Первым делом мой нос ощутил запах тухлятины. А если воняет смертью — значит, недалеко и тот, кто в этой смерти виновен. Это мне говорит многовековой опыт, его никакими перемещениями между мирами не угробишь.
Поэтому действую на автомате: отцепляю Шанка, вцепившегося в перстень оценщика. Потом хватаю за плечо ошарашенного неожиданным перемещением Марка Абрамовича и толкаю его к каменной стене, чтобы убрать оценщика с линии предполагаемой чужой атаки. Одновременно осматриваюсь.
Местечко такое… антуражное. Особенно доставляет куча обглоданных костей метрах в трёх от нас. И вторая, недалеко от первой.
— Куда вы меня затащили, князь?! — шипит оценщик, зачем-то наставляя на меня одно из колец на своей руке. Возможно, боевой артефакт. — Предупреждаю: в моём хранилище стоят видеокамеры. Всё пишется и потом передаётся в нужное место. Если задумали шантаж или вымогательство…
— Тихо! — предупреждаю, невежливо беря его в захват. Тут и без его артефактов проблем по горло. — Жить хотите?
Судя по частым кивкам, жить оценщик хочет, и даже очень. Поэтому наклоняюсь к его лысому темени и поясняю:
— Мы с вами в равных условиях. Считайте, что это просто сработал… спонтанный перенос.
— Я, по-вашему, идиот? И не способен отличить вербальное заклятие от спонтанного переноса? — возмущается Марк Абрамович.
— Дело не в том, верите ли вы мне. Дело в том, можете ли вы позволить себе мне не поверить, — говорю и снимаю захват. Надеюсь, у него достаточно ума, чтобы не выяснять отношения сейчас. — Чуете запах? А вот там, — киваю, — ещё и гора костей, не до конца протухших. Значит, тот, кто их сюда притащил, может быть недалеко. И, как правило, слух у хищников хороший. Так что объясняемся жестами. Можно даже матерными. Всё понятно?
Марк Абрамович открывает рот, но под моим внимательным взглядом закрывает его и быстро кивает.
То есть мы друг друга поняли? Вот и хорошо.
Осматриваюсь.
Итак, судя по сырым каменным стенам, перенесло нас в драконью задницу. То есть в какую-то пещеру. И чтобы установить связь между пространственным кольцом на пальце Шанка, моими словами и перемещением, не надо быть гением. Вот только заклинание, которым я открыл портал кольца, в момент словно выветрилось из головы.
Оценщик достаёт из кармана зажигалку и щёлкает ей. Язык пламени тянется вверх, едва колеблясь.
Молодец мужик. Сообразительный.
Протягиваю руку и забираю у него зажигалку. Снова щёлкаю ей и вертикально провожу рукой, оценивая силу тока воздуха. Внизу у ног огонь отклоняется сильнее, чем наверху. Значит, нужно идти против его движения. Выход там. Но и тварь, которая притащила сюда весь этот костяной мусор, — тоже там.
Среди костей я разглядел и клоки шерсти, и копыта, и даже искорёженный прут, когда-то бывший арбалетным болтом. А под землёй не водятся ни быки, ни арбалетчики. Значит, охотится на них тварь не в глубине пещер.
Несколько мгновений колеблюсь. Я бы предпочёл остаться и изучить это место. Во-первых, пространственное кольцо на палец Шанка надел когда-то сам Карх. Это я помню ещё из тех видений, которые показал Шанкар. Во-вторых, пользовался им бог войны Шанкра. И узнать пару его секретов лишним не будет. Да, пока Шанкра малость притух и не отсвечивает. Но думаю, так будет не всегда и злобу на меня он затаил. Лучше заранее запастись рычагами давления.
Вот только балласт в виде эксперта-оценщика Марка Абрамовича Шварца не оставляет выбора. Рисковать своей жизнью я могу. Тем более что со мной Шанк. Рисковать жизнью Шварца… тоже могу, но не хочу. Поэтому…
…создаю знакомое плетение портала.
Ноль. Зато эфир потянуло из меня так, что еле успеваю прервать плетение и перекрыть ток силы.
Вот как? Уверен, мы не в империи. И, скорее всего, в этом месте стоит запрет на использование дара. Потому и не сработало.
Ну хорошо, воспользуюсь чёрным ходом…
Тянусь к животу и хлопаю себя по ключу к миру Теи. Уверен, что богиня вняла моему предупреждению и ключ-портал снова работает.
А… вот и нет. Клизму Шанкры в задницу её единорога. Не работает.
Значит, план дальнейших действий прост: выжить. То есть найти опасность, обезвредить, а потом думать, что делать дальше.
— Шанкар! — шепчу, вытягивая руку. — Погнали!
Встряхиваю ладонью с зажатой в ней дланью бога — и через секунду в руке распрямляется мой боевой посох. Пора попробовать на практике улучшенный вариант моего оружия.
Глаза Марка Абрамовича, кажется, вот-вот выпадут из орбит. Неудивительно: даже обычный человек, увидев перевоплощение Шанкара, будет удивлён. Что уж говорить об оценщике артефактов, в котором сейчас явно борются любопытство, страх и алчность.
Правда, про осторожность он всё равно не забыл и вопль на тему «Ах, князь, какая у вас интересная вещица! Не могли бы вы мне её продать?» всё же сдержал. Хотя по глазам вижу: буквально в последний момент.
Ну что ж… Если выбраться на поверхность я смогу, лишь прибив хозяина этой пещерки, — значит, так тому и быть.
— Марк Абрамович… — начинаю я. Решение о бое принято, и таиться дальше бессмысленно. — Можете подождать меня здесь? Так для вас будет безопаснее. Я пока… разведаю дорогу.
Думаю, лучше не пугать Шварца предстоящей схваткой. Всё равно он не воин. И даже не одарённый. А кто нас впереди ждёт — я без понятия. Шестым чувством чую — мы в моём мире. Хотя с эфиром в этом месте тухло. С любым. Словно и нет его вообще.
Оценщик удивляет меня внезапным отказом:
— Простите, Никита Станиславович, но я предпочёл бы пойти с вами.
— Это опасно.
— Вы же не думаете, что я получил все свои знания исключительно из пыльных библиотечных талмудов? — ухмыляется оценщик.
Честно говоря, так я и думал.
— Хе-хе! — хмыкает он в ответ на моё молчание. — С возрастом все остепеняются. Так что не судите людей по одёжке, молодой человек. Может, и пригожусь. К тому же если с вами что-то случится — один я отсюда не выберусь точно. Расчёт, знаете ли… Хе-хе…
Удивительное место эта Российская империя. Смотришь — перед тобой учитель, или аукционер, или вот… эксперт-оценщик. А потрёшь его — там под шелухой железная хватка и воин. Да что говорить, если даже княжна Ольга Назарова, хрупкая на вид девица, — и та некоторым бойцам моего мира фору даст.
— Как вы думаете, кто там? — Марк Абрамович указывает подбородком на левый проход.
— Без понятия, — пожимаю плечами. — И не там, если уж на то пошло, а вон там, — киваю на противоположную сторону каменного коридора. — Марк Абрамович… Мне нужно, чтобы в случае чего вы слушались меня беспрекословно. Это понятно?
— Не дурак, — соглашается он. — Но, князь…
— Раз поняли, ваша задача — остаться в живых, — прерываю его. Делаю шаг к куче костей и выковыриваю оттуда уже присмотренный арбалетный болт. Длиной он всего сантиметров тридцать, но это лучше, чем ничего. — Держите. Если есть возможность — лучше бить по глазам.
Взгляд невольно притягивают останки. Сначала не понимаю — чем. Потом доходит: они выглядят так, будто их перемололи в гигантском блендере и вывернули здесь на пол. Какая тварь способна сделать подобное?
— Может, лучше тихонько пробраться мимо? — Марк Абрамович с недоверием вертит в ладони болт. — Вы могли бы использовать свои иллюзии и отвлечь зверя. А мы тихонечко…
— Не лучше. Судя по разреженности воздуха — мы не под землей, а на высоте как минимум под три тысячи метров. Сражаться на горном склоне — тоже идея так себе. Незаметными не уйдём. Если вы, конечно, не альпинист. Или я ещё чего-то о вас не знаю? — смотрю на него.
— Шутить изволите, князь, — кривится оценщик.
— Ни разу. Эфира здесь нет. Источник подпитать нечем. Портальное плетение не работает. Судя по останкам, тварь, которая здесь обретается, весит как минимум несколько тонн. Продолжать?
Говоря это, я продолжаю разглядывать останки. И наконец нахожу нужное: целую рогатую черепушку.
— Не стоит, — отказывается оценщик. — Но тогда почему бы не поискать другой выход отсюда?
— Потому что у нас нет еды и, что самое важное, воды. Через несколько часов шатания по пещере мы вымотаемся. К тому же, какой бы ни была тварь, это точно хищник. И с обонянием у неё всё в порядке. Значит, нас она учует и рванёт в погоню. А сражаться уставшими — верная смерть. К тому же потом придётся долго выбираться на поверхность. Лучше принять бой прямо сейчас и на наших условиях.
Примерившись, сильным пинком отправляю черепушку в указанный мной проход. Она начинает отскакивать от стен, и пещера наполняется трещащим эхом.
— Минута откровения, — оскаливаюсь я, разводя руки в стороны и разделяя свой посох на две дубинки. — Ждём.
Ждать приходится долго. Пять минут спустя я отправляю вслед за первой ещё одну черепушку. А потом — здоровенную берцовую кость.
— Может, там никого нет? — с сомнением говорит Марк Абрамович.
— Сейчас… — Я отращиваю коготь тьмы и делаю небольшой надрез на ладони. Стряхиваю несколько капель крови на очередную костяшку и опять отправляю её в проход. — Выудим, никуда не денется.
— Чш-ш-ш-ш-ша-а… — внезапно раздаётся в пещере странный новый звук. — Чш-ш-ш-ш-ша-а…
Через долю секунды я понимаю: это тело монстра трётся о стены. Характерный шелест — прикосновение твёрдой чешуи к камню.
Дракон? Логично, это же горы. Но… нет. Слишком узкое пространство. Драконья туша сюда просто не влезет.
Горный змей? Я о таких даже не слышал. Змеи бывают водными, в горах же им делать нечего.
Ответ приходит быстро: из правого зева пещеры показывается змеиная голова. Огромная, рогатая, с разлётом челюстей не менее полутора метров в диаметре.
Значит, всё-таки змей.
Тем лучше. Пространство здесь ограничено, и он не сможет использовать весь свой боевой потенциал. Тут негде сворачиваться кольцами. К тому же большинство змей кусает в прыжке или выпаде — именно их инерция даёт им силу вонзить зубы в противника. А в пещере особо не попрыгаешь.
Глаза с вертикальным зрачком останавливаются на мне. И почему-то этот взгляд кажется знакомым.
Обдумать эту мысль не успеваю.
— Чш-ш-ша-а-а! — с радостным шипением выдаёт змей и летит ко мне, разинув пасть…
…которая, впрочем, тут же захлопывается, «стреноженная» моей удавкой тьмы.
Пока змей ворочает налитыми кровью глазищами и выгибается, пытаясь сбросить с челюстей «капкан», я запрыгиваю ему за спину и стучу одной из дубинок по сочленению головы и шеи.
И тут же понимаю, что это бесполезно. Вторая часть моего посоха — золотая булава — отскакивает от чешуи змея так, словно я пытаюсь пробить танковую броню.
— Куд-да! — осаживаю его, натянув удавку, потому что змей заметил в глубине пещеры Марка Абрамовича и явно возжелал если не закусить им, то хотя бы придавить весом своей туши. — Разбежался!
— Р-р-ро-о-о-от! — слышу рёв Марка Абрамовича и срываю удавку с морды змея.
Естественно, он тут же клацает клыками и раскрывает пасть так, будто ждёт, что туда залетит как минимум целый кабан. Но вместо этого оценщик швыряет в раззявленную пасть пилюлю размером с вишню.
Не знаю, что это такое, но грохнуло оно знатно. Меня окатывает ошмётками того, что ещё совсем недавно было змеиной мордой. Оставшееся без головы туловище шлёпается на землю, и я, как на горке, скатываюсь с него на пол.
Клизма Шанкры! Не бывает так, чтобы настолько легко.
Или бывает?
Несколько секунд ничего не происходит. В полутьме пещеры раздаются только скрежет и шорохи от изгибающейся в агонии безголовой туши. А потом я почти слепну. Потому что свод пещеры внезапно взрывается осколками, и по отвыкшим от света глазам бьют резкие солнечные лучи…
…которые тут же сменяются огромной тенью, втекающей в образовавшуюся в потолке дыру. Она нависает над нами, являя огромную змеиную пасть — точно такую же, какую мы только что размазали по стенам пещеры. Громадные глаза размером с тарелки гипнотизируют переливающимися разными цветами радужками.
Одновременно с этим безголовое тело перестаёт дёргаться, и на его конце начинает набухать кровавый пузырь. Потом он лопается, выпуская наружу новорождённую змеиную морду. А я понимаю, почему тварь показалась мне такой знакомой.
Клизма Шанкры! Это же его многоглавожопая гидра!
— Делаем ноги! — ору, хватая охреневшего оценщика за плечо и вталкивая его в глубину пещеры.