Глава 6

167, июнь, 22

– Тяжело в учении, тяжело в бою. Всегда ваши. Гири, – мрачно произнес Беромир, наблюдая за очередным шушуканьем учеников.

Они жаждали железо.

Он им его дал.

Но эйфория первых дней прошла. И эмоционального переключения не получилось.

Ничего не работало.

Ни осторожные провокации, выставляющие дебоширов глупцами и дураками в глазах остальных учеников. Ни попытка ребят увлечь тем, ради чего они сюда пришли. Даже наоборот. Когда восторженное состояние ушло, они все расправили плечи и заходили горделиво. Дескать, ковали. Дескать, разбираются. Дескать, настоящие хозяева жизни.

Так-то ни один из них пока не понимал, что там происходит и зачем. Беромир специально с ними пообщался и понял, что на текущий момент они даже сообща не в состоянии повторить сделанное недавно. Но навыдумывали они себе всякого уже от души. И голова закружилась. От успехов. Мнимых.

Это сказалось и на кризисе.

Он стал стремительно прогрессировать.

Те деятели, что воду мутили, тоже воспрянули духом. И с новой силой стали ездить по ушам остальным. А к их словам стали прислушиваться пуще прежнего. Ну а что? Они уже не хрен собачий, они уже о-го-го. Если не вровень с Беромиром, то как бы не выше.

Особенно это касалось сыновей старейшин.

Они даже разговаривать стали, ну так… Нет, формальная вежливость сохранилась. Эту ролевую игру они продолжали блюсти. Но и слова подбирали так, чтобы максимально принизить Беромира. И самую речь так строили, дабы задеть. Ведун прямо кожей чувствовал то нарастающее пренебрежение, которое от них сквозило.

Все вокруг закипало.

Ситуация во многом напоминала ситуацию в фильме «Стрелки Шарпа». В чем-то. Отдаленно. Но Беромир был уверен: еще неделя-другая, и дойдет до открытого вызова и неподчинения. Или раньше…

– Будь осторожен, – тихо шепнула Златка, проходя мимо. – Я слышала, как они обсуждали нападение у мишеней. Хотят покидать в тебя дротики, когда ты пойдешь посмотреть итоги упражнений.

Ведун никак не отреагировал, словно не слышал.

Да и Златка не останавливалась и не поворачивалась к нему лицом. Сказала на ходу, чуть отвернувшись в сторону от всяких наблюдателей, будто и не говорила ничего.

Сам же ведун осторожно огляделся, стараясь не выдавать своего внимания. И приметил тех троих зачинщиков, что беседовали, бросая на него недобрые взгляды.

Такие характерные – не перепутать.

Намерение из них просто сквозило. Хотя они и старались не попадаться Беромиру на глаза. Даже то, что он их приметил в таком облике, и то не заметили. Когда же он открыто повернулся в их сторону, резко все прекратили и изобразили равнодушие. Даже делом занялись.

После обеда всей толпой вышли на тренировочное поле.

К мишеням.

К тем самым, которые парень еще для себя и Вернидуба устанавливал, создавая их из туго связанной сушеной травы. Туда Беромир своих учеников стал выводить сразу после истечения первой недели. Памятуя о том, что дротики – их сила. С одной стороны, а с другой – владение ими не поможет в случае судебного поединка. Посему на копьях и не давал им уроков. Налегая лишь на метания всякие. Ну и немного прогоняя через турник, брусья да отжимания.

Провели разминку.

Разогрел их чин по чину, чтобы мышцы не потянуть на бросках.

И запустил уже отработанный конвейер.

Выходило одно звено и метало свои дротики в мишени, которых теперь стояло тоже три штуки. Следом Беромир выходил с теми, кто отработал и проговаривал с ними их ошибки. Тем временем готовились новые.

Но сейчас он так делать не стал.

Ведун изменил тактику и уделил внимание стойке и самой технике броска. А потому после отработки звено самолично выступало к мишеням, собирало дротики и возвращалось. Он же оставался в группе. Причем стоял всегда так, чтобы всегда мог бы кем-то прикрыться. Более того, никогда не оставлял никого из них у себя за спиной.

Храня при этом всю полноту спокойствия. Словно стоит в кругу друзей. Что стоило ему впечатляющих усилий. Ведь, в конце концов, на него могли напасть и просто так.

Сценарий он как себе представил?

Бросили дротики и сразу ходу. Стараясь как можно скорее укрыться у своих. Остальные же ученики, в силу сочувствия, противодействия им, скорее всего, не окажут.

А если нет?

А если уже они сговорились со всеми?

А если решатся напасть вот так – в толпе? Тем же ножом.

Вот Беромиру и стоило весьма впечатляющих усилий держать лицо. Хотя рука его почти всегда либо покоилась на топорике, либо на саксе, либо находилась где-то рядом. Он же сам старался двигаться плавно, экономно и ни на секунду не терял бдительности. Но все вежливо. С приятной улыбкой и довольно мягкими речами.

Эта троица же дергалась.

Крепко.

На лицах остальных стали появляться ухмылки. Они, видимо, либо знали, либо догадывались о задумке этих персонажей.

Заход шел за заходом.

Серия бросков за серией.

Начало даже пованивать. Не искрить, а именно пованивать. Психологически. Эти ребята, задумавшие покушение, все сильнее нервничали. Отчего дротики их летели все хуже и хуже. Вгоняя их натурально в краску и вызывая смешки у окружающих. А местами и сальные комментарии.

Наконец Беромиру это надоело. И когда эта троица отправилась к мишеням, собирать свои дротики, ведун взял атлатль, вложил в него дротик. И метнул.

Очень хотелось в спину заводиле.

За столько часов тренировок он бы не промахнулся.

Пришлось даже зубы стиснуть, чтобы сдержаться. Выдохнуть. И отправить дротик в самый центр мишени. Аккурат тогда, когда заводила находился в паре шагов от нее.

Раз.

И дротик вошел на его глазах красиво и эффектно.

Бедолага от неожиданности аж присел.

– Спокойствие – залог успеха! – назидательно подняв палец, произнес Беромир.

– Ты мог попасть в меня! – взвизгнул заводила, лицо которого стало мертвенно-бледным. Словно мелом измазали.

– С двух десятков шагов? – усмехнулся ведун.

Взял еще дротик.

Метнул.

Еще.

Еще.

И каждый ложился аккуратно в центр своей мишени. По очереди. Причем делал это парень без каких-то особых видимых причин. У него за этот год непрерывных тренировок сформировалась двигательная память. Руки сами все делали.

Бросив по три дротика в каждую мишень, Беромир улыбнулся. Как можно более ласково и приветливо.

– Сила Велеса в мастерстве, в навыке, в умении. Но она ничто без силы Перуна, которая суть спокойствие духа, – произнес ведун, обращаясь к ученикам, стоящим рядом. – Человек слаб. Он постоянно тревожится мыслями и чувствами, из-за которых ему нет покоя. Это низводит его навыки к полной ничтожности. Перун – это дисциплина, как внешняя, так и внутренняя. Ты держишь себя в кулаке. Без этого любое мастерство – ничто.

Повисла тишина.

Все думали. Каждый о своем.

Зачинщики же прекрасно поняли – Беромир все знает и играет с ними. Из-за чего их еще сильнее стало трясти. Вызывая острое желание наброситься на ведуна прямо сейчас. Открыто.

Остальные эту выходку явно не поддержат. Ибо не по обычаям. Да, если бы кинули дротик и бежать – ушли бы. Ученики бы особо не усердствовали в преследовании. Только так, для вида. А если так набросятся – выбора у них не останется. Чай, не круг.

Но хотелось, как же им хотелось…

Обида и страх в них перемешались жуткой смесью.

– У нас гости! – крикнула Златка.

Ее звонкий голос словно рассек густую, вязкую атмосферу конфликта. Все глянули на нее, а потом куда она указала.

Несколько лодок с мужчинами.

Кто именно – не видно. Но в любом случае прямо сейчас нападение явно срывалось. И эта троица, злобно пыхтя, сдала назад, демонстративно подчинившись.

Но надолго ли?

Минут через десять появились гости.

– Как у вас тут дела? – спросил Борята, вылезая из лодки и тепло пожимая руку Беромиру.

– Пока обошлось без крови, – максимально равнодушно ответил ведун.

– Рад, – кивнул он. – Надеюсь, Перун не возьмет свою плату.

– Это не плата, – возразил Беромир. – Он карает лишь тех, кто взялся за дело, что ему не под силу. Тех, кто опозорит его имя.

– Согласен, – ответил глава «клуба» вполне дружелюбно.

Эти слова слышали все ученики.

Сколько было сказано слов? Всего ничего. А какой эффект? О! Вон как они все нахохлились, да и глазки у них забегали. Это ведь что получается?..

Учеников отправили разгружать лодки, а Беромир повел гостей к столу. Посидеть. Поговорить.

– Возмужал-то как! – крякнув, сообщил смутно знакомый мужчина лет сорока пяти. Или около того.

– Не помнишь его? – поинтересовался Борята, увидев взгляд парня.

– Смутно. Понимаю, что он мне знаком, но кто он – напрочь забыл.

– Старейшина он. Глава твоего рода. Старик Тук.

– Тук^[12]? – переспросил парень, с трудом сдержав улыбку из-за имени. – И что ему надо от меня?

– Проведать, – довольно вежливо ответил сам гость.

– Почему ты не защитил моего отца и мою семью?

– Потому что это навлекло бы гнев роксоланов на весь наш род. Мы дали твоей семье жито, соль и скот. Вы должны были выжить.

Сказал и смотрит такой испытывающе. Ждет реакции.

– Проведал? Посмотрел? А теперь садись в лодку и греби отсюда.

– Беромир!

– Из-за твоей трусости моя семья в рабстве! – рявкнул парень, положив руку на небольшой боевой топор, что висел на его поясе. А с недавних пор он с ним даже спал.

– Остынь! – выступил вперед Борята.

– Зачем ты его привез?

– Он попросил, – указал глава местного «клуба» Перуна на стоящего чуть в стороне еще одного седого мужчину, да еще и в белых одеждах.

– Это кто?

– Друид, – ответил гость сам. – Я слышал от Вернидуба, что ты поминал Верцингеторикса. И мне стало очень любопытно с тобой поговорить. Мало кто помнит его славное имя в наши дни.

– Друид? Здесь? – несколько опешил Беромир, а потом, кивнув на Тука, спросил: – А зачем тебе он?

– Вам нужно примириться. Ибо не будет успеха в семье, что разделена промеж себя.

Парень скрипнул зубами.

Скосился на Тука.

И, молча кивнув, отправился под навес, оставляя гостей Миле, Злате и остальным женщинам. Сам же сел в стороне насупившийся вороной. Может быть, и не стоило играть эту роль. Но Беромир уже четко и ясно понимал: равнодушия ему не простят. Равно как и излишней компромиссности. Тот, кто идет за Перуном, ищет справедливости, ибо громовержец в первую голову небесный судья.

– Мы все совершаем ошибки, – тихо произнес Тук, подойдя и садясь рядом.

– Как будто тебе есть дело до их судьбы.

– Твой отец был моим внучатым племянником.

– Я о том и говорю. Небось, сына бы защитил. Или внука. Своего.

– Я не мог поступить иначе.

– Понимаешь, мы всегда говорим, что выбора нет, если он нам не нравится. Ты не хотел враждовать с Гостятой и Араком. Вот и все.

– Да они бы размазали бы нас как сопли! Весь род в рабство бы угнали! Ты Гостяту не знал – очень злопамятный и обидчивый человек он был. Очень!

– Я тоже, – буркнул Беромир.

– Ты поцелован богами. С тебя и спрос иной. А что было делать нам? В роду шесть семей. Из молодых только твоя да Горяна. Остальные – в годах и почти бездетные. Бо́льшая часть молодой поросли слегла от поветрий всякий. С кем нам бороться? Какими силами? Кто за нас бы встал? Баб да детишек под рабство подвести по дурости?

Беромир промолчал.

Просто сидел и смотрел куда-то в пустоту перед собой.

– Ответь. Как бы ты поступил? – наконец спросил старик Тук.

– В любой игре, деда, всегда есть охотник и всегда есть жертва, – начал ведун цитировать одну из фраз кинофильма «Револьвер». – Вся хитрость – вовремя осознать, что ты стал вторым, и сделаться первым. Ладно. Кто старое помянет, тому глаз вон. Говори, зачем ты на самом деле приехал…