Пролог





______________________



Три разные ветки метро в час пик, да ещё и на такой жаре — я чувствовала, как задыхаюсь. Выходить из подземелья не хотелось, но до нашего дома предстояло идти ещё тридцать минут при сорока градусах.

В этой квартире мы жили уже полтора года. До этого обитали намного ближе к станции, и там мне нравилось больше. До мамы — всего полчаса, да и кузина жила рядом.

Но Оскар очень хотел жить в элитном районе Токио. Как только ему повысили зарплату, он сразу поставил меня перед фактом — мы переезжаем. Я и не спорила, зная, что он давно об этом грезил и постоянно показывал мне лучшие районы города. И впервые за всё время ради этого переезда он согласился делить аренду не пополам, а платить чуть больше половины.

Он, конечно, мечтал об Адзабу, месте с самыми дорогими квартирами во всём Токио, или хотя бы о Сибуе, но нам одобрили жильё только в Сейджо.

— Я вернулась! — громко крикнула я, услышав музыку и сразу направляясь в ванную. Длинные чёрные волосы прилипли к вспотевшей шее. Я убрала их, протерев кожу влажной ладонью и тяжело дыша.

— Оскар?

Он не услышал. Показался из второй спальни только через несколько минут, а я с тоской вспомнила, какими наполненными любовью были наши отношения в начале, шесть лет назад. Я встречала его, иногда с готовым ужином, выскакивала в коридор, а он долго кружил меня в воздухе, прежде чем внести в комнату. А иногда и сразу в спальню…

Но сейчас нам обоим уже тридцать два. Подруги, да и мама говорят, что любовь не может быть одинаково жаркой всё время. В какой-то момент она неизбежно становится рутиной, и главное, чтобы эта рутина была счастливой.

— Рей… — Оскар выглядел немного взбудораженным, и неожиданно гладко выбритым. А также… Свежая стрижка? — Я не ожидал, что ты вернёшься так рано. Тебя же начальник постоянно задерживает, всех вас, чтобы потом других упрекать. Но я рад. Нужно поговорить!

Ненавижу, когда разговоры так начинаются.

Почему-то каждый раз при подобном старте я подозреваю самое худшее. На работе — что меня сейчас уволят, с мамой — что у нас новые долги, будто прежних было недостаточно.

Хоть бы раз услышать «мы повышаем тебя!». Или… «выходи за меня замуж».

А вдруг?!

Конечно, я хотела бы предложения в куда более романтичной обстановке, но Оскар никогда не был любителем громких жестов. Напротив, он всегда твердил, что День Святого Валентина и все годовщины — это маркетинговый ход, возможность заработать для продавцов цветов, ювелирных магазинов, ресторанных бизнесов, и что он хочет дарить подарки не по поводу, а просто так.

Мама говорила, что это в нём играет испанская кровь отца, и что чистокровные японцы намного романтичнее.

Угу, романтичнее, зато оставили нам долгов на всю жизнь.

— Что такое? — спросила я, поднимая свою сумку. — Будешь? Я купила сэндвич с курицей кацу и соусом терияки по пути в Лоусоне.

— Нет, ты же знаешь, я стараюсь есть еду качественнее, работать над мышцами, — он даже поморщился, рассматривая пакет. — Давай сядем в зале.

Сердце забилось ещё сильнее, но я изо всех сил постаралась это скрыть. Грудь перехватило, и я незаметно прикоснулась к ней через одежду.

Очень хотелось принять душ после такой жары, но я знала, что не пойду, иначе сожру себя сомнениями заживо, пока моюсь. Ожидания я не любила.

— Что-то срочное? Ты не звонил…

— Нет, не срочное, не переживай, — он взъерошил свои непослушные волосы. — Давно, наверное, нужно было это обсудить, но я всё откладывал.

Как понимать эти слова?!

Оскар не выглядел так, будто стоял перед решением, которое изменит всю его жизнь. По пути в гостиную я немного успокоила себя, но предложения уже точно не ждала — даже он не мог быть столь невозмутимым.

Наверное, это просто что-то бытовое. Может, он хочет поменять работу из-за проблем с начальством. А может, хочет переехать, потому что ему самому тоже надоела такая долгая дорога от метро.

На диван я плюхнулась уже почти спокойной, но только здесь поняла, что он до сих пор не коснулся меня — никак. Не шлёпнул по попе, не провёл по плечам, не взял за руку…

— Я хочу открыть наши отношения.

Мне показалось, что я ослышалась. Я даже не сразу осознала смысл слов, продолжая смотреть снизу вверх, потому что Оскар не садился.

— Нет, нет, не переживай, мы по-прежнему в отношениях, по-прежнему вместе! Просто мы сможем спать с другими людьми. Я всё продумал, у нас будет десять правил, которым мы станем неукоснительно следовать.

Оскар казался очень довольным. Он сел рядом со мной, его рука опустилась на моё колено, по-хозяйски сжав его и проведя по ноге вверх и вниз.

Нет… нет, этого просто не может происходить с нами. Не после шести лет.

— Нашим отношениям это пойдёт на пользу, и может, потом я даже буду готов окончательно осесть и жениться! — он смотрел на меня так, будто я должна была безумно радоваться.

Потому что он впервые вообще произнёс это слово.

— Подумай сама, нам уже тридцать два, изменять я не хочу, тем более тогда мы расстанемся. Разве честность — не самое важное в отношениях? Нагуляемся оба, а потом осядем. Знаешь, сколько пар так живут? Мне это нужно. Иначе нам придётся расстаться, ты же не хочешь этого?

Он же знает, что я не смогу! Я всегда говорила, что не вижу никого, кроме него, и даже помыслить не способна о том, чтобы спать с кем-то ещё.

— Правило первое, — вдохновенно продолжал Оскар. — Не ревновать…





***

Дорогие читатели, добро пожаловать в мою новую историю, спасибо что заглянули!

Как всегда, ваши комментарии вдохновляют меня и придают силы продолжать. Мне очень важно ваше мнение — о героях, сюжете и книге в целом.



Если Вы хотите поддержать автора, пожалуйста, добавьте книгу в библиотеку, поставьте "Мне нравится" и подпишитесь на автора. Это очень-очень сильно помогает книге и делает счастливым автора. Спасибо!





Глава 1. Открытые отношения


Не ревновать?

Оскар отправился на свидание на следующий день — я понятия не имела с кем. На нём была свежая, идеально выглаженная рубашка и новые ботинки. Он даже воспользовался одеколоном, который я подарила ему на прошлый день рождения. На запястье красовался «Ролекс» — он копил на эти часы шесть месяцев, добавив крупную сумму, подаренную родителями на тридцатилетие.

Когда он в последний раз так тщательно гладил рубашку перед нашими свиданиями? Когда он вообще надевал её для меня?

С тех пор прошли годы — и мне это даже казалось милым. Я считала его домашним, своим…

В голове навязчиво крутилась мысль, что он мог организовать эту встречу ещё до разговора со мной. Вдруг она была кем-то особенным, на кого он засматривался уже многие дни? Недели, месяцы?

О том, что он уже мог изменять мне, я старалась не думать — слишком уж довольным он выглядел, предлагая открытые отношения. Будто это было «честное» решение, которое устроит всех.

Оскар прекрасно знал, что я безумно любила его. Именно я сделала первый шаг к знакомству, когда мы оба посещали курсы повышения квалификации. Мы долго встречались, не давая нашим отношениям официального статуса, но потом он пригласил меня на свой день рождения, и я в лоб спросила, как именно он собирается меня представлять.

Тратить время впустую тогда не хотелось. Если он не желал обязательств — так тому и быть. Мне было двадцать шесть, я чувствовала готовность к чему-то серьёзному, а харизматичный, весёлый и высокий Оскар с его необычной внешностью, в которой смешались японская и европейская кровь, казался идеальным партнёром — работящий, из хорошей семьи, с похожей профессией.

На него всегда засматривались, даже мои подруги. Но он оставался верен, был лёгок на подъём и искренне верил, что наша жизнь может быть лучше, чем у других.

— Ты почему такая тихая, Рэй, на тебя не похоже? — подняла брови Акеми, главная интровертка в нашей компании.

Видимо, пока я молчала, ей пришлось активнее участвовать в беседе.

— Всё в порядке, просто на работе проблемы, — отмахнулась я.

Рассказать им о том, что у нас с Оскаром начались открытые отношения, я не могла. Половина сразу присоветует бросить его, вторая начнёт искать в интернете статьи о пользе таких союзов и в итоге решит, что подобные браки действительно крепче.

В конце концов, нам всем уже за тридцать.

— Отстаньте от неё, пусть молчит, если хочет, — вмешалась наша главная красавица Наоми. — Давайте я лучше расскажу вам о своём свидании. Познакомились в приложении…

В приложении для знакомств?!

— Нет, пусть расскажет! Что случилось? Опять твой начальник заставляет всех торчать допоздна? — Саори, единственная замужняя подруга с ребёнком, не собиралась давать Наоми возможность перетянуть всё внимание на себя. — Мало того что повышения не даёт уже два года, так теперь ещё и заставляет чувствовать себя виноватой, если хочешь уйти вовремя!

— Лучше про свидание Наоми, иначе мы тут все в тоске утонем, — отшутилась я, делая жадный глоток коктейля и чувствуя, как в голове немного светлеет.

— Как вы знаете, я ищу только высококачественных мужчин, таких в нашем возрасте крайне мало, к тому же я уже готова создать семью! Так вот, представляю вам… хирурга! Зарплата — только представьте, тридцать миллионов йен в год. Ходит в качалку в Рексер, а после восстанавливается в онсене, членство в котором стоит тридцать тысяч йен в месяц, там горячие и холодные ванны…

Тридцать тысяч в месяц… За один только онсен для восстановления, даже не за саму качалку. Моя доля за квартиру, которую я считала неподъёмной, составляла двести тысяч.

При первой же попавшейся возможности я сбежала в туалет, где закрылась в кабинке с бешено бьющимся сердцем.

Сайт знакомств!

Что если Оскар нашёл своё свидание именно там?

Наоми сидела в каждом из них, наверное, да и Канна нередко туда заходила, когда очередные отношения, в которых они уже были на грани свадьбы, почему-то опять разваливались.

Но хуже всего было то, что у нас с Оскаром имелись общие друзья — напарники по походному туризму, который моих подруг совершенно не интересовал. Многие из них тоже были одиноки и не гнушались пользоваться сайтами знакомств.

Как я смогу смотреть на них? Мы встречаемся через несколько дней, потому что этой осенью собирались вместе ехать в Хакубу.

Сидя на крышке унитаза, я пялилась в телефон, а после вновь и вновь возвращалась взглядом к магазину приложений, просматривая список самых популярных сервисов для знакомств. Желание проверить, как выглядит его профиль, существует ли он вообще, сделалось почти нестерпимым.

Как он пишет о себе? «32 года, рост 188, работаю в отделе моделирования землетрясений, живу в Сейджо»?

Есть ли там приписка — «состою в отношениях, девушка в курсе»?

Другое правило.

«Не проверять, доверять».

Он сказал, что без доверия эти отношения не выживут.

Почему я вообще это делаю? Почему согласна на такие условия?

Возраст?

Как там говорит Саори, нужно встречаться год или два, потом он делает предложение, потом подготовка к свадьбе длиной в год, после ещё год на планирование совместного ребёнка — это минимальные сроки? Не все готовы к такому одновременно, и мужчины созревают для семьи позже женщин.

На то, чтобы встретить кого-то, тоже уходит вечность, вон Наоми одна уже больше трёх лет, несмотря на то, что из всех нас она объективно самая спортивная, с лучшей фигурой.

Нет!

Даже думать о том, что мы расстанемся, я не могла. Я привыкла к его объятиям ночью, к тому, что мы постоянно переписывались и скидывали друг другу мемы в течение дня, у нас были общие интересы, друзья, цели, мы понимали специфику работы друг друга. Я любила и хотела его, мы даже почти никогда не ругались! Мы были лучшими друзьями, я видела всю нашу жизнь вместе.

Решительно закрыв магазин приложений, я вместо этого открыла сервис для поиска работы. Потому что проблемы с Оскаром не отменяли дурацкой ситуации с начальником, который совершенно точно не собирается меня повышать. Жить в нашей квартире, даже не разделяя оплату пополам, мне не по средствам.

...

Ведущий специалист по анализу данных и моделированию химических систем (Контракт, 6 мес.) Место: Адзабу.

Проектирование пайплайнов сбора и статистического анализа многомерных массивов физико-химических показателей. Разработка высокоскоростных суррогатных моделей и алгоритмов оптимизации показателей в режиме реального времени.

...

Контракт мне не подходит. Не с моими кредитами… Только полноценная занятость в штате.

***

Ночью преодолевать получасовой путь от станции было легче — жара не казалась настолько всепроникающей, не душила влажностью, но всё равно стекала ручейками между лопаток. Я сразу увидела, что свет горит в нашей квартире, и поднялась по лестнице, несмотря на усталость.

Просто не представляла, как общаться с Оскаром… которого знала, которого любила, который казался мне самым близким человеком из всех.

— Ты вернулась! Так вспотела, почему не вызвала такси?

Он и раньше задавал такие вопросы, но сейчас его непонимающий тон почему-то полоснул по сердцу. Он прекрасно знал, что отец оставил нам огромные долги и что я помогала их выплачивать, поскольку моё имя тоже значилось в этих займах.

Не стала отвечать, только долго всматривалась в его лицо, изучая и подмечая малейшие изменения. Он выглядел счастливым — окрылённым, будто отчаянно хотел поделиться тем… как удачно прошло его свидание. Так же, как он всегда делился событиями на работе или сплетнями об общих знакомых.

Но он не мог. Потому что существовало другое правило. Не обсуждать детали свиданий между собой. Как и тех, с кем мы встречаемся.

Я прошла мимо, не находя слов и чувствуя, что такой формат уничтожает меня. Как… как я могла согласиться? Не сразу, после долгих уговоров и бесед, после того как он предъявил мне статистику и данные о долгосрочности браков, выросших из открытых отношений.

Сделала глубокий глоток воды из стакана и решила отправиться в душ, не веря, что мы превратились… вот в это.

Точнее — превратилась я.

Оскар же выглядел великолепно, так хорошо, как не выглядел уже давно, и буквально светился от радости. Случилось всё, о чём он мечтал?

— Можешь не оставлять стакан с водой на столешнице? Он оставляет некрасивые пятна, — произнёс Оскар между тем, как ни в чём не бывало.

Я же неверяще развернулась, не понимая, как он может говорить о подобном сейчас. Неужели он не осознаёт, что это последнее, о чём я в состоянии думать?

— Разговоры… мой психолог сказал, что это главное в отношениях. Я не хочу больше жить, соглашаясь на меньшее, и не должен.



***



Он и раньше не стеснялся говорить, когда ему что-то не нравилось, но делал это... мягче? Просил не мурлыкать под нос, когда я слушала любимую музыку. Или меньше разговаривать во время долгих туристических переходов — просто потому, что мне очень нравилось делиться эмоциями, а ему нравилось слушать природу. Ничего серьезного, просто разные взгляды на рутину, и я никогда не чувствовала даже малейшей обиды. Но сейчас эта просьба...

Стакан я убрала и даже вытерла водный развод, оставшийся на деревянной столешнице, отметив про себя, что на ней и правда виднелось несколько пятен — и от нас, и от тех, кто жил здесь до нас. Вот только я искренне верила, что столешница создана для использования, а не для того, чтобы пустовать. При возврате квартиры после съезда такие вещи, как естественный износ, всегда учитываются, входя в страховку арендодателя. У нас даже не было детей, поэтому дома всегда поддерживался относительный порядок.

Меня вот не раздражало в Оскаре ничего.

Ни носки, валяющиеся около его кровати вместе с трусами, пока дело не дойдёт до стирки, ни манера засыпать сразу после ужина на двадцать минут, пока я убираю кофейный столик, за которым мы обычно ели. Даже не раздражала необходимость перематывать потом любой фильм на эти самые двадцать минут — со временем я просто стала ставить его на паузу.

Этой ночью он не прикасался ко мне, хотя мы спали голыми, как и всегда. Раньше Оскар неизменно прижимался ко мне, пусть даже мы не занимались сексом так часто, как в самом начале. Но я всегда любила тепло его кожи, разговоры перед сном, поцелуи куда придется. Сама я часто целовала его в грудь и плечо, будучи намного ниже ростом.

А с утра он, как правило, прижимался стояком между ягодиц, и долго водил между ними, пробуждая меня. Иногда мы продолжали, но чаще в последнее время просто оба расходились на работу.

Проснувшись, я обнаружила его уже на кухне. Как и на следующий день.

— Не забудь, завтра мы встречаемся с друзьями в Хакушу в Сибуе. Будем составлять маршрут в Хакубу, — напомнил мне Оскар как-то утром.

Кто бронировал это место?

— Почему мы не можем пойти куда-то дешевле? — спросила я, потому что в ресторане Хакушу мы уже один раз были, и средний чек там выходил на восемь тысяч йен. На человека!

Я искренне считала, что в Токио самая лучшая еда и при этом одна из самых доступных в мире, так почему нам постоянно нужно ходить в стейк-рестораны с вагю?

— С нами в этот раз едут Аяно и Риота, куда я должен был их приглашать, по-твоему? — недовольно спросил он. — В фуд-корт? Или Старбакс? В следующий раз бронируй сама!

Я тяжело вздохнула, не понимая, неужели нет какого-то промежуточного варианта. Почему он сразу изворачивает ситуацию так, будто я предлагала идти в какую-то подворотню?

— И буду бронировать в следующий раз, — тихо ответила я.

Аяно и Риота были из наших «походных» знакомых, наверное, самыми успешными — и в карьере, и в отношениях, по крайней мере, так считал Оскар. Риота создал какое-то приложение, после чего они оба перешли на частичную занятость и купили себе квартиру в Акасаке, совсем рядом с любимым Оскаром районом Адзабу. Они постоянно путешествовали, а ещё на Аяно время от времени появлялись дорогие украшения — то браслет-гвоздь Картье, то знаменитый кулон с синим сердечком Тиффани.

Мы с подружками, в принципе, тоже такие хотели. И даже когда-нибудь сможем себе позволить, когда остальные, более важные приоритеты будут закрыты. Начиная с кредитов.

— Отлично выглядишь, — уже в дверях Оскар поймал меня, поправив плотную рубашку и застегнув верхнюю пуговицу. — Очень профессионально. Твой начальник просто не может тебя не повысить…

Может. Он просто не повышает.

Прикосновения Оскара разбудили что-то старое и привычное внутри, и я потянулась к любимому, получив поцелуй в ответ. Глубокий, но…

Я отстранилась. Потому что, скорее всего, эти губы недавно целовали другие. А возможно, не только губы.

— Я люблю тебя, — хрипло сказала я, уходя. Сердце буквально горело, в последние дни я не могла думать ни о чём, кроме Оскара. Будто моя собственная влюблённость увеличилась в сотни раз с момента того дурацкого разговора.

— Я знаю.



***



На работе, где я оказалась в семь-тридцать утра, уже присутствовали… все.

Совсем все, даже мой начальник и новенькие, которых, по моему мнению, нанимали скорее для того, чтобы нас пугать.

— Рэй! — услышала я его недовольный голос. — Какой пример ты ставишь коллективу? Они все здесь, а тебя нет, да ещё и уходишь в шесть. Ты же знаешь, какой у нас тяжёлый период. Мы даже планы без тебя уже обсудили.

Вот что со мной не так?!

Услышав это, я почувствовала, как волнение страшной волной сдавило грудь. Обсуждение планов с утра, летучка — это важнейший момент, когда все докладывают о проделанной работе, просят помощи и распределяют задачи на день.

Я бросила взгляд на свой компьютер. Там за ночь моя модель должна была закончить просчёт ста тысяч разных параметров… Лишь бы всё было задано верно, пересчёт займёт ещё часов двенадцать, а я надеялась сегодня уже доложиться.

Государственный клиент… Я уже работала с ними дважды до этого.

— Мне не сообщили, что летучка сегодня раньше, начальник Сато. На той неделе я задерживалась в общей сложности на шесть часов…

— Так все задерживались! И я тоже. Знаешь же, что сейчас происходит с финансированием. Государству до науки дела мало, работы всё больше, а зарплат на дополнительных сотрудников нет, — развёл он руками.

Тревожность, тревожность, тревожность — везде.

С работой сейчас действительно было плохо — и в науке, и в области технологий. Многие списывали массовые увольнения на развитие искусственного интеллекта, но настоящей проблемой, скорее всего, была затянувшаяся экономическая рецессия и жажда совета директоров увеличить доходы.



Я видела, сколько новеньких каждый день подают резюме в нашу лабораторию… Сколько из них в данный момент не наняты. У кого-то уходят годы на поиск.

— Я поняла, начальник Сато. Позвольте мне проверить результаты моделирования?

— Да, иди, из отдела проектов уже спрашивали… А потом начни работать над диффузией водорода в новых композитных сплавах.

Я кивнула, глубоко поклонившись, и направилась к своему рабочему месту. Потянулась к телефону, отправив сообщение Оскару: «Сегодня задержусь».

И конечно же, мемы, несколько смешных. Руки действовали по привычке, в истории чата хранились сотни таких картинок от меня и от него. Обычно он всегда отвечал «Бедная ты», «Твой начальник — садист» или присылал другие поддерживающие слова.

Но сегодня — тишина. Он не ответил ни через пять минут, ни через час, ни через три.

Теперь, получив доступ к другим женщинам, Оскар терял ко мне интерес.





***

Большое спасибо за награды, Галина Погорелова, id11235592



***

Дорогие читатели!

Эта книга выходит в рамках литмоба "Легенды Востока"





Только для читателей 18+

Все 8 книг литмоба доступны по ссылке ниже:





Глава 2.1. Он в списке Forbes и вхож во «внутренний круг»


Домой я возвращалась в девять вечера, потому что моя модель была задана неверно и выдала слишком много погрешностей. Такое не было редкостью. Как правило, у нас в лаборатории специалист по хемоинформатике может запороть до тридцати моделей, пока результат не станет точным. Иногда начальник, которому не нравятся цифры, может просто попросить переделать всё заново, надеясь передать клиентам более красивые данные.

Но в прошлый раз этот клиент получил от меня результат уже после шестой модели. Платили они нам не слишком много — государственный заказчик. Зато всегда возвращались.

Неужели мысли об Оскаре мешают моей работе?

Это было очень плохо, я ведь всё ещё надеялась получить повышение. Обсуждать это с начальником бесполезно, но у нас есть показатели эффективности. Если я достигаю каждого из них, у руководства не может быть серьёзных причин для отказа. Так?

Поэтому я усердно заполняла эйчар-портал на работе. Добавляла отзывы от клиентов, других сотрудников и даже от начальника Сато, когда он меня хвалил. Сам себя не повысишь — никто не повысит.

Я проверяла телефон в течение дня, наверное, каждые полчаса. Ответа не было.

В какой-то момент две галочки показали, что он увидел сообщение, над его именем загорелось «в сети». Но ответа по-прежнему не было. Он увидел моё сообщение и промолчал.

Через пару часов раздалась слабая вибрация. Я почувствовала резкое отвращение к себе, когда сразу же разблокировала экран с бешено бьющимся сердцем. Я ненавидела это состояние. Никогда не следила ни за кем, будь то друзья или бывшие, не проверяла, онлайн они или нет. Всегда считала, что если человек не пишет, значит, он занят или отвлёкся и ответит позже. Да и сама нередко забывала про чаты на несколько часов.

Новое сообщение — от Оскара.

Сразу же открыла — просто эмодзи. Палец вверх в ответ на информацию о том, что я задержусь.

— Ты в порядке, Рэй? — Мику, по всей видимости, заметила, сколько раз я хваталась сегодня за телефон. Она была на пару лет младше меня и время от времени допускала крупные косяки, неправильно оценивая свои силы или время на просчёт модели, но в остальном была хорошей неконфликтной коллегой.

— Да… Просто проблемы дома, с Оскаром, — вырвалось у меня почти против воли.

— Может, у него стресс на работе… Вы вместе уже так долго, конфликты случаются в любой семье… Моя мама всегда говорила, что не нужно ругаться по пустякам. Потом, когда ты посмотришь на этот момент через двадцать лет брака, будешь жалеть.

Может, конфликты и случались в любой семье… Но не у нас.

Я написала в ответ на его «палец вверх» — «что ты хочешь сегодня на ужин?» — меньше чем через пятнадцать минут, хотя он не отвечал мне целый день.

И вновь без ответа.

Почему-то такое жалкое завершение чата сегодня, после сотен сообщений, полных любви, уничтожало что-то внутри меня каждый раз, когда я смотрела на экран. Получается, я и так работаю допоздна, но ещё и предлагаю купить ужин…

Я заканчивала работу в одиночестве, запустив очередную модель, и поняла, что глаза уже просто горят.

Пора! Иначе наделаю ошибок!

По дороге купила в «Лоусоне» всё тот же катсу-сэндвич и пару треугольных онигири — еду, которую Оскар не ел уже, наверное, год. И почему я не замечала раньше, что он начал меняться и в некоторых вопросах мы стали отдаляться?

Наверное, потому что некоторые разные предпочтения — это нормально. Мы по-прежнему оба обожали походный туризм, жили путешествиями, всегда имели одни и те же взгляды на карьеру, будущее, и оба были неконфликтными.

Вибрация в телефоне — я разблокировала его быстрее, чем успела сообразить. Продолжала ждать сообщения от любимого…

«Видела сегодня Оскара в „Рексере“. Он выглядит отлично, подкачался, пусть тебе тоже купит абонемент. Гостей сюда тоже можно приглашать» — сообщение в групповом чате от Наоми.

Видимо, у неё с хирургом всё неплохо, раз она была сегодня в самой дорогой тренажёрке Токио. Тому, что она встретила там Оскара, я даже не удивилась. Он нередко упоминал это место, может, его кто-то пригласил?

Оскара дома ещё не было. Я ела свой недостойный катсу-сэндвич и онигири одна, сто раз открывая наш чат и думая о том, чтобы спросить, где он. А вдруг что-то случилось?

«У тебя всё в порядке?» — это сообщение находилось сразу за моим вопросом про ужин. Я долго пялилась на обе строчки, нервно постукивая пальцем по поверхности кофейного столика.

В нашей квартире стояла удручающая тишина, давящая на меня, и чтобы хоть как-то справиться с тревожностью, я включила телевизор, но не слышала ничего из происходящего на экране. Зато отчётливо различала звуки за окном — там гуляли семьи, вышедшие на вечернюю прогулку. Смех детей.

Вибрация…

«Я не приеду сегодня домой. Со мной всё хорошо, не переживай».

Нестерпимое жжение в груди — я скривилась, понимая, что больше не могу сдерживать слёзы. Я прекрасно понимала, почему он не приедет.





Глава 2.2. Он в списке Forbes и вхож во «внутренний круг»


Внутри «Хакушу» встретила почти домашней атмосферой, которая контрастировала с неоновым шумом Сибуи. Это семейное заведение, где центральное место занимают повара, виртуозно работающие за раскалёнными плитами. В интерьере доминировали тёмные тона с обилием дерева.

Воздух наполнен густым, аппетитным ароматом премиальной говядины, которая шипит на металле, смешиваясь со сладковато-пряными нотками чесночных чипсов и соевого соуса. Повсюду слышны ритмичный стук лопаток и негромкий гул разговоров.

Ресторан, вообще-то, по-настоящему хороший — и Аяно, и Риота ценили это. На них была одежда в стиле элегантного кэжуал и выдержанные украшения, хотя главным их украшением служили широкие белоснежные улыбки.

Я помахала им рукой, потому что никогда не опаздывала — в это место всегда стояла очередь, и ресторан был забит под завязку, так что нашу бронь могли запросто отдать другим. В ответ я увидела доброжелательные, счастливые лица.

В фильме «Паразиты» женщина сказала, что богатая хозяйка дома, где прислуживала семья главных героев, очень милая и добрая, несмотря на то, что богатая. И тогда дочка ответила, что не несмотря, а потому.

Я не знала, было ли это правдой, но точно видела, что Аяно и Риота стали более расслабленными и спокойными, как только его приложение стало популярным. Но мне, кажется, сейчас никакие деньги не помогут, я только и думала сутками о…

— Рэй! Ты в порядке? А где Оскар? — Вот как она заметила, что я не в порядке? Тональный крем у меня был хороший — подарок девочек, и я готовилась к этому ужину в три раза дольше обычного.

— Задерживается, — хрипло ответила я.

Я почти не спала прошлую ночь и сейчас наверняка выглядела опухшей — особенно на фоне Аяно, которая активно пользовалась современной косметологией. Я до переезда в новую квартиру тоже иногда позволяла себе небольшие процедуры. К собственному стыду, за прошлую ночь я скатывалась в слёзы несколько раз, лёжа одна в кровати. Но показывать этого остальным нельзя!

И Оскару тоже нельзя. Ни за что.

Мы с ним договорились ехать сразу в ресторан.

За целый день — только три сообщения. Первое, с утра от меня, где я спрашивала, в силе ли наш поход в ресторан. От него — только всё тот же эмодзи с пальцем вверх, будто он внезапно после просьбы о свободных отношениях разучился печатать.

Мемы я больше не слала — я умела читать между строк, и было очевидно, что ему неинтересно общаться. Сам он мне их тоже не отправлял, но я почему-то даже не сомневалась, что он постоянно переписывается и перешучивается с теми, с кем вступил в «свободную связь».

Оскар умел быть обаятельным, весёлым, поддерживающим. Никогда за шесть лет отношений он не заставлял меня чувствовать себя неуверенно, никогда не давал повода сомневаться в его чувствах.

Я и сейчас не сомневалась — понимала, что новые… знакомые ему просто интереснее.

Последнее, третье сообщение — уже от него, где он говорил, что приедет сразу в ресторан. Я ответила ему реакцией — пальцем вверх.

Интересно, он прибудет в той же одежде, в которой уехал вчера, или всё же переоденется?

Когда Аяно и Риота оба обернулись к двери и громко вздохнули, переглянувшись, я подумала, что это Оскар и с его видом что-то не так. Но вместо этого обнаружила высокого молодого мужчину с явными европейскими чертами под руку с тоже высокой и очень худой девушкой модельной внешности. Его широкая ладонь покоилась на её талии, обнажённой вырезами на платье, и гуляла от рёбер до бёдер и обратно, мягко поглаживая.

Им глубоко кланялись и предложили место напротив нас, с другой стороны от плиты…

— Вы знаете их?

— Да… Это Джин Робертсон, — ответил Риота, быстро проверяя что-то в интернете через телефон. — Никто особо не знает, откуда у него деньги, но он инвестирует в частные стартапы, большие, «единороги», даже на американском рынке. Куда обычным людям вроде меня доступа нет. Знаешь, вроде Питера Тиля.

Я не знала.

Меня инвестиции особо не интересовали, по крайней мере сейчас, зато Оскар читал об этом очень много. Пара, заметно выделяющаяся на фоне остальных, тем временем заняла своё место и попросила карту напитков.

На них смотрели — не только потому, что они были выше всех в заведении, но и из-за качества их одежды, расслабленной манеры поведения и того, насколько привычным было для них это внимание. И мужчина…

Девушка ловила буквально каждое его слово. Как и окружающие вокруг. Но он не бросался ими — произносил что-то тихо, вежливо и ожидал, что это будет исполнено.

Так и было.

— А вот и он! — Риота помахал рукой Оскару, появившемуся в проходе, и моё сердце пропустило удар.

Любимый действительно был во вчерашней одежде — но… она выглядела свежо. Словно кто-то постирал, высушил и даже отгладил её. Оскар широко улыбался, входя в заведение, и первым делом пожал руку Риоте, а потом долго обнимал Аяно, прежде чем плюхнуться на стул между мной и Риотой.

Я даже не слышала, о чём они разговаривали. Просто медленно села на своё место, а потом получила такой привычный, ласкающий жест — рукой по колену, чуть вверх и вниз. И всё это время его голова была повёрнута к нашим друзьям, пока он внимательно выслушивал их.

В голове стоял вакуум. Он даже не обнял меня и не поцеловал — ни в щёку, ни в лоб, как это обычно бывало.

Между тем наши друзья вновь и вновь возвращались глазами к тому молодому инвестору, и разговор, видимо, перешёл на него. Оскар и вовсе пялился на пару так, будто у них обоих выросла вторая голова.

— Как думаете, откуда у него деньги? Я видел его имя в газете вместе с «Софтбанком», но их всегда приглашают инвестировать до того, как возможность становится доступна публике. У него должны быть связи… — нахмурился Оскар.

— Мы не знаем семейных обстоятельств половины богачей Японии, да и вообще, какая разница? — Аяно этот разговор интересовал меньше, чем наших мужчин.

— Да, давайте лучше обсудим наш маршрут. В конце можно остановиться в Яри-онсен, самом высоком онсене во всей Японии! — с энтузиазмом решила я вклиниться в разговор.

Я очень долго готовилась к этой поездке, много искала в интернете, выписывала различные маршруты и составляла таблицу с вариантами проживания и погодой… Из нас двоих именно я в последнее время организовывала наши совместные поездки, хотя Оскар очень ими наслаждался и иногда говорил, что буквально живёт от путешествия к путешествию.

Но у любимого сегодня был для меня ещё один сюрприз.

— Я приеду, наверное, на два дня позже. Появились срочные дела кое-какие, — таинственно заявил он, объясняясь почему-то опять… только перед Аяно и Риотой. А потом продолжил, дружески поддев локтем Риоту. — Но я обязательно буду, я не забыл все наши планы! Мы ещё и поработать собирались в последние два дня, если мы хотим когда-нибудь стать как он.

Кивок на присутствующего здесь… того молодого инвестора.





***

Огромное спасибо за награды, Ви, Надежда Юдина





Глава 2.3. Он в списке Forbes и вхож во «внутренний круг»


— Почему ты не рассказал мне об этом? — я просто не могла поверить своим ушам.

Каждый выходной на работе у нас рассчитан по дням. У нас не было двух лишних дней перед или после, точнее, их не было у меня, и, как я думала, у Оскара тоже.

— Я уже договорился с Риотой, — беззаботно пожал плечами Оскар. — Вместо этого я останусь на два дня подольше, на работе тоже обсудил. Мы же всё равно собирались оставить пару дней на отдых.

С Риотой… но не со мной.

Аяно нахмурилась, но ничего не говорила, только прикидывала что-то в уме. Удивлённой она не выглядела — с ней Риота поговорил. Скорее, её удивляла моя реакция.

— Но мне уже одобрили отпуск, ты же знаешь, что у меня всё непросто с начальником, — зашипела я.

— Мы поговорим об этом дома, Рэй, — в голосе Оскара впервые появилась жёсткость. Он ненавидел публичные скандалы, и я, если честно, тоже.

Но я уже даже не была уверена, что он вернётся домой.

Прикоснуться к премиальной говядине я не могла и съела буквально два кусочка, но зато позволила себе выпить почти два бокала вина. С учётом того, что к еде я почти не притрагивалась, опьянение наступило неожиданно быстро, и мне немного полегчало.

Время от времени я добавляла что-то про маршрут, хотя уже отослала его всем заранее, и сейчас они искали в интернете различные варианты проживания. Я очень хотела остановиться в Хакуба Сансо в первую ночь, но Оскару не нравилось, что у них не осталось частных комнат на двоих, хотя раньше мы всегда жили и вчетвером, и вшестером — это нормально во время походов.

При этом в голове каждые несколько минут всплывал и всплывал вопрос… «Почему, почему я ещё с Оскаром? Могу ли я представить мир без него?»

Что, что можно сделать, чтобы он бросил свою идею? Неужели наши отношения — идеальные, как мне казалось, супердоверительные, — закончатся? И как собрать себя после такого?

— Ты совсем ничего не ешь, давай, Рэй. Помни, что тебе тяжело набрать вес. — Он словно почувствовал мои сомнения и обернулся — заботливый, внимательно всматривающийся в моё лицо. — Тшш, всё будет хорошо, слышишь? Не драматизируй так, сегодня я вернусь вместе с тобой, я не часто буду пропадать.

Мне так и казалось, что он вот-вот скажет: «со временем ты привыкнешь».

Глупое сердце настолько радовалось даже этим крохам внимания, что я тихо прошептала: «всё в порядке». А ещё потому-что Аяно и Риота поглядывали на нас с любопытством.

Они были умными — как и другие наши друзья, которые не смогли сегодня присоединиться, но тоже поедут с нами в Хакубу. И конечно же, они заметили, что мы не ведём себя сегодня так, как раньше.

Рука Оскара всегда покоилась на моём колене — но он не подкладывал мне кусочков, как раньше, не подзывал официанта сразу же, как только у меня заканчивалась вода. Я часто разговаривала в его спину, сидя левее всех.

Они видели, что между нами что-то происходит. Но были слишком вежливыми…

Пикнул телефон — это групповой чат с девочками «ожил».

«Я с хирургом в баре „Нью-Йорк“ недалеко от башни Докомо», — писала Наоми.

Фотография прилагалась — потрясающе красивый вид из панорамного бара, два изящных коктейля и сумочка Наоми на стуле на заднем плане. Я подумала и сделала снимок невероятно сервированной говядины. Первая попытка мне не понравилась, поэтому я немного поменяла тарелки местами и тоже отправила в чат, подписав: «мы в „Хакушу“».

«Супер! А это мой ресторан» — от Саори. Фотография измазанного в еде сына на детском стульчике для кормления, которая сразу же вызывала улыбку на лице.

— Зачем? Теперь все будут думать, что мы никогда не бываем в таких местах, — тихо прошептал Оскар, а потом улыбнулся друзьям, словно ничего не произошло. — Я собирался подойти к Джину Робертсону после ужина. Он входит в список Форбс «тридцать до тридцати» в Японии…

Несмотря на то, что он улыбался, я видела, что ему на самом деле не понравилось, что я делала такие фотографии. Наверное, это немного отражает наше финансовое состояние, ну и что? Я ещё и контейнер для еды собиралась попросить, с собой.

Рука исчезла с моего колена…

— Я скоро вернусь, — я решила, что мне просто необходимо вдохнуть свежего воздуха, пусть и жаркого, летнего.

Оказавшись за дверью заведения, я закрыла её за собой и прислонилась к стене, наблюдая за потоком людей снаружи — мы находились совсем рядом с перекрёстком. Неподалёку слышался грохот поезда, несущегося по эстакаде.

Открыла телефон, поставила сердечки на сообщения от Наоми и Саори и принялась искать статистику успешных браков после периода открытых отношений. Почти сразу мне попалась статья психолога, в которой говорилось, что люди обычно предлагают подобное, когда союз уже находится в кризисе или погряз в однообразии, и ничто другое не может его спасти. Когда из-за рутины не хватает совместного погружения в по-настоящему интересные аспекты жизни.

Но! Всё новое всегда воспринимается как нечто более захватывающее. В открытых отношениях партнёр имеет возможность сравнить свои свежие «варианты» с любимым человеком, и зачастую тот на этом фоне со временем начинает выглядеть выигрышнее, особенно если люди совместимы.

Прогулялась до стоящего по соседству магазина «7/11» и купила себе ледяной воды. Вообще-то, мне бы её дали бесплатно и в ресторане, но, наверное, я просто хотела обдумать то, что только что прочла, разложить всё по полочкам.

Я очень любила Оскара, но никогда не была ни слишком навязчивой, ни капризной. Зарабатывала сама на работе, которая многими считалась мужской. У нас имелась куча совместных увлечений, и я всегда готова была разделять его интересы. Я даже знала имя каждого гонщика «Формулы-1» и смотрела заезды с азартом, который он обожал.

Возможно ли, что он сравнит меня с другими, и желание искать что-то на стороне пропадёт само собой?

— Почему ты так? Это только одна сигарета, — услышала я женский хрипловатый голос рядом с рестораном. Тон был сексуальным, немного протяжным. — Ты знаешь, кому я отказала, чтобы прийти сюда с тобой? У меня могла бы быть съёмка…

— Я не просил тебя об этом. Ты сказала, что свободна, — услышала я в ответ. Голос звучал спокойно, почти равнодушно.

— Я бросаю, это очень тяжело. Вернись в зал, я приду через пять минут. Только одна сигарета…

Я поняла, что узнаю этот голос — это была та самая пара… Инвестор и модель, на которых пялились и Риота, и Оскар.

— Джин, — голос девушки стал милым. Подойдя ближе, я увидела, как она держит его за руку, глядя снизу вверх. Её лицо было идеально пропорциональным, пухлые губы чуть приоткрыты, длинные ресницы несколько раз медленно хлопнули.

— Делай что хочешь. Одна сигарета — и о продолжении можешь забыть. Как и о нашей поездке во Французскую Полинезию, — он заметил меня и оглянулся, только сейчас осознав, что их могут слышать посторонние.

— С ума сошёл? Мы вместе уже месяц! Это просто одна сигарета, но ради тебя… хорошо, я откажусь. Я редко ради кого-то иду на такие жертвы…

Девушка тоже заметила меня и замолчала, тут же прижавшись к своему спутнику. Оба выглядели так, будто должны находиться на огромных неоновых вывесках, а не в одном ресторане со мной.

— Извините, — я быстро прошла мимо, открывая дверь. Меня обдало запахом мужского одеколона — самого вкусного из всех, что я чувствовала в жизни. Захотелось остановиться и жадно вдыхать его полной грудью…

Спросить название, чтобы купить такой же в подарок Оскару.

Стиснув зубы, я резко вошла внутрь и услышала окончание их разговора.

— Мы не вместе, Хару. Между нами нет никаких обязательств, и мы сразу об этом договорились.

Ещё один любитель множества вариантов…





***

Фотографии из "The New York Bar" и "Hakushu" для атмосферы. Это настоящие места, можете навестить =)))

Источник: tripadvisor





Глава 3.1. Последняя капля


Назад мы возвращались на такси. Моя доля за ужин составила шесть тысяч йен, и до зарплаты на карте оставалось семьдесят тысяч. Вдобавок имелась кредитка, но она уже была в серьёзном минусе, который я понемногу выплачивала.

Мне срочно нужно повышение!

— Как думаешь, он часто приходит в «Хакушу»? Может, нам стоит вернуться туда завтра?

— Вряд ли он ходит туда каждый день, — рассудила я. — Может, есть варианты найти его контакты по-другому? Что ты хочешь с ним обсудить?

После ужина Оскар и Риота попытались подойти к Джину Робертсону, но тот быстро расплатился — за себя и за девушку — и сразу же покинул ресторан. Я не разобрала даже, в какую сторону они уехали. В это же время Аяно увлечённо искала что-то в телефоне.

— Это Хару Шираи, она модель, но я видела её в сериале «Десять дней». Надо же, мы ужинали с настоящей знаменитостью.

Ну как, знаменитостью… Актёров в Токио было множество, и у Хару, кроме этой роли, больше никаких работ в кино не значилось. Однако она действительно была моделью и даже ездила в Милан и Париж на показы домов высокой моды.

— Их видели вместе несколько раз. Её даже спросили, встречается ли она с Робертсоном, на что она ответила, что «её личная жизнь не для публики». Так что, похоже, они пара.

Меня ни Робертсон, ни модель Хару никак не интересовали — куда больше радовало то, что Оскар был рядом, общался со мной, спрашивал советов, сидел плечом к плечу. По пути домой он забрал пакет, в котором я несла остатки мяса. Я видела, что ему было неприятно, что я попросила их завернуть, но он никак это не прокомментировал. Он знал, что я не люблю, когда у меня что-то в руках, и сумку всегда ношу на плече.

Привычка, привычка, привычка…

Мы столько делали вместе за всё это время просто потому, что были продолжением друг друга. Я убираю нашу обувь в шкаф, пока он вешает верхнюю одежду. Раскладываю продукты или, в данном случае, остатки ужина в холодильник, пока он ставит чайник.

— Я хочу, чтобы он инвестировал в проект моего дяди. У него много денег, Робертсон тупо поддерживает даже крохотные стартапы, не глядя, большая часть закрывается в течение двух лет…

— А что твой дядя? Он вернулся из Испании?

— Да, и он решил начать здесь новый бизнес по аренде самокатов, как в Барселоне…

— Разве у нас уже не пытались вводить эти самокаты? — я могла бы вспомнить как минимум три разные попытки, но после того как самокаты оказались в реке и на дереве, идею забросили.

— Дядя говорит, что у него есть уникальная идея. Если я смогу вывести на него инвестора, любого, но такого как Джин Робертсон особенно, то он возьмёт меня в дело. Разве тебе не хочется, чтобы мы, как Риота и Аяно, стали работать меньше?

Я скосила на него глаза, почти боясь спугнуть…

У нас с Оскаром были раздельные бюджеты, и он никогда не предлагал их объединить. Его зарплата не была моей, но, намекая на то, что мы оба станем работать меньше, он имел в виду, что это может случиться?

Мы обсуждали такой сценарий только раз — если я забеременею. Тогда какое-то время я не смогу работать, и, конечно, государство будет платить мне материнские выплаты в течение одного года, но это не полная зарплата — половина.

В этот момент у Оскара завибрировал телефон, и он быстро отвернул его от меня, не давая возможности даже случайно увидеть экран. Горько улыбнувшись, я уставилась в свой.

Я понимала, что пишет кто-то из его новых… связей. Но вспоминала правила, которые он установил. Оскар верил, что эти правила помогут открытым отношениям быть успешными.

«Не влюбляться, не привязываться к второстепенным партнёрам. Они — временные, только мы друг у друга постоянные».

В той же статье от психолога, которую я нашла ранее, упоминалось о том, что эффект новизны в новых связях быстро иссякает, партнёру может становиться неинтересно искать других, и открытые отношения переходят в более спокойную фазу. Однако настоятельно рекомендовалось, чтобы оба партнёра использовали это новшество, иначе в отношениях может образоваться дисбаланс и ревность.

Но я даже не смотрела на других. И не хотела. Мысль об этом была отвратительна, вызывала горечь на языке и тошноту. Оскар знал моё тело так, как никто другой, и никого другого в таком ключе я не видела. Наверное, после шести лет отношений мой мозг был устроен по-другому.

А если кто-то увидит меня на сайте знакомств…

Мой телефон тоже завибрировал — сообщение в групповом чате. Саори прислала фотографию сына и спрашивала, можем ли мы встретиться через две недели. Все были очень занятыми, любые посиделки мы планировали заранее.

Я сразу же поставила реакцию — сердечко — и ответила «Конечно», через минуту такое же сердечко появилось от Канны. Наоми, видимо, была занята со своим хирургом, и я ну очень надеялась, что у них всё получится… И она удалит все свои приложения знакомств.

Долго смотрела на фотографию сына Саори, думая о том, что тоже готова к детям… Мы даже обсуждали это с Оскаром, и он был за, только говорил, что сначала нам нужно встать на ноги финансово, чувствовать себя уверенно — в этом мы с ним были совершенно согласны.

Если мы расстанемся…

Встречу ли я того, кто будет готов к семье? Сколько на это уйдёт времени, если даже Наоми не может встретить никого достойного годами? В лучшем случае, к тому моменту мне будет тридцать шесть-тридцать семь, и я боялась, что это уже слишком поздно.

Встряхнула головой, отгоняя от себя все эти мысли. К чёрту, я только накручиваю себя.

Ночью, перед сном, я долго принимала душ с любимым шампунем Оскара — не самым подходящим для моих волос. Раньше он всегда утыкался носом мне в макушку, вдыхая его и говоря, что я пахну как конфета-тофи. Смотрела на себя в зеркало в запотевшей ванной — длинные чёрные прямые волосы, запавшие глаза, бледное лицо. У меня была типичнейшая для японки внешность, и я силой заставляла себя не думать о том, как могла бы выглядеть та, с кем Оскар провёл прошлую ночь.

Почему-то на ум приходила шикарная модель Хару из ресторана, с её каштановыми объёмными волнистыми волосами и пухлыми губами.

Я скользнула в постель, не отводя от него взгляда и почти не дыша.

— Что?.. — Его голос был немного сонным, когда я провела ладонью по его боку, провела кончиками пальцев вперёд, к груди, спустилась ниже, туда, где начиналась дорожка волос к паху.

Я скучала, так скучала по нему, по нам вместе. Мы всегда спали голыми.

— Рэй, — он замялся, пока я скользила руками ниже, целуя теперь его плечо со спины, прижимаясь грудью к нему, чувствуя, как напряжены мои соски. — Рэй, не сейчас.

Он… отверг меня.





***

Большое спасибо за награду, Илона





Глава 3.2. Последняя капля


После того, как Оскар отверг меня, я просидела два часа в ванной комнате, пытаясь прийти в себя. На душе… было отвратительно.

Я никогда не страдала особыми комплексами, никогда не считала себя некрасивой, но сейчас это чувство собственной несостоятельности буквально выжигало меня изнутри.

Оскар никогда не отвергал меня до этого.

В голове против воли возникали мысли о том, что со мной что-то не так, раз мой любимый человек не хочет меня, потерял интерес — так быстро. Что, если та, с кем он был вчера, намного интереснее, красивее, успешнее?

Нельзя позволять себе такие мысли!

Я ненавидела нерациональное мышление, всегда считая, что жизнь — это баланс, где нужно поступать умно, просчитывать свои варианты. Даже думая о том, что мы с Оскаром не можем расстаться, я думала о семье и высчитывала годы, которые потрачу на гипотетические новые отношения, где мужчина совсем не обязательно будет готов к детям.

Так почему сейчас я скатываюсь в такие крайности?

Время всегда всё расставляет по своим местам. Всегда.

Я ещё несколько минут тупо пялилась в телефон, на фото сына Саори, рассматривая сердечки от меня и Канны. От Наоми сердечка не пришло, зато пришло сообщение с фотографией автомобиля — видимо, принадлежащего хирургу.

«Смотрите, какой мерседес! Надеюсь, эта ночь никогда не закончится»

Надеюсь, что она никогда не повторится.



***



Впереди, слава богу, были выходные, и я смогла навестить маму, которая жила близко к нашей старой, куда более скромной квартире.

— Дочка! Выглядишь ужасно! — сразу же поприветствовала меня мама.

Сама она, если честно, тоже выглядела не особенно хорошо — землистый цвет лица, волосы, казавшиеся неожиданно жидкими, грязными, повисшими сосульками вокруг лица. Я не виделась с мамой почти полтора месяца, просто не находилось времени, да и она сама просила не приезжать, потому что не любила мои нравоучения по поводу кредитов.

— Я выгляжу ужасно?! Почему ты мне не сказала? — я подошла ближе, не веря, что за такой короткий срок она могла так сильно измениться.

— Да что вы все так разговариваете со мной?! Уважай старших. Я просто не выспалась, нужно больше отдыхать.

— Это точно не «не выспалась», — покачала я головой. — Мы сейчас же идём в больницу!

— Не пойду! — Eё ответ был настолько резким и решительным, что у меня внутри всё сжалось от дурного предчувствия. Зачем человеку так отчаянно сопротивляться? — Что ты, что Маи — обе считаете, что вправе решать за меня, насильно куда-то тащить. У меня планы на сегодня. Думала, единственная дочка просто навестит, потому что скучала, и вернётся к своей жизни…

Она всегда пускала в ход манипуляции, когда волновалась. Всегда нападала, стараясь заставить окружающих чувствовать себя виноватыми буквально ни за что. И если обычно это раздражало, то сейчас от её слов только сильнее похолодело внутри.

— Это не обсуждается, — прямо заявила я, выходя в коридор и отыскивая её ботинки.

— Ты не можешь меня просто заставить! Приходишь раз в месяц и считаешь, что можешь указывать…

— Я сейчас вызову неотложку! — Я не шутила. Если она продолжит спорить, я действительно вызову скорую помощь, она выглядела по-настоящему больной с этим неестественным цветом лица.

Почему же её соседка и единственная подруга Маи не написала мне, заметив то же самое?..

В итоге мама всё же переоделась для похода в больницу, не переставая жаловаться. Она постоянно отмечала, что я плохо выгляжу, что «месяц про неё не вспоминала — могла бы и дальше не вспоминать» и что «не воспитывала я тебя такой грубой». Я не реагировала, лишь подмечая всё новые пугающие детали, пока она собиралась.

При приближении к ней я отчётливо ощущала неприятный рыбный запах в дыхании, видела тяжёлые отёки под глазами. Мама постоянно почёсывалась от зуда. Хотелось начать искать ответы в интернете, но я не сомневалась, что сразу же наткнусь на какой-нибудь рак, как это бывает при глупом самодиагнозе. Решила не делать этого, чтобы не накручивать себя и маму ещё сильнее. Мы всё равно шли в больницу.

Приёмная встретила нас привычной, почти стерильной тишиной. На безупречно чистом линолеуме рядами застыли жёсткие кресла, занятые притихшими пациентами, а в воздухе повис слабый запах дезинфектора. В отличие от жары снаружи, здесь было очень холодно — чтобы вирусы и микробы не распространялись. За стойкой регистрации администраторы в идеально отглаженной форме работали, шурша бумагами, время от времени вбивая данные в компьютеры. Над входом негромко пискнуло электронное табло, сменяя номер очереди.

Но до того, как нас вызвали, меня ждал сюрприз, которого я никак не ожидала.

— Что значит — у тебя нет страховки? — я подумала, что это дурацкая шутка. — Ты забыла её дома? Посмотри имейл, у тебя там…

— У меня нет страховки!

Я вообще не понимала как её может не быть, в Японии страховка была обязательной для всех, именно благодаря ей мы не платили семьдесят процентов за любые медицинские услуги.

— Нет, потому что я так решила! — упрямо отрезала мама.

Девушка за стойкой регистрации смотрела на нас спокойно, хоть и с оттенком любопытства. «Скандальные» пациенты здесь большая редкость, и наверняка нас ещё долго будут обсуждать…

— Как давно ты не платишь? Какой долг? — я сразу поняла, что дело в задолженности, но, насколько мне было известно, пропуск пары месяцев не отменяет страховку, долг просто нужно погасить позже.

— Сказала же, что нет её, дочка, пойдём. Я чувствую себя отлично! — на свежем воздухе её лицо действительно немного порозовело, зато странноватый запах и сильный чёс только усилились.

— Мы можем принять вас по свидетельству о неуплате, — вежливо вмешалась девушка за стойкой. — Просто нужно будет оплатить стоимость визита в полном объёме.

К моему ужасу, из сумочки мама достала именно такой документ, означающий, что она является злостным неплательщиком, пропустившим, скорее всего, больше года платежей…

Какой же там долг? Она не работала последние два года после сокращения, но до пенсии оставалось ещё несколько лет. Я платила за свою страховку десять тысяч иен в месяц, мама же, как безработная, должна была платить намного меньше.

— Возвращаемся? — она выглядела почти довольной.

— Нет, — резко покачала я головой. Я не знала, чего ожидать, но у меня были кредитки. Собиралась попросить в долг у девочек или у Оскара, если придётся. — Девушка, пожалуйста, запишите маму на осмотр. Всё, что врачи посоветуют…

К сожалению, доктор, едва увидев маму, сразу отправил её на расширенный анализ крови, УЗИ и компьютерную томографию. Я же осталась ждать в коридоре, занявшись любимым делом — попыткой решить проблему через интернет.

В принципе, всё не так плохо. Долг можно погасить, тогда карту маме вернут. Судя по всему, сумма вряд ли превышает сто тысяч иен. У меня сейчас таких денег на руках нет, но они появятся через две недели… Однако всё зависело от вердикта врачей. Если её госпитализируют, стоимость одной ночи в больнице составит двадцать-тридцать тысяч иен. А если понадобится что-то более серьёзное…

Ждать я не могла, бездействие всегда меня убивало. Наверное, именно поэтому открытые отношения с Оскаром так на меня давили. Он взял трубку после четвёртого гудка — мы редко звонили друг другу, предпочитая живое общение или сообщения, и звонок обычно означал что-то серьёзное. Я услышала шум на заднем плане, но не придала ему значения.

— Привет, можешь…

— Рэй, я занят, не могу сейчас говорить, — вежливо и спокойно ответил Оскар.

И сбросил вызов.

Сбросил! Никогда за всё время нашего общения такого не случалось, даже если он был на важной встрече…

Я не позволила себе раздумывать об этом, набирая его номер снова. Каждый гудок — а их было девять — давил на нервы всё сильнее, вызывая гнев, обиду и острое чувство несправедливости. В горле застрял комок, но я быстро его проглотила.

— Рэй, я же сказал…

— Не вешай трубку! Можешь одолжить мне денег?

Какими бы ни были наши отношения в последнее время, именно он оставался самым близким человеком. С ним мы делили повседневные проблемы, мы по-прежнему были семьёй.





Глава 3.3. Последняя капля


Оскар сразу же перевёл мне всю сумму, предупредив, что деньги понадобятся ему через четыре недели. Успокоившись, я наконец выдохнула. Маму оставили в больнице со страшным диагнозом — острая почечная недостаточность. Её подключили к аппаратам и начали срочно очищать кровь.

Даже сейчас она упрямо твердила, что в полном порядке, и отказывалась отдавать мне бумагу о злостной неуплате. Пришлось просто открыть её сумочку и забрать документ самой, чтобы оплатить задолженность. Через несколько дней страховку должны были восстановить, и тогда медицинских счетов можно будет больше не бояться… Точнее, бояться гораздо меньше.

Домой я вернулась с осознанием того, что на следующие две недели у меня остались сущие копейки — двадцать тысяч иен. Этого едва хватит на проезд и еду. О походах в рестораны и кафе, конечно, придётся забыть.

Оскар был дома. Работая за компьютером, он поздоровался со мной из спальни, не выходя в коридор. Спросил только, всё ли в порядке с мамой и получила ли она необходимое лечение. Я ответила коротко и без сил опустилась в кресло, обхватив виски руками. Подняв голову, я посмотрела на открытую дверь его комнаты.

Как бы мне хотелось, чтобы он вышел. Сказал, что всё будет нормально. Просто обнял. Пообещал, что завтра поедет навестить маму вместе со мной.

Я не имела права жаловаться — он и так одолжил деньги, ничего не выспрашивая, мгновенно поняв по моему голосу, насколько всё серьёзно. А значит, нельзя больше медлить.

Достав компьютер, я вспомнила совет недавно нанятого коллеги. Чтобы получить хотя бы одно предложение в наше время, нужно подать заявки на сотню различных вакансий…



***



К понедельнику я откликнулась на сорок позиций, не глядя, была ли это полная занятость или контракт. На самом деле моей основной целью было не столько сменить место, сколько прийти к отделу кадров с готовым оффером от конкурентов.

Я общаюсь с большим количеством клиентов, многие приходят именно ко мне за быстрыми моделями. В команде я была самой старшей — не по количеству проработанных лет, а по уровню ответственности. К тому же я давно выполнила все свои ключевые показатели эффективности.

К сожалению, из сорока компаний ответили только три, пригласив на собеседования. Но даже на эти встречи было очень тяжело попасть, приходилось буквально сбегать с работы…

Я врала, что плохо себя чувствую или записана к врачу, ловя на себе косые взгляды коллег и начальника Сато. В пятницу ко мне подошёл его племянник Коджи, нанятый в лабораторию полтора года назад, и передал, что его дядя желает видеть справку от доктора.

По крайней мере, на одно собеседование я успела. Возможно, если мне пришлют предложение, я смогу сразу отправиться с ним в отдел кадров…

«Девочки, почему мой хирург такой?! Он сказал, что цвет моих волос на закате похож на переваренную морковку, и выглядел при этом таким довольным!» — пришло сообщение в чате с подругами.

Ну сказал и сказал, может, просто неудачная шутка?

«Я не отвечаю ему уже двое суток, но он тоже не пишет! Пусть извинится. Не могу позволить мужчине топтать мои границы, да ещё так рано».

Наоми явно ждала бурной реакции, но я не знала, что на это ответить. Мне казалось, что переваренная морковка — не такое уж оскорбление и точно не стоит скандала. Можно было просто в ответ сравнить его с какой-нибудь едой. Но это её отношения, поэтому я лишь поставила реакцию в виде пальца вверх.

А потом по привычке открыла чат с Оскаром.

Вчера он сидел в какой-то очереди два часа и прислал мне целую гору мемов — впервые с начала наших «открытых» отношений. Я рассматривала свои реакции — плачущие от смеха смайлики, комментарии, на которые он так и не ответил. Старание сквозило в каждой моей строчке.

В то время как видео, которые я находила и отправляла ему, долго раздумывая над каждым, он даже не открывал. На сообщения отвечал коротко, не спрашивал ни о нынешней работе, ни о поиске новой — хотя я ничего не скрывала и он знал, что я пытаюсь выбить повышение.

На этой неделе он не ночевал дома ещё дважды. Оба раза предупреждал меня, когда я всё ещё была в офисе, и во второй раз новость почти не ранила… Наверное, я привыкаю… И начинаю замечать крохотные изменения к лучшему — например то, что он готовил почти каждый вечер в последние дни, зная, что я возвращаюсь слишком поздно.

Интересно, что бы сказала Наоми, узнай она о происходящем? Наверняка назвала бы тряпкой и человеком, стремящимся быть удобным.

Но мне сейчас было не до этого и даже не до наших отношений, которые потихоньку превращались в соседские. Слишком много тревог из-за матери, из-за будущих счетов, которые всё равно придётся оплачивать, пусть и по страховке, из-за кредита отца и моего собственного долга Оскару, хоть он о нём и не напоминал…

— Сегодня тоже нужно задержаться, Рэй, клиенты хотят готовую рабочую модель завтра, — произнёс подошедший Коджи.

Почему он вообще считает, что вправе раздавать мне указания, будто начальник? Я была старшим инженером и отчитывалась только перед начальнику Сато.

— Я не могу сегодня. Расчёт модели займёт семь часов…

— Вот и запусти её как можно раньше и дождись окончания. Если не сработает, перезапусти, чтобы считала ночью…

Он говорил всё медленнее, по мере того как на моём лице сменялись эмоции — от непонимания к отрицанию и возмущению.

— Официально рабочий день заканчивается в пять вечера. Я приходила раньше и задерживалась всю неделю, всегда уходила последней. Сегодня мне нужно быть в другом месте, а сейчас уже два часа дня. Если я запущу модель прямо сейчас, она в лучшем случае дочитает всё к девяти вечера.

Больше всего мне хотелось спросить, с каких пор он раздаёт мне задания, но я промолчала — всё же Коджи был племянником Сато и наверняка мог настроить дядю против меня. Хотя, казалось бы, куда уж больше…

— Мы уже пообещали клиенту, что модель будет готова завтра, — поставил он меня перед фактом.

Мы?

— Со мной эти сроки не согласовывали.

Коджи ничего не ответил, но чем дольше он молчал, тем сильнее дурное предчувствие сковывало грудь. Я прекрасно понимала, как эту ситуацию можно вывернуть — доложить, что я не подставила плечо в трудный момент и просто ушла в пять…

— Я вернусь ночью и перезапущу модель, если понадобится, — выдавила я, сгорая от ярости из-за того, что вновь сдавалась. Из-за того, что вновь позволяла другим побеждать.

Этот ответ его удовлетворил. Я выдохнула, мысленно гадая, что ждёт меня на собеседовании, которое работодатель неожиданно назначил на поздний вечер. Тот самый, из Адзабу, чью вакансию я нашла во время ужина с девочками.





Глава 4.1. Собеседование с неожиданным работодателем


В Адзабу даже воздух казался другим, не таким душным. Здесь почти не встречались типичные тесные застройки — вместо них стояли приземистые дорогие резиденции с закрытыми дворами и современными фасадами из бетона, стекла и тёмного металла. Между ними возвышались аккуратные многоквартирные дома в пять–семь этажей с широкими, украшенными цветами балконами, автоматическими воротами и подземными парковками. И деревья, деревья повсюду — старые, высокие. Даже машины двигались медленнее, и, конечно же, марки этих машин…

За высокими заборами тянулись территории посольств с флагами у входов и камерами, направленными прямо на улицу, а у ворот застыла охрана. Я прошла мимо международной школы, откуда доносились голоса детей, переговаривающихся на английском, и свернула на более узкую улицу.

Честно говоря, я ожидала, что собеседование пройдёт в офисе крупной корпорации, но вместо этого вышла к огромному особняку с массивными воротами.

— На собеседование? — спросил охранник у входа.

Я только кивнула.

Надеюсь, это не какой-то развод или мошенничество. С другой стороны, находиться здесь могли себе позволить только самые богатые жители Японии или дипломаты.

Внутри было очень холодно из-за работающих на полную мощность кондиционеров. Пол из тёмного камня отражал приглушённый свет ламп. Просторный холл плавно переходил в зону ожидания с низкими диванами из светлой кожи и тяжёлыми столами из цельного дерева. Всё выглядело безупречно — ни следов износа, ни единой пылинки.

Здесь, помимо меня, находилось ещё двадцать человек разной степени нервозности. Меня они встретили враждебными взглядами, и я, понимающе улыбнувшись, помахала им рукой.

Интересно, сколько из них на данный момент без работы? И кто просто ищет условий получше, как я?

— А сколько человек нанимают? — спросила молодая женщина лет сорока, поправляя на себе плотное тёмное платье.

Да уж, вспотела она в нём, наверное, ужасно по пути сюда. Если только не приехала на автомобиле. Но машины в Токио — редкость, в основном потому, что парковать их негде, и ты обязан доказать государству наличие парковочного места. А в городе за месяц на временных парковках можно оставить, пожалуй, тысяч восемьдесят иен.

— В объявлении не говорится, — ответил мужчина моего возраста в идеально сидящем костюме. Из всех присутствующих он выглядел дороже остальных, и если бы нанимали на роль менеджера, у него было бы явное преимущество.

— У них ведь были и другие собеседования. Я не успел на то, что проводили четыре дня назад, — уныло подтвердил парень, которому на вид можно было дать от тринадцати до тридцати лет. Лицо юноши с неожиданно светлыми каштановыми волосами было сильно усыпано прыщами.

Поддержки не последовало — все мы здесь собрались ради одного. Не для дружбы.

— Прошу следовать за мной, — высоченный мускулистый охранник в костюме оглядел нас строгим взглядом и пригласил внутрь. — Здесь необходимо оставить все личные вещи, для вас подготовлены индивидуальные шкафчики с ключом. Пронос любых предметов внутрь запрещён.

— Об этом не говорилось в объявлении! — недовольно возразил мужчина в очках с небольшой лысиной.

— Не говорилось. Если вас не устраивают условия собеседования, вы можете покинуть эту комнату тем же путём, каким вошли сюда. Мы извиняемся за неудобства…

Мужчина с лысиной промолчал, зато парочка соискателей — особенно те, что помоложе — вежливо попрощались и покинули помещение. Возможно, они надеялись использовать искусственный интеллект для прохождения интервью? Я подумала, что именно поэтому нас заставляют всё выкладывать.

Я только отправила Оскару короткое сообщение — «собеседование началось, не теряй», как предупреждала всегда, и заперла вещи в шкафчике. Но то, что последовало дальше…

— Вы не возражаете? — охранник отошёл в сторону, явив нам свою напарницу. Она была ростом под стать коллеге и одета в такой же идеальный костюм. Улыбалась она чуть добрее, однако само её присутствие вызывало массу вопросов. — Мы обязаны проверить вас на наличие посторонних предметов, записывающих устройств или телефонов. Повторю, если вас не устраивают подобные условия, вы можете отказаться от участия. Мы приносим извинения за доставленные неудобства.

Вежливые… Очень.

Первым к охраннику подошёл мужчина в костюме моего возраста, которого я мысленно нарекла «менеджером». Его проверили за красивой ширмой в традиционном стиле, и делали это дольше, чем я ожидала. Похоже, ощупывали там тщательно.

Мне нечего было скрывать, и я вызвалась первой среди женщин, надеясь, что мою готовность как-то заметят. Я никогда в жизни не бывала на собеседованиях, начинавшихся подобным образом, но, учитывая район, подозревала, что работать предстоит на какое-нибудь зарубежное посольство. Только зачем им специалисты по хемоинформатике?

За другой перегородкой охранница, на табличке которой значилось «Михо Такэнака», ощупала меня крепче любого мужчины. Она не стесняясь касалась тела чуть выше и ниже груди, проводила руками в перчатках по бёдрам сквозь одежду и внимательно меня осматривала. Тихо попросила приподнять подол юбки и провела пальцами по швам.

Когда я освободилась, заметила, что ещё несколько человек ушли. Скорее всего, они надеялись тайком пронести телефоны или их просто не устраивал такой досмотр. Ещё одного молодого мужчину попросили удалиться, обнаружив что-то во время ощупывания.

Из двадцати соискателей осталось пятнадцать. Всё ещё слишком много. И, судя по взглядам, большинство из них отчаянно нуждались в этой работе.

Мне даже стало стыдно на секунду — я-то просто хотела повышения… Но потом я вспомнила о больной матери. О том, что впереди не только выплата отцовского кредита, но и уход за ней, долгосрочный и совсем не бесплатный. Поэтому в ответ эти соискатели получали от меня такие же волчьи взгляды.

Дверь в следующую комнату была приоткрыта, и мы нет-нет да и бросали туда любопытные взгляды, понимая, что именно там, скорее всего, находится работодатель. Оттуда доносились тихие голоса, слов было не разобрать, но в следующую секунду где-то в глубине я разглядела неожиданно знакомое лицо. Я бы не запомнила его, если бы не нетипичная для Токио европейская внешность, высокий рост и тот ажиотаж, с которым о нём твердили Риота и Оскар…

Джин Робертсон? Тот самый суперинвестор из списка «Форбс»? Что он мог делать в таком месте?!

— Извините, я опоздал! Не мог покинуть работу раньше, хотел всё закончить, работа для меня на первом месте, — меня отвлёк громкий, пугающе знакомый голос, и я неверяще обернулась. Из зоны ожидания показался ещё один охранник, габаритами не уступавший предыдущим двум, а за ним следовал…

Я судорожно выдохнула, потирая вспотевшие ладони и понимая, что у меня возникли огромные, просто невероятные проблемы.

Коджи. Племянник моего начальника.





***

Огромное спасибо за награду, Елена





Глава 4.2. Собеседование с неожиданным работодателем


Коджи делал вид, что не замечает меня, я же замерла на месте, не понимая, чего ожидать.

Вообще-то ситуации, когда двое коллег встречаются на одном собеседовании, не были такой уж редкостью. Как правило, оба предпочитали молчать, понимая, что на текущем месте работы от этой новости могут пострадать оба.

Но был один нюанс…

Коджи являлся племянником начальника Сато.

— Следуйте за мной, — произнёс очередной охранник, и нас после проверки по одному запустили в следующую комнату.

Здесь стояло три длинных стола. Два располагались друг напротив друга, ближе к стенам, а третий стоял перпендикулярно им. За ним сидели, по всей видимости, наши будущие работодатели и представители отдела кадров.

Джин Робертсон действительно присутствовал здесь, но он сильно отличался от самого себя образца полуторанедельной давности. На нём были очки, белая рубашка и тёмные брюки, однако он всё равно выделялся на фоне остальных как небо и земля. Возможно, дело было в росте, а может — в уверенности и почти полном равнодушии к происходящему.

Среди других присутствующих здесь находились две женщины от сорока до шестидесяти лет и трое мужчин разной комплекции. Главным, судя по всему, являлся самый старший из них — невероятно ухоженный, полностью седой человек со стильной бородой по имени Идзумо Ятогами. Табличка из тёмного дерева стояла прямо перед ним.

— Перед тем как мы приступим, вы подпишете соглашение о неразглашении, — громко начал он и кивнул кому-то в стороне.

К нам подошла крохотная женщина в плотном тёмно-синем платье, точь-в-точь как у сорокалетней соискательницы. И чем больше я всматривалась, тем отчётливее понимала, что платья на самом деле идентичны. Соискательница тоже это заметила и густо покраснела, хотя тут же вскинула голову, вежливо благодаря сотрудницу за поданные бумаги.

Соглашение о неразглашении выглядело достаточно стандартным. Запрет на обсуждение деталей с третьими лицами, включая членов семьи, и, разумеется, табу на любые упоминания в интернете или прессе. Напрягало лишь то, что срок действия документа не был ограничен. Кроме того, отдельной графой стояло…

Согласие на наблюдения и мониторинг, затрагивающий даже обычную жизнь, если собеседование окажется успешным. Вот это уже было очень необычным.

Моя рука замерла над листом. Пытаясь осознать, что это означает, я отложила ручку в сторону и принялась вчитываться заново, строчка за строчкой.

Некоторые соискатели подписали бумаги сразу, не глядя, но, заметив реакцию остальных, спохватились и начали изучать текст, и по мере чтения их глаза расширялись.

Потенциальные работодатели не торопили нас, давая время всё обдумать. Первым полноценную, осмысленную подпись поставил «менеджер». За ним последовали и остальные. Я чувствовала, как их решение давит на меня, провоцируя дух соперничества и превращая подписание настолько странных условий в нечто нормальное.

Коджи, сидящий напротив, быстро поставил свою фамилию, и тогда я тоже это сделала, оставляя на бумаге резкий, злой росчерк. Я кожей чувствовала, что его присутствие принесёт мне проблемы, но сейчас следовало сосредоточиться на том, что я действительно могу изменить.

Он уже здесь. Проблемы будут завтра.

— Благодарю, — женщина слегка поклонилась, собирая документы, а после передала их одному из мужчин за главным столом.

Тот немедля принялся изучать каждый лист. По мере того как он одобряюще кивал, всё та же сотрудница один за другим выдавала нам бейджики. Так я узнала, что «менеджера» зовут Юсэй Нагахара, женщину сорока лет — Эмико Морита, а прыщавого юношу — Тома Фудзисаки. Самой молодой и яркой среди нас оказалась двадцативосьмилетняя Аска Мидзуки.

Джин Робертсон долго изучал мой бейдж с возрастом и нынешней позицией, и его глаза сощурились в подозрении. Широкие ладони, не отпускавшие талию модели в ту памятную ночь, в этот раз расслабленно лежали на столе, не выдавая его мыслей.

Он точно узнал меня после той случайной встречи в ресторане. Однако, вспоминая всё происходящее — странное соглашение о неразглашении, досмотр на входе…

Не думает же он, что я преследовала его? Или принял меня за шпиона конкурентов? Я даже не знаю, чем занимается их компания!

— Вы будете разделены на две группы. Только победившая группа получит контракт, и только те члены группы, которые, как мы верим, будут подходить нашей компании, — громко объявил тем временем Идзумо Ятогами.

Моё сердце пропустило удар, потому что я поняла, что в этой компании используют тактики, которыми пользуются только самые токсичные корпорации, поддерживая среди своих сотрудников страх, неуверенность и постоянное соперничество. Но одновременно они были и самыми успешными…

— Какая будет зарплата? — услышала я свой собственный голос. — Об этом нигде не написано.

— И никто не предупреждал, что это будет техническое собеседование, — громко пожаловался Тома, которому, оказывается, было тридцать лет.

— Вы вправе покинуть это здание в любой момент, — холодно улыбнулся господин Ятогами. — Мы ни в коем случае не хотим вас держать против воли. Что же касается заработной платы, она начнётся с двадцати миллионов иен в год.

Никто не ушёл.

Эта зарплата была в два раза выше той, что получают опытные специалисты в любом другом месте. И он сказал «начинается»…

— Команды были выбраны случайным образом, в зависимости от опыта работы, который вы указали в своём заявлении.

Я оказалась в одной команде… с Коджи! «Менеджер», Эмико, Тома и Аска — все попали в другую группу, и почти сразу же Юсэй забрал себе лидерство. Было ли у него больше всех опыта? Я не знала, но у него было больше всего наглости и… желания забрать это лидерство. Хорошее, в принципе, качество, мне стоит где-то поучиться.

Собственная команда меня не особо впечатляла. У каждого из них был записан солидный опыт работы, но они были тихими, замкнутыми и молчаливыми. Самым активным, как ни странно, выглядел именно Коджи. И все они с уважением и ожиданием смотрели на пожилого мужчину по имени Хироси Кавагути. Он выглядел как учёный и имел наибольший опыт…

— Принесите образцы, — приказал начальник Идзумо.

Я услышала грохот тележек до того, как увидела их. Двое знакомых мне охранников толкали их перед собой. Тележки были металлическими, с закреплёнными на них ламинарными боксами. Внутри находились герметичные контейнеры — матовые, с двойными стенками и цифровыми индикаторами температуры. На каждом сверху виднелись жёлтые и красные предупреждающие значки — биологическая опасность, токсичность, ограниченный доступ.

— Перед вами биологические образцы, — спокойно произнёс начальник Идзумо. — На задание у вас есть два часа. Построить предсказательную модель поведения этого материала при температурных, химических и механических воздействиях, указав ключевые параметры, диапазоны устойчивости и критические пороги изменения свойств.

Внутри контейнера с биологической опасностью оказались… плотные ткани, не похожие ни на что из виденного мною раньше. Плотные, полупрозрачные, дымчато-чёрные фрагменты напоминали одновременно мышечные волокна и гель. Неоднородные, переливающиеся… Отвратительные. Как будто всё ещё живые.





***

Большое спасибо за награду, Sherli





Глава 4.3. Собеседование с неожиданным работодателем


Следующие два часа превратились в непрекращающийся кошмар. Пожилой Хироси Кавагути действительно собрал вокруг себя почти всех в моей команде, и они слушали его с открытым ртом — он ведь работал в крупнейших компаниях города, в том числе и на руководящих должностях.

Только вот сейчас он был безработным.

В принципе, всё, что он говорил, не было ошибочным, но во многом казалось устаревшим. Он не знал новых технологий и быстрейших методов расчёта, зато единственный из всех умел извлекать необходимые данные из биологического образца.

Долго, долго, так долго…

— Нам нужно как минимум полтора часа на модель, и это при условии, что она выйдет успешной с первого раза. Потребуется несколько вариантов, так что начнём вводить данные в первый компьютер ещё на этапе предварительных замеров.

— Я не поставлю своё имя под неаккуратными исходными показателями! — гордо вскинул голову Хироси Кавагути, и остальные тут же посмотрели на него с ещё большим уважением.

Да я тоже этого не хочу, но времени в обрез, к тому же моделей будет несколько, и поздние станут точнее…

Коджи молчал, заметно нервничая, и переводил взгляд с меня на нашего негласного лидера и обратно. А затем посмотрел на команду противников, где «менеджер» быстро всех организовал, заставив Тому, обладателя вечно проблемной кожи, отбирать все измерения.

Отмерялось буквально всё, масса, размеры, толщина, неоднородность. Здесь даже нашлась спектральная камера, которой умел пользоваться лишь один человек из другой команды, но мы, подсмотрев за ними, тоже поняли принцип работы. Все контейнеры вскрывались строго внутри ламинарных боксов, и занимался этим только пожилой Хироси Кавагути. В какой-то момент он сумел отделить одно из волокон и поднести его к камере встроенного в бокс микроскопа. Я тут же рванула к нему, собираясь изучить структуру, реакцию на температуру и свет для первой, самой лёгкой, прикидочной модели. Я даже не позволяла себе задумываться, на что именно смотрю — скорее всего, мы оказались на собеседовании в биолабораторию, возможно, тестирующей препараты в условиях строжайшей секретности. Не зря ведь собеседование проходило в районе, где располагались посольства и правительственные здания…

— Рэй… — услышала я рядом голос Коджи.

— Записывай! — рявкнула я. — Пять градусов… Изменения формы и цвета не наблюдается, выделений газа или жидкости тоже…

Мы фиксировали данные каждые пять процентов, но потом я увеличила шаг до десяти, надеясь поскорее нащупать диапазон изменений. В этот миг рядом с первым образцом плюхнулся второй, отличающийся от него как небо и земля, и я поняла, что структура материала неоднородна даже внутри самой себя…

— Господин Кавагути уже выдал образцы. Давайте, ребята, температура в диапазоне десяти градусов, потом сможете сузить. Проверяем реакцию на свет, воздействие водой, кислотой, щёлочью, растворителем, записываем каждое малейшее изменение. Измеряем структуру, деградацию, стабильность, деформацию… — торопила я.

Таймер на стене бесконечно отсчитывал наше будущее. Остался час.

Другая команда давно уже сидела за компьютерами.

Заразы.

— Я хочу проверить твои записи перед построением модели, — вежливо и громко обратился ко мне господин Кавагути. — И убедиться, что измерения проведены верно.

— Можете проверить их перед своей собственной моделью, — осклабилась я, жалея, что с самого начала не напомнила всем, что наш лидер, вообще-то, безработный, как и половина присутствующих здесь.

Я уважала старших, но ещё больше уважала стабильное будущее. Своё. С работой и возможностью оплатить лечение мамы. Раз уж мы в это ввязались — нужно справляться с заданием не хуже конкурентов, о поддержании какой-то «нормальности» сейчас нужно забыть.

Кто вообще даёт подобное в руки незнакомым людям? Без правил безопасности, без оценки их способностей, без контроля, обучения…

— Готово! — когда первая модель была закончена, мы все это услышали. И дружно, в кои-то веки, развернулись к той, кто это выкрикнул — к молодой Аске, которая сейчас улыбалась во весь рот, глядя на работодателей. С особенным интересом, она конечно, приглядывалась к Джину Робертсону. — Моя модель готова!

— От вашей команды ожидается один общий ответ, — сухо произнёс начальник Идзумо, рассматривая девушку с лёгким пренебрежением.

Она слишком красива, слишком молода для этой роли с его точки зрения?

Аска кивнула и подошла со своими результатами к «менеджеру».

Наши успехи выглядели куда плачевнее — единственная модель, законченная к моменту, когда на таймере застыло «00:00:00», была подготовлена мной самой первой. В неё вбивались самые сырые показатели, полученные ещё до того, как мы дождались более точных значений.

Коджи тяжело и недовольно выдохнул, а старенький Хироси Кавагути продолжал работать, будто время не закончилось, сидя с совершенно непробиваемым видом.

Джин Робертсон по какой-то причине следил за всеми нами крайне пристально, даже внимательнее начальника Идзумо Ятогами. Он долго изучал каждого человека, почти не моргая, хотя я и не верила, что он смыслит хоть что-то в хемоинформатике.

Наши результаты его не интересовали.

— На основании проведённых измерений материал демонстрирует стабильность в диапазоне температур от четырёх до тридцати градусов Цельсия, — докладывал Юсэй Нагахара, лидер другой команды, одновременно демонстрируя модель на экране ноутбука. — При повышении температуры выше тридцати пяти градусов наблюдаются изменения структуры, выраженные в увеличении подвижности.

Это всё не модель — просто наблюдения, причём даже не многопараметрические. В моём сердце шевельнулась надежда, как и у всех в нашей группе…

Но я недооценила «менеджера».

— Мы описали поведение материала через термоактивационную модель с учётом химической реактивности и механического воздействия. Изменение структуры здесь зависит от температуры, кислотности и напряжения, причём температурная часть аппроксимирована экспоненциальной функцией по типу уравнения Аррениуса…

Я закрыла глаза, понимая, что за два часа это вполне удовлетворительный ответ. Их модель была достаточно аккуратной, но я верила, что она в корне не подходила.

— Вторая команда?

Сейчас!

Я не могла позволить старому Хироси Кавагути начать говорить — его модель была самой последней, она буквально только начала расчёты и оказалась точно такой же, как у наших соперников.

— При попытке описать данные непрерывной функцией мы столкнулись с тем, что модель не сходится в одном режиме. Поэтому мы временно перешли к модели с двумя состояниями, где изменение структуры описывается уравнением с логистическим членом и пороговыми функциями, включающимися при достижении критических значений температуры и pH… — Я говорила быстро, очень быстро, чтобы никто, не дай бог, меня не перебил.

Глаза «менеджера» расширились, потому что я, по сути, говорила о том, что его модель неправильна.

Лица потенциальных работодателей не выражали ровным счётом ничего.

— Расчёт полной модели не завершён из-за ограничений по времени, параметры всё ещё уточняются, и текущая версия остаётся приближённой, — закончила я.

На самом деле, даже если бы мы начали полтора часа назад, на полноценный результат мне бы не хватило времени. Скорость противоречила всему, что я знала о хемоинформатике. Целью всегда было построить самую точную модель, а не самую быструю.

Но то, что я представила, совершенно точно выглядело куда более сложным, приближённым к реальности и многоструктурным, чем результат второй команды. На лицах членов нашей группы читалась надежда.

— Назовите безопасные диапазоны эксплуатации материала и обоснуйте, при каких условиях его можно считать контролируемым, — попросил начальник.

Таких просто нет! Не с имеющимися результатами! Нам нужно куда больше времени…

— В диапазоне четырёх–тридцати градусов система стабильна, — уверенно ответил «менеджер».

Он знал, точно знал, что не имеет права делать такие утверждения, но иногда главное — наглость. Работодатели обожали точные ответы и уверенность, даже когда она была основана на пустоте. Такие люди всегда шли вверх по карьерной лестнице.

— Ты не можешь этого доказать! — здесь уже вмешался Коджи, и я была полностью с ним согласна.

— В вашей модели нет ничего, что подтверждало бы это.

— Но нет и того, что доказывало бы что система небезопасна.

Я даже задохнулась на секунду, а потом рассмеялась, не веря, что он это всерьёз. Какое количество катастроф случалось в мире из-за подобного? Это же просто аргумент от незнания. Вспомнить хотя бы недавнее крушение субмарины «Нептун»… Этот аргумент держится только пока не произойдет трагедия.

— Система считается опасной, пока не доказано обратное.

— Испытание закончено. Победителем назначается команда Юсэя Нагахары. Вторая команда, благодарю вас за потраченное время, пожалуйста, следуйте за мистером Мизутани, — он указал на одного из охранников.

Вот так? Всё действительно закончилось вот так?

Члены моей команды растерянно переглядывались, не в силах поверить, что наши многочисленные модели так и не были завершены, что мы даже не обсудили, чьи результаты представлять, и что мы проиграли — таким образом…

Я чувствовала онемение, покидая комнату, в которой проходило собеседование, если его, конечно, можно было так назвать. Все остальные уходили в таком же тяжёлом молчании, пока вторая команда поздравляла друг друга, хлопая коллег по плечам.

— Надо было вложиться в крипту, — пробормотал кто-то из моих.

— Да ты достал, какая крипта, ты опоздал на пятнадцать лет!

Коджи собрался быстрее всех. Перед тем как уйти, он остановился и сделал ко мне пару шагов…

Но передумал. Громко хлопнула дверь.

Он ушёл, оставив на душе неподъёмное чувство. Я не представляла, как развернётся завтрашний разговор на работе, и не хотела даже думать об этом, раздавленная проигрышем.

Мои пальцы скользнули по металлу шкафчика, и я открыла его почти беззвучно. Руки сразу нащупали телефон.

После разблокировки высветился чат с Оскаром.

«Собеседование началось, не теряй»

Последнее сообщение. От меня. На нём даже не стояло отметки о том, что Оскар его прочитал.





***



Дорогие читатели!

Приглашаю вас познакомиться с другими историями литмоба «Легенды Востока».

По ссылке ниже вас ждёт захватывающий роман Александры Каплуновой — «Княжна-попаданка. Между Русью и Степью».

Бытовое и историческое фэнтези с сильной героиней.

ССЫЛКА:





Глава 5.1. Ты меня преследуешь?


Одиннадцать вечера… Жара спала, вокруг гуляли счастливые парочки — семьи давно уже были дома, отдыхая. — Не надо, — весело рассмеялась девушка из одной из таких пар рядом со мной. Её молодой человек как раз наклонялся, чтобы… завязать её развязавшиеся шнурки. Почему-то этот жест, полный любви и заботы, отозвался в душе особой тоской, и я в который раз посмотрела на телефон.

Он так и не ответил за весь вечер.

Я подозревала, что Оскара нет дома, что он опять решил воспользоваться открытыми отношениями… Он обязан предупреждать о подобном — это входило в правила, но, по крайней мере, мне не пришлось бы сейчас объяснять, как я провалила заседание. И что Коджи, присутствовавший там, открыто и неуважительно обращался ко мне на работе, а я подстроилась — вернулась вечером и перезапустила эту треклятую модель.

Однако в нашей квартире горел свет. Значит, если он и уходил, то уже вернулся.

Я тихо открыла дверь, ставя сумку на полку около шкафа, и услышала звук телевизора из кухни-гостиной. Здесь, на обеденном столе, стоял ноутбук, за которым Оскар, очевидно, работал совсем недавно. Но сейчас он отдыхал — сидел на диване, уставившись в телефон и улыбаясь от уха до уха, рассматривая мемы и популярные видео.

От этого вида в горле встал горький комок, я почувствовала, что просто не выдерживаю.

Бесшумно, как мне казалось, скользнула в ванную, закрывая дверь и сползая по ней на пол, отчаянно желая хоть какой-то поддержки. Получается, всё это время он видел моё сообщение, оно висело в уведомлениях, и достаточно было лишь открыть его, чтобы я увидела заветную галочку. Можно было поставить реакцию — палец вверх или сердечко, как мы всегда делали раньше.

Или же просто написать «Удачи, ты справишься. Позвони мне, когда закончишь».

Но Оскар не сделал ничего. Просто потому, что это казалось ему недостаточно важным — смотреть смешные видео было интереснее, и он не нашёл в своей душе пяти секунд усилий, чтобы ответить мне.

Прекрати, прекрати…

Я поняла, что моё лицо искажено от слёз, и стала яростно раздеваться, желая поскорее залезть под душ.

— Рэй? Ты вернулась? Как прошло собеседование? — услышала я из-за двери.

Я сделала вид, что не расслышала за шумом воды. Хотелось выйти и накричать, спросить, неужели так трудно хотя бы ответить, хоть немного меня поддержать, но после я подумала, что сама ненавижу такие сцены.

Мало ли — человек просто отвлёкся? Он же спрашивает меня сейчас. Выглядеть скандальной и неуверенной в себе истеричкой я не хотела, а ещё меньше хотела в неё превращаться. Но невнимание Оскара превращало меня именно в такую женщину, полную сомненй.

Из ванной я вышла только через полчаса, уставшая, не понимающая, как я завтра найду силы доползти до работы. Голова раскалывалась, глаза тоже.

Может, взять больничный? Пусть сами разбираются со своими клиентами…

— Так как прошло собеседование? Я спросил тебя три раза, — Оскар выглядел не слишком довольным.

— Я не слышала из-за воды. — Я открыла холодильник, выискивая, чем бы перекусить. Нашла кусок сыра с колбасой и начала нарезать их прямо так, съедая без хлеба.

Никакого ужина у меня за этот вечер не состоялось.

— Ты собираешься отвечать? Знаешь, проблемы не решатся сами собой, если ты будешь просто молчать, даже если признавать провал собеседования тебе неприятно.

Зачем он так? Зачем жалит, просто потому что я не услышала его три раза?

— Просто поделись со мной, — попросил он уже мягче. Но не извинился, хотя видел какую боль мне причинили его слова.

— Да, я провалила собеседование, — я очень не любила говорить о неудачах, и Оскар прекрасно об этом знал. Наоборот — ему это даже нравилось, он даже хвастался перед друзьями, говоря, что я не из тех, кто «проедает плешь жалобами»… — Больше я ничего не расскажу, мы подписали соглашение о неразглашении.

Доев четвёртый «сэндвич» из куска сыра и колбасы и запив всё стаканом воды, я решила отправиться спать.

— Рэй… — его голос был твёрдым. Не громким, не приказным, но он явно требовал внимания. — Я же просил… Пожалуйста, слушай меня.

О чём он?

Ах да, разводы от стакана на столешнице…

— А ты будешь меня слушать? — я сорвалась, чувствуя, как внутри всё закипает. — Я очень устала, у меня был ужасный день и огромные проблемы на работе, потому что на этом собеседовании также был и Коджи из моей лаборатории, и я просто боюсь идти туда завтра! Неужели ты не видишь моего состояния?!

— Ты ничего и не говорила! Я трижды спросил о собеседовании, но ты ответила всего парой слов. Конечно, я готов тебя выслушать, отношения именно про это, и мы с тобой вместе, пусть и в открытых отношениях. Рассказывай, мы составим план, и ты сможешь пойти завтра в офис, хотя бы понимая, что будешь делать. И кстати, мы договорились с Аяно и Риотой вновь пойти в Хакушу, им там безумно понравилось…



***



На следующий день, благодаря Оскару, я действительно выходила из дома в настроении куда более боевом. Мы обсудили, как на мне потенциально может сказаться попытка устроиться в другое место. Если Коджи начнёт на меня жаловаться — я тут же сдам и его, и если кто-то попытается меня уволить, я буду заявлять о дискриминации. Спрошу прямо, почему увольняют меня, а не племянника начальника.

Пока я ехала в метро, девушки передо мной рассматривали на планшете социальные сети, и я вдруг узнала человека из новостной ленты — Джин Робертсон, опять… И снова со своей моделью, и снова в Хакушу. В новостях писали, что они, похоже, действительно пара, и даже мусолили прошлое Хару Шираи. Люди пытались сделать с ней селфи и спрашивали, как она привлекла внимание миллионера…

— Красивый и богатый, представляешь, какая у них жизнь? Посмотри, он подарил ей браслет Картье.

— Может, она сама купила?

— Она всегда носит все свои самые дорогие украшения, и раньше её никогда с таким не видели.

Был бы у меня браслет Картье… Я бы продала его в ту же секунду и закрыла хотя бы часть долгов. Но вообще завидовать глупо, всё же я не модель.

«Всё, я вхожу. Пожелай мне удачи» — выходя из здания метро, отправила я сообщение Оскару и дополнила его сердечком, прямо как в старые времена. Наш долгий разговор вчера и то, как он приготовил мне кофе с утра, напомнили о том, сколько хорошего всё-таки было в наших отношениях…

Я работала недалеко от станции Нэдзу, в пешей доступности от Университета Токио, национального музея и красивейшего пруда Синобадзу, но в последнее время не выбиралась туда даже на обед — жарко, да и времени вечно не хватает, мы работали даже в обеденный перерыв. Дорога до офиса заняла десять минут, но Оскар не прочитал моё сообщение и не ответил, хотя совершенно точно в это время был дома — их не заставляли приходить заранее.

Точно так же он не ответил до самого вечера, когда я вернулась домой.

После того, как мне официально вручили уведомление о сокращении.





***

Дорогие читатели!

Я продолжаю знакомить вас с другими историями литмоба «Легенды Востока».

По ссылке ниже вас ждёт захватывающий роман Галины Погореловой — «Алые горы Саурханда».

Восток на другой планете, классовое неравенство, социальные проблемы и сильная героиня!

ССЫЛКА:





Глава 5.2. Ты меня преследуешь?


Оскар был дома и вновь в зале, но в этот раз он работал, а не просто сидел в телефоне под шум телевизора. В его ушах виднелись маленькие наушники — именно поэтому он не слышал, как я вошла. Прислонившись к косяку двери, я наблюдала за тем, как он быстро что-то печатает, часто кликает мышкой, а потом откликается на вибрацию и свет экрана телефона.

И с улыбкой отвечает.

Писала ли ему кто-то из его женщин?

Впервые в жизни мне захотелось заглянуть в телефон любимого человека, и я одёрнула себя, вновь чувствуя просыпающуюся ненависть… к себе. Никогда не думала, что опущусь до таких мыслей. Всегда считала это полнейшей глупостью — если в отношениях есть доверие, то и проблем не будет.

У нас с Оскаром оно было. Он и не скрывал, что спит с другими. Но почему-то даже сильнее этого меня ранило его равнодушие.

Как же низко опустилась моя планка…

Душ, быстрая еда и сон — всё, чего я сейчас хотела.

— Ну, как прошло на работе? — он заметил меня, только когда я решилась что-то приготовить, и вытащил наушники из ушей. — Ты рано.

— Меня сократили, — голос звучал… почти спокойно.

Но в горле собирался комок. Он был первым, кому я рассказала, моим самым близким человеком.

— Что?! — он даже привстал, со скрипом отодвигая стул. Этот звук отозвался во мне головной болью, и я поморщилась. — Что значит — сократили?

— Плановое сокращение, как и везде. В «Вертексе» тоже уволили тысячу людей месяц назад. Начальник Сато давно составил лист, и раз моя зарплата выше остальных, её легче убрать — так он мне это объяснил. Сказали, что если бы моя модель со вчерашнего дня оказалась готова, я бы сохранила место, но тот клиент ушёл к конкуренту.

Говорила я почти без эмоций, у меня был целый день, чтобы принять это. Мне даже щедро дали четыре недели, чтобы найти что-то новое.

— Это брехня! — Оскар выглядел так, будто готов был взорваться от злости. Я редко видела его настолько эмоциональным. — Они сделали это потому, что ты пошла на то собеседование с Коджи. Ты спросила их, почему сокращают тебя, а не его?

— И как бы я это сделала? Когда Коджи не произнёс ни слова? Когда никто не упрекал меня в поисках другой работы? Наоборот, повторяли эту их чушь из отдела кадров, как тяжело им далось это решение, что прибыль падает, что решение было подписано советом директоров. Даже дали месяц на поиски. И да, выплатили неустойку.

— Как же не вовремя… — Оскар сжал виски. — Но ты же всё ещё поедешь с нами в Хакубу?

Как он себе это представляет?!

— Моя мама в больнице, — сглотнув, произнесла я. — Я потеряла работу и не знаю, сколько времени уйдёт на поиски новой.

— Ты сможешь найти её быстро. Просто рассылай резюме каждый день, подайся на сотни вакансий, рано или поздно кто-то откликнется. Твоей неустойки хватит на три месяца.

Не то… Это всё совсем не то.

Мне просто хотелось поддержки — возможности расплакаться, быть слабой, знать, что я не пропаду. Но сейчас, находясь рядом с Оскаром, я чувствовала лишь давление и ещё большую тревогу за будущее. Интересно, как бы вообще выглядела наша семья?

— Я напишу для тебя план действий…

— Не сегодня. Я просто хочу побыть одна, — когда я сказала это, он сразу вскинул руки, будто показывая, что всего лишь пытался помочь, и на его лице промелькнула обида.

Диван прогнулся под моим весом, но телевизор включать не стала. Оскар продолжал работать, более не отвлекаясь на телефон, я же, наоборот, подняла свой. Рассказывать о сложившейся ситуации кому-либо не хотелось, но сердце отчаянно желало поддержки.

Может, я просто старею. Хочу семьи, близости.

«Меня сократили, девочки», — написала я в групповой чат.

Зачем-то закрыла его и открыла переписку с Оскаром, где на моём утреннем сообщении «Всё, я вхожу. Пожелай мне удачи» теперь стояли две галочки — он открыл его уже после того, как я вернулась домой.

Телефон зажужжал — на моё признание пришли ответы.

Шокированные эмодзи ото всех, а следом вопрос «ты серьёзно?». Канна прислала серию сообщений, выспрашивая, дадут ли мне четыре недели или уволили в один день, какой у меня план, и главное…

«Как ты?» — от Акеми, Канны и Саори.

Именно эти слова я мечтала услышать весь день от Оскара, да и от кого угодно, если честно.

«Не знаю. Буду искать новую работу, конечно. Если знаете кого-нибудь, кто нанимает — дайте знать. А пока буду беречь деньги, у остальных на поиски уходит где-то по полгода. Ещё и зарплату обычно находят ниже».

«Это всё ИИ», — тут же отозвалась Канна.

«Это не ИИ, экономика в рецессии, просто на ИИ всё сваливают», — встряла Акеми, действительно работающая в сфере технологий и, в отличие от остальных, разбирающаяся в вопросе.

«Ой, девочки, хватит про ИИ, как всегда. Смотрите, какой мне букет подарил сегодня хирург. Мы с ним идём в Токио Тораномон, у нас забронировано место с видом на Токийскую башню».

Фотографии и букета, и красивого заведения прилагались, и мне почему-то показалось, что мы с Наоми живём на разных планетах. Видимо, их «конфликт» с варёной морковью всё-таки разрешился? Я поставила сердечко — на большее сил не хватило.

— Ты расскажешь им? — Оскар подошёл ко мне как раз тогда, когда я открыла профессиональную сеть и, видимо из вредности, принялась искать тех, с кем проводила собеседование в правительственном квартале в Адзабу.

В принципе, если кто-то из них подпишет новый контракт, значит, на их прежних местах освободится вакансия.

Логично? Логично!

— Кому?

— Аяно и Риоте? Вдруг они подумают, что у нас всё плохо с финансами, и передумают? С нами также будет и Куро.

— А разве всё не плохо? Нет, я не собираюсь говорить им. Поездка только через два месяца. Если через две недели у меня не будет никаких подвижек с поисками работы, то я просто не смогу поехать.

Приняла решение — и на душе немного полегчало. Наверное, из-за количества навалившихся проблем, долгов и мелких неприятностей я просто онемела внутри.

— Тогда мне придётся платить за весь номер одному, — произнёс Оскар тихо.

Мы всегда открыто обсуждали с ним деньги, оба тратили разумно и верили, что вдвоём должны вкладываться в отношения. Хотя я считала, что если любой из нас зарабатывает больше, то и расходы должны делиться пропорционально…

— Ты мог бы, как мой партнёр, не поехать из солидарности со мной, зная, что у меня сейчас тяжёлые времена, — ответила я так же тихо, глядя на него не мигая.

Он вздохнул, а потом встрепал свои непослушные волосы.

— Мой психолог считает, что для счастливых отношений каждый из партнёров должен быть счастлив индивидуально. То есть ты должна быть счастлива и без меня, и наоборот тоже. У нас должны быть свои интересы и свои компании друзей.

Вот что на это ответить? В принципе, я была с этим согласна. И раньше меня никогда бы такое не задело, просто сейчас я слишком остро чувствовала его равнодушие.

Я всё так же не выпускала из рук телефон и внезапно обнаружила, что у меня в рекомендациях в профессиональной социальной сети висит потенциальный новый «контакт» — красивая молодая блондинка. Ей это удивительно шло, что редкость для японки. Она не работала в моей сфере или в сфере Оскара, её делом значились социальные сети и маркетинг.

Оскар был нашим единственным общим «контактом».





***

Дорогие читатели!

Продолжаю знакомить вас с другими историями литмоба «Легенды Востока».

По ссылке ниже вас ждёт захватывающий роман Виктории Богачевой — «Преданная жена. Цена верности».

Славянское фэнтези, предательство мужа, золотая орда и сильная героиня!

ССЫЛКА:





Глава 5.3. Ты меня преследуешь?


Атмосфера «Хакушу», такая домашняя и уютная, в этот раз совсем не радовала. Несмотря на то, что мне выплатили неустойку за три месяца, я просто не верила, что найду работу за это время. Другие ведь не находили.

Поэтому сегодня я собиралась ограничиться одним бокалом вина или пивом за пятьсот иен и сказать, что не голодна. Думать о еде не получалось — слишком уж всё нерадостно было в моей жизни.

— Что с тобой? — Аяно, увидев меня, даже вздрогнула. — Ты выглядишь ещё хуже, чем в прошлый раз.

Вот за что я её ценила, так это за честность.

— Просто проблемы на работе, — отмахнулась я. Рассказывать о проблемах я пока не собиралась — не хотела портить друзьям обсуждение предстоящего похода.

Тем более, что вскоре к нам присоединился Куро — последний из нашей «походной» компании. Самый серьёзный, он был настроен обсуждать маршрут, размещение и снаряжение. Как и я, Куро обожал составлять списки, хотя я к своим за последние недели даже не прикоснулась.

— А где Оскар? — сразу же спросил он. — Вы же всегда вместе и никогда не опаздываете?

— Он задержался на работе, — уклончиво ответила я. — Скоро будет, минут через пятнадцать.

На самом деле он предупредил, что после офиса у него… свидание. Не в ресторане, а просто прогулка в парке — видимо, этап узнавания друг друга. Не знаю, зачем он мне это рассказал, нашим правилом было отсутствие подробностей.

Когда мы сами в последний раз были на свидании? Не с друзьями, а именно вдвоём? А ведь одно из правил — не пренебрегать своим партнёром.

Можно ли сказать, что Оскар пренебрегает мной? Он не отвечает на сообщения, потому что они для него больше не важны, но вечером ведёт себя как обычно, спрашивает о поисках работы, рассказывает о своей.

Просто я знала, каким он был раньше.

Когда я была ему интересна, как женщина и как человек.

— Не может быть! — Риота неверяще обернулся к выходу, провожая взглядом… Уже знакомого мне инвестора.

Того самого работодателя из таинственной лаборатории, где занимались непонятными субстанциями.

— Джин Робертсон, не могу поверить, что он снова здесь.

А вот я вполне могла — скорее всего, именно поэтому Оскар пригласил всех сюда второй раз подряд. И это при том, что обсуждать что-либо такой большой компанией тут неудобно, мы сидели в ряд. В последнее время я замечала в компьютере Оскара заметки о Робертсоне, и, по моим воспоминаниям, он очень хотел, чтобы Робертсон вложился в его дело. Точнее, в дело его дяди.

Мистер Робертсон вновь пришёл в сопровождении своей спутницы, всё той же модели Хару Шираи. Особо довольной она не выглядела — скорее всего, ей осточертело это место, и она надеялась пойти куда-нибудь вроде «Токио Тораномон» или в бар «Нью-Йорк», куда неведомый нам хирург водил Наоми. Хотя, может, у людей с таким достатком существуют свои, гипердорогие заведения, о которых мы даже не догадываемся.

Инвестора встречали здесь как старого знакомого. Предложили то же место, что и в прошлый раз, и сразу начали готовить огромную порцию мяса, будто мужчина не ел целый год.

— Мне кажется, Оскар знал. Он надеется поговорить с ним, — легко ответила я, доставая телефон и обновляя электронную почту, в который раз за час.

Надеялась, что пришёл ответ хоть из одного места, куда я подавалась. Но нет — тишина, даже отказов не пишут. Обидно!

Как будто у меня за плечами не десять лет опыта, а я только что получила диплом.

— Он смотрит на тебя, Рэй, — тихо и таинственно шепнула мне Аяно.

Я не сразу поняла, о ком она, а потом, вздрогнув, поймала немигающий подозрительный взгляд того, кого все здесь обсуждали.

Ничего романтичного в его глазах не читалось — только серьёзное подозрение и изучение. Казалось, он пытался рассчитать, насколько я опасна. Мне стало неуютно и даже захотелось оправдаться, но я мысленно выдала себе затрещину. Я ничего ему не сделала, три наши встречи — чистая случайность.

— Ваше вино, — официантка передала мне бокал, который я собиралась смаковать весь вечер, и я тут же пригубила его.

— Извините, я опоздал! — Оскар с улыбкой вошёл внутрь, усаживаясь между мной и Куро. Он сразу озвучил официантке свой заказ.

Оскар никак не показал удивления при виде Джина Робертсона, будто заранее догадывался, что тот будет здесь. Несколько коротких взглядов, но ничего из ряда вон выходящего — ровно столько же он смотрел на всех остальных.

Включая меня.

Ни объятия, ни поцелуя в щёку.

— Может, мы уже закончим разговоры и начнём готовиться к поездке? Осталась всего пара месяцев, а мы даже маршрут не утвердили. Нужно оставить хоть пару дней на плохую погоду.

Бурчание Куро в чём-то было даже умиротворяющим. Я искренне любила его отдачу делу. Остальные сразу замолчали, отвлекаясь только на официанток и заказы, и начали активно участвовать в составлении маршрута.

— Никаких «может быть», этот вопрос должен быть решён сегодня. Кто берёт GPS, медикаменты в аптечку… Все рюкзаки должны быть с дождевым чехлом, — произнёс он решительно. — Я собираюсь забронировать жильё сегодня, цены выросли даже за эту неделю.

Наверное, нужно сказать, что я никуда не поеду. Бронировать проживание я точно не собиралась.

Я развернулась к Куро, решаясь признаться, что с наибольшей вероятностью пропущу поход, но зацепилась взглядом за шею Оскара. На ней красовался свежий, розоватый, с неровными краями… засос.

«Нет, не оставляй никаких следов. Это так глупо и по-детски, нам уже за тридцать. А вдруг на работе увидят? Подумают, что встречаюсь с малолеткой.»

Недовольные слова Оскара всплыли в моей голове, и я закрыла глаза, приказывая себе не думать. У меня сейчас столько проблем, мне вообще должно быть не до этого!

Интересно, что ещё он делает с другим? Дарит им цветы? Может, украшения? Подвозит до дома?

Допив вино, я извинилась и сказала, что пойду подышу свежим воздухом. Я не курила, и такая просьба, высказанная второй раз подряд в этом заведении, вызвала подозрительные взгляды, но друзья ничего не сказали. Оскар даже не отвлёкся от разговора.

Назвать свежим воздух Шибуи было, конечно, смело — я чувствовала кислые оттенки пива, пота и обычной уличной грязи.

Я не могу продолжать открытые отношения, просто не могу. Я должна принять решение — бороться за Оскара или же найти силы прекратить… нас.

Совместный кофе по утрам, который он часто готовил на двоих, бесконечные путешествия, общие цели, долгие разговоры, ванна на двоих, лучший секс в моей жизни… Воспоминания накатывали волной. Шесть лет, целая маленькая жизнь.

Семья.

Я не могла даже представить своего существования без него.

— Ты! Рэй Морикава, верно? — Джин Робертсон появился за моей спиной бесшумно, возник буквально ниоткуда. Я вскрикнула, но он тут же отвёл меня в сторону. — Не кричи. Ты что, преследуешь меня?

— Что?! — я развернулась, не веря, что он упрекнул меня в подобном. — Ты в своём уме?

— Я никогда не поверю, что две встречи здесь и твоё собеседование — просто совпадения, — он почти рычал.

Неожиданная близость к Джину Робертсону утопила меня в запахе его одеколона — того же самого, что и в прошлый раз. Самого приятного аромата.

— Разве у вашей суперсекретной странной лаборатории нет наблюдения? Если ты что-то подозреваешь, твои люди могли бы проследить за мной и убедиться, что это действительно случайность. Зачем бы мне следить за тобой?

Отошла на шаг, стараясь избавиться от близости высоченного молодого мужчины рядом. Его присутствие ощущалось странно — я давно не стояла так близко ни к кому, кроме Оскара.. Мужская уверенность почти давила.

— Насмехаешься? Наблюдение за тобой велось, и оно действительно не выявило ничего подозрительного.

Услышав это, я замерла, не веря, что кто-то на самом деле мог за мной следить — я ведь ничего не заметила. А вдруг даже сейчас…

— Сейчас никого нет, — он закатил глаза так, будто я была трусливой идиоткой. — Это просто протокол, ты не настолько важна. Мы проверяем каждого кандидата.

Это пренебрежение вызвало во мне вспышку негодования. Нет ничего нормального в тайной слежке за людьми — я не преступница и никого не обманывала.

— Да, насмехаюсь. Вы следите за десятками соискателей, но не можете отобрать нормальных сотрудников. Всё потому, что ваше начальство хочет видеть лишь лояльных работников, тех, кто говорит только «да», а не тех, кто на самом деле хорошо выполняет свою работу. Не говоря уже о том, что всё это ваше испытание — полная чушь. Никакой достоверной модели из пары наблюдений построить нельзя, и я очень надеюсь, что вы не собираетесь на основании этой чуши подвергать кого-либо опасности!





***

Дорогие читатели!

Продолжаю знакомить вас с другими историями литмоба «Легенды Востока».

По ссылке ниже вас ждёт потрясающий роман Марии Луневой — «Деревенская знахарка. Второй шанс Анны».

Бытовое фэнтези, измена, и попаданка, получившая второй шанс!

ССЫЛКА:





Глава 6.1. Второй шанс


Джина Робертсона мои насмешки никак не впечатлили. Наоборот, он выглядел так, будто ожидал их, и, конечно, глупо было верить, что никто не говорил им о достоверности моделей — наверняка среди нанимателей были хемоинформатики.

— Это задание было продумано, каждый его аспект. Мы хотели знать, насколько комфортно вы принимаете риск, насколько готовы экспериментировать ради дела или же станете придерживаться правил. Насколько вы готовы работать в команде, кого выбираете лидером. Готовы ли быть под наблюдением. И да, способны ли делать выводы там, где о полной достоверности не может быть и речи.

Прохожие пялились на нас, точнее — на Джина Робертсона. Слишком уж в нём всё было… слишком.

Высокий рост, европейская внешность, одежда и аксессуары, кричащие об огромном достатке, но главное — манера поведения. Одень его во что угодно, его всё равно выдавали бы расслабленные, полные уверенности движения, будто весь мир принадлежал ему, но одновременно — будто ему не было до этого никакого дела.

Я даже услышала хихиканье двух девушек за его спиной, обернувшихся посмотреть, видимо, на его задницу.

— Тогда, возможно, вам стоило проводить несколько тестов. Потому что сейчас, со всей своей психологией, вы наняли тех, кто готов открыто врать вам в лицо, так как верит, что это именно то, что вы хотите услышать, — сладко улыбнулась я.

— Ты оскорбляешь своих противников вместо того, чтобы достойно принять поражение? — поднял он одну бровь, вновь будто издеваясь.

От такого заявления я даже задохнулась, вызвав ещё несколько сомнительных взглядов прохожих.

— Возможно, мне стоит напомнить, что я просто стояла здесь и никого не трогала, дышала своим «свежим» воздухом. Это ты подошёл ко мне с обвинениями, ты решил спросить, насмехаюсь ли я. Может, если тебе не нравится, когда люди высказывают своё мнение, не стоит их об этом спрашивать?

Я злилась — буквально кипела, хотя внутри меня горел гнев, наверное, не столько на Робертсона, который, скорее всего, вообще ничего не смыслит в хемоинформатике, сколько на ситуацию, в которой я оказалась, и, конечно же, на Оскара. На то, что он каждый день заставлял меня чувствовать себя… недостаточной.

— О! Рэй, я надеюсь, ты не отвлекаешь незнакомцев от вкуснейшей еды?

А вот и он.

Оскар появился из дверей «Хакушу» и широко улыбнулся Джину Робертсону — будто оказался здесь совершенно случайно, а после подошёл ко мне и обнял за плечи.

Так, как раньше, когда мы постоянно прикасались друг к другу, с трудом удерживая руки. Когда целовались при любой возможности. Когда в нашей спальне был секс.

— Нет, это я отвлёк её, перепутал с другим человеком, — тут же нашёлся Джин Робертсон.

— Да, мне часто говорят, что Рэй похожа на многих знакомых, — весело произнёс Оскар, а потом протянул руку для рукопожатия. — Оскар Курата. Здесь прекрасное мясо, не правда ли? Я постоянно сюда возвращаюсь.

— Джин Робертсон. — Инвестор не увидел в поведении Оскара ничего необычного и пожал руку в ответ. Он не знал, что это место мой любимый выбрал не случайно, но наверняка привык к тому, что к нему постоянно подходят с деловыми предложениями.

— Я слышал о том, что вы инвестировали в «Линцера Мед», я тоже купил у них акции, правда, не так рано, как вы… — начал Оскар.

— Извините, — попрощавшись, я скинула его руку, но Оскар этого даже не заметил, продолжая говорить.

Я отправилась назад в ресторан. Момент, которого он так ждал, настал — это его шанс продать стартап дяди, получить инвестиции, и я искренне надеялась, что всё получится.

Они вернулись позднее, но у меня не было возможности спросить, как всё прошло. Вместо этого я продолжала пить вино, чувствуя, насколько голодна, и счастливый Оскар подложил мне несколько сочных отрезков мяса — наверное, потому, что сам с какой-то дури заказал в три раза больше обычного.

Джин Робертсон в другом конце зала попросил для Хару бутылку «Дом Периньон», и я чуть не поперхнулась, увидя это, потому что один бокал этого искрящегося вина здесь стоил тридцать тысяч иен. Мы с девочками один раз скинулись и купили бутылку, конечно же в магазине, за безумные деньги на девичник Саори. Здесь же она будет стоить не меньше ста — ста пятидесяти тысяч.

«Инвестор» ухаживал за своей девушкой — подкладывал ей кусочки мяса из её тарелки, подливал напитки, подзывал официанта сразу же, как только она шептала ему что-то на ухо.

В этот момент зажужжал телефон, и я открыла наш групповой чат с девочками.

«Смотрите», — писала Канна.

Ниже прилагалось… её фото в свадебном платье, судя по всему, в салоне.

В чат тут же полетели шокированные реакции от девочек, и я сама присоединилась к ним, потому что она начала встречаться со своим молодым человеком совсем недавно и пока даже не познакомила нас с ним.

«Так быстро! Ты уверена?» — спросила я.

«Я люблю его, всем сердцем!» — тут же пришёл ответ, и я, улыбнувшись, поставила сердечко.

Вообще-то влюблялась Канна регулярно. В том году она точно так же познакомилась с кем-то в своём турагентстве, они начали встречаться, дело шло к свадьбе… Но так и не дошло. Отношения продлились не больше двух месяцев, после чего она ещё полгода приходила в себя от разбитого сердца.

Видимо, в этот раз всё продвигается намного серьёзнее и быстрее.

«Поздравляю! Вы уже выбрали день свадьбы? Покажи кольцо? Если хочешь, конечно».

«Нет, пока ещё не выбрали», — пришёл мне ответ, и я поставила большой палец вверх. Она расскажет, когда будет больше точности.

«Сегодня я сказала своему хирургу, что не приму ни одно кольцо, в котором будет меньше шести карат», — добавила Наоми, и в чате повисло временное неуютное молчание.

Вот зачем она это написала? Теперь Канна будет думать о том, что её кольцо недостаточно хорошо, если в нём меньше шести карат.

«И что он ответил?» — спросила Акеми.

«Что я знаю себе цену и не молчу об этом. И что он меня услышал».

«А у тебя как дела, Рэй, ты совсем о себе не пишешь?» — Саори, по моему, хотела сменить тему.

Почему-то все эти разговоры о свадьбе угнетали меня. Наверное, потому, что мы с Оскаром были вместе шесть лет и никогда не говорили о браке. Я искренне верила, что это не главное в отношениях, но чувствовала другое — отсутствие романтики, отсутствие любви, в то время как каждая из моих подруг проживала свои счастливые моменты со вторыми половинками.

Оскар, заметив, что я отвлеклась на телефон, мягко, но по-мужски уверенно убрал его из моей руки и отложил в сторону, словно намекая, что мне нужно сосредоточиться на разговоре.



***



Домой мы возвращались позднее обычного, немного пьяные, и я держала Оскара за руку, потому что сильно устала. Я по-прежнему задерживалась в офисе, и над этим подшучивали все мои коллеги, но мне нужно было хорошее рекомендательное письмо, так что этот месяц ничего не решит. Эмоционально работа меня уже не задевала, хотя видеть Коджи было неприятно.

— Спасибо, — прошептал Оскар, целуя меня в щёку. — Ты очень помогла мне с Робертсоном сегодня, хотя я не знаю, почему он вышел поговорить с тобой. Видимо, и правда перепутал с кем-то. Представляешь, как мы заживём, если у дяди всё получится?

Видимо, вино сказалось на мне, потому что я спросила прямо.

— Не представляю. Ты поможешь мне финансово, когда мне будет трудно? Или когда у нас будут дети — я ведь не смогу работать, ответственность некоторое время будет на тебе.

— Разве я не помогаю тебе уже сейчас? Я ведь не требую немедленно вернуть долг за лечение твоей мамы. И конечно, если у нас будут дети, я не позволю своей семье нуждаться. Но ты лучше сконцентрируйся на поиске новой работы, чтобы она оплачивалась не меньше прежней. Я хочу, чтобы моя женщина была такой же успешной, как и я.

Он отвлекся на звук телефона, и получив сообщение, тут же отвернулся, однако я успела заметить изображение цветов на экране. Но в этот момент раздалась вибрация моего собственного телефона - пришло письмо на электронную почту”.

«Мисс Морикава,

Один из соискателей на позицию ведущего специалиста по анализу данных и моделированию химических систем, на которую вы откликались ранее, не прошёл проверку службы безопасности. Если эта вакансия всё ещё вам интересна, пожалуйста, явитесь по указанному ниже адресу».





***

Дорогие читатели!

Продолжаю знакомить вас с другими историями литмоба «Легенды Востока».

По ссылке ниже вас ждёт потрясающий роман Евгении Валеевой — «Невеста проклятого хана».

Тёмное фэнтези, проклятие, любовный треугольник, и сильная героиня, которая не сдаётся!

ССЫЛКА:





Глава 6.2. Второй шанс


— Мистер Мизутани? — обратилась я к охраннику, который в прошлый раз провожал нас из здания после неудачи на собеседовании.

Он улыбнулся мне — удивлённо, но явно обрадованно. Он был всего лишь винтиком в этой огромной машине, но я давно усвоила, что запомнить имена нескольких сотрудников — самый быстрый способ сломать барьеры в коллективе. Даже если кажется, что эти люди не имеют к твоей работе никакого отношения.

— Вас ожидают в кабинете начальника Ятогами, — остановил он меня, когда я попыталась проследовать в прежнем направлении. — Это на втором этаже, я провожу вас.

Мужчина подал несколько сигналов напарнику, чтобы тот присмотрел за входом, а сам медленно зашагал по полукруглой мраморной лестнице. Она оказалась неожиданно крутой, выдавая почтенный возраст этого здания, которое всё больше напоминало мне настоящее поместье. Охранник даже не запыхался, в отличие от меня, нервно поправляющей юбку и блузку.

— Сюда, мисс Морикава, — он открыл дверь, но сам остался снаружи.

— Спасибо.

Кабинет господина Ятогами оказался просторным помещением с высокими потолками, украшенными лепниной. Стены были полностью облицованы панелями из тёмного полированного дерева редкой породы, подогнанными так идеально, что стыки казались бесшовными. Центральное место занимал массивный письменный стол из цельного куска дуба — тяжёлого и вызывающе дорогого. На столе царила почти стерильная чистота, которую нарушали лишь письменный набор и тонкий монитор.

Вдоль стен тянулись стеллажи с книгами в кожаных переплетах, перемежающиеся нишами с картинами — некоторые из них наверняка были подлинниками. Тёмный ковёр на полу полностью поглощал звук шагов. Огромные окна в пол выходили в закрытый сад, который, как выяснилось, тоже принадлежал этому… поместью?

— Что связывает вас с Джином Робертсоном? — спросил господин Ятогами вместо приветствия.

— Что? — я растерялась, а следом вздрогнула, когда тяжёлая дверь за моей спиной мягко закрылась.

— Вчера, когда один из кандидатов не прошёл проверку службы безопасности, мы представили господину Робертсону список имён. Он сразу назвал ваше, даже не взглянув на другие, и на критерии. Из чего мы можем сделать вывод, что вас связывают личные отношения.

На что это он намекает?

— Я встретила господина Робертсона вчера в ресторане «Хакушу», где была с друзьями, — я решила, что голая правда будет лучшим выходом. — И раскритиковала прошедшее испытание, после того как он подошёл ко мне.

— Вот как, — тихо произнёс господин Ятогами, потирая свою стильно уложенную бороду.

Образовавшееся молчание ощутимо давило на нервы, я даже слышала, как медленно движется секундная стрелка.

На самом деле никакому начальству не понравится, когда их методы открыто критикуют. Тем более сейчас я поняла, что они оценивали целую кучу других психологических факторов, не имеющих к хемоинформатике никакого отношения.

Почему-то раньше я считала господина Ятогами просто начальником отдела, но сейчас до меня дошло, что он может быть главой всей организации… Но какой? Я не знала даже названия компании или правительственного ведомства, на которое они, возможно, работали.

А он продолжал молчать…

В груди вспыхнуло жгучее желание оправдаться, которое всегда появляется, когда кто-то намеренно затягивает паузу. Это дурацкое чувство, заставляющее нас во что бы то ни стало заполнить тишину…

Понимая, насколько это глупо, я выпрямилась и решила тоже молчать, переключив внимание на внутренний дворик. Я наблюдала за садовниками, которые усердно что-то подстригали, хотя каждое растение и так выглядело идеально в своём выверенном балансе форм, текстур и цветов.

— Хорошо. Вы можете пройти к нашему менеджеру по персоналу, она ознакомит вас с документами для подписи.

Не может быть! Так просто? Без повторного испытания и конкурса?

— А как же проверка службой безопасности?

— Вы уже прошли её вместе с остальными кандидатами. Мы не обнаружили в вашей биографии ничего примечательного. Судимостей нет. Долг банку в размере тридцати пяти миллионов иен возник из-за халатности вашего отца и его нежелания платить за страховку. Ваша мать недавно тоже отказалась платить за страховку, но вы закрыли этот долг. У неё острая почечная недостаточность, она лежит в муниципальном госпитале Хиро и нуждается в диализе, ваши расходы на её лечение составляют около сотни тысяч иен в месяц. Вы не замужем, состоите в отношениях с Оскаром Куратой, недавно были сокращены с должности старшего хемоинформатика. У вас среднестатистический круг друзей, и никто в окружении не вызывает подозрений.

Он произносил это почти скучающим тоном. Не читал с листа, просто смотрел на меня прямым, равнодушным взглядом.

По мере того как он хладнокровно выкладывал подробности моей жизни и долгов, я мрачнела всё сильнее. Понимала, насколько скучной и утопающей в проблемах наверняка ему кажусь, и каждое его слово было правдой.

А ещё… такие долги выдавали мою уязвимость. Они прекрасно понимали, что я, оставшись без работы, буду отчаянно держаться за это место.

Ну и пусть!

— Благодарю, господин Ятогами, — я слегка поклонилась, желая поскорее убраться отсюда. — Мистер Мизутани проводит меня к менеджеру по персоналу?

— Всё верно, — подтвердил начальник. — Всего доброго, мисс Морикава.

Оказавшись за дверью, я незаметно вытерла вспотевшие ладони о юбку. Я слишком сильно недооценила этого холодного, цепкого человека, видевшего меня насквозь. И я ещё высмеивала их методы отбора?

— Следуйте за мной, — произнёс охранник. — Вам нужно будет оставить телефон в специальном ящике. Подписание всех документов может занять несколько часов.

— Простите, в таком случае мне нужно предупредить…

Он кивнул, и я торопливо достала телефон, потому что вообще-то, я была здесь… в рабочее время, уйдя из офиса якобы на обед. Но я понимала, что подписать договор с новой компанией сейчас куда важнее, чем пытаться казаться прилежной сотрудницей на старой.

Наврать, что отравилась? Или подвернула ногу?

Но, взглянув на экран, я увидела совершенно другое.

«Привет, я заметил, что ты с утра мне не написала. Как продвигается поиск работы?»

Оскар… Это было его первое «утреннее» сообщение с того самого момента, как он решил открыть наши отношения. Он игнорировал почти все мои новости, а сейчас, когда я впервые не написала сама, неожиданно вспомнил о моём существовании.

Я не могла ему ответить — не теперь, когда всё ещё не было завершено. Я специально молчала с самого утра, чтобы не выслушивать вопросы о собеседовании в месте, которое уже однажды мне отказало.





***

Дорогие читатели, большое спасбо за ваши лайки и комментарии =) Я ценю каждый из них и все-все читаю.

Если Вы хотите поддержать автора, пожалуйста, добавьте книгу в библиотеку, поставьте "Мне нравится" и подпишитесь на автора. Это очень-очень сильно помогает книге и делает счастливым автора. Спасибо!





***

Огромное спасибо за награды, Ирина Ступникова (Васильева), Лидия Гречишкина, Ирина, Лидия Гречишкина





Глава 7.1. Тории


Каждый прочитанный мною документ в отделе кадров заставлял меня чувствовать себя всё менее уверенно. Соглашение о неразглашении с расширенными санкциями, регулярные медицинские обследования, обязательная вакцинация и согласие на постоянный мониторинг…

Менеджером по персоналу оказалась эффектная девушка лет тридцати по имени Марго. Она была француженкой и сразу же поинтересовалась, владею ли я английским. Когда я ответила, что знаю его лишь на начальном уровне, Марго недовольно поджала губы. Тем не менее на японском она изъяснялась превосходно.

В ходе беседы менеджер упомянула, что мне выделят несколько часов в неделю, чтобы подтянуть язык — это станет необходимостью в будущем, хотя сейчас на моих ежедневных обязанностях почти не скажется.

— Вы религиозны? — Марго опустила стильные очки в черепашьей оправе на кончик носа.

— Нет, не особо. Но я с уважением отношусь к чувствам верующих и религиям.

— Хорошо, — кивнула она, хотя в объявлении о вакансии подобных условий не значилось. — Вы беременны? Или, может, собираетесь заводить детей в ближайшее время?

Я сузила глаза, не веря, что она действительно задаёт такие вопросы. В Японии интересоваться подобным незаконно, ведь это прямой путь к дискриминации женщин при найме. Однако вежливо-любознательное выражение лица Марго ничуть не изменилось.

— Нет, не планирую.

Вообще-то я бы с радостью… начала строить настоящую семью с Оскаром. По крайней мере, я думала так до того дня, как он предложил открытые отношения. Но сейчас я чувствовала, что семья — это последнее, что его интересует. А сама, со своими долгами и грузом проблем, я бы никогда не решилась стать матерью-одиночкой.

— Мы хотим, чтобы вы приступили к смене сегодня же. Вам потребуется много времени, чтобы войти в ритм. Вы должны долго наблюдать за командой, прежде чем вас допустят к самостоятельной работе.

— Я по-прежнему отрабатываю последний месяц на прежнем месте и не могу уйти раньше, чем через три с половиной недели.

— Тогда, боюсь, нам придётся предложить это место другому кандидату, — вежливо улыбнулась Марго, что-то щёлкая в компьютере. — Возможно, вас успокоит тот факт, что первое время работа будет преимущественно ночной?

— Могу я взглянуть на контракт?

Я уже знала, что соглашусь. Выбора у меня просто не оставалось — не с такими долгами и не с больной матерью. Выплата за сокращение со старой работы сейчас очень поможет… я верну долг Оскару и оплачу лечение мамы на несколько месяцев вперёд. Может, даже получится перевести её в более комфортную палату, а не оставлять в общем зале за тонкой ширмой.

— Конечно.

В контракте, помимо впечатляющей зарплаты в двадцать миллионов иен в год, значилось, что от меня в любой момент могут потребовать выхода в ночную смену. Список задач выглядел не слишком интересно: «Систематизация входящих данных по образцам со сложной молекулярной структурой», «Разработка многопараметрических предиктивных моделей», «Мониторинг стабильности среды хранения» и «Расчёт рисков биологической контаминации».

Контракт подписывался с «Департаментом анализа системных рисков при Министерстве Экономики».

По сути — ничего из ряда вон выходящего. Обычные, ничего не значащие слова, тем более в документе отмечалось, что это лишь примерный перечень и работа ими не ограничится. Стандартная формулировка.

По-хорошему, следовало бы показать эти бумаги юристу…

— Мисс Морикава? — Марго всем своим видом демонстрировала, что ждать не намерена.

— Без проблем, — я улыбнулась, хотя сама чувствовала, что соглашаюсь на условия, которые вряд ли учитывают человеческие права или японские законы. Но уволиться я смогу в любой момент.



***

Работа этого департамента… по анализу системных рисков меня не слишком впечатлила. Этой ночью я наблюдала за двумя лабораториями в одной сидели хемоинформатики, выстраивая модели, а в другой трудились биологи и техники, занимающиеся забором биоматериала. Они работали в ламинарных боксах при полной экипировке в изолированном помещении, но субстанция подозрительно напоминала ту жижу, что нам выдали на испытании..

С учётом того, что работа здесь была строго разделена, я вновь утвердилась в мысли, что всё происходившее на собеседовании являлось скорее психологической проверкой, ну и ещё испытанием нашей способности создавать модели «на коленке». И… тестом на то, насколько сильно мы испугаемся неизвестного биоматериала.

Единственное, что по-настоящему поразило меня — полное отсутствие исторических данных. Они использовали только те измерения, что отобрали сами. И пусть таких данных были тысячи, для настоящей точности этого катастрофически не хватало.

— Эти материалы ведь не радиоактивны? — поинтересовалась я у Кихиро, молодого хемоинформатика, за которым сегодня должна была наблюдать.

— Нет, все показатели на стене, — он кивнул на экран, где действительно отображались десятки графиков и значений.

— А откуда они прибыли?

— Из-за ворот Тории, вместе с Джином. Вот, смотри, это наш тест на реактивность…

Я покинула лабораторию в пять утра, чувствуя, что меня буквально шатает.

Как я пойду на свою старую работу всего через четыре часа?!

Несмотря на чудовищную усталость, я широко улыбалась. Мысль о том, что через четыре недели мне придёт первая зарплата, в два раза превышающая нынешнюю, невероятно грела сердце. Хотелось поделиться радостью с Оскаром, услышать его поздравления, и я достала телефон, тут же наткнувшись на… два пропущенных звонка.

И одно сообщение.

«Мы договаривались предупреждать, если остаёмся с новыми партнёрами на ночь».

И всё. Судя по тому, что онлайн он был последний раз в десять вечера, Оскар просто ушёл спать. Руки сразу потянулись написать ответ, но потом я подумала, что всё равно уже еду домой, а он спит — лучше расскажу всё по прибытии. Уверена, он будет очень рад и станет всячески поздравлять меня.

Вот только я забыла предупредить новое начальство об отпуске в Хакубе! Ну ничего, даже если откажут, новая работа сейчас гораздо важнее.

На сердце было спокойно. Хотелось только поскорее обсудить всё с Оскаром, чтобы он не расстраивался и не думал, будто я его обманула. И наверное, договориться со старой работой об укороченном сроке для окончания работы.

Нужно хотя бы написать маме, сказать, что нашла новую работу хотя это просто временный контракт и меня могут уволить в любой момент. Вместо этого я заметила обновления в профессиональной социальной сети. Кликнув на последнее, я увидела, что та блондинка, которую недавно «добавил» Оскар, проверяла мой профиль — точно так же, как и я совсем недавно изучала её.





***

Дорогие читатели!

Продолжаю знакомить вас с другими историями литмоба «Легенды Востока».

По ссылке ниже вас ждёт увлекательный роман Марии Самтенко — «Проклятый Повелитель песка».

Эпичное фэнтези, проклятый принц, любовь, приключения и магия!

ССЫЛКА:





Глава 7.2. Тории


В нашей квартире горел свет.

Оскар всегда был крайне аккуратен в таких вещах. Он не раз выговаривал мне, насколько безалаберно я подхожу к этому вопросу, и напоминал, что подобные привычки оборачиваются огромными счетами за электричество. Я долго переучивалась и теперь почти никогда не забывала щёлкнуть выключателем.

— Оскар? — позвала я, войдя внутрь.

Я ожидала увидеть его в гостиной за работой, но вместо этого обнаружила на полу упаковки из доставки вина и… пару женских ботинок. Модных, брендовых, из плотной качественной кожи.

«Никогда не приводить любовников или любовниц в нашу квартиру».

Это правило установил сам Оскар в тот же день, когда предложил свободные отношения. Оно должно было гарантировать нам приватность и чувство надёжности. Все остальные — просто увлечения на стороне, они не должны были иметь значения.

Разувшись, я тихо прошла в гостиную и обнаружила на столе неубранный ужин. Взглянув на остатки еды, я прикусила губу, борясь с резкой болью в груди. Тонкоцу рамен на жирном свином бульоне — коронное блюдо Оскара. Именно им он угощал меня в тот вечер, когда пригласил к себе впервые и когда мы провели нашу первую ночь. Он готовил его в те дни, когда нам никуда не хотелось идти, и мы спасались от холода этим наваристым вкусом. Он даже шутил, что за одного только мужчину, умеющего готовить такой рамен, уже стоит выйти замуж.

Он не готовил его для меня уже полтора года, хотя знал, что я искренне любила это блюдо.

Рядом, в вазе, стояли цветы — дорогие, явно не из супермаркета. И свеча, конечно. В каждом жесте читалось старание, желание понравиться и привлечь. Я без сил опустилась на стул, но тут же вскочила, осознав, что на сон у меня осталось от силы полтора часа, а в нашей кровати сейчас находится чужой человек. Отбирая мои драгоценные часы сна!

Хлопнула дверью спальни, сама не понимая, откуда взялась эта ярость, и наткнулась на невнятное бормотание Оскара. Он действительно был в постели — и действительно не один. Красивая блондинка, спортивная, со стильной стрижкой, испуганно моргала, пытаясь спросонья сообразить, что происходит.

— Убирайся, — грубо отрезала я. — У меня полтора часа до следующей смены, и я хочу провести их в своей кровати. Я вернусь из ванной через десять минут, и чтобы тебя здесь не было.

Я развернулась и вышла под дикий грохот и топот вскакивающих с постели людей. Мне было плевать. Я медленно двигалась в туалет, собираясь почистить зубы и залезть в душ. Спать обнажённой, как обычно, я сегодня не смогу — нужно сначала перестирать все простыни…

Завтра. Всё завтра.

— Какого чёрта?! — Оскар ворвался в ванную, хотя раньше никогда не позволял себе подобного. — Ты сама нарушаешь правила, а теперь закатываешь скандалы?

— Какого чёрта?! Это ты меня спрашиваешь? Какие правила?! Как ты мог притащить её в нашу постель, в наш дом, где мы всё выбирали вместе?

Хотелось кричать, ругаться, отвесить ему пощёчину, а ещё лучше — просто уйти.

Но эта мысль была неожиданно ужасающей.

Мне негде жить, мне тридцать два, и я даже не представляла, каково это — остаться одной или быть с кем-то другим. Все важные события я привыкла разделять именно с ним, именно ему хотела сразу же рассказать о своих успехах. Общие друзья, общие интересы, родители давно знакомы… Я даже не могла представить себя ни с кем другим.

— Ты должна была предупредить, что не вернёшься домой, что осталась у… у любовника! — от ярости Оскар едва дышал.

— У какого любовника? Я была на работе! То место в Адзабу — меня приняли! Но там работа по сменам, и первая выпала на эту ночь!

— Вот как… — гнев мгновенно испарился с его лица, а я, напротив, завелась ещё сильнее.

— И ты тут же привёл кого-то в наш дом? Ты хоть понимаешь, как я устала? Как хочу спать? Я не знаю, смогу ли теперь вообще лечь в эту кровать, мне хочется просто сжечь её!

— Не драматизируй, — рационально попытался остановить меня Оскар. — Да, я нарушил договорённость, но я был уверен, что ты сделала это первой. Мы можем просто закрыть на это глаза, или же…

— Что?

— Ты можешь сделать то же самое. Нарушить одно из правил позже, — произнёс он медленно, блеснув глазами.

На его красивом лице читалось упрямство и недовольство тем, что вечер закончился именно так. Он ненадолго вышел, пока я умывалась, и я слышала, как он успокаивает свою любовницу — у той, кажется, тоже началась истерика.

Вряд ли её романтические ожидания включали такой финал.

— Что за работа? — когда Оскар вернулся, он выглядел собранным и почти деловым. Он всерьёз интересовался подробностями, а я просто не могла поверить, что он говорит это сейчас.

После того, что только что случилось?!

— Я не могу… я так не могу, Оскар. Пожалуйста, давай закроем отношения.

Я отвернулась сразу, как только произнесла это. Собственная слабость была противна, а неизвестность пугала. У меня просто не было сил искать другое жильё. Можно, конечно, пожить у мамы, пока она в больнице, но это решение на пару недель.

— Нет. Я никогда не чувствовал себя таким живым, как сейчас, и мне это нужно. Ты ведь не хочешь меня расстраивать? Ты знаешь, какие у меня были проблемы со сном и мотивацией, а сейчас всё получается само собой, будто по щелчку пальцев. Если ты меня любишь — ты примешь это. Если нет… значит, у нас и так не будет никаких отношений.

Что-то в его словах казалось мне манипулятивным, но я была настолько уставшей и расстроенной, что всё, чего сейчас хотела — это принять душ и лечь спать.

— Ты слышишь меня, Рэй? В будущем ты можешь точно так же нарушить правила, один раз.

Да мне плевать…

— Всё будет хорошо, слышишь? Мы по-прежнему вместе, по-прежнему семья. Мы просто пока не привыкли к этой новой модели отношений, но я уже вижу, насколько сильно она помогает. Вот и работу ты нашла. Не забудь, через две недели мы едем к моим родителям, они очень тебя ждут.

Заснуть я так и не смогла — даже на эти жалкие оставшиеся минуты. И лежала на диване, просто не сумев заставить себя вернуться в собственную кровать.

На работе мне отказались сократить последний месяц отработки. Сказали только, что и так не требуют от меня дополнительных часов, но если я не завершу все нынешние проекты, это отразится на моём рекомендательном письме для последующих нанимателей.

Оскар вновь перестал писать мне в течение дня, потеряв интерес даже к моей новой работе, хотя вечером вёл себя как ни в чём не бывало. Цветы его любовница забрала с собой, а потом, через неделю, во время моей четвёртой ночной смены, она написала мне в социальных сетях.

И как только нашла меня…

Тот вечер я не забуду никогда, потому что собственными глазами увидела то, что прежде считала невозможным.





***

Огромное спасибо за награды, Вера Седельникова, id12121066





Глава 7.3. Тории


— Вы рассеяны, — это был уже третий раз, когда ко мне подходил старший хемоинформатик, немец Дитер Бар.

Здесь вообще работало много европейцев, из чего я сделала вывод, что Министерство экономики сотрудничает с Евросоюзом. Они встречались во всех сферах — в отделе кадров, в моделировании, даже среди охраны.

— Вы не доверяете мне строить новую модель, хотя последние две я повторила и получила похожий результат с более высокой достоверностью быстрее, чем остальные, — улыбнулась я.

На самом деле я действительно едва соображала от постоянного недосыпа. Домой я возвращалась только раз в три дня и часто вообще не видела Оскара — я заканчивала на старом месте раньше него, а утром, между работами предпочитала поспать несколько часов в капсульном отеле. Иногда и вечером, между сменами, я оставалась там же, вечно кочуя с чемоданом, в котором лежали вещи на несколько дней.

Как я выдержу ещё две с половиной недели в таком темпе?

Оскар знал об этом, я всегда его предупреждала, не желая, чтобы в нашем доме появлялся кто-то ещё просто потому, что он решит, будто я нарушаю правила. Квартира теперь воспринималась тяжело, мне не хотелось туда возвращаться, и удалённость от общественного транспорта только мешала.

Получая предупреждения о том, что я на смене, Оскар не сердился. Наоборот, иногда даже писал «хорошей смены», хотя по большому счёту он продолжал почти не общаться со мной. Он не проявлял интереса к моей жизни и почти никогда не отвечал, даже когда я спрашивала про его день, работу или новый выпуск его любимого шоу.

Что-то разрушительное внутри твердило, что наши отношения бессмысленны, но вместо этого я лишь подсознательно отмечала, насколько другие мужчины во всём проигрывают Оскару. Мне отчаянно хотелось вернуть те времена, когда он интересовался мною, когда был добр и ласков, когда между нами царили страсть и доверие. Я даже стала читать в интернете о том, что в моменты уязвимости мозг выдаёт искажённую оценку партнёра, а у меня сейчас был хронический недосып, усталость и полное отсутствие уверенности.

Я всё понимала, но не могла перестать думать о нём, мечтать и любить.

Единственный раз, когда Оскар написал мне первым, был вопрос о нашей поездке в Хакубу. К моему удивлению, на новой работе сказали, что отпустят меня, — срок не слишком долгий, а график у них всё равно сменный.

— Вы правы. Но думаете, я не вижу, как вы выглядите? Я всегда отличу, когда сотрудники полностью включены в процесс, а когда просто выживают на десятке чашек кофе и редбулле, — продолжал донимать меня дотошный немец.

— У вас есть претензии к моей работе? Я приму их во внимание и стану работать тщательнее там, где вы этого потребуете.

Никогда нельзя портить отношения с начальством, даже если оно не право. Придираться в Японии к уставшему виду — неслыханно.

— Нет, наоборот, меня попросили перевести вас в отдел реального времени, где уже работают двое из тех, с кем вы изначально проходили собеседование.

— Отдел реального времени? — нахмурилась я.

Я считала, что в департаменте только две лаборатории, но, оказывается, существовал ещё какой-то отдел реального времени, о котором здесь почти никто не упоминал.

— Да. Для вас подготовлена транспортировка к воротам Тории, отправление через час.

Я хотела спросить, что это означает, но мистер Бар быстро ушёл. Кихиро ещё неделю назад обмолвился о воротах Тории — о том, что биоматериал приносят именно оттуда и делает это Джин Робертсон, но тогда мне это показалось просто ошибкой или несмешной шуткой.

Пока я ожидала транспорт, в кармане зажужжал телефон. Пришло новое сообщение в социальных сетях. У нас с отправителем был общий друг — Оскар, конечно же, Оскар.

Её имя было мне знакомо.

Кокоро Фунаэ, светловолосая японка двадцати семи лет — улыбчивая, яркая, со стильной стрижкой и тщательно продуманным гардеробом. Районом проживания значился Синдзюку, где я и сама очень хотела бы жить — пусть это была бы жизнь не в полноценной квартире, а в крохотной каморке. Зато вокруг — целая жизнь.

Открыть сообщение.

«Я знаю, что ты видела мой профиль в профессиональной сети, заходила несколько раз. Не знаю, зачем ты это делаешь, но я в курсе, что когда Оскар решил уйти от тебя, ты предложила ему свободные отношения, чтобы спасти их. Это очень-очень унизительно. Для него это очень удобно, и он давно начал бы со мной полноценные отношения, только посмотри на все его подарки!»

Дальше девушка начала присылать мне многочисленные фотографии. Дорогие букеты — ни одного из супермаркета, конфеты ручной работы, редкие коллекционные вещи с её именем. Даже огромный медведь, сжимающий в лапах сердечко.

А как же правило «не влюбляться в любовников»? Столько внимания…

«Мы постоянно переписываемся, смотри. Как женщина женщине — не унижайся, у ваших отношений нет будущего. Он никогда не вспоминает о тебе, ты для него просто запасной аэродром на случай, если я потеряю интерес».

Там же были и скриншоты переписок. «Доброе утро», «замечательного дня», «я хочу пригласить на кофе самую прекрасную девушку в этом мире» — всё то, к чему я так привыкла, перешло к другой.

— Я не знаю, чего ты добиваешься, но это он предложил открытые отношения, чтобы, видимо, спокойно изменять мне с тобой и не испытывать на эту тему мук совести, — ответила я, чувствуя острую боль от этих сообщений, от проявления нежности, внимания.

Но вместе с болью была и ярость. Он наплёл этой девушке, что я, отчаянно пытаясь сохранить наши отношения, предложила ему их открыть, когда он собирался уйти.

Я бы никогда не приняла измену, обман, предательство. И никогда не пришла бы сама к мысли об открытых отношениях.

Так почему принимаю их сейчас?!

Как же всё не вовремя, мне нужно думать о работе, только о ней!

— Мисс Морикава, сюда, — знакомый охранник открыл дверь огромного чёрного внедорожника с государственными номерами.

Салон пах деньгами, кожей, чистотой. Внутри не было ни единой пылинки, будто автомобиль совсем недавно прошёл детальную чистку. Тот факт, что в нём возили меня, обычного хемоинформатика, да ещё и в некий отдел реального времени, вызывал куда больше вопросов, чем давал ответов. Но мистер Мидзутани не торопился объяснять — по-видимому, ожидая, что я увижу всё своими глазами.

Мы оказались у храма Мэйдзи неожиданно быстро. Он был полностью закрыт для публики, однако нас пропустили внутрь несколько стражников на шлагбауме. Им даже не пришлось задавать вопросов — достаточно было увидеть номера. Вокруг было множество охранников. Так много, что я не верила своим глазам. У многих из них даже было оружие…

— Мистер Мидзутани…

— Мы прибыли, — сказал он тихо и первым вышел, а после открыл для меня дверь.

Выйдя, я растерянно осматривала территорию храма с широкой гравийной дорогой, ведущей от входа к главному святилищу. По обе стороны тянулись ряды высоких кипарисов, а у дорожки стояли деревянные бочки с сакэ и винные бочки из Бургундии. Главные тории из светлого кипариса возвышались у входа — древние, им было не менее полусотни лет.

Я была здесь раньше, но…

— Не подходите слишком близко, — сказал охранник, удерживая меня почти за воротник.

— Какого…

Огромные ворота зияли чем-то плотным, почти материальным. Сквозь них не было видно ни двора, ни деревьев — чёрная сосущая масса, сжатая в раму. Она не отражала свет и не пропускала его, поглощая всё без остатка. Иногда по её поверхности проходили короткие искажения, словно пространство внутри медленно складывалось и расправлялось.

Почти как огромный портал в другой мир.





***

Ворота Тории в храме Мэйдзи, если кому-то интересно =)





Глава 8.1. Открытые отношения. Для всех


— Какого чёрта?

— Сюда, мисс Морикава, прошу. Здесь у нас находится портативная лаборатория.

Охранник провёл меня к огромному автодому, на первый взгляд ничем не примечательному, но внутри скрывалось несколько рабочих станций — и за одной из них я узнала «менеджера», с которым проходила собеседование.

Он выглядел даже более ухоженным, чем раньше — скорее всего потому, что, в отличие от меня, получил зарплату. Стрижка лежала волосок к волоску, на руке красовались часы — не «Ролекс», но дорогого бренда. Однако его действия были хаотичными, нервными.

— Быстрее! — говорил он другому… хемоинформатику?

Я уже не знала, как называть тех, кто здесь работал.

— Что здесь происходит, мистер Мидзутани? Что с Тории? Что в ламинарных боксах?

Внутри, подсвеченные со всех сторон, находились биологические образцы — такие же, какие достались нам во время испытания, служившего собеседованием. Но, в отличие от того, что я видела раньше, эти образцы… были живыми.

Двигались.

Биологические образцы бились о стекло, пытались вырваться; я слышала удары и шлепки, но, очевидно, ламинарные боксы здесь были куда прочнее всех, что мне доводилось видеть. Отверстия для рук с плотными перчатками позволяли сотрудникам касаться образцов, хотя мне постоянно казалось, что те просто сломают им пальцы.

— Быстрее! — вновь повторил «менеджер», заработав недовольные взгляды. — Он там уже двенадцать минут.

— Вы же сами сказали, что это безопасно? — к нему в несколько шагов приблизился другой охранник с оружием, нависая опасной горой. — Вы сказали, что сегодня мы можем отсрочить выход до двадцати минут!

Выход?!

Я посмотрела в сторону ворот Тории, видневшихся из открытого окна — чёрная плотная субстанция казалась поглощающей, пульсирующей. Неужели там кто-то находится?

— Я полагаю, мисс Морикава, к этому моменту вы уже догадались, что деятельность департамента выходит за рамки общепринятых научных исследований, — ровно произнёс охранник, не повышая голоса. — Проект относится к категории закрытых, а большая часть полученных здесь данных не предназначена для гражданского сектора. Для большинства людей подобные явления считаются теоретически невозможными потому, что сведения о них никогда не покидали пределов нашего департамента.

Догадывалась, конечно — трудно не догадываться при такой секретности и постоянной слежке. Но я не могла даже представить, что речь пойдёт о чём-то… паранормальном.

— Что вы добываете? Что это за биологические образцы? Что случается с ними потом?

— Это не входит в сферу вашей деятельности, мисс Морикава. Ваша задача — измерять уровень ИЧР с высокой достоверностью и дать сигнал, когда он превысит ноль целых шесть десятых. А также моделировать, как быстро мы его достигнем. Это главная цель, всё остальное — лишь дополнительные задания и изыскания.

За последнюю неделю я не раз слышала об уровне ИЧР — индексе чужеродной реактивности, и даже измеряла его по данным, которые мне присылали из биологической лаборатории. Но тогда это были просто цифры, значения, за которыми не стояло ничего реального. Я не видела странных, страшных отростков, бьющихся о толстое стекло ламинарного бокса.

— Там кто-то есть? За воротами? — догадалась я. — Роботы?

— Покажите ей, — мистер Мидзутани кивнул охраннику у двери во внутреннюю комнату автодома, и тот открыл её. Внутри находились ещё несколько сотрудников — все с оружием, внимательно следящие за многочисленными мониторами. Один из них был европейской внешности.

— Это человек… Джин Робертсон?! — неверяще произнесла я, наклоняясь ближе. Они на самом деле отправили туда человека.

Уже знакомый мне «инвестор» шёл по Токио — по знакомым улочкам Сибуи, что была отсюда не так далеко, но… Вокруг него не было ни души. Только жижа и слякоть по углам, пыль и частицы, зависшие в воздухе.

— Изначально мы пытались отправлять роботов, но они теряют сигнал через несколько минут, — пояснил охранник. — Видеосвязь удалось наладить не сразу, но со временем мы настроили по городу множество камер через постоянный оптический канал, привязанный к датчику на костюме Робертсона. Он транслирует наружу только данные, не вступая в активное взаимодействие со средой. Мистер Робертсон прекрасно осведомлён о рисках, поверьте — количество отказов от претензий, которые он подписал, вам и не снилось.

Охранник — а охранник ли? — буквально говорил мне о том, что Джин Робертсон рисковал своей жизнью и знал об этом. Что он сам согласился на это.

В этот момент человек на видео как раз прошёл мимо торгового центра «Сибуя Парко», совершенно пустого, лишённого людей. На ступеньках, так похожих на те, где я сама когда-то сидела в ожидании подруг, собралась пузырчатая пульсирующая плоть, отвратительная. Трудно было поверить, что это тот же Токио, только… потусторонний.

Рывок!

В Джина Робертсона метнулось щупальце, а следом полыхнула вспышка. Я не успела осознать случившееся, как мелькнула сталь — он отсёк отросток и закинул его в металлический кейс, который он нёс с собой.

— ИЧР? — негромко спросил он.

— Ноль целых четыре десятых. Возможно, тебе стоит вернуться, — почти сразу отозвался блондин, единственный европеец в группе. Рассмотрев его, я предположила, что он из скандинавских стран, но уверенности не было.

— Нет, Эдвард, мы договорились возвращаться при ноль-шесть. Вы привезли новенькую? Как её?..

Сердце пропустило удар, когда я поняла, что он говорит обо мне. Меня наняли лишь потому, что он выбрал мою фамилию из списка, и теперь, судя по всему, ускорили мой перевод в команду реального времени.

— Да, она здесь. Смотрит на тебя прямо сейчас, можешь улыбнуться.

— Отправьте её быстрее моделировать и дайте знать, если в команде возникнут конфликты.

— Мисс Морикава? — охранник обратился ко мне, пока светловолосый Эдвард продолжал беседовать с Джином. Они обсуждали количество экземпляров и… конечности Ёрогумо? — Как видите, с ним всё в порядке, он участвует в экспедиции, зная об опасности. Прошу вас занять своё место и приступить к вашей непосредственной работе.

Я понимала, что это вряд ли просьба, поэтому послушно вернулась на указанное место и села за свободный компьютер, рядом с которым стоял ламинарный бокс. Никаких биологических образцов мне не доверили — я всё равно не знала, как с ними обращаться, и скорее всего попросила бы полноценного обучения у биотехников.

— Вы собираетесь начинать, мисс Морикава? У нас уже готова модель с достоверностью в сорок пять процентов, — ко мне подошёл «менеджер».

Как же его звали? Вроде Юсэй.

— На чём она основана? На каких параметрах? — спросила я. — Вы замеряете результаты здесь, а не там, полностью игнорируя динамическое влияние среды?





***

Большое спасибо за награду, Лидия Гречишкина





Глава 8.2. Открытые отношения. Для всех


По закатившимся глазам «менеджера» я видела, что чего-то подобного он и ожидал — того, что я начну скандалить или пытаться дискредитировать его. Видимо, именно так он воспринимал нашу «дуэль» на собеседовании, но я ведь просто представляла модель, и да, работа их команды попала под критику.

Я искренне верила, что обсуждать работу, способы её улучшения и варианты усовершенствования — совершенно нормально. Мало того, это показатель здоровой атмосферы в коллективе. Но в то же время я понимала, что множество людей воспринимают критику результатов своего труда как личное оскорбление.

Нельзя жечь мосты и нельзя заводить врагов. Тем более в первые дни.

Широко улыбнулась, показывая, что ни в коем случае не имела в виду его лично и уж точно не хотела задеть его эго.

— Я уверена, вы уже поднимали этот вопрос и проводили сравнение показаний там, за воротами, и здесь, в лабораторных условиях. Я просто хотела узнать, почему мы имеем именно такие параметры.

За нами внимательно наблюдали охранники, которых Джин Робертсон просил доложить, если я устрою «конфликт».

— Я работаю с теми данными, которые мне выдала другая смена, — наконец ответил Юсэй, проводя рукой над идеально уложенной причёской, но при этом даже не касаясь её. — Я точно такой же хемоинформатик, как и вы, мисс Морикава.

Тогда почему он отдаёт указания?! И почему ведёт себя как наш начальник?

Стоило только задать вопрос, требующий ответственности, как он тут же сдал назад, растеряв всё своё показательное лидерство.

— Понимаю. Можно просто Рэй, и на ты, — опять улыбнулась я. — Ты знаешь, у кого я могу спросить об этих параметрах? Мистер Робертсон сейчас за воротами Тории, он мог бы делать минимальные замеры там, а мы могли бы уже загружать их в модель вместе с историческими изменениями…

— У меня нет на это времени, и у команды тоже, — тоже улыбнулся мне в ответ Юсэй, всем своим видом демонстрируя, что я отвлекаю его от дел и до сих пор не работаю. — Если ты хочешь обсудить этот вопрос, можешь обратиться к мистеру Бару.

И обращусь!

— А сейчас ты можешь включиться в анализ? Если он вообще будет применим к концу экспедиции…



***



С «менеджером», который оказался совсем не менеджером, мы вряд ли сработаемся, впрочем, впечатлять на этой работе мне нужно не его. Просто он, благодаря своей уверенности и болтливости, подмял под себя остальных — тех, кто моложе, менее опытен или просто стеснителен.

Мне, если честно, совсем не хотелось нести ответственность за возможные ошибки. Что, если кто-то умрёт из-за наших данных? Судя по тому, какие документы нас уже заставили подписать, при желании вину можно будет свалить на того, кто провёл неверные расчёты. Особенно если на основании материалов, добытых из-за ворот Тории, создаётся лекарство или оружие.

Просто Юсэй, работавший прежде лишь в огромных организациях, никогда не сталкивался с тем количеством проблем, которые возникают при первой же официальной жалобе. Он не понимал, что бывает, когда ответственные за проверку лица осознают, что человек подписал неверно рассчитанный риск.

А я сталкивалась. На своей второй работе… Где мой начальник едва не разрушил всё моё будущее, отправив в тюрьму.

— Почему он такой спокойный? Джин Робертсон? — ближе к концу смены спросил Тома, другой соискатель из той группы, что выиграла в день моего испытания. Его проблемная кожа всё так же оставалась проблемой, но я была уверена, что зарплата на этом месте позволит ему наконец-то заняться лечением.

Он с некоторой завистью смотрел на «менеджера» — холёного, уверенного в себе, окружённого вниманием.

— Его спокойствие — ключевой фактор неперехода системы на «глубинные земли», второй слой. Он и сам постоянно работает над этим, но при этом сидит на целой куче препаратов, после которых требуется откачка, — объяснил мистер Мидзутани, которого я считала охранником, но который, похоже, им не являлся. — Именно поэтому ИЧР такой низкий.

У кого бы спросить, что всё это значит? Здесь почти никто ничего не понимал, да и не стремился — просто считали, что не стоит лезть в дела начальства.

— Они безопасны для его здоровья? — спросила я.

— Скоро сами увидите, — хмыкнул «охранник» и удалился обратно во внутреннюю комнату наблюдать за мониторами.

Правду мы увидели совсем скоро — когда он вышел, покрытый слизью убитого неизвестного животного или существа, и в нём что-то неуловимо изменилось. Обычно спокойный и сдержанный Джин Робертсон тяжело дышал. Кулаки мужчины сжимались, а челюсть и бьющаяся жилка на виске выдавали крайнюю степень напряжения. На каких бы успокаивающих препаратах он ни сидел до этого, их действие явно подошло к концу.

— Завтрак для команды, — громко объявил мистер Мидзутани ко всеобщей радости. — В счёт рабочих часов. Оставьте всё как есть для следующей смены, просто запишите, на чём остановились. Ворота закроются через три часа.

Как могли обычные люди не знать, что старинные тории ведут в некий потусторонний мир? Почему никто этого не замечал?

Впрочем, я могла и ошибаться. Возможно, в интернете кто-то и писал об этом, но их сообщения списывали на бред безумцев, рассуждающих об НЛО или ёкаях на улицах Токио. Наверняка всю по-настоящему важную информацию правительство попросту удаляло.

На нескольких внедорожниках нас довезли до ближайшего ресторана. Обычно он открывался только на ужин и был недоступен для простых смертных, но у этой организации везде всё было схвачено. «Сисэйдо Парлор Харадзюку» встретил нас потрясающим видом на верхушки деревьев и парк около храма Мэйдзи в лучах восходящего солнца.

Меня посадили с Томой и ещё двумя работниками у самого окна. Джину Робертсону, сидевшему дальше всех, уже накладывали огромную порцию мяса, которую он сметал как не в себя. Теперь я понимала, зачем он заказывал столько еды в «Хакушу» — судя по всему, препараты, позволявшие находиться за воротами, съедали уйму энергии.

Я достала телефон, желая запечатлеть невероятный вид — не хуже, чем из бара «Нью-Йорк», где недавно была Наоми со своим хирургом, — и увидела непрочитанное сообщение.

От Оскара.

Не стала открывать сообщение, заметив в уведомлениях лишь начало текста. «У нас же правила, Рэй! Не ревновать, не выслеживать любовниц! Зачем ты написала Кокоро?! Неуже…»

Хорошее настроение и азарт, владевшие мною мгновение назад, тут же испарились. Всего одно сообщение — и я полностью выбита из колеи. В голове потемнело от обиды, он даже не подумал спросить, как всё было на самом деле. Это она написала мне первой…

— Извините.

Я хотела умыться после долгой смены и направилась к уборной. Путь лежал мимо Джина Робертсона — от него снова исходил невероятный, самый вкусный запах одеколона, который хотелось вдыхать полной грудью. И я ведь когда-то даже думала спросить название бренда и купить такой же Оскару.

Вода немного помогла, хотя внутри всё равно всё клокотало. Хотелось отправить Оскару длинное, полное негодования письмо, обвинить его в том, что он даже не допустил мысли о лжи со стороны своей любовницы. Но от этого я бы выглядела ещё большей идиоткой, расписавшейся в собственной неуверенности. Обвиняющей соперницу. Единственным логичным вариантом было отпустить Оскара, но сама мысль об этом казалась чудовищной.

Воспоминания о наших счастливых днях и тёплой заботе друг о друге буквально душили. Это были самые долгие и важные отношения в моей жизни… Я видела нас мужем и женой, родителями общих детей…

— Где ты? Почему не отвечаешь? — услышала я голос Джина Робертсона перед тем, как выйти обратно в зал, откуда доносился одуряющий аромат еды. — Что значит на отдыхе?!

Он выслушал ответ, а после произнёс с деланным, холодным спокойствием:

— У нас был договор, Хару. Ты знаешь, что мне сейчас нужно. Нет, я не могу ждать три часа и не могу организовать для тебя частный самолёт. У меня было одно простое условие — твоя доступность после моих ночных смен. Всё.

Он сделал глубокий вдох и выдох, нервно барабаня пальцами по столу.

— Нет, мы не в отношениях, сколько бы ты ни твердила об этом на каждом углу. Я помог тебе с карьерой, мы сразу всё обсудили. Ты нужна мне сейчас только ради секса, и если тебя это не устраивает — ты вольна найти себе вариант получше.

Девушка на другом конце провода явно занервничала — я услышала её сорвавшийся голос даже с такого расстояния и только потом поняла, о чём они говорили.

Свободные, чисто транзакционные отношения. Но Хару, похоже, считала, что у них всё серьёзнее.

Я прошла мимо Джина к своему месту, вновь уловив аромат его парфюма. И в тот момент поняла, что из всех встреченных мною мужчин за последние годы, я никогда прежде не чувствовала такого… мужского. Они просто не интересовали меня — разум был слишком поглощён Оскаром.

Но Робертсона я замечала всегда.

Рука по-прежнему сжимала телефон с сообщением, полным обвинений от любимого человека, но глубоко внутри я уже принимала решение. Джину Робертсону сейчас необходим секс — после похода за ворота тории и почти медикаментозного состояния.

Почему я не могу просто попробовать?

У меня есть договорённость, мы в открытых отношениях, я не изменяю. Я даже предупрежу Оскара, что не вернусь с утра — впервые не сказав, что буду отсыпаться в капсульном отеле между сменами.

Конечно, если Робертсон согласится.





***

Дорогие читатели!

Продолжаю знакомить вас с другими историями литмоба «Легенды Востока».

По ссылке ниже вас ждёт невероятный роман Киры Иствуд и Хэли Хармон — «Развод со злым Ëкаем».

ТОЛЬКО ДЛЯ ЧИТАТЕЛЕЙ 18+

Азиатское фэнтези, авторские расы, потеря памяти!

ССЫЛКА:





Глава 9.1. Где живет мистер Робертсон


Джин Робертсон по-прежнему ни с кем особо не общался, быстро поглощая своё мясо. Ничего другого он не заказал — ни риса, ни хлеба, ни овощей. Левой рукой он поспешно что-то набирал в телефоне.

Искал замену Хару?

Я посмотрела на стол перед собой, где официанты уже начали расставлять многочисленные крохотные тарелочки со свежей зеленью, чили, специями и лимоном. Там была и тоненькая сухая лапша, обещавшая придать блюду совсем другую текстуру…

Но мне кусок в горло не лез. От злости и обиды на Оскара, от адреналина из-за того, что я только что задумала.

Встала и подхватила сумку, не позволяя себе сомневаться. Ладони вспотели, а сердце колотилось в груди так сильно, что первый шаг казался непосильно тяжёлым, будто весил целую тонну. Однако у стола Робертсона я оказалась всего через несколько секунд.

Молодой мужчина — по-моему, Джин был моложе меня — встретил меня вопросительно поднятыми бровями. Он медленно перестал жевать, словно готовясь к разговору. Наверняка он ожидал, что я спрошу, зачем он нанял меня, ведь именно он назвал моё имя Идзумо Ятогами.

Как вообще можно предложить такое?!

На роковую соблазнительницу я не походила ни разу. Наоборот, Оскар не раз говорил, что я типичнейшая «хорошая девочка». Невысокая, достаточно худая, одетая скромно и профессионально, с типичнейшими длинными чёрными прямыми волосами. Таких тысячи на улицах.

И я совершенно не походила на идеальную Хару Шираи с её светящейся кожей, стильной стрижкой и высокой модельной фигурой.

— Привет, — улыбнулась я. — У меня есть к тебе предложение.

Джин Робертсон сузил глаза, выпрямляясь на деревянном стуле, и я только сейчас заметила, насколько у него широкие плечи. Он явно посещал тренажёрный зал — как Оскар или «хирург» Наоми. Физически Робертсон был мне очень приятен, особенно его запах. И, может быть, это поможет мне наконец избавиться от дурацкой зацикленности на Оскаре, потому что я не видела выхода.

— Я слушаю, — произнёс он внимательно.

— Меня зовут Рэй, — я сомневалась, что он вообще запомнил моё имя. — Я случайно услышала твой разговор с Хару, извини.

Джин сразу нахмурился, потому что никому не нравится, когда в личное пространство вторгаются чужаки, я прекрасно это понимала и сама была бы недовольна. Но следом в его глазах промелькнула безграничная усталость.

По-моему, он ждал, что я начну читать нотации или вещать о том, что в мире есть вещи поважнее секса. А может, что я стану плохо говорить о Хару, как она упоминает его имя в каждом интервью.

Нырять — так с головой.

— Я никогда раньше такого не делала, — я прикусила губу, чувствуя, как волнение стягивает каждую клеточку в груди. — Но… у меня… самой.

Хватит бормотать невнятности!

— Если тебе нужен партнёр на сегодня, я могла бы им стать. Прямо сейчас.

Кровь тут же прилила к лицу — я просто не могла это проконтролировать, но отворачиваться или отводить взгляд не стала. Это я пришла к нему, это я произнесла эти слова.

К чести мужчины он не позволил себе показать, насколько неожиданным было то, что я произнесла. И в отличие от меня он не покраснел, только его глаза расширились, потому что это было последним, чего он ожидал от меня.

Повисшее между нами молчание, длившееся всего минуту, показалось мне бесконечным. С каждым мгновением температура накалялась так, что становилось трудно дышать.

— Ты преследовала меня там, в Хакушу? — спросил он наконец.

— Нет, — ничего другого добавлять я не собиралась. По-видимому, он думает, что я его ненормальная фанатка, мечтающая с ним переспать, но худшее, что он может сказать — это «нет».

— Мне не нужны никакие влюблённости, не нужны проблемы, не нужно, чтобы ко мне привязывались. Здесь никто не должен об этом знать.

Я кивнула, словно это было самим собой разумеющимся. Вообще-то на работе не запрещалось иметь отношения, я внимательно прочла копию своего контракта, каждый пункт о том, что нам нельзя говорить никому о том, над чем мы работаем, куда выезжаем, кто ещё работает вместе с нами, упоминать технологии, методы, достоверность чёртовых моделей…

А потом я поняла… Он не говорил бы всего этого, если бы не собирался произнести «да».

— Ты поела? — его вопрос застал меня врасплох.

Я покачала головой:

— Я не голодна.

— Тогда поднимайся, — он сам тоже встал, собирая свои немногочисленные вещи.

Телефон, ключи от машины, тонкий кошелёк для нескольких карточек из дорогой кожи с замком в форме буквы «H». Всё, кроме ключей, отправилось в его задний карман.

Его присутствие совсем рядом со мной взволновало меня куда больше, чем раньше — наверное, потому, что сейчас всё неожиданно стало настоящим. Джин на голову возвышался надо мной и кивнул в сторону выхода, однако взгляды остальных его не заботили — мало ли, может мы просто решили вместе покурить или купить кофе, такое было вполне нормальным среди коллег.

Он шёл впереди, но придержал для меня дверь, что вела наружу, а оказавшись на улице, стал крутить головой, выискивая глазами свою машину. В руке по-прежнему находились ключи с висящим брелоком со значком «Порше».

— Разве ты не в отношениях? — внезапно развернул он ко мне голову, только сейчас вспомнив. В его глазах мелькнуло некое… отторжение, но своих планов он менять, судя по всему, был не намерен. — Ты же была в Хакушу с тем парнем, европейцем…



***

Дорогие читатели, большое спасбо за ваши лайки и комментарии =) Я ценю каждый из них и все-все читаю.

Если Вы хотите поддержать автора, пожалуйста, добавьте книгу в библиотеку, поставьте "Мне нравится" и подпишитесь на автора. Это очень-очень сильно помогает книге и делает счастливым автора. Спасибо!





Глава 9.2. Где живет мистер Робертсон


— Оскар, — подсказала я имя своего… любимого, наверное. Молодого человека.

Судя по лицу Джина, имя «европейца» интересовало его в последнюю очередь.

Говорить о том, что я состою в открытых отношениях, было стыдно — наверное, потому, что в моей голове это означало, что одной меня Оскару недостаточно. И эта же мысль разозлила меня. Он никак не дал мне понять, что именно нужно изменить, просто поставил перед фактом, выдвинув ультиматум.

— У нас открытые отношения, — произнесла я пересохшими губами.

Джин Робертсон был первым, кому я призналась в этом. Ни подругам, ни маме…

— Но ты «никогда раньше такого не делала»? — поднял он одну бровь.

В этом было что-то ещё более неприятное, потому что Джин Робертсон, очевидно, сразу понял, что инициатором такой свободы была не я. Отвечать я не собиралась — уже всё сказала.

— Неважно, — это объяснение сразу его удовлетворило.

Он вновь двинулся к своей машине и, стоило нам приблизиться, открыл для меня дверь — точно так же, как делал это на выходе из ресторана. Я растерянно замерла, в который раз вдыхая запах его одеколона и понимая, насколько сильно меня волнует вся эта ситуация. Происходящее казалось ненастоящим, какой-то фантазией, фильмом… Даже эта машина.

Оказавшись внутри, я выдохнула, пытаясь успокоиться.

Если бы Кокоро и Оскар не прислали свои длиннющие сообщения, я никогда бы здесь не оказалась. Я вообще ни о чём не думала, действовала на одних эмоциях.

Мы же коллеги, и в долгосрочной перспективе даже одна эта ночь — дебильнейшая идея…

Достала телефон и вновь увидела начало сообщения от Оскара. Открыла его, тяжело вздохнув и глядя прямо перед собой.

«У нас же правила, Рэй! Не ревновать, не выслеживать любовниц! Зачем ты написала Кокоро?! Неужели так тяжело научиться соблюдать такие простые границы? Она наверняка подумает, что ты неадекватная сталкерша, а всё, чего я хочу — это стабильные прогрессивные отношения с человеком, в котором я могу быть уверен на десятки лет, на всю жизнь. Что дальше, поставишь на меня маячок?»

Как… как он вообще мог такое написать? Не спросив, что произошло? Сейчас?

Он же знает, что у меня почти нет времени на отдых, что мама в больнице, что на мне висят огромные долги, в том числе и долги ему.

От гнева и обиды я даже не могла дышать.

— Всё в порядке? — с другой стороны, на водительском месте, оказался Джин Робертсон — потрясающе красивый, высокий, уверенный в себе. Не сомневающийся и не желающий разводить пустых разговоров.

Если я не готова попробовать с таким мужчиной, то вообще никогда не переболею Оскаром.

— Да, — решительно кивнула я. — Просто предупрежу.

«Я не приду сегодня домой между сменами».

Впервые за всё время я не добавила, что буду отдыхать в капсульном отеле, хотя он и раньше никогда не интересовался деталями. Не спрашивал даже название места. Скорее всего, он просто ничего не заметит.

— Хочешь вина? Шампанского? — машина плавно тронулась, сразу же привычно лавируя по улицам утреннего Токио.

— Нет.

Крупные ладони лежали на кожаном руле, двигаясь неторопливо, скользя и меняя направление. Скоро эти руки будут на мне, и мысль об этом неожиданно отзывалась внутри, где-то в животе, поднимаясь наверх. Я поняла, что вспотела, сидя внутри машины, несмотря на работающий кондиционер.

Мы не разговаривали. Джин не отвлекался на телефон или музыку, будто задавшись целью как можно быстрее доехать до дома. На меня он тоже не смотрел, но иногда я замечала, как нетерпеливо он постукивает пальцами по ободу руля.

Неоновые билборды мельтешили перед глазами, и с каждой секундой их становилось всё меньше — мы покидали туристические районы Токио, приближаясь к закрытым кварталам. Я открыла карту и посмотрела на наше местоположение — Дэнъэнтёфу, я никогда раньше не была в этом районе.

Последний поворот, и мы оказались перед воротами в подземный паркинг. Джин неспешно заехал внутрь, припарковавшись на одном из всего восьми мест. Каждая машина здесь выглядела выставочным экспонатом, включая бренды, которые я не узнавала.

Мы прибыли.

Я сглотнула, стараясь бесшумно выдохнуть, и протёрла ладони о рабочие брюки, сама выбираясь из машины, которая, несмотря на всю свою роскошность, была, на мой взгляд, слишком низкой. Джин, увидев, что я выбралась без помощи, кивнул на лифт и дождался, пока я пройду внутрь первой, бесшумно следуя за мной.

Его запах в тесном пространстве лифта казался почти невыносимым. Но ещё хуже на меня влияли собственные мысли о том, что сейчас произойдёт. Он приложил брелок к датчику и нажал на кнопку пятого этажа — последнего в здании.

Почему он ничего не говорит?! Неужели он совсем не волнуется?

Джин смотрел на меня — в лифте, где впервые не было никого и ничего другого, на что можно было бы отвлечься. Он поглощал собой всё пространство, забирал кислород, даже не пытаясь сделать ситуацию чуть менее острой. Не пытался разбить это напряжение разговором или шуткой.

Я думала, что перед входом в его квартиру у меня будет последний шанс передумать. Мы чужие люди, мы не знаем друг друга, мы работаем вместе…

Но лифт открылся прямо в его квартиру.

— Господин Джин! Вы рано, — к нам навстречу поспешила невысокая опрятная женщина, от которой веяло домашним уютом. В руках она держала кухонное полотенце, в то время как по дому плыл одуряющий аромат… мяса, конечно же.

Японский у женщины был не слишком хорошим, она выглядела как иностранка, пусть я и не могла определить, откуда она приехала.

— Всё в порядке, Герэл, я не один. Ты свободна на сегодня.

Женщина расцвела, деловито кивнула и вернулась вглубь квартиры — на огромную кухню.

— Воды, мисс? — спросила она, обращаясь ко мне.

Я кивнула, а получив стакан, подошла к столешнице и выпила его до дна, почти сразу. Звук моих глотков, по-моему, слышался в каждом углу этой огромной квартиры.

Всё здесь кричало о деньгах. Высокие потолки, тёмное дерево, гладкий камень и мягкий рассеянный свет делали квартиру больше похожей на европейский пентхаус из журналов по архитектуре. Огромные панорамные окна тянулись вдоль всей гостиной, открывая вид на реку и зелёные насаждения вдоль неё. Джин исчез в уборной, и я стояла совершенно растерянная, не зная, что делать, пока Герэл убирала всё на кухне.

— Всего хорошего, мисс, — на том же ломаном японском попрощалась она, и я тепло пожелала ей хорошего дня.

Глубоко выдохнула, думая о том, что, может, мне стоит уйти вслед за ней? Он сейчас даже не заметит…

Соберись, трусиха!

Страх… нет, не страх, волнение отзывалось в моём теле, колошматило в бешеном пульсе.

Додумать ничего остального я не успела — потому что утонула в знакомом шикарном запахе, а после к моей спине прикоснулась мужская грудь — напряжённая, каменная. Рука уверенно легла на талию, будто чувствуя, что я гружусь в сомнениях, и потянула в сторону одной из комнат.





***

Огромнейшее спасибо за награды, Лена Медведева, Sherli, Леля Годунова, Маруся, Маргарита Павлова, Александра Полосухина





