Глава 1


Ксандр. Три года спустя



Тяжелый арбалет ритмично вбивается между лопаток, ремень режет плечо даже сквозь куртку. Ледяной дождь озверело хлещет по лицу, затекает за шиворот, струйками бежит по позвоночнику, но мне плевать. Я почти не чувствую холода.

Вместо крови по венам сейчас раскаленным свинцом разливается предвкушение. Настоящая охота – чувство, по которому я успел соскучиться.

Ночь вокруг меня – палитра запахов, звуков и ощущений. Я слышу, как капля воды срывается с листа. Я чувствую запах земли, прелой листвы и… мерзкий, сладковато-гнилостный запах исчадий.

Лес резко обрывается. Я торможу у самого края обрыва, подошвы тяжелых ботинок крошат мелкие камни.

Глубокий вдох.

Легкие обжигает сыростью и адреналином. Внизу, в кромешной тьме, шумит река. Фиксирую взглядом каждый выступ скалы, каждый сантиметр берега реки, но исчадий не вижу.

Сзади хрустит ветка. Через мгновение Кай останавливается рядом. Он тяжело дышит, с его черных волос, прилипших к шее и лбу, льется вода.

Кузен меня на год старше, и он один из немногих, кто не смотрит на меня снизу вверх. Мы оба под два метра ростом, одинаково широкие в плечах. Кай – будущий император, но мы привыкли быть на равных.

– Ты уверен, что мы идем в правильном направлении? – голос Кая перекрывает шум ливня.

Коротко киваю, всматриваясь в темноту:

– Следы ведут именно сюда.

Под ногами голый камень. Земли и травы почти нет, дождь уже смыл следы грязи от лап исчадий. Стая могла свернуть вправо по кромке или забрать влево, в густые заросли.

Кай стирает ладонью воду со лба:

– Разделимся. Пойду налево.

– Разумно. Значит, я направо.

Мы встречаемся взглядами. Огненные искры на мгновение вспыхивают в глазах брата. Он чувствует тот же азарт, что и я.

Без лишних слов расходимся в разные стороны.

Я срываюсь с места, огибая край обрыва. Хотя я уже почти три года живу в столице, по прежнему двигаюсь быстро и бесшумно, как и любой местный охотник.

Старые привычки не вытравить, я вырос в Мрачных Пределах. Или в Моргрейве, так его называют местные, используя старое наречье. Опасное место, неподалёку от Бездны. Именно из этой дыры в земле лезут демонические исчадья.

Сворачиваю к лесу и в размокшей жиже среди корней замечаю глубокие борозды от когтей. Прошли недавно, целой стаей.

Иду по следу, прислушиваясь к каждому шороху. Через несколько метров опускаю взгляд вниз, к развороченной грязи. Прямо поверх глубокой когтистой борозды исчадия отчетливо отпечатался след маленького ботинка. Женщина. Или парень-подросток.

Губы сами собой кривятся в усмешке. А это уже интересно, клянусь Легендами.

Кто-то сумел обойти нас с Каем.

Шагаю вперед и почти сразу улавливаю характерные звуки. Где-то поблизости потасовка.

Раздвигаю ветви ельника и выхожу к краю пологой низины. Картина внизу заставляет меня застыть на месте.

Исчадий пять. Не мелкая падаль, а довольно опасные особи – такие массивные, бугристые туши с серповидными когтями и челюстями способны перекусить хребет взрослому волку. И против этой своры стоит одна-единственная девчонка.

Она настолько мелкая, что мне едва до груди достанет. Слегка потрёпанная тёмная кожаная куртка в обтяжку, плотные черные джинсы, тяжелые шнурованные ботинки. Длинные каштановые волосы стянуты на затылке в тугой высокий хвост, хлещущий по лопаткам при каждом развороте, а в ушах под дождем тускло поблескивает россыпь серебряных сережек.

Она стоит ко мне спиной, вскинув компактный арбалет. Выходит, охотница.

Первый порыв – сорваться с холма, чтобы помочь, иначе ей конец. Но я замираю, потому что происходящее внизу – это охренительно похоже на какое-то искусство.

Девчонка не просто дерется. Она танцует.

Щелчок спускового механизма – первый болт насквозь прошивает череп бросившейся на нее твари. Исчадье валится мордой в жижу, а девчонка уже в воздухе: гибкий, невероятно чистый перекат вбок от замахнувшейся когтистой лапы. Второй выстрел с упора, прямо в распахнутую пасть следующего демона. Черная жижа брызжет на камни, и на девушку тоже, но ей всё равно.

Я мгновенно оцениваю обстановку – арбалет пуст, перезаряжать некогда. Едва уловимым движением она ныряет руками под куртку. В свете луны вспыхивает сталь – два тяжелых метательных клинка покидают ее ладони одновременно.

Хруст. Удар. Лезвия с ювелирной точностью входят в глотки двум нападающим тварям. Они оседают, захлебываясь собственной кровью. Она сразу же перезаряжает арбалет.

Незнакомка невероятно быстрая, так сможет не каждый опытный охотник, у которого десятки лет практики за спиной.

А ещё у неё сочная задница, туго обтянутая мокрой черной тканью джинсов. Внизу живота начинает закручиваться тяжелый узел. Член болезненно напрягается, упираясь в ткань штанов.

Зрелище бьет по мозгам почище адреналина от охоты. Я не вижу лица девушки, но уже хочу её трахнуть прямо здесь. Желание настолько острое, что почти причиняет боль.

Осталось последнее исчадье. Самое крупное, припавшее к земле для прыжка. Я даже устраиваюсь поудобнее у ствола сосны, не сомневаясь, что она разделается с этой падалью так же играючи.

Делаю полшага в сторону – и под тяжелым ботинком с сухим треском ломается тонкий сук.

Шум разносится по низине.

Девчонка реагирует молниеносно. Резкий разворот на пятках, арбалет уже вскинут, палец на спуске – она целится ровно в меня, уверенная, что со спины крадётся очередная тварь.

Я вижу ее лицо.

Красивое. Тонкие, изящные черты, дерзкий разлет бровей, россыпь веснушек на переносице и щеках и огромные, горящие карие глаза.

Мы впиваемся друг в друга взглядами.

Внутри меня что-то с треском обрывается. Острая, тянущая, незнакомая боль распарывает грудину, словно мне всадили под ребра крюк и резко потянули, раздирая нутро.

Мир вокруг схлопывается. Я физически не способен отвести от девчонки глаз.

А она будто дуреет. Её зрачки расширяются до предела, заливая радужку темнотой. Она судорожно, со свистом хватает ртом воздух.

Раз… другой… будто захлёбывается.

Руки незнакомки начинают мелко дрожать. Пальцы разжимаются – и арбалет с глухим стуком падает в грязь.

Она смотрит на меня снизу вверх с парализующим, диким ужасом.

А из-за ее спины уже взмывает в прыжке последнее исчадье.

– Твою мать! – срывается с моих губ.

Рефлексы срабатывают идеально. Я вскидываю свой арбалет и жму на спуск. Тетива бьет со звоном, болт уходит в полет, метя точно в хрипящую глотку твари.

Но в последнюю долю секунды исчадье в воздухе дергает корпусом. Стальной наконечник со смачным хрустом входит не в горло, а дробит ключицу. Раненая, обезумевшая туша не падает, а по инерции на полной скорости сминает застывшую девчонку, сбивая ее с ног.

Я срываюсь с уступа вниз, с удивлением отмечая, что внутри всё сводит от страха за эту идиотку.

В два прыжка преодолеваю склон, скользя по мокрой траве. Выхватываю из-за пояса массивный охотничий нож и всем своим весом падаю сверху на бьющуюся тварь.

Одно жесткое движение, и лезвие уходит под челюсть монстра. Черная жижа фонтаном бьет в сторону.

Дергающееся в агонии тело исчадия заваливается набок в траву, а я по инерции накрываю собой хрупкую фигурку красотки, впечатывая ее своим телом в раскисшую землю.

– Какого хрена? – яростно чеканю прямо ей в лицо. – Ты почему бросила арбалет? Жить надоело?





Визуалы





Глава 1.2


Она даже не шевелится.

Лежит подо мной в грязи, тяжело втягивая ночной воздух через приоткрытый рот, и смотрит прямо в глаза. Неистово, отчаянно моргает, словно пытается прийти в себя. Может ударилась головой?

Ее язык нервно мажет по нижней губе. Взгляд против воли соскальзывает ниже глаз девушки на её пухлый рот, и меня просто сносит.

Она – чистый секс.

В голове нечто сродни дежавю. Складывается ощущение, что я уже видел ее где-то. Может, в каком-то эротическом сне?

В следующую секунду мелкая резко бьет меня коленом точно в ребра и с неожиданной яростью выворачивается всем корпусом. На долю секунды я её отпускаю, и девчонка мгновенно пользуется заминкой.

Один делает гибкий, скользящий рывок, и вот уже подминает меня под себя, оседлав бедра.

Мы оба уже по уши вымазаны в грязи и черной крови исчадий, но мне плевать. Я лишь глотаю удивление. Откуда в этой малышке столько прыти и силы?

Девчонка подается вперед, склоняясь почти вплотную к моему лицу. Ее дыхание – горячее, рваное – обжигает мои губы. Тонкие пальчики ложатся на мою щеку.

– Не могу поверить… – срывается с ее губ полушепот.

Я ни хрена не понимаю, что на нее нашло, но мне нравится, когда она проявляет инициативу.

И этот голос… Бархатный, невероятно нежный, он прошибает смачным ударом куда-то в хребет.

И сейчас, когда девушка сидит прямо на мне всем своим весом, член реагирует моментально. Тяжелый стояк с силой упирается сквозь мокрую ткань нашей одежды прямо незнакомке в промежность.

Я коротко, жестко толкаюсь бедрами вверх, впечатываясь в нее, и не отпускаю. Выдавливаю наглую ухмылку, давая ей понять, чего хочу.

Она вдруг испуганно подскакивает, отпуская меня, и отшатывается на шаг назад, судорожно хватая ртом сырой, пропитанный смрадом исчадий воздух.

– Ты жив! – сдавленно выдаёт она, и в ее голосе дребезжит неподдельный шок.

Я поднимаюсь на ноги следом. Ни хрена себе поворот. Она всерьез решила, что я такой слабак, и меня способна завалить какая-то подбитая тварь из Бездны? Если я хочу познакомиться с этой занозой поближе, нужно срочно исправлять ситуацию.

– Думаешь, меня могла прикончить полудохлая тварь? – хмыкаю я и лениво киваю на обезглавленную тушу за ее спиной. – Я тебе, вообще-то, только что жизнь спас. Не вмешайся я – оно бы тебя сожрало.

– Спасибо, – роняет она абсолютно на автомате.

При этом девчонка не сводит с меня глаз. Ее взгляд лихорадочно, жадно мечется по моему лицу, плечам, груди – ощупывает с головы до ног каким-то диким, больным, почти маниакальным вниманием.

В целом, девушки часто проявляют ко мне интерес. Так что я не удивлён.

Делаю два широких шага вперед, нависая над незнакомкой. Вблизи она кажется еще более хрупкой. В свете редких отблесков ночного неба отчетливо видна каждая крошечная веснушка на аккуратном носу и щеках. Кожа выглядит слишком нежной – так и подмывает провести по ней костяшками пальцев, стереть каплю дождя.

Чем ближе я к девушке, тем сильнее и невыносимее крутит в груди. Необъяснимая, дикая тяга сводит челюсти. Вблизи она кажется не просто красивой – девчонка настолько охренительна, что яйца сводит от желания оказаться внутри неё.

Сжимаю правую руку в кулак, тупо заставляя себя стоять на месте и не коснуться ее прямо сейчас. Жду, что она сама будет делать дальше.

– «Спасибо» маловато для спасения жизни, – выдаю с наглой усмешкой, глядя ей прямо в глаза. – Как расплачиваться будешь?

Она явно теряется, судорожно моргает, а в следующую секунду прижимает маленькую ладошку ко рту и начинает нервно, надрывно смеяться, отступая от меня. Звук дрожит в воздухе, разносится эхом по низине.

– Серьезно, как насчет познакомиться поближе? – напираю я, не сводя с нее взгляда. – Как тебя зовут?

– О Легенды… ха-ха, серьезно? – она убирает руку от лица, качая головой. – Расплачиваться? Где-то я это уже слышала. Спрашиваешь, как меня зовут? Хочешь сказать, не знаешь?





Глава 1.3


Вот дерьмо… Если она охотница, мы вполне могли пересекаться раньше. Или, может, она училась в академии со мной?

– Я три года назад попал в переделку, и у меня мозги поехали, – роняю небрежно, не вдаваясь в подробности. – Никого вспомнить не мог, даже родню. Но ты всегда можешь мне напомнить.

Снова напираю, тяну ладонь к ее талии, намереваясь притянуть мелкую к себе:

– Так как тебя зовут?

Она реагирует мгновенно: с силой отбивает мою ладонь, сверкнув карими глазами.

– Не трогай меня!

Какая колючая. А ведь я только что жизнь ей спас. И сама же так пялилась, будто бы не прочь трахнуться.

Внутри начинает шевелиться нечто тяжелое, дурное. Что-то определенно не так с ней – или со мной. Смотреть на нее почти физически больно: нутро скручивает в тугой, пульсирующий узел от непонятной жажды и чего-то неприятного.

– Учились в одной академии, ты угадал, – бросает девчонка. Ее голос звучит глухо, она старается выровнять дыхание. – Я была первокурсницей. Но мы почти не общались, просто помню тебя.

– Предлагаю поохотиться вместе, что скажешь? – выдаю первое, что приходит в голову.

Судя по тому, как лихо она кромсает тварей Бездны, совместная охота – идеальный вариант для первого свидания. Которое плавно перетечёт в классный трах. Я уверен, что она горячая.

– Нет, с меня достаточно охоты, – отрезает она без колебаний.

Разворачивается ко мне спиной, подходит к ближайшей туше, достает нож и начинает молча, на удивление ловкими и точными движениями выламывать длинные клыки исчадия.

Я приподнимаю бровь, наблюдая:

– Ты что делаешь?

Она поднимает голову и коротким движением носка пинает массивную мертвую тушу:

– Знаешь, как-то один мой знакомый сказал, что за них хорошо платят. Я запомнила. И вот теперь охочусь.

– Раз ты была первокурсницей, разве не должна сейчас учиться? Или ты всё успеваешь?

Что-то здесь явно не сходится.

– Должна? – в ее голосе сквозит раздражение. – Я никому ничего не должна. Это время в моей жизни закончилось. Я сама решаю, что мне делать. Так сложились обстоятельства, что в академии я не доучилась. У меня свое дело. Мы убиваем исчадий, берем контракты, зарабатываем себе на жизнь.

Это объясняет, почему она настолько ловкая и безбашенная. Но внутри моментально царапает другое. Что еще за «мы»? С кем она ходит на охоту? С каким-нибудь мудилой, который бросает её одну в лесу?

– Так что насчет познакомиться поближе? – напираю я, кривя губы в наглой ухмылке. – Ты мне должна.

– Я тебе ничего не должна! – вскидывается она. – Ты меня отвлек, и меня именно из-за тебя чуть не убили!

Наглая. До одури наглая. Но ее дерзость лишь сильнее заводит.

– Ты местная, раз мы вместе учились. Да?

– Теперь нет. Я живу в Фелмарке, – девчонка едва заметно передёргивает плечами. – Приехала, когда узнала, что здесь произошло.

Собственно, мы с Каем поэтому и покинули столицу, Ауриндар. За последние годы демоны Бездны становились все свирепее, опаснее, их численность росла с пугающей скоростью. А недавно огромная свора исчадий буквально смела целую деревушку у самой границы с Бездной – прямо возле городка, где я вырос, у Вороньей Гавани.

Сюда со всех концов империи стеклись охотники, им за это платят. В том числе и тем, кто из Фелмарка.

Девчонка ловко забирает последний выломанный клык, прячет его в подсумок и резко разворачивается, намереваясь уйти в чащу леса. Она старательно держит спину прямой, пытается казаться абсолютно невозмутимой, но я отчетливо слышу ее сбитое дыхание и вижу, как мелко дрожат ее пальцы.

Неужели ее так выбила из колеи нелепая оплошность в бою? С ее опытом она должна относиться к подобным стычкам проще. Или мелкая просто до дрожи в коленях боится меня?

Делаю широкий размашистый шаг, настигая ее за секунду, и тяжело опускаю ладонь девчонке на плечо, заставляя замереть.

Она реагирует как сжатая пружина.

Резкий разворот на каблуках, глухой металлический щелчок механизма – и острие заряженного арбалета упирается мне прямо в грудь.

– Сказала: не трогай.

Я лишь усмехаюсь, демонстративно медленно разводя руки в стороны:

– Ты чего такая дикая?

– Отвали, понял?

Дикарка.

Одним коротким движением я бью ребром ладони по ложу арбалета, вышибая его из ее пальцев прямо в сырую траву. Не давая опомниться, делаю шаг вперед, наступая.

Девчонка могла бы драться, я знаю. Она не промах. Но она неожиданно пятится, оступается и со всего размаху впечатывается лопатками в шершавый ствол сосны. Замирает, судорожно хватая ртом холодный воздух.

Я нависаю сверху, жду сопротивления. Но она не пытается ударить, не кричит и не бежит. Ее взгляд лихорадочно, неотрывно скользит по моим скулам, челюсти, губам – она буквально ощупывает каждый сантиметр моего лица.

Наклоняюсь к ней, ведя носом вдоль ее виска, и шумно втягиваю воздух у самых волос.

В голове мгновенно взрывается сверхновая. Крышу сносит напрочь. Меня изнутри рвёт в щепки.

От нее пахнет одуряюще. Тонкий, сладко-острый, пьянящий аромат, прошитый чем-то до безумия, до боли знакомым. Этот запах поджигает кровь – в груди нестерпимо горит, выворачивая ребра звериной тягой. Затянусь её запахом ещё пару раз – точно сдохну от перенасыщения.

Я медленно поворачиваю голову, и наши лица оказываются в считаных сантиметрах друг от друга.

Глаза в глаза.

Она приоткрывает рот, тяжело, рвано дыша, и нервно проходится кончиком языка по нижней губе. Снова…

Это будто приглашение.

Зрелище бьет под дых сильнее любого удара. Я смотрю на этот влажный след и внутри разрастается желание покусать и облизать эти губы. Вылизать ее рот изнутри, жадно всосать язык. Она наверняка на вкус как чистое, неразбавленное безумие. Хочу услышать, как она стонет.

Член напрягается до боли. Возбуждение настолько острое и дикое, что самоконтроль трещит по швам.

Я вжимаюсь в нее бедрами, прямо в стык ее ног. Пусть чувствует. Пусть знает, чего я хочу.

Она коротко выдыхает, на мгновение беспомощно прикрывая глаза, но… не отталкивает меня. Не пытается вывернуться, хотя могла бы. Распахивает веки – и снова буквально жрет взглядом, жадно, лихорадочно, с тем же запредельным голодом.





Глава 1.4


Наклоняюсь еще ниже, обжигая дыханием ее шею, и медленно, тягуче потираюсь стояком о ее бедро. Я хочу раздеть её и трахнуть прямо здесь, прижав к мокрому дереву.

– Лилит! – мужской голос разносится по лесу где-то совсем неподалеку.

Девчонка вздрагивает всем телом, словно ее огрели хлыстом. Паника искажает ее лицо – она резко дергается в сторону, отшатываясь от меня, глядя с немым, парализующим ужасом.

– Я… я… Ксандр… – потерянно лепечет она пересохшими губами, а затем с силой закусывает нижнюю, едва ли не до крови.

– Лилит! Где ты?!

Её снова зовут.

Внутри все клокочет.

– Ли-лит. Это твоё имя?

Буквально перекатываю её имя на языке. Оно отдаёт чем-то глубинным, свирепо резонирующим со всеми внутренними радарами.

Она торопливо подхватывает с земли свой арбалет, избегая смотреть мне в глаза:

– Мне пора. Это мой жених.

Какой еще на хрен жених?

Да в целом плевать.

Делаю широкий шаг к ней, но Лилит реагирует мгновенно. Вскидывает арбалет и спускает тетиву без секундной задержки. Сухой щелчок – и стальной болт со свистом рассекает воздух в миллиметре от моего виска, срезая прядь белых волос и с глухим стуком впиваясь в ствол сосны позади.

Бешеная. Абсолютно ненормальная.

Я даже не моргаю. Лишь нагло усмехаюсь, давая ей понять, что таким меня не испугать.

– Стой где стоишь! – чеканит она так яростно, что ее буквально колотит мелкой дрожью. Пальцы с силой сжимают рукоять. – Не приближайся ко мне больше никогда. Иначе я тебе член отстрелю, озабоченный придурок.

Смотрю на нее исподлобья, медленно очерчиваю взглядом тяжело вздымающуюся грудь. Куртка Ли-лит распахнулась во время потасовки, тонкая ткань майки промокла от дождя, и сквозь нее отчетливо проступают аккуратные, упругие сиськи, а ещё затвердевшие от холода и – я уверен – возбуждения соски. Она без лифчика.

Медленно провожу языком по нижней губе, откровенно разглядывая её.

Лилит мгновенно перехватывает траекторию моего взгляда. Ее щеки вспыхивают густым румянцем, выдавая злость пополам со смущением. Она неловко, торопливо запахивает края куртки левой рукой, но правую не опускает – по-прежнему держит меня на мушке.

– Мы больше не увидимся. Никогда. Ясно тебе?

Ничего не отвечаю. Просто продолжаю рассматривать ее лицо, чуть склонив голову набок. Запоминаю каждую черту, каждую веснушку, даже отпечатываю глубоко внутри себя вспышку ярости в темных карих глазах. Впитываю мою Ли-лит целиком.

Она из Фелмарка. Найти ее там не составит никакого труда. Охотниц такого уровня в столице региона по пальцам пересчитать.

– Тебе ясно?! – срывается она на отчаянный крик, не выдерживая моего молчаливого давления. – Просто отвали от меня! Я скоро замуж выхожу, и мне не нужно… вот это всё!

– Даже не представляешь, насколько мне по херу на твоего жениха, – отбиваю совершенно равнодушно.

Я сам до конца не понимаю, откуда во мне эта безумная, душащая одержимость девчонкой. Но одно знаю точно: я хочу ее. А если я чего-то хочу – я это беру. Трахну ее, заберу свое, и отпустит.

– Лилит! – мужской голос уже совсем рядом, ветки трещат на склоне в нескольких десятках метров от нас.

– Увижу тебя – ты не жилец! – выплевывает она.

Разворачивается и срывается с места.

Я остаюсь стоять неподвижно, засунув руки в карманы и глядя ей вслед.

Она двигается потрясающе: гибко, стремительно перепрыгивает через скользкие поваленные деревья, взлетает по крутому глинистому склону низины, цепляясь за корни, и растворяется в густом мраке леса, даже не обернувшись.





Глава 2.


Я нахожу Кая спустя час почти на том же месте у обрыва, где мы разделились.

Он наткнулся на целую свору исчадий – тех самых матерых тварей, что кошмарили округу и держали в страхе местных жителей.

Больше они никому не причинят вреда.

Брат вымазан в черной жиже демонов с головы до ног, куртка местами разодрана, но выглядит он абсолютно довольным. Кай расслаблен и даже умиротворен как бывает только после хорошей бойни.

Мы выходим к кромке леса на высоком холме. Воронья Гавань лежит внизу, как на ладони. Сверкает цепочками фонарей. Дождь почти стих, лишь оставил после себя густой туман и запах озона.

– Рэйвенгард – злачное местечко, – роняет Кай, доставая сигарету.

До меня доносится терпкий, сладковатый запах табака с привкусом горькой вишни.

Молча протягиваю руку. Брат без лишних слов делится сигаретой и щелкает пальцами – с его руки срывается крошечный язычок пламени, касаясь кончика моей сигареты.

– Я вырос в этом злачном местечке, – отвечаю брату, глядя на городские огни. – Местные зовут его не на старом языке, а по-новому – Вороньей Гаванью.

Глубоко затягиваюсь. Густой, горячий дым дерет горло, обволакивает легкие и разливается в груди терпким приятным теплом.

Но вместе с дымом приходит образ Лилит.

Ее скулы, усыпанные веснушками, влажный полуоткрытый рот, тяжелое дыхание и то чистое, животное возбуждение, которое она безуспешно пыталась скрыть, когда я тёрся об неё членом.

Она назвала меня по имени. Значит, запомнила, хотя после учёбы в академии прошло три года.

Говорит, мы почти не пересекались… внутри расползается сомнение.

Делаю еще одну затяжку и резко выдыхаю струю дыма в ночной туман, стряхивая ставшие слишком навязчивыми мысли.

Какое-то время мы с Каем стоим молча. Внизу, в этих узких улочках и старых каменных домах, похоронены мои воспоминания. Большая часть из них давно утрачена после того дерьма, что со мной случилось три года назад. Остались лишь рваные обрывки, которые я с трудом собираю по кускам.

Лилит сказала, что была первокурсницей, когда мы пересекались. Сколько ей сейчас? Двадцать три? Почему бросила учебу в академии? Из какого она рода? Я добуду ответы.

– В Ауриндар вернёмся лишь через пару дней, – прерывает тишину Кай, стряхивая пепел с сигареты. – Завтра мне нужно быть в Фелмарке.

Отлично. Мне как раз туда же.

– Я думал, мы пробудем в Моргрейве еще несколько дней, – перевожу взгляд на брата.

– У меня дела в академии.

В академии? Кайдена учеба всегда волновала меньше всего. Поворачиваю голову и замечаю, как у брата сжимается челюсть.

Из груди сам собой рвется насмешка:

– Дай угадаю… у твоих дел невинные голубые глазки и большие сиськи?

Кай резко вскидывает подбородок и разворачивается ко мне. В его глазах вспыхивает нечто тёмное:

– Ты пялился на мою зверушку?

В ответ я лишь громче усмехаюсь.

Кай не выдерживает и с силой толкает меня кулаком в плечо, заставляя сделать шаг назад на скользких камнях.

Я уже откровенно ржу, глядя на его перекошенное, взбешенное лицо.

– Ты от нее без ума, да? – подначиваю я, затягиваясь вишневым дымом. – От кровомески Деви Морр?

– Заткнись, мать твою! – рычит Кай. – Я спросил: ты пялился на ее сиськи?

На самом деле эта полукровка – игрушка Кая – меня совершенно не волнует. Разве что в контексте того, что я подозреваю у нее метку истинности брата.

Только этот кретин в упор не хочет замечать, насколько глубоко вляпался, и отрицает очевидное.

Пожимаю плечами и тяну нарочито лениво:

– Может, и пялился. Почему нет, если тебе на нее по хрену?

Кай с размаху снова толкает меня в плечо:

– Ты вздумал ее трахнуть у меня за спиной? Или уже трахнул?!

Меня снова пробивает на дикий ржач, но я сдерживаюсь. Просто подаюсь вперёд, делаю резкий выпад и роняю Кая на землю прямо в грязь. Он тянет меня за собой.

Мышцы натягиваются до предела, кости с хрустом встречаются с камнями, пока мне не удается вывернуться и зажать его шею в замок. Придавливаю брата всем весом к земле, намертво перекрывая кислород согнутым локтем.

Кай со всей дури впечатывает кулак мне под ребра, выбивая воздух.

– Слезь с меня, придурок, – хрипит он.

Я отпускаю его и перекатываюсь на спину. Мы оба тяжело дышим, глядя в ночное небо, а затем одновременно поднимаемся и садимся рядом на кромке обрыва.

Кай достает помятую пачку и подкуривает новую сигарету. Огонек на ее конце вспыхивает багровым отблеском, освещая его перепачканное лицо.

У дракорианцев в крови первобытная жестокость. Я всегда чувствовал это в себе – звериные инстинкты, доставшиеся нам от древних драконов Легенд. Мы с Каем похожи, даже слишком. Мы чувствуем одну и ту же тьму и понимаем друг друга с полуслова.

– Сам знаешь, мне нет дела до твоей кровомески, – говорю я, поворачивая к нему голову. – Лучше разберись с тем дерьмом, что творится у тебя в голове. Или трахни ее, чтобы не беситься.

– Она просто зверушка, – цедит Кай сквозь зубы. – Я не опущусь до такого.

Я даже не утруждаю себя ответом. Кай прекрасно знает мою позицию. В отличие от большинства чистокровных дракорианцев, у меня нет предубеждений насчет людей или полукровок.

Я вырос среди людей, меня воспитали люди, да и здесь, в Моргрейве, к ним относятся сносно.

Поднимаюсь на ноги, отряхивая налипшую на штаны мокрую грязь.

– Переночуем в гостинице, – бросаю я, глядя на темнеющие внизу огни.

Кай встает следом, тушит сигарету:

– Надо отдохнуть. Утром будем в Фелмарке.

Спустя полчаса мы уже в «Черном Ониксе». Отель загородный, стоит на отшибе среди сосен, но считается одним из самых приличных и дорогих мест во всей Вороньей Гавани.

Персонал буквально от счастья срет лепестками роз только от одного осознания, что под их крышей остановились члены императорской семьи. Они стелются перед нами, кланяются в пол и готовы вылизать каждый сантиметр паркета перед тем, как мы туда ступим.

Мне до сих пор тошнотворно, но Кай едва замечает подобные вещи. Для него это привычный расклад.

Мы расходимся по комнатам. Толкаю тяжелую дубовую дверь своего заранее забронированного люкса, захожу внутрь, на ходу стаскивая грязную куртку, и тут же замираю на пороге.

На краю широкой кровати сидит хрупкая блондинка в коротком шёлковом халате.

Николь Веспер.

Та самая девушка, которая три года назад нашла меня, полумертвого, у Бездны, а потом буквально вытащила с того света. Она была рядом всё время, что я приходил в себя.

Завидев меня, она мгновенно подскакивает на ноги. Ее лицо озаряется восторженной, сияющей улыбкой, а глаза горят радостью.

– Ксандр! – звенит ее голос на всю комнату. – Я узнала, что ты вернулся, и вот… я тут! Сюрпри-и-из!

***

Девочки, я хочу напомнить, что у Кая есть отдельная история)) на неё как раз сегодня хорошая скидка





Однажды я перешла дорогу монстру. Спустя год мы встретились вновь.



Кай – жестокий бог-дракон, я – презираемая всеми полукровка. Теперь мы живём в одном Пике, делим смежные комнаты. Он одержим мной и желанием наказать.



А я всего лишь хочу выжить в академии, где полукровок вроде меня превращают в инкубаторы для бесплодных дракониц. Нас оплодотворят, отнимут детей, а потом выбросят, как ненужный мусор.



Драконы и их бог Кай уверены, что могут решать нашу судьбу.



Но я докажу, что даже самые могущественные существа нашего мира могут получить отпор.



Буду бороться за себя и за подруг по несчастью. Даже если враг, которого я ненавижу всей душой, окажется моим истинным.



⚡властный герой



⚡безумная страсть



⚡от ненависти до любви



⚡очень эмоционально



⚡ХЭ





Глава 2.2




Меньше всего сейчас я хотел бы видеть вообще кого-либо.

– Николь, ты видишь, что я с охоты, – роняю, тяжело выдыхая. – У меня нет настроения.

– Я только поговорить, – с мольбой в голосе тянет она, делая шаг навстречу.

– Нет настроения говорить.

Николь медленно проходится взглядом по моей грязной, вымазанной в крови исчадий и глине одежде. Ее пухлые губы снова растягиваются в робкой, заискивающей улыбке:

– Так, может, я помогу тебе расслабиться… А потом и настроение на разговор появится.

Не помню уже точно, когда мы виделись в последний раз. Кажется, около двух с половиной лет назад, перед моим отъездом в столицу.

В целом я никогда не был против провести ночь с красивой девушкой, тем более когда она сама вешается на шею. Но после сегодняшней встречи с Ли-лит… Меня почему-то вообще не тянет на блондинок.

Я уже всеми мыслями в завтрашнем дне. Внутри даже противно покалывает: а вдруг я не смогу найти Лилит завтра в Фелмарке? Вероятность мала, но если так, то придется задержаться в Моргрейве до тех пор, пока я ее не отыщу.

Николь подходит ко мне уже вплотную. Ее ладони осторожно ложатся мне на плечи, ползут выше, и вот уже её длинные пальцы касаются кожи на затылке.

– Ксандр… – шепчет она с придыханием, заглядывая мне в глаза снизу вверх. – Ты знаешь, что я писала тебе?

Морщусь, вспоминая дурацкие записки с сердечками, что приходили на моё имя в академию:

– Кажется, да. Что-то такое припоминаю.

Она обиженно поджимает губы:

– Ты не ответил ни на одно письмо!

– Я был занят.

Снимаю ее руки с себя. На ходу стягиваю куртку и небрежно швыряю ее на кресло в углу. Следом туда же летит грязная майка. Не успеваю повернуть к ванной, как Николь снова вырастает прямо передо мной.

– Ты избегал меня! – в ее голосе дрожит неподдельная горечь. – Я приезжала в Ауриндар. Несколько раз пыталась тебя увидеть, хотела с тобой поговорить…

Она начинает всерьез утомлять. Терпеть не могу прилипал. И я ее не избегал – я вообще о ней почти не думал.

– Николь, о чем нам разговаривать? – обрываю я холодно. – Мы вроде бы всё выяснили раньше.

Она неожиданно взрывается:

– Я думала ты вернёшься за мной! Но ты просто бросил меня, оставшись в Ауриндаре! Это твоя благодарность?! Благодарность за то, что я спасла тебя? Нашла полумёртвого, вытащила буквально на себе, нашла помощь?!

Наклоняюсь к Николь ближе, заглядывая прямо в лицо. Страх мгновенно отражается в расширенных зрачках девушки.

– Я ведь сказал тебе тогда «спасибо», – чеканю я тихо. – Я тебя поблагодарил. Твой отец получил высокую должность. Разве не так?

Она коротко, с досадой кивает.

– Ещё вы получили достаточно большой грант на развитие дела твоего отца, не так ли?

Она снова молча кивает, бледнея.

– Где, по-твоему, неблагодарность? – уточняю глухо.

Николь нервно кусает пухлые губы, глядя в сторону:

– Слушай… просто… После всего, что между нами было, ты вот так легко оставил меня…

– Что между нами было, Николь? – обрубаю я. – Просто секс. Ничего больше.

Она испуганно подается назад, переспрашивая севшим, надломленным голосом:

– Ничего больше?! Слушай… Ты ведь в курсе, что у секса бывают последствия?

Я хмурюсь. Не пойму, чего она добивается. Думает, если я её трахал, то теперь обязан жениться, или что она вообще имеет в виду?

Сейчас я совершенно не в том состоянии, чтобы вникать в женские истерики. Но и грубо вышвыривать ее за дверь не хочется: она действительно помогла мне.

Ловлю взгляд Николь. Ее глаза жадно, бесстыдно скользят по моим обнаженным плечам, груди и прессу. Она нервно облизывает пересохшие губы.

– Слушай, – стараюсь говорить спокойнее. – Оденься и давай домой. Я иду мыться. Через пять минут я выйду, и хочу, чтобы тебя здесь уже не было. Ты меня поняла или нет?

Николь молчит, обиженно и шумно сопя носом.

– Поняла? – повторяю жестче, но, видя, как дрожат ее плечи, немного смягчаюсь: – Если тебе так нужно поговорить – поговорим позже.

Хотя на самом деле сильно сомневаюсь, что мы когда-нибудь еще встретимся.

Николь покорно склоняет голову, пряча взгляд:

– Ладно…

Не дожидаясь, пока она передумает, разворачиваюсь и захожу в ванную комнату.

Захлопываю за собой дверь и скидываю оставшуюся грязную одежду. Включаю воду на полную мощность и захожу под тугие, обжигающие струи душа, смывая с кожи кровь тварей и грязь.

Мысли сразу возвращаются к Ли-лит.

У неё даже имя возбуждающее.

Она была не против, что я тёрся об неё членом. И наверняка чувствовала то же дикое притяжение, что и я.

Никогда в жизни я не испытывал такой свирепой, животной потребности присвоить себе девушку. Обычно они сами прыгают на мой член, а эта с ходу наставила на меня арбалет.

Своенравная и себе на уме. Трахать такую будет чистым удовольствием. Наверняка в постели просто дикая.

Прислоняюсь ладонью к стене душевой кабины. Стою, тяжело дыша, перед глазами отчетливо стоят соски дикарки, торчавшие сквозь мокрую ткань майки, и густой румянец на ее щеках в тот момент, когда она поняла, что я заметил ее возбуждение.

Опускаю ладонь и провожу ей по вставшему, налитому раскалённым свинцом члену. Из горла вырывается глухой, хриплый стон, когда воображение услужливо подсовывает картинку: я с силой толкаюсь бедрами в ее сладкий, податливый рот, заставляя задыхаться. Она стоит на коленях и смотрит мне в глаза.

Снова сжимаю член пальцами – напряжение внизу живота достигает такого предела, что кончить хочется прямо сейчас, от одних только мыслей о ней. О её сладком ротике.

В этот самый момент сквозь шум воды я отчетливо чувствую, как чьи-то мягкие руки обвивают меня сзади за талию.

Тонкие пальцы бесцеремонно скользят по напряженным мышцам живота, опускаясь ниже, стремясь коснуться моего стояка.

– Ксандр… – раздается прямо у моего плеча вкрадчивый голос Николь. – Я вижу, что ты возбужден… Хочешь, я помогу тебе?





Глава 2.3


Резко разворачиваюсь. Николь полностью голая – вода течет по ее большой, полной груди, блестя на набухших розовых сосках, и струями стекает по мокрым волосам. Она не колеблется ни секунды: опускается на колени прямо на мокрый кафель, задирает голову и послушно открывает рот.

Я могу воспользоваться ей. Просто закрыть глаза и представить, что это Лилит сейчас стоит на коленях передо мной, жадно берет в рот мой член, что это она усердно сосет, а я кончаю прямо ей в горло, заставляя давиться и глотать мою сперму до последней капли.

Мой член от этой картинки болезненно дергается. Николь замечает это движение, думает, что я хочу её, издает жадный довольный стон и тянется влажными губами ближе.

А что, если Лилит прямо сейчас трахается со своим так называемым женихом? Что, если этот ублюдок касается ее?

Раньше у меня никогда не было постоянной девушки, и мне было абсолютно плевать, с кем еще трахаются те, кто глотает мой член. Но сейчас в крови кристаллизуется ледяная ярость.

Я резко отталкиваю голову Николь рукой и рывком нависаю над ней, вперив тяжелый взгляд:

– Я же сказал, вали отсюда. Ты что, не поняла?!

Она испуганно дергается от неожиданности, отшатывается назад, едва не падая на скользком мокром полу, и непонимающе, оскорбленно моргает сквозь стекающие по лицу капли:

– Ксандр, послушай… Я пришла не просто так… В смысле, не просто провести время…

– Свалила на хрен! – рычу я.

Николь выскакивает из душевой мгновенно, прикрываясь руками, испуганно дрожа и спотыкаясь на мокром кафеле.

Вот же навязчивая, прилипчивая сука.

Дверь за ней хлопает. Я остаюсь один.

Резким движением поворачиваю вентиль, переключая воду на холодную. Ледяные струи обрушиваются на разгоряченную кожу, мгновенно остужая плечи, грудь и лицо. Освежает капитально, приводит в чувство.

Стою, прокручивая в голове остатки воспоминаний, что мне удалось восстановить за последние годы.

Мы учились с Лилит в академии…

Стоило расспросить Николь, пока она не свалила. Может, они тоже были знакомы?

Обычно мне достаточно встречи с кем-то из прошлого, чтобы в голове немного прояснилось. Но сейчас пустота.

Член от холода даже не думает падать. Стою, сцепив зубы, проходит пять минут – он по-прежнему стоит, пульсируя от дикого напряжения.

Обхватив его рукой, делаю несколько яростных движений. Перед глазами тут же появляется Лилит. С глухим, хриплым стоном срываюсь, выбрасывая наружу горячую струю.

Кончаю сильнее, чем когда-либо, испытывая дикое, почти болезненное удовольствие. В голове расползается яркий образ: я изливаю свою сперму прямо в рот Лилит, а она послушно облизывает влажные губы, глядя на меня снизу вверх своими карими глазами.

Завтра я её найду в Фелмарке.

***

Девочки, у меня есть бесплатная книга по этому миру про предков Ксандра))





После смерти отца родственники предали меня – наследницу рода. Несправедливо обвинили и закрыли в пансионе, признав ущербной. Запечатали мой дар, чтобы на совершеннолетие продать его вместе с невинностью богатому старику.



Но всё изменилось в одночасье.



На моём плече вспыхнула метка истинности врага нашего рода. Того, кто сломал мою жизнь, убив моего отца.



Теперь мне, почти лишённой магии, дорога в академию "Кристальные пики". Здесь учатся наследники самых влиятельных семей Империи. И среди них он – мой истинный. Который ненавидит меня и хочет сделать своей игрушкой. Но я никогда ему не дамся.



Избавлюсь от проклятой метки и выживу в академии, где меня все ненавидят, чтобы восстановить справедливость и вернуть себе репутацию!



⚡ Властный герой

⚡ Очень эмоционально

⚡ От ненависти до любви

⚡ Героиня с характером





Глава 3


Ксандр.



Фелмарк – столица Мрачных Пределов. Этот город немного похож на Ауриндар: старые постройки времен правления Драконов-Легенд здесь тесно соседствуют с новыми высотными зданиями из стекла и бетона. В одном из таких мы с Каем сейчас и находимся.

Префектура расположена в самом центре Фелмарка. Кабинет префекта на пятом этаже. Отсюда, сквозь огромные панорамные окна, открывается отличный вид на город и, что куда важнее, на главный вход в здание. Это именно то, что мне сейчас нужно. Я стою у стеклянного окна, просматривая улицу.

Жду кое-кого.

И я точно знаю, что она придет.

Поворачиваю голову и натыкаюсь взглядом на Томину Эшер – префекта региона. И, как я узнал всего полчаса назад – она родная мать дикарки Лилит.

Я уже в курсе, что Лилит – моя бывшая соседка. То, что девчонка при встрече об этом умолчала, наводит на вполне определенные мысли. Она что-то скрывает.

Лилит жила с матерью в основном здесь, в столице, но ровно в тот самый месяц, когда я потерял память, она внезапно переехала в Воронью Гавань. Я бы расспросил об этом Томину Эшер прямо сейчас, но момент не самый подходящий.

Томина отчитывается Кайдену о том дерьме, что творится с исчадиями на землях, за которые она несёт ответственность. Эшер явно нервничает, хоть и старается держать лицо. Она не дура и прекрасно понимает: раз сам император прибыл – ее дела плохи.

– К сожалению, мы не всегда способны повлиять на передвижение исчадий по региону, – напряженно вещает Томина. – Он не так густонаселен, повсюду леса, много белых пятен. Несмотря на патрули, твари иногда просачиваются. У нас много работников на государственной службе, также мы активно подключаем частные агентства. Более того, в регионе множество меценатов, которые помогают контролировать ситуацию, выделяя деньги для частных фирм и оплаты их услуг. Ну, вы знаете, мой император... С каждым годом ситуация становится всё напряженнее, но я вас уверяю, мы делаем всё, что в наших силах.

Кайден, небрежно постукивая пальцами по столешнице, переводит на префекта Эшер тяжелый, немигающий взгляд. Она мгновенно напрягается, ее спина вытягивается и становится прямой, как палка.

Я скольжу по ней внимательным взглядом, снова отмечая про себя, насколько она невероятно похожа на Лилит. Те же волосы, те же черты лица и разрез глаз. Даже сама жесткая манера держаться чем-то неуловимо напоминает ее дочь-охотницу.

– Вы недорабатываете, – отвечает Кай. – Я хочу увидеть сводки по бюджету. Сколько именно денег вы выделяете? Покажите мне все статьи расходов.

Томина Эшер поспешно кивает:

– Конечно.

Она делает короткий знак рукой, и её секретарша-блондиночка, которая последние минуты пыталась всеми силами привлечь моё внимание к своему декольте, тут же срывается с места. Звонко стуча каблуками, она торопливо выходит из кабинета, чтобы принести сводки, которые запросил Кайден.

Кай тем временем продолжает:

– Меня интересует вот этот доклад, – он вытаскивает один из листов из стопки на столе. – Насколько я понимаю, есть несколько показаний свидетелей, которые видели, что исчадья, научились маскироваться. Их встречали в некоторых злачных районах. В основном в людских кварталах.

Затем Кай снова переводит тяжелый взгляд на префекта Эшер:

– Это меня заинтересовало даже больше, чем то, что они стали активнее нападать. Раньше они приходили к местам, где живут люди или дракорианцы, чтобы совершить набег и отступить. Сейчас они будто стали хитрее. Как им удаётся оставаться незамеченными?

Я смотрю на брата, прекрасно понимая, почему он прибыл лично, ещё и попросил меня быть с ним.

Мать Кая погибла от лап исчадий. Она отчаянно пыталась спастись, но не смогла. Спасла только его самого. Для Кая уничтожение этих тварей – принципиальный вопрос. Слишком много личного.

– Да, – отвечает Томина Эшер, и ее голос звучит напряженно. – К сожалению, то, что изначально мы считали просто каким-то недопониманием и не совсем верными свидетельскими показаниями, подтвердилось. Они...

Она делает паузу, хмуря лоб, подбирая слова:

– ...как будто мутируют. Во всяком случае, именно такие термины используют наши ученые.

– Прошлой ночью я видел особо крупных демонов. Раньше таких не встречал никогда. Насколько я знаю, даже у самой Бездны таких было не встретить.

Томина Эшер поворачивает голову в мою сторону и согласно кивает:

– Да, так и есть. Некоторые из них становятся сильнее, мощнее, смертоноснее. Но некоторые... – она качает головой. – Они будто становятся хитрее и умнее. То есть развитие тварей идет огромными шагами, но в разном направлении. Да, они по-прежнему выглядят ужасно и уродливо, но, есть неподтверждённые показания, что они научились имитировать повадки людей. И тем самым не привлекать к себе внимание на улицах городов хотя бы отчасти. Но какую цель они преследуют? Просто убийства, которые уже случались? Или нечто иное? Некоторые учёные считают, что они изучают нас.

– Нам нужно поймать одну из таких хитрых тварей. Займитесь этим, – приказывает Кай. – Взять живой.

– Согласна с вами. Я уже дала команду. Некоторые крупные частные инвесторы, которые в курсе ситуации, готовы оказать спонсорскую помощь и выплатить значительную сумму тем агенствам, которые смогут поймать тварь. Мы должны изучить их и понять, что вообще происходит. Иначе... мне страшно это говорить, мой император. Но если всё так пойдет, через несколько лет в регионе станет небезопасно, придётся эвакуировать жителей. А Моргрейв – это то, что сдерживает Бездну. То, что сдерживает исчадий. Мы не можем допустить, чтобы демоны хлынули в остальную часть Андраксии.

– Отлично, что вы понимаете свою задачу. И, надеюсь, понимаете, какую ответственность несете. Лично передо мной, – Кай поднимается с места, ни на секунду не отпуская префекта из-под прицела своего пристального внимания.

Томина Эшер не отводит глаз. Она твердо выдерживает подавляющий взгляд Кая и отвечает:

– Безусловно. Я отвечаю за всё, мой император, и будьте уверены – сделаю в лучшем виде. Не подведу.

Префект далеко не промах. Многие главы самых древних родов, мужчины-дракорианцы под таким взглядом императора отводят глаза и принимаются жалко лебезить. Но эта дракорианка умеет держать удар. Впрочем, как и её дочь. Лилит определенно похожа на мать, и не только внешностью.

– Будете мне докладывать каждые три дня, – приказывает Кай. – И я первым должен знать, когда вы поймаете одну из тварей.

– Конечно, – соглашается Томина.

Происходящее в Моргрейве вызывает во мне толику интереса. Всё это действительно странно и попахивает серьезными проблемами.

Но тут мое внимание привлекает движение внизу, за панорамным окном.

Мое острое зрение выхватывает из толпы на площади знакомый силуэт. Вижу, как девушка с длинными каштановыми волосами идет к зданию префектуры. Присматриваюсь и тут же безошибочно подмечаю: это Лилит.

А рядом с ней шагает какой-то брюнет-дракорианец.

Челюсти рефлекторно сжимаются. Неужели это и есть её женишок? Сейчас познакомимся.





Глава 3.2


Выхожу из кабинета и застываю у перил балюстрады на третьем этаже. Отсюда огромный мраморный холл префектуры виден как на ладони.

Как раз успеваю заметить, как женишок наклоняется и целует Лилит в щеку. А она улыбается – так счастливо, с такой искренней, мягкой теплотой, что у меня внутри всё скручивает от бешенства.

Мрачно окидываю взглядом этого ублюдка. Взрослый дракорианец, старше нее, ростом под два метра. Кто он такой – мне вообще по хрену.

Я с ним разберусь.

От одной только мысли, что этот мудила трогает мою Лилит, что он ее трахает, кровь мгновенно закипает от дикой, первобытной вспышки агрессии.

Вряд ли дикарке понравится, если я сломаю ее женишку хребет. Поэтому для начала я попрошу его отвалить по-хорошему. По-доброму. Исключительно чтобы не расстраивать саму Лилит. Ну а если не послушает – будем решать вопрос иначе.

Вижу, как они прощаются и расходятся в разные стороны.

Девчонка одета как гребаная конфетка: короткое черное платье, жесткий темный корсет, под которым просвечивает бордовая полупрозрачная ткань кофты, и грубые ботинки на тяжелой платформе. Обычно мне абсолютно насрать на женские тряпки, я обращаю внимание на совершенно другие вещи, вроде сисек или задницы, но Лилит хочется любоваться, пока не сдохнешь.

Как бы не хотелось сейчас поболтать с её женихом, я всё-таки выбираю Лилит.

Она делает несколько шагов по холлу. На ее губах всё еще блуждает эта улыбка – наверняка думает о своем ублюдке-женишке. А затем она вдруг замирает. Будто чувствует, что я рядом.

Медленно поднимает голову.

Я смотрю прямо на нее.

Наши взгляды прикипают намертво.

И снова накатывает это сбивающее с ног ощущение абсолютно дикого, больного притяжения. Оно не контролируется ничем. Все внутренности скручивает в тугой узел от одной только потребности оказаться рядом с ней, коснуться. Со стороны наверняка кажется, что мы уже откровенно трахаемся взглядами.

Лилит вдруг резко отворачивается, прерывая зрительный контакт. Растерянно, почти панически оглядывается по сторонам, но ее мудила уже смылся. Поняв, что осталась одна, она срывается с места и практически бежит куда-то в сторону.

Резко разворачиваюсь к лестнице и быстро спускаюсь вниз, почти перепрыгивая через ступени.

В холле полно людей и дракорианцев, Лилит уже не видно за чужими спинами, но мне плевать. Меня буквально ведет по следу. Шумно втягиваю носом воздух и отчетливо улавливаю тот самый сладкий аромат. Я не просто знаю – буквально на одних инстинктах чувствую, куда она пошла.

Сворачиваю в один из боковых, неприметных коридоров. Здесь царит тишина, практически никого нет, лишь где-то совсем далеко эхом отдаются приглушенные голоса чиновников. Несколько широких, бесшумных шагов, резкий поворот – и я настигаю девчонку.

Лилит оборачивается молниеносно. Не раздумывая ни секунды, она бьет меня по руке – удар тяжелый, хорошо поставленный, но меня таким не пронять.

Разочарованно рычит, и тут же с разворота замахивается вторым кулаком, метя в челюсть, но я легко перехватываю её маленькое запястье в воздухе. Сжимаю в своем кулаке – крепко, но аккуратно. Просто уже знаю – у неё нежная кожа.

Меня выносит напрочь от одного только соприкосновения.

Я хочу её.

Жадно.

Свирепо.

Член мгновенно наливается тяжестью, встаёт только от того, что дикарка вот так рядом, и я касаюсь её.

– Ты... ты... – дергается Лилит, как бешеная кошка. – Ты что здесь делаешь?! Ты меня преследуешь?!

Она дышит рвано, тяжело, как безумная. Корсет натягивает грудь. Сглатываю, вспоминая её торчащие соски.

– Преследую, – абсолютно невозмутимо соглашаюсь я.

Я не собирался скрывать свои намерения. Заявляю о них прямо.

– Я тебе сказала, – шипит она с яростью, отчаянно пытаясь вырвать руку. – Еще раз тебя увижу – отстрелю член! Поверь, зря ты снова появился на моем пути!

– У тебя нет арбалета, – коротко усмехаюсь я.

Она едва не рычит от бессильной злости. А я всё еще держу её. От тепла её кожи, от этого сладкого, одуряющего запаха ванили, смешанного с чистым адреналином, меня ведет всё дальше в темные лабиринты моих эротических фантазий.

Но сначала нужно кое-что прояснить. Иначе я просто сорвусь, не смогу остановиться. Я уже знаю наверняка: стоит мне только один раз до моей Лилит дорваться, и потом мы пару дней вообще не выберемся из кровати.

– Ли-лит, – медленно, тягуче растягиваю я по слогам.

Мне до одури нравится то, как она реагирует на звучание своего имени. Как сбивается её дыхание. Как мгновенно расширяется зрачок, затапливая радужку черным глянцем.

Наклоняюсь ближе и вкрадчиво, понизив голос, выбиваю из себя:

– Я знаю, что ты была моей соседкой.

Внезапно на её лице что-то мелькает. Она всё еще злится, но сквозь эту колючую агрессию проступает нечто еще. Тень отчаянной паники. Девчонка будто до смерти боится предстоящего разговора. Значит, я прав. Ей есть что скрывать.

Вдалеке по коридору раздаются гулкие шаги и голоса каких-то чинуш. Нам с Лилит нужно куда более уединенное место для разговора. Тем более, я планирую не только разговаривать.

Толкаю первую попавшуюся массивную дверь и рывком втаскиваю сопротивляющуюся девчонку внутрь.





Глава 3.3


Это оказывается какая-то тесная комнатушка, заставленная шкафами, но для моих целей вполне сойдет. Напираю на Лилит, пока она не впечатывается спиной в старую деревянную тумбу.

Она тяжело дышит и смотрит на меня исподлобья, загнанно и зло.

– Ну, жили мы по соседству, и что теперь? Я в Вороньей Гавани была всего какое-то короткое время! – разъярённо выдаёт она.

– Но ведь мы были знакомы, не так ли? Не только в академии? – нависаю над ней, отрезая пути к отступлению. – Я точно знаю, что ты была в Вороньей Гавани в тот самый гребаный месяц, когда я потерял память.

– Не моя проблема, что у тебя мозги съехали набекрень! Отвали от меня! – шипит она, упираясь руками в мои плечи. – Что ты вообще себе позволяешь? Затащил меня сюда! Думаешь, раз ты брат императора, то тебе всё дозволено?!

Она в курсе, кто я такой. Значит, интересовалась, наводила справки. За всей этой колючестью моей дикой охотницы точно кроется интерес. Внутри вспыхивает темное, обжигающее нутро торжество.

Не выдержав моего раздевающего, давящего взгляда, Лилит отворачивается.

Пытаюсь хоть немного обуздать свои агрессивные, собственнические инстинкты. Медленно протягиваю руку и касаюсь ее подбородка. Ее маленькая ладонь мгновенно взлетает, ложась мне на грудь в попытке остановить, но она всё-таки позволяет мне повернуть свое лицо. Не сопротивляется.

Большим пальцем неспешно провожу по линии челюсти. Охренительно мягкая кожа. Охренительная Лилит.

Заглядываю в ее глаза цвета карамели:

– Мы не ладили, да? Поэтому ты так себя ведешь?

– Ой, брось, – хмыкает она преувеличенно небрежно. – Всё, что я о тебе знаю – это то, что ты бабник, который постоянно менял девушек. Я с такими дел не имею.

Внутри поднимает голову черная ярость. Значит, я ей не подхожу? Вот как.

– А с кем ты имеешь дела? – чеканю я, наклоняясь так близко, что наши носы почти соприкасаются. – Со своим ублюдочным женишком, с которым я тебя только что видел? С такими ты предпочитаешь иметь дела? И он сам тебя имеет, не так ли?

Она не отворачивается. Наоборот, с вызовом подается чуть ближе, выдыхая слова прямо мне в губы:

– Да. С такими. Марк хороший парень. Надежный. И он меня любит.

В ее взгляде на секунду мелькает что-то больное, надломленное, но тут же сменяется злой решимостью.

– Он был рядом со мной, когда мне было тяжело. Когда мне была нужна помощь. Ясно тебе? И да, именно с такими парнями я предпочитаю быть!

Она слишком близко. Внутри всё начинает коротить.

Наши губы находятся настолько близко, что мне достаточно лишь податься вперед. Всего одно короткое движение, чтобы…

Я так и делаю, но в самую последнюю долю секунды Лилит резко отворачивается. Мои губы лишь вскользь мажут по ее пылающей щеке, обжигая кожу дыханием.

Но меня уже невозможно остановить.

Внутри рвёт все клапаны. Одним жестким рывком я подхватываю ее под бедра. Девчонка тихо, сдавленно ахает, когда я отрываю ее от пола и с силой усаживаю на эту самую деревянную тумбу, раздвигая ее колени своими бедрами.

Я просто физически не могу отказать себе в удовольствии попробовать ее на вкус.

Не хочет отдавать губы? Пусть.

Прижимаюсь ртом к тонкой, бешено бьющейся жилке на ее шее. Жадно, по-звериному всасываю нежную кожу, оставляя красный, горящий след. На вкус она как чистое, неразбавленное безумие.

Я хочу её так, что эта дичайшая, первобытная потребность просто уничтожает меня изнутри, выжигает всё дотла.

Облизываю ее шею языком, спускаясь к ключицам, жадно вдыхаю аромат ванили и не могу насытиться.

Мои ладони скользят по ее бедрам. Лилит вся натянута, как тетива арбалета, напряжена до предела.

Мои пальцы сминают ткань её короткого платья, пробираясь выше, но натыкаются на препятствие. На ней какая-то тонкая женская ерунда – чулки или колготки. Кажется, всё-таки колготки, потому что я с глухим раздражением веду руками по ее бедрам всё выше и никак не могу нащупать, где заканчивается это проклятое дерьмо.

А мне нужна её кожа. Я безумно, до ломоты в костях хочу коснуться её, почувствовать её обжигающий жар под своими ладонями. Мне это нужно, как кислород.

Вжимаюсь каменным стояком прямо между её раздвинутых ног, тяжело и рвано дыша в шею моей Лилит.

Хочу задрать её платье и трахнуть. Прямо сейчас. Заставить её стонать подо мной так громко, чтобы она навсегда забыла имя своего жениха.

В следующую секунду понимаю, что пальцы сами с треском разрывают тонкую ткань. Лилит возмущенно шипит, а я уже подбираюсь к кромке её трусиков, мажу пальцами по обжигающе горячей коже.

Кажется, самое охренительное, что я вообще могу делать в этой жизни – это наслаждаться моей Лилит.

Я хочу попробовать её на вкус. Вылизать всю, довести до исступления, а потом трахнуть так жестко и глубоко, чтобы она кончила еще несколько раз подряд от моего члена. Чтобы сорвала голос, выкрикивая мое имя. Мне настолько остервенело хреново от того, что я до сих пор не внутри неё, что, кажется, даже когда ломаются кости, не испытываешь такой скручивающей боли.

И вдруг сквозь этот первобытный дурман я понимаю, что она отчаянно сопротивляется. Что она уже впилась ногтями мне в шею, наверняка до крови.

С трудом поднимаю голову. Я всё еще хочу её поцеловать – эти сладкие, сочные губы стали моим фетишем – и вдруг вижу, что в уголках её глаз копятся слезы.

Вот же дерьмо.

Что я вообще делаю? Меня будто каким-то темным безумием накрывает рядом с ней, у меня слетают тормоза.

Стиснув челюсти, отпускаю её. Убираю руки с её бедер, хотя приходится приложить неимоверные усилия. Внутри меня всё по-звериному воет.

Делаю тяжелый шаг назад.

Лилит мгновенно сводит бедра, одергивая подол юбки. Я вижу, что действительно безнадежно разорвал её черные колготки, а вся её шея в ярко-алых пылающих следах.

– Ты неадекватный псих! – выплевывает она, тяжело дыша. – Ты что творишь?!





Глава 3.4


Лилит уже не плачет. Злится. И от этой её вспыхнувшей ярости мне вдруг становится легче дышать. Я отчетливо понимаю, что совершенно не хочу видеть её слезы, пусть лучше злится.

Да, я хочу её, до скрежета зубов хочу, но не такой ценой. Я не желаю причинять ей боль. Придется учиться сдерживать свои дикие порывы. Стояк всё еще болезненный, пульсирующий, мешающий соображать, но мне всё-таки удается взять себя в руки.

Лилит спрыгивает с тумбы и с силой впечатывает указательным пальцем мне в грудь:

– Какого хрена ты вообще сюда приперся?! Как ты вообще узнал, что я здесь?!

– Это было несложно. Ты ведь охотница. Пришла за наградой за тех исчадий, не так ли? А за крупные контракты всегда платят в префектуре. Я просто сложил два и два.

Она фыркает с такой обжигающей злостью, что воздух между нами искрит.

– Знаешь, я просто поражена твоими способностями, – она буквально выцеживает слова вместе с ядом, что явно переполняет её. – Хочешь кого-то трахнуть – не видишь препятствий. На что угодно пойдешь ради этого, да?

Странно, но складывается паршивое ощущение, что она отчасти меня уела.

– Я не только трахать тебя хочу.

Слова вырываются быстрее, чем я успеваю их обдумать, но я сразу понимаю: это правда. Раньше мне уже кидали подобные предъявы другие девушки, но им я такого никогда не говорил.

Я вообще ни перед кем не оправдывался и ничего не обещал.

Просто не хотелось.

А её – действительно хочу не только трахнуть.

Лилит вдруг запрокидывает голову и нервно, зло смеется.

Её беззащитная шея снова оказывается у меня перед глазами. Взгляд скользит по отметинам от моего рта на её коже, и в этот самый момент на меня обрушивается дикое, парализующее чувство дежавю. Совершенно непонятное, иррациональное ощущение, что это уже было.

Внутри мгновенно становится мерзко. И эта мерзость расползается по венам, хотя я совершенно не понимаю, откуда она взялось.

Лилит срывается на колючий шепот:

– А Николь Веспер ты вчера тоже это говорил? Я видела её в «Черном Ониксе». Выходила из номера. Твоего, да? Она сама сказала, что из твоего.

Какого хрена эта идиотка Николь чешет языком? Но, выходит, я был прав. Они знакомы.

– Выходила, и что с того? – жестко обрубаю я, глядя ей прямо в глаза. – У нас с ней ничего нет.

– Классно придумал, – ядовито выплевывает Лилит, отступая от меня на шаг. – Сначала её, потом меня. В целом, я тебя примерно таким и помню. А теперь я уйду. И надеюсь, ты больше меня не потревожишь. Как видишь, мне от тебя точно ничего не нужно. Хватит портить мою жизнь!

– Я не хочу портить твою жизнь. Я, наоборот, хочу сделать тебя счастливой, – говорю деланно небрежно и привычно ухмыляюсь.

Но внутри всё сильнее что-то сбоит.

Я в жизни ни одной девушке такого не говорил. Ни разу. Но сейчас, глядя на дикарку, понимаю, что это правда. Я девчонку второй раз в жизни вижу, вообще её не помню, но готов бросить ради неё всё.

Она лишь недоверчиво качает головой. Наверное, её можно понять – мы ведь даже толком не знакомы. Или всё-таки знакомы, ближе, чем она говорит? И что-то в нашем прошлом её дико бесит.

Не расскажет? По хрену. Узнаю сам. Раскопаю всё.

Может, её и правда стоит пригласить на нормальное свидание? Что там вообще делают с девушками, которые по-настоящему нравятся? Дарят им цветы, драгоценности, что-то ещё?

Я никогда таким не интересовался.

И мне до сих пор совершенно непонятно, почему родная дочь префекта занимается грязной охотой на исчадий. Вряд ли Лилит нуждается в деньгах, семья Томины богата. Хотя, судя по её дерзкому характеру, ей это просто по душе. Я видел Лилит в деле – ей нравится эта работа, нравится ходить по краю.

Внезапно Лилит резко дергает ручку двери и стрелой выбегает из комнатушки, куда я её затащил.

Срываюсь следом за ней, уже сам не понимая, что творю. Причинять ей боль не хочу, но и отпускать не намерен. Она нужна мне рядом, просто нужна, и всё.

Она бежит по длинному коридору, я настигаю её, не отставая ни на шаг.

Лилит вылетает прямо в тот самый мраморный холл, где полно мелких чинуш и простых граждан, пришедших в префектуру по делу. Мне в целом абсолютно насрать на зрителей – я могу прямо здесь закинуть её на плечо и остановить. Но что потом? Она видеть меня не хочет.

Снова напоминаю себе, что нужно быть сдержаннее. Иначе Лилит совсем с катушек слетит.

Я уже протягиваю руку, собираясь перехватить свою желанную добычу за запястье, просто чтобы остановить её и успокоить, как вдруг воздух разрезает визгливый до скрежета в зубах, радостный женский голос:

– Ксандр! Вот ты где, а я тебя ищу-у-у!

Оборачиваюсь. Николь Веспер. Мать твою, только этой прилипчивой дуры мне сейчас не хватало.





Глава 4.


Лилит сама слегка сбавляет ход. Я вижу, как она закатывает глаза и сдавленно бормочет:

– О Легенды… Веспер. Еще бы сто лет её не видела.

Николь подбегает к нам. На её лице сияет восторженная улыбка, но она тут же сменяется обидой, когда она подается ко мне.

– Ксандр, ты меня избегаешь, – тянет она. – И мне это не нравится. Но, кажется, я понимаю, почему. Все это свойственно таким парням, как ты. Просто ты чувствуешь наше притяжение и до конца не понимаешь…

Она несет полнейший бред. Мне и раньше казалось, что Николь слегка поехавшая, но сейчас я в этом окончательно убеждаюсь.

– Николь, сейчас не лучшее время, – обрываю её ледяным тоном.

– А когда? Когда лучшее время?!

Лилит уже разворачивается, собираясь уйти, но я всё-таки перехватываю её за запястье. Не хочу больше за ней бегать. Николь видит, как мои пальцы касаются кожи Лилит, и её буквально передергивает. В этот момент она вдруг истерично дергает ворот своей розовой шелковой блузки и вскрикивает на весь коридор:

– Вот что появилось у меня этой ночью! После того, как ты и я… после того, как мы были в душе!

Я сначала даже не вникаю в то, что она несет. Слышу только «в душе» и вижу реакцию Лилит, которая буквально зеленеет от этих слов. И хрен поймешь: то ли она всё-таки испытывает ко мне что-то, то ли просто шокирована тем, что Николь ведет себя как сумасшедшая.

И тут Лилит глухо произносит:

– Это метка истинности.

Я наконец-то приглядываюсь к плечу Николь и вижу практически завершенный рисунок.

– Это твоя, Ксандр! – громогласно заявляет Веспер.

Херня.

– Ты что несешь? – я хватаю Веспер за плечо и грубо дергаю на себя. Она меня окончательно достала. Я не знаю, что это за срань, и мне в целом абсолютно плевать. – Ты сейчас уберешься отсюда и больше никогда не попадешься на моем пути. Ты меня поняла?

Губы Николь дрожат.

– Вот так просто откажешься от своей истинной? Откажешься от меня?!

Нужно заканчивать этот фарс.

– У меня ничего нет, Николь, – цежу я, бросая взгляд на её плечо.

Но вдруг понимаю, что рисунок действительно выглядит как наша родовая метка. Слишком похожа. Её знает каждый в семье Флейм.

Внутри мгновенно расползается липкое, нехорошее предчувствие.

Нет, быть того не может.

Слегка наклоняюсь, вглядываясь в кожу Николь. Так и есть. Это четкие очертания Огненного Легенды – покровителя нашего рода. Но метка двойная, потому что рядом проступают еще не до конца сформировавшиеся контуры Ледяного Легенды. Два дракона плотно переплетаются на её плече. Такая могла быть только у меня…

– Теперь убедился? – победно вскидывает подбородок Николь.

Резко поворачиваю голову и понимаю, что отвлекся буквально секунд на двадцать. А Лилит уже сбежала. Ее фигура мелькает у самого выхода из префектуры, и вид у девчонки тот еще – ее буквально трясет.

На секунду я даже не понимаю, что мне сейчас делать: прикончить Николь на месте или рвануть за Лилит. Хватаю Веспер за подбородок, жестко фиксируя и приближая её лицо к своему.

– Ты это выдумала? Подделала метку?

Такое раньше случалось. Изредка некоторые отчаявшиеся дракорианки подделывали метки, чтобы удачно выскочить замуж. Довольно мерзкая магия, которая оставляет след, и этот след легко вычислить.

– Нет! – пищит Николь. – Как ты можешь говорить подобные вещи?! Как можешь подозревать в таком кошмаре меня?

Мои пальцы сжимаются на её челюсти еще сильнее.

– Если ты подделала, берегись. Ты подставляешь не только себя. Ты подставляешь своего отца и всю свою семью. Вы лишитесь всего. От имущества до положения в обществе. Подумай еще раз. Ты правда готова на это пойти? Или всё-таки скажешь правду?

– Нет, Ксандр, нет, клянусь, это правда! – лепечет она сквозь слезы. – Ты же знаешь, что я люблю тебя еще с академии! Все эти годы я тебя любила! Я спасла тебя, я всё время думала только о тебе! И вот результат!

– У меня ничего нет.

– Ты же знаешь, что после ухода Легенд многое изменилось! – отчаянно шепчет она. – Иногда метки проявляются сразу, иногда нет. Возможно, твоя появится чуть позже…

Убираю руку, с брезгливостью отпуская её лицо. Внутри нарастает только одно дикое желание – просто раздавить её маленькую, глупую голову голыми руками.

Она подделала метку. Я абсолютно уверен, что подделала. И выяснить это можно буквально за несколько минут.

***

Девочки, у меня просто офигенная новость)) Буквально через пару дней выйдет первая серия AI сериала по "Добыче". Вся информация будет в моих соц. сетях - телеграмм и ВК )) И сегодня постараюсь загрузить забавный кусочек с Гидеоном, не пропустите))





Глава 4.2


Рукой касаюсь татуировки Николь. Вижу, как моя ледяная магия жжет ее кожу, и Веспер испуганно вздрагивает:

– Что… что ты делаешь?

Она хочет вырваться, но я держу крепко. Моя сила проникает в её тело, рыщет по энергетическим каналам, окутывает магический аркан, пытаясь найти остатки грязи, зацепиться за след иллюзии или зелья. Но… ничего. Абсолютная пустота. Я не нахожу ни единой зацепки.

Отпускаю Николь. Коротко бросаю ей:

– За мной. Сейчас же.

– Мне не нравится, как ты ведешь себя со мной, – взвизгивает Николь. – Ксандр, остановись, сейчас же остановись! Я уже второй день пытаюсь с тобой поговорить… обсудить будущее.

Резко разворачиваюсь к ней:

– Я сказал – за мной.

Она оскорбленно вскидывает подбородок:

– Ты пожалеешь, что так обошелся со мной. Пожалеешь.

Ещё немного и начну жалеть, что не сдох тогда в Бездне. В Николь бесит всё. Даже её визгливый голосок.

Через пару минут я уже поднимаюсь на верхний этаж, направляясь к кабинету Томины Эшер. Николь семенит за мной, наконец-то закрыв свой рот.

Хоть я и абсолютно уверен, что это всё вранье, но сомнения почему-то возникают. Они сами лезут в голову.

Анализирую свои чувства, пытаюсь понять хотя бы что-то. Я ничего к Веспер не чувствую. Кроме глухого раздражения, которое уже начинает перерастать в стойкое отвращение.

Пытаюсь вспомнить секс с Николь, но я тогда был в каком-то полубреду.

Это как раз был момент, когда она нашла меня. После осмотра лекарей меня продолжал мучать дикий жар. Помню, как лежал в постели, помню её руки, спускающиеся от плеч к животу, а потом к члену…

А что дальше – не могу воспроизвести в своей голове. Ни единого фрагмента не осталось. Помню, были только мутные мысли, что трахаться в таком состоянии – хреновая затея. Но на утро Николь уверяла меня, что я сделал её счастливой, несла какую-то восторженную чушь.

Я тогда подумал, что значит, даже в таком дерьмовом состоянии еще на что-то способен, и ладно. Жаль только, что не вспомнить своих ощущений. Секс с той, что предназначена тебе самой магией и волей Легенд, точно должен отличаться от обычного проходного траха.

Ладно, с меткой Кай должен мне помочь, у него больше опыта в таких делах. Его с детства обучали магии, он в ней куда искуснее меня. Правда есть определённые сомнения, учитывая, что свою истинность он так и не распознал. Спишу это на подсознательное нежелание связываться с полукровкой.

Почти у самого кабинета префекта натыкаюсь на Мариссу Ксавье.

Нас представляли сегодня утром. Миловидная женщина лет тридцати, многодетная мать, одна из меценатов, которая спонсирует поимку и истребление исчадий. Всеобщая любимица.

Она мягко улыбается, кивает мне и также Николь:

– Здравствуйте.

– Кайден у префекта? – спрашиваю я.

– Боюсь, что император отбыл вместе с Томиной Эшер, – отвечает она. – У них неотложные дела. Вы выглядите очень взволнованными. Я могу чем-то помочь?

– Конечно, взволнованными! – тут же вклинивается Николь. – У меня появилась метка истинности, а Ксандр считает, будто я ему вру!

Поворачиваюсь и вижу, как слезы текут по щекам Николь. Во мне шевелится нечто сродни сочувствия, но я тут же безжалостно задавливаю в себе это чувство. Оно осталось с тех пор, как Веспер меня спасла. Но Николь своим поведением потеряла последние остатки моего к ней расположения. Тем более после наглой лжи. Из-за её загонов Лилит сбежала. Ещё наверняка подумала, что мы с Николь трахались в душе.

– О, поздравляю, – тактично произносит Марисса.

– Поздравлять не с чем, – бросаю я. – Как она и сказала – метка ложная. Это враньё.

– Я не сказала, что вру! – возмущенно выдает Николь. – Я сказала, что ты так считаешь!

– Видимо, возникло какое-то недопонимание, – миролюбиво говорит Марисса.

– Да, – киваю я. – Мне нужен Кай. Он поможет с этой поддельной меткой.

– Он будет, наверное, только вечером, они с префектом заняты, – задумчиво произносит Марисса. – Если хотите, я могла бы помочь? Ксандр, как вы знаете, у меня и моего супруга своя огромная сеть лабораторий. Мы занимаемся не только магическим изучением исчадий и самой Бездны. Мои сотрудники знают все современные методы проверки подобных... э-м, вещей.

Марисса делает легкую паузу и добавляет:

– Как вы помните, один из первых и самых громких случаев обмана был, когда одна из девушек в Ауриндаре объявила сына императора – Айрона – своим истинным. У неё тогда якобы тоже проявилась метка. Но она оказалась ложной. С тех пор подобные ситуации тоже случались. Мы знаем, как с этим разобраться.

Нужно скорее избавиться от Николь. Поэтому согласно киваю. Веспер пытается слабо возмущаться, но быстро понимает, что это бессмысленно.

Через десять минут мы уже находимся в одном из зданий огромной лечебницы, принадлежащей роду Ксавье.

Нас проводят в просторный, стерильно чистый кабинет. Николь усаживают в кресло по центру комнаты, и сразу несколько приглашенных специалистов – диагносты и исследователи – обступают её плотным кольцом. Один из дракорианцев направляет на её обнаженное плечо сложный оптический артефакт, излучающий мягкий синеватый свет, послойно просвечивая кожу. Другой специалист аккуратно берет образец её крови, добавляя в стеклянную колбу реактивы, которые должны выявить малейшие следы вмешательства зелий. Третий дракорианец шепчет формулы, накладывая поверх рисунка переплетенных драконов сложную магическую вязь, которая должна отторгать любые иллюзии.

Веспер выглядит подозрительно уверенной в себе. Только и делает, что бросает на меня возмущённые взгляды.

Я стою у окна, скрестив руки на груди. Марисса неслышно подходит ко мне, останавливаясь рядом.

– Волнуетесь? – негромко интересуется она.

Равнодушно передергиваю плечами.

– Не волнуюсь. Просто жду, когда уже смогу уйти.

– Момент весьма неоднозначный, – мягко отзывается она, глядя на суетящихся вокруг кресла Веспер диагностов, а затем переводит тему. – Собираетесь принять участие в поимке исчадий? Я знаю, что префект Эшер уже рассказала всё вам и Кайдену. Утром, когда вы с нашим будущим императором рассказывали нам – меценатам, как именно вы охотились, всем показалось, что вы очень этим увлечены, Ксандр.

– Так и есть, – сухо отвечаю я. – Раньше я жил в Вороньей Гавани, прямо рядом с Бездной.

– О.

– Но сейчас на охоту времени нет.

Времени действительно ни хрена нет. Сейчас я должен решить проблему с Веспер, а потом найти Лилит. Всё внутри буквально зудит от нетерпения.

Одного только не понимаю: если мы действительно были знакомы раньше, как я мог не обратить на Лилит Эшер внимания? У меня же просто мозги коротит от одного взгляда на девчонку. Я с ума схожу от её запаха и вкуса. Вряд ли раньше она могла показаться мне обычной. Проклятье… она ни хрена не обычная.

Между нами что-то могло быть. Я почти уверен…

– Понимаю, вы очень заняты, у вас много дел, на охоту совсем нет времени, – снова отвлекает меня Марисса. – А я назначила большую награду за поимку живого исчадья. Очень хочу изучить новый вид. Это невероятно интересно. Меня, признаться, увлекает эта тематика. Отвлекает от рутины, от семейных дел, знаете ли. Четверо детей – это вам не шуточки!

Произношу в ответ что-то неопределённое.

Марисса приветливо улыбается, будто не замечая моей погружённости в собственные мысли, и продолжает:

– Я даже знаю, кто поймает исчадье среди тех, кто берет контракты. У меня есть любимчики. Они всегда всё выполняют в срок, поэтому, хоть вы не поедете, я уверена, что они всё сделают.

– И кто же это? – уточняю я скорее из вежливости, чтобы поддержать беседу, и отворачиваюсь, бездумно разглядывая, как тяжелые капли дождя ползут по оконному стеклу.

– Ооо, это, конечно же, забавное совпадение, но это дочь нашего префекта Томины Эшер – Лилит Эшер, и её будущий муж Маркус Ревенхольт. У них своё агентство, очень предприимчивые молодые ребята.

Она знает Лилит?

Резко поворачиваю голову, впиваясь в собеседницу тяжелым взглядом. Теперь ей удалось меня заинтересовать.

– Вы работаете с дочерью префекта?

Марисса, видимо, искренне радуется, что ей удалось привлечь моё внимание. Её голос звучит воодушевленно:

– Да-да! Точнее, моя компания работает с их агентством, можно так сказать. Лично мы не знакомы, но я знаю своих лучших партнеров! Мы работаем с ними практически с самого начала основания их агентства. Я однажды дала им шанс, совсем новичкам, и ни разу об этом не пожалела. Они великолепны в своём деле. Поверьте, они сделают всё в лучшем виде.

Ревенхольт… теперь я знаю, как фамилия жениха Лилит. И знаю, как он выглядит. Странно. Имя и фамилия звучат как-то смутно знакомо.

– Что знаете о них, Марисса?

– Зовите меня Мари, пожалуйста. Все зовут меня так, – она с улыбкой поправляет прическу. – Толком ничего не знаю. Не хочется распространять сплетни, но это в целом не секрет, что Лилит не общается со своей матерью. У них ужасные отношения. Даже не здороваются, насколько я знаю. Ну и знаю, что Маркус и Лилит – молодая пара. Ну и то, что они уже взяли мой контракт наравне с другими агенствами. Маркус сделал это буквально полчаса назад, как мне доложили.

Челюсти рефлекторно сжимаются. Пока я зажимал Лилит, её женишок договаривался о работе. Понятно, куда этот ублюдок так быстро смылся из холла.

– Они поедут вдвоём… – продолжает Ксавье. – Да, конечно, вдвоём. Они часто работают в паре. Думаю, они отличная команда, так что волноваться не о чем.

Я волнуюсь только о том, чтобы член этого Ревенхольта оставался в его штанах и как можно дальше от Лилит.

Даже не знаю, что сейчас раздражает меня больше: то, что Лилит собралась на дело со своим женихом, нахождение которого рядом с ней бесит, или то, что она постоянно рискует собой. Почему этот ублюдок вообще позволяет ей охотиться?!

Но с другой стороны… такую девушку вряд ли удержишь или заставишь делать то, что она не хочет. Лилит Эшер себе на уме. Ей никто не указ.

И это тоже будоражит.

Девушка, которая будет со мной на равных, которая не прогибается – это вызывает уважение и дикий интерес.

– Результаты готовы.

Я резко разворачиваюсь. И уже по восторженному лицу Веспер понимаю, что дело пахнет дерьмово.

– Ну и что там? – глухо спрашиваю я.

Диагност протягивает мне плотный лист бумаги, испещренный светящимися печатями.

– Анализ крови, глубокое сканирование аркана девушки, тесты на высшие иллюзии и остаточную алхимию. Проверили по всем параметрам. Метка подлинная. Точно настоящая.

– Мои поздравления, – где-то на заднем плане доносится мягкий голос миссис Ксавье.

А я неотрывно смотрю на Николь Веспер и не могу понять, что это вообще за хрень.

– Бред полный, – ледяным тоном заявляю я.

Лицо Николь мгновенно вытягивается от шока.

– Ну как же так?! – взвизгивает она, вскакивая с кресла. – Я не понимаю, почему ты отказываешься от меня!

Я даже не удостаиваю её ответом. Разворачиваюсь и выхожу из кабинета, с такой силой хлопнув дверью, что в шкафах жалобно звенят стеклянные колбы. Сзади тут же раздается торопливый стук каблуков Николь. Она бежит следом по коридорам, снова что-то отчаянно говорит, но у меня в голове звенит.

Эта поездка в Моргрейв в очередной раз подтвердила то, что я должен был сделать уже очень давно. нужно восстановить воспоминания, чего бы мне это ни стоило. Даже если это дорого мне обойдется, даже если придется вывернуть собственный разум наизнанку.

Что-то здесь не сходится. Слишком много белых пятен. Такое ощущение, будто встреча с Лилит, метка Николь – всё это звенья одной цепи.

– Ксандр, да остановись ты!

Николь выскакивает прямо передо мной, преграждая путь, когда я уже спускаюсь по ступеням лечебницы на улицу. Тяжелые, ледяные капли дождя мгновенно обрушиваются на её уложенные волосы, стекают по бледному лицу.

– И ты вот так просто уйдешь?! – кричит она сквозь шум ливня. – Даже ничего мне не скажешь?!

Я замираю. Медленно, угрожающе наклоняюсь к ней ближе.

– Метка? – цежу я сквозь зубы. – Отлично.

Её лицо вдруг озаряется сумасшедшей, больной радостью. Веспер даже не обращает внимания на то, что дождь заливает её всё сильнее, превращая розовую шелковую блузку в тряпку.

– О-отлично? – с придыханием лепечет она, заглядывая мне в глаза. – То есть... проблем больше нет?

– Осталась одна проблема, Николь. Совсем маленькая, – чеканю я бездушным, ровным тоном. – И я её решу, уж будь уверена.





Глава 5


Лилит. Несколько дней спустя



Дождь недавно кончился, но с покатых крыш старых домов мелкого захолустного городка на самой окраине Моргрейва всё ещё срываются мелкие ледяные капли, падая на волосы. В воздухе тяжело пахнет сыростью, а сквозь неё пробивается до одури знакомый, сладковато-гнилостный душок исчадий.

Заморыш бесшумно ступает рядом, внимательно разглядывая узкую, темную улочку, в которую мы забрели, и чутко принюхивается.

Прошло чуть больше трех лет с тех пор, как я забрала его. Спасла и выходила. Легенды… я однажды чуть в реке не утонула, чтобы его спасти!

Тогда это был крошечный, зачуханный и тощий котенок с огромными желтыми глазищами. Сейчас же он вырос в огромного, пушистого черного кота – невероятно умного и незаменимого помощника в подобных ночных вылазках.

Заморыш ловко перепрыгивает огромную грязную лужу, в которой тускло отражается лунный свет.

– Осторожно, здесь яма, – предупреждает Маркус.

Мой жених тоже перепрыгивает препятствие следом за котом и протягивает мне руку. Я отталкиваюсь от скользкой брусчатки и прыгаю, хватаясь за его ладонь.

И тут же замираю. От этого простого, привычного прикосновения в памяти вдруг ослепительно ярко вспыхивают ощущения от совсем других рук. Жестких. Сильных. Уверенных. ЕГО рук.

Дыхание мгновенно сбивается. Я смотрю на Марка, вглядываюсь в его такие знакомые черты лица, но перед глазами стоит совсем другой парень из моего прошлого.

В этот момент Маркус неожиданно подается вперед, наклоняется и целует меня в губы. Его рот мягко обхватывает мой. Он целуется совершенно не так, как тот, другой. Марк делает это всегда нежно, всегда аккуратно, всегда так… предсказуемо.

Я закрываю глаза и заставляю себя раствориться в этом моменте. Отвечаю на поцелуй, потому что так правильно. Только мой жених и должен меня целовать. Я никогда не стала бы намеренно причинять Марку боль, он этого не заслуживает.

Но моё воспаленное воображение уже живет своей собственной жизнью, неподвластной совести.

Мозг безжалостно рисует порочные, обжигающие картинки: как горячие мужские ладони скользят по моим бедрам, сминая ткань, как каменный член тяжело упирается прямо мне в промежность, и между нами остается лишь пара жалких слоев одежды.

Я фантомно чувствую влажное касание ЕГО языка на своей шее. Вспоминаю, как бешено, по-звериному жадно он пробовал на вкус мою кожу. Между ног мгновенно становится влажно.

Он не такой, как Маркус. Он не ждет удобного момента. Не спрашивает разрешения. Не церемонится. Ксандр, он…

Одно только его имя отрезвляет, рассекая натянутые нервы. Я издаю тихий стон и резко прерываю поцелуй, отстраняясь от жениха.

Тяжело и рвано дышу, глядя в потемневшие глаза Марка.

– Ты какая-то взвинченная, – с легкой хрипотцой произносит он, не отпуская мою руку. – Но мне это нравится.

Виновато улыбаюсь ему в ответ, пытаясь унять колотящееся сердце. Марк красивый, высокий, сильный. Заботливый. Настоящая мечта любой девушки, идеальный жених.

Но я… Легенды, я просто не понимаю, почему с ним я даже близко не могу испытать той же бури чувств? Того же бешеного, выжигающего весь кислород в легких притяжения? Что со мной не так?

Рука Марка вдруг касается моей ладони и мягко сжимает её.

– Ты снова не надела кольцо, – тихо произносит он.

Внутри мгновенно вскипает горячее, колючее раздражение. Резко высвобождаю руку и коротко бросаю:

– Ты же знаешь, что на охоте мешает. Неудобно.

Он тут же парирует:

– Но ты и не на охоте его не носишь.

– Просто забываю! – позволяю части раздражения вырваться наружу, чуть повышая голос.

– Я хочу, чтобы ты носила его. Наша свадьба уже через три месяца, Лилит.

– Послушай, сейчас не время, – отрезаю я, вглядываясь в густые тени подворотни.

– А когда? Когда будет время? – Маркус останавливается, вынуждая меня тоже замереть, и тяжело смотрит на меня.

– Уж точно не тогда, когда мы идем по следу твари, Марк, – произношу я, напряженно сводя брови к переносице.

Мне становится физически мерзко от самой себя. От того, что из-за собственных растрепанных нервов и диких переживаний после недавней встречи с НИМ, я теперь срываю эмоции на Марка. Чувство вины обгладывает каждую косточку, но я просто не могу перестать быть такой дерганой.

– Эва говорит, ты вообще ничем не интересуешься, – продолжает Маркус, не собираясь отступать. – Обычно девушки выбирают цветы, платья... Даже эти дурацкие свадебные конкурсы. Чем вы там еще занимаетесь? Эва жалуется, что бы она тебе ни предлагала, ты лишь говоришь, что тебя всё устраивает. Соглашаешься на всё не глядя, Лилит.

Так и есть. Я совершенно не думаю, что вся эта дурацкая свадебная мишура имеет хоть какое-то значение. Была бы моя воля, я бы вообще не устраивала никакого пышного торжества. Но родители Марка, его семья... они этого просто не поймут. А я не хочу их расстраивать, они стали для меня по-настоящему близкими людьми. Я стану частью их семьи, значит, должна вписаться.

– Потому что так и есть. Меня всё устраивает, – вздыхаю я. – Мы поженимся, и это главное. Я не думаю, что детали так важны.

Маркус тяжело вздыхает. Его теплые карие глаза внимательно сканируют мое лицо, пытаясь найти там ответы. Я лишь усилием воли не отвожу взгляда.

– Или просто тебе всё равно? – тихо спрашивает он.

– Маркус, что ты такое говоришь? – я качаю головой. – Как мне может быть всё равно на свадьбу, которую мы столько планировали? Я просто много работаю, ты же это знаешь. Нам нужно зарабатывать деньги.

Мой голос звучит устало, но я искренне пытаюсь свести всё к примирению. Хотя бы временному. Просто Марк уже не первый раз ведёт подобные разговоры.

– Знаю. Ведь мы работаем вместе, – отвечает он с горькой усмешкой. – Но даже Эва, сидя с малышкой дома, находит время, чтобы заняться нашей свадьбой, Лилит. Нашей. Она не только моя, но и твоя.

– Хорошо, – сдаюсь я, успокаивающе касаясь его плеча. – Я выберу платье, помогу с тортом. Только закончим этот контракт. Хорошо, Марк? Сейчас правда не самое лучшее время обсуждать это.

Заморыш, который всё это время настороженно сидел рядом, вдруг подает звук. Глухое, вибрирующее кошачье рычание разрезает сырую тишину улочки. Шерсть на его загривке встает дыбом.

– Подожди, – я мгновенно переключаюсь, рука сама ложится на метательный клинок под курткой. – Там кто-то есть.

И тут Заморыш черной молнией срывается с места, устремляясь в непроглядную темень переулка. Только пушистый хвост и мелькает.

– Стой! Стой, Заморыш, там может быть опасно! – кричу я.

Не раздумывая ни секунды, срываюсь с места. Маркус тут же бросается бежать следом за мной в темноту.





Визуалы 2





Глава 5.2


Улица впереди оказывается невероятно грязной и скользкой. Я бегу изо всех сил, не разбирая дороги. Пару раз поскальзываюсь на осклизлой брусчатке, едва не падая лицом в грязную жижу, но чудом удерживаю равновесие. На ходу перепрыгиваю через перевернутые мусорные баки, через какие-то сваленные в кучу гнилые доски и ящики, ни на секунду не выпуская из вида мелькающий впереди черный пушистый хвост Заморыша.

Кот юркает в проулок – еще более темный и узкий, похожий на слепую кишку. Я вылетаю следом за ним и резко замираю.

Впереди, в густой тени, стоит высокий мужчина. Он одет в старый, насквозь промокший плащ с глубоким капюшоном. Под плащом какое-то грязное рванье, на ногах стоптанные, дырявые ботинки. И он куда-то силой тащит за собой упирающуюся, перепуганную маленькую девочку.

Заморыш тут же останавливается как вкопанный. Шерсть на его загривке встает дыбом, он угрожающе шипит, преграждая путь незнакомцу. Девочка захлебывается отчаянным плачем. Кот практически рычит, и в этот момент на его кожаном ошейнике тусклым светом вспыхивают защитные руны.

Внутри всё сжимается. Руны реагируют. Значит, здесь опасность. Где-то совсем рядом притаилось исчадие, но где?!

– Эй! Отпусти девочку! Сейчас же! – кричу я. – У меня арбалет, урод.

Сзади раздается топот – это подбегает Маркус и тяжело дыша останавливается у меня за спиной. Я всегда была быстрее.

Услышав мой крик, мужчина медленно поворачивает голову. Из-под надвинутого капюшона на меня смотрят два болезненно-зеленых, тускло светящихся в темноте глаза. И тут мой взгляд падает на его руку, мертвой хваткой сжимающую тонкое детское запястье.

Хоть рука и выглядит как человеческая – с пятью пальцами – но они заканчиваются длинными, загнутыми острыми когтями, а сама плоть сплошь покрыта уродливыми гнойными струпьями, словно он болен какой-то жуткой заразой.

У меня внутри всё проваливается в ледяную пустоту.

– Это не человек и не дракорианец! – истошно выкрикиваю я и бросаюсь вперед.

Заметив мое движение, жуткая фигура с силой отталкивает ребенка прямо на меня. Я едва успеваю поймать заплаканную, трясущуюся от ужаса девочку на руки и падаю вместе с ней на колени.

– Позаботься о ребенке, я поймаю его, – коротко бросает Маркус, выхватывая арбалет.

– Заморыш! – кричу я.

Огромный черный кот уже летит следом, начиная преследовать убегающее в темноту переулка исчадие. Маркус на бегу оборачивается ко мне.

– Не бойся! Я найду его. Ты же доверяешь мне, Лилит? Доверяешь?!

Я судорожно прижимаю к себе всхлипывающего ребенка, укачивая девочку в руках, и торопливо, отчаянно киваю:

– Да, да, да, доверяю, конечно!

Спустя долгие три минуты мне удается найти дом девочки. Её мать крепко спит после тяжелой смены и с трудом понимает, что происходит. Я буквально впихиваю трясущегося, заплаканного ребенка в руки заспанной женщины.

– Вам стоит быть внимательнее к дочери, – жестко бросаю я, глядя в её мутные глаза. – Её только что чуть не украли прямо с улицы. Она была там одна ночью.

Я намеренно не упоминаю о том, что это был не обычный похититель, а самое настоящее исчадье. Ни к чему сеять панику среди горожан.

Разворачиваюсь и снова выхожу на грязную, сырую улицу. Срываюсь с места и бегу туда, где в темноте скрылись Маркус и Заморыш.

Легенды... В голове лихорадочно бьется пугающая мысль.

Оно носило человеческую одежду. Плащ, капюшон. То есть тварь прекрасно понимала, что делает, она осознанно пряталась! Так вот как обстоят дела.

Они проникают в города и притворяются людьми. Вот как они мастерски маскируются, вот почему их не находят! В таких злачных, нищих районах всегда полно подобных личностей: они бродят в драной одежде, прячут лица под капюшонами, от них дурно пахнет гнилью и немытым телом. Идеальное прикрытие.

Понимаю, что в лабиринте подворотен я только бессмысленно теряю время.

За спиной с глухим шелестом распахиваются полупрозрачные теневые крылья. Резкий толчок от земли – и я взлетаю высоко над грязным кварталом. Быстро осматриваюсь, но улочки внизу настолько узкие и кривые, а тени такие густые, что просто так ничего не разглядеть.

Тогда я сплетаю пальцами заклинание, настраиваясь на магию ошейника Заморыша. Невидимая нить тут же натягивается, указывая точное направление в темноте. Я стремительно лечу туда, разрезая крыльями холодный ночной воздух. Небо вокруг черное, затянутое тяжелыми тучами.

Одно радует – здесь твари на нашей территории. Бездна не поглощает магию, значит – у нас преимущество. Главное, случайно не насытить своей силой тварь.

Вдруг я инстинктивно поворачиваю голову. На периферии зрения что-то мелькает. Мне кажется, что я вижу, как кто-то еще стремительно летит сквозь мглу. Силуэт двигается так немыслимо быстро, что невозможно сфокусировать взгляд, но от него исходит странное свечение. Будто кто-то распахнул огромные ледяные крылья, искрящиеся морозной магией.

Трясу головой, прогоняя наваждение. Это просто невозможно. Сейчас, спустя долгие четыре сотни лет после ухода Легенд, в мире практически не осталось тех, кто владел бы чистой ледяной магией. Наверное, просто лунный свет неудачно блеснул на мокрой черепице.

Сбрасываю скорость и нахожу то самое место, куда привела меня магическая связь с ошейником моего кота.

Передо мной вырастает ветхое, покосившееся четырехэтажное здание. Зияющие пустотой окна похожи на черные глазницы. Когда-то здесь жили люди, но, видимо, из-за аварийного состояния дом давно забросили, оставив гнить.

Заморыш находится внутри этого здания. И Маркус, скорее всего, тоже там.

Я быстро вхожу внутрь, бесшумно скользнув в дверной проем, с которого давно сорвали петли.

Внутри царит пустота. Дом давно подчистую разграблен мародерами, вынесено всё. Однако на пыльном, замусоренном полу четко отпечатались свежие мокрые следы. Я внимательно вглядываюсь в них. Вот отпечатки подошв Маркуса. Вот мелкие следы лап Заморыша. И ещё чьи-то… исчадье?

Внутри всё сжимается от дурного предчувствия. Быстрым, выученным движением снимаю с плеча арбалет, накладывая болт на тетиву.

Иду по следам, осторожно спускаюсь по гнилым, скрипучим ступеням вниз, в глубокие подвальные помещения. Здесь щиколотки сразу же погружаются в ледяную, затхлую воду – подвал слегка затоплен. В нос бьет настолько тошнотворная вонь гнили, плесени и сырости, что к горлу подкатывает желчь.

Взгляд выхватывает во тьме силуэт, и мое сердце срывается в пропасть.

Маркус.

Он лежит, наполовину в грязной воде абсолютно без движения. Животный, парализующий страх за него мгновенно вытесняет все остальные мысли.

– Маркус! Маркус!!! – в отчаянии кричу я, бросаясь к нему.

Падаю на колени, отбрасывая заряженный арбалет прямо в лужу рядом с ним. Хватаю его за плечи, пытаясь нащупать пульс, трясу.

Он глухо стонет, медленно приходя в себя, и слабо морщится.

– Голова… – хрипит он, касаясь затылка. – Что-то упало мне на голову.

Я поднимаю взгляд и действительно вижу рядом с ним увесистый кусок обвалившейся штукатурки и бетона. Они виднеются из по воды. Здесь всё настолько ветхое, что потолок начал сыпаться прямо на голову.

Громко выдыхаю, чувствуя, как отпускает удушливый страх.

Живой…

И тут из глубины подвала доносится злое, утробное урчание Заморыша.

Я мгновенно подскакиваю на ноги и иду на звук. Завернув за угол, вижу зияющую в стене огромную проломленную дыру. Заморыш стоит перед ней, выгнув спину дугой, и яростно рычит во тьму.

Я подхожу ближеВ моей левой руке вспыхивает огненная магия, освещая провал, а правую руку окутывает плотная, смертоносная тень. Не лучшая идея использовать магию в помещении, где могут быть исчадья… но выбора особо нет. Нужно быть готовой защищаться.

Принюхиваюсь. Из дыры тянет специфическим, тошнотворным смрадом исчадий. Но этот запах смешивается ещё с одним…

– Канализация… – ошеломленно шепчу я, глядя в черный провал. – Так они и пробираются в город. По старым стокам.

Каким-то образом эти твари вычисляют старые, аварийные дома, где уже давно никто не живет. Проникают в них, находят какое-то выброшенное тряпье и маскируются. Но для того, чтобы суметь всё это провернуть – выбрать старый район, понять, что здание пустует, найти и надеть на себя человеческую одежду, скрыть свою природу – нужно обладать невероятно высоким интеллектом. Это уже не просто безмозглые демоны из Бездны. Это хищники, способные мыслить.

– Ты молодец, – говорю я Заморышу, быстро и благодарно погладив его по вздыбленной шерсти на голове. – Благодаря тебе мы многое узнали.

Разворачиваюсь и торопливо возвращаюсь назад, к Маркусу. Он уже стоит на ногах, привалившись плечом к сырой стене, но его сильно шатает. Лицо бледное, глаза потухшие – его явно мутит от сильного сотрясения.

Я только открываю рот, чтобы сказать, что нам пора уходить. Нужно сообщить о том, что мы узнали. Как вдруг сбоку раздается жуткий грохот и скрежет когтей по бетону. Из густой тени, откуда-то из-под обвалившихся перекрытий, прямо на нас стремительно вылетает исчадие.

Инстинктивно вскидываю руку, и плотный сгусток чистой теневой магии с силой отбрасывает тварь к стене. Слышится влажный хруст ломающихся костей, но из темноты провала тут же лезут еще три.

Ледяная вода чавкает под ногами. Проход слишком узкий – нас здесь просто зажмут в угол и разорвут на куски. Это обычные исчадия: безмозглые, слюнявые, клыкастые твари, ведомые лишь бесконтрольным голодом. Совершенно не похожие на то жуткое, разумное существо в плаще, которое мы видели полчаса назад.

Резко подхватываю Маркуса, закидывая его тяжелую руку себе на плечо, и мы кое-как выбираемся из затопленного подвала.

Я тащу жениха на себе, непрерывно отстреливаясь теневыми сгустками от наседающих тварей. Сзади несется целая толпа разъяренных монстров, их когти со скрежетом ломают старые ступени.

Мы выскакиваем на грязную ночную улицу. Маркуса шатает, у него сильно кружится голова после удара. Заморыш черной стрелой несется впереди нас.

Вдруг из соседней подворотни выпрыгивает еще одно исчадие и с ходу нападает на кота. Пасть клацает в миллиметре от черной шерсти, но в ту же секунду защитные руны на ошейнике Заморыша вспыхивают слепящим светом, с треском отталкивая монстра. Кот стрелой подбегает ко мне и жмется к ногам.

Снова призываю теневую магию, собирая её на кончиках пальцев, готовясь биться насмерть. Из щелей на улицу выползает еще несколько тварей, беря нас в кольцо. Откуда они в городе, пусть и на окране?! Просто откуда?!

И тут воздух над нами с оглушительным треском раскалывается пополам.

Моё сердце вздрагивает, а затем принимается истошно колошматить по груди. Я буквально давлюсь воздухом.

Потому что с небес обрушивается Ксандр. Он приземляется с такой сокрушительной силой, что бетон под его ботинками идет глубокими трещинами. Он встает как раз между надвигающимися исчадьями и нами.

Мой взгляд вцепляется в до жгучей боли знакомую фигуру. Ксандр огромен. Несокрушимая, мощная фигура в чёрной одежде. Его окутывает чистая ледяная магия, за его широкой спиной угрожающе распахнуты огромные, искрящиеся в темноте крылья, сотканные из сверкающего льда.

Одним неуловимым взмахом руки он замораживает всех исчадий в единое мгновение. Твари застывают уродливыми ледяными глыбами, даже не успев издать предсмертный визг.

Ксандр медленно разворачивается. Лёд клубится на его руках, лёд стынет в его тяжелом взгляде. И смотрит он прямо на меня.

Откуда? Откуда у него магия Ледяного Легенды?!

– Ксандр… – я крупно вздрагиваю, внутри всё воет диким зверем. Как и всегда, когда он рядом.

Ксандр медленно делает шаг, затем другой, надвигаясь на меня.

Его глаза сияют льдисто-голубым, гипнотизирующим светом. Там, где ступают его ботинки, земля мгновенно покрывается инеем. Лёд стремительно расползается по улице. Его холодное дыхание касается моего лица, пробирается под кожу, проникает на самое дно моей души, захватывая меня в свои безжалостные объятия.

Ксандр останавливается вплотную.

– Я вспомнил тебя, Ли-ли.





Глава 5.3


Маркус делает тяжелый шаг и заслоняет меня собой. Ему явно плохо, его шатает после удара по голове в подвале, но он упрямо держится на ногах. В его руке вспыхивает пламя.

– Отойди от нее, – хрипло бросает Марк. – Не смей прикасаться к Лилит.

Ксандр криво, по-звериному зло ухмыляется.

– Значит, пока я подыхал, ты решил трахнуть мою девушку.

– Она не твоя девушка! – выплевывает Маркус, и огонь в его руке разгорается ярче. – Лилит – моя невеста. Всё, что ты делал в прошлом – лишь причинял ей боль. Убирайся из нашей жизни и больше никогда не возвращайся!

Внутри меня всё холодеет. Я вдруг отчетливо понимаю: Маркус знал, что Ксандр жив. В нём нет ни капли удивления, только глухая, застарелая ненависть. А ведь когда-то они были лучшими друзьями…

– Я пришел за ней, – ровным, но отчётливо угрожающим тоном отвечает Ксандр. – Ты меня не остановишь, Марк.

Возмущение срывает с меня оцепенение. Я резко выхожу из-за спины Марка.

– Ты пришел за мной?! – я буквально выплёвываю из себя слова. – А не много ли ты себе позволяешь? После того, что было… А ещё у тебя есть истинная! Я всё видела, видела метку Николь! И ты явно с ней...

Я резко замолкаю, проглатывая слово «спишь». Меня это не должно касаться! Не должно!

– Я не понимаю, чего ты добиваешься, – продолжаю, стараясь унять дрожь в голосе. – Почему ты продолжаешь меня преследовать?

– Полный бред, – отрезает Ксандр. – Метка не настоящая. Ясно?

Он делает шаг и протягивает ко мне руку, но Маркус снова вклинивается между нами.

– Да нам насрать на эту метку! – рычит Марк. Магия в его руке пульсирует обжигающим жаром. – Убирайся! Отойди, не смей прикасаться к ней! Думаешь, можешь просто вот так заявиться спустя три года и начать что-то требовать? Я так и знал, что ты появишься. Так и знал, что попытаешься её забрать!

Я снова смотрю на бледное, искаженное гневом лицо Марка.

Да… он точно знал. Все эти долгие годы я упорно избегала любых разговоров о семье Флейм. Сначала это было слишком больно, а потом просто стало отлично выученной привычкой.

Но Марк... он всё знал и молчал. Неужели даже тогда, когда я беременная на девятом месяце рыдала, что отец моего ребёнка мёртв по моей вине?

– Оставался бы в своей столице, – цедит Маркус. – Жил бы свою роскошную жизнь. Зачем ты, брат императора, вообще явился сюда?

Я вижу, как сжимаются челюсти Ксандра. Он всё это время и так едва себя сдерживал, а его взрывной характер мне слишком хорошо знаком. Он вот-вот выйдет из себя…

– Ублюдок, – глухо рычит Ксандр.

Он делает молниеносный выпад. Лёд в мгновение ока гасит огонь Маркуса. Широкая ладонь Ксандра смыкается на горле моего жениха. Он без усилий отрывает Марка от земли и с глухим стуком впечатывает его в грязную кирпичную стену.

– Остановись! – в ужасе бросаюсь я к ним. – Что ты делаешь?! Он же и так ранен! Отпусти его, отпусти его сейчас же!!!

Не раздумывая ни секунды, я выхватываю небольшой охотничий нож и с силой приставляю лезвие прямо к горлу Ксандра.

Он даже не вздрагивает. Медленно поворачивает голову, всё еще удерживая на весу хрипящего, задыхающегося Марка, и смотрит на меня своими пронзительными льдистыми глазами.

Лёд снова проникает в моё сердце.

Снова травит меня.

Если он будет так смотреть я умру!

– Убьешь меня? – тихо спрашивает Ксандр.

Нет, ты меня убьёшь…

Вдруг понимаю, что по моим щекам текут горячие слезы.

– Просто оставь меня... просто уходи, – мой голос срывается на жалкий всхлип. – Ты разрушаешь всё. Ты уже сломал мне жизнь однажды. Не делай этого снова.

– Ли-ли... – в его голосе столько тоски.

Это короткое, полузабытое слово ударяет прямо в мое измученное сердце. Боль разливается в груди. Мгновенно распространяется по всему существу, течет по венам. Я смотрю на Ксандра, одержимо, неистово рассматриваю каждую чёрточку его лица. Создаю воспоминания, которые буду прокручивать в своей голове снова и снова.

– Оставь меня, – отчаянно шепчу я, не опуская ножа. – Пожалуйста. Не хочу ничего знать, просто уходи. Марку нужна помощь. Неужели ты не видишь? Ты правда убьёшь его? Своего старого друга?

Словно в подтверждение моих слов, глаза Маркуса закатываются, и он теряет сознание, что отрезвляет меня.

Ксандр тут же разжимает пальцы. Обмякшее тело моего жениха сползает по стене на мокрую брусчатку.

Я отбрасываю нож, падаю на колени перед лежащим Марком и со страхом смотрю на Ксандра снизу вверх.

– Я здесь, чтобы поговорить, – тяжело роняет он, нависая надо мной.

Трясущимися руками я проверяю пульс Маркуса на шее и торопливо накладываю простенькое заклинание стабилизации, чтобы поддержать его после сотрясения и удушья. Лишь убедившись, что он дышит ровно, я зло вскидываю голову:

– Поговорить?! Ты едва не убил моего жениха!

Я вижу, как мощную фигуру Ксандра ощутимо передергивает при слове «жених». Тень чистой ярости снова мелькает в его глазах, но он берет себя в руки.

– Я помогу тебе доставить его к лекарю. Но потом мы поговорим. Ты меня поняла?

– Мне не нужна твоя помощь! – огрызаюсь я, прикрывая Марка собой.

– Думаешь, у тебя есть выбор?





Глава 6


– Дело вовсе не в сотрясении, – хмурится лекарь, аккуратно ощупывая голову Маркуса. – Для дракорианца такой удар – сущий пустяк. Я думаю, дело в этой царапине.

Он кивает на тыльную сторону ладони Марка. На первый взгляд – совершенно безобидная ссадина, в пылу боя я бы даже внимания на такую не обратила. Но, приглядевшись, я с содроганием замечаю, что глубоко под воспаленными краями раны пульсирует что-то странное. Что-то болезненно-зеленое. Или мне просто кажется в тусклом свете больничных ламп?

– Что это? – напряженно спрашиваю я.

– Мы сделаем развернутые анализы и проведём магические тесты, – уклончиво отвечает лекарь, накладывая на руку Марка очищающую повязку. – И тогда картина станет яснее. Приходите утром. А пока ему нужен покой и отдых. И никаких нервных потрясений.

– Я поняла.

Я задерживаюсь у кровати, молча глядя на спящего Маркуса. Он лежит бледный, неподвижный, погруженный в какой-то неестественный сон. Он чуть не пострадал из-за меня… на душе становится паршиво.

Тихо прикрыв за собой дверь палаты, я выхожу в полутемный больничный коридор и тут же замираю.

Ксандр сидит на жесткой деревянной скамье напротив. Я думала, что адреналин после встречи с ним немного отпустил, но сейчас накрывает ощущением, что пульс снова подскочил до критических значений.

Я жадно рассматриваю Ксандра. В спокойной обстановке это сделать куда проще.

Кажется, он стал еще выше, еще огромнее, чем раньше. Его мощная фигура заполняет собой всё пространство узкого коридора. Помощницы лекаря, сидящие в нескольких метрах от нас, кокетливо улыбаются и шушукаются, глядя на Ксандра. Он будто создан для того, чтобы привлекать к себе внримание.

Но самое возмутительное во всей этой картине… Заморыш!

Мой кот, не подпускающий к себе никого из чужих, сейчас бесстыдно развалился прямо на коленях Ксандра. Этот пушистый предатель громко, раскатисто мурчит, с удовольствием подставляясь под широкую мужскую ладонь, которая неспешно чешет его за ухом.

Легенды… неужели кот действительно его помнит?! Он же тогда был размером с мою ладошку.

Оскорбленно поджав губы, я подхожу ближе и останавливаюсь напротив них. Сверлю кота гневным взглядом. Тот лишь нагло щурит огромные желтые глаза и начинает мурчать еще усиленнее, вибрируя всем своим большим телом, словно специально меня подначивая.

Движение широкой ладони замирает. Ксандр медленно поднимает голову и переводит на меня свой тяжелый, пронизывающий взгляд льдисто-голубых глаз.

– Ну и как он? – ровно спрашивает он.

– У него какая-то царапина от исчадия, лекари проведут тесты. Жить будет, – бросаю я, скрещивая руки на груди и вздергивая подбородок. – Мы и не в такие переделки попадали.

Ксандр всё так же смотрит исподлобья. Медленно скользит по моему лицу, и кожа начинает гореть, буквально плавиться. У меня сбивается дыхание, с головой выдавая, что я сейчас нахожусь буквально на грани жизни и смерти.

Чувствовать его вот так, совсем рядом…

Видеть, что он действительно жив…

Это сродни какому-то больному безумию.

Последние дни просто выпили из меня всю душу до дна.

– Я не жалею о том, что выстрелила в тебя, – произношу я слишком уж яростно, как будто пытаюсь убедить в этом саму себя.

Ксандр лишь криво усмехается. Медленно проводит языком по губам. По тем самым губам, которые так жадно меня целовали. Когда-то везде целовали…

– Поэтому именно это – то, что ты мне сказала первым, после того как поняла, что я тебя вспомнил? – отзывается он.

Его терпкий запах, само его подавляющее присутствие губит меня. Я с ужасом понимаю, что до дрожи в пальцах хочу коснуться лица ксандра. Провести пальцами по жестким скулам… просто чтобы ощутить тепло его кожи, просто чтобы окончательно принять этот невозможный факт: он жив.

Но я сдерживаюсь. Сжимаю кулаки с такой силой, что ногти впиваются в ладони до отрезвляющей боли.

– Ты предал меня, и за это я чуть не убила тебя! – я резко наклоняюсь к Ксандру.

Вижу, как кристаллизуются мелкие частички льда в его потемневшем синем-синем взгляде, когда он тяжело втягивает воздух, будто принюхиваясь ко мне. Но я чеканю дальше, выбивая из себя каждое слово, подкрепляя его годами застарелой, гниющей внутри боли, годами накопленной ярости:

– Мы в расчете. В расчете, Ксандр! Я считаю, что поступила правильно. Ты хотел убить Натана.

– Я не хотел убивать твоего брата. Я хотел его проучить, – Ксандр приподнимает голову.

Теперь между нашими лицами остается от силы жалких десять сантиметров.

– Он просто защищал меня… – свой собственный голос я слышу глухо, будто через вакуум.

Всё моё внимание намертво приковано к льдистым глазам Ксандра, я задыхаюсь, тону в его запахе. Так пахнет моя первая, разрушительная любовь. Так пахнет смерть прошлой, наивной малышки Лилит. Девчонки, которая сходила с ума от чувства, оказавшегося в итоге растоптанным.

– Твой брат – просто упырь, – жестко припечатывает Ксандр. – Такой же, как и твоя мамаша.

Я уже знаю, что Натан тогда не сказал Ксандру про беременность. Просто не успел в пылу драки. Он лишь наговорил ему всяких мерзких слов. Каких именно – брат мне так и не сказал. Но про беременность не сказал ни слова. А это значит… Ксандр до сих пор ничего не знает.

– Натан не такой, – упрямо выдыхаю я.

– Поэтому он постоянно твердил, что ты принесешь мне одни проблемы? – ровно спрашивает Ксандр.

Он встает во весь свой огромный рост, нависая надо мной, и осторожно, даже бережно ссаживает Заморыша со своих колен на деревянную скамью.

Я небрежно пожимаю плечами, отчаянно храбрясь. Хотя глубоко внутри всё уже панически вопит о том, что нужно бежать. Иначе случится что-то нехорошее, опасное. То, после чего будет невыносимо больно. То, после чего я потом себя просто не соберу по кускам.

– И в чем он был не прав? – бросаю я, вздергивая подбородок. – Я и правда была проблемной. Моя мать, Гидеон…

– Он говорил, что у тебя таких, как я, было много в Фелмарке, – ровно обрывает меня Ксандр.

– Какой бред! – вспыхиваю я от возмущения. – Брат не мог этого сказать! Он прекрасно знает, что я практически не была в отношениях. Я целовалась-то всего пару раз.

Ксандр наклоняется еще ближе, нависая надо мной, лишая последних остатков кислорода.

– Однако он говорил мне совершенно другое, – его голос звучит низко и жестко. – Он говорил, что ты шлюха, и что мне стоит держаться подальше от такой, как ты.

– Бред! Ты просто… ты врешь!

Ксандр продолжает, не сводя с меня давящего взгляда:

– Он говорил, что брату императора с такими лучше не водиться. Что ты мне не ровня.

Не верю… не верю!! Но…

– Подожди, – я осекаюсь, судорожно цепляясь за странность в его фразе. – Ты сказал «брату императора»…

– Да, – спокойно подтверждает Ксандр.

– Ты хочешь сказать, Натан всё это время знал? Знал, из какой ты семьи?!

– Да, он знал.

– Он ничего мне не говорил, – мотаю головой, чувствуя, как земля уходит из-под ног. – Это не правда!

– Хочешь, можем спросить его вместе? – обманчиво мягко предлагает Ксандр.

– Нет! Не приближайся к моему брату! – яростно выкрикиваю я, отступая от него на шаг. – Я сама с ним поговорю!

Неужели Натан действительно всё знал и ничего мне не говорил? Да, он постоянно твердил, что мы с Ксандром друг другу не пара, но я всегда думала, он имеет в виду другое: что я – дочь префекта, а Ксандр – просто соседский парень из маленького города на окраине Андраксии, у которого даже нет магии!

– Эй, потише, пожалуйста! – вдруг прилетает нам со стороны.

Тучная старшая помощница лекаря, которая до этого уже громко шикнула на стайку щебечущих молоденьких помощниц, теперь строго и недовольно сверлит нас взглядом поверх своих очков.

Ксандр вдруг с кривой ухмылкой произносит:

– Иди сюда.

Он внезапно берет меня за руку и сплетает наши пальцы.

Всё как раньше.

Всё как в старые времена.

Пол мгновенно уходит у меня из-под ног, живот сводит тугим, болезненным узлом.

Мне снова двадцать. Я снова та прошлая, глупая, по уши влюбленная девчонка.

Ненавижу... Легенды, как же я ненавижу это унизительное чувство собственной беспомощности перед ним! Не хочу снова страдать!

– Пусти! – моя рука начинает предательски дрожать.

Я отчаянно пытаюсь вырваться, но Ксандр держит пугающе крепко. Вместо того чтобы отпустить, он поворачивает голову к Заморышу. Кот невозмутимо сидит на скамье и внимательно смотрит на нас, будто прислушиваясь к каждому слову.

Предатель! Никакой помощи! Хоть бы пошипел на Ксандра для приличия.

– Будь здесь, понял? – приказывает ему Ксандр.

Заморыш медленно прищуривает огромные желтые глаза, всем своим видом показывая, что он, правда, всё понял. Пушистый гад.

Ксандр резко тянет меня за собой, увлекая прочь от Марка, от поста помощниц, и бесцеремонно толкает дверь в какую-то пустующую палату.

– Эй! Ты что творишь?! – возмущенно шиплю я, когда он втаскивает меня внутрь.

Ксандр захлопывает дверь и разворачивается ко мне.

Теперь он перекрывает единственный выход своей широкой спиной. В палате царит густая тьма, лишь тусклый, холодный свет луны пробивается сквозь окно, освещая наши силуэты.

– Хочу показать тебе, что ты сделала со мной, – низко произносит Ксандр. – Мне могло руку оторвать, ты в курсе?

Претензии хочет предъявить?!

Ксандр резким движением сбрасывает с себя тяжелую черную кожаную куртку, отбрасывая её куда-то в сторону. Остается лишь в простой черной футболке – точно такой же, какую он носил раньше, когда охотился в Вороньей Гавани. Ткань натягивается на его груди, тугие мышцы бугрятся на руках.

Делаю судорожный шаг назад.

– Я не хочу смотреть! – поспешно выкрикиваю, вжимаясь лопатками в холодную стену. – Не хочу! Прекрати раздеваться!

Ксандр медленно, по хищному наступает на меня.

– Придется.

– Здесь темно! – в панике выдавливаю я, глядя, как он приближается. – Я всё равно ничего не увижу!

– Значит, придётся подойти близко. Очень близко, Ли-ли.





Глава 6.2


К сожалению, арбалет пришлось сдать на входе в клинику. Но магия всегда со мной. Есть риск, что я разнесу часть палаты, но мне уже плевать. Настолько плевать, что я сплетаю огонь и тень в одно мгновение.

Ксандр одобрительно хмыкает, явно нисколько не опасаясь.

Простенькое заклинание, но очень эффективное. Но оно не успевает причинить ему вреда. Мой сгусток смертоносной энергии просто схлопывается, мгновенно раздавленный ледяным натиском.

Я почти рычу от разочарования. Новое заклинание само появляется в руке, но уже в следующее мгновение Ксандр делает неуловимый рывок и подхватывает меня на руки. Мир на секунду делает кульбит, а затем я спиной падаю на узкую больничную койку, которая издает предсмертный скрип, грозя развалиться на части, когда Ксандр оказывается сверху.

– Ксандррррр! – верещу я, отчаянно толкая его в грудь.

Вместо ответа он одним движением стягивает через голову черную футболку. Я вижу его широкие плечи, налитые, тугие мышцы и опоясывающие их вздутые от напряжения вены. Вижу напряжённый пресс.

Замираю, тяжело, надрывно дыша.

Сердце в груди будто даже не бьется. Замерло.

А внутри…внутри будто что-то медленно и неотвратимо трещит, угрожая сломаться окончательно. С ужасом понимаю, что та броня, которую я с таким трудом ковала все эти годы, оказалась вовсе не из железа.

Обычное стекло…

Стекло изо льда.

Я перестаю брыкаться и просто затихаю. Лежу, глядя прямо в его отчётливо виднеющиеся в полумраке голубые глаза.

Ксандр тяжело сглатывает.

– Ты всё такая же.

– Прыткая? – шепчу я задушенно.

Еще одна горькая отсылка к нашему больному прошлому.

Ксандр ухмыляется. Совсем как раньше. Тянет уголок губ в этой своей фирменной усмешке, и это меня убивает.

Он меня убивает.

А затем он вдруг слезает с меня. Просто ложится рядом на узкую кровать, всего в паре сантиметров, не касаясь. Так и лежим в темноте поперек матраса. Я слышу лишь свое частое, судорожное дыхание.

Бежать. Нужно бежать. Но я с места двинуться не могу, придавленная к постели невидимым прессом.

– Я тебя ненавижу, – произношу абсолютно безэмоционально.

Просто хочу напомнить. И ему, и самой себе.

Хотя не только ненавижу.

Ксандр – это ужас, жрущий мою душу по кусочкам. Боль, которую ничем не унять. Горечь, отравившая мою жизнь так, что уже не найти антидот. И восторг, который возносит на небеса.

– Я не хотел делать тебе больно, моя малышка Ли-ли, – глухо звучит в тишине палаты.

– Не зови меня так, – голос сам падает до свистящего, сочащегося ядом полушепота.

Резко разворачиваюсь, находя его профиль в бледном лунном свете. Жадно, до рези в глазах рассматриваю черты и с пугающей ясностью понимаю, что без него я не жила. Я просто бесконечно пыталась научиться существовать. Вышло дерьмово, но как есть.

А теперь всё по новой.

Ксандр на меня не смотрит. Глядит куда-то в облупившийся потолок, но я вижу, как ходуном ходит его широкая грудь. Значит, он совсем не так спокоен, как хочет казаться.

Мой взгляд ползет ниже, скользит по идеальному лицу и вдруг натыкается на его правое плечо.

Дыхание со свистом вырывается из легких. В серебристом свете луны отчетливо виден уродливый, рваный шрам от моего арбалетного болта. Стянутая кожа немного уходит в мышцу, образуя кратер из плотной рубцовой ткани.

Болт разорвался прямо внутри, безжалостно раздробив плоть и наверняка кость. Это должно было быть невыносимой агонией. Заживала эта кровавая дыра наверняка не один месяц, вытягивая из него все жизненные силы, пока лекари по крупицам собирали плечо.

Как он выжил?

– Почему ты не сдох?

Ксандр резко разворачивает голову:

– Этого ты хотела?

Что-то больное, яростное мелькает в его взгляде.

– Да! – я подскакиваю на кровати и теперь смотрю на него сверху вниз, ударяю кулаком по его твёрдой груди. – Ты предал меня, – наклоняюсь ниже, зло чеканя каждое слово. – Ты хоть знаешь, каково это – жить даже без права на надежду? Ты меня убил первым. Не осталось ничего! Лишь пустая оболочка…

Ксандр резко дергает меня на себя. Мои ладони непроизвольно ложатся на его обнаженные плечи, наши лица оказываются в считанных миллиметрах друг от друга. Голубой лёд его глаз проникает прямо в меня, безжалостно вымораживая остатки воли.

– Я хотел поговорить, – глухо роняет он.

– Но перешел с ходу к раздеванию, – продолжаю я сцеживать яд.

И снова эта его хищная, невыносимо знакомая ухмылка, от которой по швам трещит всё моё самообладание.

– Хотел тебя обезоружить.

Сильно закусываю губу до металлического привкуса крови, потому что наружу неконтролируемо рвется что-то среднее между диким, истеричным смешком и задушенным, болезненным вскриком.

– Я не предавал тебя, – продолжает он, и его голос вдруг становится абсолютно серьезным, тяжелым, лишенным всякой насмешки. – Я хотел тебя защитить.

Мои пальцы сами собой впиваются в его плечи. Горячо… как же горячо… касаться его, быть вот так рядом. И в груди горячо до изнеможения.

– Защитить от чего?

– От кого, – поправляет Ксандр. – От Кайдена Флейма и от моего отца.

Внутри всё вспыхивает ядовитым пламенем. Я со злым, отчаянным вызовом смотрю прямо в его льдистые глаза:

– И от Мелиссы?

Я ведь видела! Видела всё своими собственными глазами в ту ночь. Видела их проклятый поцелуй. Три года прошло, три долгих, мучительных года, а я до сих пор помню всё. Каждое их движение, каждый жест, каждую секунду соприкосновения их губ – в мельчайших, выжигающих душу подробностях.





Глава 6.3


Я жду, что Ксандр начнет оправдываться или попытается хоть как-то объяснить ту сцену, но он просто непонимающе хмурится, смотрит мне прямо в глаза и выдает:

– Мелисса? Кто это вообще?

Внутри вспыхивает такое ядовитое негодование, что оно грозит сжечь меня дотла.

– Кто она?! Поверить не могу, – возмущенно цежу я сквозь зубы.

Легенды, все эти три года я бесконечно прокручивала в голове то, что увидела в окне.

Ксандр и Мелисса.

Вдвоем.

Моей изувеченной болью фантазии хватало на то, чтобы в красках представлять: вот если бы я не прикончила Ксандра тогда, сейчас он был бы со своей драгоценной Мелиссой, и у них уже бегала бы парочка детишек с белыми волосами. Но я в жизни не могла бы представить, что он ответит мне вот так!

Ксандр в ожидании ответа выгибает бровь:

– Лилит, что за Мелисса?

– Та самая Мелисса, которая твоя невеста!

Он хмурится сильнее и только через несколько мгновений его лоб разглаживается.

– Ты про ту девчонку, которую мой отец притащил в Воронью Гавань и хотел, чтобы я на ней женился?

– Видимо!

– Я даже имени её не помню. И не помню, как она выглядит, Лилит. И дело не в потере памяти.

Мое возмущение достигает критической отметки. Меня почти разрывает от несправедливости, когда я выпаливаю ему в лицо:

– Но ты целовался с ней!!! Хочешь сказать, целовался и не помнишь?! Ты что, не запоминаешь вообще никого, с кем целуешься?! Наверное, мне стоит быть польщенной. Ведь меня ты запомнил, да?!

– Ли-ли... – своим опасно-низким голосом тянет он.

Так ласково и собственнически, что внутри всё сводит.

Я хочу резко дернуться, отстраниться, но руки Ксандра держат меня крепко. Его горячие ладони лежат на моей талии, и одна рука начинает мягко, успокаивающе поглаживать мою спину, что немедленно отправляет толпы предательских мурашек по всему телу.

Яростно смотрю в его голубые глаза. А Ксандр… он улыбается! И как-то слишком мягко, почти нежно.

– Ты ревнуешь, – утверждает он, даже не спрашивает.

– Я злюсь!

– Ревнуешь, – довольно припечатывает Ксандр, и его глаза вспыхивают.

– Объяснись! – я снова отчаянно дергаюсь в его руках, пытаясь вырваться.

Но он всё так же легко удерживает меня на себе. Поза его полностью устраивает.

– А что тут объяснять? – тон Ксандра становится серьезнее. – Когда мой отец понял, что я не хочу иметь с ним ничего общего и не подчинюсь, он решил идти другим путём. И пригласил моего брата. Он не хотел этого делать изначально, потому что Кайден не знал о моем существовании. Иначе брат явился бы гораздо раньше. Когда я впервые увидел Кая, я сразу понял, что с ним всё будет далеко не так просто, как с отцом.

Меня передергивает. Я отчетливо вспоминаю эти жуткие серые глаза с вкраплениями жидкого огня. Вспоминаю ту чудовищную, первородную силу, которая душит, мгновенно подчиняет волю и ставит на колени. Я лишь один раз сталкивалась вблизи с Кайденом Флеймом, и мне бы очень не хотелось повторить этот опыт.

– Он Бог... – выдаю я полушепотом.

А потом до меня доходит. Я склоняюсь чуть ниже к лицу Ксандра, судорожно выдыхая:

– Ну и в тебе… в тебе ведь тоже течет кровь богов. Я никогда не думала об этом, но в тебе течет кровь Легенд. Ты потомок богов.

Ксандр просто пожимает своими огромными плечами и выгибает бровь, будто это вообще ничего не значит.

– В Кае я почувствовал угрозу, – продолжает он ровно. – С ним не прокатило бы просто послать его. У меня тогда еще не было магии, а Кай просто гнул свою линию. Он заявил, что приказывает мне, как своему новообретенному брату, вернуться с ним в Ауриндар и занять место рядом с ним. А когда я попытался отказаться... Он просто улыбнулся. И сказал, что тогда ему придется убить мою мать. Или моего отца. Он предложил мне самому выбрать, кого из них он убьет первым.

В ужасе распахиваю глаза.

– Поверить не могу! Он угрожал смертью твоим родителям? Бедная Дора!

Но Ксандр не выглядит злым, вспоминая это. Он выглядит вполне себе спокойным.

– Да, угрожал. Это вполне в духе Кая. Мать не знала деталей, но она интуитивно чувствовала, что беда ходит рядом. Люди для Кайдена ничего не значат, Лилит. Просто расходный материал. Мои приемные родители не дракорианцы, он так мне и сказал. Я сразу понял, что он не шутит. Но также понял, что просто так в открытую мне с ним не справиться. Как ты успела заметить, в нем кровь Легенд, и, что было для меня тогда важнее – магия богов. Тогда я решил, что убью его, когда он будет уязвим.

От этого заявления из меня вырывается короткий, нервный смешок.

– Убьешь его?! Убьешь будущего императора?!

– А что мне еще оставалось? – жестко чеканит Ксандр. – Я понял, что он будет давить на меня через тех, кто мне по-настоящему дорог. Поэтому я попытался отстранить тебя. Если бы он узнал, что у меня есть ты, моя Ли-ли...

Ксандр замолкает. Его рука медленно поднимается, пальцы заправляют выбившуюся прядь волос мне за ухо, мягко касаясь щеки. Я на мгновение прикрываю глаза. Как же хорошо я помню его прикосновения... И они слишком больно резонируют с чем-то глубоко внутри меня.

– Если бы он узнал, насколько ты мне дорога, – голос Ксандра снижается до хриплого шепота, – Он использовал бы и тебя. Поэтому я сделал вид, что согласен на всё. Хотел держать дистанцию и планировал всё тебе объяснить, но чуть позже, когда разберусь. Но ты оказалась слишком настырной. Когда ты ночью забралась в мой дом, я понял, что это может стать твоим последним приключением. Чтобы приструнить меня, Кайден мог сделать что-то с тобой.

– Поверить не могу, – качаю я головой, чувствуя, как горло перехватывает от обиды. – Ты должен был рассказать мне всё сразу! Должен был!

Ксандр усмехается, слегка откидывая голову назад на матрас.

– И что бы ты сделала? Уж точно не осталась бы в стороне. Ты бы решила, что раз кто-то мне угрожает, то ты обязана помочь. Я знаю тебя, Лилит. Ты бы точно попыталась что-то сделать и выдала бы себя. Особенно, если бы узнала про невесту и про мой возможный переезд. Не так ли?

Я замолкаю, крепко закусив губу. Перед глазами всплывает та двадцатилетняя, неугомонная Лилит.

Наверное, да... так и было бы. Я бы ни за что не смогла остаться в стороне. Я бы просто сошла с ума от тревоги. Скорее всего, я бы и сама решила придумать какой-нибудь самоубийственный план, чтобы убить бога-императора. Или что-то похуже…

– Я хотел убить его, а потом найти тебя.

– И что было бы с тобой, убей ты императора? – недоверчиво фыркаю я. – Как ты вообще собирался это сделать?

– Я нашел бы способ. У меня было много вариантов, и я всерьез их рассматривал.

Я горько смеюсь, качая головой. Безумие…

– Прекрасно. Только всё это как-то немного не сходится с тем, что сейчас вы с Кайденом Флеймом таскаетесь повсюду вдвоем, словно братья-близнецы! Да вас же друг от друга не оторвать. Вы лучшие друзья.

Что уж тут греха таить... после того, как я увидела Ксандра живым, я всё-таки поискала кое-какую информацию о нём.

– С тех пор прошло много времени. Я понял, что мы с Каем очень похожи. В нас обоих слишком много от зверя, даже для дракорианцев. Но он рос в совершенно других условиях. Не так, как я, с родителями, которые в моем случае сгладили многие углы. Кай с малого возраста лишился матери и остался предоставлен сам себе. Сходящий с ума отец… больные на голову родственники, одна из которых – моя ненормальная биологическая мать... Он вырос таким жестоким, потому что иначе в Ауриндаре было просто не выжить. Я сейчас очень хорошо понимаю брата и его мотивы. А он хорошо понимает меня. Он поступил со мной тогда так, потому что в этом весь он. Кайден всегда действует только через силу. Пока не признает кого-то равным себе.

– И тебя признал?

Ксандр усмехается

– Он мой брат, Лилит. Мы через многое прошли, и через ненависть тоже. Три года долгий срок...

– Вот именно! Три года.

– Я себе мозги чуть не вскрыл ради тебя, малышка Ли-ли.

Осознание ситуации доходит до меня постепенно. Я смотрю на наше прошлое словно сквозь мутную толщу воды, которая вдруг начала проясняться. Нервно кусаю губы. Ксандр переводит тяжелый взгляд на них, медленно поднимает руку и шершавым большим пальцем касается моей нижней губы.

– Ли-ли, – тихо зовет он.

Я лишь отчаянно мотаю головой.

– Возможно, стоило рассказать тебе всё с самого начала, а возможно, и нет, – его голос звучит хрипло. – Я столько раз прокручивал это в голове за последние сутки. У меня нет правильного ответа, Лилит.

– Выходит, не выстрели я тогда в тебя… всё могло бы быть по-другому, – произношу я едва слышно.

Замолкаю, так и не произнеся вслух самое главное. Но мы оба прекрасно понимаем, что я имею в виду.

Что мы могли бы быть вместе.

– Мы не знаем, что могло бы быть, – качает головой Ксандр. – Возможно, я попытался бы убить Кая. Он убил бы меня, либо мы убили бы друг друга. Но без последствий бы не обошлось. Тогда я думал о том, что потом мы с тобой могли бы просто сбежать. Но сегодня я понимаю, что это было бы слишком безбашенно и несправедливо по отношению к такой девушке, как ты. Что я мог предложить своей принцессе, став убийцей будущего императора?

В груди тянет.

Его слова вскрывают старые шрамы до острой, режущей боли, и они напитываются сладостью настоящего. Это не лечит, но… вдруг становится дышать немного легче. Спокойнее. Мягче.

Я чуть опускаю голову, тянусь ближе к лицу Ксандра и горячо шепчу:

– Ты видишь, как я живу сейчас! Как выяснилось, мне многого не надо. Мне никогда не были важны деньги, дорогие вещи или статус. Всё, что я хотела…

Я резко замолкаю, судорожно глотая последние слова. Потому что всё, что я хотела – это быть с тем, кого я люблю.

Ксандр внезапно привстаёт, мертвой хваткой удерживая меня на себе, и одним мощным рывком переворачивает меня, нависая сверху. Я тихо вскрикиваю, тяжело дыша, когда моя спина впечатывается в жесткий матрас. Он опускается еще ниже, так близко, что касается своим носом моего.

– Я тоже хотел быть с тобой, – произносит он, потираясь своим носом о мой с какой-то невероятной, почти животной нежностью зверя.

Он закрывает глаза – свои бездонные голубые бездны – но я вижу, как шевелятся его губы, когда он произносит дальше:

– Я хочу быть с тобой, моя Ли-ли. Я здесь. Я хочу быть с тобой рядом. Дай мне быть с тобой.

Он просит…

– Через два месяца я выхожу замуж, – мои губы сами, на автомате произносят заученные, вбитые в голову слова. Выходит даже твердо.

Ксандр резко открывает веки. Впивается в меня яростным взглядом и режет, режет, режет до остервенения. До вспышек жара где-то в районе солнечного сплетения.

– Ты не выйдешь замуж.

– Выйду, – упрямо произношу я прямо ему в губы. – Марк – мой жених.

– Но сейчас ты здесь. Со мной.

– Это ненадолго! – резко отзываюсь я.

Снова дергаюсь под ним, но Ксандр слишком тяжелый. Отворачиваюсь, не в силах больше смотреть на него, потому что я физически чувствую, как внутри меня снова всё оживает. Стоит ему только подобраться вот так близко, быть вот так рядом…

Внутри меня, сквозь лед и пепел, будто снова распускаются прекрасные белые цветы. Те самые, что когда-то подарил мне беловолосый мальчишка в детстве. Но эти цветы посеял монстр-предатель. Который сейчас так и подначивает: вот оно… то, чего ты так отчаянно жаждешь. То, ради чего ты готова сдохнуть. Просто протяни руку и возьми свое.

Бери… бери… забирай!

Но я изо всех сил гоню своего внутреннего монстра прочь. Я не поступлю так с Марком, просто не могу. Я не могу сломать ему жизнь, не могу предать Эву, их прекрасных родителей. Но сейчас, именно в эту секунду… как устоять?

Ксандр тихо выдыхает, проводя кончиком носа по моей щеке ласкающим, мягким движением.

– Это навсегда, Ли-ли. Навсегда. Я знал, что ты будешь моей. Моя принцесса… неужели ты не понимаешь? Ты – моя недосягаемая мечта, Лилит.

Я больше не могу выносить этой его дикой ласки. Этой пронзительной нежности, что впрыскивается мне прямо в кровь. Она хуже всего, что Ксандр давал мне раньше. Потому что именно её я жажду отчаяннее всего. Она обезоруживает.

Опускаю голову, утыкаясь носом почти в шею Ксандра, и давлюсь его запахом. Он – моё личное безумие, помноженное на бесконечность.

– Что значит «чуть мозги не вскрыл»? – рвано уточняю я, пытаясь перевести тему.

– Лекари говорили, что мне лучше вспоминать постепенно, естественным путем. Но был один ритуал… От него можно было легко поехать крышей.

– И ты провел его?! – возмущенно выдыхаю я, снова вскидывая на него глаза.

– А что мне оставалось? – усмехается он. – Ты ведь ничего не хотела мне рассказывать.

– Видимо, это должно было мне польстить? – фыркаю я. – Что ради того, чтобы хоть что-то узнать о нашем прошлом, ты решил поджарить себе мозги?

А ведь польстило. Легенды, еще как польстило. Видимо, до сих пор дура. Но сейчас хотя бы я это осознаю. А значит могу бороться.

Ксандр снова ухмыляется, вызывая во мне неясную, тягучую дрожь.

– Это ничего не меняет, – пытаюсь я звучать холодно. – Вообще ничего. Просто наше прошлое.

– Думаешь, просто прошлое?

Широкая горячая рука Ксандра вдруг забирается под край моей чёрной тонкой кофточки и уверенно скользит вверх по животу. Кожа мгновенно покрывается мурашками. Я рвано выдыхаю, беспомощно закрывая глаза от обжигающего контраста холода комнаты и его пальцев.

– Нет, Лилит, – вкрадчиво шепчет Ксандр мне прямо в ухо, опаляя кожу дыханием. – Это не просто прошлое. Это настоящее. Чувствуешь? Я же знаю, ты чувствуешь то же, что и я.

– Чувствую, какой ты тяжелый, – из последних сил выдыхаю я.

– Спорим? – вдруг произносит он.

– Что?

Я даже глаза открываю от неожиданности и вижу, как он откровенно ухмыляется прямо мне в губы.

– Что через неделю ты будешь моей.

Издаю короткий смешок.

А Ксандр душит меня взглядом. Душит этой выученной мною наизусть насмешкой. Душит нашим общим прошлым, от которого невыносимо кружится голова. Он снова делает это. Влезает прямо в меня, в душу вцепляется клыками больной любви, которая так и не выгорела.

– Так что, Ли-ли, спорим?





Глава 6.4


Я слово в слово помню наш прошлый разговор. И что-то мне подсказывает, что Ксандр тоже.

Слова сами вырываются изо рта:

– Ты ведь не отстанешь, да?

Улыбка так и норовит появиться на моих губах. Но я сдерживаюсь.

– Не отстану, – припечатывает он, жадно разглядывая мое лицо.

Ребячество... Эйфория моей юности... Ксандр и есть эта самая эйфория. Он пахнет как любовь. Как одно из тех самых ярких воспоминаний, которые мы так бережно храним на самом дне сердца, и от которых до одури щемит в груди.

– Я даю тебе месяц, – шепчу я. – Целый месяц.

Он заканчивает за меня, используя мою же старую фразу:

– А если не получится, я должен оставить тебя навсегда?

Коротко киваю и шепчу:

– Да. Навсегда.

А затем добавляю уже громче, пытаясь вернуть контроль над ситуацией:

– Но ты ведь помнишь главное правило? Можно только смотреть. Трогать – нельзя.

Он хмыкает, а его пальцы продолжают по-хозяйски ласкать мою кожу на рёбрах под кофтой.

– С этим у меня всегда получалось дерьмово.

Ксандр демонстративно скользит глазами вниз, явно намекая на нашу весьма недвусмысленную позу.

Горечь прошлого оседает внутри. Я упрямо убеждаю себя, что всё это ерунда. Мы больше не адепты старой военной академии на краю мира. У меня просто не будет времени на Ксандра. Мне нужно во что бы то ни стало выполнить контракт, который мы взяли. Даже если Марк серьезно ранен и выбыл из строя. На кону наша репутация, как лучшего агентства. И я не могу позволить, чтобы кто-то обошел меня. Нам нужны деньги на свадьбу, в конце-то концов. Нужно думать только об этом!

Но у Ксандра на наше будущее явно свои планы.

Он проводит пальцами по моему бедру, пытаясь нащупать застежку, чтобы стянуть с меня штаны. Я только с боевого задания, поэтому амуниция на мне что надо. Плотные брюки намертво пристегнуты ремнем – так просто их не снять.

– Мы договорились не трогать! – яростно дергаюсь я под ним.

– Да. Но поскольку я уже лежу на тебе, не выйдет просто взять и встать. Так что условия начнём соблюдать ближе к утру, – хладнокровно парирует Ксандр. – Предлагаю закрепить нашу договоренность, Лилит.

Не сумев с ходу расстегнуть сложный замок, он издает тихий раздраженный рык. В следующую секунду раздается легкий морозный треск, и по моей коже бежит обжигающий холодок.

Я опускаю голову, насколько позволяет навалившийся на меня огромный парень, и в шоке вижу, что ремня больше нет. Пряжка просто рассыпалась на мелкие ледяные осколки.

Да уж… за эти три года Ксандр явно научился раздевать девушек еще быстрее. Не хочу знать, как именно он тренировался. И с кем. Но ремень вообще-то был мой любимый…

– Ну уж нет! – я начинаю отчаянно извиваться под ним. – Как ты можешь?! Ты только несколько дней назад спал с Веспер! Только не пытайся убеждать меня, что истинность ненастоящая. Я знать ничего об этом не хочу!

– Я не спал с ней. Хватит об этом говорить.

Нахожу взглядом лицо Ксандра. Его челюсти жестко сжаты, кажется, тема его откровенно бесит.

– Да ну! – яд снова хлещет из меня под сильнейшим напором. – Николь сама кричала на весь холл, что вы были вместе в душе! И ты даже не отрицал!

– Были, – спокойно отвечает он. – Она сама голая заперлась ко мне в душ.

Я яростно фыркаю, чувствуя, как внутри черным кипятком разливается слепая злость. Меня не должно это злить! Вообще не должно трогать, с кем он там спит! Но злит. Очень сильно злит. Даже спустя столько лет.

– Малышка, хочешь знать, что я делал в душе? – вдруг спрашивает он.

Обычно там моются. Но с Николь…

– Хочешь в красках рассказать мне о том, как трахал Веспер?! Серьезно думаешь, меня это интересует?! – я буквально задыхаюсь от негодования.

– Нет. Я думал о тебе, – он криво усмехается, пришпиливая меня взглядом к матрасу.

Ксандр наклоняется так близко, что наши губы почти соприкасаются, и хрипло выдыхает прямо в них:

– Я дрочил и думал о тебе. Представлял, как ты мне сосешь.

Я чувствую, как внутри меня всё мгновенно заливает расплавленным жаром. Лицо вспыхивает. Он думал обо мне в таком ключе после нашей встречи... Даже до того, как узнал, что мы были слишком уж хорошо знакомы.

Ксандр медленно проводит подушечкой пальца по моей нижней губе. Я машинально облизываю пересохшие губы и случайно касаюсь кончиком языка его пальца. Тут же испуганно закрываю рот.

Его взгляд мгновенно темнеет. Секунда… и я вижу, как зрачки омывает штормовой океан. Он вот-вот снесёт и меня…

– Ты кое-что должна мне, помнишь? – голос Ксандра звучит пугающе низко, обволакивающе, пробираясь под самую кожу. – За проигрыш в споре ты так и не расплатилась.





Глава 6.5


– Я чужая невеста, – мой голос ощутимо вздрагивает. – Свои долги нужно было спрашивать раньше, когда мы были ещё вместе. Сейчас я отдать их не могу.

– Я подожду, – вкрадчиво отзывается Ксандр. – Просто знаю, что это ненадолго.

Затем он медленно наклоняется. Я чувствую его обжигающее дыхание на изгибе шеи, и вся натягиваюсь, как струна, до боли в мышцах. Его горячий влажный язык скользит по моей коже. Он облизывает мою шею – жадно, медленно, задерживается в том месте, где бешено бьётся пульс.

– Помнишь, как ты кончала от моего языка? – хрипло выдыхает Ксандр прямо в кожу.

Вопрос ударяет под дых. Внизу живота рассыпаются острые, горячие искры возбуждения, стягивая всё тугим узлом. Дыхание окончательно сбивается.

А Ксандр останавливается у самого моего уха. Дышит тяжело, рвано.

– Ты всё такая же вкусная. Я подожду. И получу свою принцессу.

А затем он вдруг отстраняется.

– Иди сюда, – приказывает он.

Ксандр ложится на узкую больничную кровать головой на подушку и тянет меня к себе под бок. Укладывает рядом, давая мне место. Кровать слишком узкая, огромному Ксандру здесь откровенно тесно, поэтому теперь мы лежим вплотную друг к другу, вытянувшись вдоль матраса.

– Ты устала, тебе надо отдохнуть, – заявляет он. – Я бы предложил раздеться, чтобы поспать, но знаю, что ты этого не сделаешь.

– Не сделаю! – огрызаюсь я. – И спать не хочу. Тем более здесь, с тобой!

Широкая рука Ксандра, сжимающая мою талию, рывком впечатывает меня ещё ближе, вплотную к его каменному телу, не оставляя ни единого шанса на побег.

– Засыпай, – глухо приказывает он, прижимая меня к себе.

Мой взгляд невольно скользит по его широкой груди, по идеальному рельефу расслабленного пресса. Опускается ниже… и я с ужасом вижу, как сильно стоит его член, буквально разрывая плотную ткань темных штанов.

Быстро, в панике поднимаю взгляд на лицо Ксандра, но он уже прикрыл веки. Выглядит абсолютно спокойным, умиротворенным, кажется, будто он действительно собрался спать. И даже ни единым намёком не показывает, как сильно он сейчас возбужден.

Так же сильно, как и я… моё тело всегда сходило с ума в присутствии Ксандра. А стало кажется ещё хуже…

Но я правда безумно устала. Я всё равно не собиралась ехать в гостиницу, потому что здесь Марк, и спать тоже не планировала. Хотела просто посидеть в коридоре на лавке. Чтобы если что-то случится с Марком, я хотя бы была рядом.

А сейчас… Терпкий, сводящий с ума запах Ксандра окутывает меня плотным коконом. Его обжигающе горячее тело так близко.

Закрою глаза лишь на секунду… просто на пару мгновений.

Я прикрываю отяжелевшие веки и сквозь пелену усталости снова вижу перед собой того беловолосого соседского мальчишку. Вижу его яркую, искреннюю улыбку. Слышу свой собственный беззаботный смех. Тревоги отступают, и я незаметно для самой себя проваливаюсь в глубокий, тяжелый сон без сновидений.

Просыпаюсь я тяжело. Первое, что осознаю – мне невыносимо жарко и душно, а сама я прижимаюсь всем телом к чему-то огромному, твердому и обжигающему.

Медленно разлепляю глаза и вдруг с паникой понимаю, что это сильное мужское тело. Голое тело! Огромное голое тело! Без майки. Легенды, спасибо, что хоть в штанах!

Точно! Воспоминания вчерашней ночи обрушиваются лавиной.

Во сне я умудрилась не просто обхватить Ксандра руками, но и закинуть на его бедро свою ногу, положив ладонь ему на грудь.

Я сама всем телом вжалась в него, будто так и должно быть. В ужасе дергаюсь, пытаясь отстраниться, но тяжелая рука Ксандра мгновенно напрягается, стальной хваткой удерживая меня.

– Куда собралась? – раздается над ухом его голос. Хриплый, глубокий, но совершенно не сонный.

Давно он не спит?! Я бросаю взгляд на окно – яркие солнечные лучи уже вовсю бьют сквозь стекло! Вот это я заспалась! А он что, всё это время просто лежал и смотрел на меня?!

Поднимаю голову и встречаюсь с его взглядом. Довольным. Уж слишком самодовольным, собственническим и наглым.

– Доброе утро, малышка, – уголок его губ ползет вверх. – Думаю, нам стоит всегда просыпаться вот так. Желательно только, чтобы на тебе было поменьше одежды…

Тут ручка двери со скрипом поворачивается. Я испуганно дергаюсь.

В палату заходит медсестра. Та самая, которая вчера вечером, глупо хихикая, пялилась на Ксандра в коридоре. Увидев нас в палате, ещё и в одной постели, она возмущенно поджимает накрашенные розовой помадой губы.

– Эй! Здесь вам не гостиница! – стервозно заявляет она. – Что это вы тут устроились?

Она с откровенным осуждением смотрит именно на меня, а затем холодно чеканит:

– Вашему жениху стало хуже. Вас хочет видеть главный лекарь.

Проклятье!! Сердце срывается в ледяную пропасть. Пока я здесь безмятежно отсыпалась в объятиях Ксандра, Марк… Он ведь был практически за стенкой!





Глава 7


– Мы отправили материалы и образцы магического следа на анализы в более современную лабораторию, – хмуро говорит лекарь, изучая карту.

Я бросаю тревожный взгляд на Маркуса. Он выглядит пугающе бледным, под глазами залегли глубокие тени.

– Вы сказали, показатели ухудшаются, – напряженно произношу я. – Что не так?

Лекарь недовольно морщится.

– Поэтому мы и отправили всё на дообследование. Его магические показатели будто бы… немного меняются.

– Ухудшаются? – настаиваю я.

– Просто меняются. Я никогда такого не видел.

Маркус со стоном прикрывает глаза.

– Проклятое исчадие…

Я резко поворачиваюсь к жениху.

– Это оно? То самое, в плаще, за которым мы гнались? Оно так тебя поцарапало?

Маркус коротко кивает, не открывая глаз.

– Когтем. Я пытался его остановить, Лилит, но оно оказалось слишком быстрым.

– Это новый вид, – поворачиваюсь я к лекарю, понизив голос, но отдельных деталей не уточняю.

Сначала нужно доложить в префектуру. Пусть думает, что просто более злобная и крупная тварь.

– О… – лекарь осекается, и в его глазах мелькает понимание. – Новый вид. Слышал о таком. Порой они переносят всякие не очень приятные болезни… – он натянуто улыбается, пытаясь сгладить углы, и поспешно продолжает: – Но уверен, что мы справимся.

Внутри меня тугим узлом сворачивается тяжелая тревога.

– Мы оставим вас здесь еще ненадолго, пока не придут результаты из лаборатории, – говорит лекарь, направляясь к выходу.

– Нет, – Маркус приподнимается. – Мне нужно идти. Я не могу тут лежать.

Он пытается встать с койки, но его сильно шатает. Мышцы не слушаются, на лице выступает холодный пот от слабости. Я тут же бросаюсь к нему, мягко, но настойчиво укладывая обратно на подушки.

– Марк, подожди! Делай, что говорит старший лекарь. Ты нужен мне. Живым.

Он горько, надломлено усмехается. Я вижу в его глазах не только физическую боль, но и какое-то грызущее, темное беспокойство. Как только за лекарем закрывается дверь палаты, я присаживаюсь на край койки.

– Переживаешь из-за раны? – тихо спрашиваю я, беря его за здоровую руку. – Как ты?

Маркус смотрит на меня в упор.

– Переживаю. Но совсем не из-за этого.

Он делает паузу, а затем с жестким нажимом спрашивает:

– Где он?

Я тяжело сглатываю, прекрасно понимая, о ком речь. В горле пересыхает от накатившего чувства вины – ведь еще полчаса назад я спала в объятиях того, о ком он спрашивает.

– Ты о Ксандре?

– Естественно. О ком еще? – раздраженно отзывается Марк.

– Не знаю.

– Не знаешь? – Маркус кривится. – Хочешь сказать, всё это время вы с ним даже не разговаривали?

Защитная реакция срабатывает мгновенно. Я вспыхиваю:

– Разговаривали! И что с того? Мне нельзя с ним говорить? Запретишь мне?!

– Я не о том, можно или нельзя, Лилит, – устало выдыхает жених, и его злость сменяется обреченностью. – А о том, что он здесь. Он пришел за тобой. Он сам это сказал.

– И что с того, по-твоему? – фыркаю я, скрещивая руки на груди. – Можно просто так прийти, взять и забрать меня, будто я какая-то вещь?

Я замолкаю на полуслове. Возмущение застревает в горле, потому что в голове мелькает пугающе четкая мысль: да. В принципе, это как раз именно то, что может сделать Ксандр. В этом весь он.

Маркус бессильно откидывается на подушки, глядя в потолок пустим взглядом.

– Всё так и может закончиться. Он – Флейм, Лилит. Он может получить всё, что только захочет. Он и до этого всегда получал всё, что хотел. А теперь он еще и брат императора.

– Маркус, хватит, – мягко останавливаю его я, чувствуя, как сердце сжимается от жалости и вины. – Не думай сейчас об этом. Тебе нужно беречь силы.

Я замолкаю, глотая все остальные слова. Спорить бессмысленно. Марк слишком слаб, его показатели магии нестабильны, и сейчас самое худшее, что я могу сделать – это трепать ему нервы разборками из-за Ксандра.

– Я не могу отдать ему тебя, – глухо, почти отчаянно произносит Маркус. – Скажи, о чём вы говорили?

Я не хочу лгать. Поэтому просто молчу.

Маркус берет мою руку. Я не вырываюсь. Наоборот, проглатывая душащее чувство вины, склоняюсь к нему ближе, заставляя себя мягко, успокаивающе улыбнуться.

Он тяжело, не мигая смотрит на меня, словно пытаясь прочесть мысли, а затем внезапно подается вперед и целует меня в губы.

Я замираю на короткое мгновение, но тут же заставляю себя ответить на поцелуй.

Целую Марка. Целую всё сильнее, отчаяннее. Жадно обхватываю его губы, кладу руки ему на плечи, сминая под пальцами тонкую ткань больничной рубашки. Я целую его с такой неистовой силой, будто пытаюсь физически вдолбить самой себе в голову: вот оно. То, что должно быть. То, что правильно. То, что по-настоящему. Это мое настоящее и будущее, а совсем не то проклятое, сводящее с ума прошлое.

Мы отрываемся друг от друга. Я тяжело, загнанно дышу, грудь Маркуса тоже ходит ходуном.

– Ты же знаешь, что я люблю тебя, – хрипло выдыхает он, глядя мне в глаза.

– Марк… мне не нравится смотреть, как ты страдаешь, – шепчу я, поглаживая его по бледной щеке.

И вдруг он с неожиданной, пугающей для его состояния силой дергает меня на себя, опрокидывая прямо к себе на кровать.

– Тогда сделай это, – требует он.

Я растерянно упираюсь ладонями в его грудь, пытаясь немного отстраниться и заглянуть в лицо.

– Что сделать? Марк, о чем ты? Я и так с тобой. Только с тобой.

– Тогда сделай это, – его карие глаза лихорадочно блестят, в них плещется темная, съедающая его изнутри ревность. – Стань действительно моей. Не после свадьбы, как ты хотела и говорила, а сейчас. Я хочу тебя, Лилит.

От его слов внутри всё сжимается в тугой, ледяной ком. Нет… мы же договорились…

– Это единственное, что сможет сейчас действительно показать мне… доказать, что ты моя, а не его, – горячо шепчет Маркус, его пальцы судорожно впиваются в мою талию. – Стань моей по-настоящему.





Глава 7.2


– Маркус...

Все это время у нас с Марком так ничего и не было. Я всегда твердила, что только после свадьбы, но на самом деле... на самом деле я просто до одури боялась.

Чего именно?

Непонятно.

Того, что мной снова воспользуются? Марк не такой.

Что посчитают шлюхой, недостойной уважения? Марк так бы не поступил.

Мои старые шрамы кровоточили при одной лишь мысли о близости. Я сразу обозначила Марку границу: только после свадьбы.

Он снова подается ближе, лихорадочно пытаясь поцеловать меня, но я останавливаю жениха, жестко упираясь ладонью ему в грудь.

– Марк, о чем ты вообще говоришь? Посмотри на себя, в каком ты состоянии.

– Ради тебя я готов буквально восстать из мертвых, – хрипит он, упрямо пытаясь притянуть меня к себе.

– Марк, нет! Марк, хватит! – я вырываюсь, чувствуя, как внутри вспыхивает раздражение. – Тебе нужно отдыхать и выздоравливать! Марк!!!

Он наконец отпускает меня, бессильно откидываясь на подушки, и тяжело, исподлобья смотрит на меня.

Я выпрямляюсь. Раз уж на такое у него нашлись силы, можно поднять ещё один вопрос, который так и зудит на кончике языка.

– Раз на такие разговоры у тебя есть силы, спрошу кое-что еще, – мой голос звучит обманчиво ровно. – Ты ведь знал, что Ксандр жив? Как давно знал?

Маркус молчит. Его челюсти сжимаются, он тяжело смотрит мне в глаза.

– Маркус, отвечай!

Он отводит взгляд в сторону, глядя на белую стену палаты.

– Практически сразу. Узнал, как только его нашли у Бездны. Раненого.

Воздух застревает в легких.

– Ты узнал об этом три года назад?!

– Да.

– И не сказал мне?! – яростно, не веря своим ушам, выдыхаю я. – Почему я сама ничего не узнала?!

– Сама знаешь, в то время ты была не слишком общительна. Избегала окружающих, закрылась в себе, почти не выходила из дома. Ты просто ниоткуда не могла узнать. И я... Я хотел тебе сказать, честно.

Он протягивает ко мне руку, но я инстинктивно одергиваю ладонь. Это получается автоматически. Я просто не могу поверить, что парень, за которого я собиралась выйти замуж, действительно всё это время хладнокровно мне врал. Тем более зная, насколько тема болезненна.

– Марк, ну ты же видел... ты же видел, как мне было плохо!

– Видел, – с нажимом отвечает он. – Но знал, что отболит.

Я закрываю глаза, тяжело, судорожно втягивая носом воздух. Потому что нет. Не отболело.

– Было бы еще больнее, если бы ты узнала, что он жив, – упрямо продолжает Маркус. – Наверняка ты бы начала следить за его жизнью, постоянно думать об этом, Лилит. Ты была на грани потери ребёнка. Как бы это сказалось на твоем состоянии?!

В голове щелкает страшная догадка.

– Ты сказал Эвелин, чтобы она мне не говорила... – шепчу я. – Поверить не могу!!! Моя лучшая подруга тоже мне врала…

– Да, сказал, – жестко отрезает Марк. – Она сначала не хотела молчать, психовала, но потом согласилась. Сказала, что расскажем тебе после родов. Но после родов... ты сама знаешь, тебе было не до этого.

Я крупно вздрагиваю. Меня буквально бьет озноб, потому что я до паники не хочу вспоминать то черное время и свое раздавленное состояние.

– Лилит, послушай... – предпринимает он еще одну попытку.

– Нет, это ты слушай!!! – яростно взрываюсь я. – Ты должен был мне рассказать! Я должна была знать, что Ксандр жив! Что я не убила его! Ведь все эти годы я думала, что убила его своими собственными руками! Понимаешь?! Думала, что убила!

Я почти кричу, выплескивая на него всю скопившуюся внутри злость.

Маркус смотрит на меня с пугающей, темной тоской и вдруг бьет в самое уязвимое место:

– Ты всё еще любишь его?

Его слова врезаются прямо в грудь, намертво спирая дыхание.

– Бред... – задушенно шепчу я. – Ты говоришь полный бред.

– Я же вижу, – Маркус бессильно откидывается на подушки и закрывает глаза. – Вижу, что да. Ты его любишь.

Я подаюсь вперед, вцепившись пальцами в спинку кровати, и зло чеканю:

– У нас скоро свадьба!

– Свадьба? – он горько усмехается, не открывая глаз. – Ты уверена?

– Достаточно! – обрываю его я. – Поговорим позже. Когда ты успокоишься, и я когда успокоюсь. Я очень сильно обижена на тебя, Марк. Это как предательство... твое молчание...

– Позже поговорим? Это когда? – он резко распахивает глаза, и в них плещется отчаяние. – Когда он встанет между нами? Когда увезет тебя в Ауриндар?

– Не говори бред!

– А он знает? – вдруг спрашивает Маркус, и его голос падает до шепота. – О ребенке знает? О твоей дочке?

– Нет! – яростно цежу я. – И не должен узнать! Ничего, что было! Не нужно ему ничего говорить, понятно тебе?! Не смей!

Я зло выплевываю эти слова, чувствуя, как наружу прорывается вся моя тщательно скрываемая боль.

– Прости, я не хотел... – тут же осекается Маркус.

– Но ты снова затронул эту тему.

– Лилит... – печально тянет он.

– Всё, Марк. Выздоравливай. Это всё, что от тебя сейчас требуется. Я не хочу больше разговаривать.

Я резко разворачиваюсь и иду к выходу.

– Ты куда? – встревоженно спрашивает он мне в спину.

Я нервно усмехаюсь. Неужели он всерьез думает, что я сейчас побегу кувыркаться с Ксандром?

– В Фелмарк. На пару часов, – сухо бросаю я через плечо. – Хочу увидеться с Натаном и поговорить с ним кое о чем. Затем вернусь.

Я подхожу к двери и берусь за холодную металлическую ручку.

– Лилит... – доносится вслед тихий, надломленный голос Марка. – Прости меня. Прости, что не сказал.

Я замираю на месте. Ладонь так и остается лежать на ручке. Смотрю на облупившуюся белую краску двери и с пугающей ясностью вдруг осознаю, что в этой жизни есть вещи, которые простить слишком сложно. Если вообще не невозможно.

Так ничего и не ответив, я молча нажимаю на ручку и выхожу в коридор.

Ксандр всё там же. Стоит у стены. А рядом подтягивается и зевает Заморыш.





Глава 7.3


Едва я закрываю за собой дверь палаты, Ксандр тут же хочет обойти меня и тянется к ручке. Зайти к Марку.

Я встаю у него на пути, глядя исподлобья.

– Лилит, – говорит он. – Ты же понимаешь, что это неизбежно.

– Что неизбежно? – голос срывается. – Что ты будешь мучать больного друга?

– Мы были друзьями, – ровно отвечает Ксандр. – До тех пор, пока он не решил, что моя девушка принадлежит ему.

Внутри обдаёт такой злостью, будто под рёбра плеснули кипящего масла.

– Я никому не принадлежу. И ты кое-что забыл. Тебя не было три года. Поэтому, если ты думаешь, что я позволю тебе войти, ты ошибаешься. Марку плохо. Он болен. Ему сейчас явно не до тебя.

Ксандр хмурится. Взгляд, направленный на меня, с каждой секундой становится всё злее.

– Ты была у него долго. Что вы делали?

– Трахались, – заявляю я и растягиваю губы в наглой ухмылке.

Пусть подавится. Настроение отстой, и он во многом в этом виновен.

Ксандр сжимает губы. Секунду мне кажется, что я попала. Не стоило так дерзить.

Но он вдруг усмехается. Понял, что вру. Наклоняется ближе, и мне приходится запрокинуть голову, чтобы продолжать сканировать Ксандра взглядом.

– Не настолько долго, Ли-ли. Могу показать, сколько времени это занимает на самом деле.

Я рвано выдыхаю.

– Хватит, – предупреждаю я.

– Я мог бы не выпускать тебя из постели пару суток.

Тут Заморыш издаёт требовательный мяв, чем явно спасает меня от неловкости.

– Малыш, прости, – бросаюсь я к нему.

Малыш, который совсем не малыш, а огромный чёрный котяра, трётся о мои ноги и явно требует свою порцию завтрака. Поднимаю тяжёлого кота на руки, и он сразу начинает мурчать.

Нужно покормить его…

Успокойся, Лилит...

Никаких посторонних мыслей. Думать только о том, что нужно покормить кота…

– Где ты остановилась? – спрашивает Ксандр. – Где сейчас живёшь?

– В гостинице. На другом конце города. Не понимаю, как тебя это касается.

– Снова собралась охотиться?

– Возможно. Но сначала, я же говорила, встречусь с Натаном. На слово тебе верить я не буду. Поэтому мне нужно в Фелмарк.

– Я сделаю порт-ключ.

– Что? Ну нет. Я сама могу.

– Я с тобой.

– Я сказала – нет!

– Выбирай, – припечатывает Ксандр нагло. – Либо я отправляюсь с тобой, либо поболтаю с Маркусом. Но не факт, что после нашего разговора его выздоровление пройдёт так же гладко, как могло бы.

– Как ты можешь?! Он болен!

– Да, болен. Я это уже слышал. Но ты же понимаешь, что мне в целом плевать. Так что выбирай.

Я молчу, оглаживая пушистую черную шерстку. Заморыш мурчит мне в подбородок.

– Хорошо. Можешь отправиться со мной в Фелмарк. Но к брату пойду одна.

– Ты такая заботливая, – ухмыляется Ксандр. – Хочешь оградить от меня всех вокруг?

Бросаю на него яростный взгляд и зарываюсь носом в шерсть Заморыша.

Спустя полчаса, накормив кота купленным в какой-то лавке мясом, мы появляемся в Фелмарке: я, Заморыш и Ксандр.

Ксандр пытается меня обнять, когда мы используем порт-ключ, но я не позволяю. Сама вцепляюсь в его локоть и прижимаю к себе кота другой рукой.

Внутри расползается предательский трепет. Он жжёт кожу, жжёт всё внутри. Я просто не могу перестать реагировать на Ксандра спокойно. Будто это на уровне инстинктов – быть на взводе рядом с ним.

Я испытываю физическое облегчение, когда уже могу отпустить его локоть. Сразу же подаюсь на пару шагов назад, возвращая себе хотя бы немного здравого смысла.

Наш семейный, фамильный особняк прямо через дорогу. Когда-то, до приезда в Воронью Гавань, я жила здесь. Теперь он принадлежит Натану: после того как мать передала ему главенство рода, он смог жениться на Лиссандре. У них уже родился милый маленький малыш, которому около двух лет.

Иду к дому брата быстрым шагом. Ксандр остался позади с котом. Я даже удивлена насколько он любезно согласился просто ждать. Будто уверен, что я выйду от брата и признаю его правоту.

От этого нехорошее предчувствие становится всё сильнее. Я люблю Натана… он мне дорог, пусть мы и стали меньше общаться после его свадьбы.

– Лилит!

Я оборачиваюсь на знакомый голос.

По тротуару ко мне спешит Эвелин. Моя лучшая подруга, сестра Марка. Её рыжая грива видна за квартал. Она толкает перед собой лёгкий трёхколёсный велосипед с длинной ручкой – нечто среднее между коляской и детской игрушкой, очень удобную штуку для долгих прогулок.

В сиденье, надежно пристегнутая ремешками, сидит маленькая девочка. Увидев меня, малышка радостно взвизгивает на всю улицу, обнажая крошечные зубки, и тут же изо всех сил тянет ко мне ручки, забавно двигая ножками и порываясь выбраться навстречу.

Паника поднимается быстрее, чем я успеваю её подавить, чтобы понять, как действовать дальше.

Спокойно, Лилит. Просто спокойно.

Медленно поворачиваю голову назад и с размаху ударяюсь о взгляд Ксандра, направленный на Эву.





Глава 8




Эва замирает в паре шагов от нас. Колёса прогулочного велосипеда скрежещут по плитке. Её взгляд упирается в Ксандра, и глаза подруги расширяются от неподдельного шока. Затем она переводит ошарашенный взгляд на меня, но в ответ я лишь плотнее сжимаю губы.

Проклятье… Я знаю, что она сейчас начнёт спрашивать, почему я здесь с Ксандром! Она расскажет Маркусу, а он всё неправильно поймёт!

Усилием воли я успокаиваюсь. У меня есть чем бить. Козырь, который жжёт язык горькой обидой: Эвелин знала, что он жив. Знала и молчала по просьбе брата.

Ксандр делает шаг и становится вплотную к моему плечу. Просто обозначая своё присутствие.

– Ты!.. – выдыхает Эва, снова уставившись на него. Её лицо мгновенно идёт красными пятнами ярости. – Что ты здесь делаешь?!

Он хмыкает.

– А ты не видишь? Я здесь с Лилит.

Эва бросает на меня полный непонимания взгляд.

Я растягиваю губы в едкой, защитной улыбке.

– Как видишь, Эва. Недавно я узнала, что Ксандр жив.

Эти слова бьют точно в цель. Её запал сдувается в ту же секунду. Эвелин буквально стухает на глазах.

Ксандр рядом со мной издаёт тихий смешок.

– Забавно. Вы всей семейкой скрывали это от Лилит?

– Не тебе судить! – срывается Эва, но тут же осекается.

Она резко понижает тон, бросая на малышку короткий тревожный взгляд. Девочка непонимающе моргает. У неё точно такие же рыжие кудри-завихрушки, как были у самой Эвы в детстве. Мистер Ревенхольт обожает это повторять, когда возится с внучкой.

Эва познакомилась со своим парнем почти в одно время со мной. Только вот он оказался обычным пройдохой – бросил её беременную и укатил в Ауриндар на учёбу. Сначала ещё кормил обещаниями вернуться, а в итоге вообще перестал интересоваться ребёнком. Слава Легендам, хоть его родители помогают внучке. А так, эту малышку мы воспитываем всей семьёй.

Заморыш подходит к крошке и трётся об её ноги, приветливо мурча. Он вовсе не пугает малышку Эмми, наоборот – они лучшие друзья.

– Где же Маркус? Не могу поверить, что его здесь нет. Как вы вообще встретились? – Эва хмурится, переводя взгляд с одного на другого.

Я кошусь на Ксандра, лицо которого становится всё более выразительным.

– Эва, сейчас не время это обсуждать. Я в Фелмарке по делу, – цежу я. – А Маркус…

Я запинаюсь. Не уверена, что он хотел бы, чтобы я рассказывала сестре, как ему тяжело. Эва будет нервничать, её родители тоже. Расскажу, когда придут расширенные результаты анализов.

– Маркус остался. По делам работы. Я скоро к нему вернусь.

– Поверить не могу, что он отпустил тебя с ним! – Эва тычет пальцем в Ксандра.

– Он и не знает, – бросаю коротко.

Лицо Эвы делается ещё более разъярённым.

– Лилит, только не говори, что ты передумала насчёт свадьбы!

– Нет, я не передумала насчёт свадьбы, – выпаливаю я яростно. – Просто так сложились обстоятельства.

Замолкаю. Я ведь не могу объяснить Эве, почему Ксандр здесь со мной, почему я это позволяю. Он – та сила, с которой невозможно бороться. Она и сама знает это, но сейчас мы говорим о её брате, о том, как к этому отнесётся Маркус.

– Поверить не могу… – шепчет она в очередной раз.

Тут малышка начинает плакать. Она хочет выбраться и погладить Заморыша, по которому явно скучала, но у неё не выходит.

– Сейчас… сейчас, – заботливо говорит Эва, бросая на Ксандра ещё один убийственный взгляд.

– Эв, – говорю я тихо, – Слушай, мы поговорим с тобой чуть позже. Я пришла к брату, и, честно говоря… – я прямо указываю на Ксандра. – При нём мне разговаривать вообще не хочется.

Эва бросает на Ксандра взгляд исподлобья.

Он вопросительно выгибает бровь.

– Хорошо, – выдыхает она. – Лилит… мне правда стыдно, что так вышло. Я всё объясню…

Едва Эва удаляется, Ксандр говорит, глядя ей вслед:

– Твоя подружка всё такая же язва, как и раньше.

– Она расскажет Маркусу, – шиплю я с досадой.

– Ли-ли… Он и так должен всё понимать. А если не понимает, я ему объясню.

– Хватит! – я разворачиваюсь к нему лицом, чувствуя, как под кожей разливается злость. – Хватит так беспардонно вмешиваться в мою жизнь! Ничего она понимать не должна, потому что понимать-то нечего!

В ответ Ксандр лишь снова усмехается. Непробиваемый…

Его рука внезапно перехватывает мою.

– Ты не носишь кольцо. Маркус не подарил?

Я судорожно вырываю ладонь:

– Подарил! Просто… просто мне неудобно на задании.

Мне в ответ прилетает фирменная ксандеровская усмешка, которая говорит о том, что он видит в этом иную причину.

Лезу в карман, быстро нащупываю холодный металл, быстро надеваю кольцо на палец и победно демонстрирую Ксандру:

– Вот!

– Я куплю тебе другое. Лучше, – самоуверенно заявляет он.

Я поспешно отворачиваюсь, чувствуя, как щёки заливает жар. Что он имеет в виду? Знать не хочу! Даже думать об этом не хочу.

Спустя пару минут я уже стою на крыльце особняка брата. Когда-то я здесь жила, а теперь мне приходится стучаться. Что ж, времена меняются.

Прислуга впускает меня внутрь, радостно встречая. Я знаю, что здесь мне всегда рады, и Натан был прав: Лиссандра оказалась чудесной девушкой. Да, она из очень богатой и влиятельной семьи, но у неё невероятно доброе сердце. Она идеальная хозяйка и хорошая подруга, которая поддержит словом и делом.

Экономка сообщает, что Лиссандры сейчас нет дома, но скоро будет. А вот Натан только что вернулся.

Я захожу в гостиную. Увидев меня, брат тут же широко улыбается:

– Сестрёнка!

Моё сердце вздрагивает. Если он предаст меня... Если всё действительно так, как сказал Ксандр... От одной этой мысли внутри всё стягивает ледяным спазмом.

Моё сердце разбивалось уже столько раз, что на нём не осталось живого места. Каждый раз кажется, что больше не склеить, но я собираю осколки, поднимаюсь с колен и иду дальше. А оно всё равно дребезжит внутри, напоминая о старых ранах.

– Братик, – слово само срывается с губ.

Натан обнимает меня. И мне сразу так тепло, так уютно.

– Что-то случилось?

– Можно и так сказать, – я хмурюсь.

– Присядем? Давай я прикажу подать чай, – он продолжает мягко улыбаться.

– Нет. Не нужно чая.

Вдруг раздаётся звонкий детский крик:

– Ли! Ли!

В дверях стоит экономка, держа на руках малыша.

– Простите, взяла на себя смелость забрать Теодора у няни. Вы всегда берёте его, когда приходите.

Я тут же встаю, протягивая руки навстречу племяннику:

– Иди ко мне, мой хороший.

Малыш радостно тянется ко мне. Я прижимаю его к себе, вдыхая запах детских волос – он пахнет молоком, теплом и абсолютным, безграничным счастьем. Обожаю деток!

Целую его в макушку. Тео помнит меня, хотя порой я пропадаю на недели. Он крохотными пальчиками доверчиво цепляется за мой воротник.

– Прости, сегодня без подарка, – шепчу я. – Визит неожиданный.

Поворачиваюсь и вижу Натана. Он смотрит на нас, сидя в кресле, с мягкой, любящей улыбкой.

Моя семья...

И возможно, здесь всё давно подгнивает изнутри, просто это было скрыто от моих глаз. От этой мысли грудь сдавливает тупой болью.

Я сажусь обратно, баюкая Теодора на руках. И смотрю брату прямо в глаза.

– Натан. Ксандр жив. Маркус знал. Эва знала. А ты?

Я вижу, как неуловимо меняется его лицо. Дёргается мускул на скуле.

– Я узнал буквально недавно, – голос Натана звучит чуть напряжённо. – Он приехал с Кайденом, нашим будущим императором.

Я считываю нервозность брата инстинктивно. Мне всё гаже, и гаже…

Теодор возится у меня на руках, утыкается носом в плечо, начиная засыпать. Я машинально поглаживаю его по спинке.

– Что-то мне слабо верится, что ты узнал недавно, – говорю я тихо. – Ты слишком часто бываешь в Ауриндаре по работе.

Слегка наклоняюсь вперёд:

– Натан. Скажи мне правду.

Он молчит несколько секунд. А потом выдыхает:

– Да. Знал. Лилит, я знал! Но я хотел сказать тебе после твоих родов, а потом… – он сглатывает слова. – Потом, сама понимаешь, я просто не мог рассказать. Ты была в ужасном состоянии…

– Три года ты молчал! – вырывается у меня.

– Сестрёнка, я заботился о тебе. Я не хотел, чтобы ты страдала, понимаешь? Ну, сказал бы я тебе, и что бы изменилось? Что бы произошло? Ты бы только стала страдать ещё больше.

Делаю глубокий, судорожный вдох. Маркус говорил то же самое. Слово в слово.

– Ты знал, что он Флейм?

Брат отводит взгляд в сторону. Снова молчит. И по его лицу я вижу – Ксандр не лгал! Натан знал.

Злость внутри разрастается, оплетает всё нутро ядовитыми побегами.

Натан наконец переводит на меня решительный взгляд:

– Да, знал!





Глава 8.2


– Почему не сказал? – буравлю брата взглядом.

– Это Флеймы! – горячо бросает Натан. – Ты бы начала лезть в их семью и напоролась бы на беду. К тому же я знал, что Каэрон, отец Ксандра, в городе. Они опасны!

– Я знаю, что они опасны! – раздражённо шиплю я, стараясь не разбудить Теодора, который уже уснул. – Но я не идиотка, я не стала бы провоцировать Кайдена или Каэрона! Скорее вышло наоборот… не зная правды, я вела себя безрассудно.

– Я заботился о тебе, понимаешь? Как мог.

– Нет, Натан, я всё ещё не понимаю. Заботой было бы сказать мне правду, чтобы я понимала, с кем имею дело.

Вдруг раздаётся тихий голос Лиссандры – видимо, она уже какое-то время стояла в дверях:

– Лилит, не вини брата. Он тебя защищал.

Она проходит в комнату. Взволнованная, хмурит идеальные светлые брови.

– Он делал это ради нашей семьи, – продолжает она. – Без Каэрона Томина никогда бы не отдала главенство рода Натану, понимаешь? Мы бы не смогли пожениться. Мой отец бы не позволил.

– Что? – выдавливаю я. – При чём здесь это? При чём здесь Каэрон и наша мать?

– Легенды… – выдыхает Лиссандра. – Да потому что твоя мать всё это время встречалась с Каэроном! У них роман. И они до сих пор вместе.

Воздух вышибает из лёгких. Я перестала общаться с матерью, мы даже не здороваемся, и уж точно личностью её трахаря я вообще не озадачивалась.

Натан хмурится:

– Да, она видела своё будущее с ним. Но что было бы, узнай они, что ты крутишь шашни с его сыном? А если бы Каэрон бросил мать из-за этого, она бы никогда не отдала бы мне главенство рода!

Дышать становится тяжело. Я думала Натан ограждает меня от Ксандра, потому что печётся обо мне… но он так яростно защищал не меня, а своё будущее.

– Поверить не могу, – шепчу я, глядя на брата. – Ты выбирал между мной и собой. Между моим счастьем и своим.

Натан резко встаёт.

– У меня есть дом! – бросает он раздражённым полушёпотом. Указывает на спящего малыша. – Мой сын. Моя жена. Моей семьи могло бы не быть!

– И ты сделал это за счёт меня? Натан? Получил свою счастливую жизнь за счёт меня?! За счёт моего счастья?! За счёт моего ребёнка?!

Стыд мелькает на его лице. Натан отворачивается на пару мгновений, сжимая челюсти.

– Мне жаль. Но тогда я не видел другого выхода.

– Ты видел угрозу своим планам и устранял её. Но бил по мне! И тогда ты не знал, что у тебя будет сын!

– Я боролся за свою семью!

– Тогда у тебя ещё не было семьи! – горло обжигает яростью. – Я тебя любила! Считала самым близким человеком! Как я тебя любила… Расскажи ты мне правду, я бы всё для тебя сделала!

Я тоже встаю, бережно прижимая к себе тёплого малыша Теодора. Внутри меня ломаются кости. Рвётся на части то, что осталось от души. Я не верю, что брат со мной так поступил. Злые, едкие слёзы наворачиваются на глаза.

Натан качает головой:

– Я не мог рисковать. Ты была сильно влюблена. Я поговорил с Каэроном и попросил, чтобы он надавил на мать. Он единственный, кто имел на неё хоть какое-то влияние. И получилось. Она отдала главенство мне.

– И отец Ксандра знал? – цежу я.

– Нет. Ему не было дела до отношений сына.

Глотаю горький, как полынь, воздух.

– Надеюсь, ты счастлив.

Натан делает шаг ко мне:

– Прости… Я вспылил. Мне не стоило сейчас так себя вести. Но ты должна меня понять.

– Я не должна тебе ничего! – яростно шиплю я. – Ты представляешь, что ты со мной сделал? Что ты продолжаешь со мной делать сейчас?!

– Лилит, прости…

– Нет! Тебе не жаль! Ведь ты получил то, что хотел!

– Я надеюсь, ты сможешь меня простить.

Я смотрю на него, как на незнакомца. Мой Натан не такой…

– Простить тебя? Простить? Считаешь, это возможно? Я ухожу.

– Мы должны с тобой всё обсудить, – он тянется ко мне.

– Я не хочу ничего обсуждать.

Бережно передаю спящего Теодора Лиссандре. Она кусает губы от волнения, наблюдая за семейной катастрофой, что разворачивается у неё на глазах.

Натан заводится. Резко хватает меня за предплечье, останавливая:

– Если сейчас уйдёшь – больше в этот дом не приходи.

– Вот как ты заговорил.

– И своего племянника ты больше не увидишь, – бросает он жестоко.

Боль впивается в грудь тупым ржавым ножом. Я безумно люблю малыша Теодора.

– Натан! – ахает Лиссандра. – Зачем ты так?!

– Не лезь в мои отношения с сестрой! – рявкает он на жену.

Я высвобождаю руку.

– Вот каков твой выбор. Виноват ты. Но пытаешься манипулировать мной, чтобы я тебя простила? Хочешь наказать меня? Наказать ещё раз? По-твоему, я недостаточно страдала?

– Натан, хватит, остынь, – Лиссандра прижимает к себе сына. – Ты сейчас не прав.

– Я сказал, не лезь! – кричит он, пугая Теодора.

Малыш просыпается и начинает хныкать.

– Как мать я тебя понимаю, Лилит, – тихо говорит Лиссандра.

Злость вызревает во мне чёрным ядовитым бутоном. Я смотрю на них всех. На брата, на его жену, на эту семейную идиллию, выстроенную на костях моей жизни.

– Послушай, Лилит, – мягко просит Лиссандра. – Давай ты тоже остынешь…

Я отступаю на шаг назад.

– Нет.

Смотрю прямо на Натана. Ледяным, мёртвым взглядом.

– Если бы не этот поступок, моя дочь могла бы быть жива! – кричу я.

Натан вздрагивает. Его буквально передёргивает от этих слов.

А я чувствую, как по щекам катятся слёзы. Я так долго старалась гнать эти мысли, но сейчас застарелая, гниющая боль, которая никогда не зарастёт, прорывает все дамбы.

Теодор вздрагивает от моего крика. Но тут же тянет ко мне пухлые ручки и радостно улыбается:

– Ли! Ли!

Лицо Натана каменеет.

– Не неси бред, – бросает он глухо. – Твоя дочь умерла, потому что ты всё время нервничала во время беременности. А сейчас ты только разрушаешь нашу семью. Ты должна принять то, что есть. Так уж получилось. Либо ты принимаешь это, либо никогда не увидишь меня и Тео.

Я смотрю на брата… на племянника… неужели в последний раз?

– Таков твой выбор? Хорошо. Прощай, Натан.

Разворачиваюсь и иду к выходу.

– Ли! Ли! – зовёт меня Теодор, начиная плакать мне вслед.

Я оборачиваюсь. Слёзы застилают глаза, но я через силу улыбаюсь малышу.

– Прощай, Теодор.





Глава 9


Я стремительно спускаюсь по ступеням, совершенно забыв и про Ксандра, и про Заморыша. Смахиваю влагу со щёк, соль режет кожу. Мне больно… как же мне больно…

Оборачиваюсь, только когда слышу за спиной требовательное мяуканье. Ксандр подходит ко мне.

– Ты плакала.

Его большой палец стирает мокрую дорожку с моей щеки. Касание кожа к коже... Как же сейчас это обжигает… я молчу, глотая слова.

– Он что-то тебе сделал.

Понимаю, что меньше всего на свете сейчас хочу разборок. И сил противиться давящей заботе просто нет.

– Не только он, – голос дрожит, хрустит битым стеклом. – Вы все! И ты в том числе.

Боль входит в грудь медленно, скользит стилетом по рёбрам, проворачивается там. В ушах всё ещё бьются слова лекаря: Ваша дочь была слишком слаба и перестала дышать.

Просто перестала дышать…

А я должна с этим жить. Должна дышать за неё.

Я только начала приходить в себя, изо всех сил делая вид, что всё в порядке, что этой пустоты внутри не существует. И вот теперь принимаю равнодушный вид, будто ничего не чувствую. Засовываю руку в карман куртки, достаю маленький кристалл, который станет моим порт-ключом.

– Куда ты собралась? Я с тобой.

Спорить бесполезно. Я рада, что хотя бы Ксандр не стал расспрашивать и напоминать о том, что он был прав касательно Натана. Он и так всё понял.

Мы перемещаемся к префектуре в гробовом молчании. Я держу Заморыша на руках.

Внутри я сразу иду в нужный кабинет, коротко пишу рапорт и сухо докладываю дежурному. Он передаст куда нужно. Думаю, меня еще могут вызвать, чтобы расспросить подробнее. Ситуация нестандартная, но пока что я свободна.

Выхожу и вижу, что Ксандра облепили местные чиновники. Усмехаюсь, наблюдая, как дёргается его челюсть, как напрягаются плечи.

Он явно к этому не привык. Чиновники взяли его в плотное кольцо, что-то подобострастно вещают. Кажется, Ксандр даже не заметил, что я вышла из кабинета. А Заморыш сидит у стены и вылизывает лапу…

Наверное, это наш с котом шанс сбежать. Конечно, Ксандр снова меня найдёт, в этом можно не сомневаться, но прямо сейчас мне до одури хочется спрятаться от всех.

Я киваю коту – мол, пошли – и сворачиваю к лестнице. Дежурный попросил занести копию рапорта на этаж выше. Сейчас отдам и смоюсь по-тихому…

Едва я отдаю копию рапорта и закрываю за собой дверь нужного кабинета, поворачиваюсь, как налетаю на мать и двух её секретарш. Да, у префекта Эшер целых две секретарши – одной ей явно мало.

Мать замирает. Секретарши послушно тормозят следом. Обычно мы даже не здороваемся, но сейчас коридор слишком узкий, мы стоим прямо друг у друга на пути.

– Лилит, – цедит мать.

Её взгляд липким слизнем медленно ползёт по мне, марая с головы до ног. На мне та же одежда, в которой я охотилась на исчадий: грубые ботинки, перепачканные грязью штаны, чёрная водолазка и простая куртка.

Мать кривит губы. Её взгляд ожидаемо цепляется за мою левую руку. Она видит кольцо. Конечно, она уже слышала про свадьбу.

– Выходишь замуж за этого нищеброда Маркуса Равенхольта и даже не пригласила собственную мать.

– Возможно, это повод задуматься, почему тебя туда не приглашают, а?

Я отбиваюсь вяло, сил сейчас просто нет. Внуктри только глухая, выматывающая усталость.

Глаза матери вспыхивают злостью. Позади неё две секретарши с жадным интересом греют уши, хоть и делают вид, что крайне увлечены лепниной на потолке.

Томина подаётся ближе.

– Посмотри на себя. Как ты выглядишь, как ты одета – и это моя дочь! Какую судьбу ты себе выбрала? В кого ты превратилась?

За последние годы я ещё хлеще научилась за словом в карман не лезть, отбривать так, чтобы мало не показалось. Но сейчас моё хвалёное самообладание даёт трещину.

В голове только голос лекаря. А теперь к нему примешиваются слова Натана, бьющие наотмашь: ты сама виновата, что твоя дочь умерла.

Из горла вырывается жалкий, ломаный всхлип. Это вовсен не из-за матери. Просто она попалась именно в тот момент, когда прошлое уже вскрыло мне грудную клетку, забралось глубоко внутрь и теперь щекочет остриём измученное сердце.

Мать поджимает губы, готовая снова сказануть что-то едкое, но вдруг её взгляд стекленеет и уходит мне за спину.

– И в кого же превратилась ваша дочь? – раздаётся ровный, абсолютно спокойный голос Ксандра.

Его тёплая рука ложится мне на плечо.

Он встаёт вплотную сзади, и его густой жар мгновенно окутывает меня, греет в своих объятиях. Сейчас, когда я так раздавлена и уязвима, мне до тошноты приятно это касание. Отталкивать его не хочется. Мне просто безопасно…

Мать явно теряет почву под ногами. Она неотрывно смотрит на мужскую руку на моём плече.

– Префект Эшер, вы язык проглотили? – уточняет Ксандр.

Томина вымученно улыбается.

– Это наши семейные отношения.

– Если вы не хотите, чтобы ваши семейные отношения обсуждали, зачем заводите эти разговоры здесь, у всех на виду?

Мать бледнеет.

– Прошу прощения. Мне надо идти.

Она делает шаг в сторону, но голос Ксандра пригвождает её к полу.

– Я не разрешал уходить.

Он разворачивается к ней, и я по инерции поворачиваюсь вместе с ним, всё еще буквально пригвождённая к телу Ксандра. Мать смотрит на него, и я вижу, как часто и поверхностно вздымается её грудь. Она испугана. По-настоящему, животно напугана.

Удовольствия от этого я не получаю. Я вообще не хочу её видеть. Да, есть желание её задеть, уязвить, но то время, когда я люто её ненавидела, прошло.

– Я думаю, Лилит отлично выглядит, – небрежно бросает Ксандр.

К моему ужасу, его большой палец ползёт по плечу, ложится на голую кожу шеи над воротом куртки и медленно, по-хозяйски оглаживает.

Это видят все.

И мать, и замершие секретарши.

– Лилит всегда была красавицей, – выдавливает Томина, не в силах оторвать взгляд от его пальца на моей шее.

Я знаю, что должна сбросить его руку. Оттолкнуть. Но просто стою и делаю вид, что ничего не замечаю, будто это происходит не со мной.

Ксандр усмехается.

– Да. Она совершенство.

Секретарша за спиной матери смотрит на него с благоговейным ужасом и восторгом. Девушки всегда так на него пялились.

Ксандр огромный и слишком сильно привлекает к себе внимание: эти белые волосы, ледяные глаза, бархатный низкий голос и повадки хищника.

И этот хищник стоит за моей спиной.

– Мне жаль, что я так сказала тебе, Лилит, – вдруг произносит мать. – Я просто вспылила.

Какая она сейчас жалкая…

– Прощай, мама, – бросаю я.

Выходит, теперь я позволяю ей уйти. Томина коротко кивает, бросает вопросительный взгляд на Ксандра. Он едва заметно ведёт подбородком, одобряя. Она разворачивается и уходит. Секретарши торопливо цокают каблуками следом.

Едва они скрываются за поворотом, я резко подаюсь вперёд, вырываясь. Рука Ксандра соскальзывает с моей шеи.

– Ксандр... – я замолкаю.

Внутри месиво из странных чувств. Я не знаю, благодарить его за то, что он так играючи втоптал в грязь мать прямо при её секретаршах и защитил меня, или отругать за то, что лапал при посторонних. Выбираю второе.

Поднимаю руку, демонстрируя блеснувшее кольцо.

– Я чужая невеста.

– Я уже говорил и повторю: ненадолго.

Обессиленно приваливаюсь спиной к стене и поворачиваю голову. Справа на двери табличка. Кабинет префекта. Значит, материнский кабинет…

Заморыш сидит в метре от нас и меланхолично вылизывает лапу. Бедный кот... Вечно ему приходится таскаться за мной. Надо было оставить его в квартирке, что мы сняли с Маркусом, но зайти туда пока не вышло. Или может сегодня отдать его временно Эве?

Поднимаю голову и понимаю, что Ксандр подошёл вплотную. Он так близко, что становится тяжело дышать. Резко впечатывает руку на стену прямо возле моего лица, давая понять, что настроен на слишком уж близкий контакт.

– Малышка Ли-ли, я же вижу, что тебя тяготит такая жизнь.

Он об охоте? О матери под боком? Или о чём вообще?

– Меня тяготит не эта жизнь. Меня тяготят обстоятельства, которые не дают мне почувствовать себя лучше. Понимаешь, Ксандр?

– Когда ты в последний раз чувствовала себя счастливой?

Такой просто вопрос… А я молчу. Смотрю поверх его плеча на какую-то маленькую чёрную точку на потолке и молчу.

Счастливой я была один раз за три проклятых года. Нет, это было не когда Марк сделал мне предложение. И не когда он впервые меня поцеловал. Не на свидании, и не на праздниках с друзьями…

Единственный раз, когда я по-настоящему забыла о смерти дочери и о мнимой смерти Ксандра – это прошлая ночь. Наш дурацкий, злой спор безжалостно швырнул меня в прошлое, где я снова была той девчонкой. Да, жизнь в Вороньей Гавани не была сахаром, но она точно не была такой беспросветно дерьмовой, как сейчас.

Именно этой ночью я впервые почувствовала себя живой. Счастливой.

– Этой ночью, – произношу я глухо. – Впервые я была счастлива этой ночью.

Признание срывается с губ легко. Это изнанка моей души, её самая честная, кровоточащая часть.

Ксандр вдруг подаётся вперёд и целует меня.

Я замираю, тяжело дыша прямо ему в приоткрытый рот. Он мягко обхватывает губами мою нижнюю губу. Не торопится. Глаза не закрываем ни я, ни он – просто режем друг друга взглядами наживую.

Он медленно посасывает мою губу, а затем его горячий язык проникает мне в рот. Я со стоном закрываю глаза. И отвечаю.

Неистово. Жадно.

Обеими руками вцепляюсь в его белые волосы, до боли стискивая пряди.

Ксандр впечатывает меня в стену. Вот он – мой личный, грязный способ выжечь всю ту боль, что грызла годами.

Не думать ни о чём.

Ни о мнимой смерти любимого, ни о настоящей смерти маленького существа, которое должно было стать для меня целым миром.

Я сама не замечаю, как Ксандр толкает тяжёлую дверь справа и почти затаскивает меня внутрь. Он вдвое больше, я почти ничего не вешу по сравнению с ним.

Резкий рывок – и он усаживает меня на полированный стол, тут же вставая между моих раздвинутых ног. Его невероятно твёрдый член упирается мне в промежность сквозь плотную ткань штанов.

Ксандр наматывает мою косу на кулак, вынуждая запрокинуть голову, открывая горло. Влажные, горячие губы проходятся по шее: он покусывает кожу, целует, слизывает мой пульс, оставляя за собой мокрый, горящий след.

Мои ноздри вдруг улавливают запах. Густой, удушливо-сладкий аромат лилий. До меня доходит, где мы. Мы в кабинете моей матери, это её духи.

Я тихо стону, обхватывая ногами Ксандра, прижимаясь вплотную. Схожу с ума от пульсирующего внизу живота желания, от этой дикой потребности быть ещё ближе. С ним, и только с ним.

Ни с кем и никогда я такого не испытывала. Рядом с Ксандром моя жизнь летит в бездну. И я падаю туда с восторгом.

Я уже почти лежу на столе. На пол с глухим стуком летят какие-то подставки и бумаги. Мои пальцы впиваются в широкие мужские плечи, пока Ксандр жадно губами ласкает мои ключицы.

И вдруг дверь открывается.

Я даже не слышу щелчка – так бешено звенит в ушах от закипающей крови. Открываю глаза и вижу мать. Томина Эшер застывает на пороге. Папка с документами выскальзывает из её рук и шлёпается на ковёр.

***

Девочки, мне будет очень приятно, если вы поставите книге лайк (или палец вверх в новой версии сайта)) Спасибо за вашу поддержку ❤️❤️❤️





Глава 9.2


Ксандр мою мать то ли не замечает, то ли ему абсолютно плевать. Он продолжает целовать меня, спускаясь ниже. Наверное, скоро дойдёт до груди.

Я смотрю прямо в расширенные от шока зрачки матери. И криво усмехаюсь.

Ну и что ты сделаешь, всесильная Томи Эшер? Твой ход.

Закрываю глаза и подаюсь к Ксандру ещё ближе, выгибая спину.

Ненавижу её. Пошла она нахрен.

Слышится тихий щелчок. Мать просто вышла из собственного кабинета, поджав хвост.

Моя куртка уже валяется где-то на полу. Ксандр нетерпеливо тянет вверх водолазку, обнажая живот. Проводит горячим языком по рёбрам, заставляя меня судорожно выдохнуть, и безжалостно, сладко прикусывает сосок прямо через тонкую ткань лифчика.

Я снова хватаюсь за его плечо – и тут свет лампы бьёт по кольцу на моём безымянном пальце. Оно вспыхивает ледяным блеском.

Осознание ошпаривает меня кипятком.

– Нет. Ксандр, пусти, – я брыкаюсь, упираясь ладонями в его твёрдую грудь, отталкивая. – Мне нельзя. Понимаешь? Нельзя.

Он нехотя отступает на шаг, тяжело дыша. А я замираю, с каким-то диким упоением глядя, как бешено бьётся жилка на его шее. Меня почти трясёт от фантомного ощущения его огромного стояка, который только что так правильно прижимался прямо ко мне.

Опомнившись, отвожу взгляд, судорожно одёргиваю водолазку, спрыгиваю со стола.

– Я использовала тебя, чтобы насолить матери, – бросаю зло. – Она заходила.

Ксандр кривит губы в хищной усмешке.

– Ты не знала, что она зайдёт. Ты вообще едва соображала, что происходит. Потому что хотела меня, Ли-ли.

Удар достигает цели. Он меня подловил. И я отчётливо понимаю, Ксандр тоже видел мать. Просто ему было без разницы.

Поправляю волосы дрожащими руками.

– Такое не повторится. У меня было паршивое настроение.

– Конечно, повторится, малышка Ли-ли, – самодовольно чеканит Ксандр. – Я сделаю всё, чтобы это повторилось.

Тяжёлый жар опускается в низ живота, скручиваясь там тугим, ноющим узлом. Я хочу его так, как никогда в жизни никого не хотела. Кольцо сейчас жмёт палец, словно раскалённая проволока.

Я не должна быть чудовищем.

Не должна причинять боль Марку и его семье – тем, кто вытащил меня со дна. Я не могу их предать.

Но моё больное, исковерканное счастье стоит прямо передо мной. Только руку протяни.



Ксандр



Какое же это первобытное, сносящее крышу наслаждение – пробовать её кожу на вкус. Быть рядом. Дышать ею.

Никто не посмеет забрать мою Ли-ли. Ни грёбаный Маркус, ни кто бы то ни было ещё. Сдохну, но не отпущу. Буду рядом, пока она снова не поверит, что между нами всё живо. Я уверен, что она скоро всё поймёт.

Приходится силой воли давить в себе инстинкты. Хочется прямо сейчас схватить её, подмять под себя, снова пробовать на вкус. Долго пробовать, смакуя каждый момент.

Мы почти выходим из префектуры, но меня останавливает девушка из отдела корреспонденции. Она семенит следом и суёт мне артефакт связи. Пришло сообщение из резиденции. Оттуда докладывают: меня с самого утра дожидается блондинка Николь Веспер. Извела уже всю прислугу.

Лилит смотрит на меня с лёгким прищуром, наверное, думает, как бы снова попытаться сбежать. Но я собираюсь развеять её сомнения относительно Веспер. Почему бы нам не встретится втроём? Лилит поймёт сама, что метка Николь поддельная. Может надавить на Веспер, чтобы она призналась прямо при Лилит? Буду действовать по обстоятельствам.

– Императорская резиденция неподалёку, – говорю я ровным тоном. – Мне нужно заскочить на десять минут. Ты со мной.

Она лишь ведёт плечами, соглашаясь. Будто уже устала спорить.

Я смотрю на профиль малышки Ли-ли и вижу, как внутри неё пульсирует какая-то застарелая боль. Не понимаю, что с ней. Дела в матери? В Маркусе? Во мне?

Я обязательно найду причину и способ исцелить мою принцессу тоже.

У неё было три года жизни с этим ублюдком Равенхольтом, а самой счастливой она назвала прошлую ночь. Со мной. Губы сами растягиваются в улыбке.

Беру Лилит за талию, пока она привычно прижимает к себе черного кота, и активирую порт-ключ до резиденции.

Мы появляемся у кованой ограды двухэтажного особняка в лучшем районе Фелмарка. Я бывал здесь с Каем.

Веспер вконец охренела – припёрлась прямо в дом. Хватит её жалеть, иначе не отлипнет.

Ловлю жёлтый взгляд трущегося у ног кота. Странно, но кажется мы с ним быстро подружились.

Мы с Лилит входим внутрь и идём по коридорам.

Я толкаю двери в гостиную. Николь сидит на диване спиной к нам и что-то негромко бормочет. Слов не разобрать. Совсем поехала и начала болтать сама с собой?

– Это что, Веспер? Откуда она здесь? – брезгливо выплёвывает Лилит у меня за спиной.

Николь вздрагивает, оборачивается на голос и медленно поднимается.

– О. Вы вдвоём. Надо же, – злобно тянет она.

На ней кофта со спущенными плечами, видимо, чтобы метку видели все вокруг. Лилит, конечно же, сразу упирается в недоистинность взглядом. Её передёргивает, и она бросает на меня полный ярости взгляд.

– Зачем… – начинает она.

– Метка поддельная, – чеканю я абсолютно спокойно. – У меня её нет.

Веспер кривит накрашенные губы.

– Вообще-то я хотела побеседовать с тобой наедине, Ксандр. И кое с кем познакомить. Но, видимо, без зрителей не выйдет. Ты избегаешь меня, не хочешь даже словом перемолвиться, шарахаешься, будто я чумой больна. Однако, думаю, пришло время тебе узнать. Иди сюда…

Она манит кого-то рукой.

Только сейчас я понимаю, что на массивном диване, скрытый высокой спинкой, сидел кто-то ещё.

– Ну иди же, не бойся, – воркует Николь.

Из-за дивана выходит маленькая девчушка. Я в детях не разбираюсь, но на вид ей года два с половиной, максимум три. Маленькая дракорианка. Россыпь веснушек на носу, белые, как снег, волосы и ледяные голубые глаза. Девочка молчит, испуганно глядя на меня с Лилит.

Воздух в комнате превращается в колючее стекло. Внутри что-то странно тянет…

– Я тебе говорила, Ксандр, – с торжеством в голосе произносит Николь. – У секса бывают последствия. Познакомься. Твоя дочь, Селена.





