– Зови ее! Приведи сюда немедленно!
Сердце, казалось, забилось в горле, разрывая его набатом, мешая дышать, не давая даже пошевелиться. Я весь превратился в ожидание, весь подобрался и почувствовал, как покрывается бисеринками пота моя спина. Потому что я вдруг почувствовал…метнулся к окну, дернул штору в сторону и жадно впился в женщину взглядом. Ощутил, как несколько раз дернулось сердце и, кажется, легкие обожгло жаром. Мне не нужно было ее узнавать. Я ощутил кожей, каждой молекулой своего существа. Я уже знал, что это ОНА. Зачем? Сейчас я об этом не думал. Меня разодрало ликованием, разорвало радостью наркомана, который увидел свою дозу, который ощутил присутствие этой дозы, унюхал ее аромат. Его вены вздулись, его язык прилип к небу, а глотка пересохла в ожидании кайфа. Он был готов впрыснуть в себя этот яд и ощутить адское удовлетворение. Чтобы оно потекло по иссохшимся венам, чтобы оно продрало своей серной кислотой благодатные дыры, наполненные ядовитой жидкостью в пустыне моей души. Захотелось открыть окно и завопить – ВПУСТИТЕ БЫСТРЕЕ!
Но я сдержался, пошатываясь, как пьяный, прошел за свой стол, рухнул в кресло. Судорожно глотнул воздух. Я был не готов, что придет сама…был не готов, что вернется. Пока что не знал, что скажу, хотел увидеть. Жадно, алчно. Просто увидеть ее лицо. За эти месяцы я не просто истосковался. Я буквально измучился без него. Я ненавидел свои сны, я боялся прихода ночи и в то же время жаждал закрыть глаза и увидеть ЕЕ. Она стала моим наваждением.
Послышались шаги по коридору, дернул ворот рубашки дрожащими пальцами, всматриваясь в дверь. Не выдержал, вскочил, потом снова сел и впился взглядом в ноутбук. Дверь распахнулась.
Держусь, чтобы не сожрать глазами, держусь и понимаю, что сейчас сдохну. Словно лопаются сухожилия на крючьях силы воли, которые погнулись и отпустили измаявшееся сердце бесноваться дикими взглядами на ее лице.
Потому что это была ОНА. Закутанная в хиджаб. Но мне было достаточно посмотреть в глаза, чтобы захлебнуться отчаянием. Эти голубые хрустальные озера моего персонального безумия. Женщина, которая окунула меня в самую бездну ада. Смотрела на меня, и этот хрусталь начинал рябить, словно озеро под порывом ветра.
– Зачем пришла? – хрипло выговорил я, и она вдруг сделала несколько шагов и рухнула на колени, хватая меня за ноги, подползая ко мне и впиваясь руками в мои штаны.
– Умоляю….помоги мне. Отдай сына! Верни мне моего мальчика! Заклинаю! Верни и можешь меня казнить, можешь разорвать меня на части, только дай мне его увидеть! Прошу!
Непонимающе смотрю на нее, на эти дрожащие руки, на слезы, текущие из глаз, и меня постепенно наполняет ярость, наполняет адская ядовитая злость. Она реально думает, что я забрал ее ребенка? Схватил ее под руку, сдавил и рывком поднял на ноги.
Рванул с ее головы тряпку, скрывающую яркое золото волос, и буквально чуть не застонал, увидев яркие золотистые локоны, упавшие ей на плечи. Невольно зарылся в них пятерней. А потом жестко сжал и дернул ее к себе вверх.
– А как же твой муж? М? Что его не просишь?
– Он не ты…он не найдет!
– Знает, что ко мне пришла?
Отрицательно качает головой, и по щекам слезы текут.
– Его тоже предала. Шлюха.
Кивает послушно и облизывает пересохшие губы, а меня от вида ее языка трясет всего.
– Помоги…найди моего сына и можешь казнить меня, можешь делать со мной что угодно!
Смотрю на ее лицо, на хрустальные слезы, текущие по щекам, на пухлые губы и трясет всего, потому что знаю, что не отпущу. Что уже не дам уйти. Что мне теперь плевать на все и на всех. Потому что ОНА здесь.
– Тряпкой моей станешь, дыркой. Добровольной. Всегда ждущей, раскрытой и текущей. Моей сукой.
– Кем угодно…
– Мужу своему позвонишь и скажешь, что ты моя шлюха! Поняла?
– Найди моего сына…
Вцепился в ее волосы и дернул к себе, оскаливаясь и рыча прямо в лицо.
– Ты все еще считаешься убийцей моей дочери…ты все еще в розыске. Ты все еще та тварь, что сбежала от меня с другим мужиком, ты все еще та сука, что родила не от меня ребенка…
– Он твой! Найди его и убедись! Он твой!
Хочется верить, какой-то части меня невыносимо хочется ей верить. Но я помню, как она сбежала, помню, как узнал о ее браке, помню все. И ложь ее гадкую помню.
– Идем!
Послушно позволила подтащить себя к окну с противоположной части комнаты, я раздвинул штору и припечатал ее к стеклу.
– Смотри…Видишь там внизу…Видишь беременную женщину? Она ждет от меня сына. Она моя настоящая жена! Впрочем, ты ее знаешь…она ведь твоя сестра.
Ощутил, как женщина в моих руках обмякла и поползла по стеклу вниз, растопырив пальцы рук и оставляя влажные следы на окне. Упала на пол, прижимаясь лицом к стеклу.
– Алена?
– Алена. Моя законная жена, которая носит моего наследника и скоро родит. Так скажи – на хрена мне нужен чужой ребенок, если скоро родится мой собственный!
– Тот…тот тоже твой!
Пролепетала она и схватила меня за руки, обожгла ладони своими прохладными пальцами, захотелось сдавить их, стиснуть до боли. Прикасаться, трогать так, чтоб кожа дымилась.
– Зачем эта ложь?
– Твой…помоги найти моего сына, Ахмад. Твоего сына. Помоги найти, и я сделаю все, что ты захочешь!
Ранее…
Когда я пришел в себя, ее уже унесли. У меня гудело в голове, адским набатом отстреливало в висках, и я не мог понять, какого хрена произошло. Только кровь на простынях…и помутнение в голове, образы, ощущение пустоты и понимания, что ЕЕ со мной не было. Тогда кто был? Мой член в крови, вокруг пальцев запутался клок волос…светлых волос. Но это не ЕЕ волосы.
Осмотрелся по сторонам и вдруг все понял. Выскочил из комнаты.
– ГДЕЕЕЕЕ?! – адским рыком на слуг, пока не увидел Самиду, которая выбежала ко мне.
– Тшшш…тихо, тихо, мой мальчик, мой лев. Все хорошо.
– Что хорошо? Где Алена? Где девочка? Она жива?
– Жива. Увезли в больницу. Врачи уже ею занимаются. Все хорошо. Твои люди там, за всем следят, все оплачено.
– Я…ее…
– Ты не думал, что это она. Не вини себя.
– Мама Самидааа, я ее…девочку эту… я ее…
Обхватил плечи тети, а она наклонила мою голову к себе на плечо.
– Тшшш… все хорошо, Ахмад, мой лев. Все хорошо. Девочка будет жить. Ею занимаются врачи.
– Врачи… – пробормотал я, обхватывая голову руками и чувствуя себя тварью, падалью. Редким ублюдком. Как я мог тронуть ее. Она же мне как…как дочь! Как сестра! Я бы никогда. У меня же даже не дергался на нее. Как, б*ядь?
– Виски…, – пробормотал я, – что-то было в гребаном виски! Где Самир? Самир, мать твою! Пес! Где ты?
Я ворвался в его комнату, стянул его за шкирку с кушетки и придавил к стене.
– Что было в виски? Что, твою гребаную, сучью мать, было в виски?
– Немного для расслабления…не более. Хотел, чтоб ты расслабился, хотел, чтоб ты отдохнул, Ахмад. Ты же как натянутая тетива. Ты словно порванный нерв.
– Б*яяяядь! – за морду его пятерней – Я из-за тебя! Я такое сделал! Я! Еще раз! Еще раз ты примешь какие-то решения за меня, я лично оторву тебе башку, я снесу ее на хер!
В душ! Смывать с себя ледяной водой свое собственное безумие, свою тоску, свою боль, свою одержимость. Стоять под холодными каплями и приходить в себя, осознавать, что сделал.
Я был груб с женщинами, я мог заставлять их испытывать боль…но я бы никогда не тронул эту девочку. Твою ж мать!
В больницу ехал и не знал, что скажу, не знал, как в глаза ей посмотрю. Трусил, потому что нахаркал в саму святость. И думать об этом даже не мог. Прошел длинными коридорами с накинутым на плечи халатом. С врачом не встречался. Во всем разбирался Самир. Он же мне и доложил все по состоянию.
– Ее физическое состояние удовлетворительное. Несколько гематом, пару ссадин. Кости целы, внутренние органы целы.
– А…психически?
– С ней работал психолог. На самом деле все намного лучше, чем можно было ожидать. Тебе надо с ней поговорить. И успокоиться.
Поговорить. С девочкой, которую я терзал и ломал, приняв за другую.
Сидит на краешке постели, рисует на салфетке что-то шариковой ручкой. Совсем ребенок. Внутри все выворачивается наизнанку. У меня к ней даже ощущений как к женщине нет. Даже не воспринимаю. И когда думаю о том, что я ее трахал, начинает тошнить.
– Алена… – позвал, и она вскинула голову. Ожидал увидеть ужас на ее лице, ожидал, что она будет смотреть на меня с презрением, но этого не произошло. Она смотрела с жалостью и с пониманием. Я ощутил себя бешеным псом, который покусал ребенка, упал на колени и обнял ее ноги. Ощутил, как она гладит мои волосы, и всхлипнул.
– Я знаю, что там с тобой была не я.
Напрягся, сжимая худые коленки.
– Это не меня ты…а ее…Вику. ЕЕ наказывал, ее любил, ее терзал. Я знаю.
Судорожно глотнул горечь во рту, самому противно от себя.
– Не вини себя…ты был не ты. Это был злой, испуганный, страдающий зверь. Он плакал от боли. Я помню, как он плакал. Я ему позволила бесноваться.
– Прости…
– Я его простила. Он не ведал, что творит.
Она говорит, а я чувствую себя еще большим ублюдком, чувствую себя скотиной. Понимаю, что все знают о том, что было. Понимаю, что начнут шептаться, оскорблять, могут на улице зашвырять камнями. Однажды я не смог защитить и потерял. Однажды я сам себя уничтожил. Решение пришло мгновенно. Я еще не был уверен, я еще сомневался.
Но когда вернулся домой, меня встретила Самида.
– Что решил, мой лев? Ведь ты принял какое-то решение?
– Я не позволю, чтоб ее хоть кто-то оскорбил!
– Это будет хорошая партия, Ахмад. Скромная, покорная, любящая тебя жена. Жена, которая уважает твою семью, уважает меня, будет соблюдать традиции.
Самида словно читала мои мысли. А еще…впервые она была согласна с моим выбором и поддерживала его.
– Мне нужно, чтобы все было оформлено задним числом. Чтобы имам засвидетельствовал о никахе.
– Он засвидетельствует. Найдутся и свидетели первой брачной ночи. Простыни еще не стираны.
Вскинул голову и встретился с ней взглядом.
– Я же твоя мать. Пусть и не биологическая. Но я знаю тебя, знаю твое благородное сердце. Я предполагала, что ты решишь все исправить. Мой мальчик честный и сильный мужчина, отвечающий за свои поступки.
– А она…она может отказаться.
– Не откажется. Оставь это мне, сынок. Я поговорю с ней. А еще…еще я вижу то, что не видит никто. Я вижу, как эта девочка любит тебя и совсем не как сестра.
Спустя шесть недель…
Самида зашла в кабинет врача и прикрыла за собой дверь.
– Как все прошло?
– Все получилось.
Она аж выдохнула и вздрогнула, засияла от радости.
– Точно?
– Точно. Вот результаты анализа крови. Мы повторили его несколько раз. Беременность наступила.
– Я надеюсь, в этот раз будет без сюрпризов!
– Я ничего не могу обещать… и вы знаете почему. Есть риски. Они большие.
– К черту! Наши предки вообще об этом не задумывались, и, как видите, мы не вымерли. Проверяйте, следите за здоровьем и состоянием. Чтобы снова не родились слепые недоделки! И …не дай Аллах, это будет девочка!
Врач вежливо кивнул и почтительно склонил голову.
– Ждете вознаграждения? Вот! Как и договаривались!
Бросила сверток на стол.
– Наличка. Скажи мне, то, что у нее с головой не все в порядке, не отразится на беременности?
– Не должно. Окружите ее покоем.
– Потом вы должны помочь мне избавиться от нее! Помните уговор?
– Конечно. Все будет сделано в самом лучшем виде. Как и в прошлый раз.
Вышла из кабинета, сияя триумфом, радуясь своей победе. Еще одна попытка. И в этот раз она не проиграет. Слишком много поставлено на карту. Да и время поджимает. Она уже не молода.
Поправила черный платок, опираясь на палку, прошла к машине. Водитель помог ей сесть, подал сумочку.
– В офис Ахмада. Мне надо поговорить с ним.