За четыре дня я как мог изучил эльфийку, словно незнакомый инструмент. Только инструмент берешь в руки, взвешиваешь, прикидываешь, где центр тяжести, чем эта штука тебе может пригодиться и в какой момент отлетит рукоять. С девочкой примерно то же, но без первого пункта.
Выводы интересные.
Первое. Двигается она не по-человечески, у нее иная, неземная грация, более точная, легкая. Быстрая она. Да, ее до сих пор после резкого рывка может повести, один раз даже почти упала. Но разница в кинестетике видна невооруженным глазом. Она быстрее меня, намного. И опасней…
Второе. Еда ее восстанавливает так, будто паучьи лапы для нее сказочная живая вода. И силы в эльфийке предостаточно, причем нормальной, рабочей. Хват крепкий, спину держит правильно… Я бы сказал, что из нее вышел бы неплохой кузнец. Молотобойцем взял бы не глядя в подмастерья.
«Ты еще замуж ее позови», — хмыкнул внутренний голос.
Третье, и главное. Четыре дня прошло. Четыре интересных дня, за которые я узнал много нового. И почти ничего такого, что прямо сейчас вытащило бы меня из этой задницы.
Но и она задавала вопросы. Я отвечал аккуратно, чтобы не спалиться. Где надо, поддакивал. Ее интересовало в основном оружие тех мест, откуда я родом, и то, почему у нас нет гоблинов. Пришлось вспоминать реальную историю и выкручиваться: может, когда-то и были, но так давно, что остались одни фигурки, статуэтки, странные находки с раскопок да сказки. Фольклор, короче. Я даже не сильно врал. Попробуй докажи, что лешие с кикиморами не гоблины. Да и про троллей неизвестно.
Один такой разговор случился вчера вечером, у печи. Мы доедали паучьи лапы, огонь гудел в топке, снаружи потрескивал мороз. Она вдруг отложила недоеденное, посмотрела на меня и начала ни с того ни с сего, возвращаясь к утреннему разговору:
— Не понимаю. Как народ может забыть своих врагов? У вас что, предки ничего не хранят?
— Хранят. — Я хмыкнул. — Молчание в основном.
Она моргнула. Юмор до нее доходил через раз.
— Мертвые у нас никого не поучают, — пояснил я. — Легли в землю и лежат. Вся память остается живым.
— Значит, вы нищие. — Она сложила руки на груди. — Наши предки хранят все. Силу рода. Память тысяч жизней. Знание каждого клинка, что ковался, и каждой песни, что пелась. Все это живет в родовом источнике, передается в Древо Рода, и любой из рода может зачерпнуть. Прадед видел войну, значит, и я ее видела. Понимаешь?
Понимаю. Живая библиотека с доступом по крови. Удобненько, конечно… Пока тебя из библиотеки не выписали, добавил я про себя, но вслух не стал говорить. Клеймо на ее плече в комментариях не нуждалось.
— А у вас? — Она подалась вперед. — Если предки молчат, кто хранит знание? Как оно не умирает вместе с человеком?
— Бумага хранит. — Я пожал плечами. — Знаки на бумаге. Человек умирает, буквы остаются. Любой, кто умеет читать, может зачерпнуть. И кровь не нужна.
— Любой? — Вот тут она удивилась по-настоящему. — Чужак может взять память вашего рода? Просто... взять?
— Просто взять. Хоть чужак, хоть враг.
— Но тогда любой может и переврать. Вписать ложь. И она станет памятью.
— Постоянно перевирают, — согласился я. — Поэтому у нас есть люди, которые сверяют. Копают старое, сличают записи, отделяют быль от вранья. Я был одним из таких. Хранил память и историю мира, передавал ее дальше. Детям.
Сказал и сам усмехнулся. Учитель истории, Хранитель замка... Куда ни плюнь, я что-то храню. Судьба у меня, что ли, такая, кладовщицкая.
— Хранитель памяти. — Она произнесла это медленно и посмотрела иначе. У них, похоже, это слово весило побольше. — А как вы храните силу? Без источника, без предков. На чем стоит ваше мироуправство?
— На законах.
— Королевских?
— Бери выше. На законах, которые невозможно нарушить. Мы их зовем наукой. Камень падает вниз. Вода закипает при одном и том же жаре. Железо плавится при одном и том же. Выучи законы, и мир начнет на тебя работать. Без всякой магии.
Хотя… В каждом правиле есть исключения. Например, в высокогорье вода кипит при более низкой температуре из-за разницы в давлении. В невесомости камень вниз не упадет.
Этого уже я ей не сказал, конечно. Не стоило так углубляться.
Эльфийка нахмурилась:
— Без магии? А как же оружие? Защита, войны?
Я подбросил в топку гоблина и повернулся к ней:
— Я тебе про другое скажу сначала. Главный закон у нас звучит так: ничто не берется из ниоткуда и не исчезает в никуда. Сила только переходит. Из дерева в огонь. Из огня в железо. Из железа в работу. И наше оружие… Плюет огнем без всякой магии. Только благодаря науке.
— Но как же... — Она нахмурилась, подбирая слова. — Первый закон силы? Ему учат детей раньше, чем они начинают ходить. Убитый не забирает силу с собой, она переходит к победителю. Ничто не исчезает.
Я не ответил. А что тут скажешь. Разные миры…
А сегодня она снова выдала странность.
Еще вчера едва на ногах стояла. Воду ей все это время я таскал, между прочим. И вот сейчас сидит она напротив, спина прямая, глаза ясные, и сообщает, что хочет отправиться погулять.
Погулять. По замку, где на каждый квадратный метр приходится по полтора гоблина.
При этом нормальной одежды у нее нет. Одета так, словно на дворе лето и она собралась за земляникой. А морозец между тем крепчает с каждой ночью, кстати, и мне пора пополнить запас гоблинов для растопки.
Я окинул ее взглядом:
— Уверена? И зачем тебе это?
— Мне нужно исцелиться.
— Замечательно. Есть проверенный способ. Называется «еще неделька на диване».
— Мне нужно уничтожить нескольких гоблинов. Своими руками.
— Без проблем. Принесу тебе одного или двух. Самых свежих и связанных.
— Это не поможет. И ты это прекрасно знаешь.
Я кивнул. Что-то я действительно знал. Но послушать хотелось из первых уст, для верности. И она объяснила то, что я и так понимал: убивая живое существо, принимаешь частичку его энергии. Именно этой частички ей сейчас и не хватает. Но, чтобы ее получить, нужно принять свой бой, а не поучаствовать в чужом… Халявы тут нет.
— Представь, что ты у себя. В деревне, в городе, где вы там живете. Свалилась с ног, заболела или еще что. Тоже пошла бы глотки резать? Кому? Эльфам? Друзьям своим?
— Там меня подняли бы за день. У нас же есть отвары, вытяжки, например настой алого цветка. Ну и зелья, конечно. Родовое Древо в конце концов. — Эльфийка повела плечом и тряхнула волосами. — Здесь ничего этого нет. Здесь только так...
Крыть было нечем. Логика у нее понятная: нет бинта — прижигай.
Внутренний голос попробовал вякнуть что-то про «пусть еще полежит», я его заткнул. В конце концов, кто я ей. Не отец же и не командир. Союзник по клятве.
— Ладно. Хочешь погулять — давай погуляем. Только как ты это видишь? Идем вместе?
— Разделяемся. — Даже не задумалась. — Мне не нужна нянька. Я в состоянии позаботиться о себе.
Самодостаточная эльфийка. Понял, не дурак.
Собирались недолго. Она взяла клинки, вытащенные из моей спины. Я же по привычке прошелся вдоль своего арсенала. Взял огромный тесак, что добыл в последней вылазке. Перекинул из руки в руку. Штука классная. Интересная. И бесполезная, мягко говоря. Хват под лапу с тремя толстенными пальцами, человеческая ладонь на нем просто не держится. Баланс уехал куда-то к кончику, при замахе кисть выворачивает. Вот было бы у меня три пальца толщиной с сардельку, тогда да, тесак порешал бы все мои вопросы. А так... Триста рублей жалко за такую эргономику. Зря я эту штуку тащил. Хотя мясо рубить вроде получалось. И на переплавку подойдет.
Поставил обратно. Вооружился излюбленным подсвечником. Он же подфакельник, он же клевец, я так и не определился... Мое верное оружие местной выделки.
Договорились, где встречаемся. По дороге я завел ее в нужный коридор и показал плиту. Нажимаешь вот сюда, стена уходит, тайный ход. Если что, жди меня здесь, найду и приведу.
Она посмотрела на плиту и вздернула бровь:
— Откуда ты все это знаешь?
— У каждого свои секреты. Мой простой. Этот замок, похоже, стал моим вторым домом. А про свой дом человек должен знать все. И беречь его.
— Бережешь ты его так себе. — Эльфийка грустно усмехнулась.
— А куда мне спешить? Времени у меня полно. Сила сама себя не соберет.
Она помолчала. Потом кивнула, и в этом кивке было что-то новое, возможно даже уважительное, или я совсем зазнался.
На том и разошлись. Не совсем, конечно, а условно. Она пошла своей дорогой, а я своей, которая совершенно случайно пролегала неподалеку.
***
Зеленые сегодня расстарались. К полудню горн протрубил, и из подземелий выпустили новую партию людей. Очередной «живой квест». Замок ожил: топот, гогот, лязг и все такое, как обычно.
Работы хватало всем.
Одного я снял в галерее, из-за колонны приложил. Второго на лестнице, тоже без шума.
А на третьем чуть не закончился сам.
В коридор у бойницы ветер надул снега, снег подтаял и схватился коркой. Я это отметил краем глаза. Отметить отметил, а ноги не предупредил. Слишком торопился прикончить зеленого. Гоблин выскочил из бокового прохода, увидел меня, подвизгнул и тут же размахнулся и метнул копье. Я шагнул в сторону, подошва поехала по наледи, и я опрокинулся со всей своей грацией.
Копье прошло там, где полсекунды назад была моя бровь, обдало ветром и даже, кажется, слегка зацепило.
Дзинь. Искры от стены.
«Лежим?» — участливо спросил внутренний голос.
Лежим. А чего бы и не полежать.
Гоблин с визгом бежал ко мне, вряд ли с целью помочь подняться, о чем красноречиво говорило зажатое в его руке кривое подобие ножа. Но и у меня ножик нашелся. Гоблин пал смертью храбрых, с рукояткой под подбородком. Даже удивиться не успел.
Я поднялся, отряхнулся и пообещал себе присыпать эту наледь золой. Дом все-таки, порядок должен быть. Но догадывался, что это обещание я выполню не скоро.
Дальше пошло хуже.
За поворотом, в широкой нише, я услышал гогот. Гоблинов пять или шесть стояли кружком, тыкали пальцами, ржали. А в центре, у стены, лежал их же раненый собрат. Видно, зацепил кто-то из выпущенных людей. Гоблин зажимал бок, поскуливал, а сородичи только веселились. Один наклонился, что-то проверещал ему в морду. Остальные заржали громче, тыча пальцами.
Потом другой взял копье и не спеша, с оттяжкой, воткнул раненому в живот.
Внутри у меня щелкнул тумблер, только на этот раз иначе. Обычно в драке я холодею, а тут наоборот, поднялась глухая ярость и сама разложила все по шагам. Я много всякого повидал, и на войне в том числе, но там хотя бы свои не глумятся.
Я зашел к ним за спины.
Ветер дул в мою сторону, дым от их же костров перебивал запах, а за собственным гоготом они не услышали бы и телегу.
Двоих крайних я взял за шеи и сжал до хруста, потом тихо опустил на пол. Третий начал поворачиваться, и размашистый удар подфакельника снес ему голову, а заодно и еще двоим. Оставшихся я крушил, уже не думая о тишине.
Когда все закончилось, я подошел к раненому. Он и так был почти готов, свои постарались, но морда у него оставалась довольная. Он смотрел на трупы сородичей, лыбился во все гнилые зубы и явно получал последнее в жизни удовольствие: человек уничтожил тех, кто над ним ржал. Дышать зеленый перестал сам, без моей помощи.
Я постоял над ним секунду. Странные все-таки твари. И что-то человеческое в этой довольной морде было, вот что противно.
А что там у Эленсии?
Эльфийку я углядел на карте и дальше шел за ней на расстоянии.
А она резвилась вовсю. Шесть трупов за неполный час. Тактику использовала простую и нахальную: разгон, прыжок на стену, толчок и сверху на гоблина, нож ему в затылок. Раз за разом, как отработанное ката. С каждым убитым она становилась смелее. Не сказал бы, что здоровее. Но смелее точно. Действовала все наглее и размашистей.
И если бы она только знала, что я все это время хожу кругами и подчищаю ей поляну, наверное бы расстроилась. Я тем временем снял засаду в боковом проходе, которая могла высыпать толпой. Убрал паука с верхней галереи. Придушил одного любителя огненных сюрпризов, у которого в лапах теплился какой-то амулет. Она вроде как сама по себе, гордая и самодостаточная, а я вроде как рядом и не даю ситуации сложиться совсем плохо.
«Нянька, как есть нянька», — поржал внутренний, а я, как обычно, отмахнулся.
Между делом мысли заняты были другим. Кузницей.
«Слушай, вот честно, — завел внутренний голос, — я одного не пойму. Печь у тебя гудит?»
Гудит.
«Наковальня стоит?»
Стоит.
«Молот есть, уголь двух сортов, железа натаскал столько, что гоблины скоро в профсоюз пожалуются. Чего ты ждешь-то, кузнец?»
Ну вообще — да. Печь-волк я запустил, она гудит и жрет уголь, как я тушенку после караула. Есть три топки, тигель толщиной в мой кулак. Наковальня стоит там же, где я ее и видел. Молот-то я добыл, боевой, конечно, но для начала сойдет, бабахать можно. Уголь есть, двух сортов, древесный и каменный. Металлолома уже горка: наконечники, решетки, петли, засовы, кандалы. Качество такое себе, но все-таки. Для начала пойдет. Казалось бы, вставай и куй.
Ага… куй.
«Чего ж тебе не хватает, собака?» — подначил внутренний голос.
Клещей не хватает, Дэнчик. Клещей. Раскаленную заготовку из горна надо чем-то брать, а брать нечем. Голыми руками я уже один раз в жизни попробовал, еще на Земле, мальчишкой, по дурости. Шрам на пальцах до сих пор, а запах собственного жареного мяса я помню лучше, чем хотелось бы. Второй раз этот фокус я повторять не буду.
«Тряпкой обмотай и держи».
Умный какой. Тряпкой можно сковородку горячую держать. А из третьей топки заготовка выходит такой температуры, что через любую тряпку до кости прожжет.
И это только начало списка. Зубила нет, пробойника нет. Ладно, это решаемо: наконечник копья перекую, будет и зубило, и пробойник. Напильника нет, точила нет, придется доводить кромку о камень, по-дедовски. Под закалку нужна емкость с водой, а лучше с маслом, только где его взять... пауков вытапливать, что ли.
«Кстати, вариант».
Помолчи, а. Дай подумать.
Но все это лирика. Главный вопрос один — клещи.
Вариантов с ними несколько.
Первый — гоблинские костровища и кухни. Где котлы, там ухваты, крючья, вертелы. Кривые, вонючие, но железные. Согнуть, склепать — будет инструмент. Второй: большая кузня из сна, та, где четыре горна и каменные столы. Там инструмент наверняка найдется. Проблема в том, что это самое гоблинское место во всем замке, туда лезть — целая армия нужна. Третий вариант дедовский. Любой кузнец знает байку, что первые клещи в истории ковались без клещей. Заготовку держать прутом, обмотанным сырой ветошью, работать короткими сессиями, материться длинными. Долго, больно, но в целом выполнимо.
Начну с костровищ, пожалуй.
«А эльфийке ты что ковать собрался, стратег? Бронелифчик?»
Да хотя бы нормальный клинок с балансом и прочим.
Кстати о клинках. Разговор о ценном имуществе у нас с ней еще состоится. Полчаса назад мамзель метнула один из своих кинжалов в гоблина. Метнула от души: зеленый отлетел, как мешок, свалился в пролом и ухнул куда-то вниз вместе с кинжалом. Минус клинок. Осталась с одним. Я тогда только вздохнул. Учет и контроль, вот чего эльфам не хватает. Явно у них в Вечной Роще завхоза нет.
Я глянул на карту и остановился.
Эльфийка совсем рядом по карте, но не одна… Я проморгал момент, когда она встретилась с человеком.
А вот сейчас перед ней мужик стоит, не особо высокий, зато неплохо одетый, что для здешних мест уже событие. У него в руке меч типа гладиаторского короткого, на другой небольшой круглый щит, баклер. У нас с такими реконструкторы бегали, я и сам клепал на заказ. Глаз привычно прошелся по чужой работе: кромка кривая, умбон сидит косо, заклепки мастер-ломастер лепил второпях. Но железо есть железо, здесь оно на дороге не валяется.
Между ними завязался разговор. Слов я с такого расстояния не разбирал, долетали обрывки. Мужик, судя по жестам, что-то предлагал, а эльфийка ходила туда-сюда, прихрамывая, и слушала с таким лицом, с каким слушают продавцов чудо-пылесосов. Хромала она, между прочим, напоказ. Приволакивала ногу так старательно, что я хмыкнул под нос. Проверяет мужика. Моя школа, между прочим: сам ей рассказывал, как проверял человека иллюзией.
Переговоры шли недолго.
Мужик, похоже, оценил расклад: кинжал у нее один, помощников нет, сама хромает. Легкая добыча.
И напал.
Разбиралась она с ним сначала играючи. Уходила от замахов, резала по касательной, вела его по коридору, куда хотела. Я уже мысленно ставил ей пятерку, мужику явно недолго осталось жить.
Рано ставил.
Баклер сорвался с его руки без замаха, метя прямо в лицо. Она ушла, прогнувшись назад так, что у меня спина заныла от одного вида, мостик сделала похлеще, чем в «Матрице». А пока выпрямлялась и ловила равновесие, мужик выбросил вперед ладонь.
Вспышка!
На полкоридора, у меня и то зайцы в глазах поскакали, а она-то смотрела в упор.
Эльфийка отшатнулась, вслепую полоснула перед собой. Мужик уже рвался к ней, занося меч.
Он одного не учел.
Что я уже рядом.
Я вышел из тени, появившись в проходе, Эленсия меня не видела, а взгляд мужика споткнулся об меня. И он сам споткнулся и затормозил с замахом.
Я молча покачал головой
И мужик сделал самый разумный выбор, какой только мог сделать: развернулся и дал такого деру, что только подошвы замелькали.
Эльфийка тем временем проморгалась, оглянулась, увидела меня.
— Он использовал магию! — Выплюнула она это, как ругательство. — В нем не было силы. Он же пустой, был почти нулевой.
— Ты видишь способности к магии?
— Да! Значит, у него артефакт. Вшитый в тело.
— Бывает и так?
— У людей бывает. — Столько брезгливости в голос я бы при всем желании не уместил. — Только люди способны так издеваться над собственным естеством. Резать себя, зашивать в плоть чужую силу...
Она шипела еще что-то в том же духе, пока я приводил ее в чувство. Усадил, дал воды из фляжки, подождал, пока руки перестанут трястись. Глаза у нее все еще горели, и тянуло ее явно туда, вслед за убежавшим.
— Все. Наигрались. Отходим.
Пару секунд она боролась с собой, потом кивнула. Дошло, надеюсь: силы не бесконечные, программу на сегодня она выполнила.
— Вот поэтому я и не люблю людей, — сказала она напоследок.
— Учтем.
Сделала пару шагов и остановилась, обернулась:
— Постой, а его щит? Мне ни к чему, а тебе, человек Дэнэс, защита нужнее, чем мне.
Поднял я этот баклер, повертел. Что это за крышечка от кастрюльки… Хотя железо в самом деле неплохое, и если переклепать ремни под мою руку да выправить кромку... Так, стоп. Кузницу сначала запусти, мастер.
— Мне его что, на двух пальцах носить?
Эльфийка слегка улыбнулась, видимо понимая, что не соотнесла сразу мои размеры и щита.
Я по привычке глянул карту и понял: уйти красиво не получится.
Гоблины стягивались. Около пятидесяти силуэтов с одной стороны, столько же с другой, с третьей я считать бросил.
Эльфийка карту не видит и тянет меня в одну сторону, сам я по привычке шагнул в другую, потом дернулся, напрягаясь и хаотично размышляя, куда же идти.
— В чем проблема? — Эленсия тоже занервничала. Может, услышала что-то, может, от меня почувствовала.
— Гоблины. Много, со всех сторон.
Она закусила губу и нахмурилась:
— Магический фон от вспышки… На него бегут.
Да, вспышка получилась заметная. Зеленые сбегаются, как родня на наследство.
Прикидываю маршруты. Выбираю направление, где силуэтов меньше всего. Относительно меньше. Слова «мало» сегодня не завезли…
Я раздумывал недолго:
— Прорываемся. Держись за мной.
Она фыркает, типа «вот еще», но все же держится.
Понеслись.
Коридор, поворот. Первая тройка вылетает на нас: переднего встречает подсвечник, второго файербол, третьего эльфийка. Лестница. Трое бегут с копьями. Ухожу под древко, ломаю пинком колено, добиваю, бью одновременно двоих клевцом. Эленсия добивает раненых. И рвется вперед в атаку.
Дальше больше. Уже группа из десяти.
Ничего, не привыкать.
Что удивительно: валил я все равно больше, чем она. При том, что двигалась она раза в два быстрее. Между третьим и четвертым зеленым я даже успел этим озадачиться. Если бы я был учителем математики, такую задачку бы на дом задал: эльфийка движется вдвое быстрее человека, вопрос — почему человек успевает больше? А ответ простой, и никакой алгебры. Скорость решает не все. Масса, дамы и господа. Масса и здоровая злость.
Первое время шли ровно, потом я заметил, что движения у нее подсели: прыжки короче, развороты запаздывают, после каждой сшибки она на полсекунды зависает, да и дыхание тяжелей стало. Выдыхается девчонка. Надо брать дело в свои руки. По карте видно — гоблины подпирают, и будет только тяжелей…
— Эл, — смотрю ей в глаза, — так мы отсюда не выберемся. Доверься мне. Один раз.
Она открыла рот. Наверняка хотела сообщить что-то важное про самодостаточных эльфиек. Дискуссию я закрыл просто: закинул ее на плечо, как и планировал.
Толпу, что неслась нам наперерез, я услышал раньше, чем увидел. Наверное, и эльфийка различала шум, оттого брыкалась и возмущалась не сильно.
Когда первые морды показались из-за угла, туда уже летел огненный шар. Рассчитано до метра.
Бум. Следом второй, а третий уже в полете.
И я рванул прямо в этот костер, пока не расхватали места. Одной рукой держу эльфийку, всем остальным работаю: кого пинком, кому на шею наступил, кого просто снес корпусом с разбега. Краем сознания отметил, что моя ноша притихла и даже помогает: перераспределяет вес на поворотах, как опытный пассажир на мотоцикле.
Отлично, мы уже почти команда.
Фух, вроде проредил и пробился.
До нужной точки оставалось всего ничего, когда карта показала, что нас обкладывают еще и грамотно, с флангов, с отсечением, как загонщики. Похоже, зелеными кто-то управляет…
И тут замок вздрогнул. Едва-едва, я подошвами почувствовал. Зато по голове мне будто изнутри прилетело: кольнуло, как шилом, и отпустило.
— Что это было? — Эльфийка напряглась у меня на плече.
— Без понятия.
А потом я увидел Деда. Призрак стоял в стенной нише, и таким я его еще не видел: будто наполовину стерт ластиком. Понятно, что призракам днем тяжелей и их хуже видно, но чтобы настолько...
Он не стал тратить силы на слова. Просто посмотрел на меня и одними губами сказал: беги.
Бли-и-ин!
Это почти «Бегите, глупцы».
Ясно, все очень хреново.
И через пару секунд стало понятно, что это еще мягко сказано.
По карте пошло изменение, я уловил его взглядом. В дальнем крыле отъезжала целая стена, кусок кладки, который и десятком лебедок не сдвинешь. За ней раскрывалось что-то такое мутное и колеблющееся, и от этого фона, или излучения, не знаю, как правильно назвать, у меня заломило виски даже через карту.
Да это же портал!
Дед про такие вроде говорил... Я, честно говоря, думал, что до этой сказки еще дожить надо.
Из портала повалили… Не то люди, не то крысы. Человекоподобные крысы. Крысолюды. На двух ногах, с оружием, лица почти человеческие, но с вытянутыми носами. Шли они не гоблинской бандитской толпой: а ряд за рядом, строем. Я на такое насмотрелся в прошлой жизни и ошибиться не мог. Так ходит армия.
И что самое страшное. Их было тьма-тьмущая…
А потом ударили барабаны в ритм шага, глухо, и от этого звука у меня по хребту продрало холодом до самого копчика. Встречаться с ними не хотелось до зубовного скрежета. Чуйка орала об этом в полный голос, а чуйке я привык верить: она мне жизнь спасала чаще, чем устав.
Гоблины тоже ничего не понимали.
Принюхивались, верещали, перекрикивались через все крыло и стягивались туда же, к порталу.
Твою ж мать! С одной стороны крысиное войско. С другой гоблинская орда. А ровно посередине будущего фронта стоят один симпатичный молодой человек и одна юная эльфийка, и ни единого тайного хода поблизости. Свалить некуда.
Веселуха, закачаешься…
Только я об этом подумал и вздохнул, как эльфийка дернулась у меня на плече:
— Берегись!
Она брыкнулась, я разжал руки, она вскочила на ноги и попыталась не то прикрыть меня собой, не то оттолкнуть. Сил на это у нее не хватило. Да и я не пушинка. Но что случилось, я уже и сам сообразил.
Один крысолюд вырвался вперед и направил кривой арбалет в нашу сторону.
Щелчок тетивы я скорее угадал, чем услышал.
Я вскинул руку навстречу болту.
Болт ударил в ладонь!
Он прошел насквозь, наконечник вылез между костяшек с тыльной стороны.
Твою ж!
А если бы я этого не сделал, он прошил бы Эленсии плечо.
Боль пришла с опозданием, и какая… Я чуть не за