Ранним утром у ворот городской народной больницы уже толпились пациенты и их родственники. Многие в толпе пили соевое молоко, откусывая от ютяо[7] или лепешки из слоеного теста, чтобы позавтракать, пока ждут. Как только в половине седьмого больничные ворота открылись, толпа хлынула внутрь, торопливо направляясь к регистратурам на разных этажах. В то же время вокруг больницы открывались магазины. Особенно оживленно было перед закусочными. Медперсонал, закончивший ночную смену, и родственники пациентов, зевающие во весь рот, входили и выходили с пакетами или контейнерами в руках, окутанные клубами пара.
Худая женщина в темных очках вошла в закусочную «Хунхун» и села за столик у двери. Хозяйка, которая как раз перебирала закуски на прилавке, увидев ее, просияла:
– Пришли? – Она вытерла руки о фартук и обошла прилавок. – Снова соевое молоко со вкусом финика?
Женщина кивнула:
– И сяолунбао[8] со свежим мясом.
– Появились новые, с мясом и соленым яйцом. Хотите попробовать порцию?
– Давайте.
Соевое молоко и сяолунбао быстро поставили на стол. Женщина сняла темные очки, открыв бледное лицо, воткнула трубочку в пластиковый стакан, взяла палочки и медленно начала есть и пить.
Несколько клиентов расплатились и ушли, и в закусочной стало намного тише. Хозяйка поставила на один из пустых столов две миски простой рисовой каши, несколько тарелочек с закусками и позвала дочь завтракать. Спустя несколько минут из внутренней комнаты выскочила маленькая девочка лет семи-восьми, села напротив хозяйки и принялась шумно поедать кашу.
Женщина съела лишь два сяолунбао и отложила палочки, потягивая соевое молоко; ее взгляд все время переходил с хозяйки на ее дочь. Обе были поглощены едой, изредка перекидываясь парой слов и посмеиваясь. Хозяйка уже съела больше половины миски каши, заедая ее огурцом и яйцом вкрутую. Девочка же быстро хватала маринованные водоросли, копченую свиную печень и соленое яйцо, с аппетитом уплетая все это вместе с кашей.
Заметив взгляд посетительницы, хозяйка смущенно улыбнулась:
– Пока клиентов не очень много, успеваю перекусить…
Женщина тоже улыбнулась, указав на ее миску с кашей:
– Слишком пресно.
– Здоровье не очень, много чего не могу есть… – Хозяйка провела рукой по пояснице. – Уремия. Мне пересаживали почку.
– Да? – На лице женщины не было ни тени удивления. – Тогда тем более нужно обращать внимание на питание.
– Да ну, доктор говорит, нужно поддерживать нормальный вес, меньше соли и жира… – Хозяйка в два глотка доела кашу. – Я в этом не разбираюсь, просто слушаю врача.
– Слова правильные, но нельзя же перегибать палку. – Женщина снова улыбнулась. – Вам нужно есть больше белковой пищи.
– Есть же яйца… – Хозяйка поставила миску, подошла и села напротив женщины. – Вы не представляете, до пересадки почки я вообще ничего не могла есть. От одного баклажана могла умереть.
Женщина кивнула:
– Да, много калия.
– Сначала хотелось всякого разного, потом постепенно привыкла. Не ешь – и не ешь, и не думаешь. – Хозяйка с горькой усмешкой покачала головой. – Сохранить жизнь непросто, боюсь снова испортить эту почку…
Женщина медленно потягивала соевое молоко, на ее лице появился интерес:
– На пересадку почки нужно много денег?
– Да. – Хозяйка вдруг стала говорить уклончиво. – К счастью, помогли.
– Кто был донором?
– Не знаю. – Она опустила глаза. – Врачи не велели расспрашивать; говорят, существуют какие-то правила. – Провела рукой по столу. – На самом деле я очень хочу знать, кто этот добрый человек, – это же мой спаситель…
Женщина уставилась на покрытый испариной лоб хозяйки. Та подняла голову, встретила ее взгляд и спросила:
– Я вижу, вы часто приходите. У вас родственники в этой больнице лежат?
– Нет. – Женщина легко выдохнула. – Я живу неподалеку. – Она оглядела зал. – Почему я не вижу вашего мужа?
– Давно развелись. Как только я заболела, он сразу сбежал… – Хозяйка скривила губы. – Я тоже понимаю, никто не хочет всю оставшуюся жизнь таскать на себе обузу. Разошлись так разошлись, сама с ребенком проживу.
Женщина перевела взгляд на все еще уплетающую еду девочку:
– Сколько лет ребенку?
– Восемь… Нань, поздоровайся с тетей!
Девочка, держа во рту кусок колбасы, соскользнула со стула и аккуратно поклонилась женщине:
– Здравствуйте, тетя.
– Здравствуй. – Взгляд женщины смягчился. – Какая умница…
– Никаких особых достоинств, но послушная… – Хозяйка тихо вздохнула. – Через пару лет уже пора в школу, как-нибудь перебьемся.
Женщина, ничего не ответив, подняла руку и посмотрела на часы. Встала, расплатилась и быстрым шагом вышла за дверь.
– Остановитесь здесь. – Ай Вэнь взяла рюкзак. – И вытащите мне инвалидную коляску.
– Что? – удивился водитель, обернувшись. – До больницы еще несколько сот метров, я довезу вас до входа…
– Не нужно. – Ай Вэнь достала из рюкзака косметичку и принялась накладывать макияж.
Водителю ничего не оставалось, как припарковаться у обочины. Заглушив двигатель, он вышел, обошел машину сзади, открыл багажник и вытащил складную инвалидную коляску.
Ай Вэнь уже привела себя в порядок. Водитель открыл заднюю дверь, помог ей выйти, усадил на уже разложенную коляску, затем снова заглянул в машину.
– А что делать с этими двумя большими сумками?
– Просто повесьте на ручки коляски. – На лице Ай Вэнь было такое выражение, будто она в любой момент готова тронуться. – Быстрее.
– Я провожу вас. Вдруг что случится, директор Ай точно меня не простит…
– Хватит болтать, слушайтесь меня. Через час приезжайте за мной. – Ай Вэнь нетерпеливо похлопала по коляске. – Кстати, папе не говорите.
Водитель безнадежно покачал головой и, как она просила, повесил две большие сумки на ручки.
Коляска оказалась намного тяжелее, чем ей представлялось, и вскоре у Ай Вэнь заныли руки. К счастью, нашлись добрые люди, которые помогли ей, довезя до лифта в больничном стационаре. Красивая девушка в инвалидной коляске действительно вызывает больше сочувствия. В лифте Ай Вэнь с некоторой гордостью подумала, что сегодняшний образ добавит ей очков.
Выйдя из лифта, она с усилием покатила коляску в сторону палаты в конце коридора. Вдруг почувствовала, как по спине пробежал холодок – то знакомое и странное ощущение снова вернулось…
«Кто-то следит за мной».
Она остановила коляску и резко обернулась.
В коридоре торопливо сновали люди – врачи и медсестры, а также озабоченные пациенты или их родственники. Несколько человек смотрели на нее, но Ай Вэнь точно знала, что ощущение исходило не от них.
Как и раньше, каждый раз, когда она настороженно оборачивалась, преследователь растворялся в воздухе. Однако ощущение пристального взгляда в спину долго не отпускало ее. Ай Вэнь прикусила губу, развернулась и снова покатила коляску, в глубине души надеясь, что это просто нервы.
Пань Сяо неподвижно лежал на больничной койке – глаза закрыты, лицо восковое. Ай Вэнь посмотрела на его впалые щеки, и сердце у нее екнуло. Она подкатила коляску к кровати и взяла его левую руку, лежащую поверх одеяла. Пань Сяо открыл глаза, увидел ее и выдавил улыбку:
– Ты пришла?
– Как ты себя чувствуешь? – Ай Вэнь почувствовала, что его рука влажная и холодная; выступающие костяшки были покрыты тонкой кожей. – Все хорошо?
– Более-менее, просто нет сил. – Пань Сяо с трудом повернулся к ней. – А ты все еще не можешь без коляски?
– Уже немного могу ходить сама. – Ай Вэнь оперлась руками. – Хочешь, пройдусь?
– Не надо, не надо, – поспешно остановил ее Пань Сяо, его дыхание снова участилось. Ай Вэнь не смела больше двигаться, лишь тихо похлопывала его по руке, пока дыхание постепенно не выровнялось.
– Надеюсь, ты скоро поправишься… – В глазах Пань Сяо снова появился блеск. – Так долго не могла ходить… Наверное, тебе было тяжело?
– На самом деле мне не нужно целый день сидеть в коляске. – Ай Вэнь подмигнула ему. – Я просто надеюсь, что твоя мама перестанет так меня ненавидеть.
– Притворяешься несчастной? Ах ты… – Пань Сяо рассмеялся. – Постарайся понять ее.
– Я, конечно, понимаю… – Ай Вэнь опустила голову. – Это все из-за меня.
– Не говори так. – Пань Сяо погладил ее по волосам. – Всё уже позади.
Поглаживание по голове было приятным. Ай Вэнь прильнула к мужчине, склонившись над кроватью, и медленно закрыла глаза.
Как было бы хорошо, если б время могло повернуть вспять…
Как было бы хорошо, если б не было той ночи…
Вдруг у входа раздался звук, словно кто-то что-то волок. Ай Вэнь вздрогнула, поспешно выпрямилась и машинально обернулась.
В дверь вошла женщина средних лет, тащившая большой полиэтиленовый пакет, полный пустых бутылок и пивных банок. Она посмотрела на Ай Вэнь, опустила глаза:
– Ты пришла?
Ай Вэнь нервно развернула коляску.
– Здравствуйте, тетушка. – Затем вдруг вспомнила о висевших на ручках коляски сумках. – Я вам кое-что принесла.
Сказав это, она с трудом развернулась, желая снять сумки с коляски. Женщина холодно смотрела на нее, ни останавливая, ни помогая. Лишь когда Пань Сяо недовольно крикнул: «Мама!», она подошла и стянула сумки.
– Передай своему отцу спасибо! – Швырнула сумки в угол. – Все заняты, да у тебя и здоровье не очень… В следующий раз не приходи.
Лицо Ай Вэнь покраснело, затем побледнело; она долго бормотала, прежде чем с досадой произнести:
– Я просто делаю то, что должна. Тетушка, ты позаботься о Пань Сяо, не ходи больше собирать эти бутылки. Чего не хватает, я попрошу папу привезти.
– Не нужно. Вашей семье нужно лишь вылечить Пань Сяо, большего мне не требуется. – Голос женщины по-прежнему был ледяным. – Иди, ему нужно отдыхать.
Ай Вэнь, сильно смутившись, беспомощно посмотрела на Пань Сяо. Тот тоже выглядел бессильным. Она вздохнула, с трудом выдавив улыбку:
– Тогда я пойду…
Женщина промычала что-то, отвернувшись к окну. Ай Вэнь, снова повернувшись к Пань Сяо, тихо сказала:
– Береги себя.
Сказав это, она выкатилась из палаты.
Спустившись на улицу перед больницей, Ай Вэнь позвонила водителю и задумчиво осталась сидеть у обочины. Обида, печаль, сожаление – эти чувства, словно толстый кокон, обволакивали ее слой за слоем. Вскоре у Ай Вэнь стало сжиматься сердце, а на глазах выступили слезы. Однако она хорошо понимала, что не может никому пожаловаться. Потому что у нее не было ни права на это, ни возможности. Сама сделала – сама и терпи. Сама посеяла – сама и пожинай.
Быстро прибывший водитель ловко усадил ее в машину и убрал коляску.
– Домой или куда-то еще?
– Домой, – безвольно произнесла Ай Вэнь. – Хочу немного отдохнуть.
Вдруг ее пробрала дрожь. Водитель, увидев в зеркале заднего вида, что с ней что-то не так, поспешно спросил:
– Что случилось?
Ай Вэнь, ничего не ответив, быстро повернулась на сиденье и посмотрела назад.
То ощущение, что за ней следят, будто в спину впиваются колючки, снова вернулось.
Что касается путей, которыми преступник мог попасть на место происшествия и покинуть его, то здесь наметился прогресс. Полиция извлекла видеозаписи с камер наблюдения за сутки до и после времени совершения преступления, и после сопоставления каждой из них наконец удалось обнаружить подозрительную машину. Белый «Бьюик Экселл» въехал в жилой комплекс «Золотой залив» в двадцать три часа семнадцать минут накануне преступления. Видеозапись показала, что после въезда на парковку машина повернула налево на третью дорожку и тут же исчезла из виду. А в двадцать два часа ноль семь минут вечера в день преступления она покинула парковку и выехала из жилого комплекса «Золотой залив».
Машину отметили как подозрительную по нескольким причинам. Во-первых, по данным управляющей компании, эта машина не была зарегистрирована на парковке комплекса и принадлежала постороннему. Однако, поскольку она прошла через датчик, шлагбаум автоматически поднялся и охранник не обратил на нее внимания. На подземной парковке было несколько десятков непроданных свободных мест, причем несколько из них находились в слепых зонах камер наблюдения, поэтому подозрительная машина могла припарковаться незамеченной. Во-вторых, за данный период все остальные въезжавшие и выезжавшие машины и люди могли быть идентифицированы – лишь водитель этой машины так и не появился на видеозаписях камер в лифте. Если он выбрал пожарный ход как путь входа и выхода, но не воспользовался лифтом, это само по себе вызывало подозрения. В-третьих, при въезде на парковку в машине действительно опустили козырек против солнца. Водитель был в футболке с воротником-стойкой и длинными рукавами; проезжая мимо камеры, он отвернул голову, явно пытаясь скрыть черты своего лица.
На основании вышеизложенного полиция предположила, что преступник въехал на подземную парковку и скрывался в машине всю ночь. На следующее утро, после того как Чжэн Сунлинь с женой уехали на машине, он с орудиями преступления (острый нож, серебристо-серый скотч, отвертка, винты и прочее) проник через пожарный ход на второй этаж второго подъезда дома номер сорок шесть под видом курьера (возможно, переодевшись), открыл дверь, проник в квартиру, обездвижил жертву, оттащил в ванную, вырезал правый глаз, приклеил скотчем к стене, замерил положение, установил нож на обратной стороне двери ванной, запер дверь ванной и унес ключ. Вернувшись через пожарный ход на парковку, преступник оставался там до вечера, после чего уехал.
Наметились основные направления дальнейшего расследования. Во-первых, разыскать информацию о подозрительной машине, проанализировать ее маршрут до въезда в комплекс и после выезда. Во-вторых, преступник мог подделать блютус-метку для распознавания на подземной парковке жилого комплекса «Золотой залив», и теперь по всему городу искали ее источник. В-третьих, полиция собиралась на основе видеозаписей с камер наблюдения составить фоторобот преступника.
– Думаю, надежды мало… – Фан Му отложил материалы и потер лоб. – Этот тип очень хитер; все, о чем можно было подумать, он предусмотрел и все риски, которые можно было снизить, снизил.
– Да. – Чжао Дэцзюнь указал на скриншот с видеокамеры. – Пекинские номера – сразу видно, поддельные. Таких машин на улицах пруд пруди, где ее искать?
– С блютус-меткой то же самое. На электронных рынках их копируют только так, достаточно назвать район. – Фан Му горько усмехнулся. – Придешь с открытым расследованием – на тебя и внимания не обратят…
– Если нельзя открыто, значит, тайно – хорошо бы было получить портрет того типа.
Хотя Чжао Дэцзюнь так говорил, в душе он тоже понимал, что такая возможность ничтожно мала. Преступник выбрал для въезда в комплекс ночное время, когда освещение и так слабое, плюс отражение фар, воротник и козырек против солнца – лицо вообще невозможно разобрать…
– Но, по крайней мере, можно с уверенностью сказать, что это мужчина. – Чжао Дэцзюнь посмотрел на Фан Му. – Твоя мысль не проходит.
Тот опустил взгляд, ничего не ответив.
– В вещественных доказательствах есть кое-что – не знаю, можно ли считать это новой находкой… – Чжао Дэцзюнь встал. – Хочешь посмотреть?
– Что? – заинтересовался Фан Му.
– Увидишь – поймешь. – На лице Чжао Дэцзюня вдруг появилось такое выражение, будто он не знал, плакать ему или смеяться.
Сделав всего два шага, он снова услышал, как Фан Му окликнул его:
– Начальник Чжао…
Чжао Дэцзюнь обернулся:
– Да?
Фан Му сделал жест, будто перетирает что-то между пальцами:
– Насчет козырька. Мы же с тобой спорили…
Чжао Дэцзюнь махнул рукой:
– Отвали. Ты же тоже ошибся, сказав, что преступник – женщина, так что мы квиты.
Фан Му усмехнулся:
– Ах ты, жулик…
«Новой находкой» был лэптоп погибшего Чжэн Кая. После того как техник взломал пароль для включения, компьютер проверили. Планировалось проанализировать социальные связи жертвы при жизни, но в результате вскрылась неизвестная сторона этого парня…
На одном из разделов жесткого диска находилось несколько десятков гигабайтов изображений. Чжэн Кай рассортировал их по категориям. Среди недавно часто просматриваемых была папка под названием «Скрытая съемка». В основном там были фотографии, сделанные тайком в женском туалете. Судя по водяным знакам на изображениях, они были скачаны из интернета. Кроме того, имелась еще одна зашифрованная папка с названием «Сам снял». После взлома там также оказались фотографии, тайком сделанные в женском туалете. На них не было водяных знаков; судя по их качеству, они, вероятно, были тайком сняты на телефон. В сочетании с названием папки возникли подозрения, что их сделал сам Чжэн Кай.
Фан Му по одному просматривал фотографии и время съемки. Чжао Дэцзюнь, глядя на его сосредоточенное выражение лица, не удержался от подколки:
– Эй, старый холостяк, не доведи себя до перегрева!
Фан Му, проигнорировав его, досмотрел все фотографии и спросил:
– Что думаешь?
– Этот засранец – извращенец. – Чжао Дэцзюнь скривил губы. – Не исключено, что это убийство из мести.
– Нет. – Фан Му покачал головой. – Я подумал о том глазе. Но опять же, не сходится…
– О глазе? – оживился Чжао Дэцзюнь. – Увидел то, что не следовало, поэтому вырезали?
– Но почему именно правый? А не левый или оба?
– Помнится, ты о том же спрашивал Чжэн Сунлиня…
– Да, – пробормотал Фан Му. – Вот это я и имел в виду.