Дамиан
Отец вызвал меня на рассвете. Глава рода Вейн присылает секретаря с бумагами ради обычных дел. Личный вызов в малый кабинет до завтрака означает только одно. Мне собираются портить жизнь без лишних свидетелей.
Я переступил порог. Отец замер у окна со сцепленными за спиной руками. Выправка высшего дракона заполняла собой все пространство кабинета. На пустом столе белела одинокая бумага. Печать Бароков бросалась в глаза прямо от двери.
— Садись, Дамиан.
Я остался стоять.
— У Бароков грандиозный скандал.
Он даже не повернулся от окна.
— Обещанная нашему роду невеста оказалась фальшивкой. Ее подменили в колыбели. Бароки нашли свою настоящую дочь. Самозванку вчера с позором выслали в глухую деревню после ее нападения на законную наследницу.
Я мысленно усмехнулся. Прекрасные новости с самого рассвета. Договоренности больше нет. Я ту девицу в глаза ни разу не видел и оплакивать потерю статуса жениха совершенно не собираюсь. Хроническое желание отца меня женить дало сбой.
— Какая жалость.
Я постарался придать голосу хотя бы каплю сочувствия.
— Видишь, отец. Сама судьба против. Значит, не нужно мне пока жениться. Бумаги о помолвке можно отправлять в камин.
Он повернулся. Костяшка его указательного пальца привычно застучала по столешнице. В человеческом облике когтей нет. Зато древняя привычка отбивать ритм по дереву никуда не делась.
— Бароки готовы выполнить свои обязательства. Они привезут настоящую дочь.
— Что? Нет.
— Мне уже семьдесят лет. Сколько мне еще отведено, одним богам известно. Если меня не станет, ты останешься один. У тебя нет ни жены, ни наследника.
Отец откровенно манипулировал. Для дракона семьдесят лет означает самый расцвет сил. Он выглядел шикарно. Он мог бы легко жениться заново и наделать еще десяток детей. Но после смерти матери он наотрез отказывался смотреть на других женщин. Она была его единственной любовью. Поэтому вся его нерастраченная семейная энергия обрушилась на меня. Он категорически желал получить внуков и возиться с малышней.
— Но пока я жив, я обязательно тебя пристрою. Я дождусь внуков. И я уже подписал Барокам согласие на смотрины.
Стук костяшки по столу прекратился.
— Один вечер. Посмотришь на девицу. Умных бесед тебе с ней не вести. Ее дело рожать наследников и управлять домом. Может все же понравится тебе, ну а нет, откажешь по всем правилам приличия прямо в лицо.
Я посмотрел на печать Бароков. Перевел взгляд на отца. Спорить с ним в такие моменты совершенно бесполезно.
— Один вечер.
Бароки прибыли через три дня. Две кареты багажа на один вечер смотрелись весьма красноречиво. Я стоял на верхних ступенях ради соблюдения приличий. Девица выпорхнула из экипажа. В тяжелом бархатном платье она напоминала нарядную куклу. Она задрала голову к вершинам башен. Рот приоткрылся от совершенно искреннего изумления. Жадный взгляд быстро пробежался по фасаду замка.
Но стоило ей заметить меня, как она тут же захлопнула рот. Взгляд послушно уперся в каменные ступени. Она торопливо сложила руки перед собой.
— Лорд Вейн!
Голос прозвучал высоко и с излишним придыханием. Она присела в глубоком реверансе и протянула руку ладонью вниз. Башня из темных волос опасно качнулась. На запястье звякнули сразу четыре золотых браслета.
— Милорд. Для меня огромная честь переступить порог вашего великого дома. Ваш замок потрясает своим богатством.
Я внимательно посмотрел на нее. Внешне девица оказалась весьма хороша. Правильные черты лица. Яркие глаза. Свежая молодая кожа. Я мысленно прикинул варианты. Отец от меня просто так не отстанет. Может, действительно стоит на ней жениться. Завести детей для спокойствия рода и закрыть этот вопрос навсегда. Я решил дать ей шанс.
За ужином отец взял на себя развлечение четы Бароков. Он вел неспешную светскую беседу с родителями невесты. Я честно попытался наладить контакт с самой Амалией. Задал пару простых вопросов о столичной погоде и тяготах дороги.
Амалия густо краснела. Она нервно теребила край кружевной салфетки и хихикала совершенно невпопад. Вместо нормальных ответов она выдавала лишь обрывочные, сбивчивые фразы про красивых птичек за окном кареты и очень страшных лошадей. Я задал еще один вопрос о ее любимых книгах. Она снова захлопала ресницами и покраснела до самых ушей.
Затем старшие увлеклись обсуждением новых пошлин на южный шелк. Внимание за столом полностью сместилось на них. Амалия сочла это отличным моментом для отдыха от моей компании.
Она взяла тяжелую вилку. Быстро огляделась по сторонам. Убедилась в отсутствии лишних глаз и с силой поскребла ногтем позолоту на черенке.
Оставалось лишь сказать спасибо богам за ее отказ проверять золото на зуб. Мой энтузиазм по поводу женитьбы стремительно угас.
Подали десерт. Амалия немного осмелела после выпитого вина. Она по-хозяйски обвела взглядом обеденный зал. Осмотрела старинные гобелены. Оружие на стенах. Остановила взгляд на портрете моей матери над камином.
— У вас такой огромный замок, милорд. Но здесь так темно.
Она выдала самую сладкую улыбку и захлопала ресницами.
— Ничего. Я стану хозяйкой и все здесь обновлю. Выкину эти старые тряпки со стен. Закажу все светленькое и модное. Здесь будет не хуже столичного дворца. Вот увидите.
Стент замер с подносом в руках. Впервые за сорок лет службы. Я медленно положил приборы на стол. Посмотрел на главу рода Барок.
— В котором часу подан ваш экипаж для обратного пути, милорд?
Мать Амалии удивленно приоткрыла рот.
— Мы планировали остаться до утра. Дорога весьма утомительна.
— В этом нет совершенно никакой необходимости.
Амалия радостно захлопала ресницами. Она истолковала мои слова по-своему.
— И правда! Зачем тянуть время. Я могу перевезти свои вещи уже завтра.
Я перевел спокойный взгляд на нее.
— Вы меня не поняли. Свадьбы не будет. Экипаж вам подадут через четверть часа.
Повисла долгая, тяжелая тишина.
Потом до нее дошло. Красные пятна возмущения поползли от шеи вверх к щекам. Маска покорности мгновенно слетела.
— Что? Да как вы смеете! Да за мной еще сотня таких женихов бегать будет!
— Охотно верю. Заранее передавайте им мое искреннее сочувствие.
Она резко вскочила. Браслеты истошно звякнули. Мать поднялась следом, открыла рот и тут же захлопнула.
— Папенька, вы это слышите?!
Голос Амалии сорвался на визг.
— Мужлан! Ящерица переросшая! Да я! Да ты!
Слушать этот поток сознания я не стал и просто вышел из зала. За спиной раздался громкий звон разбитого стекла. Судя по звуку, пострадала бабушкина ваза с малого столика. Я мысленно прибавил ее стоимость к счету рода Барок.
Отец вошел в малый кабинет только после отъезда гостей. Его шаги тяжело отдавались в тишине. Глухое, ледяное бешенство в его взгляде давило свинцовой плитой.
— Отказал. За столом. Прямо при родителях.
— Ты сам велел отказать в лицо. Я выполнил приказ в точности.
— Дамиан.
Коготь снова застучал по столу. Я выдержал паузу.
— Ты сам все видел, отец. Я честно дал ей шанс. Но она двух слов связать не может. Она скребла ногтем наши вилки. И она назвала мамин портрет мрачным старьем. Она собиралась выкинуть его ради светленьких занавесок.
Стук когтя мгновенно прекратился. Отец подошел к камину и замер. Мамин портрет висел и здесь.
— Девица и впрямь оказалась редкостной дурой, — произнес он после долгого молчания, не отрывая взгляда от картины. — Отвратительные манеры. Эту забудь. Но вопрос не закрыт. У тебя есть время до зимы. Или ты находишь жену сам, или я снова беру дело в свои руки. А пока...
Он взял со стола вторую бумагу. Отец никогда не приходит с одним вариантом.
— На западном тракте пропадают обозы. Четвертый за два месяца. Наместник требует отряд и высшего дракона во главе. Приказ я подписал утром.
Я взял бумагу. Западный тракт означает глушь. Сплошной лес до самого горизонта. Болота и разбойники. Ни одной невесты на сотню верст вокруг.
— Когда выступать?
Отец посмотрел на меня. В углу его рта пряталась легкая усмешка.
— Завтра на рассвете. Отряд уже собран.
Я убрал бумагу во внутренний карман камзола. Приказ есть приказ. Глухие болота и банда головорезов отличная альтернатива светским смотринам.