Также из достоверных источников стало известно, что парфюмерная фирма «Брокар» собирается повторить «Фонтан аромата», снискавший немалый успех на прошлой выставке. Фонтан с ароматной водой вновь будет установлен близ фирменного павильона. Однако на сей раз вниманию публики будет представлен не уже известный и полюбившийся многим одеколон «Цветочный», а новинка, о которой известно лишь название…
«Модистка»
– Сав, что думаешь? – поинтересовался Орлов после ужина.
Сперва, конечно, предложил прогуляться к нашей беседке, а уже как догуляли, то и поинтересовался.
– Думаю, провокация у них дюже жирная выходит, – буркнул я, озираясь.
Тьма, приставленная к Ворону – а вдруг опять куда-нибудь сходит или скажет чего-нибудь интересного, передавала скучные учительские будни в виде горы тетрадей. Проверял их Ворон весьма тщательно. Правда, время от времени всё же отвлекался, чтобы поскрести себе шею и матюкнуться. То ли содержимое не вдохновляло, то ли в целом работа.
– Ты о чём? – уточнил Орлов. – Какая провокация?
Ну да, придётся объяснять.
– Ну… смотри. Сама эта выставка. Куча народу в одном месте. Все, как понимаю, более-менее значимые аристократы попрутся на других смотреть и себя показывать. Так?
– Так, – согласился Орлов. – Там много полезного увидеть можно. И мастера выставляют, иногда бывает, что вроде и одиночка, а идея отличная. Плюс можно присмотреться к тому, кто и чем занимается. Новые направления, интересы. Возможности. К выставке ведь задолго готовятся. И втайне.
А тут завесу тайн приоткроют.
– Да и в целом, новые знакомства, связи. Приличное общество, в котором не грех показаться… и присмотреться.
– К чему?
– К чему ещё Орлов может присматриваться, – Шувалов сел в самом тёмном углу. – К девицам, конечно.
– Отец говорит, что я единственный наследник, поэтому нужно искать невесту, – энтузиазма в голосе не слышалось.
– На научно-технической выставке?
– Можно, конечно, и на балу. Но я пару раз был… Они такие дуры! – сказано было весьма эмоционально, хотя Орлов тотчас уточнил: – Однако порой красивые. Но всё равно редкостные. Ты им слово, а они глазками хлоп-хлоп, потупятся и только вздыхают томно.
– И ты надеешься, что на выставку придут те, кто поумней? – спросил я.
– Скорее, полагаю, Никита пытается сказать, что на балы выводят девиц, получающих, как правило, домашнее воспитание, – пояснил Шувалов. – А оно традиционно несколько ограничено. Тогда как на выставке явно будут и курсистки, и институтки.
Прозвучало как-то не слишком. Но вряд ли Шувалов имел в виду то самое, невольно рифмующееся.
– Да и прочих хватит, – согласился Орлов. – Тем более там вполне прилично говорить не только во время танца. Но прогуляться, обсудить то да сё. Никто дурного не подумает.
С этой точки зрения я как-то научно-техническую выставку не рассматривал. Но, пожалуй, что да.
– Ты ж служить собрался, куда тебе жениться? – Шувалов явно был удивлён.
– Ну, ещё не факт, что пойду…
Орлов вытянул длиннющие ноги и уставился на них. Ступни разъехались в стороны, потом сомкнулись и нервно задёргались, будто он барабанную дробь отбивал.
– Так-то я не против, наоборот даже, но батюшка как раз поэтому и не хочет, что тогда жениться нельзя будет. А я один наследник.
– Так и женился бы, – проблема была мне категорически непонятна. – В процессе службы. Не?
– Офицерам нельзя, – пояснил Метелька. – Сав, ты чего? Все ж знают, что офицерам и студентам жениться нельзя.
Да? А я вот впервые слышу.
– Совсем?!
А как тогда Карп Евстратович? Или жандармы – это не совсем, чтобы офицеры? А Слышнёв, он же… или он тогда в отставку подал? И опять же, по жандармской линии. Хотя… у Сереги ж отец точно офицер. И женился. Без женитьбы ему б не позволили.
– Студентам – совсем. А офицерам – по-всякому.
У Орлова ноги продолжали жить собственной жизнью, то вычерчивая на пыльном полу узоры, то выстукивая какой-то одному ему понятный ритм.
– Одно время до двадцати трёх нельзя было, а после можно, но с разрешения командования и если содержание жене положить. А потом опять до двадцати восьми вовсе запретили, но теперь вроде как снова можно, только содержание изменили[11]. Так что…
Ноги опять дёрнулись.
– Как бы отец может получить высочайшее дозволение ввиду особого положения, но…
Он не горит желанием рисковать единственным сыном.
И я вполне его понимаю.
– Раньше и мысли не было, что я куда-то пойду, чтоб не на военную службу. А теперь вдруг заговорил, что в университете много иных полезных специальностей. И теперь не надо саблей махать, чтобы доказать свою полезность трону. А ещё в университете дозволение на брак проще получить, если через попечителя…[12]
– А ты?
– А что я? Я вообще жениться не хочу, – Орлов снова помотал ногами. – Я только жить начал! А они сразу долг исполнять… Вот Шувалову хорошо. Его никто не заставляет!
– Хочешь силой поменяться? – усмехнулся Шувалов. – И стать некромантом, от которого все шарахаются. А девиц маменьки не тащат, как к тебе, а, наоборот, прячут, чтоб не сглазил ненароком. Если ж какую и ведут знакомиться, то, стало быть, или бесприданница, или вообще дальняя родственница, которой вроде как и не жаль. А сами девицы на тебя глядят так, будто ждут, что ты прямо посеред бальной залы жертвоприношение устроишь. И от этого всё только усложняется. Когда тебя боятся… в общем, дар сложнее контролировать. Он откликается и на страх, и на отвращение. Им становится хуже. Мне тоже… Сложно всё. Поэтому, если у Германа получится наладить отношения с невестой, все будут рады.
Даже так?
– То есть он ещё считает её невестой?
– О помолвке не объявляли, но договор был подписан. А после Герман не стал его расторгать. И сейчас твоя сестра… она помогает с письмами.
А мне не сказала.
– Это проще, чем передавать через тебя, – сказал Дмитрий, явно извиняясь.
– Да я не против. Действительно проще… А репутация не пугает? Слухи ж пойдут. Всякие. А если выплывет, что она среди революционеров жила… сам знаешь, что об их нравах говорят.
А выплывет обязательно, потому что дерьмо. И всякое дерьмо имеет обыкновение выплывать. Особенно когда кому-то оно надо. Врагов же, чуется, у Шуваловых хватает. И не упустят они случая репутации подгадить.
– Тю… напугал ежа голым задом, – фыркнул Никита. – Когда это Шуваловы на репутацию внимание обращали? Его дед вон у цыганского барона жену украл!
– Прадед. И не жену, а дочь, – поправил Шувалов. – Младшую.
– Но украл же…
То есть это у них в крови? Баб воровать? Или от того самого прадеда и пошло? А потом передалось потомкам, так сказать, закрепившись цыганской кровью[13].
– А его сын уже боярыню со двора свёл! Замужнюю, между прочим, – продолжил Орлов.
– Только сговорённую, венчания не было.
– Ну да. Он на него гостем прибыл, и всё. Мне отец ещё когда сказывал, что с Шуваловыми надо ухо востро держать… Если чего, то я в деле!
– В каком?
– Ну, как определишься, кого красть станем, так и зови! Вместе всяко сподручнее!
Куда-то у нас не туда разговор ушёл, хотя, конечно, познавательно до крайности. А ещё понятно, почему вдруг сестрица к Одоецкой прониклась. Поняла, что её можно сбагрить в заботливые руки некроманта, а стало быть, подальше от Николя…
Женщины.
Но эти мысли я при себе оставил.
– Я пока не уверен, – Шувалов явно смутился.
– Вот как уверишься, так сразу зови! Украдём в лучшем виде! Можно прямо с выставки. Сав, или ты сам хотел? Но тебе вроде бы рано пока невесту красть.
Вот откуда, скажите на милость, у высшей аристократии уголовные замашки?
– У меня невеста имеется, – проворчал я. – Так что никого красть не надо. Я о другом. Выставка эта. Куча аристократов. Взрослых. Молодых. Государь. И наследник. Сомневаюсь, что они в разные дни поедут.
Потому что организовать выезд первого лица – это та ещё головная боль для охраны. Не говоря уже о сопровождающих, встречающих и участвующих во всяких разных, протоколом положенных церемониях.
– В то же время для простого народа павильоны прикроют, чтобы не создавать столпотворение. И вот самое оно, по-моему, чтоб рвануть пару-другую бомб…
Причём я ведь уже говорил об этом, тогда, у Шуваловых. И потом не раз возвращался и к разговору, и к самому этому мероприятию, которое будто нарочно устроили, чтобы подразнить гусей. И к тому, что нарочность эта настолько очевидна, что… Неужели Карп Евстратович бы не додумался? Или Слышнёв? Или кто там ещё террористами занимается?
Додумались.
И не отменили. Ладно, не выставку, так хотя бы конкурсы эти. Или вот торжественную раздачу слонов Государем? Перепоручили бы высокую честь кому-нибудь из семейства. А нет.
Тогда почему?
Мало того, что не собираются ничего отменять или заменять, так ещё и конкурс этот объявили, с наследником в главной роли. А к нему, глядишь, и младший из братьев присоединится.
Государыня.
Всё семейство вместе, для пущей благости и удобства той стороны. И вот теперь это уже выглядит откровенной издёвкой. Только кого и над кем?
– Это ведь своего рода приглашение, – произнёс я. – Или вызов, если правильнее? Заявление, что их не боятся. Что вот они, Романовы, если уж так нужны. И место известно загодя. И время объявят. Прям… только открытки не хватает, такой, как на свадьбу шлют.
А значит, игра началась, та, которая про то, что мы знаем, что они знают и готовятся, а они догадываются, что мы знаем, но всё равно будут готовиться и придут, потому как не в силах устоять перед такой возможностью?
– В чём-то, несомненно, прав, – Шувалов задумался. – Это и вправду выглядит очень странно. Удобно, чтобы нанести удар. Но нанести его непросто. Если речь идёт о бомбах, то я о них думал.
– Не только ты, – согласился Орлов.
– Бомбы не так просто заложить.
– Павильоны проверяют. И охрана…
– В Зимнем тоже была охрана, – возразил я. – И проверяли его регулярно.
– Только не слишком тщательно, – завершил фразу Орлов. – Что? Я слышал… в общем, там на прислугу внимания не обращали совсем. Считалось, что все свои и своих устраивают. И не смотрели, ни кто приходит, ни для чего. А теперь всё много строже. Там даже сделали так, что дальше своего этажа не выйдешь и в целом-то…
Как всегда, превентивные меры, принятые постфактум. Но да, верю. А Орлов продолжил.
– Ещё детекторы сделали. На динамит реагируют. Их мало, большие, дорогие, но павильоны обходят каждый день. А перед приездом государя и вовсе трижды перетряхнут…
– Дело даже не в этом, – Шувалов позволил себе воспользоваться паузой. – Я допускаю, что взрывчатку протащить смогут. Другое дело – количество. Это ведь надо не пуд и не два[14]. Там расположение помещений другое. И пространство. В Зимнем был расчёт на довольно направленный удар, а здесь сложно предсказать, где именно будет стоять Государь. Как и куда он двинется. Часто это и свитские не знают. Поэтому для надёжности динамит надо закладывать везде. А это речь о десятках пудов…
Начинаю понимать.
Пару чемоданов протащить реально. А пару десятков чемоданов?
– Добавь взрыватели, причём довольно точные, поскольку не известно, в котором часу Государь прибудет и как надолго останется. То есть химические не подойдут, как и механические. Остаётся электрический, который кто-то должен будет замкнуть. Смертника они отыщут, но вот сами провода, протянутые куда-то, заметят…
– Если только там не будет сотни-другой иных проводов. Выставка-то научно-техническая. – Орлов задумался и тряхнул головой. – Нет… всё равно это сложно. Муторно. Кроме того, Сав, дело даже не в динамите. Дело в том, что там и вправду будет много одарённых, а их просто динамитом не взять.
Верно.
Помнится, Карп Евстратович бомбу щитом накрыл, и всё.
Но…
Так, ладно, если не успеют, то будет взрыв…
– Многие носят артефакты, которые сработают сами собой. Особенно сейчас. В том же Зимнем, если вспомнить, пострадали большей частью нижние чины.
– И Воротынцев.
– И Воротынцев, – согласился Никита. – Он погиб, насколько знаю, не от взрыва. Просто надорвался, когда щит поставил. А ставил, чтобы стены удержать. Там они рушится начали, потолок, и всё. Ну и… говорят, бомба была непростой.
Именно.
– А если… – мысли кипели, но всё одно не складывались.
Та дрянь, что уничтожила гостиницу?
– Если бомба будет не динамитная? А… скажем… такая, которая… – я запнулся. – Не так давно под Петербургом в гостинице одной прорыв случился. И живых не осталось. Твари кромешные всех высосали. А ещё мор. Или как в госпитале… там даже не бомба, там…
Там не динамит, но один человек, который вскроет себе горло, разбивая границу между мирами.
– Прорыв – это хуже динамита, – согласился Орлов. – С тварями сложно. Их не видно, и вообще… дар против них не так, чтоб помогает. Мой во всяком случае. Но в свите есть Охотники.
– Больше для порядка, – Шувалов покачал головой. – Если прорыв где и случится, то не рядом с Романовыми. Само присутствие Государя защитит от кромешных тварей.
– А не от кромешных? – очень тихо спросил Метелька. – Если… если твари будут не оттуда?
Он указал на пол.
– А… – палец повернулся к небесам. – Там… тоже всякое ведь водится.
Вот-вот. И мне интересно.
А ещё… ещё почему-то подумалось, что у наследника, как и у Государя, свой целитель имеется. И как знать, сработает ли их чудесных дар, когда будет нужно.