — так выныривает из-под толщи воды утопающий. Глаза девушки распахнулись. Это больше не был кроткий, всепрощающий взгляд забитой жертвы. В голубой радужке вспыхнула сталь. Зрачки сузились, сканируя полумрак комнаты с холодной яростью акулы, почуявшей кровь.

Кира Остафьева, тридцатичетырехлетний антикризисный управляющий, «Дьяволица в юбке», как звали ее сотрудники, пришла в себя…





1. Нелепое переселение


Кира



Я, Кира Остафьева, тридцатичетырехлетний антикризисный управляющий крупного холдинга, органически не переваривала две вещи: некомпетентность и нарушение дедлайнов. И сейчас, судя по всему, меня пытались добить и тем, и другим.

— Я вам русским языком объясняла, Игнатов! — рычала я в телефон, стремительно шагая по просторному, залитому светом фойе корпорации. Тонкие шпильки моих туфель агрессивно отбивали стаккато по итальянскому мрамору. — Либо фуры с материалом будут на объекте через час, либо я лично сотру вашу конторку в порошок, а вас пущу по миру без выходного пособия! Вы меня услышали?!

Из динамика донеслось жалкое блеяние подрядчика, пытающегося оправдаться погодными условиями. Я презрительно скривила губы, покрытые матовой бордовой помадой. «Дьяволицей в юбке» меня прозвали не за красивые глаза. Я умела вытаскивать компании со дна, безжалостно отсекая балласт. У меня не было мужа, который ждал бы к ужину с борщом, не было детей, требующих внимания, не было даже кота. Моей семьей и страстью была работа.

— Меня не волнуют осадки, Игнатов! Меня волнует...

Я так и не закончила фразу. Желтая пластиковая табличка «Осторожно, мокрый пол!» мелькнула на периферии зрения слишком поздно. Носок дорогой туфли скользнул по лужице невысохшего мыльного раствора.

Мир внезапно потерял гравитацию. Ноги взлетели вверх, телефон выскользнул из пальцев. Я даже не успела испугаться или вскрикнуть. Короткое мгновение невесомости закончилось глухим, страшным ударом. Мой висок с влажным хрустом впечатался в острый угол массивной стойки ресепшена из красного дерева.

Вспышка боли. И темнота. Густая, стирающая звуки суетящихся охранников и крики секретарши. Никакого света в конце туннеля, никаких ангелов или сожалений о прожитой жизни. Только мимолетное, чисто профессиональное раздражение: «Черт. Отчет за квартал так и не подписала...»

Темнота не могла длиться вечно. Она разорвалась не светом, а болью. Я открыла глаза, и первым, что сделала — попыталась закричать, но из горла вырвался лишь жалкий, булькающий хрип. Боль была не в виске, куда пришелся роковой удар. Боль пожирала меня изнутри.

Внутренности словно залили кипящей кислотой. Огонь скручивал желудок, полз по венам ледяными, колючими иглами, парализуя мышцы. Каждый вдох давался с невероятным трудом.

«Инфаркт? Инсульт? — мой мозг, привыкший работать в критических ситуациях, мгновенно запустил процесс диагностики, игнорируя панику. — Нет. Симптоматика не та. Жжение в пищеводе. Спазмы. Удушье... Твою мать, это отравление! Кто?! Конкуренты? Уволенный на прошлой неделе финдиректор?»

Я вцепилась побелевшими пальцами во что-то мягкое и шелковистое. Нужно было вызвать скорую. Нужно заставить себя перевернуться и позвать на помощь. Но тело не слушалось. Сердце забилось заполошной птицей, готовясь сделать свой последний удар. И в этот момент, когда сознание уже начало меркнуть, внутри меня что-то щелкнуло.

Где-то глубоко, на уровне солнечного сплетения, куда не мог дотянуться яд, проснулась странная, пугающая сила. Это не был адреналин. Это ощущалось как тугая, ледяная спираль. Густая черная субстанция хлынула по каким-то неведомым внутренним каналам.

Я физически почувствовала, как эта странная, живая тьма внутри меня встретилась с ядом. Это походило на столкновение хищника с крысой. Тьма безжалостно обволокла отраву, сдавила ее и начала сжигать. По венам вместо ледяного холода разлился странный, покалывающий жар.

Я выгнулась дугой на постели, широко распахнув рот в беззвучном крике. В глазах потемнело. А в следующее мгновение боль исчезла так же резко, как и появилась. Я рухнула обратно на подушки, тяжело и жадно глотая воздух. Тело била мелкая дрожь от пережитого шока, но я могла дышать. Сердце выравнивало ритм. Я была жива. Токсин был нейтрализован чем-то, не поддающимся логике.

«Так, Остафьева, дыши, — приказала я себе, глядя в темный потолок. — Ты жива. Теперь нужно понять, в какой клинике ты находишься».

Я с усилием приподнялась на локтях. И… замерла.

Стерильной белизны больничной палаты не было. Не было писка кардиомониторов, капельниц и запаха лекарств. Я сидела на огромной кровати с резными столбиками и тяжелым балдахином. В комнате царил полумрак, разбавляемый лишь серебристым светом луны, льющимся из высокого, стрельчатого окна с витражами. Тяжелые портьеры, старинный гобелен на каменной стене, массивный туалетный столик с зеркалом в потускневшей бронзовой раме. Это походило на декорации к историческому фильму, а не на реанимацию.

— Какого... — прохрипела я.

Голос звучал непривычно тонко и мелодично. Не мой властный тон, а нежное контральто. Я непонимающе моргнула. Повернула голову, и мне на плечо соскользнула прядь волос. Длинная, густая, переливающаяся в лунном свете чистым золотом.

Медленно, словно боясь, что рука отвалится, я поднесла к лицу свои пальцы…

Десять лет я носила строгую темную стрижку «каре». Десять лет на суставе моего правого большого пальца белел уродливый шрам от канцелярского ножа — память о студенческих годах. Сейчас на меня смотрели изящные, аристократичные ручки с идеальной, бледной кожей. Без единого изъяна. Без шрама. Совершенно… чужие руки.

Я перевела взгляд на золотистые волосы, потом снова на чужие руки, и мой холодный, кристально ясный рассудок выдал единственный возможный, хоть и абсолютно безумный, вывод — это… не мое тело...





2. Аудит чужой жизни и знакомство с Тьмой


Кира

Паника — удел слабых. Это правило я усвоила еще в двадцать пять, когда впервые выводила из банкротства разваливающийся завод. Если ты позволишь эмоциям взять верх, тебя сожрут. Поэтому сейчас, сидя на роскошной кровати и разглядывая чужие, идеально гладкие руки, я заставила себя глубоко вдохнуть. Пульс нужно взять под контроль.

Взгляд скользнул по комнате, теперь уже сканируя ее с придирчивостью оценщика. Тяжелый балдахин из темного бархата, гобелены на стенах, массивный дубовый шкаф. Никакого пластика, никаких проводов, ни единого намека на двадцать первый век.

Шутка? Пранк от конкурентов? Мозг лихорадочно искал логическое объяснение. Нет, я помнила удар. Помнила хруст собственного черепа. Может… кома? Точно, кома! Игры умирающего подсознания, галлюцинации угасающего мозга. Эта мысль показалась мне настолько логичной, что я немедленно решила провести тест. С силой ущипнула себя за руку и тут же зашипела сквозь зубы. Боль была острой, яркой и совершенно реальной. На бледной коже мгновенно расцвел красный след от ногтей. Кома отпадала.

Теряясь в догадках и абсолютно некомфортном для меня непонимании происходящего, я откинула тяжелое одеяло. Босые ступни коснулись холодного, отполированного дерева пола. Тело слушалось, хотя в мышцах еще чувствовалась легкая дрожь — эхо пережитой битвы с ядом.

Я подошла к высокому стрельчатому окну, отодвинула край тяжелой портьеры и замерла.

Серебро огромной, нереально яркой луны заливало роскошный сад. Это был не просто ландшафтный дизайн, это было произведение искусства. Идеально подстриженные кусты образовывали сложный геометрический лабиринт. Клумбы с цветами, которые слабо светились в темноте собственным, внутренним светом, а в самом центре этой композиции в ночное небо бил хрустальный фонтан, чьи струи переливались жидким серебром.

Мое сердце гулко колотилось в груди, отдаваясь в ушах тяжелым ритмом. Я смотрела на этот невозможный, сказочный пейзаж, и моя выстроенная годами картина мира трещала по швам.

— Вашу же мать… — выдохнула я, плотно сжимая губы. — Ну и где я?

Я отступила от окна, раскинула руки в стороны и опустила взгляд на себя. Тонкая талия, девичья грудь, узкие бедра. Движения легкие, невесомые. Мой прежний центр тяжести изменился.

— Кто я?

В дальнем углу тускло блеснула позолоченная рама массивного напольного зеркала. Я шагнула к нему, чувствуя нарастающее напряжение. Встала напротив. Вгляделась в стекло, искаженное неровным светом. И громко выдохнула.

— М-да-а-а… — протянула я, разглядывая отражение. — Вообще не я!

На меня смотрела ослепительной красоты девушка. Копна золотых, слегка спутанных после сна волос рассыпалась по плечам. Огромные глаза, аккуратный носик, пухлые губы. Внешность ангела, сошедшего с рождественской открытки.

И в этот момент внутри меня что-то шевельнулось. Это не было похоже на спазм или боль. Скорее, словно какая-то густая, прохладная субстанция начала перетекать из одного места в другое. Я замерла, не отрывая взгляда от своего нового отражения. Непонятная, тягучая волна поднялась от солнечного сплетения, потекла к груди, затем ледяными мурашками скользнула к шее… и устремилась прямо к голове.

Я не понимала, что это, лишь чувствовала, как оно подбирается к мозгу, а потом…

Бах!

Яркие вспышки разорвали темноту спальни. Они мерцали перед глазами с такой чудовищной скоростью, что я могла только судорожно глотать воздух, вцепившись побелевшими пальцами в раму зеркала. Меня накрыло лавиной чужой жизни.

Ничего хорошего. Серость, одиночество и щемящее чувство вины. Детство этой златовласой девочки было пропитано отчуждением. Я видела редкие, мимолетные моменты тепла — тяжелую, теплую ладонь графа Ориана на своей макушке. Отец. Единственный, кто смотрел на нее без презрения.

А затем — холодный, липкий страх. Воспоминания о матушке, которую Кирия никогда не знала, потому что та умерла при родах. И шепот. Постоянный, змеиный шепот за спиной. «Это она виновата. Она вытянула из графини жизнь. Меченая бездной. Проклятая».

В этом мире, где все дышало Светом, в ее меридианах текла Тьма.

Я увидела мачеху, графиню Арабеллу. Ее идеальную, ледяную улыбку, когда она стояла рядом с мужем, и прячущееся в ее глазах презрение. Арабелла ненавидела падчерицу всей душой. Злилась, что у супруга есть дочь от другой женщины, да еще и с таким «гнилым» даром.

Вспышка — и я увидела воспоминание, как Кирия невольно слышит разговор мачехи с Алисией. «Эта проклятая девчонка — клеймо на нашем роде, дорогая, — шипела графиня, поправляя рыжие локоны дочери. — Из-за этого сгустка гнили приличные лорды будут обходить тебя стороной. Ты можешь лишиться достойной партии из-за нее!»

Шли годы. Кирия ломалась. Становилась все замкнутее, часто не выходила из своей комнаты к ужину. Ей не говорили гадостей в лицо, но эти взгляды… Она отчетливо их чувствовала. Ненужная. Отвергнутая всеми.

Вместе с болью и комплексами в мой мозг загружалась и база данных. Империя Люмирия, где царит только светлая магия. Устройство общества, этикет, география.

«Несуществующая в моей реальности империя, — пронеслась отстраненная мысль где-то на задворках сознания. — Хотя… во вселенной столько всего неисследованного. Кто знает, может, до этого мира попросту не добрались наши астрофизики со своими телескопами?»

Картинки перед глазами прекратились так же стремительно, как и начались. Я тяжело осела на пол, привалившись спиной к ножке зеркала. Грудь ходила ходуном. Кожу покрыла испарина. Откинула голову назад и усмехнулась. Ситуация, в которую я угодила, была абсурдной до дрожи, но она была реальной. Другое тело. Другой мир. Магия.

Я задержала дыхание, поднимая свои новые руки ладонями вверх. По воспоминаниям Кирии знала: девочка отчаянно ненавидела свою тьму. Она отталкивала ее, блокировала, мечтала избавиться от этого «проклятья». И магия обижалась на нее. Забивалась в самый дальний, темный уголок души, словно зашуганный, нежеланный ребенок. Сжималась комком и страдала вместе со своей хозяйкой.

— А ведь она спасла меня, когда моя душа переселилась в это тело… — прошептала я, вглядываясь в линии на ладонях.

Я помнила ту ледяную спираль, что выжгла яд. Моя Тьма почувствовала смену власти. Почувствовала, что новая хозяйка не боится ее и точно не собирается от нее отказываться. В груди разлился несказанный прилив сил.

— Кто знает, может, дружи с ней Кирия с самого начала, такого бы и не произошло?

Я не собиралась истерить. Слезами горю не поможешь, а вот хорошим планом — вполне. И первым пунктом в нем значилась инвентаризация “активов”. Я закрыла глаза и мысленно потянулась туда, где пульсировал прохладный комок энергии и… позвала ее.

Сначала ничего не происходило. Магия, словно испуганный зверек перед хищником, замерла, ожидая очередного отторжения и боли. Но, не почувствовав с моей стороны ни капли негатива, ни грамма страха — только непоколебимую уверенность и принятие, — она стала смелее. Кончики моих пальцев закололо. Я открыла глаза. Над моей правой ладонью, мягко пульсируя, завис плотный, дымчатый шарик Тьмы. Он переливался черным перламутром. По сути, сейчас перед моими глазами происходило то, что нарушало все законы физики моего родного мира. И мне бы охнуть, заверещать, но я… взяла и засмеялась.

Это был тихий, но угрожающий смех. Смех человека, который только что получил в руки идеальное оружие. Это было обещание самой себе: я точно не буду жить так, как жила забитая, несчастная Кирия.

Сжав ладонь в кулак, позволила Тьме раствориться в коже, чувствуя приятное, согревающее покалывание.

— Было бы здорово понять, от чего она все-таки умерла, — хмыкнула я, поднимаясь с пола. — Мало ли, вдруг ее дорогая мачеха траванула из-за какой-нибудь глупости? — я подошла к столику, где стоял нетронутый кувшин с водой. — Да ну, бред. В конце концов, травить падчерицу в собственном доме — это как-то слишком. Хотя… разберемся.

Я потянулась, чувствуя, как новое тело наливается незнакомой, пьянящей силой.

— Мои нерадивые подрядчики будут вне себя от счастья узнав, что я отошла в мир иной, — усмехнулась я своему ангельскому отражению. — Ладно, не о них сейчас нужно думать, а о том, с чего начнется моя новая жизнь.

Жаль, что на тот момент я не знала, что начнется она с того, к чему я была совершенно не готова.





3. Пренеприятнейшее известие


Кира

Уснуть ночью я так и не смогла. Да и как тут уснешь, когда твое тело переполнено энергией, а законы физики, к которым ты привыкла за тридцать четыре года, с треском отправились на свалку?

Вместо того чтобы ворочаться с боку на бок, я баловалась с магией. Моя Тьма, окончательно поверив, что отторгать ее никто не собирается, вела себя как изголодавшийся по вниманию щенок. Она ластилась к пальцам, струилась по венам приятным, бодрящим холодком. Я сидела по-турецки на широкой кровати и с легкой улыбкой дирижировала небольшими, размером с теннисный мячик, дымчатыми сферами. Они послушно плавали под балдахином, выписывая сложные восьмерки, сливались воедино и снова распадались.

В какой-то момент один из шариков шлепнулся мне на нос, рассыпавшись невесомой прохладной пылью. Я не выдержала и рассмеялась. Искренне, звонко, как ребенок. Кажется, в прошлой жизни я так смеялась лет в пятнадцать, еще до того, как начала строить карьеру и обрастать броней из цинизма.

К утру чувствовала себя на удивление бодрой. Умывшись над тазом холодной водой — нужно будет позже разобраться с местным водопроводом, если он вообще есть, — я распахнула массивные дверцы дубового шкафа.

Гардероб леди Кирии представлял собой унылое зрелище. Мышино-серые, блекло-голубые и глухие коричневые платья. Ткани дорогие, но фасоны кричали: «Не смотрите на меня, я хочу слиться со стеной!». Вдобавок почти все они застегивались или зашнуровывались на спине. Ясно, расчет на то, что тебя будет одевать служанка. Но впускать кого-то в спальню в мое первое утро я не собиралась.

Перерыв эти тканевые архивы депрессии, я наконец выудила темно-синее, почти черное платье с более-менее приличным вырезом и, главное, со шнуровкой спереди. Затянув корсет ровно настолько, чтобы подчеркнуть талию, но не лишать себя кислорода, я расчесала золотистые волосы, оставив их свободно лежать на плечах. Вздохнув, подошла к дверям. Ну что ж, пора провести первое заседание совета директоров. Или, в моем случае, семейный завтрак.

Уверенно распахнула двери спальни и шагнула в коридор. Пространство впечатляло: богатые тканевые обои с золотым тиснением, тяжелые ковры, скрадывающие шаги, картины в массивных рамах. Память Кирии услужливо развернула в голове схему поместья, как готовую презентацию. Я мысленно фыркнула, оценив размах, и плавной, размеренной походкой направилась в сторону парадной лестницы.

Стоило мне начать спускаться, как внизу, в холле, раздался оглушительный грохот. Словно кто-то с размаху уронил на мраморный пол связку металлических труб.

Я остановилась на ступеньках и невозмутимо обернулась на звук. У подножия лестницы замер щуплый лакей. У его ног валялся серебряный поднос, а по полу живописно растекалась лужа, смешиваясь с осколками фарфора и растоптанными ягодами. В голове тут же щелкнуло — личный прихвостень мачехи.

Мужчина таращился, приоткрыв рот и побелев так, что веснушки на его носу стали казаться черными. Он смотрел на меня как на восставшего мертвеца. Впрочем, технически, им я и была

— В чем дело? — вопросительно вскинула я бровь, глядя на него сверху вниз.

Лакей вздрогнул.

— Ми-миледи... — отмер он, судорожно склоняя голову и пряча бегающий взгляд. — Я... нечаянно уронил. Прошу прощения. Меня попросили отнести вам завтрак...

— Не стоит утруждаться, — я медленно растянула губы в улыбке, которая походила на хищный оскал, не предвещающий ничего хорошего. Лакей инстинктивно отшатнулся, едва не поскользнувшись на луже. — Я позавтракаю с семьей.

Хмыкнув про себя и бережно отложив его реакцию в папочку «Подозреваемые. Улика №1», я поплыла дальше по коридору, оставляя трясущегося слугу наедине с разбитой посудой.

Из приоткрытых двустворчатых дверей малой гостиной уже доносились голоса. Тоном, полным сладкого сиропа, вещала графиня Арабелла.

— ...просто изумительно, милая! Твоя работа над этой ширмой — верх изящества. Ты полгода трудилась над ней. И не зря! Лебеди словно живые. Еще пара дней, и ты ее закончишь. Уверена, этот шедевр станет главным украшением нашего дома. Лорды будут очарованы твоим талантом.

Я коварно улыбнулась. Полгода работы над вышивкой? Как жаль, что ее стараниям не суждено увенчаться успехом. Моя Тьма внутри согласно и предвкушающе мурлыкнула.

Я плавно толкнула створки дверей и сделала шаг внутрь.

Гостиная была залита утренним солнцем. Большие окна в пол, изящная светлая мебель, хрусталь. За овальным столом восседало мое новое семейство. Настоящая идиллия.

Мое появление произвело эффект разорвавшейся бомбы. Мачеха, только что подносившая к губам фарфоровую чашку, застыла. Ее идеальное аристократическое лицо стремительно потеряло краски, став цвета свежей штукатурки. Она дернулась, и чашка жалобно звякнула о блюдце, а ее ухоженные руки торопливо спрятались под край скатерти.

«И с чего такая реакция? Любопытно!»

Алисия, в этот момент делавшая глоток воды, поперхнулась. Ее глаза округлились до комичного состояния, и она оглушительно закашлялась, согнувшись пополам. И лишь граф Ориан, сидевший во главе стола, просиял искренней, радостной улыбкой.

— Дочка! — он тут же отложил салфетку и поднялся со стула.

Я учтиво кивнула ему, как того требовал местный этикет, а сама скосила глаза на кашляющую Алисию.

— Осторожнее, сестра, — лучезарно просияла я, направляясь прямиком к ней под шокированный взгляд ее матери и теплый — отца. Я подошла к девице со спины и несколько раз ощутимо хлопнула ее ладонью по лопаткам. — Так и распрощаться с жизнью можно. Совершенно... внезапно.

Алисия издала задушенный хрип, вжавшись в стул.

— Что-то не так, матушка? — невинно поинтересовалась я, переводя взгляд на Арабеллу и занимая свободный стул напротив нее. — Смотрите на меня так, словно призрака увидели.

— Я... да нет... — мачеха нервно сглотнула, беря себя в руки. Ее грудь часто вздымалась. — Просто... — она издала короткий, истеричный смешок, который стал для меня финальной точкой в расследовании.

«Неужели правда ты отравила Кирию? Серьезно?! И из-за чего, интересно мне знать? Настолько боялась, что из-за бедной, тихой падчерицы твою рыжую дочурку замуж не возьмут?»

— Просто я не ожидала, — продолжала лепетать взволнованная мачеха, избегая моего прямого взгляда. Алисия, наконец прокашлявшись, вытирала слезы салфеткой и таращилась на меня в неподдельном ужасе. — Не ожидала, что присоединишься к нам за завтраком. Ты же обычно всегда кушаешь у себя...

— Я решила пересмотреть это упущение, — откровенно издевательски улыбнулась ей в ответ, притягивая к себе блюдо с разнообразной сырной нарезкой.

— Вот и хорошо! — радостно закивал отец, опускаясь обратно в кресло. — Это правильно, дочка! Вот только... — он внезапно замолчал, пожевав губу, а в его глазах мелькнула тревога.

Я замерла с вилкой в руке.

— Вот только… что? — мягко подталкивала его к продолжению, чувствуя, как интуиция шепчет, что ничего хорошего я не услышу.

— Тебе придется покинуть нас через два дня, — горестно склонил голову граф Ориан.

— В смысле — покинуть?

Во мне тут же все напряглось. Магия мгновенно насторожилась, готовая защитить меня в любой момент, что не могло не радовать.

Лицо Алисии внезапно скривилось, словно она целиком запихнула себе в рот очищенный от кожуры лимон, а Арабелла злобно сверкнула глазами, к которым начала возвращаться осмысленность.

— Я не стал тебя вчера вечером беспокоить этими новостями, — тяжело вздохнул отец. — Видишь ли, тут такое дело... Указом Императора старшую дочь нашей семьи, то есть тебя, выбрали как претендентку для участия в отборе наложниц для старшего принца.

На секунду в столовой воцарилась тишина. Вся моя выстроенная за годы хладнокровность дала трещину.

— Че-чего? — на меня внезапно напало заикание, чего со мной отродясь не случалось даже на самых провальных переговорах с кредиторами. Я моргнула, переваривая информацию. — В наложницы? К п-принцу?!

«Да ни в жизнь! Чтобы я билась за право стать какой-то там наложницей?! Никогда за мужиками не бегала и не собираюсь! Не дождутся, — я обвела взглядом семейство. — Как интересно! — не отводила внимания от позеленевшей Алисии, по которой было видно, что она едва дышит от зависти и злобы. — Что, ты сама хочешь туда поехать? Я права? А не поэтому ли твоя мать Кирию на тот свет отправила? — я посмотрела на мачеху, в глазах которой таился гнев. — Поэтому… — горестно кивнула я мысленно, поражаясь коварству и безжалостности этих двух гадин. — И как вас только земля носит после всего? Ну ничего, подождите немного, уверяю, вы за это ответите!»





4. Игра на нервах


Кира

Я перевела тяжелый взгляд на графа Ориана, мысленно пообещав себе, что выведу мачеху и ее рыжую дочурку на чистую воду. Теперь это было делом принципа.

— А почему должна ехать я? — ровным, почти светским тоном поинтересовалась я, откинувшись на спинку стула. — Ну, старшая дочь, и что с того? Давайте отправим Алисию.

Шок, отразившийся на лице мачехи, мог соперничать только с искренним неверием на физиономии ее дочери. Алисия приоткрыла рот и уставилась на отца с мольбой во взгляде.

— Нет, — тяжело вздохнув, мотнул головой граф. — В императорском письме четко написано: старшая дочь семьи. А это, если мне не изменяет память — ты, Кирия.

«Но я не хочу!» — мысленно зарычала я, чувствуя, как Тьма внутри согласно и агрессивно ворочается.

Мозг мгновенно начал просчитывать варианты отступления. Сбежать? Собрать пожитки ночью и вылезти в окно? План хорош, если бы не пара «но». Мир для меня абсолютно чужой, а за душой ни гроша, кроме дорогих, но совершенно непрактичных для побега платьев.

Мои размышления о спешной релокации прервал голос отца.

— Конечно, можно отправить Алисию или тебе не ехать вовсе. Спрятать тебя и сказать, что больна, — граф потер виски, выглядя вдруг очень уставшим. — Но если я это сделаю, Его Величество не оставит мою самовольность безнаказанной. Император Тиберий скор на расправу.

— И… что он сделает? — затаила я дыхание, мотая информацию на ус.

— Кто знает, — пожал плечами граф, глядя в свою тарелку. — Скорее всего, прилюдно высечет меня на площади до полусмерти, чтобы другим неповадно было. Я глава рода и в ответе за свою семью. Да и, Кирия… стать наложницей принца — это великая честь для любой девушки империи.

— Пф! — не сдержавшись, фыркнула я. Честь, как же.

Побег, судя по всему, отменялся. Пусть граф Ориан и не был моим родным отцом, но человеком он оказался хорошим — единственным в этом змеином гнезде, кто искренне заботился о Кирии. Подставить его под плети из-за своей выходки? Нет, это не в моих правилах. Я не уничтожаю тех, кто ко мне добр.

«Но и наложницей становиться я тоже не хочу!»

И тут под кожей, словно откликаясь на мои мысли, зашевелилась магия. Приятно кольнула кончики пальцев, словно подталкивая ко мне готовый ответ. В голове вспыхнула схема, простая и гениальная, как любой успешный антикризисный план.

«Точно! — коварно улыбнулась я про себя. — Я знаю, как не допустить, чтобы графа избили до полусмерти, и при этом технично избежать роли одной из постельных девиц Его Высочества! Я поеду на этот ваш отбор, но с треском провалю первое же испытание! Создам прецедент, нарушу дресс-код, нахамлю менеджеру… тьфу ты, распорядителю! Меня с позором отчислят и отправят домой! Условие Императора выполнено — старшая дочь прибыла. А то, что она не подошла принцу — ну, извините, не сошлись характерами!»

От столь изящного решения проблемы мое настроение мгновенно взлетело до небес. Я с аппетитом отрезала кусочек сыра и отправила его в рот.

Арабелла, все это время напряженно и пристально наблюдавшая за выражением моего лица, наконец не выдержала.

— Ты какая-то странная сегодня, — ее голос прозвучал неестественно высоко. — Совершенно на себя не похожа.

Я растянула губы в издевательской улыбке и, не отрывая взгляда от ее бегающих голубых глаз, произнесла:

— Я переродилась. Ночью.

Мачеха мгновенно напряглась, ее плечи одеревенели.

— Знаете, я сегодня проснулась в свете луны от того, что мне было плохо… — я сделала драматичную паузу, наслаждаясь тем, как краска окончательно покидает лицо графини.

— Плохо?! — тут же вмешался отец. Он подался вперед, глядя на меня с искренней заботой и волнением. — Нужно же было немедленно позвать слуг! Или меня! Почему ты терпела, дочка?

— Не стоит так волноваться, папенька, — я перевела на него взгляд и тепло улыбнулась. — У меня почти все сразу же прошло. Вот только… — я снова посмотрела на замершую мачеху и притихшую, словно мышь под веником, Алисию. — В тот момент, когда мне было тяжело дышать, я кое-что осознала. Поняла, что больше не хочу быть Кирией.

— Что… что ты такое говоришь? — судорожно вздохнула Арабелла. Она начала часто-часто обмахивать лицо ладонью, словно ей вдруг перестало хватать воздуха. — Ты и есть Кирия.

— Так-то оно так, — легко согласилась я, изящно взмахнув вилкой. — Но прежней тихони больше не будет. Я поняла, что вела в корне неправильный образ жизни. Слишком замкнутый, скажем так… уединенный..

Мачеха смотрела на меня так, словно сейчас грохнется в глубокий обморок прямо на свой недоеденный круассан.

— Правильно, дочка! — с жаром кивнул граф, в порыве эмоций совершенно не замечая предобморочного состояния своей супруги и младшей дочери. — Давно пора! Хватит прятаться у себя в комнате! Затворнический образ жизни еще никого ни к чему хорошему не приводил! Ну и что, что магия у тебя не как у всех! — он повысил голос, и в нем зазвенела отцовская гордость.

— Это, наоборот, делает меня уникальной, — скромно потупила я глазки, хотя внутри откровенно веселилась.

— Верно! — закивал граф, вставая из-за стола. — Никто в империи больше не может похвастаться таким даром! Умница моя! Я так рад… боги, я так рад, что ты наконец смогла принять эту часть себя!

Он подошел ближе, положил большие, теплые ладони мне на плечи и бережно, с какой-то щемящей нежностью обнял. Внутри меня на секунду всколыхнулось противное, колючее чувство вины — ведь он обнимал не свою дочь, а чужую душу. Но я быстро и безжалостно растоптала эту слабость, не оставив от нее и мокрого места. Я выжила и не дам его родную дочь, чье тело заняла, в обиду.

Краем глаза видела, как мачеха смотрит на меня с откровенной опаской, а Алисия и вовсе вжала голову в плечи. Я была невероятно довольна их реакцией. Оставлять этих отравительниц безнаказанными не собиралась. Играть на чужих нервах я умела профессионально, и на эту игру у меня было целых два дня до отъезда во дворец.

Остаток завтрака прошел в звенящем напряжении. Причем напрягались только двое из всего семейства — Арабелла и ее дочурка. Кусок явно не лез им в горло. Мне же нравилось, что они так себя ведут. Опасаются. Что-то подозревают, в их головах крутились вопросы, ответы на которые они обязательно получат. Чуть позже.

Покончив с трапезой, я решила осмотреть прилегающую территорию и отправилась прогуливаться в сад.

Утро было дивным. Солнце пригревало, воздух пах свежестью и какими-то сладковатыми цветами. Я нашла изящную кованую беседку, увитую плющом, села на прохладную скамью и принялась лениво наблюдать за пестрыми рыбешками, резвящимися в маленьком декоративном пруду. Краем глаза замечала мельтешащих по дорожкам слуг. Они старательно делали вид, что заняты работой, но то и дело косились на меня с плохо скрываемым изумлением — еще бы, привидение покинуло свою башню.

Я не обращала на них внимания, пока на гравийной дорожке не раздался хруст шагов. В сад вышли мачеха и Алисия. Они о чем-то напряженно шептались, но стоило им увидеть меня в беседке, как обе замерли.

Тьма мгновенно заклубилась под кожей. Она приятно защекотала вены, словно предвкушая забаву и желая хорошенько припугнуть тех, кто посмел причинить нам вред. И я была с ней полностью солидарна.

Натянув на лицо самую нежную и лучезарную улыбку, на которую только была способна, я поднялась и плавно направилась прямо к ним.

Арабелла нервно улыбнулась в ответ. Алисия тут же сделала шаг назад и трусливо придвинулась к матери, почти прячась за ее спиной.

«Боишься меня? Правильно делаешь!»

— Прогуливаешься? — светским тоном спросила мачеха, будто сама не видела очевидного.

— Ах, — я мечтательно вздохнула, поправляя выбившуюся золотую прядь. — Погода сегодня просто прекрасная.

— Ты права, — Арабелла едва заметно прищурила свои ледяные глаза, пытаясь раскусить мою игру.

— Что ж, не буду вам мешать, — я сделала шаг, начиная проходить мимо этих двух чудовищ, так легко и просто распорядившихся чужой жизнью. Поравнявшись с графиней, я произнесла тихим голосом: — Пойду в дом, подальше от убийц.

— Ч-что? — выдохнула мачеха.

Я остановилась, медленно повернулась к ней и вопросительно приподняла идеальную бровь.

— Что, «что»? — невинно спросила я, с удовольствием наблюдая, как Алисия на заднем фоне стремительно бледнеет, сливаясь цветом со своим кружевным воротничком.

— Что ты сейчас сказала? — Арабелле потребовалась вся ее аристократическая выдержка. Было видно, как она пытается контролировать дыхание, чтобы не выдать накатившую панику. Но тонкая голубая венка на ее длинной, бледной шее, пульсирующая так быстро и лихорадочно, сдала ее с потрохами.

— Я сказала, что пойду в дом, подальше от кровопийц, — ответила я с невозмутимым выражением лица. — Комары. Один меня даже укусил, — поморщилась я. — Так что будьте осторожнее, матушка.

— Так… — пискнула Алисия, вцепившись в рукав графини. — День же. Они ведь только к вечеру появляются…

Я усмехнулась одним уголком губ, глядя прямо в глаза Арабелле. Мой взгляд был тяжелым, давящим и совершенно не принадлежал двадцатитрехлетней девушке.

Графиня сглотнула. Она посмотрела на свою дочь, сделала медленный, плавный вдох, а потом коротко кивнула мне. Крепко подхватив Алисию под локоток, она почти потащила ее прочь по дорожке, подальше от меня.

Я тоже не стала задерживаться. Развернулась и легкой походкой направилась в дом. У меня было до отъезда целых два дня. Два чудесных дня на то, чтобы довести эту парочку до состояния, близкого к параноидной шизофрении!





5. Три новые мишени


Кира

Два дня до отъезда пролетели очень увлекательно. Для меня.

Моей главной задачей было довести мачеху и сестрицу до нервного тика, и, надо признать, с этой ролью я справлялась блестяще.

Я появлялась абсолютно везде, где они пытались уединиться. Стоило им сесть за вышивку в малой гостиной, как я с невозмутимым видом устраивалась в кресле напротив с книгой. Стоило выйти на террасу — я уже стояла там, задумчиво разглядывая горизонт. Мое постоянное, молчаливое присутствие-преследование и тяжелый, немигающий взгляд действовали на них похлеще китайской пытки водой.

Кульминация моего психологического террора наступила на второй день после обеда. Стояла душная жара, и мы втроем оказались на затененной террасе. Алисия обмахивалась веером, нервно покусывая губы, а Арабелла делала вид, что увлеченно читает какую-то романтическую книжонку.

Я плавно поднялась из плетеного кресла, подошла к столику, где стоял запотевший кувшин со льдом и дольками цитрусовых, и неторопливо наполнила хрустальный бокал. Лед мелодично звякнул о стекло. Повернувшись, с самой кроткой и доброжелательной улыбкой я протянула бокал мачехе.

— Освежитесь, матушка?

Арабелла подняла на меня глаза. Ее взгляд метнулся от моего лица к бокалу, в котором плавали дольки. Она замерла. Я видела, как ее пальцы, вцепившиеся в книгу, дрогнули. Чуть склонив голову набок, я улыбнулась еще шире и, понизив голос, произнесла:

— Не бойтесь, матушка. Не отравлено.

Левый глаз гадины задергался.

«Ну наконец-то!» — мысленно усмехнулась я.

Книга с легким шелестом выскользнула из ее пальцев и упала на пол. Она сдавленно сглотнула, а Алисия на соседнем кресле издала звук, похожий на писк придушенной мыши.

— Не хотите? Тогда я сама выпью, — удовлетворенно хмыкнув, я поднесла бокал к губам, сделала глоток прохладного лимонада и вернулась на свое место.

Но останавливаться только на психологическом давлении было бы непрофессионально. Любая хорошая сделка должна завершаться выплатой бонусов. И свой бонус я решила выдать им ночью, накануне отъезда.

Когда весь дом погрузился в сон, я бесшумно выскользнула из своей спальни. Тьма мягко струилась по моим ладоням, послушно извиваясь, словно ручная, но очень голодная пантера. Миновав темные коридоры, я скользнула в малую гостиную. В свете луны, падающем из окна, виднелся шедевр Алисии — ширма с вышитыми лебедями. Полгода кропотливой работы. Какая жалость. Наверное.

Я подошла ближе, выбрав самый выразительный фрагмент — угол, где белоснежный лебедь изящно склонил голову.

— Ну что, пантерочка моя, — тихо прошептала я, поднося руку к натянутому полотну. Тонкая дымчатая змейка соскользнула с пальцев. — Сделай кусь.

Магия с готовностью впилась в ткань. Это было странно, но я физически чувствовала, как она разрушает структуру шелковых нитей. Не стала уничтожать всю работу — это вызвало бы массу вопросов и подозрений. Всё должно быть идеально!

Тьма послушно «прогрызла» приличную дыру с неровными краями, аккурат на месте лебединой шеи и головы. Испорчен был лишь небольшой кусочек композиции, но очень важный, и восстановить эту деталь было невозможно.

Оценив свою работу, я тихонько вернулась к себе в спальню и уснула сном младенца.

Утро отъезда началось не с пения птиц, а с оглушительного, пронзительного визга, разорвавшего тишину поместья.

— А-а-а-а-а! Моя ширма-а-а-а!!! Ма-а-а-ма-а-а-а!

Я сладко потянулась в кровати и улыбнулась потолку. Музыка для моих ушей.

В столовую спустилась уже одетая в дорожное платье темно-бордового цвета, собранная и невозмутимая. Граф Ориан выглядел озадаченным, а мачеха — так, словно всю ночь разгружала вагоны. Под ее глазами залегли тени, губы были плотно сжаты. Со стороны малой гостиной все еще доносились истеричные рыдания Алисии и хлопотание служанок.

— Доброе утро, — бодро поприветствовала я отца. — Надеюсь, я не опоздала? Слышала какой-то шум. Что-то случилось?

Арабелла бросила на меня взгляд, в котором виднелся дикий ужас. Она догадывалась, чьих это рук дело, но сделать ничего не могла.

— Алисия... немного расстроена, — сухо выдавила графиня, нервно сминая салфетку. — Мыши, видимо, добрались до ее ширмы в гостиной.

— Мыши? Какая досада, — я сочувственно покачала головой. — Наверное, это очень голодные мыши. Обязательно вызовите крысолова, матушка. А то мало ли... сегодня они грызут шелк, а завтра перейдут на живое мясо.

Графиня поперхнулась воздухом, а я спокойно продолжила завтрак.

Когда карета была подана, все семейство вышло на крыльцо. Прощание с отцом получилось на удивление трогательным. Граф крепко обнял меня, долго смотрел в глаза и просил быть осторожной.

Затем я плавно повернулась к мачехе и Алисии. Сестрица стояла с опухшим красным носом, то и дело судорожно всхлипывая — утрата вышитого лебедя стала для нее настоящей трагедией.

Я сделала шаг к ним, натянув на лицо самую участливую улыбку.

— Не скучайте без меня, матушка. И ты, Алисия, не лей столько слез из-за куска шелка, — мой голос лился мягко, заботливо. — Берегите себя и следите за своим здоровьем. Жизнь порой так хрупка и непредсказуема. Никогда не знаешь, какой вдох окажется последним.

Арабелла застыла, словно мраморная статуя, и её левый глаз снова начал дергаться, что не могло не порадовать.

— До скорой встречи, — лучезарно добавила я и, элегантно развернувшись, направилась к экипажу.

Карета с гербом де Валери мягко покатила по мощеной дороге, увозя меня прочь. Я смотрела в окно на удаляющийся фасад, и на душе было, как ни странно, легко. Да, две безжалостных змеи не наказаны как положено за содеянное, но я была уверена, что очень скоро вернусь и тогда их наказание продолжится.

Надо признать, местные градостроители ели свой хлеб не зря. Город оказался на удивление красивым, очень чистым и буквально утопал в зелени. Вдоль широких, вымощенных светлым камнем проспектов тянулись аккуратные домишки с фигурными черепичными крышами. Почти каждый кованый балкончик был щедро украшен кашпо с яркими, пестрыми цветами. Везде царили порядок и какая-то праздничная суета, радуя мой придирчивый взгляд.

Вскоре показался и пункт моего назначения — императорский дворец.

Территория дворцового комплекса поражала своим невероятным размахом. Карета, миновав огромные кованые ворота, медленно покатила по аллее. Взгляд только успевал улавливать мраморные статуи и роскошные, бьющие высоко в небо фонтаны. Вдоль широкой дороги, словно отлитые из стали, стояли гвардейцы, несущие службу. В ослепительно сверкающих на солнце кирасах, с тяжелыми алебардами в руках, они провожали каждый экипаж строгими, непроницаемыми взглядами.

Наша карета плавно остановилась на широкой площади перед одним из дворцов, рядом с несколькими другими, не менее богато украшенными экипажами.

Снаружи тут же послышался звонкий девичий щебет и смех.

«Ну конечно, — мысленно фыркнула я. — Конкурентки. Претендентки в наложницы».

Я не стала торопиться. Спокойно дождалась, когда подбежавший лакей почтительно распахнет дверцу и откинет подножку экипажа. Выдержав идеальную театральную паузу, я с величием самой императрицы спустилась со ступеньки. Идеальная осанка, высоко поднятый подбородок и тяжелый, уверенный взгляд.

Тут же встретилась с пристальным вниманием трех пар глаз. Прямо у экипажей стояла стайка молодых аристократок, разодетых в пух и прах: многослойные шелка, безумные кружева, легкомысленные шляпки. На моем фоне — в строгом, темно-бордовом дорожном платье без излишеств — они напоминали ходячие кремовые торты.

Одна из них, блондинка с надменно вздернутым носом, придирчиво осмотрела меня с ног до головы, брезгливо скривилась и звонко, совершенно не таясь, произнесла:

— А это... кто?

Другая, рыжая, насмешливо фыркнула, театрально отворачиваясь, и ответила:

— Наверное, это дочь графа де Валери. Та самая...

— Странно, — хмыкнула третья девица, поигрывая раскрытым веером. — Вроде это отбор для дам принца. Пригласили только достойных леди. Она-то что здесь забыла?

Они разом заливисто захихикали, прикрываясь веерами.

Девицы смеялись, даже не представляя, что за свои слова обязательно ответят. И очень скоро. Пусть с ними конкурировать я не собиралась, потому что мне это неинтересно, а вот хорошим манерам им все же стоит поучиться. С радостью преподам им пару уроков!





6. Пушистый шпион


Ривиан

Я стоял посреди огромного, залитого слепящим светом тронного зала, скрестив руки на груди. Смотрел не на отца, восседавшего на золотом троне, а куда-то на ступени возвышения перед ним. Внутри меня клокотала злость, но я изо всех сил старался держать ее в узде. Светлая магия, пульсирующая в моих венах, отзывалась на эмоции, грозясь выплеснуться наружу и оставить подпалины на бесценных коврах. Но я — первый принц Империи. Несущий смерть. Не дело это — наследнику сотрясать тронный зал истеричными криками, уподобляясь базарной торговке.

— Не понимаю, — в итоге тяжело выдохнул я, все-таки поднимая взгляд на Императора. — Зачем они вообще мне нужны?

Отец величественно откинулся на спинку трона и сцепил пальцы в замок.

— Ты действительно хочешь, чтобы я объяснил тебе, для чего взрослому мужчине нужны наложницы? — он насмешливо вскинул густые, тронутые сединой брови.

— Я не об этом! — фыркнул я, едва сдерживая желание закатить глаза.

— А я об этом! — голос отца громыхнул, усиленный акустикой зала. — Жениться ты категорически не хочешь! И я, заметь, пошел тебе на уступки. Я не поднимаю эту тему, хотя дочери герцогов и министров только и ждут, когда их призовут на отбор на роль законной супруги для старшего принца! Но ты отказываешься, несмотря на свой возраст и долг перед империей! Так пусть хотя бы наложница родит тебе наследника!

— Если она родит мне наследника, то автоматически станет моей супругой, — усмехнулся я, прекрасно понимая по хитрому прищуру отца, что провести меня в очередной раз не удалось. — А мне не нужна супруга!

— Но мне нужен наследник! — не унимался Император, подаваясь вперед.

— Тогда обратись с этим вопросом к Дариану, — ответил я совершенно спокойно, с легкой долей ехидства. — Брат пусть и младше меня, но вполне уже готов к этому делу… Организуй ему отбор, он парень покладистый, противиться не станет.

— Бесстыжий! — отец с силой хлопнул ладонью по резному подлокотнику трона. — Я сам решу, когда твоему брату нужно будет собирать гарем! А сейчас речь о тебе!

Я тяжко вздохнул, повел плечами, сбрасывая напряжение, отвел взгляд к огромным витражным окнам, а затем снова посмотрел на отца.

— Тебе мало было того, что предыдущие наложницы устроили на приеме посла?

— И они уже наказаны за это! — сверкнул жестким взглядом отец. — Как и их семьи! Я уверен, новые девушки, зная о судьбе предшественниц, не посмеют выкинуть нечто подобное. К тому же, в том, что произошло, виноват исключительно ты.

Я снова тяжко вздохнул. Ну кто бы сомневался. Я. Конечно, я. Всегда и во всем виноват я. Слишком жесток, слишком неприступен, слишком редко улыбаюсь.

— И в чем же моя вина?

— Они наряжались для тебя! — рявкнул Император. — Хотели хоть как-то привлечь твое внимание, раз уж ты игнорировал их неделями! Так и вышло, что устроили грандиозную магическую драку, просто потому, что у троих из них оказались похожие платья!

— Это говорит лишь об их вопиющем скудоумии, а не о моей вине, — холодно отрезал я. Этот разговор начал меня утомлять своей бессмысленностью. Указ уже подписан, девицы уже здесь. — Я тебя услышал, отец! Завтра будет отбор, и я должен из двенадцати прибывших девушек выбрать самых «достойных».

Не став дожидаться очередной тирады о долге, я коротко, по-военному поклонился и покинул тронный зал.

Гвардейцы, стоявшие у тяжелых двустворчатых дверей, вытянулись в струну, провожая меня напряженными взглядами. Я широким шагом пересек коридор, направляясь в свое крыло. Мне нужно было снять этот душный парадный камзол и как можно скорее.

Распахнув двери в первую комнату своих покоев, я тут же остановился. В кресле у окна, закинув ногу на ногу, сидел мой младший брат.

— Дариан, — кивнул я в знак приветствия, чувствуя, как раздражение немного отступает.

— Брат! — младший принц тут же вскочил и пружинистым шагом кинулся ко мне, сверкая совершенно мальчишеской улыбкой. — Я только что узнал от матушки… Завтра будет отбор!

— Отец мне уже все уши этим прожужжал, — отмахнулся я, направляясь к столу. — Если хочешь, можешь присутствовать в роли судьи со мной. Разделим эту пытку на двоих.

— Можно? Правда?! — его зеленые глаза округлились от восторга.

— Ну ты ведь именно для этого сюда пришел, — хохотнул я в ответ, начиная расстегивать тугие пуговицы камзола. — Не так ли? Выведать подробности и напроситься в первый ряд на это цирковое представление.

— Ну тебя, — Дариан со смехом хлопнул меня по плечу. — На самом деле, я пришел не только за этим. Я тут услышал, пока шел к тебе...

— М? — я повернулся спиной, стягивая тяжелую ткань с плеч.

— На отбор приехала старшая дочь графа де Валери.

Я обернулся к нему, вопросительно приподняв бровь.

— И? Мне это имя ни о чем не говорит. Очередная графиня, мечтающая о шелках и золоте.

— Не знаешь? Правда?! — ахнул Дариан, выглядя так, словно я упустил главную сплетню десятилетия. — Ривиан, это же та самая девушка, которая родилась с темным даром!

Моя рука, державшая снятый камзол, замерла на полпути, так и не донеся его до спинки резного стула.

— У нее магия не Света, а Тьмы! Представляешь?! Тьма!

Я завис, переваривая информацию. Темная магия… Не то чтобы я был консерватором, падающим в обморок от слова «Тьма», но… Как ее вообще могли допустить до отбора? Мои меридианы наполнены чистейшим, испепеляющим Светом. Если она, гипотетически, попадет ко мне в постель и родит ребенка… Что это будет за симбиоз?

Хотя… Я хмыкнул, откидывая эти бредовые мысли. Скорее всего, ее пригласили просто для галочки. Девицу продержат день, забракуют на первом же испытании из-за ее «нечистой» природы и с позором отправят обратно домой

Но любопытство — противное чувство — уже пустило корни. Тьма. Интересно, как она выглядит? Наверняка забитая, бледная мышь, прячущая глаза в пол и шарахающаяся от каждой тени.

Так и не повесив камзол, я небрежно швырнул его прямо на стол поверх каких-то отчетов, а сам потянулся к левой руке, касаясь гладкого черного камня на массивном перстне.

— К ней пойдешь? — понятливо хохотнул Дариан, отступая на шаг. — Я узнал. У нее комната на втором этаже, а под балконом растет пышный розовый куст.

Я молча кивнул. Нажал на камень, и древняя магия самого сильного и уникального талисмана во всем мире — подарка спасенного мной пять лет назад иноземного отшельника-артефактора — мгновенно откликнулась. Она не обжигала, как мой привычный Свет, окутывала плотным, мягким коконом.

Мир вокруг резко увеличился в размерах. Кости безболезненно хрустнули, перестраиваясь. Зрение обострилось до предела, улавливая каждую пылинку в лучах солнца. Одежда растаяла, сменяясь густой, блестящей черной шерстью.

Я моргнул, привыкая к новым краскам комнаты, и недовольно дернул длинным хвостом.

— Красавец! — с белой завистью вздохнул брат, глядя на меня сверху вниз.

Я фыркнул, издав низкий, утробный звук. В форме кота мои карие глаза меняли цвет на кроваво-алый из-за специфики магии амулета. Габаритами я не отличался от обычных котов, но на ушах красовались кисточки, как у рыси. Идеальный шпионский костюм, который еще ни разу меня не подводил. Местные дамочки обожали пушистых зверьков, и через распахнутые окна можно было узнать куда больше, чем через доклады службы безопасности. Меня частенько порывались взять на руки, но я никому не позволял этого.

Бесшумно перебирая мягкими лапами, я зашагал к распахнутому окну своих покоев, легко запрыгнул на широкий подоконник и ступил на прогретый солнцем каменный карниз.

— Я тебя здесь подожду! — донесся веселый голос Дариана. — Жуть как интересно, какая она!

Я лишь дернул ухом в ответ и, грациозно балансируя на высоте четвертого этажа, скользнул по узкому выступу в сторону гостевого крыла. Посмотрим, что за темная птичка залетела в нашу золотую клетку.





7. Первое знакомство под прикрытием


Кира

Осанка оставалась безупречно прямой, а на губах расцвела холодная, вежливая улыбка, от которой в прошлой жизни мои нерадивые подчиненные начинали нервно заикаться и искать валидол.

Выдержав театральную паузу, я сделала плавный шаг в сторону аристократок. Их заливистые смешки мгновенно стихли под моим тяжелым взглядом.

— Благодарю за столь теплое приветствие, леди, — мой голос прозвучал обманчиво мягко. — Признаться, я тоже была немало удивлена критериями нынешнего отбора. Но теперь, разглядывая вашу очаровательную стайку, я осознала всю мудрость дворцовых распорядителей.

Девицы растерянно переглянулись, явно сбитые с толку моим ровным тоном и отсутствием возмущения. А я, чуть склонив голову, нанесла вежливый, но безжалостный удар:

— Ведь Его Высочеству будет жизненно необходим контраст. Кто-то же должен наглядно продемонстрировать, как выглядит глубокая, беспросветная пустота, искусно задрапированная в дорогие шелка и перья. Восхищаюсь вашей смелостью явиться сюда в таком виде. Чудесного вам вечера.

Я изящно кивнула их мгновенно вытянувшимся лицам и, не оборачиваясь, величественно поплыла в сторону массивных дверей, наслаждаясь произведенным эффектом.

За спиной раздался растерянный, писклявый голос:

— Я не поняла… Она что, только что оскорбила мою шляпку? При чем тут перья?

Я мысленно поставила себе галочку за успешно проведенный аудит умственных способностей местных конкуренток и переступила порог дворца.

После утомительного распределения, меня наконец-то проводили в отведенные покои. Они располагались на втором этаже и оказались на удивление приятными. Просторная комната в освежающих мятно-золотистых тонах, кровать с воздушным балдахином, на полу — ковер такой толщины, что в нем утопали туфли. Но главным сокровищем были высокие стеклянные двери, ведущие на широкий кованый балкон.

К моим покоям была приставлена юркая, веснушчатая служанка по имени Сара. Я даже глазом моргнуть не успела, как эта девушка, словно заведенный механизм, распаковала мой небольшой багаж, идеально ровно развесила платья в массивном дубовом шкафу, поинтересовалась, не желаю ли я принять ванну, и, получив вежливый отказ, упорхнула на кухню за моим перекусом. Уровень сервиса впечатлял.

Оставшись в одиночестве, я с наслаждением сняла верх дорожного платья, позволяя себе глубоко вздохнуть. День был долгим.

Распахнув двери, я вышла на балкон и на мгновение замерла. Вид отсюда открывался поистине роскошный. Белоснежные мраморные дорожки змеились меж геометрически выверенных живых изгородей. Кроны экзотических деревьев игриво шелестели листвой, а в самом центре этого великолепия переливался жидким хрусталем каскадный многоярусный фонтан. Масштаб и грамотные инвестиции в этот ландшафтный дизайн вызвали невольное уважение.

Теплый ветер тут же ласково прошелся по лицу, принося цветочный аромат. Я оперлась локтями о прогретые каменные перила и прикрыла глаза, прокручивая в голове свой гениальный план по провалу первого испытания.

Тихий, едва уловимый шорох заставил меня открыть глаза.

Справа, на самом краю узкого каменного выступа, плавно переходящего в мои перила, сидел кот.

И какой! Огромный, с блестящей, иссиня-черной шерстью, которая переливалась на солнце. На кончиках его ушей торчали маленькие, очаровательные рысьи кисточки. Но самым необычным были его глаза — они мерцали глубоким, насыщенным алым цветом.

В моей железной броне циничного топ-менеджера была ровно одна брешь. Я до дрожи в коленях обожала котов. В прошлой жизни не могла завести питомца из-за сумасшедшего графика и постоянных командировок, но сейчас, глядя на это пушистое великолепие, я почувствовала, как мое сердце тает со скоростью пломбира на солнце.

— Ути божечки, какая прелесть! — искренне умилилась я, протягивая к нему руки и делая осторожный шаг вперед. — Кис-кис-кис! Иди на ручки!

Реакция «прелести» была мгновенной и отнюдь не дружелюбной. Кот распушил хвост до размеров хорошего полена и выдал угрожающее шипение, отступая на шаг по карнизу. Алые глаза сузились в хищные щелочки. Взгляд был до того осмысленным и надменным, словно передо мной сидел не зверь, а как минимум лорд, которому предложили поужинать в хлеву.

— Э, нет, пушистый, от меня так просто не уходят, — хищно усмехнулась я.

Тьма, дремавшая под кожей, радостно откликнулась на мой мысленный приказ. С кончиков пальцев сорвались две полупрозрачные дымчатые ленты. Они метнулись к коту быстрее, чем тот успел спружинить для прыжка. Магия мягко, но непреклонно обвилась вокруг его лап и туловища, моментально спеленав гордое животное в уютный, непроницаемый кокон из теней.

Кот издал возмущенный мявк, который был тут же заглушен, когда я подтянула свою добычу к себе и счастливо прижала увесистую пушистую тушку к груди.

— Попался, паршивец сладкий, — заворковала я, зарываясь носом в шелковистую шерсть на его макушке. Кот пах не пылью и улицей, а почему-то дорогим сандалом. Странно, но приятно. — Ну чего ты шипишь? Я же вижу, что ты хороший.

Зверь в моих руках задергался с такой силой, словно в него вселился бес. Он глухо рычал, пытаясь вырваться, но моя Тьма держала надежно. В конце концов, поняв тщетность своих попыток, кот обмяк, всем своим видом выражая величайшее страдание и оскорбленное достоинство.

— Тяжело тебе, наверное, хвостатый, живется в этом сумасшедшем доме, — я принялась чесать его за ушком, слыша возмущенное ворчание.

Уселась в плетеное кресло, стоявшее на балконе, устроив пленника у себя на коленях, и продолжила гладить его по спине. Тьму немного ослабила, чтобы ему было комфортно, но не настолько, чтобы он мог сбежать.

— Ты бы только видел этот местный серпентарий, приехавший сегодня на отбор, — пожаловалась я коту, который сидел на моих коленях с неестественно прямой спиной и косил на меня пылающим алым глазом. — Куча расфуфыренных девиц приехали бороться за право оказаться в постели какого-то напыщенного, наследного индюка. Нет, ты представляешь абсурд ситуации? Я должна бороться за право стать наложницей! Пф! Да ни в жизнь!

Кот вдруг как-то очень внимательно на меня уставился. Его правое ухо нервно дернулось.

— Не веришь? — фыркнула я, продолжая гладить голову котейки. — Да будь он хоть трижды красавцем, мне этот статус даром не сдался. Я вообще-то свободная девушка с большими планами на жизнь. И ни в одном из них нет пункта «обслуживать принцовские хотелки». Завтра же устрою им на испытании такое шоу, что этот Ривиан будет только рад выгнать меня, да поскорее.

Я удовлетворенно вздохнула, чувствуя, как накопившееся за день напряжение уходит благодаря этому стихийному сеансу фелинотерапии.

— Интересно, как тебя зовут? — задумчиво протянула я. — А ты вообще мальчик или девочка?

Кот вопросительно моргнул.

Я не стала церемониться. Резким, отработанным движением перевернула обалдевшего от такой наглости зверя на спину, зафиксировала его задние лапы одной рукой, а второй бесцеремонно отвела в сторону пушистый хвост.

Раздался звук, поразительно похожий на сдавленный человеческий вдох. Кот оцепенел. Он вытаращил на меня свои алые глаза с таким неописуемым ужасом и глубочайшим, вселенским шоком, что мне на секунду стало даже совестно.

— О, отлично! Мужик, — констатировала я, отпуская хвост и возвращая животное в нормальное положение. — Буду звать тебя Васькой!

Что произошло в следующую секунду, я так и не поняла. Моя Тьма, видимо, расслабилась от моего умиротворенного состояния, и хватка ослабла. Васька взвился в воздух, словно под ним взорвалась пороховая бочка. Он издал звук, средний между возмущенным воплем и отчаянным кашлем, оттолкнулся задними лапами от моих коленей — к счастью, не выпустив когти — и гигантским скачком взлетел на перила.

Он обернулся, его алые глаза полыхали возмущением пополам с яростью, что я невольно хохотнула.

— Застеснялся, что ли, Васька? Поверь, ничего нового я там не увидела.

Кот чуть не рухнул с карниза от моих слов. Он как-то нелепо взмахнул лапами, поймал равновесие и с невероятной скоростью, практически размазавшись черным пятном по стене, скрылся за углом.

Я откинулась на спинку кресла и от души рассмеялась. Этот дворец начинал мне нравиться, но жить здесь я бы точно не хотела.





8. Коварный план отмщения


Ривиан

Я летел по карнизу обратно в свое крыло так, словно за мной гналась целая армия демонов Бездны. Дар речи, а точнее, способность издавать хоть какие-то вразумительные кошачьи звуки, пропала напрочь. Внутри клокотал такой безумный вулкан эмоций, что я едва держался на четырех лапах, то и дело рискуя сорваться с узкого каменного выступа вниз.

Она ненормальная! Дикарка! Да как вообще посмела?!

Спеленала меня своей проклятой Тьмой, как беспомощного, слепого котенка, нагло тискала, несла какую-то возмутительную чушь про «напыщенного индюка» и «принцевские хотелки»! А потом… Пекло! Как она посмела смотреть… туда?! И что это вообще за имя такое издевательское — Васька?!

Я влетел в распахнутое окно своих покоев черным, пушистым ураганом и с глухим стуком приземлился на ковер.

— Брат? — Дариан, увлеченно листающий какую-то книгу в кресле, от неожиданности подпрыгнул. Он отбросил фолиант и взволнованно уставился на меня. — Всё хорошо?

«Нет! Вообще не хорошо! Катастрофически, просто дьявольски не хорошо!»

Я нервно заходил по комнате. Шерсть на загривке стояла дыбом, хвост лупил по бокам с такой силой, словно я пытался сам себя высечь за то, что вообще полез на этот проклятый балкон, к этой ненормальной!

— Ты какой-то нервный… весь… — добавил следом Дариан, с опаской наблюдая за моими метаниями.

«Будешь тут спокойным! Когда тебя… Когда тебе… Бездна! Да я даже в мыслях это произнести не могу! Это позор мирового масштаба!»

— Ты меня пугаешь, Ривиан, — выдохнул брат, не решаясь подходить ко мне ближе. — Что там случилось?

В итоге мне кое-как удалось взять под контроль эту эмоциональную бурю. Я замер посреди ковра, глубоко вдыхая, и нажал на амулет, висевший на шее. Пространство дрогнуло, кости привычно хрустнули, и через мгновение я уже стоял в своем истинном, человеческом облике.

Тяжело дыша, провел рукой по растрепанным пепельным волосам. Дариан таращил на меня свои зеленые глаза с откровенным ужасом.

— Ну… как? — осторожно выдохнул он, делая робкий шаг ко мне.

— Как? — рыкнул я, злобно щурясь. — Как?!

И вновь перед глазами промелькнули яркие картинки случившегося. Умелый рывок, фиксация задних лап, бесцеремонно задранный хвост… Было так унизительно, что словами не передать! Ни разу в жизни никто со мной так не обращался! НИКТО! А эта пигалица с ангельским личиком просто взяла и… посмотрела!

Нахлынувшая волна негодования внезапно оборвалась. Пришел откат. Я сам не понял, как уголки моих губ дрогнули, плечи затряслись, и из горла вырвался смешок. А затем еще один. И еще.

— Что она с тобой сделала? — встревоженно спросил Дариан, срываясь с места и подлетая ко мне.

— Она? — я хохотал, словно сумасшедший, опираясь руками о стол, чтобы не осесть на пол. Ситуация была настолько абсурдной и бредовой, что мой разум просто отказывался ее воспринимать всерьез. — Поверь, братишка, тебе лучше не знать!

«О таком унижении я буду помалкивать до конца своих дней!»

Из глаз брызнули слезы. Я смахнул их тыльной стороной ладони, выпрямляясь и встречаясь с совершенно обескураженным взглядом Дариана.

— Ну скажи ты мне хоть что-нибудь! — не выдержал младший принц, всплеснув руками. Его лицо вдруг вытянулось, а глаза расширились от страшной догадки. — Она… она что, приставала к тебе?!

От этого вопроса мой хохот стал еще громче и истеричнее. Я представил, как рассказываю брату, как именно она ко мне «приставала», и меня согнуло пополам от нового приступа смеха.

— Лекаря… — прошептал побледневший Дариан, пятясь к дверям. — Нужно лекаря. Срочно!

— Не надо, — я замотал головой, в два шага нагоняя его и крепко перехватывая за запястье. Сделал пару глубоких вдохов, успокаивая бешено бьющееся сердце. — Со мной все хорошо.

— А я вот в этом вообще не уверен, — Дариан настороженно посмотрел на меня, словно ожидая, что я сейчас снова начну биться в истерике. — Что произошло? Ты видел ее? Она настолько страшная, что у тебя нервы сдали?

С моих губ снова сорвался тихий смешок. Я отпустил его руку и прошелся по комнате, подходя к окну.

— Девушка вполне себе симпатичная, — кивнул я, глядя на зелень парка и невольно вспоминая приятный цветочный аромат, исходивший от ее кожи, когда она прижимала мою кошачью тушку к своей груди.

— Тогда чего ты здесь устроил?! — возмутился брат. — Я уже испугался! Думал, она тебе что-то сделала!

«Сделала, еще как сделала, но ты об этом не узнаешь! Как и никто другой!»

То, что я умел перевоплощаться в кота, знали только отец, матушка и Дариан. Для всех остальных во дворце я был просто любимым питомцем старшего принца, который имел наглость разгуливать, где вздумается. Меня никто не трогал, все относились с почтением, как к императорской особе, и никто в здравом уме не смел взять на руки, зная, какими последствиями им это грозит. А если такое и случалось (дочери министров не теряли надежды хоть как-то ко мне приблизиться, пусть даже и через кота), то мое злобное шипение быстро отбивало у них охоту.

Сначала, когда летел сюда, я хотел вышвырнуть эту странную магиану с отбора первым же утренним указом. Но теперь… Нет. Выгонять ее точно не буду. Подержу до самого последнего испытания, потреплю нервы, заставлю улыбаться, а потом дарую ей брак с каким-нибудь престарелым, глухим лордом на самой границе империи.

Шоу она устроит? Планы у нее на жизнь? Свободная девушка? Пф! Ну-ну! Посмотрим!

— Брат? — напряженный голос Дариана выдернул меня из мстительных размышлений.

Я повернулся к нему. Губы сами собой растянулись в широкой, коварной улыбке хищника, почуявшего добычу.

— Завтра, — произнес я, предвкушающе сверкнув глазами, — нас с тобой ждет незабываемое зрелище. Ты готов, братишка?

— К чему? — Дариан растерянно моргнул.

— К отбору, — я уверенно кивнул, похлопав его по плечу. — Который и ты, и я запомним на долгие годы. Уверяю тебя.





9. Гениальная мысль


Кира

Утро началось подозрительно прекрасно. Я проснулась на огромной, мягкой кровати в полном одиночестве, и, что самое удивительное, в великолепном расположении духа. На новом месте спалось просто превосходно. Тело отдохнуло, мышцы налились силой, а в голове царила ясность.

Потянувшись на шелковых простынях, я счастливо улыбнулась потолку с лепниной.

— Сегодня вылечу с отбора! — с удовольствием констатировала вслух.

План был утвержден, риски просчитаны. Оставалось лишь блестяще провалить “собеседование”.

В дверь робко постучали, и в покои юркнула Сара. Служанка действовала быстро и профессионально. Первым делом она организовала мне таз с теплой водой для умывания. Я, конечно, таила слабую надежду, что в императорском дворце додумались до нормального водопровода и канализации, но увы. Меня ждало жестокое разочарование в виде фарфорового ночного горшка, расписанного, правда, золотыми вензелями. Об этом физиологическом унижении я предпочла не вспоминать — в конце концов, антикризисному менеджеру не привыкать работать в суровых, полевых условиях.

Сара принялась приводить меня в порядок. Для привыкшей собираться на работу за сорок минут с чашкой кофе в одной руке и телефоном в другой, это было дико. Чужие пальцы шнуровали на мне корсет и поправляли складки на юбке. Я ощущала себя манекеном в бутике, но смиренно молчала и терпела, чтобы не показаться еще более странной, чем уже есть.

Хотя… куда уж страннее? Я — темная магиана. Единственная на всю эту слепящую, правильную светлую империю. Здесь магия Света течет в жилах каждого от крестьянина до императора, а я… я словно помечена маркером «брак».

Ну и ладно! Не время грустить. Да и с чего, собственно, мне унывать? У меня всё просто прекрасно! Я молода, сказочно красива и здорова. А главное — у меня есть магия! Та самая «бракованная» Тьма, которая с легкостью выжгла смертельный яд из моей крови. Весьма полезный навык вообще-то! А их хваленый Свет так может?

Стоило мне мысленно похвалить свою спасительницу, как Тьма тут же отозвалась. Под кожей, вдоль позвоночника, прокатилась теплая, ласковая волна благодарности. Моя ручная пантера мурлыкала.

— Готово, миледи, — выдохнула Сара, делая шаг назад.

Я подошла к высокому зеркалу и замерла. Служанка оказалась настоящей мастерицей. Мои золотистые волосы были собраны в сложную, но элегантную прическу на затылке, открывая длинную шею. Несколько нарочито небрежных локонов обрамляли лицо. Платье из плотного шелка глубокого изумрудного оттенка сидело безупречно. Никаких легкомысленных рюшей и пышных юбок — строгий, но подчеркивающий фигуру крой. Возможно, в глазах аристократок мое платье будет смотреться просто, но мне оно нравилось, а остальное неважно. Непривычно, конечно, без строгого брючного костюма, но отражение в зеркале источало уверенность, с которой я обычно заходила в зал заседаний совета директоров.

— Идеально, — кивнула я Саре.

Мы вышли из крыла и углубились в парк. Место для проведения первого испытания подготовили на совесть. Ухоженная лужайка, окруженная цветущими кустарниками, была превращена в подобие театра под открытым небом. В центре располагалась широкая площадка для конкурсанток. А прямо перед ней, на небольшом возвышении, стояли массивные кресла.

Вся судейская ложа была скрыта от нас широкой полупрозрачной ширмой. Сквозь это полотно угадывались лишь темные мужские силуэты, но разглядеть лица было совершенно невозможно.

«Инкогнито, значит? Очаровательно!»

Мое появление на площадке ожидаемо произвело фурор местного масштаба. Разноцветный цветник из баронесс и графинь мгновенно заволновался. Со всех сторон на меня уставились пары глаз, и ни в одних из них не читалось дружелюбия. Девицы кривили напудренные носы, перешептывались, прикрываясь веерами, и откровенно усмехались.

Мой взгляд скользнул по рядам и тут же зацепился за знакомую троицу. Те самые три куклы, с которыми мы так мило побеседовали вчера у экипажей, стояли кучкой. Они смотрели с таким высокомерным превосходством, словно от меня несло навозом.

Руки зачесались сделать им какую-нибудь гадость, но я глубоко вдохнула и всем своим видом показала, что я выше этого. Меня совершенно не волнуют гнусные шепотки этих клуш, обсуждающих мою «проклятую» натуру.

«Сами вы проклятые, — хмыкнула я про себя, вставая на свободное место с краю. — Пустоголовые инкубаторы».

Мое раздражение не осталось незамеченным. Тьма внутри закружилась, прося дать ей волю, чтобы заступиться за хозяйку.

«Не нужно, девочка моя, — мысленно ответила я ей. — Нас должны отчислить за несоответствие должности, а не выгнать со скандалом за хулиганство. Не хочу, чтобы отец Кирии пострадал из-за наших шалостей».

Но магия не унималась. Она продолжала ласково, но настойчиво кружить под кожей, и я каким-то непостижимым шестым чувством поняла: она уверяет меня, что всё будет чисто. Никто ничего не заподозрит. Никаких следов.

Я чуть скосила глаза.

«Уверена? Ну ладно. Действуй, только аккуратно».

С кончиков моих пальцев, опущенных вниз, бесшумно выскользнули три маленьких, размером с горошину, дымчатых шарика. Юркие, едва различимые даже для меня кусочки Тьмы метнулись в идеально подстриженную траву. Я только и успела моргнуть, как эти партизаны молниеносно пересекли расстояние до троицы моих обидчиц и… нырнули прямо им под пышные, многослойные юбки.

«Надеюсь, ты правда останешься незамеченной!» — подумала я.

Магия внутри довольно и сыто завибрировала. Всё под контролем. И, что самое странное, я полностью верила своей пантере.

В этот момент на площадку перед нами поднялся тучный мужчина в расшитом золотом камзоле. Распорядитель отбора. Он откашлялся, привлекая к себе внимание, и начал торжественную, пафосную речь.

— Приветствую вас, леди! — его голос разнесся над поляной. — Сегодня великий день! Вы, цвет нашей империи, самые достойные и уважаемые девушки, собрались здесь, чтобы побороться за честь стать наложницей Его Высочества, Первого принца Ривиана эр Этерио!

Я слушала высокопарные формулировки и мысленно кривилась. Была в корне не согласна с его оценкой этого кудахтающего балагана.

— Как вы можете видеть, — распорядитель плавно указал рукой на сияющую ширму, — судьи уже заняли свои места.

Среди девиц тут же прокатилась волна взволнованных вздохов. Кто-то зашептал, что там наверняка сидит сам принц. Куклы начали судорожно поправлять декольте, кокетливо хлопать ресницами и принимать максимально, как им казалось, выигрышные позы.

Глядя на этот парад лицемерия, я не сдержалась и тихонько фыркнула.

— Итак! — распорядитель громко хлопнул в ладоши, призывая к тишине. — Сегодня первый день отбора и ваше первое испытание! Задание заключается в следующем: вы должны продемонстрировать свою душу!

Над лужайкой повисла растерянная тишина, которая тут же взорвалась десятками удивленных вопросов.

— Как это — душу?

— Я не понимаю!

«Конечно, куда уж тебе!»

Девицы закудахтали с удвоенной силой. Я же продолжала стоять молча, не имея ни малейшего желания участвовать в этом массовом помутнении рассудка.

— Леди! Леди, прошу вас! — распорядитель снова захлопал в ладоши, добродушно улыбаясь. — С вашего разрешения, я объясню!

Девицы тут же притихли.

— Разумеется, вам нужно показать свою душу не в прямом смысле этого слова, так как подобное попросту невозможно, — он усмехнулся, и девицы, желая угодить, тут же послушно и глупо захихикали. — Вам нужно создать что-то при помощи вашей магии. Визуальный предмет, образ — неважно. Главное, чтобы это творение отражало вашу суть, вашу внутреннюю красоту. Вам всё понятно?

Конкурентки закивали, их лица озарились пониманием. Они начали взволнованно переглядываться, явно уже придумывая, что будут показывать. А я… я мысленно захохотала.

«Отразить свою душу при помощи визуального образа? Ха! Внутреннюю суть показать? Легко! У меня как раз есть на примете один весьма красноречивый концепт. Уверяю, принц и вся его комиссия останутся в таком восторге, что выпишут мне приказ об увольнении быстрее, чем я успею сказать "до свидания"!»





10. Душевные порывы


Ривиан

Мы с Дарианом сидели в массивных, обитых бархатом креслах за широкой ширмой. Со стороны лужайки она казалась плотным, полупрозрачным полотном, скрывающим наши лица, но для нас — благодаря искусно вплетенной магии — никакой преграды не существовало. Мы видели каждую травинку, каждую нервно подрагивающую ресничку собравшихся претенденток. И они были как на ладони.

— Она? — нетерпеливо подался вперед Дариан, вглядываясь в толпу девиц.

— Нет, — отрицательно мотнул я головой, глядя на очередную дочь какого-то барона или графа. Выделялась она разве что цветом платья — пронзительно-кислотным, от которого у меня начало рябить в глазах.

— Она? — не унимался брат, ерзая на стуле и указывая на другую. — Хотя… нет. Не думаю. Слишком простая!

— Да они все здесь простые, — тяжело вздохнул я. Желания брать хоть одну из них к себе в наложницы не было от слова совсем.

— Ну где же она? — снова заерзал младший принц.

Он ждал ее. Ждал эту нахальную дикарку с темной магией в меридианах. Негодяйку, которая вчера на балконе позволила себе то, что ранее никто и никогда не смел!

Рядом раздался очередной тяжкий, полный нетерпения вздох. Дариану невероятно сильно хотелось на нее посмотреть. Мне оставалось лишь сидеть, скрестив руки на груди, и мысленно фыркать. На самом деле, я тоже ее ждал. А если быть точнее, ждал не столько ее саму, сколько то шоу, которое она вчера так самоуверенно обещала устроить.

Равнодушно разглядывал собравшийся цветник. Девицы были одеты чересчур ярко, вычурно и вызывающе. На их фоне мой взгляд внезапно уловил неспешно приближающийся с краю площадки силуэт…

— Это точно она! — завороженно выдохнул Дариан.

— Да, — слегка скривился я. Ее вкус был на удивление скромным и строгим, без единого волана или банта, но в то же время изумрудный шелк выгодно подчеркивал каждый изгиб ее фигуры, привлекая внимание.

— Красивая, — протянул брат, глядя на дикарку во все глаза и, кажется, даже забыв моргнуть.

— Обычная, — фыркнул я, откидываясь на спинку кресла.

— Не-е-ет, брат, — упрямо мотнул головой Дариан. — Эту девушку сложно назвать обычной. Ты только посмотри на нее. Как она держит лицо… Как смотрит на всех остальных…

— С высокомерием.

— С уверенностью, — поправил меня он.

Я лишь скосил на него глаза, с подозрением наблюдая на лице брата какую-то совершенно дурацкую улыбку.

Вздохнув, сделал знак рукой распорядителю. Пора было начинать этот балаган. Сегодня я не планировал выгонять больше одной или двух девушек. Мне хотелось растянуть этот отбор подольше. У меня на него имелись свои, весьма коварные планы.

Распорядитель поднялся на небольшую площадку-возвышение и начал свою пафосную речь, объясняя суть первого испытания. Девицы тут же предсказуемо заволновались, начали суетиться, охать и перешептываться.

— Ты посмотри, как она невозмутима, — снова вздохнул Дариан, не сводя глаз с замершей с краю площадки фигуры в изумрудном. — Очаровательна!

— Прекращай давай! — фыркнул я, пихнув его локтем, и в ответ услышал лишь тихий смешок.

Распорядитель дал конкурсанткам несколько минут, чтобы те могли обдумать, как именно они собираются демонстрировать свою душу. Я был абсолютно уверен, что все они будут показывать что-то тошнотворно невинное и прекрасное. Естественно, ни одна из этих приглашенных девиц не осмелится отобразить свою истинную натуру, сотканную из алчности, зависти и лицемерия. Все они одинаковые. Все до дрожи в коленках хотят стать частью императорской семьи.

Хотя нет. Не все.

Есть там одна нахальная дикарка, выступления которой я ждал с особым нетерпением. Но так вышло, что жеребьевка распределила ее выступать в самом конце.

— Ну во-о-от, — расстроенно простонал Дариан. — Я-то думал, что она выступит пораньше.

Как и ожидалось, первая вышедшая в центр аристократка, краснея и хлопая ресницами, продемонстрировала порхающих под магической радугой бабочек.

— Пф! — брезгливо скривился Дариан. — Легкомысленность и розовые очки!

И я был с ним полностью согласен. Распорядитель, как и положено его должности, елейно похвалил конкурсантку и вызвал вторую.

Ни вторая, ни третья, ни четвертая не показали ничего, что могло бы вызвать хоть каплю искреннего восхищения. Какие-то пушистые зайчики, скачущие по созданной из света изумрудной лужайке. Какая-то непонятная писклявая птица с дурацким хохолком на голове в виде сердечка. Какие-то розовые облака, медленно плывущие по ярко-голубому небу.

— Все легкомысленные пустышки, — безошибочно подытожил Дариан, словно читая мои собственные мысли.

Я лишь мрачно вздохнул.

На площадку грациозно выплыла четвертая девушка, улыбаясь так широко и блаженно, словно ей по голове чем-то тяжелым ударили.

— С вашего позволения, распорядитель, — пропела она медовым голосом, — я бы хотела не только показать свою душу, но и отразить часть ее в песне собственного написания.

— Выскочка! — тут же фыркнул Дариан.

Не любил он такого откровенного подхалимства. Собственно, как и я. Не зря мы с ним братья.

— Э-эм, — неуверенно протянул распорядитель, бросив взгляд на нашу ширму. — Если судьи не против…

Никто из нас с Дарианом высказываться против не стал. Пусть позорится, если так хочется.

— Прошу, леди ди Олиар! — распорядитель учтиво выставил руку.

Аристократка, кокетливо подхватив свои пышные юбки, повернулась прямо к ширме, за которой мы сидели, и произнесла:

— Я буду петь и одновременно создавать иллюзию-отражение своей души.

Она низко поклонилась нам, обнажив весьма глубокое декольте, на что Дариан снова выразительно фыркнул. Ну не верил он в ее искренность. И я был с ним полностью солидарен — искренностью там и не пахло, лишь голый расчет.

Девица прикрыла глаза, изящно взмахнула руками, и вокруг нее начала сплетаться магия света. Одновременно с этим она запела. Голос у нее был действительно неплох. Песня начиналась красиво — о далеком, ослепительно прекрасном, но таком недосягаемом воине света. Я тут же смекнул, что сие произведение посвящено мне. Под ее ногами разлились иллюзорные лазурные воды пруда, по которым неспешно поплыли два белоснежных лебедя.

Песня плавно подходила к припеву. На воде распустились крупные кремовые лилии, покачивающиеся в такт ее тягучим словам. И вот она томно взмахнула ресницами, готовясь обозначить, что мужчина ее грез — это старший принц.

— О, мой светлый… — она набрала в грудь побольше воздуха, — Ривиа-а-а… — и вдруг вместо продолжения моего имени с губ девицы сорвалась оглушительная, раскатистая и невероятно протяжная отрыжка.

Иллюзия лебедей мигом лопнула, разлетевшись искрами. Распорядитель выпучил глаза так, что они едва не выпали на траву. Остальные девушки синхронно замерли с открытыми ртами. Сама исполнительница судорожно прикрыла рот обеими руками, заливаясь густым, пунцовым румянцем.

Дариан рядом со мной согнулся пополам.

— Так вот какого она о тебе мнения, брат! — давясь от истерического смеха, простонал он. — Какая глубокая душа! Какое… кхм… мощное чувство! Аж из нутра рвется!

Девица, под первые издевательские смешки оправившихся от шока конкурсанток, позорно и стыдливо сбежала с площадки. Она путалась в собственном подоле, спотыкалась и чуть ли не падала на траву, закрывая пылающее лицо руками.

А я в этот момент смотрел не на нее. На другую. Мой взгляд был прикован к темной магиане, стоящей с самого краю.

«Твоих рук дело?» — мысленно спросил я у нее, хищно прищурившись.

И ведь по ее невозмутимому виду ни за что не скажешь, что она причастна! Стоит вся такая правильная, с идеальной осанкой, лицо — ничего не выражающая маска. А у самой внутри черти, поди, отплясывают победный, плебейский танец.

Она не хотела здесь оставаться, насколько мне было известно из ее вчерашних откровений. Тогда зачем решила подставить другую девушку? Отомстила ей за что-то? Вполне возможно, учитывая местные нравы. Змеи кусают друг друга.

Дариан продолжал беззвучно ухохатываться, утирая выступившие слезы, а я все смотрел и смотрел на уверенную дикарку в изумрудном платье, не в силах отвести взгляд.

«Что ж, увидим, что ты покажешь на своем выступлении. Очень тебя прошу, не передумай и останься верна своему первоначальному плану — покинуть этот отбор как можно скорее. Не лишай меня удовольствия наблюдать за тем, как ты будешь беситься, пытаясь вырваться из моей паутины!»





11. Флористика с клыками


Кира

А пантерочка-то моя, как оказалось, обладала весьма специфическим, но потрясающим чувством юмора. Устроить такое… так беспощадно и в то же время справедливо! Я мысленно аплодировала своей магии. Это был поистине оригинальный ответ на хамство первой из трех жертв, под чьи многослойные юбки успешно внедрились мои теневые диверсанты.

Было невероятно сложно не засмеяться. Точнее, не загоготать в голос, от столь оглушительного, раскатистого «высказывания» леди ди Олиар. Но я, как истинный профессионал, привыкший сохранять лицо даже при падении акций на бирже, смогла сдержать этот порыв. Не хватало еще, чтобы на меня пала хотя бы тень подозрения.

Поэтому я стояла и держала физиономию кирпичом. А вот мои «соперницы» не утруждали себя манерами. Они не стыдились поливать в слезах убегающую аристократку самыми грязными шепотками и ехидными смешками. Причем активнее всех в этом публичном линчевании участвовали именно те две куклы, с которыми леди ди Олиар буквально вчера стояла в обнимку у экипажей, пытаясь унизить меня.

«Вот такой порой бывает жестокой жизнь, — философски хмыкнула я про себя, наблюдая за этим клубком змей. — Найти настоящего, преданного друга очень сложно. А тех, кто готов при первой же трудности или репутационном риске повернуться к тебе пятой точкой… Таких большинство. И грош цена вашему элитному нетворкингу».

Очередь неумолимо двигалась вперед. И вскоре настал черед второй обладательницы моего теневого «подарочка» — той самой надменной блондинки, что вчера интересовалась моим происхождением.

Она гордо выплыла на середину лужайки, взмахнула руками, намереваясь, видимо, создать какую-то грандиозную световую иллюзию. С ее пальцев сорвались золотистые искры, формируя красивый, переливающийся купол. И в этот момент шарик Тьмы под ее подолом активировался.

Эффект превзошел все мои ожидания. Раздался громкий, неприличный звук лопнувшей струны, и из-под пышного платья блондинки ударил мощный, направленный вверх поток воздуха. Ее многослойные юбки мгновенно взлетели выше головы, накрыв девушку.

На всеобщее обозрение предстали не только длинные и кривые ноги аристократки, но и ярко-розовые панталоны, щедро украшенные легкомысленными рюшами.

Конкурсантки дружно ахнули, а затем лужайка взорвалась хохотом. Блондинка, ослепленная собственным подолом, истошно завизжала, запуталась в кружевах и с глухим стуком рухнула на траву, барахтаясь там, как перевернутый жук. Распорядитель, красный как рак, бросился помогать ей подняться, после чего девица, рыдая в голос, позорно бежала с площадки.

Я лишь слегка прикусила изнутри щеку, чтобы не улыбнуться.

Следом за ней на эшафот взошла моя третья обидчица. Она явно нервничала после провала подруг, но отступать было некуда. Девушка решила продемонстрировать грацию: она начала танцевать, сплетая из Света длинные, сияющие ленты.

Она сделала изящный пируэт, второй… и тут мой третий диверсант нанес удар. Тьма материализовалась в крошечную, невидимую подножку. Девица споткнулась на ровном месте. Ленты из Света, потеряв контроль, спутались в тугой узел, обмотались вокруг ее лодыжек, и аристократка с грацией мешка с картошкой рухнула прямо в центр созданной ею же иллюзорной цветочной клумбы. Раздался громкий треск рвущегося шелка — ее роскошное платье разошлось по шву на спине, являя миру жесткую шнуровку корсета.

Хохот стоял такой, что с ближайших деревьев с возмущенным карканьем взлетели птицы. Обидчица, пунцовая от стыда, закрыла лицо руками и на четвереньках поползла прочь с площадки.

«Тройной страйк. Идеальная зачистка конкурентов», — мысленно поставила я галочку в своем чек-листе.

— Леди Кирия де Валери! — наконец, раздался слегка осипший после череды скандалов голос распорядителя. Он смахнул пот со лба платком и с опаской посмотрел на меня. — Вы готовы?

Я степенно кивнула.

Мой выход.

Плавным, грациозным шагом, с идеальной осанкой, которой позавидовала бы любая топ-модель, я поднялась на площадку-возвышение. Встала ровно по центру. Я не обращала ни малейшего внимания на презрительное фырканье и злобный бубнеж, мгновенно поднявшийся за моей спиной среди оставшихся девиц. Пусть шипят. Змеи.

Я повернулась лицом к полупрозрачной ширме. Знала, была уверена, что за ней прямо сейчас сидит тот самый старший павлин Империи и во все глаза наблюдает за процессом. Именно его мне и нужно было «впечатлить». Да так, чтобы он по пути к себе в покои после отбора вытряхивал из штанов, а утром первым же указом выписал мне путевку домой.

Едва заметно, одним уголком губ, я ехидно улыбнулась.

В груди мощным, горячим ураганом закружилась магия. Она билась о ребра, пульсировала в венах, мечтая вырваться на свободу и показать себя во всей красе.

«Ты же помнишь, что нужно делать?» — мысленно обратилась я к ней, расслабляя плечи.

Магия отозвалась мгновенно. Ответила гудящей вибрацией, которая растеклась по всему телу. Она уверяла, что не подведет. От ясного осознания того, что эта невероятная сила понимает меня, подчиняется мне и действует со мной заодно, в душе разлился странный, щемящий трепет. Это было что-то сказочное, глубокое. Чувство абсолютного единения со своей сутью, которое невозможно было описать сухими терминами. И мне это чертовски нравилось.

Эмоции бурлили, но разум оставался холодным. Я не стала закрывать глаза, продолжая буравить тяжелым взглядом центр ширмы. Плавно подняла руки ладонями вверх. Из них густым, тяжелым потоком полилась Тьма. Она не была грязной или пугающей, как говорили сплетники. Она была совершенной. Дымчатые пряди сплетались между собой, переливаясь глубоким перламутром всех мыслимых оттенков фиолетового, лилового и иссиня-черного.

Магия медленно, словно тяжелый бархат, опустилась к моим ногам. Трава под ней исчезла. Тьма превратилась в иллюзию темных, глубоких, плещущихся вод. По поверхности этого жутковатого водоема пошла рябь, и прямо из черной глубины на глазах начала прорастать черно-фиолетовая кувшинка.

Я медленно поднимала руки, и вместе с ними тянулся вверх стебель. Развела ладони в стороны, задавая масштаб. Лилия начала стремительно увеличиваться в размерах. От нее исходила густая, искрящаяся черная дымка.

Когда гигантская кувшинка доросла мне чуть выше колен, ее плотные, словно отлитые из обсидиана лепестки дрогнули и начали со зловещим шорохом раскрываться.

За моей спиной кто-то из аристократок испуганно ахнул. Кто-то тонко взвизгнул, пятясь назад.

Лепестки распахнулись полностью, и из сердцевины цветка, сотканная из чистейшей Тьмы, бесшумно выпрыгнула огромная пантера.

Она была великолепна и ужасающа одновременно. Ее призрачная шерсть искрилась фиолетовыми разрядами, а огромные лиловые глаза горели разумным, хищным огнем. Габаритами зверюга не уступала хорошему пони.

Пантера грациозно приземлилась на мощные лапы прямо перед ширмой. Мышцы из Тьмы перекатывались под кожей. Зверь принял угрожающую позу, прижав уши, резко подался вперед, прямо к скрытым за магическим полотном судьям, оскалил длинные, полупрозрачные клыки и издал громкий, раскатистый, пробирающий до костей рык.

От этого звука, казалось, завибрировал сам воздух, а парочка особо впечатлительных конкурсанток сзади с тихим стоном хлопнулись в обморок прямо на стриженый газон. Распорядитель отчаянно икнул и поспешно отошел на несколько шагов.

«Моя ты умница! — довольно подумала я, протягивая руку и дожидаясь с улыбкой, когда пантера подойдет и ткнется своим носом мне в ладонь. — Показала себя во всей красе!»

Я с наслаждением вдохнула свежий воздух. План выполнен на двести процентов. Ну теперь-то, после проявления с моей стороны такой вопиющей наглости и агрессии, как демонстрация хищного зверя, рычащего на судейскую ложу, меня точно вышвырнут с отбора в ту же секунду! Скорей бы! Мне еще нужно успеть собрать вещи до обеда.





Дорогие мои, представляю Вам историю нашего литмоба:

ЧИТАТЬ ПО ССЫЛКЕ:





12. Принц(ы) под впечатлением


Ривиан

Раскатистый, пробирающий до самых костей рык заставил завибрировать даже защитную ширму, за которой мы сидели.

Я замер, не смея вздохнуть и буквально не в силах оторвать глаз от столь невероятного, завораживающего зрелища. Пантера… Настоящая, живая пантера, сотканная из чистейшей Тьмы! Эти прекрасные, гордые и смертоносные животные жили на наших землях в глубокой древности, но давно вымерли, оставив после себя лишь нечеткие рисунки да сухие описания в библиотечных фолиантах.

А сейчас эта ожившая легенда стояла прямо передо мной. Мощные мышцы перекатывались под призрачной шкурой, по которой то и дело пробегали искрящиеся фиолетовые разряды. От мощи, исходящей от этого фантома, по моей спине побежали крупные мурашки. Я напрочь забыл о том, где нахожусь. Забыл про отбор, про судейский долг и про то, что мне нужно давать ответ распорядителю. Все мое внимание было приковано к девушке в изумрудном платье, которая играючи подчинила себе такую колоссальную силу.

Рядом раздался судорожный, хриплый вздох.

— Боги… — прошептал шокированный Дариан, вцепившись побелевшими пальцами в подлокотники кресла. Глаза брата были размером с имперские золотые монеты. — Я влюблен… Навеки влюблен!

Я даже не нашел в себе сил привычно фыркнуть на его выходку.

Распорядитель на площадке отходил от шока долго и мучительно. Он слился цветом со своим напудренным париком и непрерывно икал, боясь пошевелиться. Конкурсантки сбились в кучу, словно испуганные овцы, и смотрели во все глаза на то, как жуткая, гигантская зверюга, способная одним ударом лапы снести человеку голову, грациозно разворачивается и подходит к Кирии. Девушка протянула руку с легкой, почти ласковой улыбкой, и этот сгусток смертоносной магии, словно ручной домашний котенок, преданно ткнулся влажным носом ей в ладонь.

«А она точно хотела покинуть отбор?» — мелькнула в голове здравая мысль, пока я наблюдал за этой идиллией.

Да после такого грандиозного представления, демонстрирующего невероятный магический потенциал и железный контроль, мой отец взял бы ее к себе в наложницы без всякого отбора! Выгнать ее сейчас означало бы расписаться в собственной слепоте и глупости.

Я моргнул, сбрасывая наваждение, и заметил, как магия Кирии начинает истончаться. Огромная пантера плавно распалась на тысячи фиолетовых искр, превратилась в легкую дымку и окончательно растаяла в теплом воздухе, не оставив после себя и следа.

На лужайке повисла оглушительная тишина. Все присутствующие явно находились под глубочайшим впечатлением.

Дариан просидел неподвижно еще пару секунд, а затем внезапно подорвался с кресла и решительно шагнул в сторону ширмы, явно намереваясь выйти прямо к дикарке. Ну, оно и неудивительно — она смогла его зацепить. И, признаться честно, не только его.

Но я не позволил брату этого сумасбродства. Моя рука молниеносно метнулась вперед. Я стальной хваткой перехватил его за запястье и с силой дернул назад, усаживая обратно в кресло.

— Пусти! — возмущенно шикнул он, пытаясь вырвать руку.

— Сядь на место! — произнес я ровным, ледяным тоном, не терпящим возражений.

— Но я…

— Если сейчас же не сядешь и не успокоишься, на следующий день отбора я тебя не возьму! — припечатал я.

Угроза подействовала мгновенно. Дариан обиженно засопел и откинулся на спинку кресла, скрестив руки на груди и всем своим видом выражая крайнюю степень возмущения моей тиранией.

На площадке распорядитель, наконец, справился со своим дыханием. Он громко, с присвистом прокашлялся, привлекая к себе внимание. Кирия, сохранив невозмутимое выражение лица, грациозно склонилась в идеальном поклоне, отдавая дань уважения судьям, и величественно покинула центральное возвышение, возвращаясь на свое место с краю лужайки.

— Чокнутая! — вдруг нервно выпалила одна из претенденток.

Кирия даже не повернула головы. Она лишь бросила на посмевшую раскрыть рот девицу один короткий, мимолетный, но такой тяжелый взгляд, что та мгновенно вздрогнула и с писком вжалась в соседку, прячась за ее перьями.

«Дикарка», — мысленно хохотнул я, замечая, что мои губы растягиваются в улыбку.

Распорядитель торопливо кивнул сам себе, промокнул взмокший лоб платком и на подгибающихся ногах направился к нашей скрытой ложе, чтобы я вынес окончательный вердикт.

Я откинулся на спинку кресла, чувствуя, как внутри разгорается азарт охотника. Мне до дрожи в руках не терпелось посмотреть на лицо этой самоуверенной девицы в тот момент, когда она узнает, что остается во дворце. Посмотрим, лукавила ли она тогда на балконе, заявляя, что не желает обслуживать «принцевские хотелки».

Когда распорядитель приблизился, я молча протянул ему из-за ширмы заранее подготовленный лист бумаги. Напротив каждого имени в списке стояла либо аккуратная галочка, либо жирный прочерк. Я не стал долго раздумывать. Те три пустоголовые куклы, что позорно сбежали с площадки сверкая панталонами и разорванными корсетами — к чему, я уверен, моя темная дикарка приложила свою изящную ручку, — получили заслуженные минусы. Остальные пока оставались для массовки.

Распорядитель с низким поклоном принял пергамент, откашлялся и, выйдя на середину площадки, начал торжественно зачитывать имена тех, кто прошел первый этап отбора.

Девицы, услышав свои фамилии, радостно визжали, обмахивались веерами и чуть ли не прыгали на месте от счастья. Провал трех фавориток их нисколько не расстроил, а скорее наоборот — конкуренток стало меньше.

И вот распорядитель дошел до конца списка.

— Леди Кирия де Валери! — громко возвестил он. — Вы успешно прошли первое испытание!

Я подался вперед, едва не впечатавшись носом в магическую ширму, пристально отслеживая каждую эмоцию на ее лице.

Бинго!

По ее идеальному, словно высеченному из мрамора личику на долю секунды пробежала совершенно отчетливая тень искреннего, глубокого негодования. Она отчаянно пыталась ее подавить, но часть этих бурных эмоций все же вырвалась на свободу: тонкие пальцы девушки непроизвольно сжались в кулаки, а от них начала предательски сочиться черная, агрессивная Тьма.

«Очаровательна! — мысленно захохотал я, откидываясь обратно в кресло. — Ты и правда не хочешь становиться моей наложницей! Какое разочарование для твоих грандиозных планов, леди!»

Я видел, как она тяжело сглотнула, борясь с собой, а затем буквально силой заставила мышцы лица расслабиться, выдавив из себя вежливую, но абсолютно стеклянную улыбку победительницы.

— Брат… — вдруг тихо шепнул мне на ухо Дариан, тоже внимательно наблюдавший за ней. — Мне кажется, или леди Кирия совершенно не горит желанием идти к тебе в наложницы?

Мои губы сами собой растянулись в широкой, коварной усмешке. Я посмотрел на него, глаза младшего принца лучились неприкрытым любопытством.

— Не кажется, — усмехнулся я, возвращая взгляд к стоящей на лужайке темной магиане, чья Тьма подпитывалась явным бешенством. — Тебе не кажется, брат. И тем интереснее будет этот отбор!



Дорогие мои, представляю Вам историю нашего литмоба:

ЧИТАТЬ ПО ССЫЛКЕ:





13. Тень угрозы над Тьмой


Полуденное солнце щедро заливало просторные покои Императрицы Октавии, играя золотыми бликами на полированных поверхностях тяжелой мебели из красного дерева. Воздух здесь всегда был пропитан густым, чуть душным ароматом восточных благовоний и дорогих цветочных масел.

Ее Величество сидела перед массивным туалетным столиком, немигающим, равнодушным взглядом отслеживая в огромном зеркале каждое движение своей служанки. Императрица была статной, роскошной брюнеткой. Время обошлось с ней милостиво, сохранив былую, хищную красоту, которую подчеркивали идеальная осанка и дорогие шелка. Лишь тонкие, вечно поджатые губы и холодный, надменный взгляд темных глаз выдавали истинную натуру женщины, привыкшей скрывать свою безжалостность за маской безупречных дворцовых манер.

Служанка с затаенным трепетом вплетала в высокую, сложную прическу госпожи золотые шпильки. Драгоценные сапфиры на их концах вспыхивали синими искрами в лучах света, проникающих сквозь высокие стрельчатые окна.

Тишину покоев нарушил глухой стук. Двери плавно отворились, и в комнату бесшумно скользнул личный страж Императрицы — Кай.

Высокий, широкоплечий мужчина в темной кожаной броне воина казался сгустком силы в этом царстве кружев и бархата. На его бедре привычно покоился тяжелый меч. Короткие, жесткие черные волосы, колючий, цепкий взгляд стервятника и старый, белесый шрам, наискось рассекающий левую бровь, делали его лицо пугающим. Для Императрицы он был больше, чем стражем. Он был ее тенью, ее руками, верным псом. Безупречный исполнитель ее самых грязных желаний.

— Моя Императрица, — голос Кая прозвучал низко, с легкой хрипотцой. — Пожаловал распорядитель отбора.

Октавия чуть заметно повела плечом. Ее взгляд в зеркале встретился с глазами служанки. Одного короткого, властного жеста руки хватило, чтобы девушка согнулась чуть ли не пополам и мелкими, семенящими шагами попятилась к выходу, так и не посмев разогнуть спины до самых дверей.

В покои робко шагнул распорядитель. Обычно румяный и важный, сейчас тучный мужчина выглядел так, словно его вытащили из ледяной проруби. Лицо осунулось, приобретя землистый оттенок, на лбу блестела испарина, а пальцы нервно теребили кружевной край манжеты. Он отчаянно пытался спрятать захлестывающие его эмоции, но получалось из рук вон плохо.

Ее Величество настороженно прищурилась, уловив этот липкий запах чужого страха.

— Говори, — велела она ровным, ледяным голосом, даже не повернув головы и продолжая рассматривать свое отражение. Кай замер за ее спиной, скрестив руки на груди.

— Ваше... Ваше Императорское Величество, — голос распорядителя предательски дрогнул. Он низко поклонился. — Первый этап отбора завершен. Но... произошли непредвиденные обстоятельства. Трое благородных леди провалили испытание. С... с большим позором.

Ее тонкая бровь изогнулась в идеальную дугу.

— Сразу трое? — она медленно повернулась на пуфе, окинув мужчину пронзительным взглядом.

— Д-да, Ваше Величество, — распорядитель нервно сглотнул.

— Кто-то подставил? — хмыкнула Октавия, в ее голосе зазвучали металлические нотки. Дворцовые интриги были ее стихией. — На чужое магическое вмешательство проверили?

— Разумеется, моя госпожа! — торопливо затараторил мужчина, вытирая пот со лба. — Как только леди... кхм... покинули площадку, я приказал немедленно просканировать их. Но ни один артефакт ничего подозрительного не показал. Следов чужой магии нет!

Ее Величество презрительно скривила губы.

— Странно. Три девицы из благородных семей внезапно позорятся на глазах у принцев, а артефакты молчат.

Распорядитель переступил с ноги на ногу, пожевал губу, а затем, потупив взгляд, тихонько произнес:

— Возможно... возможно, наши артефакты не так надежны, как мы привыкли думать...

Он не успел договорить. Императрица вперила в него такой тяжелый, уничтожающий взгляд, что мужчина инстинктивно вжал голову в плечи.

— Я... я лишь хотел сказать, — сбивчиво, заикаясь от волнения, начал оправдываться он, — что все защитные и поисковые артефакты дворца настроены на выявление колебаний магии Света! Никто и никогда не рассчитывал на иное. Но ведь... на этот отбор прибыла единственная в своем роде... темная магиана.

Октавия брезгливо сморщила нос.

— Правила и законы Империи порой меня несказанно утомляют, — фыркнула она, с раздражением поправляя складки платья. — Именно они позволили этой девчонке с магией Тьмы — той, кого по праву считают червоточиной империи, гнойным нарывом на теле нашего общества — переступить порог имперского дворца! А всё потому, что она старшая дочь!

Распорядитель предпочел благоразумно промолчать, лишь мелко кивая.

Императрица замолчала на пару секунд, задумчиво постукивая длинным ногтем по подлокотнику.

— А ведь ты, возможно, прав, — медленно протянула она, и в ее глазах блеснул холодный расчет. — Что мы вообще знаем о темной магии? Ровным счетом ничего. Ее ведь никто и не спешил изучать, потому что до этого она ни у кого не проявлялась. А эта девица... носительница проклятия. К ней даже прикасаться опасно, не то что пытаться препарировать ее способности!

Октавия встала с пуфа и сделала несколько плавных шагов по ковру.

— Наши артефакты, скорее всего, слепы к ее силе, — продолжила рассуждать Императрица. — А это означает, что вполне возможно, именно эта девчонка приложила свою грязную руку к позору конкуренток! Видимо, настолько сильно желает пробраться в кровать к Ривиану, что идет на столь низкие уловки. Понимает, что своими силами пробиться на ложе старшего принца у нее не выйдет, вот и расчищает себе путь!

Распорядитель судорожно вздохнул. Повисла тяжелая пауза. Он бросил затравленный взгляд на невозмутимого Кая, затем снова на Императрицу и крайне осторожно, словно ступая по тонкому льду, произнес:

— На самом деле, Ваше Величество... Магический потенциал леди Кирии оказался... пугающе огромным. Ее выступление… Она не просто прошла во второй тур. Она... поразила.

Октавия мгновенно напряглась. и требовательно, не терпящим возражений взглядом уставилась на мужчину.

— Продолжай.

— Она... она вызвала из чистой Тьмы гигантский цветок, — сбивчиво, запинаясь, начал рассказывать распорядитель, заново переживая свой шок. — А из цветка материализовалась... пантера. Огромная черная пантера! Она зарычала так, что земля задрожала! Несколько конкурсанток упали в обморок от ужаса... А вот их Высочества...

— Что — их Высочества?! — рявкнула Ее Величество.

— Они были в полнейшем восторге! — выпалил мужчина.

— Что?! — яростно рыкнула Октавия, резко вскакивая с места.

Ее лицо исказилось от гнева. Она заметалась по комнате, шелк ее юбок агрессивно шуршал по коврам.

— Пантера?! Из Тьмы?! И Ривиан с Дарианом восхищены! — шипела она, сжимая кулаки так, что побелели костяшки. — Значит, эта темная гниль действительно решила пустить корни во дворце! Неужели она правда верит, что ее, проклятую, допустят в покои старшего принца и, собственно, до его тела?! Допустят, чтобы она заразила его своей чернотой?!

Распорядитель нервно кашлянул в кулак, Кай же даже бровью не повел, сохраняя ледяное спокойствие.

В голове Октавии билась ядовитая мысль. Выкинуть с отбора девушку с таким колоссальным потенциалом просто так не выйдет. Император Тиберий, узнав о ее силе, не позволит. Хуже того — сластолюбец может легко забрать эту уникальную гниль к себе в гарем! Нет, она не родит от него, Тиберий не дурак, он этого не допустит. Но он будет посещать ее ночами, упиваясь ее необычностью, ее пугающей силой!

Императрица замерла посреди комнаты. В ее темных глазах вдруг вспыхнул зловещий огонек. Она медленно повернула голову и бросила на Кая один короткий, многозначительный взгляд. Страж, прекрасно умеющий читать мысли своей госпожи по одному взмаху ресниц, едва заметно, утвердительно кивнул.

Эта смерть должна быть естественной. Внезапной и не вызывающей ни единого вопроса. Никаких кинжалов, никаких следов удушения. Внезапная остановка сердца во сне или стремительный приступ аллергии, перекрывающий дыхание до потери пульса. В мире так много хрупких девушек.

Она плавно выдохнула, мгновенно возвращая себе маску безупречной холодности.

— Благодарю за информацию, — кивнула Октавия притихшему распорядителю. Голос Императрицы снова звучал ровно и плавно. — Держите меня в курсе каждой детали этого отбора. Вы свободны.

— Слушаюсь! — распорядитель с облегчением раскланялся и, пятясь задом, словно испуганный рак, поспешно покинул покои.

Когда тяжелые створки закрылись, Октавия повернулась к своему стражу. На ее губах заиграла ледяная, предвкушающая улыбка.

— Ты сможешь еще раз достать «Поцелуй спящей сирены»? — тихо спросила она.

Это был идеальный яд. Беспощадное оружие, вытяжка из глубоководных ядовитых полипов и редчайшей синей орхидеи. У него не было ни вкуса, ни цвета, ни запаха. Проникая в организм, этот яд действовал с изощренной хитростью: он безошибочно находил самое слабое место человека, малейшую скрытую хворь или предрасположенность, и мгновенно обострял ее, доводя жертву до неминуемой смерти. Обнаружить его в крови можно было лишь первые два часа, затем он распадался, не оставляя ни единого следа. Противоядия от него не существовало в природе. За хранение даже капли этого вещества в любой империи казнили на месте, невзирая на титулы и регалии. Достать его было практически невозможно. Только через проверенные связи в соседней империи, куда много лет назад сбежал создатель этого шедевра.

Кай медленно склонил голову.

— Если алхимик Янис еще жив, моя госпожа, то я смогу это сделать, — ответил он ровным тоном. — Мне потребуется несколько дней.

Она довольно кивнула, плавно опускаясь обратно на пуф перед зеркалом.

— Очень надеюсь, что он жив, мой верный Кай, — хмыкнула она, поправляя золотую шпильку в волосах. В зеркале отразился ее хищный оскал. — Небеса всегда были на нашей стороне.





14. Разнос и неприкосновенный кот


Кира

Я мерила шагами каменный пол балкона, словно тигр в клетке. Гнев, подогреваемый глубинным непониманием происходящего, заставлял кровь кипеть в венах. Моя идеальная, безупречно просчитанная бизнес-модель по провалу первого испытания рухнула с оглушительным треском!

На широком мраморном парапете, обернув лапки пушистым хвостом, сидел мой вчерашний знакомый. Черный кот внимательно, не моргая, следил алыми глазами за моими яростными метаниями. Кончик его хвоста то и дело размеренно подергивался в воздухе.

— Нет, ну ты объясни мне логику, Васька! — я всплеснула руками, резко развернувшись к пушистому слушателю. — Где здесь здравый смысл?! Я направила на них огромную, рычащую теневую пантеру! Здоровенную хищную зверюгу, от одного вида которой две девы в обморок шлепнулись! Любой нормальный, адекватный человек после такого выгнал бы меня не раздумывая!

Кот повел ухом и чуть склонил голову набок, словно действительно вникал в тонкости корпоративной этики.

— А этот… светлейший индюк! — я сжала кулаки, чувствуя, как Тьма внутри возмущенно вторит моим эмоциям. — Он же, получается, сидел там, за своей пафосной ширмочкой, смотрел на оскаленную пасть зверя из Тьмы, и такой: «О, отлично, эта ненормальная мне подходит, берем!». У него что, от короны кровообращение в мозге нарушилось?!

Васька издал тихий, неопределенный звук, похожий на сдавленное фырканье.

— Вот и я о том же! — я тяжело выдохнула, подходя к перилам.

Вся эта ситуация дико бесила. Я привыкла контролировать процессы, а тут какой-то местный самодур ломал мне все графики.

Резко подавшись вперед, я бесцеремонно схватила обалдевшего от такой внезапности кота под передние лапы. Рывком подняла его в воздух на уровень своего лица. Васька мгновенно окаменел. Его алые глаза расширились, а задние лапы нелепо повисли в воздухе.

— Но ты-то в этом не виноват, да? — я глядела в эту шокированную морду, и, недолго думая, звонко чмокнула кота прямо в холодный, влажный нос.

Раздался странный, сдавленный сип. Кот дернулся всем телом, словно его ударило разрядом тока, но я уже крепко прижала его тяжелую, теплую тушку к своей груди, зарываясь пальцами в густую шерсть на загривке.

— Красавчик ты мой, — выдохнула я, чувствуя, как злость потихоньку отступает под воздействием фелинотерапии. — Глаза у тебя, конечно, странные. Даже жутковатые. Но в магическом мире и не такое, наверное, бывает. Зато молчишь и слушаешь. Идеальный мужчина.

За моей спиной раздался тихий скрип открываемой двери, а следом — громкий, задушенный ах. В проеме, выронив из рук стопку чистых полотенец, застыла Сара. Лицо служанки стало пепельно-серым, а глаза с ужасом смотрели на мою грудь, к которой был прижат черный зверь.

Сара быстро шагнула в комнату, судорожно захлопнула за собой дверь и, прижавшись к ней спиной, затараторила:

— Леди Кирия! Боги милосердные, леди Кирия, немедленно отпустите этого кота! Пожалуйста!

Я удивленно вскинула брови, продолжая машинально почесывать Ваську за ухом. Кот в моих руках как-то странно напрягся.

— Почему это? — спокойно поинтересовалась я. — У него блохи?

— Да при чем тут блохи?! — служанка чуть ли не плакала, испуганно стреляя глазами на невозмутимую черную морду. — Это же не просто кот! Это… это личный кот Его Высочества, старшего принца! Об этом весь дворец знает!

— Да ты что? — я ехидно усмехнулась, оторвала кота от груди и снова подняла его в воздух перед своим лицом. Алые глаза уставились на меня с каким-то мрачным, непередаваемым выражением. — И? Мне при заселении никто никаких инструкций не выдавал. И таблички «Руками не трогать, собственность короны» на нем не висит. Значит, ты у нас не простая котейка, да, Васька? Элитная.

— В-васька? — заикнулась Сара. — Вы… вы что, госпожа… — она судорожно зашептала, словно боясь, что зверь ее поймет и накажет. — Это… это Виан.

— Виан? — я не сдержалась и громко фыркнула, снова возвращая пушистого шпиона в свои объятия. — Ривиан назвал кота в честь себя самого? Серьезно? Вот это нарциссизм в чистом виде!

Служанка смотрела на меня так, словно я только что прилюдно сплясала на алтаре в главном храме Империи. Я же, окончательно устав сидеть в четырех стенах своих покоев, решила сменить локацию.

— Где здесь можно погулять? — деловито спросила я.

Сара, судорожно сглотнув, слабо махнула рукой куда-то в сторону восточного крыла.

— Для гостей отбора открыта территория южного сада, миледи. Прямо по коридору, потом вниз по лестнице и направо...

— Отлично, — я кивнула и, не обращая внимания на тихий стон служанки, решительно направилась к выходу. — Пойдем, Виан-Васька, подышим свежим воздухом.

Кот в моих руках даже не пытался вырываться. Он ехал на мне с таким поистине королевским достоинством, словно так и было задумано природой.

Променад по коридорам дворца вышел фееричным.

Стоило мне выйти из покоев, как жизнь во дворце замирала. Горничные с корзинами белья вжимались в стены, теряя дар речи. Стражники в сияющих кирасах, до этого стоявшие неподвижно, как статуи, при виде меня с черным котом на руках синхронно округляли глаза и роняли челюсти на начищенные нагрудники. Я шла с высоко поднятой головой, идеальной осанкой, небрежно поглаживая густую шерсть, и чувствовала себя по меньшей мере повелительницей Тьмы.

Найдя дорогу в сад, с наслаждением вдохнула аромат цветущих роз. Зеленые лабиринты живых изгородей обещали тень и долгожданное одиночество. Но, как назло, стоило мне свернуть за высокий куст жасмина, как я лоб в лоб столкнулась с двумя девицами. Это были другие конкурсантки, благополучно пережившие сегодняшний отсев.

При виде меня они брезгливо сморщили напудренные носы, но затем их взгляды опустились ниже. Обе синхронно ахнули.

— Это же кот Его Высочества! — пискнула одна из них.

У второй, высокой шатенки, губы мгновенно сжались в тонкую, злую линию. Ее глаза вспыхнули нескрываемой завистью и презрением.

— Решила привлечь внимание принца, нагло схватив его кота? — ядовито выплюнула она, делая решительный шаг ко мне. — Ты, проклятая, даже не достойна к нему прикасаться! Дай его сюда!

Девица резко протянула руки, намереваясь выхватить Ваську прямо из моих объятий.

Мои рефлексы сработали быстрее мысли. Я ловко, по-кошачьи, шагнула назад, уворачиваясь от ее цепких пальцев с длинными ногтями, и вперила в эту полоумную аристократку тяжелый, ледяной взгляд.

— Дай кота сюда! — зашипела шатенка, теряя остатки дворцовых манер. — Я отнесу его принцу!

— Только тронь… — процедила я, чувствуя, как Тьма под кожей мгновенно ощетинилась, готовая ударить.

Но мне даже не пришлось применять магию.

Кот, до этого расслабленно сидевший у меня на руках, внезапно преобразился. Он чуть подался вперед, издавая громкий, вибрирующий и поистине демонический рык. Обнажил острые клыки, от чего шатенка с визгом отшатнулась назад, едва не споткнувшись о собственные юбки. Ее подружка испуганно закрыла лицо веером. Кот сверлил девицу взглядом, в котором читалось столько ненависти и высокомерия, что даже мне стало не по себе. Казалось, он прямо сейчас порвет ее на ленточки за одну только попытку прикоснуться к нему.

Я мысленно поаплодировала этому представлению.

— Видишь? — холодно и довольно усмехнулась я, успокаивающе погладив кота по напряженной спине. Он мгновенно замолчал, но сверлить шатенку взглядом не перестал. — Котик не хочет, чтобы ты к нему приближалась. Не говоря уже про то, чтобы брала его на руки.

Девица стояла красная как рак, злобно сопя и комкая в руках кружевной платок.

— А теперь, — я выпрямилась, чеканя каждое слово с интонацией генерального директора, распекающего уборщицу, — в сторону. Дай мне пройти. Два раза я не повторяю.





Дорогие мои, представляю Вам историю нашего литмоба:

ЧИТАТЬ ПО ССЫЛКЕ:





15. Кошачьи привилегии и неожиданный эскорт


Ривиан

Я мчался к балкону Кирии с одной единственной целью — послушать, как эта самоуверенная девчонка будет беситься из-за того, что ее гениальный план по отчислению рухнул. Хотел насладиться ее метаниями, злорадствуя из тени, но вместо этого снова угодил в плен изящных девичьих рук.

В этот раз она даже не пыталась использовать Тьму. Просто сгребла меня в охапку и нагло, совершенно бесцеремонно прижала к своей груди. К слову сказать, груди весьма впечатляющей… соблазнительной, мягкой и пахнущей чем-то неуловимо-цветочным. Мои эмоции вступили в борьбу друг с другом, и, к моему величайшему стыду, возмущение стремительно проигрывало этой будоражащей кровь пытке. Самое возмутительное — я даже не попытался вырваться или пустить в ход когти, чего со мной отродясь не случалось.

Но и этим дело не ограничилось!

Она меня поцеловала! Просто взяла, посмотрела прямо в мои алые глаза и звонко чмокнула в холодный, влажный кошачий нос!

От этой выходки меня будто разрядом Света прошило. Я дернулся всем телом, издав какой-то задушенный сип. В груди, там, где билось сердце старшего принца Империи, внезапно шевельнулось странное, обжигающее чувство. Что это? Непонимание? Возмущение? Интерес? О, да, Бездну мне в побратимы, это был именно он!

Мой интерес к этой дикарке возник с первого взгляда, но сейчас он стремительно набирал обороты. Кирия была необычной девушкой. Совершенно не такой, как все эти разряженные куклы, бродящие по дворцу. Она плевала на правила, не стеснялась своих слов и мыслей, и, что самое главное, девчонка не блефовала. Кирия де Валери действительно всеми фибрами своей темной души хотела покинуть отбор, лишь бы не делить со мной ложе.

«А было бы весьма интересно, стань она моей наложницей…» — внезапно вспыхнула в голове пугающая, жаркая мысль, от которой шерсть на моем загривке встала дыбом.

Я моргнул, отгоняя это наваждение. Кирия — темная. Я — светлый. Принц. Наследник. Будущий Император, чей прямой долг — дать Империи сильных, безупречных наследников с чистейшей магией Света. Кто знает, что вообще может родиться от такого союза? Что произойдет, когда моя испепеляющая сила смешается с ее дымчатыми тенями? Это был колоссальный риск, а ставить магические опыты над своими будущими детьми я не собирался.

Конечно, можно было бы поступить иначе. Взять ее в наложницы исключительно для своего удовольствия. Воспользоваться древним перстнем, блокирующим зачатие — еще одним весьма полезным подарком от того самого старика-артефактора, что подарил мне кошачий амулет. Я делал так все эти годы с другими девицами. Но… глядя на упрямый девичий профиль, вдруг понял, что почему-то совершенно не хочу ее ломать. Кирию коробит сам статус наложницы, статус красивой, послушной вещи. Она не желает близости со мной, хотя даже в глаза меня не видела. А если бы она стала супругой?..

«Что за бред лезет в мою голову?! — я мысленно отвесил себе крепкую оплеуху, чтобы прочистить мозги от этого дурмана. — Супруга? Темная магиана? Отец скорее сам бросится со шпиля императорской башни, чем подпишет такой указ!»

Мои размышления были прерваны фееричным променадом по коридорам дворца. Меня искренне позабавило поведение слуг и дворцовой стражи. Они вжимались в стены и роняли челюсти на пол, видя, как девица несет на руках личного, неприкосновенного кота старшего принца. Если честно, я был уверен, что после панических воплей служанки Сары о том, кто я такой, Кирия немедленно разожмет руки и сбросит меня на пол. Но эта дикарка не отпустила. Наоборот, казалось, ее лишь забавляет тот факт, что она таскает «кота Его Высочества» на руках, словно какую-то диковинную муфту.

Что ж, я решил дать ей эту небольшую привилегию. Пусть носит. Пусть почувствует себя на ступень выше этих бесполезных, алчных, жадных до власти конкурсанток. Каждая из них спала и видела, как подсунет мне под нос свое напудренное тело, забеременеет и обеспечит себе безбедное существование. Пф! Наивные. Никто не понесет от меня, пока я сам этого не пожелаю. А то, что они пустоголовые, даже доказывать не стоило. Инцидент в саду подтвердил это в очередной раз.

Подумать только, полоумная девица решила силой вырвать меня из рук Кирии! Меня! Я не мог этого допустить. Это позволено только одной девушке и то, лишь временно. Ровно до тех пор, пока мне не надоест играть с ней.

Когда мы оставили позади двух трясущихся от моего рыка аристократок, Кирия тяжело выдохнула, поправляя меня на руках.

— Знаешь, Васька, — задумчиво произнесла она, глядя куда-то поверх кустов жасмина. — А я ведь в какой-то степени даже сочувствую этому вашему старшему принцу.

Я тут же навострил уши, чуть приподняв голову. Сочувствует? Мне?!

— Рожать наследников от таких вот змей… — она брезгливо сморщила свой аккуратный носик. — У этих бедных детей не будет настоящих, любящих матерей. Ведь их родят не потому, что искренне желают подарить жизнь и любовь, а потому, что дети принесут им власть, статус и золото. Я считаю это нечестным по отношению к малышам.

Я замер, перестав даже дышать. В груди что-то глухо, тяжело ухнуло.

Ее слова… Они ударили точно в цель. Я всегда знал, что из себя представляет дворцовый серпентарий. Родился и вырос в нем. Но никто и никогда не озвучивал эту правду так просто, так прямолинейно и с такой искренней заботой о еще не рожденных детях. Чужих детях. Я посмотрел на ее серьезное, чуть грустное лицо совершенно другими глазами. В ней была не только хватка и сарказм. В ней была глубина, которой так не хватало всем этим “благородным” леди.

Мы продолжали неспешно прогуливаться по вымощенным камнем дорожкам, ловко огибая шумные компании других конкурсанток. Голоса девиц становились все тише, неразборчивее. Я понимал, что мы уходим все дальше, вглубь южного сектора. Ближе к той черте, за которую гостям вход был строго запрещен.

Так и вышло. Из-за высокой живой изгороди бесшумно, словно тень, выступил страж.

Широкоплечий, в темных кожаных доспехах, с тяжелым двуручным мечом на бедре. Его суровый, цепкий взгляд скользнул по фигуре Кирии и тут же наткнулся на меня. Страж на мгновение опешил. Я отчетливо увидел, как у него дернулся кадык, но гвардеец быстро взял себя в руки, вытягиваясь по струнке.

— Приветствую, леди! — отчеканил он густым басом. — Прошу простить, но далее территория для гостей закрыта. Проход запрещен.

Я ожидал, что Кирия начнет возмущаться, качать права или строить глазки, как это делали остальные. Но она лишь понимающе кивнула, не сказав ни слова против, и уже начала грациозно разворачиваться, чтобы уйти, как вдруг тишину сада нарушил до боли знакомый голос…

— Ну что же ты так груб с леди, Сиар…

«Дариан, Бездна тебя подери!» — мысленно взвыл я, впиваясь когтями в ткань платья Кирии, за что тут же получил успокаивающее поглаживание по спине.

— Запрещен вход без сопровождающих, — голос становился ближе.

Из-за спины вытянувшегося стража вальяжной походкой вышел мой младший братец. Его теплые зеленые глаза светились неподдельным интересом. Он скользнул взглядом по лицу Кирии, а затем посмотрел на ее руки. И… замер.

Увидев меня, уютно устроившегося на груди у темной дикарки, Дариан на секунду округлил глаза, а затем его губы дрогнули, растягиваясь в издевательской, коварной улыбке. О, этот взгляд обещал мне тысячу и один неудобный вопрос при нашей следующей встрече!

Дариан элегантно поклонился слегка настороженной девушке и произнес бархатным тоном:

— Но я готов стать вашим провожатым. Леди, что скажете? Желаете прогуляться по императорскому саду… со мной?..





Дорогие мои, представляю Вам историю нашего литмоба:

ЧИТАТЬ ПО ССЫЛКЕ:





16. Братская подстава


Ривиан

— Благодарю за предложение, но вынуждена отказаться, — голос Кирии прозвучал безупречно вежливо и холодно.

Она не стала хлопать ресницами, смущаться или кокетничать. Просто грациозно, с идеальной осанкой склонила голову и, развернувшись на каблуках, собралась уйти прочь от моего брата.

Я не выдержал. Из моей кошачьей груди вырвался довольный, вибрирующий фырк. Кирия тут же остановилась, чуть повернула голову и подозрительно посмотрела на мою черную морду.

— Ты что, простыл? — заботливо нахмурила она свои идеальные брови.

Дариан, которого ее вежливый отказ ничуть не смутил (скорее, наоборот, лишь раззадорил), мгновенно оценил ситуацию. Он сделал плавный, мягкий шаг к нам и сочувственно вздохнул.

— О, вы абсолютно правы, леди! — в его зеленых глазах заплясали откровенно бесовские огни. — Кот моего старшего брата невероятно болезненный. Постоянно простывает, чихает, а еще вечно хватает всякую заразу, от которой дворцовые лекари его потом неделями лечат. Скверный иммунитет, что поделать.

От слов негодяя я выдал еще один фырк, но на этот раз полный искреннего, глубочайшего возмущения.

«Заразу?! Болезненный?! Да я одной левой лапой могу уложить дюжину твоих гвардейцев, мелкий ты паршивец!»

— Кстати, где же мои манеры? Дариан эр Этерио, младший принц этой Империи, к вашим услугам, — он отвесил легкий, изящный поклон, не сводя с Кирии лукавого, изучающего взгляда. — С кем имею честь беседовать?

Дикарка замерла. Если бы я не находился так близко, вжатый в ее грудь, ни за что не заметил бы, как напряглись ее мышцы. Кирии неимоверно хотелось развернуться и уйти, послав его ко всем демонам Бездны, но она была умна. Нахамить принцу — значит навлечь гнев на свой род.

— Для меня честь познакомиться с вами, Ваше Высочество, — выдавив из себя безупречно-прохладную, светскую улыбку, она присела в идеальном реверансе. — Кирия де Валери, старшая дочь графа де Валери. Но, как я уже сказала, мне пора возвращаться.

— Раз леди де Валери не желает прогуляться по закрытой территории, — Дариан ловко и бесстыдно вывернул ее ответ наизнанку, — то, смею надеяться, она не откажет мне в короткой прогулке по открытой части сада? До гостевого крыла. Мне было бы приятно проводить вас.

Шах и мат. Отказать принцу в том, чтобы он просто проводил ее, было бы прямым оскорблением. Кирия чуть сильнее прижала меня к себе, словно ища поддержки, и сдержанно кивнула.

— Это честь для меня, Ваше Высочество.

Дариан расплылся в довольной улыбке и направился рядом с ней по вымощенной белым камнем дорожке. При этом он то и дело бросал на меня, прищуренного и источающего мрачную ауру, откровенно издевательские взгляды.

— Признаться честно, леди Кирия, я глубоко впечатлен вашей смелостью, — начал он светскую беседу, заложив руки за спину.

Девушка скосила на него глаза, и в ее тоне скользнула легкая, едва уловимая ирония:

— И в чем же, позвольте узнать, она проявляется?

— В том, — Дариан тихо, бархатисто рассмеялся, — что вы взяли кота старшего принца на руки.

Я почувствовал, как грудная клетка Кирии дрогнула. Она едва слышно, презрительно фыркнула.

— Неужели этот зверь — государственная тайна, к которой нельзя прикасаться под страхом смертной казни? — спросила она.

— О, дело вовсе не в дворцовых правилах, — Дариан театрально взмахнул рукой, и я понял: сейчас начнется. — Дело в том, что Виан… как бы это сказать помягче… дикий. И совершенно нечистоплотный.

Я опешил от такой клеветы! Моему возмущению не было предела.

«Ты что несешь, мелкий?! Жить надоело?!»

— Нечистоплотный? — Кирия удивленно приподняла брови, машинально погладив меня по спине. — Но он же выглядит великолепно.

— Это потому что его только сегодня отмывали несколько служанок! — вдохновенно врал мой младший братец. — Вы даже не представляете, где он проводит свои ночи. Его любимое место — мусорка у императорской кухни! Обожает копаться в рыбьей чешуе и гнилых потрохах. А блохи! О, вы бы знали, сколько он цепляет блох! А пару месяцев назад он где-то подцепил какую-то пакость, с него шерсть лезла клочьями. Ходил наполовину лысый, жалкий такой.

Я не выдержал. Из моей глотки вырвался низкий, поистине демонический рык. Смотрел на Дариана и мысленно обещал ему, что сегодня же на тренировке выбью из него всю эту дурь.

«Лысый?! Потроха?! Блохи?! Ну я тебе устрою!»

— Вот, видите? — ничуть не смутившись моей реакции, Дариан развел руками, обращаясь к Кирии. — Никакого воспитания! А на прошлой неделе он вообще свалился в чан с прокисшими сливками в кладовой. Еле отмыли. Честно говоря, я удивлен, что вы отважились прижать к себе этот рассадник дворцовой антисанитарии.

Я ждал, что после таких подробностей она брезгливо сморщится и сбросит меня на землю. Любая другая на ее месте уже бежала бы мыть руки с мылом. Но вдруг над моей головой раздался смех. Искренний. Звонкий. Свободный. Кирия смеялась так, что ее плечи подрагивали, а хватка на моем теле стала только уютнее.

— Знаете, Ваше Высочество, — сквозь смех произнесла она, заставив Дариана удивленно замолчать, — такого красавца просто невозможно не взять на руки. Даже если у него блохи, скверный характер или шерстка не первой свежести, — она опустила голову, и ее глаза встретились с моими, полыхающими алым пламенем. — Это ведь всего лишь животное, — мягко добавила она, почесав меня за ушком, отчего мой гневный рык невольно сбился. — И если ему так нравится мусорка, значит, там интереснее, чем на шелковых подушках вашего старшего брата.

Я оцепенел. Дариан, судя по его физиономии, тоже.

Она защищала меня. Защищала блохастого, помоечного кота перед лицом принца, оправдывая мои мнимые недостатки. Внутри, там, где билось человеческое сердце, разлилось странное, щемящее и очень горячее чувство.

Остаток пути до гостевого крыла прошел в тишине. Мы с братом синхронно переваривали ее слова, а Кирия, вернув лицу привычную невозмутимость, просто несла меня, наслаждаясь прохладой тени.

У широкой тропинки, ведущей к гостевому крылу, она остановилась.

— Был несказанно рад познакомиться со столь очаровательной девушкой, — Дариан склонил голову, его улыбка стала мягче, задумчивее.

Я мысленно закатил глаза.

— До свидания, Ваше Высочество, — Кирия плавно присела в реверансе, одновременно с этим изящно наклоняясь и очень осторожно, словно хрустальную вазу, опуская меня на стриженый газон.

— Надеюсь, что действительно до свидания, — подмигнул ей Дариан.

Дикарка ничего не ответила. Просто развернулась и неспешным, полным достоинства шагом пошла по тропинке, вскоре скрывшись за поворотом живой изгороди.

Я остался сидеть на траве, чувствуя, как грудь обдувает ветерок там, где еще секунду назад было тепло от ее рук.

— Ну? — Дариан медленно скосил глаза на мою пушистую, черную фигуру. — И не стыдно тебе сидеть на руках у столь нежной и хрупкой девушки?

Я недовольно фыркнул, раздраженно, с силой дернув хвостом, и смерил его тяжелым, многообещающим взглядом. За мусорку и блох он мне еще ответит.

Младший брат посмотрел вслед ушедшей Кирии, а затем перевел на меня серьезный, утративший всю шутливость взгляд.

— Никогда не претендовал на твое, Ривиан, — тихо, но очень отчетливо произнес Дариан, усмехнувшись уголком губ. — Но, чует мое сердце, совсем скоро это случится.





17. Хищная флора


Кира

Утро началось безмятежно. Я проснулась от того, что ласковые лучи солнца щекотали лицо сквозь неплотно задернутые портьеры. Мое новое тело, прекрасно отдохнувшее за ночь, налилось силой, а Тьма под кожей тихо и довольно вибрировала, словно сытый кот.

Дверь тихонько скрипнула, и в спальню юркнула Сара с тазом теплой воды.

— Доброе утро, леди Кирия, — прощебетала она, проворно принимаясь за свои обязанности.

Утренний туалет прошел в приятном молчании. Когда дело дошло до гардероба, я решительно отвергла предложенное Сарой бледно-розовое недоразумение, похожее на зефир, и указала на платье глубокого, насыщенного сапфирового оттенка. Оно было безупречным: струящийся, плотный шелк, никаких пошлых рюшей, удушающих воланов или безумных бантов. Строгий, элегантный силуэт, который идеально подчеркивал талию и плавно расширялся к низу. Изящный, но в рамках приличия, вырез открывал ключицы, а по краю подола шла тонкая серебряная вышивка.

Сара ловко зашнуровала корсет, уложила мои золотистые волосы в сложную высокую прическу, оставив пару небрежных локонов обрамлять лицо. Глядя в зеркало, я мысленно поставила себе высший балл. Идеальная броня для антикризисного управляющего, идущего на увольнение.

Покинув крыло, я неспешным шагом направилась к южному саду, где вчера проходил первый этап отбора. Еще на подходе услышала гул взбудораженных девичьих голосов.

«Снова кудахчут, — поморщилась я про себя. — Наверняка гадают, как бы извернуться сегодня, чтобы пройти дальше».

Но, выйдя на залитую солнцем лужайку, я поняла, что причина их массовой истерии крылась совершенно в другом. Ширма! Огромного, полупрозрачного полотна, за которым вчера прятались судьи, больше не было!

Мой взгляд мгновенно метнулся дальше, к раскидистым деревьям. В их приятной кружевной тени стояли два массивных кресла с высокими резными спинками. В одном из них, вальяжно закинув ногу на ногу, сидел мой вчерашний знакомый — принц Дариан. А вот в соседнем…

«Ты!» — мысленно рыкнула я, чувствуя, как Тьма внутри мгновенно подобралась, словно перед прыжком.

Старший принц Империи — Ривиан эр Этерио. Точно он, без всяких сомнений! Его вальяжная поза буквально кричала об этом.

«Гюльчатай решила показать личико?»

Он был… впечатляющим. Отрицать очевидное глупо. Высокий, широкоплечий, затянутый в строгий темный камзол с золотым шитьем, который подчеркивал его безупречную выправку. Пепельный блондин с резкими, аристократичными чертами лица и волевым подбородком. Симпатичный гад, тут не поспоришь. Но нам с ним совершенно точно было не по пути! Ни в этой жизни, ни в следующей!

Я уже хотела отвернуться, но тут наши взгляды столкнулись…

Ожидала увидеть высокомерие или даже раздражение, но его пронзительные глаза смотрели на меня с невозмутимым, откровенно скучающим выражением. Вот только скука эта обманчивая — его внимание было тяжелым, давящим.

Взяв себя в руки, я плавно отвернулась, тем самым показывая, что он для меня не более чем пустое место, и прошествовала к краю шеренги конкурсанток. Физически чувствовала на себе внимание обоих братьев. Вот только если взгляд Дариана меня не трогал — молодой, резвый, игривый козлик, беззаботно скачущий по зеленой лужайке — то Ривиан... Его взор ощущался иначе. В нем не было легкомыслия. Он походил на крупного, опасного хищника, который затаился в высокой траве, внимательно изучая повадки своей жертвы.

По спине пробежал холодок, но я упрямо расправила плечи, демонстрируя, что хищников не боюсь. Я сама кого хочешь съем и не подавлюсь.

На возвышение, промокая лысину платком, поднялся распорядитель.

— Леди, всем доброе утро! — зычно провозгласил он. — Сегодня второе испытание отбора! Как вы знаете, будущая супруга или наложница Его Высочества должна обладать не только чистой душой, но и милосердием. Умением заботиться, исцелять и нести Свет всему живому!

«Свет? Но у меня Тьма, — мысленно усмехнулась я. — Что ж, тем лучше. Вылечу за то, что не в состоянии сделать требуемое!»

По знаку распорядителя слуги вынесли на поляну длинный стол, уставленный одинаковыми глиняными горшками. В каждом из них торчало нечто жалкое. Это были поникшие, полумертвые белые цветы. Их стебли болезненно скрючились, а листья покрылись сухими, желтыми пятнами.

— Это редчайшие цветы — «Слезы лучезарной девы», — возвестил тучный мужчина. — Ваша задача — напитать их своей магией! Исцелить, продемонстрировав свою материнскую, заботливую натуру! Та, чей цветок оживет и засияет — пройдет дальше!

Среди девиц прокатился вздох. Они тут же начали перешептываться, по их мнению это было так мило и романтично. А я… я мысленно выругалась. Возмутило вовсе не то, что испытание оказалось для меня "заведомо невыполнимым". Наоборот, провал — это именно то, к чему я стремилась! Бесило другое.

«Ах вы ж живодеры пафосные! — мысленно рычала я, скосив глаза на судейскую ложу. — Довести живые, несчастные растения до такого ужасного, предсмертного состояния только ради того, чтобы эти напудренные инкубаторы могли поиграть в милосердие?!»

Принц поймал мой полный праведного гнева взгляд и едва заметно, только одним уголком губ, усмехнулся, что разозлило меня еще сильнее.

Очередь потянулась к столу. Девицы, закатывая глаза от усердия, вливали в горшки золотистый Свет. Ожившие цветы действительно были красивыми: белые лепестки распускались, источая слабое, теплое сияние. Распорядитель довольно кивал, а конкурсантки, гордые своими «материнскими инстинктами», никуда не уходили, а так и оставались стоять у длинного стола, умиленно воркуя каждая над своим распустившимся подопечным.

Я с искренней жалостью уставилась на свой горшок. Из сухой, растрескавшейся земли торчал унылый, сморщенный стебелек.

«И что с тобой делать? Света у меня нет. По всем законам логики я должна тебя списать и ликвидировать».

В груди неприятно кольнуло. Одно дело — наказывать стервозных девиц и совсем другое — добивать того, кто и так цепляется за жизнь из последних сил. Я совершенно не была уверена, что моя Тьма способна дать почти мертвому цветку хоть какую-то искру жизни. Скорее всего, я просто погублю его окончательно, обратив в прах.

Но стоило этому сомнению мелькнуть в голове, как магия внутри закружилась. Тьма теплой, живой волной скользнула под кожей от солнечного сплетения к кончикам пальцев. Она ласково завибрировала, словно огромная ручная кошка, уверяя свою хозяйку в обратном: «Мы сможем. Мы дадим ему жизнь. Просто доверься».

Я хищно улыбнулась, чувствуя, как внутри разгорается азарт. Отличный план! Проведем бедолаге жесткую реструктуризацию активов. Заодно и комиссию до нервного тика доведем.

Я положила ладони по обе стороны от глиняного горшка. Ривиан в кресле наблюдал за мной неотрывно. Дариан тоже затаил дыхание.

«Доверяю тебе угасающую жизнь, моя хорошая».

Тьма с радостным гудением сорвалась с кончиков моих пальцев. Густая, фиолетово-черная дымка змеей обвилась вокруг полумертвого стебля, впитываясь в сухие листья. Я ждала, что сейчас цветок обратится в прах, но… законы этого магического мира снова решили поиздеваться над моей логикой.

Вместо того чтобы умереть, стебель резко дернулся. Он начал стремительно, неестественно быстро расти прямо на глазах. Тонкий ствол утолщался, меняя цвет с бледно-зеленого на иссиня-черный. На нем, с хищным щелчком, начали прорезаться длинные, острые, как иглы, фиолетовые шипы.

Девушка, стоявшая у соседнего горшка — та самая, что вчера пыталась забрать у меня Ваську — любопытно вытянула шею, пытаясь рассмотреть мой провал. Но провала не было. На макушке жуткого, шипастого стебля вздулся огромный черный бутон. Он раскрылся с влажным чавкающим звуком, явив миру роскошный, бархатный цветок, внутри которого… шевелились ряды острых, полупрозрачных теневых зубов.

Агропромышленный монстр, которого я только что породила, повернул свою «голову» в мою сторону и… нежно потерся зубастым бутоном о мое запястье, словно ласковый кот.

Я ошарашенно замерла, глядя на свое творение.

Девица, стоявшая рядом, ахнула испуганно и начала тыкать пальцем в мое создание, жадно хватая ртом воздух. Мой цветочек мгновенно отреагировал на неуважительное отношение. Он резко изогнулся, хищно клацнул челюстями в нескольких сантиметрах от ее пальца и издал звук, похожий на злобное змеиное шипение.

Девица истошно завизжала и шлепнулась на пятую точку, зажимая лицо руками. Аристократки заохали, кто-то тоже перешел на визг, а распорядитель схватился за сердце, выпучив глаза.

Над лужайкой разлилась какофония истерических звуков. Я медленно, стараясь сохранить остатки достоинства, повернулась к судейской ложе.

Дариан беззвучно трясся от истерического хохота, а вот Ривиан… Старший принц смотрел на меня не мигая.

«Давай! Скажи, что я провалилась!»

— Прошу прощения, — невозмутимо, ледяным тоном произнесла я, стряхивая несуществующую пылинку со своего сапфирового платья, — сделала, что могла.

Распорядитель открыл рот, но, не найдя слов, тут же его закрыл.

— Блестящие навыки адаптации, леди де Валери, — голос принца, глубокий и бархатистый, разнесся над поляной, заставив всех замолчать. — Это такое важное умение… для матери будущих наследников Империи, — едва заметно усмехнулся он.

«Да ни за что! — возмутилась я мысленно, готовая взвыть в голос. — Не дождешься!»

Этот поганец медленно откинулся на спинку кресла, не отрывая от меня своего хищного взгляда:

— Вы проходите в следующий тур…





Дорогие мои, представляю Вам историю нашего литмоба.

ЧИТАТЬ ПО ССЫЛКЕ:





18. Насильно мил не будешь


Ривиан

Я приказал убрать магическую ширму совершенно осознанно. Мне хотелось увидеть лицо Кирии в тот момент, когда она поймет, кто перед ней сидит. Хотелось посмотреть на ее реакцию, когда она осознает, что этот самый «напыщенный светлейший индюк» очень даже неплох собой.

И реальность превзошла все мои ожидания, хотя и весьма своеобразным образом.

Мою внешность и притягательность оценили абсолютно все девушки. По лужайке то и дело летали их вздохи. Они хлопали ресницами и стреляли в меня томными, многообещающими взглядами, только доказывая, какие они жалкие.

Все, кроме одной.

Кирия смотрела без капли стеснения, без трепета или смущения. В ее потрясающих, холодных глазах цвета ясного неба плескалась откровенная злость, приправленная раздражением. Она разглядывала меня так, словно я был не наследным принцем Империи, а какой-то досадной помехой. Грязным пятном на ее идеальном платье.

«Очаровательна!» — мысленно захохотал я, откидываясь на спинку кресла.

Боги, как же мне нравилось то, как рьяно она пытается покинуть отбор! Как из кожи вон лезет, чтобы доказать свою профнепригодность на роль наложницы. Как легко, с аристократическим презрением, отказывается от моего внимания, за крупицу которого любая из этих расфуфыренных кукол прямо сейчас перегрызла бы конкурентке глотку.

А ее второе испытание? Это же просто шедевр абсурда и издевательства над правилами!

В моем понимании Тьма не способна давать жизнь. Это противоестественно. Кирия должна была испепелить несчастный цветок, оставив в горшке лишь горстку золы. Но она снова смогла удивить.

То, что вымахало под воздействием ее силы… Это было нечто невообразимое. Шипастый монстр с острыми зубами, который не просто ожил. Он обладал зачатками разума! Эта агрессивная флора мгновенно распознала угрозу и бросилась защищать свою создательницу, едва не откусив палец одной из чрезмерно любопытных аристократок.

Я смотрел на стоящую посреди хаоса Кирию, на ее безупречно прямую спину, и чувствовал, как внутри поднимается волна пьянящего восторга, затапливая меня до краев. Необычная. Дикая. Идущая против правил и наслаждающаяся этим.

«Интересно, какой ты будешь… если окажешься в моих руках?»

От этой внезапной мысли, вспыхнувшей в голове, по телу прокатился жар. Мое воображение, подстегнутое ее непокорностью, мгновенно нарисовало картину. Кирия точно не стала бы смущаться, краснеть или жеманно отворачиваться, прикоснись я к ней. Она не из тех, кто будет зажиматься, хлопать ресницами и ждать, когда мужчина сделает всё сам.

«Наверное, в объятиях страсти ты такая же дикая, — кровь в венах пульсировала все быстрее. — Гордая, требующая своего, умеющая показать зубки...»

Да, она не выполнила задание так, как того требовали заплесневелые дворцовые инструкции. По сути, я обязан был прямо сейчас исключить Кирию за создание агрессивного мутанта вместо милого светящегося цветка. Но я не мог ее отпустить! Рано. Еще слишком рано!

Когда я, наслаждаясь моментом, произнес, что она проходит в следующий тур, ее глаза (вполне ожидаемо) полыхнули неприкрытой яростью. Она была в бешенстве. Но выдержка взяла верх — Кирия не посмела перечить. Вслух. Мысленно, в чем я был уверен, точно наговорила про меня много гадостей.

Не хотел отводить от нее глаз. Ее эмоции — такие живые, искренние, настоящие, не скрытые за фальшивыми улыбками — были глотком свежего воздуха в насквозь пропитанном лицемерием дворце. Мне так этого не хватало.

Я посмотрел на распорядителя. Пора было заканчивать этот балаган.

Он начал зачитывать результаты конкурсанток. Девушки успешно напитали свои цветы Светом, и я милостиво кивал, пропуская их дальше. Всех. Кроме одной.

Очередь дошла до брюнетки — той самой, что вчера в саду решила распустить руки и попыталась силой отобрать у Кирии кота, то есть меня. Девица стояла гордо вздернув подбородок. В ее горшке сиял один из самых красивых и пышных белых цветков. Она победно улыбалась, не сомневаясь в своем успехе.

— Леди ди Вьен, — мой голос, холодный и ровный, разрезал повисшую над поляной тишину. — Вы покидаете отбор.

Девица моргнула. Ее победная улыбка медленно сползла с лица, сменившись выражением полнейшего отупения. Распорядитель уставился на меня с непониманием.

— Но… Ваше Высочество… — проблеял он, указывая на идеальный цветок в горшке. — Ее результат… один из лучших…

— Выполнить испытание — это не гарантия прохождения дальше, — ледяным тоном отчеканил я, небрежно опираясь локтем о подлокотник. — В промежутках между официальными мероприятиями необходимо вести себя достойно статусу приглашенной гостьи. И, что самое главное, не тянуть свои руки туда, куда не следует.

Поляна погрузилась в звенящую тишину. Конкурсантки непонимающе переглядывались. И лишь Кирия, стоявшая неподалеку, продолжала держать на лице маску невозмутимости. Но я-то знал, что она всё прекрасно поняла.

Леди ди Вьен мигом пошла уродливыми, пунцовыми пятнами. Ее грудь тяжело вздымалась. Уязвленная гордость пересилила страх перед наследником. Она злобно, с лютой ненавистью покосилась на Кирию, а затем, потеряв остатки воспитания, ткнула в ее сторону пальцем.

— Я требую справедливости! — взвизгнула брюнетка, нарушая все мыслимые правила этикета. — Не я одна распускала руки! Если меня наказали за вчерашнее, то и она, — палец снова дернулся в сторону темной магианы, — должна понести наказание и быть исключена!

Я краем глаза заметил, как Кирия, услышав это, тут же уверенно перевела на меня внимание. В ее глазах вспыхнула яркая, почти осязаемая надежда. Она смотрела, всем своим видом говоря: «Да! Вышвырни меня за компанию!»

«Нет уж, дикарка, — усмехнулся я. — Даже не надейся!»

Я проигнорировал истерику брюнетки. Медленно, показательно отвернулся от нее и сфокусировал свой тяжелый, проницательный взгляд исключительно на Кирии.

— Леди Кирию наказывать не за что, — произнес я, чеканя каждое слово так, чтобы оно вбивалось в головы присутствующих гвоздями.

Слева раздался сдавленный всхлип — леди ди Вьен буквально задохнулась от возмущения, полыхая бессильной яростью. Но я продолжал смотреть только в глаза цвета летнего неба.

— Насильно мил не будешь, леди ди Вьен, — добавил я вкрадчивым, унижающим своим спокойствием тоном. — Мой кот сам к ней пришел. Сам позволил взять себя на руки. По своей воле. А вы? Что сделали вы? Попытались забрать силой то, что принадлежит не вам. Зависть — отвратительное качество, — я сделал паузу, позволяя страже подхватить рыдающую от унижения брюнетку под руки и увести с лужайки. А затем, не отрывая прямого, хищного взгляда от помрачневшей Кирии, произнес громко и отчетливо: — Раз леди де Валери так полюбилась моему неприступному коту… я совершенно не против их общения. Наслаждайтесь его обществом, миледи.



Дорогие мои, представляю Вам историю нашего литмоба:

ЧИТАТЬ ПО ССЫЛКЕ:





19. Сделка с хищником


Кира

Тяжело выдохнув от очередного проигрыша, я подхватила глиняный горшок со своим зубастым шедевром. Кокошенька — именно так я мысленно окрестила это создание — довольно зашуршала листьями и потерлась бутоном о мое плечо.

— Пойдем отсюда, моя прелесть, — тихо шепнула, намереваясь как можно скорее покинуть эту ярмарку лицемерия. Мой идеальный план снова летел в тартарары, и мне срочно требовалась тишина для разработки новой стратегии.

Но сделать я успела ровно три шага.

— Леди Кирия.

Голос, прозвучавший за моей спиной, был негромким, но властным. Я мгновенно поняла, кому он принадлежит.

«Ну и какого черта тебе надобно?» — злобно рыкнула я про себя, чувствуя, как Тьма под кожей недовольно ощетинилась.

Я остановилась и медленно, с достоинством, к которому меня обязывал мой статус, повернулась.

Старший принц неспешно приближался ко мне, наплевав на выпученные глаза конкурсанток. Следом за ним, довольно улыбаясь, шел младший — Дариан. С каждым мягким, хищным шагом Ривиана я могла рассмотреть его всё лучше.

«Действительно симпатичный. Даже слишком», — вынуждена была признать я.

Высокий, широкоплечий, с безупречной выправкой. Пепельные волосы слегка растрепались от ветра, а в пронзительных, медовых глазах плескалась непоколебимая уверенность в себе. И по тому, как он держался, как лениво и грациозно двигался, было ясно — этот мужчина прекрасно осознает свою дьявольскую притягательность.

Когда Ривиан подошел ближе, мне ничего не оставалось, кроме как плавно, с идеально прямой спиной, сделать положенный по этикету реверанс.

«Почему?! Почему ты не вышвырнул меня?! — мысленно орала я, глядя на носки его начищенных туфель, пока выдерживала паузу поклона. — Да что с тобой не так?!»

Выпрямившись, я натянула на лицо дежурную, вежливую маску.

Ривиан остановился в двух шагах от меня. Он держался сдержанно, по-аристократически холодно, но в глубине его глаз плясали едва уловимые, насмешливые бесенята. Принц медленно поднял руку, изящным жестом указывая на горшок, который я прижимала к себе.

— Прошу вас, леди де Валери, отдайте цветок, — произнес он тоном, не терпящим возражений.

Я тут же напряглась. Мои пальцы инстинктивно впились в шершавую глину горшка с такой силой, что побелели костяшки. Кокоша, почувствовав мое состояние, угрожающе зашипела.

Отдать? Ему? Зачем?! Чтобы какие-нибудь полоумные дворцовые ботаники в белых мантиях ставили над Кокошенькой опыты? Разбирали на лепестки, пытаясь понять природу Тьмы? Ну уж нет! Я, как создатель, прекрасно понимала, что этот цветок — уникальный. Единственный в своем роде, порожденный моей магией. И я не собиралась отдавать свои интеллектуальные и магические права на него первой встречной короне.

— Могу я поинтересоваться, Ваше Высочество, какова причина столь неожиданной просьбы? — мой голос прозвучал безупречно вежливо, но температура вокруг нас, казалось, упала на несколько градусов.

Ривиан не смутился моей холодности.

— Разумеется, — он чуть склонил голову, сверля меня непроницаемым взглядом. — Это создание… нетипично для флоры нашей империи. Я передам его в императорские лаборатории. Лучшие умы изучат его свойства, препарируют структуру магии и…

— Нет!

Слово вылетело из моих уст раньше, чем он успел закончить свою пафосную речь о препарировании. Оно прозвучало холодно, хлестко и пронзило повисшую тишину сада, как удар хлыста.

Ривиан осекся. Его брови изумленно поползли вверх. Кажется, Светлейшему Высочеству впервые в жизни так бесцеремонно заткнули рот. За его спиной раздался громкий, откровенно издевательский смешок Дариана, который тут же замаскировал его под кашель, отвернувшись в сторону.

Во мне клокотала ярость.

«Живодер пафосный! — бушевала я про себя, буравя принца ледяным взглядом. — Препарируют они! Сначала заморили нормальные цветы до полусмерти, а теперь хотят Кокошу пустить на опыты?!»

Мой цветочек резко подался вперед на своем черном стебле, разинул пасть и злобно, по-змеиному зашипел.

Ривиан даже не дрогнул, лишь с любопытством скользнул взглядом по острым зубам растения, а затем снова посмотрел на меня.

— Прошу не судить строго, но я не отдам цветок, Ваше Высочество, — произнесла я гордо, вздернув подбородок. — Ни для изучения, ни даже для того, чтобы он просто постоял в ваших покоях. Это — мое творение. Я дала ему жизнь. Оно принадлежит исключительно мне и никому больше.

Воздух между нами заискрил. Я физически ощущала давление его ауры, его колоссальной светлой силы, которая пыталась подавить мою волю. Но моя Тьма с готовностью встала щитом, отбивая это незримое нападение. Наши взгляды скрестились. Карие, потемневшие глаза Ривиана и мои, холодные сапфировые. Никто не желал уступать.

— Тогда… — медленно, бархатисто начал принц, делая полшага ко мне, — продайте мне его, леди де Валери. Назовите любую цену.

Я отрицательно мотнула головой, даже не задумываясь:

— Прошу прощения, но я вынуждена отказаться.

— Жаль, — Ривиан театрально вздохнул, но в его глазах блеснул опасный, азартный огонек. — А я ведь мог бы исполнить любое ваше желание. Абсолютно любое.

Я замерла. Внутри сработала сирена тревоги. Этот напыщенный индюк явно вел какую-то игру. Сложную, непонятную мне, но определенно коварную. Слишком уж хитрым был его прищур.

— Что ж, раз вы так непреклонны, я не стану больше касаться этой темы, миледи, — он покладисто кивнул.

«Ты посмотри на него, само милосердие!» — фыркнула я про себя, не расслабляясь ни на секунду.

— И, если хотите, в знак признания вашего таланта, могу даже официально включить ваше творение в Великую книгу растений Империи. Это узаконит его существование. Но… — Ривиан сделал многозначительную паузу, и уголок его губ дрогнул в едва заметной, дьявольской улыбке.

— Но? — я вопросительно вскинула бровь, чувствуя, как захлопывается ловушка.

— Но вы будете должны мне желание, — спокойно закончил принц.

Мои мысли заметались со скоростью света. Должна желание наследнику? Это попахивает кабальным договором! Аренда души под бешеные проценты! С другой стороны, если он не внесет Кокошу в реестр, цветок признают опасной аномалией и уничтожат по законам империи. Шантажист проклятый!

— И что это за желание? — настороженно спросила я, мысленно перебирая варианты, один хуже другого.

Ривиан смотрел на меня в упор, и его взгляд вдруг стал обжигающе горячим, пробирающимся под кожу.

— Вы прогуляетесь со мной. Сегодня вечером, — произнес он так, словно вынес приговор.

«Да твою же… — мысленно взвыла я. — Я что, приглянулась тебе?! Серьезно?! Я же веду себя как неадекватная социопатка! Ты нормальный вообще, нет?!»

Выбора у меня не было.

— Не смею отказать Его Высочеству, — процедила я, растянув губы в фальшивой улыбке.

— Тогда… до вечера, леди де Валери, — бархатисто, с нескрываемым удовольствием протянул Ривиан.

Я снова присела в реверансе, развернулась и, крепко прижав к груди насторожившуюся Кокошу, быстрым шагом направилась в сторону гостевого крыла, спиной чувствуя его тяжелый, предвкушающий взгляд.

«Всё идет не по плану! Всё определенно идет не по плану! — билась в голове паническая мысль. — Нужно с этим что-то решать, и как можно скорее!»





20. Смена стратегии


Кира

По коридорам гостевого крыла я шла с грацией атомного ледокола. Моя спина была безупречно прямой, подбородок гордо вздернут, а лицо выражало пугающую безмятежность. Держала марку, не позволяя себе проявления ни единой эмоции.

А вот окружающие марку не держали совершенно. Стражники провожали нас с Кокошенькой ошалелыми взглядами, а служанки с писком шарахались по углам, роняя корзины со свежим бельем.

Внешне я была само спокойствие, но внутри бушевал апокалипсис.

Наследник… Этот напыщенный, самоуверенный, лощеный гад! Да чтоб он утром в зеркало на себя посмотрел и ослеп от собственной красоты!

Едва за моей спиной щелкнул замок собственных покоев, маска ледяного спокойствия треснула и с грохотом осыпалась на ковер. Я сгрузила тяжелый горшок с Кокошей на массивный дубовый стол, скинула туфли и, дав волю эмоциям, начала нервно мерить шагами комнату.

— Нужно срочно что-то делать! — бормотала я себе под нос, наворачивая круги по ворсистому ковру. — Так не может дальше продолжаться!

Тьма под кожей забурлила, отзываясь на мой гнев. Она колола кончики пальцев ледяными иглами, предлагая прямо пойти и разобраться с Ривианом. Но я усилием воли загнала ее обратно. Эмоции — враг. Мне нужен был холодный рассудок.

— Не собираюсь становиться наложницей! — резко развернулась, взмахнув руками. — Ни за что в жизни! Не для этого я годами взращивала в себе чертов стальной стержень! Не для этого шла по головам, выгрызая свое место под солнцем и из раза в раз доказывая совету директоров, что я не нюня и не размазня! Что на меня можно положиться! Что я подниму любую, даже самую дохлую компанию со дна!

Остановилась, тяжело дыша, и уставилась в стену невидящим взглядом.

— До чего я докатилась? — мой голос дрогнул от искреннего возмущения. — В качестве карьерного роста мне грозит роль какой-то там наложницы?! Даже не жены, а наложницы! Официальной постельной грелки! Просто немыслимо! Да еще и не единственной, а одной из! Делить мужика с толпой этих кудахтающих зефирных недоразумений?!

Кокоша на столе сочувственно пошевелила листьями и чуть повернула ко мне свой тяжелый шипастый бутон.

— Не-е-ет! — протянула я, глядя на свою притихшую зубастую девочку. — Не бывать этому! Ни-ког-да! Что он вообще во мне нашел?! Я холодна, как лед! Взглядом могу прибить на месте! Не строю ему глазки, не хихикаю, прикрываясь веером, не одеваюсь по их идиотской моде! Да я плевать вообще на него… хотела…

Слова замерли на губах. Воздух в легких будто закончился.

В голове сложилось два и два, и результат этого уравнения заставил застыть соляным столбом посреди спальни. Я медленно моргнула. Пазл сошелся. Причина заинтересованности этого светлейшего индюка внезапно стала кристально ясной.

— Ты… — прошептала я в пустоту, чувствуя, как внутри зарождается истерический смешок. — Ты что же, из-за этого на меня запал, да? Из-за того, что я не падаю перед тобой ниц? Что не трепещу в твоем присутствии, не заглядываю в рот и вместо пылких взглядов готова наслать на тебя морозную мглу? — я прикрыла глаза рукой, массируя переносицу. Боги, какая же я идиотка! — Дура набитая, — обреченно выдохнула я, медленно подходя к стулу и тяжело опускаясь на мягкое сиденье.

Кокоша приблизила свою жутковатую мордочку и осторожно, почти невесомо, потерлась гладким прохладным бутоном о мою щеку. Я даже не вздрогнула. Интуиция подсказывала, что моя зубастая прелесть никогда не причинит мне вреда. Машинально подняла руку и погладила ее по плотному, словно резиновому, листу.

Сделав глубокий вдох, а затем медленный выдох, я ощутила, как разбитые чувства от собственной непроходимой тупости сходят на нет. Разум прояснился.

«Он принц, — начала раскладывать я по полочкам. — Всю жизнь варится в сиропе из женского обожания. Они все смотрят на него как на божество, готовые по мановению его пальца скинуть портки. И тут появляюсь я — дикая, темная, колючая. Я для него — аномалия. Сложная задачка. Игрушка, которая не дается в руки».

На губах медленно начала расцветать коварная улыбка. Такая улыбка никогда не предвещала моим конкурентам ничего хорошего. Наследному принцу Люмирии — тем более.

— На диковинку тебя потянуло, Ваше Высочество? — тихо, с предвкушением протянула я, почесывая Кокошу под шипастым подбородком. — Жаждешь сопротивления? Нравится укрощать строптивых и непокладистых? Извращуга чертов! Ну, держись! Я тебе устрою такой разрыв шаблона, что сам будешь умолять меня уехать.

План созрел мгновенно. Если он хочет экзотики и сопротивления, я лишу его этого удовольствия. Дам ровно то, от чего его должно уже тошнить!

— Сара! — звонко крикнула я.

Дверь распахнулась с такой скоростью, словно служанка дежурила под замочной скважиной. Веснушчатая девушка появилась на пороге, но тут же вросла в ковер, выпучив глаза на невозмутимую Кокошу, которая щелкнула пастью в ее сторону.

— М-миледи, звали? — заикаясь, пискнула Сара, вжимаясь спиной в косяк.

— Звала, — я развернулась к ней, лучезарно и совершенно искренне улыбаясь. — Сара, душенька, скажи мне, у нас в гардеробе осталось то потрясающее, бледно-розовое платье с воланами, которое ты предлагала мне надеть?

Служанка нервно сглотнула, не отрывая взгляда от моего цветка.

— В-вы имеете в виду платье цвета утренней зари из органзы, миледи?

— Именно! — я радостно хлопнула в ладоши. — Подготовь его. А заодно подбери к нему ленты и сделай мне кудряшки. Много кудряшек! Чтобы я была похожа на жизнерадостного пуделя!

— На… кого? — едва дышала Сара.

— Собака такая, — отмахнулась я. — Не бери в голову, лучше давай, приступай к кудряшкам.

Сара опешила. Она наконец-то оторвала взгляд от Кокоши и с полным недоумением уставилась на меня.

— Ку-кудряшки? Розовое платье? Но… миледи, ранее вы же сказали, что этот цвет превращает вас в «больного поросенка», а рюши вызывают нервную чесотку…

— Забудем об этом, — я легкомысленно отмахнулась, подходя к зеркалу и критично осматривая свою строгую, идеальную прическу. — Концепция поменялась. Каждая уважающая себя леди должна придерживаться модных тенденций, не так ли?

Сара продолжала стоять с открытым ртом, явно сомневаясь в моем душевном здоровье.

«О, эта вечерняя прогулка обещает быть… томной, — довольно подумала я, встречаясь со своим хищным взглядом в отражении. — Ты хотел внимания, Ваше Высочество? Я утоплю тебя в нем! И буду топить до тех пор, пока ты не захлебнешься!»





Представляю Вам историю нашего литмоба:

ЧИТАТЬ ПО ССЫЛКЕ:





21. Неожиданное развитие событий


Ривиан

— Ну, Ривиан! Тебе жалко, что ли? Я буду идти в трех шагах позади! Исключительно в качестве дипломатического эскорта и моральной поддержки!

Дариан, меряя шагами ковер в моих покоях, отчаянно канючил, пытаясь выбить себе пропуск на мою вечернюю прогулку с темной магианой. Он строил умоляющие глазки, прижимал руки к груди и всячески изображал из себя брошенного на произвол судьбы сироту.

— Нет, — отрезал я.

— Но я тоже хочу посмотреть, как она будет тебя отшивать! — возмутился младший брат, всплеснув руками. — Это же историческое событие!

— Иди тренируй стойку с мечом, Дариан, — я развернулся, непререкаемым жестом указывая ему на дверь. — Моральная поддержка в твоем лице мне сегодня не понадобится. Я планирую насладиться этим вечером, а ты будешь только мешать.

Дариан обиженно засопел. Поняв, что моя оборона непробиваема, он важно задрал подбородок, поправил манжеты и, процедив что-то о «невыносимых старших братьях», гордо покинул мои покои, громко хлопнув дверью.

Я усмехнулся, оставшись один. Расстегнул пару верхних пуговиц камзола, сбрасывая излишнюю официальность, и с размаху плюхнулся на широкую кровать, заложив руки за голову.

Взгляд устремился в расписной потолок, но вместо фресок я видел лишь холодные, сапфировые глаза.

Как же она на меня смотрела! Когда прижимала к груди горшок со своим флористическим чудовищем, в ее взгляде не было ни капли страха. Только открытая враждебность и готовность биться за свое творение до последней капли крови.

На самом деле, мне даром не сдался этот шипастый мутант. По нему с первого взгляда было предельно ясно: он откусит руку по самый локоть любому, кто посмеет хоть пальцем тронуть Кирию. Опасная, хищная, совершенно непредсказуемая флора. Но, надо признать, уникальная. Единственная во всей Империи.

Нужно будет прямо завтра утром послать приказ в канцелярию, чтобы эту зубастую тварь немедленно внесли в Великую книгу под личную протекцию короны. Иначе местные дворцовые умники-ботаники, прознав про аномалию, поднимут вой и действительно разберут цветок на лепестки ради науки. А я не мог позволить, чтобы мою дикарку расстраивали такие мелочи.

Губы сами собой растянулись в предвкушающей улыбке.

Она ведь прекрасно видела, что я хорош собой. Специально подошел к ней, чтобы Кирия могла оценить меня во всей красе. Но она не растаяла. Не зарделась. Не опустила смущенно ресницы. Так и осталась колючей, неприступной ледышкой, мысленно проклинающей тот день, когда переступила порог дворца.

— Дикарка, — тихо, с искренним удовольствием хохотнул я в тишину покоев.

Внутри бурлил пьянящий азарт. Как же она будет вести себя вечером? Открыто послать меня к демонам Бездны точно не осмелится — слишком умна, чтобы навлекать гнев Императора на свой род. Значит, ей придется как-то изворачиваться. Плести словесные кружева, держать дистанцию, отбиваться от моего внимания в рамках этикета. И я был готов поставить годовой бюджет Империи на то, что наблюдать за этим зрелищем будет невероятно весело.

Солнце медленно клонилось к закату, окрашивая небо в насыщенные лиловые и золотые тона, когда я неспешно шагнул в южный сад. Воздух был напоен густым ароматом роз и ночной фиалки. Я остановился у раскидистого старого дерева и стал ждать.

Вскоре на дорожке, вымощенной белым камнем, послышался легкий шорох шагов. Я скосил глаза, уловив приближающийся силуэт, медленно повернул голову и… замер.

Мне потребовалась вся моя дворцовая выдержка и контроль над мимикой, чтобы прямо сейчас не согнуться пополам от оглушительного, неприличного хохота.

По дорожке ко мне плыла кукла. Самая настоящая, классическая, зефирно-пудровая кукла!

Вместо строгих, элегантных платьев, которые так шли ее холодной красоте, на Кирии было нагромождение нежно-розовой органзы. Рюши, воланы, какие-то безумные бантики. А на голове… Боги, эти кудряшки! Они подпрыгивали при каждом ее шаге, перевязанные легкомысленными атласными лентами.

Я мысленно, с восхищением поаплодировал ее изощренному уму. Она поняла. Эта невероятная, прозорливая бестия поняла, что выделяется на фоне пустоголового цветника своей холодностью и дерзостью. Поняла, что именно ее сопротивление и непокорность привлекли мое внимание. И теперь она решила попытаться исправить свою «ошибку», слившись с общей массой обожающих меня идиоток!

«И? — мысленно обратился я к ней, чувствуя, как от сдерживаемого смеха сводит скулы. — Будешь кокетничать со мной, как остальные? Будешь заглядывать в рот? Что ж, колючка, я принимаю правила игры! Приступай!»

Самое поразительное, что даже в этом нелепом, чудовищно-розовом платье, напоминающем слоеный десерт, она все равно казалась невероятно притягательной. Потому что за этой маской жизнерадостной зефирки пряталась расчетливая, опасная и безумно хитрая хищница.

Я сделал плавный, грациозный шаг ей навстречу.

— Леди Кирия, — мой голос звучал глубоко и бархатисто, скрывая бушующее внутри веселье.

Она остановилась. Ее губы растянулись в приторной, глуповатой улыбке. Колючка часто-часто захлопала густо накрашенными ресницами и, жеманно опустив взгляд на носки своих туфелек, присела в реверансе.

— Ваше Высочество, — пропела она тонким, елейным голоском, от которого у меня чуть не завяли уши. — Я так благодарна вам за приглашение прогуляться. Это несказанная честь для меня! Весь день только об этом и думала!

«Держись, Ривиан, только не заржать», — приказал я себе, сцепив руки за спиной.

— Рад это слышать, миледи, — я галантно предложил ей локоть.

Она положила на него свои пальчики в кружевных перчатках, и мы неспешно двинулись по аллее.

И вот тут началось представление, достойное главных подмостков столичного театра.

— Ох, Ваше Высочество, — щебетала Кирия, заглядывая мне в глаза с выражением безграничного, щенячьего восторга. — Вы даже не представляете, как все девушки восхищаются вами! Ваша выправка… ваша стать…

Она сделала судорожный вздох, строя из себя влюбленную дурочку.

— Благодарю, леди, — я склонил голову, изображая польщенного павлина. — Вы тоже невероятно красивы… особенно сегодня.

— Правда? — она заливисто, искусственно хихикнула, прикрыв рот ладошкой и пряча негодование во взгляде. — Я так старалась! Выбирала самое лучшее платье! Ведь рядом со столь ослепительным мужчиной нужно соответствовать!

И Кирию понесло. Она сыпала самыми банальными, самыми избитыми и тошнотворными комплиментами, которые я слышал тысячу раз от других. Но слышать их от нее, зная, что в этот самый момент она мысленно желает меня придушить, было невероятным, изощренным удовольствием.

— Вы смущаете меня, леди Кирия, — произнес я томно, чуть склоняясь к ней.

— Что вы, что вы! Разве можно смутить само совершенство?

Мы свернули на узкую тропинку, огибающую розовые кусты. Кирия, продолжая щебетать о том, какой у меня волевой подбородок, вдруг «совершенно случайно» наступила на подол своего пышного платья. Она тихонько ахнула, взмахнула руками и качнулась вперед.

Мои рефлексы сработали быстрее мысли. Я мгновенно перехватил ее за талию, не дав упасть, и резким, уверенным движением притянул к себе. Ее руки легли мне на грудь.

Мы замерли.

Я ощущал тепло ее тела, улавливал тонкий, будоражащий кровь аромат чего-то неуловимо-приятного. Мой взгляд скрестился с сапфировыми глазами.

Мы стояли слишком близко. Недопустимо близко для приличий.

«Ну что, долго еще будешь играть в дурочку?» — усмехнулся я про себя.

Решение пришло мгновенно — я обязан вывести эту бестию на чистую воду прямо сейчас. Посмотреть, как далеко она готова зайти в своем абсурдном спектакле.

«Давай поиграем, дикарка».

Мой взгляд стал откровенно хищным. Я не разжимал рук. Наоборот, чуть сильнее стиснул тонкую талию и медленно начал склоняться к ее губам, демонстрируя намерение поцеловать.

— Ох, ну что же вы, Ваше Высочество… — прерывисто прошептала Кирия.

Она резко отвернула голову в сторону, пытаясь изобразить крайнюю степень девичьего смущения и трепета. Но я был слишком близко. Успел заметить. В тот краткий миг, когда наши глаза встретились перед тем, как она отвернулась, маска восторженной идиотки треснула. В ее сапфировых глазах полыхнула ярость. Кирия была в бешенстве от моей наглой выходки. Демоны внутри нее выли, требуя моей крови, но она упорно продолжала играть роль.

— Леди Кирия, — прошептал я, опуская лицо к ее шее и чувствуя, как она вся напряглась. Не собирался сдаваться. Подошел к самой грани. — Вы так прекрасны в своем смущении… Хочу предложить вам покинуть этот отбор прямо сейчас.

Мои слова подействовали мгновенно.

— Покинуть? — она тут же встрепенулась, повернув ко мне голову. Ее глаза лихорадочно блеснули надеждой. Актерская игра дала сбой.

Колючка заглотила наживку.

— Да, — бархатно, гипнотизирующе шепнул я, снова склоняясь к ее приоткрытым губам и с наслаждением играя на нервах упрямицы. — Вам ни к чему все эти глупые проверки и испытания. Вы уже все доказали. Доказали, что достойны… стать моей.

Дыхание Кирии сбилось. Я видел, как расширились ее зрачки от надвигающейся паники.

— Я… — я приблизился так близко, что наши губы почти соприкоснулись, — приглашаю вас в свои покои, миледи…





Дорогие мои, представляю Вам историю нашего литмоба:

ЧИТАТЬ ПО ССЫЛКЕ:





22. Тактическое отступление, пусть и временное


Кира

Я замерла в его руках, словно мышь, перед носом которой захлопнулась стальная мышеловка. Услышав это невероятно «щедрое» предложение разделить с ним ложе, стиснула челюсти так, что едва не покрошила зубы в меловую пыль. Мои руки, покоящиеся на его широкой груди, рефлекторно напряглись, сдерживая непреодолимое, дикое желание вмазать ему промеж этих наглых, красивых глаз.

«Ах ты ж гад похотливый! — взвыла я про себя, чувствуя, как внутри закружила магия. — Ручонки свои распустил! Губищи тянет! Ты посмотри на него, какой прыткий!»

Я рвала и метала, но намертво приклеила к лицу маску крайнего девичьего смущения и трепета. Ведь именно так, пуская слюни от восторга, должна была вести себя любая нормальная конкурсантка, которой выпал джекпот — оказаться в постели самого наследного принца.

Но я-то не нормальная! Я туда не хочу!

Ривиан, тем временем, и не думал разжимать объятий. Наоборот, он властно притянул меня к себе. В его потемневших глазах, находившихся в опасной близости от моего лица, плескалось откровенное, обжигающее желание. А в моей голове хаотично, со скоростью вышедшей из-под контроля центрифуги, метались мысли о том, как выпутываться из этого дерьмового положения, в которое я сама же себя и загнала собственной гениальной тупостью.

«Да что ж мне так везет-то по жизни?!»

— Леди Кирия, — произнес принц низким, бархатистым голосом. Он нагло склонился еще ниже и бесцеремонно уткнулся носом в изгиб моей шеи. Его горячее дыхание обожгло чувствительную кожу, вызывая предательский табун мурашек, промчавшийся вдоль позвоночника. — Ну что же вы так растерялись?

В голове мелькали варианты отступления один бредовее другого, но каждый из них казался непроходимой глупостью, способной разрушить мой образ розовой зефирки.

— Я… — я нервно кашлянула, чувствуя, как этот умопомрачительный поганец медленно, дразняще водит кончиком носа по моей шее. — Просто это так неожиданно…

— Так уж и неожиданно? — хрипло, с явной насмешкой спросил принц. Его длинные пальцы сильнее вдавились в мою талию, сминая розовую органзу и притягивая меня к себе вплотную.

«Да придумай ты уже хоть что-то! — запаниковала я, мысленно отвешивая себе пощечины. Мое дыхание стало сбитым, учащенным. — Или он тебя прямо здесь… за этими кустами! Так! Так-так-так! Что делать?! Упасть в обморок от переизбытка чувств? Нет! Плохая идея. Он еще подхватит мою тушку на руки и утащит к себе на кровать! Из его личных покоев выбраться будет в разы сложнее!»

Принц совершенно не стеснялся в своих желаниях. Он мягко, но настойчиво поцеловал меня в шею. Его руки медленно, поглаживающими движениями скользили по моей талии.

— Я жду от вас ответ, миледи, — промурчал он мне на ушко.

— В-ваше высочество… — уже из последних сил отыгрывала смущение. Нервы были натянуты до предела. Истинная, дикая я прорывалась наружу, желая обложить этого самоуверенного индюка трехэтажным матом. — Я… я…

— Да? — прошептал Ривиан, поднимаясь горячими поцелуями по моей скуле и переходя на щеку.

«А-а-а-а! Уберите его от меня-а-а-а-а!»

— Я не готовилась! — выпалила первое, что пришло в голову, пытаясь хоть как-то отстраниться от его губ. — Массаж… ванна с маслами… Я… я не смею делить с вами ложе, будучи… в таком неподобающем виде!

Ривиан тихо, низко рассмеялся.

— Это все пустяки, моя леди, — промурчал он, пытаясь поймать мои судорожно поджатые губы своими. — Мы можем принять ванну вместе. А массаж… О, уверяю вас, я лично помассажирую каждый дюйм вашего тела.

Я оказалась на самой грани. В своем воображении уже трижды вырубила принца и станцевала на его поверженной тушке чечетку.

Да, объективно, мужик был просто невероятно, дьявольски красив и безупречно сложен. Мое тело, одуревшее от его близости, нагло предавало меня, откликаясь на ласки. От него безумно вкусно пахло — терпким сандалом и чем-то неуловимо мужским. К слову, от его пушистого кота исходил точно такой же парфюм. Видимо, Его Высочество действительно постоянно таскает Ваську на руках и спит с ним в обнимку.

Ривиан — ходячий магнит для женского внимания. Воплощение влажных фантазий любой аристократки. Но мне он даром не нужен! Я не желаю становиться его постельной грелкой, к которой этот лощеный гад будет приходить по расписанию, чтобы сбросить напряжение! А это значит, каким бы Аполлоном Ривиан эр Этерио ни был, в его сети я не попадусь! Никогда!

Нужна была тяжелая артиллерия. Противотанковая.

— У меня… — прерывисто выдохнула я, крепко зажмурившись и отворачивая лицо. — Дни самоочистки!

Сработало мгновенно.

Ривиан замер. Его губы, находившиеся в миллиметре от моих, остановились. Он медленно, словно не веря своим ушам, отстранился от моего лица, но из рук так и не выпустил. В потемневших глазах наследника читалась сложная гамма эмоций.

— Мне так неловко об этом говорить, Ваше Высочество, — пролепетала я самым тонким, самым жалобным голосочком, отчаянно отводя взгляд в сторону и усиленно делая вид, что сейчас сгорю со стыда. — Но вы же сами понимаете… Природа.

— Кхм… да, — кашлянул Ривиан, медленно и как-то очень неохотно разжимая кольцо своих рук и выпуская мою талию на свободу. Он сделал шаг назад, поправляя идеально сидящий камзол. — Женский организм сложен.

— Согласна с вами, — я натянуто, робко улыбнулась, мысленно танцуя румбу. — И, если честно, я не очень хорошо себя чувствую из-за этого.

— Да, понимаю, — серьезно кивнул принц, возвращая себе маску непроницаемого аристократа, хотя в уголках его губ всё еще пряталась странная усмешка. — Вас проводить?

— Нет! — слишком быстро и громко выпалила я. И тут же опомнилась, понизив тон: — То есть… кхм… не хочу вас утруждать, Ваше Высочество. Я дойду сама.

— Ну что ж, — принц сделал плавный, галантный шаг в сторону, уступая мне дорогу. — Тогда я не смею больше вас задерживать, миледи, — поймав мой взгляд, он вдруг добавил с тихим, многообещающим бархатом в голосе: — Надеюсь, через несколько дней мы продолжим с того момента, на котором остановились сегодня.

У меня внутри все похолодело.

Я из последних сил выдавила из себя смущенную, покорную улыбку, изящно присела в реверансе, подхватила свои ненавистные розовые юбки и, стараясь не переходить на позорный бег, быстро направилась в сторону гостевого крыла.

«Не вышло! Снова ничего не вышло, дьявол его дери! — бушевала я про себя, чувствуя спиной тяжелый, прожигающий взгляд наследника. — Да что за мужик такой непробиваемый?! Ну ничего, мечтай больше, Ваше Светлейшее Высочество! Не видать тебе моего тела, как своих ушей! Даже не надейся!»



Дорогие мои, представляю Вам историю нашего литмоба

ЧИТАТЬ ПО ССЫЛКЕ:





23. Коварный план


Полуденное солнце щедро заливало императорские сады, превращая капли воды в мраморных фонтанах в россыпи сверкающих бриллиантов. Воздух был густым, тягучим, напоенным приторно-сладким, дурманящим ароматом разнообразных цветов.

Императрица Октавия шествовала по аллее, вымощенной белоснежным камнем. Ее движения были плавными, словно она плыла над землей. Тяжелый шелк платья цвета густого рубина тихо шуршал, лаская изгибы фигуры. Лицо, обрамленное сложной высокой прической со шпильками из червонного золота, напоминало безмятежную маску богини — ни единой лишней морщинки, ни тени тревоги. Стайка фрейлин и служанок следовала за ней незримой, безмолвной тенью, соблюдая почтительную дистанцию и боясь нарушить покой своей госпожи даже слишком громким вздохом.

Внешне Октавия была воплощением монаршего достоинства и ледяного спокойствия. Но внутри… внутри нее бился раскаленный, пульсирующий ком ярости.

Она уже знала. Распорядитель отбора, бледный и трясущийся, принес ей вести о втором испытании. Эта девчонка… эта грязная, проклятая дикарка с магией Тьмы не просто не вылетела с позором, она создала из своей черноты агрессивного плотоядного монстра, а Ривиан… Ривиан взял и пропустил ее дальше! Оправдал мерзкое творение, потакая ее выходке! Просто немыслимо!

Под идеальной маской лицо Октавии едва заметно свело судорогой. Ее длинные, покрытые алой эмалью ногти до боли впились в нежную кожу ладоней, скрытых тонкими кружевными перчатками. Ей до кровавой пелены перед глазами хотелось крушить, рвать с корнем цветы и кусты, пока пальцы не изойдут кровью, кричать в это безмятежное голубое небо от захлестывающей ненависти.

Но она никогда себе этого не позволит.

Проявление эмоций — это удел слабых. Удел тех, кто ломается под тяжестью власти, кого в этом дворце съедают живьем в первый же год. Императрица не имеет права на подобное.

Октавия медленно вдохнула цветочный воздух, загоняя ярость обратно вглубь грудной клетки, сковывая ее льдом своего самоконтроля. Она прошла слишком долгий, слишком страшный путь, чтобы сейчас позволить какой-то сопливой девчонке с проклятой магией вывести себя из равновесия.

Память услужливо подкинула картинки из прошлого. Темные, душные коридоры гарема. Холодные глаза соперниц. Сколько унижений она вытерпела, будучи простой наложницей. Сколько раз ей приходилось улыбаться тем, кто мечтал подсыпать ей толченое стекло в еду. Она взобралась на эту сияющую вершину по головам. Лгала, предавала и отдавала приказы, от которых у любого нормального человека волосы встали бы дыбом.

Столько грехов она взяла на свою душу... Но, к ее собственному удовольствию, они совершенно ее не мучили. Призраки не приходили к ней по ночам, не тянули к ней свои костлявые руки из-под шелковых простыней. Октавия спала крепко и сладко. Она была на своем месте. А то, какой путь пришлось пройти, чтобы водрузить на свою голову венец… так ли это важно победительнице?

Из не самых приятных воспоминаний ее вырвало легкое, едва уловимое изменение в ауре сада. Императрица замедлила шаг всего на неуловимое мгновение. Она даже не повернула головы, но уже знала, кто приближается. Тот единственный человек в этом насквозь прогнившем дворце, кому она доверяла безоговорочно. Ее цепной пес. Ее клинок в ночи. Кай.

Октавия продолжила идти по белой дорожке как ни в чем не бывало. Лишь чуть приподняла руку и сделала легкий, небрежный взмах кистью в сторону. Фрейлины и служанки, прекрасно обученные читать малейшие жесты своей госпожи, мгновенно остановились, склонили головы и бесшумно растворились в зелени лабиринта, оставляя Императрицу в полном одиночестве.

Спустя несколько секунд с ней поравнялся Кай. Высокий, затянутый в темную матовую кожу доспехов, со старым, белесым шрамом, пересекающим лицо. Страж шагал бесшумно, как дикий кот, подстраиваясь под неспешный ритм ее шагов. Он был невозмутим, как и всегда. Его колючий взгляд сканировал каждый куст, каждую тень, но при этом все внимание было приковано только к ней. К его госпоже.

— Пришел меня порадовать? — невозмутимо спросила Октавия, глядя строго перед собой. Ее голос звучал тихо, бархатисто, но в нем лязгнула скрытая сталь.

Страж не проявил ни единой эмоции. На его суровом лице не дрогнул ни один мускул, он лишь едва заметно, утвердительно кивнул.

— Я достал то, что вам требуется, моя Императрица, — сказал Кай, неспешно шагая за ней следом, находясь на полшага позади, как того требовал этикет.

В груди Октавии сладко, горячо екнуло. Густое, темное удовлетворение разлилось по венам, вытесняя остатки ярости. Уголки ее накрашенных губ дрогнули, складываясь в едва заметную полуулыбку. Идеальное оружие. «Поцелуй спящей сирены». Яд, который поставит точку в этой нелепой комедии с отбором. Девчонка сгниет изнутри, и ни один дворцовый маг, ни один артефакт не докажет, что это было убийство.

Она позволила себе насладиться этой мыслью пару секунд, слушая шелест листвы.

— Это замечательно, Кай, — наконец произнесла Октавия. Тон ее голоса потеплел, став похожим на мурлыканье крупной, сытой хищницы. — Передай Ривиану мою просьбу.

— Слушаю, моя Императрица, — почтительно склонил голову страж.

Октавия остановилась у раскидистого куста белых роз. Плавно протянула руку в кружевной перчатке и невесомо коснулась упругого бутона.

— Скажи, что третий этап отбора стоит перенести на следующий день. У девушек должен быть отдых, не так ли? — она говорила мягко, задумчиво, но ее темные глаза опасно прищурились, отражая ледяной расчет. — А завтра я планирую устроить чаепитие с конкурсантками. Хочу познакомиться с избранницами поближе. Оказать им… честь.

Тонкие пальцы Императрицы внезапно сжались. Белые лепестки с хрустом смялись в ее кулаке, пустив сок. Острый шип проткнул кружево перчатки, впившись в кожу, но Октавия даже не поморщилась.

— И для кого-то, — тихо добавила она, разжимая ладонь и позволяя изувеченному цветку упасть на белый гравий, — это чаепитие принесет освобождение. Освобождение души…





