Протокол осмотра места происшествия по делу об умышленном убийстве от 25 августа
Краткое изложение обстоятельств дела:
Примерно в 14:00 25 августа Чжэн Сунлинь и его жена Шао Ци вернулись домой в квартиру 202, подъезд 2, дом 46 жилого комплекса «Золотой залив». Войдя внутрь, они обнаружили беспорядок, следы крови на полу и разбитый пульт от телевизора. Чжэн Сунлинь, обеспокоенный возможным происшествием с находившимся дома сыном Чжэн Каем, позвонил на его мобильный телефон. Звонок остался без ответа, но звук раздался из гостевого санузла. Чжэн Сунлинь обнаружил, что дверь в санузел заперта, а ключ, обычно вставленный в замок, пропал. Услышав доносящиеся из санузла стоны, он в панике выбил дверь и обнаружил, что его сын Чжэн Кай поражен закрепленным с обратной стороны двери ножом. В 14:17 Чжэн Сунлинь вызвал полицию по номеру 110. Дежурный наряд полицейского участка Экономико-технологической зоны прибыл для обеспечения сохранности места происшествия, дело было передано в Городское управление общественной безопасности, после чего была проведена работа по осмотру места происшествия.
Осмотр места происшествия: центром места происшествия является гостевой санузел в квартире 202, подъезд 2, дом 46 жилого комплекса «Золотой залив». Дверной замок входной двери исправен, на двери следов взлома не обнаружено. Войдя в дверь, попадаешь в коридор и гостиную. В гостиной обнаружена опрокинутая напольная лампа (1 шт.) и разбитый пульт дистанционного управления телевизором марки «Шарп» (1 шт.). На полу справа от журнального столика обнаружены мажущие следы крови. Гостевой санузел расположен к западу от гостиной, между северной и южной спальнями. Внутри установлены умывальник, душевая кабина, навесной шкаф и стиральная машина марки «Эл-Джи». На умывальнике лежит мобильный телефон «Айфон 7» (1 шт.), по полу разбросаны косметика, шампунь и другие предметы. На стене за дверью висит тело погибшего Чжэн Кая, приклеенное к стене сорока тремя полосами серебристого скотча, ноги касаются пола, тело находится в положении стоя. На внутренней стороне двери в санузел закреплен обоюдоострый заостренный нож (1 шт.), расположенный на 23 см прямо над дверным замком, лезвие ориентировано горизонтально. К основанию рукоятки прикреплена металлическая пластина, зафиксированная на двери четырьмя винтами. На лезвии ножа имеются следы крови. На двери и на полу санузла присутствуют обильные брызги крови.
Судебно-медицинская экспертиза трупа: на погибшем надеты черная футболка и серые хлопковые шорты, ноги босые. Длина тела – 173 см, длина волос – 7 см. На левой стороне лба имеется ушибленно-рваная рана размером 2,5 на 0,5 см, в носовой полости – следы крови, на внутренней стороне верхней губы – подслизистое кровоизлияние размером 2,5 на 0,7 см. На тыльной стороне левой кисти – ссадина размером 0,6 на 0,2 см и подкожное кровоизлияние. Правый глаз отсутствует. В межреберье, между пятым и шестым ребрами, слева от грудины обнаружена рана длиной 2,5 см, оба угла раны острые. На уровне кожной раны в межреберной мышце обнаружена рана длиной 2,5 см, углы острые. В обеих плевральных полостях имеется скопление крови, в передней части перикарда обнаружена рана длиной 2,5 см, в соответствующем месте на передней стенке правого желудочка сердца имеется рана длиной 2,0 см, проходящая через все слои правого желудочка, края раны ровные…
Фан Му дважды прочел протокол осмотра места происшествия, поднял голову и встретил полный ожидания взгляд Чжао Дэцзюня.
– Профессор Фан, есть какие-то соображения?
– В протоколе осмотра не упоминается информация об отпечатках пальцев или следах обуви, – тщательно подбирая слова, произнес он. – В чем причина?
– Отпечатки пальцев и следы обуви не обнаружены. – Чжао Дэцзюнь откинулся на спинку стула с расстроенным видом. – Преступник, должно быть, надел перчатки и бахилы.
Фан Му кивнул, на его лице не было разочарования:
– Какие сейчас ведутся работы?
– На замке входной двери нет следов взлома. Наше первоначальное предположение – преступление совершено знакомым. – Чжао Дэцзюнь почесал голову. – Но в этом жилом комплексе везде установлены камеры видеонаблюдения. Мы попросили родителей жертвы просмотреть записи; знакомых, входивших на территорию, не обнаружили. Местных жителей мы тоже проверили, в основном можно исключить их причастность.
– Не обязательно знакомых. – Фан Му покачал головой. – Я просмотрел протоколы опроса; родители погибшего сказали, что тот учился на третьем курсе местного педагогического университета; сейчас летние каникулы, и он практически каждый день сидел дома. Парень такого возраста вряд ли станет готовить себе еду сам.
– Вы имеете в виду – доставку еды?
– Доставка еды, курьерская доставка – оба варианта возможны… – Фан Му задумался. – Последний вариант более вероятен. Если преступник притворится доставщиком еды, а жертва как раз ничего не заказывала, это вызовет у нее настороженность. Притвориться курьером для преступника безопаснее.
– Да, это действительно мысль… – Чжао Дэцзюнь в раздумьях почесал подбородок. – На самом деле мне больше всего хочется понять, зачем преступнику понадобилось устраивать такую ловушку.
– Мне тоже, – усмехнулся Фан Му.
Судя по обстановке на месте, после проникновения в квартиру преступник вступил с жертвой в схватку и быстро обездвижил молодого человека. В такой ситуации он вполне мог сразу же лишить его жизни. Однако же потратил много времени и сил, чтобы приклеить жертву к стене и путем тщательных замеров установил нож на двери в соответствующем положении, ожидая, пока родители жертвы выполнят последний шаг… Судя по тому, что преступник знал о необходимости надевать перчатки и бахилы, он обладает определенными способностями противостоять следственным действиям. Тогда он не мог не знать, что чем дольше остается на месте, тем выше вероятность оставить отпечатки и вещественные доказательства и тем выше риск разоблачения. Тем не менее эта смертельная ловушка, кажется, имела для него незаменимое значение – настолько, что он должен был ее завершить. Если это предположение верно, то вопрос в том, зачем ему это было нужно.
Кроме того, у жертвы отсутствует правый глаз. По оценке судмедэксперта, преступник с помощью ножа или другого острого орудия буквально вырезал его. Более того, судя по распределению кровяных пятен на скотче на теле жертвы, преступник вырезал правый глаз, а уже потом приклеил тело к стене. И глаз жертвы не был найден на месте происшествия, то есть преступник унес его с собой. Этот глаз, кажется, был для преступника целью номер один. Тогда какова его значимость?
– Организовали встречу с Чжэн Сунлинем? – спросил Фан Му. – Если обстоятельства позволяют, постарайтесь как можно скорее.
– Да, постараюсь. – Чжао Дэцзюнь кивнул. – У него и его жены не очень хорошее психическое состояние. Хотя мы считаем, что это был несчастный случай и Чжэн Сунлинь не должен нести уголовной ответственности, он все равно считает, что убил сына… – Он сделал паузу. – Жесть. Я не могу подобрать другого слова, чтобы описать это дело.
Весенний ветер все еще нес легкую колкую прохладу. В марте зима, казалось, все еще не желала отступать, вызывая у людей досадливые упреки в адрес запоздавшей весны. Стоило постоять на улице подольше, как коварный холодный воздух проникал под воротник, в рукава и под полы одежды, быстро просачивался сквозь кожу в кости, вызывая изнутри дрожь.
Женщина уже пожалела, что выбрала для весенней прогулки[2] такую погоду, и еще больше – что надела лишь тонкое платье. В ее руках оставалось меньше половины чашки кофе, давно остывшего. Даже не открывая зеркальце, она знала, что сейчас ее лицо бледное, с темными кругами под глазами, но губы алеют особенно ярко. Зубы стучали, сигарета во рту тоже неровно подрагивала.
Женщина вжала голову в плечи, время от времени поглядывая на парковку в сотне метров от себя, раздумывая, не сходить ли сначала погреться в машину. Подняв глаза, она увидела, как к обочине медленно подъезжает микроавтобус. Собравшись, поправила растрепанные ветром волосы, бросила окурок в чашку из-под кофе, выкинула все это в мусорный бак и быстрым шагом направилась к обочине.
Первой из машины выбралась полноватая женщина лет пятидесяти. Затем она встала у двери, помогая детям, которые один за другим выскакивали из автобуса. Вскоре на обочине собрались более двадцати детей, которые с любопытством озирались по сторонам. Один зоркий мальчик заметил женщину, идущую к ним, радостно крикнул «Мама Гу!» и бросился бежать к ней.
Остальные дети тоже ее увидели, с громкими криками устремились к женщине и мгновенно окружили ее плотным кольцом. Крики «Мама Гу!» раздавались со всех сторон. Перед таким множеством поднятых к ней личиков женщина на мгновение растерялась. К счастью, полноватая женщина поспешила к ней на помощь:
– Эй, не кричите так громко, соблюдайте дисциплину! – Она повернулась к женщине, расплывшись в улыбке: – Сяо[3] Гу, опять отнимаем у тебя время, чтобы посидеть с этими малышами…
– Здравствуйте, директор Тун. – Женщина улыбнулась. – В компании сегодня нет срочной работы; вот, решила вывести их погулять…
– Эти маленькие проказники всю зиму не выходили на улицу, давно уже просились на весеннюю прогулку. – Директор Тун взглянула на внушительные двустворчатые ворота неподалеку. – Я знаю, что в зоопарке интересно, просто билеты слишком дорогие – опять тебя беспокоим…
– Я нашла знакомого, он может сделать нам большую скидку. – Женщина подняла в руке толстую стопку билетов и подмигнула окружившим ее детям. – Хотите пойти поиграть?
– Хотим! Хотим!
Дети прыгали на месте, наперебой отвечая. Женщина тоже заразилась этой радостной атмосферой, и на ее бледном лице проступил легкий румянец.
– Вперед!
Несколько нетерпеливых детей бросились бежать к воротам парка. Директор Тун поспешила остановить их:
– Все стройтесь в ряд! Девочки впереди, мальчики сзади.
Малыши оказались послушными, и отряд разного роста быстро построился. В этот момент женщина заметила маленькую девочку, которая, опустив голову, стояла в хвосте с очень недовольным видом.
– Что с ней? – удивилась женщина.
– С Сяо Юй? – Директор Тун тоже посмотрела в ту сторону. – Ничего особенного; ее подружка не смогла прийти, и она расстроена.
– Кто?
– Девочка по имени Додо… – Директор Тун вздохнула. – У малышки слабое здоровье. Зоопарк такой большой, боюсь, она не преодолеет весь маршрут; побоялась создавать тебе лишние хлопоты, поэтому не взяла ее.
Женщина задумалась, подошла и, взяв Сяо Юй за руку, повела ее в строй. Маленькая девочка с двумя хвостиками-«рожками» все еще дулась, ее настроение оставалось подавленным. Женщина присела на корточки и погладила ее по голове:
– Сяо Юй, ты грустишь, потому что подружка не смогла прийти?
Та лишь широко раскрыла глаза, смотря на нее с недоумением на лице.
Женщина, растерявшись, машинально посмотрела на директора Тун. Та лишь безнадежно скривила губы, указала пальцем на свое ухо и покачала головой.
Женщина все поняла. Она достала телефон, открыла приложение для заметок, быстро набрала строчку текста и показала девочке: «Сяо Юй, хотя Додо не смогла прийти, но если ты расскажешь ей обо всем интересном и красивом, что увидишь, разве это не будет означать, что она тоже здесь побывала?»
Девочка внимательно прочитала; на ее лице постепенно появилась улыбка, и она энергично закивала.
Солнце понемногу поднималось выше, но в пригородном зоопарке по-прежнему свирепствовал холодный ветер. Женщина ясно чувствовала, как тепло от выпитого кофе понемногу уходит из тела. Она не хотела омрачать детям радость, поэтому лишь скрестила руки на груди, изо всех сил стараясь сохранить подобающую улыбку и осанку, сопровождая их по огромной территории парка.
Дети были невероятно счастливы. Даже редкие зеленые почки на ветках и сухая трава под ногами нисколько не омрачали их радости от прогулки. Это утешало женщину. Хотя она замерзла и устала, но теперь эти дети не будут молча стоять, глядя, как одноклассники обсуждают парк развлечений, не в силах вставить слово.
Зоопарк занимал более ста гектаров, где обитало более двухсот видов животных – около полутора тысяч особей. Ландшафтный дизайн парка максимально использовал естественный рельеф; вольеры и помещения для животных были построены скрытым способом, в основном за холмами, или спрятаны в кустарниках. Это делало и без того долгую пешую прогулку увлекательной. Дети только что поиграли с милыми пятнистыми оленями, перевалили через холм и увидели, как к ограждению подходит свирепый амурский тигр.
Хотя сегодня были выходные, из-за погоды посетителей в зоопарке было немного. Животные, обитающие в тропической среде, тем более не выходили из своих вольеров или помещений, поэтому громко звать этих животных тоже стало для детей одним из развлечений. Директор Тун, хоть и была несколько недовольна, но, учитывая, что это была редкая для них возможность расширить кругозор, молча разрешала детям их шалости.
Женщина заметила, что Сяо Юй сильно отличалась от тех детей, которые возбужденно прыгали на месте. Каждый раз, увидев животное, она подолгу молча наблюдала за ним, словно пытаясь крепко-накрепко запомнить его облик. Особенно в «Деревне малышей» – с сосредоточенным выражением лица, будто внимательно ощупывала каждый волосок шерстки под ладонью, перетрогала почти всех морских свинок, белочек и вомбатов.
У женщины сжималось сердце. Она знала, что для замкнутой Сяо Юй это редкая возможность; нельзя просто пробежаться галопом по верхам, тем более что ее подружка все еще ждет ее «прямого репортажа». Такая маленькая, а уже умеет ценить дружбу и дорожить ею…
Спустя несколько часов все уличные пешеходные зоны для осмотра были посещены. Последней достопримечательностью был океанариум. Увидев вдалеке синее здание, женщина с облегчением вздохнула – там должно быть хотя бы теплее.
Войдя в океанариум и спустившись по эскалатору вниз, дети начали наперебой ахать. Океанариум фактически представлял собой искусственный подводный тоннель, полностью сделанный из закаленного стекла, с добавлением ярких световых эффектов, создающих у посетителей ощущение прогулки по морскому дну, в то время как более трехсот видов – почти десять тысяч особей – морских обитателей свободно плавали рядом.
Океанариум был самой зрелищной частью всего зоопарка, и главное событие, конечно, оставляли на сладкое. Но женщина больше не могла терпеть; она нашла скамейку для отдыха посетителей, села и с облегчением выдохнула. Практически одновременно расслабились и ее ноги, замученные за день туфлями на высоких каблуках.
Она помахала рукой директору Тун:
– Ведите детей погулять, а я пока позвоню.
Директор Тун, увлеченная фантастическим видом перед своими глазами, направилась с детьми вглубь подводного тоннеля. Женщина скинула туфли, уперлась руками в сиденье, и ее длинные ноги в нейлоновых колготках теперь болтались в воздухе. Директор Тун и дети исчезли за поворотом тоннеля – и через несколько секунд раздались внезапные вскрики.
Женщина усмехнулась. Наверное, дети увидели акулу.
В океанариуме постепенно становилось больше посетителей. Большинство из них были пары с детьми. Женщина со скучающим взглядом наблюдала, как они проходят мимо; кто-то двигался вплотную друг к другу, кто-то держался отстраненно. В конце концов ее взгляд остановился на одной паре – отце с дочкой. Девочке было лет семь-восемь; она сидела верхом на плечах отца, извиваясь всем телом и играя с дельфином по другую сторону стеклянного тоннеля, время от времени пронзительно смеясь. Дельфин, казалось, тоже знал, как угодить этой малышке, переворачиваясь вверх-вниз перед ней и время от времени толкая носом стеклянную стену. Другая женщина – скорее всего, мама – стояла рядом с ними и, улыбаясь, делала снимки на телефон.
Настроение женщины упало. Шмыгнув носом, она оглядела стеклянный тоннель. Ей вдруг очень захотелось курить. Немного подумав, женщина надела туфли и направилась к входу в океанариум. Там достала сигарету и молча выкурила ее. Затем вытащила телефон и набрала номер.
– Алло? – донеслось из динамика.
– Что делаешь? – Женщина облокотилась на ограждение, в ее голосе чувствовалась подавленность.
– Занимаюсь с курсантами. – Собеседник уловил нечто в ее голосе. – А ты?
– Взяла детей из приюта на весеннюю прогулку.
– Сегодня? Холодно же!
– Да, совсем замерзла… – Женщина почувствовала холод, исходящий от ограждения, и выпрямилась. – Вечером поужинаем вместе?
– Отлично! – У собеседника явно поднялось настроение. – Как насчет хого?[4]
– Подойдет.
– Пойдем куда-нибудь?
– Давай дома, будет спокойнее.
– Без проблем, после работы куплю продукты. Хочешь рубец?
– Хочу. Еще соевые продукты, утиную кровь и остальное…
Вдруг женщина широко раскрыла глаза, ошеломленно глядя на бегущую к ней директора Тун, держащую за руки двух детей.
– Сяо Гу, скорее, скорее помоги! – Она спотыкалась и имела совсем растерянный вид. – Один ребенок потерялся…
Сердце женщины екнуло. Она тут же прервала разговор:
– Кто?
– Сяо Юй. – В голосе директора Тун уже слышались слезы. – После осмотра я позвала детей собраться… я забыла, что она не слышит…
Женщина посмотрела на группу детей. Малыши полностью утратили прежнее возбуждение, на их лицах был написан испуг.
– Останьтесь здесь с детьми и ждите меня. Никуда не уходите, пока я не вернусь, – приняла она быстрое решение. – Я пойду ее искать.
Сказав это, она побежала к входу в океанариум.
Хотя подводный тоннель был длиной всего в несколько сот метров, там было несколько ответвлений, ведущих к разным выставочным зонам. Более того, каждая зона имела свой отдельный выход. Если Сяо Юй все еще внутри океанариума, найти ее не составит труда. Но если она вышла на уличную территорию, придется изрядно побегать… Что еще важнее – глухонемой ребенок в зоопарке со сложным рельефом, если случайно попадет в опасное место, даже позвать на помощь не сможет.
Женщина, беспокоясь, быстро пробиралась сквозь толпу посетителей, осматриваясь по сторонам. В «Акульем гроте» нет. В «Подводной пирамиде» нет. В «Зоне медуз» нет. На «Площади морских звезд» нет. В «Истории открытий» нет… В суетливой толпе Сяо Юй словно испарилась.
Женщина была и взволнована, и раздражена. Пронизывающий до костей холод уже полностью рассеялся поднимающимся теплом тела, пот струйками стекал по позвоночнику. Она откинула длинные волосы, прилипшие к щекам, сняла мешающие туфли на высоких каблуках, взяла их в руки и, несясь по подводному тоннелю, продолжила искать следы Сяо Юй.
Неизвестно, сколько времени прошло, но после того, как она грубо разогнала группу туристов, на периферии ее зрения мелькнула маленькая фигурка, размахивающая руками. Женщина глянула в ту сторону – в углу тоннеля стояла Сяо Юй, лицом к огромному аквариуму, неуклюже извиваясь всем телом.
Женщину охватило облегчение – и она тут же почувствовала, как заныли икры и заломило ступни. Запыхавшись, она медленно подошла к девочке. Сяо Юй совершенно не заметила ее приближения, полностью сосредоточившись на аквариуме перед собой.
Женщина пригляделась. Это была зона «Русалочки». Актриса, играющая русалку, была в ярком гриме, на ней был синий купальник с чешуйчатым рисунком, а нижнюю часть тела облегал округлый, удлиненный силиконовый рыбий хвост. Длинные волосы «русалки» разлетались и колыхались в воде, словно коричневое густое облако. Фигура была соблазнительной, поза – изящной. Сяо Юй с восторгом смотрела на «русалку», будто свободно порхающую в воде, и не могла удержаться, чтобы не имитировать ее движения.
Женщина застыла, глядя на нее и на «русалку», – и внезапно на ее лице появилась печаль.
«Русалке», очевидно, тоже очень понравилась такая увлеченная зрительница, и она усердно выступала перед девочкой. То выпрыгивая из воды, то ныряя на дно аквариума, она порхала вверх-вниз; ее синяя чешуя сверкала.
Девочка в полном восторге повернулась – и увидела Сяо Гу, неподвижно стоящую неподалеку. Широко раскрыв глаза, она несколько секунд молча смотрела на босую женщину с туфлями в руках, с лицом, покрытым по́том, все еще тяжело дышащую. Затем выражение ее лица вновь оживилось, она указала на аквариум и издала звук «а-а-а», казалось желая сказать: «Скорее, смотри сюда!»
Женщина с каменным лицом медленно подошла и встала рядом с Сяо Юй перед аквариумом. «Русалка» подплыла к ним, с улыбкой выпустила серию пузырьков и прижала обе ладони к стенке аквариума. Сяо Юй радостно протянула руку, соединив ладонь с ладонью «русалки», на которой были перепонки. Сяо Гу не знала, что делать, лишь выдавила неестественную улыбку. «Русалка» подмигнула женщине, словно подбадривая ее. Та растерялась еще больше. Вдруг она почувствовала, как снизу вверх поднялся пронизывающий взгляд. Опустила голову – и встретилась со взглядом Сяо Юй, ясным и чистым, как вода на дне колодца.
Женщина медленно подняла руку. Большая и маленькая ладони встретились с многовековой сказкой в переливающемся свете.
Вечером женщина стояла в коридоре приюта и молча смотрела через фрамугу в одну из девчачьих спален. В комнате царил полумрак. На железной кровати, свернувшись в клубок под одеялом, лежала бледная девочка, с улыбкой глядя на Сяо Юй, время от времени жестикулируя. Сяо Юй, вероятно, «рассказывала» о том, что видела сегодня в зоопарке; ее лицо было очень выразительным, движения – преувеличенными; она постоянно использовала язык жестов. Женщина смутно догадалась, что та изображает амурского тигра. Увидев ее серьезный и одновременно смешной вид, она не смогла сдержать улыбки и невольно стала повторять движения ее рук.
Сяо Юй словно провела Додо по зоопарку…
Подошла директор Тун и, встав рядом у фрамуги, с довольным видом сказала:
– Посмотри, как они рады.
Затем она затараторила, произнося множество слов благодарности. Но женщина не слышала ни слова – ее мысли полностью были сосредоточены на той маленькой девочке, которая, вытирая пот, показывала своей подруге пятнистого оленя.
Спустя долгое время Сяо Гу опустила голову, и ее голос прозвучал словно во сне:
– Директор Тун… – Она почувствовала, как ее грудь словно что-то распирает. – Есть ли у меня возможность…
Тлеющий окурок обжег палец.
Женщина вздрогнула, инстинктивно разжала руку, но открывать глаза не хотела. Она знала, что за окном медленно сгущаются осенние сумерки, шум голосов и грохот машин изливают последние искры сегодняшнего дня. Она не хотела двигаться, не хотела говорить.
Чья-то рука обняла ее за плечи. Женщина прильнула к нему. Между ними всегда была удивительная гармония, и сейчас они тоже сохраняли молчание. Прошло неизвестно сколько времени, когда рука слегка надавила на ее плечо.
– Дети приехали. – Убралась с плеча. – Первая тренировка, пойду подготовлюсь.
Слушая звук удаляющихся шагов, женщина открыла глаза и посмотрела вниз на микроавтобус, подъезжавший к обочине. Спустившись вниз и открыв стеклянную дверь с надписью «Фитнес-центр “Объединение сил”», она увидела парня со спортивной сумкой за спиной, который с озадаченным видом вполголоса читал объявление на двери.
– Сегодня вечером не работаете?
– Да, – машинально ответила женщина, не отрывая взгляда от микроавтобуса. – Завтра вечером работа возобновится.
– Но вам следовало бы предупредить заранее. – Парень был несколько недоволен. – Я же уже пришел.
– Тренер Ся уже отправил смс-рассылку по группе членов клуба. Вы можете проверить свои входящие сообщения.
Парень достал телефон, открыл папку входящих, пролистал ее вверх-вниз.
– О, действительно есть… – Похлопал по сумке на плече. – Раз уж я добрался сюда, дайте мне час побегать, силовую сегодня делать не буду.
– Мне очень неловко, приношу свои извинения. – Женщина слегка поклонилась парню. – Пожалуйста, приходите завтра.
Сказав это, она направилась к микроавтобусу.
Парень, пробормотав что-то про себя, направился к велосипеду у обочины, снял замок и сел на сиденье. И тут услышал за спиной какой-то шум. Обернулся и увидел, как больше десятка детей под руководством женщины подходят к стеклянной двери.
– Что происходит? – В душе парня зашевелилось недоумение и тут же вспыхнула досада. – Вы же сказали, что не работаете…
Затем он надавил на педали, и велосипед скользнул на освещенную огнями дорогу. А в голове у парня уже начали роиться мысли о том, как провести сегодняшний вечер.
Дети несколько скованно стояли в тренировочном зале, с любопытством разглядывая беговые дорожки, эллиптические тренажеры, тренажеры для спины, манекены для отработки ударов, разложенные у стен штанги и прочее спортивное оборудование. Один особо смелый подошел к беговой дорожке, разглядывая кнопки на панели управления, не удержался и нажал на одну из них – никакой реакции. Он нажал на соседнюю кнопку. После короткого звукового сигнала на панели управления загорелись огоньки, и тут же беговое полотно медленно начало движение. Поначалу ребенок испугался, однако очень быстро нашел это забавным. Попытался ступить на отъезжающее назад полотно, но чуть не упал. Пошатнувшись несколько раз, крепко ухватился за поручни по бокам беговой дорожки и начал ходить на месте. Остальные дети, вдохновленные им, бросились к окружающим тренажерам и с нетерпением принялись с ними возиться.
Как раз когда дети вовсю веселились, в дверях неожиданно раздался голос:
– Что вы делаете?
Дети испугались, и на мгновение воцарилась тишина. Затем одна девочка спрыгнула с эллиптического тренажера, раскрыла руки и побежала к двери:
– Мама Гу!
Однако ее сразу же остановил ледяной взгляд мамы Гу.
– Встать! Всем построиться в две шеренги!
Суровая женщина медленно вышла из тени у входа. Облегающая спортивная форма делала ее и без того стройную фигуру еще более подтянутой; казалось, на всем теле не было ни грамма лишнего веса.
Дети застыли на месте, переглядываясь, не зная, как поступить. Та девочка испуганно смотрела на нее; казалось, она вот-вот расплачется от обиды. Сегодня вечером женщина была не похожа на ту ласковую маму Гу, какой была обычно.
– Не слышите? – Она быстро глянула на девочку, ее голос становился все строже. – Построиться в две шеренги!
Дети не смели перечить. Толкая друг друга, они выстроились в две неровные шеренги.
– Выстройтесь по росту. – Женщина была по-прежнему недовольна. – Те, кто выше, встают слева.
Дети посмотрели друг на друга, оценивая свой рост и в беспорядке меняясь местами; время от времени из строя доносились смешки. Мальчик, первым ступивший на беговую дорожку, озорно прижимал стоящего рядом товарища.
– Го Янь, выйди.
Мальчик все еще пребывал в игривом настроении. Он с преувеличенной важностью вышел из строя и остановился перед женщиной; его глаза озорно бегали, а на лице было такое выражение, будто он еле удерживается от смеха.
Из-за спины женщины появилась рука, сжимавшая резиновую дубинку. Увидев ее, мальчик округлил глаза; затем в глазах у него потемнело, а голень пронзила острая боль.
– Ай! – вскрикнул он, все его тело перекосилось.
Тут же последовал еще один удар по голени.
– Выпрямись! – Женщина снова замахнулась дубинкой. – Не уклоняться!
В тренировочном зале воцарилась гробовая тишина, слышны были лишь хлесткие шлепки.
После десяти ударов мальчика буквально скрючило от боли, но он не смел пошевелиться, лишь стоял в неестественной позе.
– Встань на место. – Женщина, слегка запыхавшись, уставилась на мальчика и указала пальцем на безмолвный строй.
Тот, весь в слезах, поклонился ей, развернулся и, прихрамывая, поковылял обратно. Женщина посмотрела на его все еще дрожащую ногу, спрятала руки за спину и, глядя на испуганных детей, спокойно сказала:
– В приюте вы можете называть меня мамой Гу, но здесь – нет. – В ее голосе звучала непререкаемая холодность. – Здесь нет детей и мам, есть только курсанты и инструкторы, понятно?
Спустя секунду из строя донеслись редкие отклики:
– Понятно…
Женщина повысила голос:
– Поняли?
На этот раз ответ был единодушным и громким:
– Поняли!
– Хорошо. – Женщина кивнула. – Все вы отлично понимаете, что отличаетесь от других детей. По различным причинам у вас нет дома и родителей. Этот недостаток, боюсь, невозможно восполнить. – Она пробежалась взглядом по внезапно поникшим лицам. – Но вы все равно должны жить, и жить лучше, чем другие. Поэтому старайтесь больше, чем другие дети; у вас должна быть более крепкая воля, более здоровое телосложение. Всем повернуться!
Дети разом повернулись. Женщина прошла мимо них, направилась к панорамному окну и раздвинула шторы:
– Что вы видите?
Перед ними предстал вечерний город, переливавшийся всеми красками. Рядами стояли высокие здания, мерцали огни, словно звездная река пролилась на землю.
Из строя донесся неуверенный голос:
– Здания, машины и… люди.
Тут же другой, более звонкий голосок добавил:
– Ларек с лепешками, фруктовая лавка… и цветочный.
Уголки губ женщины слегка приподнялись – ее первая улыбка за этот вечер.
– Это лес. – Улыбка тут же исчезла. – Кроме зайцев, оленят и белочек, здесь есть еще гиены, лисы и волки.
На лицах детей появилось недоумение.
– Сейчас все вы – маленькие бездомные зайчики. – В голосе женщины вновь зазвучала бесчувственная холодность. – Крошечные и хрупкие. Стоит на мгновение зазеваться – и вас разорвут на куски.
Одна девочка издала возглас «ах!», но, едва он вырвался, поспешно прикрыла рот рукой, одновременно нервно взглянув на женщину.
– Поэтому я хочу, чтобы вы стали волками, сильными и свирепыми хищниками, – продолжила женщина. – Во взрослом мире нет справедливости; съесть или быть съеденным – вот правило. Го Янь!
– Я! – Мальчик вздрогнул, машинально вытянувшись по стойке «смирно».
– Кем ты хочешь быть? Зайчиком, жующим травку, или волком, жрущим мясо?
Мальчик не колебался:
– Волком!
– Хорошо. – Женщина кивнула. – А вы?
Большинство детей ответили «волками». Но несколько детей, особенно девочки, казалось, все еще испытывали значительные сомнения по поводу превращения в волков.
Женщину это, однако, не волновало:
– Хотите или нет, но вы должны стать волками. Если хотите выжить, это единственный выбор. Всем повернуться!
Дети снова оказались лицом к двери и обнаружили, что позади них появился незнакомый молодой человек.
– С сегодняшнего дня по пятницам вечером вас будет тренировать тренер Ся, – скомандовала женщина у них за спиной. – Поздоровайтесь с тренером!
Дети хором поклонились и поприветствовали его.
Тренер Ся в обтягивающей майке, прорисовывающей крепкие мышцы, лишь кивнул детям и развернулся, указывая на ряд беговых дорожек:
– Все на дорожки! Скорость восемь, наклон четыре. – Он повернулся лицом к детям и резко хлопнул в ладоши. – Не стойте столбом, двигайтесь!
Фан Му отложил телефон и помахал рукой. Тетушка Чжао, которая как раз оглядывалась по сторонам, стоя на другой стороне улицы, заметила его и, просияв улыбкой, побежала к машине. Фан Му наклонился, открыв переднюю пассажирскую дверь. Тетушка Чжао уселась в машину и хлопнула его по плечу:
– Ах ты негодник, заставил тетеньку изрядно поискать…
– Я же говорил, что встречу тебя на вокзале, – усмехнулся Фан Му, заводя свой «Паладин». – А ты все хотела на метро прокатиться…
– Я же никогда на нем не ездила… – Тетушка Чжао устроилась поудобнее. – Как раз хотела попробовать что-то новенькое.
– Кстати, а где твои коллеги?
– Их уже забрали из управления гражданских дел на обед. – Тетушка Чжао внимательно разглядывала Фан Му. – А я хотела повидаться с тобой, вот и пошла одна… Ты, кажется, поправился.
– Да… – Фан Му вывернул руль, выезжая на эстакаду. – Тетя, что хочешь поесть? Я угощаю.
– Неважно, решай сам.
– Ладно. – Фан Му нажал на газ. – Давай сначала завалимся в корейский ресторан на жаркое.
В этом городе проживало много корейцев, поэтому корейская кухня была здесь относительно аутентичной. Фан Му выбрал ресторан с жарким, чтобы познакомить тетушку Чжао с местной гастрономической достопримечательностью. Заказывая блюда, он выбрал довольно дорогую мраморную черную говядину и жареные морские ушки, заставив тетю Чжао поворчать о его расточительности.
– Нам редко удается вместе поесть; конечно, надо взять что-то повкуснее, – улыбаясь, успокоил ее Фан Му, затем повернулся к официантке: – Еще порцию морских креветок, порцию больших гребешков, порцию говяжьей грудинки и кувшин рисового вина.
Отложив меню, он заметил, что тетушка Чжао пристально смотрит на указательный палец его правой руки. Поспешно отдернул руку – но ее лицо уже покраснело, а на глазах выступили слезы. Она схватила руку Фан Му и принялась гладить искалеченный палец:
– Негодник, тетушка думала, что тебя уже нет на свете…[5]
После смерти Ляо Яфань тетушка Чжао на время стала считать Фан Му врагом. Однако, когда все решили, что он погиб от рук Цзян Я, именно она рыдала до потери сознания. После многих лет знакомства они были друг для друга уже не просто знакомыми.
Быстро подали древесный уголь и блюда. Фан Му не мог пить алкоголь, поэтому целый кувшин рисового вина достался тетушке Чжао. Он жарил для нее мясо, чистил креветки, и за едой они беседовали о том, как жили эти годы.
Тетушка Чжао все еще работала в частном приюте в городе С., но из-за нехватки средств год назад его передали городскому управлению гражданских дел. В этом году управления двух провинций организовали обмен опытом, и тетушка Чжао записалась, чтобы приехать сюда. Во-первых, она хотела посмотреть на управление и работу местного детского приюта, а во-вторых, повидаться с Фан Му.
Ситуация последнего была гораздо проще: после приезда в этот город он все время преподавал в Китайской полицейской академии. Не гнался за славой, не искал выгоды, не стремился к ученым званиям, а жил спокойной и свободной жизнью. Тетушка Чжао осталась довольна его жизненным укладом, заявив: «Полжизни провел в жестоких схватках, пора и отдохнуть». Однако больше всего ее волновала личная жизнь Фан Му, и она напрямую спросила о его отношениях с Ми Нань. Фан Му не хотел говорить на эту тему, планируя отделаться парой ничего не значащих фраз, но тетушка Чжао не отставала – и продолжала пилить его даже после еды, когда они уже вернулись в машину.
– Ах, мальчик, когда дело доходит до расследований, ты умен как бог; почему же в вопросах чувств становишься таким дубом? – Тетушка Чжао скривила губы. – Имя тебе выбрали правильное – Фан Му, то есть «квадратное дерево»… Ты просто кусок дерева!
– Ладно, тетя…. Ты ведь собиралась в приют «Суншань»? – Фан Му пристегнул ремень безопасности. – Ты немало выпила; немного отдохни, через полчаса будем на месте.
Тетушка Чжао снова хлопнула его по плечу, зевнула, откинулась на сиденье и закрыла глаза, чтобы вздремнуть. Фан Му, с облегчением вздохнув, сосредоточился на дороге. Дорога была свободна. Когда они подъехали ко входу в приют «Суншань», тетушка Чжао еще не проснулась.
Приют «Суншань» был небольшим, всего одно трехэтажное здание плюс двор. Фан Му, глядя на играющих во дворе детей, вспомнил существовавший некогда «Дом ангелов» и задумался. В его голове снова возник образ миловидной девушки в мешковатой школьной форме с засученными рукавами, готовящей еду. Фан Му покачал головой, изо всех сил пытаясь не вспоминать Ляо Яфань. Однако чем больше он избегал воспоминаний, тем отчетливей становился ее образ.
Она с рюкзаком за спиной…
Она с окрашенными волосами…
Она, аккуратно жующая пиццу…
Она, жадно пьющая пиво…
Она, стоящая в снегу и провожающая взглядом уходящего Фан Му…
Она, лежащая на холодном столе для вскрытия, бездыханная…
Все более густая печаль медленно окутывала Фан Му; он не мог ее стряхнуть, не мог растворить. Сжимая руль и глядя на ничем не примечательное серо-белое здание, он в глубине души надеялся, что вот-вот выйдет та девушка в фартуке, с большой корзиной постиранного белья…
– Мм… приехали? – Тетушка Чжао внезапно села, протирая глаза. – Почему ты меня не разбудил?
Фан Му незаметно выдохнул, почувствовав, как с его души спала тяжесть.
Тетушка Чжао, выпрыгнув из машины, похлопала ладонью по стеклу:
– Скорее возвращайся, когда будет время. Приходи с Син Лу навестить меня, следующие три месяца я буду в приюте.
– Ладно. – Фан Му кивнул. – Если что понадобится, звони.
– То, что я говорила, ты должен воспринимать серьезно. – Тетушка Чжао оглянулась на приют; на ее лице появилась тень – должно быть, ее посетили те же воспоминания, что и Фан Му. – А прошлое забудь, человек должен смотреть вперед. – Она снова повернулась к нему, ее взгляд стал мягким. – Ми Нань – хорошая девушка, на этот раз не упусти ее.
Фан Му, опустив голову, помахал тетушке Чжао рукой:
– Ну, я поехал.
Спустя сорок минут он припарковал машину во дворе Городского управления общественной безопасности.
Чжао Дэцзюнь находился в отделе сетевых расследований; волосы его были всклокочены, глаза покраснели. Увидев Фан Му, он первым делом выставил два пальца:
– Сигареты есть?
Фан Му достал пачку сигарет и протянул ему:
– Не спал?
– Да, до сих пор не спал… – Голос Чжао Дэцзюня был хриплым. – Смотрел записи с камер.
– Нашел что-нибудь? – Фан Му подошел к экрану компьютера. Там было видео с камеры наблюдения восточного выхода жилого комплекса «Золотой залив»; на нем мужчина в серо-голубой рубашке с короткими рукавами, сидя на электроскутере, прикладывал карту, чтобы открыть проезд, и въезжал на территорию.
– В жилом комплексе «Золотой залив» всего два выхода, восточный и западный. Западный – главные ворота, восточный – вход и выход для пешеходов и транспорта. На обоих выходах, на территории, перед каждым зданием, в лифтовых холлах – везде установлены камеры наблюдения. Охрана патрулирует территорию круглосуточно, и вероятность того, что преступник перелез через стену, невелика. Чтобы попасть в двести вторую квартиру, второй подъезд, дом сорок шесть, ему нужно было пройти мимо хотя бы одной камеры.
Чжао Дэцзюнь взял лист бумаги, на котором было написано что-то вроде «Курьерская служба Юаньтун, вошел в десять ноль пять, вышел в десять ноль девять». Пометки налезали одна на другую, бо́льшая их часть зачеркнута.
– Чжэн Сунлинь с женой уехали в половине девятого утра, преступление было совершено после двух дня. – Чжао Дэцзюнь указал на бумагу. – В этот промежуток времени в лифте второго подъезда ездили вверх-вниз двадцать семь человек, включая четырех курьеров. Мы уже проверили личности каждого, и все они могут быть исключены из числа подозреваемых.
Фан Му поднял на него взгляд:
– Пожарный ход?
– Мы тоже об этом подумали… – Чжао Дэцзюнь вздохнул. – На подземной парковке камеры наблюдения выходят только на несколько дорожек, слепых зон полно. Более того, от каждого здания тянется пожарный ход, ведущий прямо с парковки на все этажи. В лифтовых холлах камеры есть, но после проверки на месте выяснилось, что та камера направлена прямо на холл, и, если идти вплотную к стене, можно пробраться в пожарный ход и не попасть в объектив.
– Разве это не упрощает дело? – Фан Му задумался. – У подземной парковки только один вход и выход, и там есть камеры наблюдения; будь то человек или машина, разве нельзя сразу увидеть?
– В этом-то и странность. – Чжао Дэцзюнь почесал голову. – В тот промежуток времени, кроме двух уборщиц, на парковку въезжали и выезжали только машины. Мы взяли в управляющей компании информацию о владельцах всех этих автомобилей. Все данные подтвердились – никто из них не причастен к преступлению… – Он развел руками. – Явился как призрак, исчез как тень! Мы даже не знаем, как преступник попал на место происшествия.
– С половины девятого утра до двух дня… – Фан Му на мгновение задумался. – А если преступник въезжал и выезжал не в этот промежуток времени?
– Что? – Чжао Дэцзюнь немного опешил. – В каком смысле?
– Этот тип все отлично продумывает и запутывает следствие; он знает, как по возможности избегать камер наблюдения. – Фан Му указал на тот листок. – То, о чем подумали мы, могло прийти в голову и ему.
– Продолжай, – оживился Чжао Дэцзюнь, прикуривая новую сигарету.
– Он прекрасно понимал, что для проникновения на территорию нужно пройти мимо камеры; машина же явно лучше скрывала бы его внешность. Более того, камера на въезде снимает сверху вниз – могу поспорить, что, когда мы найдем ту машину, противосолнечный козырек на стороне водителя наверняка будет опущен.
– Выходит, в лучшем случае в кадр попадет пол-лица… – Чжао Дэцзюнь в раздумьях стряхнул пепел. – А время?
– Достаточно вычислить его маршрут совершения преступления: от парковки до пожарного хода и прямо в квартиру двести два, второй подъезд, дом сорок шесть. Наш обычный подход – проверять машины, въезжавшие и выезжавшие в момент преступления, – он, должно быть, предусмотрел. – Фан Му развел руками. – Он обязательно въедет на парковку заранее, а выедет с парковки позже.
– До половины девятого утра и после двух дня. – Чжао Дэцзюнь затушил окурок и встал. – Сейчас же отправлю людей проверять.
– А Чжэн Сунлинь? – спросил вдогонку Фан Му. – Договорились о встрече?
– Мы назначили ему встречу в управлении в половине третьего. – Чжао Дэцзюнь посмотрел на часы. – Должен уже быть здесь.
Чжэн Сунлинь – мужчина пятидесяти четырех лет, ханец[6], генеральный директор компании по управлению ресторанной сетью «Великая радость». Под его управлением рестораны в основном корейской кухни, в городе около десятка филиалов. Проверка показала, что компания соблюдает закон, споров по долгам и обязательствам нет.
Этот предприниматель с состоянием в десятки миллионов сейчас сидел в комнате для допросов. Лицо у него было одутловатым, бледным; хотя он все еще был в строгом костюме, но от всего его существа исходили флюиды упадка и отчаяния.
Допрос еще не начался, но Чжэн Сунлинь сначала выдвинул требование – покурить. Чжао Дэцзюнь согласился и велел коллеге принести пепельницу. Чжэн Сунлинь достал сигарету и, лишь выкурив половину, обнаружил, что Чжао Дэцзюнь и Фан Му терпеливо ждут, когда он заговорит.
– Прошу прощения, вчера заботился о жене, почти не спал… – Чжэн Сунлинь с трудом улыбнулся. – Спрашивайте.
Ведение допроса взял на себя Чжао Дэцзюнь. В основном это были стандартные вопросы. Ответы Чжэн Сунлиня также не отличались от данных им ранее. Возможно, потому что один и те же вопросы задавали много раз, его раздражение нарастало.
Когда Чжао Дэцзюнь закончил, в пепельнице скопилось семь-восемь окурков разной длины.
– Хотите воды? – спросил Фан Му.
– О да, стаканчик… – Чжэн Сунлинь снова достал сигарету, поднес зажигалку ко рту, потом опустил. – Я знаю, что у вас работа по процедуре, поэтапно, но… когда поймают преступника?
– Мы ведем расследование, пока без особого продвижения… – Чжао Дэцзюнь потупился. – Поэтому нужно кое-что у вас уточнить.
– Спрашивайте. Неужели опять куда я ходил, во сколько вернулся домой и тому подобное? – Чжэн Сунлинь вытаращил глаза. – Мой сын мертв, а мы сейчас просто сидим здесь и точим лясы, болтаем о совершенно не относящихся к делу вещах…
– Вы по-прежнему считаете, что это вы его убили? – внезапно прервал его Фан Му. – Пусть даже полиция уже признала вас невиновным?
Чжэн Сунлинь замер. Спустя несколько секунд уголки его губ опустились, казалось, весь он съежился.
– Моя жена не хочет смотреть на меня вообще. – Мужчина уставился на пепельницу, сигарета в его пальцах медленно осыпалась пеплом. – Я знаю, о чем она думает. Если б я не стал так сильно ломиться в дверь, Сяокай не умер бы… Если б я не запаниковал и не вытащил нож, моего сына еще можно было спасти…
– Вы не знали, что происходило в ванной. – Чжао Дэцзюнь подал ему стакан воды. – Как отец, услышав крик сына о помощи… Ваша реакция нормальна, я могу вас понять.
– Нет, не можете. – Чжэн Сунлинь даже не взглянул на него. – Я до сих пор слышу тот хлюпающий звук, слышу, как мой сын хватает ртом воздух… – Он вдруг протянул обе руки ладонями вверх, с растопыренными пальцами. – Видите? – Его взгляд стал безумным. – Мои руки… а? Видите?
Чжао Дэцзюнь посмотрел на Фан Му. Тот не сказал ни слова, лишь спокойно смотрел на Чжэн Сунлиня.
– Они все в крови. Крови моего сына. – Чжэн Сунлинь поднял руки, поднес их к лицу и закрыл глаза. – Я вижу. Я до сих пор вижу…
– Это он хотел, чтобы вы увидели.
– Что? – Чжэн Сунлинь открыл глаза. – Преступник?
– Да. – Фан Му подался вперед. – Он так ненавидит вас… Кто же это?
В глазах Чжэн Сунлиня мелькнул страх:
– Не знаю. Я всегда честно вел бизнес, никого не обижал…
– Я не имею в виду конкурентов или экономические споры и тому подобное. – Фан Му покачал головой. – В его ненависти к вам есть конкретная цель – ваш сын Чжэн Кай.
– Я все равно не понимаю… – На лице Чжэн Сунлиня отразилось полное недоумение. – Что вы имеете в виду?
– Если кратко, его ненависть к вам вышла за рамки простого желания убить вас. – Фан Му сделал паузу. – Он хотел, чтобы вы жили с болью и сожалением после того, как по ошибке убили сына.
– Да это же еще хуже, чем убить меня… – Чжэн Сунлинь снова опустил взгляд на свои руки, бормоча себе под нос: – Зачем ему это было нужно?
– Позвольте задать нескромный вопрос. – Фан Му наблюдал за выражением его лица. – Чжэн Кай – ваш родной сын?
– Конечно! – Чжэн Сунлинь тут же нахмурился. – Это разве нужно доказывать?
– А у вас были внебрачные связи? Длительные.
– Это… – Чжэн Сунлинь опешил, выражение недовольства тут же сменилось неловкостью. – Мужчина моего возраста, с неплохим финансовым положением…
– Вам не нужно сразу отвечать мне, – усмехнулся Фан Му. – Вернитесь и хорошенько подумайте; если появятся зацепки, свяжитесь с нами.
– Хорошо. – Чжэн Сунлинь задумчиво встал. – Тогда я могу идти?
– Пока еще нет. – Фан Му нахмурился. – Разве у вас нет ко мне вопросов?
– Что? – Чжэн Сунлинь еще больше запутался. – К вам?
Фан Му несколько секунд смотрел на него:
– Когда вы вошли в ванную, в каком состоянии был Чжэн Кай?
Чжэн Сунлинь отвел взгляд и медленно сел; казалось, ему очень не хотелось вспоминать ту сцену.
– Сына жестоко избили, все лицо было в крови… – Голос Чжэн Сунлиня понизился. – Увидев, что он приклеен к стене, мы остолбенели, а потом увидели тот нож… мальчик не успел сказать ни слова…
– То есть вы не очень внимательно осматривали его тело, верно?
– Да. – Чжэн Сунлинь поднял взгляд на Фан Му. – И как я мог смотреть на него? Это же мой сын!
Фан Му и Чжао Дэцзюнь переглянулись. Последний скривил губы:
– У Чжэн Кая правый глаз… – Он провел рукой по своему лицу. – …вырезан.
Выражение лица Чжэн Сунлиня вдруг застыло. Прошло добрых полминуты, прежде чем он хрипло спросил:
– И где он… глаз?
– На месте происшествия мы его не нашли, – сказал Чжао Дэцзюнь. – Подозреваем, что преступник унес с собой.
Казалось, Чжэн Сунлинь полностью потерял способность мыслить. Он уставился на Чжао Дэцзюня, машинально повторяя его слова:
– Унес с собой… преступник…
– Я думал, вы спросите меня об этом… – Фан Му на мгновение задумался. – Что касается его правого глаза, можете ли вы предоставить нам какие-то зацепки?
Чжэн Сунлинь по-прежнему выглядел потерянным, его реакция стала еще более замедленной:
– Что?
– Его правый глаз, – подчеркнул Фан Му. – Почему именно правый, а не левый или оба? Вам ничего не приходит в голову?
– Хватит, не надо больше, – перебил его Чжэн Сунлинь. Затем он уткнулся лицом в ладони, и из-под пальцев донесся его невнятный голос: – Сейчас я ничего не могу вспомнить…
В комнате для допросов воцарилась тишина; единственным звуком было все более тяжелое дыхание Чжэн Сунлиня. Спустя несколько секунд первым заговорил Фан Му:
– На сегодня достаточно. – Он встал. – Если что-нибудь вспомните, свяжитесь с нами в любое время.
После ухода Чжэн Сунлиня Фан Му и Чжао Дэцзюнь поставили подписи в протоколе допроса, снова закурили по сигарете и на время замолчали. Закончив курить, Чжао Дэцзюнь почесал голову и спросил:
– Ненависть преступника к Чжэн Сунлиню… связана с его сыном?
– Я думаю, да. – Фан Му раздавил окурок в пепельнице. – Заставить его жить в муках и сожалениях… как ты сказал, это жестоко.
– И сына убил, и отца покарал… – Чжао Дэцзюнь потер подбородок. – Так ты думаешь, преступник – «она», а не «он»?
– Что?.. – Фан Му не сразу понял.
– Женщина. Ты же спрашивал о родственных связях и внебрачных отношениях?
– Просто одна из мыслей, – усмехнулся Фан Му. – Эмоции, которые проявляет преступник, очень странные; мне все кажется, будто это женщина.
– Мне кажется, это маловероятно. – Чжао Дэцзюнь покачал головой. – Судя по обстановке на месте происшествия, хотя жертва и боролась с преступником, она быстро была обездвижена. Это же парень в расцвете сил – разве что преступников было двое или больше…
– Возможно, я ошибаюсь… – Фан Му не хотел слишком много спорить. – Но такая возможность существует.
– Ладно. Вы, занимающиеся криминальной психологией, всегда такие загадочные… – Чжао Дэцзюнь потянулся. – Мы продолжим искать, как преступник входил и выходил, – тогда и узнаем, была там женщина или нет.
– Что касается Чжэн Сунлиня, нужно найти возможность еще раз с ним поговорить.
– А? – Чжао Дэцзюнь застыл на полпути, потягиваясь. – Почему? Он подозреваемый?
– Нет. – Глаза Фан Му внезапно вспыхнули. – Но по поводу вырезанного глаза он сказал неправду.