Первым делом, вернувшись в редакцию, я просмотрел план номера вечерки. И остался доволен! Все-таки Зоя на своем месте. Не жалею ни разу, что продвинул ее кандидатуру. Даже тему болезней умудрилась затронуть по-своему, чтобы не пересекаться с «Андроповскими известиями». Так, если в основной газете у меня должны выйти календарь прививок, история эпидемий в уезде и «объяснялка» про вакцинацию, то из пятничного выпуска вечерки читатели узнают, что такое ОРВИ и чем она отличается от ОРЗ. А еще – простые правила гигиены, помогающие защититься от инфекций.
«Интересно», – улыбнулся я, увидев, что Зоя поставила в план интервью с Варварой Афанасьевной Строговой, подругой и коллегой Аглаи.
А потом я даже одобрительно закивал, обнаружив задание для Сони Кантор – выведать все о скотомогильниках, где покоятся умершие от сибирской язвы животные, и в идеале достать последние результаты проверок образцов, которые, как оказалось, регулярно проводятся союзным минздравом. Тоже хорошая мысль: цифры и факты решают. Еще в качестве идеи на следующий номер я увидел наброски статьи о работе ветеринарных служб. Ее Зоя хотела написать сама. Молодец, правильное решение. Пусть девушка продолжает нарабатывать опыт не только руководить, но и самой готовить отличные материалы. Надо лишь грамотно все это сочетать, чтобы не завалить себя чрезмерной нагрузкой. Но за этим уже я помогу ей проследить.
– Валечка, – я поднял трубку внутреннего телефона. – Пригласите ко мне, пожалуйста, Громыхину, Бульбаша, Бродова и Шабанову. И еще… вызовите Хлыстова. Сбор через час, это с учетом времени на то, чтобы он добрался.
– Поняла, Евгений Семенович.
– Да, и еще, Валечка, – спохватился я. – Богдан Серафимович пусть тоже заходит.
Сегодня среда, день планирования и обсуждения идей. Устроим с коллегами мозговой штурм, а цепкий калининский деятель Хватов получит новую пачку аргументов в пользу телерадиоцентра. Фактически-то у нас только приемная вышка, которая транслирует центральные каналы на телевизоры андроповцев, и пионером в авторских передачах уже скоро станет Калинин. Но я буду еще раньше. Даже знаю, как это сделать.
– Значит, ты не отступишь, – усмехнулся Богдан Серафимович.
– Конечно же, нет, – я тоже ответил улыбкой. – Как видите, моя идея с вечеркой оказалась работающей. Так и здесь.
– Но ведь в Андроповске только корпункт, Женя, вещать неоткуда и некуда, – Дорофей Псоевич Хлыстов, корреспондент Всесоюзного радио, почесал белоснежно седой затылок. Этим они, кстати, были очень похожи с Хватовым, только радийщик вдобавок щеголял длинными моржовыми усами.
– А если на любительские частоты? – подкинул идею Бульбаш.
– Думаю, Поликарпов с коллегами нам не дадут это сделать, – усмехнулся Хватов. – Это же фактически подпольное вещание. Как «Би-Би-Си» и «Голос Америки».
– «Би-Би-Си», кстати, с сегодняшнего дня прекратили глушить[2], – возразил Дорофей Псоевич. – Теперь их можно послушать.
Я вспомнил, как утром британскую радиостанцию поминал депутат Растоскуев. А я еще удивился. Оказывается, вот оно как – ветер перемен крепчает.
– Знаю, – грустно вздохнул Хватов. – Не нравится мне это все, ох, не нравится…
– Напрасно, Богдан Серафимович, – я покачал головой. – Мы же все время только об этом и говорим. Не глушить надо и не запрещать, а самим делать хорошо и качественно. Да так, чтобы всех за пояс заткнуть. Чтобы людям самим нас хотелось слушать. И читать. Тут мы, к слову, справляемся.
– Кстати, мне знакомый звонил, – вклинился в разговор Бродов. – В киосках ни одного экземпляра не осталось. Все раскупили.
– Прекрасно, – я улыбнулся, понимая, что бойцы Сивого выполнили задание.
– А вот на остановке кто-то стенд с газетой порвал, – добавил Арсений Степанович.
– И не на одной, – добавила Зоя. – Валя мне говорила, что звонили читатели, сообщили, что вечерку сорвали в нескольких местах.
– Поздравляю, товарищи, – я обвел взглядом небольшое собрание, мысленно удивившись оперативности «хулиганов». – Конкуренты нас уже не только не любят, но и боятся. Вы же понимаете, что они тем самым показывают свою слабость?
– А вы считаете, что это они? – Бродов по-прежнему время от времени переходил в разговоре на «вы», особенно когда был со мной в чем-то не согласен.
– А кому это еще нужно? – я ответил вопросом на вопрос. – Были бы это, например, мальчишки-сорванцы, вряд ли бы они провели такую массовую акцию вандализма.
– Вандализм и есть, – нахмурился Хватов. – Правильно говоришь, Женя.
– Добавим новость об этом в следующий номер, – предложил я. – Не будем открыто говорить, что это наши конкуренты. Просто сообщим о факте, а читатели сами разберутся.
– Так надо же им, наоборот, указать! – воскликнул Бродов, нервно теребя свои фирменные подтяжки. – Указать, что мы знаем и осуждаем!
– Арсений Степанович дело говорит, – одобрительно кивнул Хватов. – Нужна реакция.
– Так это и будет реакция, – терпеливо объяснил я. – Проигнорировать сам факт мы не можем, но и вешать ярлыки без доказательств – это не наш метод.
– Тебе видней, – вновь нахмурился Хватов. Было видно, что он со мной не согласен, но доверяет и готов уступить. И это, пожалуй, приятней, чем безоговорочная поддержка.
– Теперь предлагаю вернуться к аудиогазете… – я напомнил о теме планерки.
– Аудиогазете? – я впервые произнес это слово, и собравшиеся моментально переключились.
Сначала я долго думал, чем заменить слово «подкаст», а потом решил: зачем изобретать велосипед? Если в этом времени уже есть радиоспектакли, значит, можно использовать этот термин, просто немного переработать. Аудиогазета, аудиожурнал – окончательный вариант мы еще обсудим. Сейчас важнее сам механизм.
– Идея такая, – начал я, с удовольствием наблюдая искренний интерес в глазах коллег. – Во время заседаний клуба «Вече» – ближайшее, к слову, состоится уже завтра – звучит много чего интересного. Затем это в краткой выжимке выходит в газете, но сама дискуссия теряется.
– Но нам же пишут читатели, – заметила Громыхина, блеснув стеклами очков. – Вот и дискуссия.
– Это не совсем то, Клара Викентьевна, – я покачал головой. – Я говорю о дискуссии во время самого заседания. Вопросы оппонентов, просто людей из зала. Представьте, что это идет в эфире телевещания или в радиопередаче. Зрители или слушатели имеют возможность узнать содержание всего разговора, а не только краткую выжимку в газетной колонке.
– То, что ты мечтаешь о телерадиостудии, все уже поняли, – добродушно усмехнулся Хватов.
– Но пока ее нет, – подхватил я, – мы будем выпускать аудиогазету. Как я это вижу. Мы собираемся, например, здесь, в моем кабинете. Дорофей Псоевич, вы нам поможете организовать запись. Я ведущий, приглашаю спикеров… то есть выступающих экспертов. И мы говорим на заданную тему.
– Например… – улыбнулся Хлыстов.
– Например, о пресловутой холере, – кивнул я. – Я даю короткую вводную, задаю вопросы экспертам – той же Варваре Афанасьевне, инфекционисту. Аглае Тарасовне, Василию Васильевичу… Этот наш разговор по существу мы записываем на магнитную пленку, размножаем. А потом раздаем кассеты в кафе и рестораны города. Посетители сидят, кушают и… слушают.
– Интересная мысль, – довольно усмехнулся Хлыстов. – Как радиоспектакль, только на магнитофоне!
– Именно, – подтвердил я.
– Или грампластинки с записью сказок, – Зоя провела другую параллель. – Это ведь тоже как спектакль, только аудио, и слушают его тоже дома. А можно ведь и не только там.
– Может, и неплохо, – все еще с сомнением протянул Хватов. – А будут ли слушать?
– Почему нет? – возразил я. – Газету же нашу читают… Обе газеты. И за дискуссиями в клубе «Вече» тоже следят. А тут еще и нашему тресту ресторанов и столовых плюс. К ним еще чаще ходить будут, чтобы нас послушать.
– И как ты планируешь это внедрить? – Богдан Серафимович поиграл бровями.
– Очень просто, – я улыбнулся. – Напрямую предложить это товарищу Нигматуллиной, начальнице треста. Если нужно, попросим помощи у Анатолия Петровича.
– А ей-то какой резон? – Бродов тяжело откинулся на спинку стула, и тот предательски под ним скрипнул.
– Так я же и говорю, в ее заведения чаще ходить станут, – терпеливо повторил я. – Тем более что мы в газетах будем анонсы печатать и расписание выхода. Чтобы не как попало, а, к примеру, по пятницам и субботам новые выпуски. Причем можно ведь не только о тех же болячках говорить, – меня понесло, – у нас ведь выходят статьи о театре, о кино и литературе. Почему бы той же Марте Рудольфовне Мирбах не пригласить режиссера Филиппа Владимирского и не обсудить с ним современные тенденции в драматическом искусстве? В итоге у нас могут получиться коллекции аудиогазет под разные типы заведений.
– Эх, жаль, к нам актеры кино не приезжают, – вздохнула Зоя. – Никита бы с ними хорошую аудиостатью подготовил. И не одну.
– Можно же по-другому поступить, – сказал я. – Выходит в нашем кинотеатре новый фильм, и Никита собирает, например, того же Сеславинского, директора районного дома культуры, опять же Владимирского, которые в искусстве разбираются. И вот они могут обсуждать достоинства фильма. С недостатками, к слову, тоже.
– И кому интересно слушать мнение какого-то директора ДК? – возразил Хватов, но было видно, что сама идея ему нравится.
– Тем, кто его знает, во-первых, – ответил я. – Не просто лично, к примеру, на одной лестничной клетке живет. А тем, кому известно, что он человек с хорошим художественным вкусом и соответствующим образованием. А во-вторых, не все, кто смотрит кино, понимают, по каким законам оно работает. Ведь это же интересно, когда объясняются какие-то сюжетные ходы, приемы. Или трюки в остросюжетных фильмах. В конце концов, у нас сейчас много иностранного кино, вот где раздолье для обсуждений!
– А мне нравится! – Дорофей Хлыстов даже ладонью по столу хлопнул, подергав себя перед этим за усы.
– И мне, – одобрительно кивнула Громыхина.
– Тогда действуй, Кашеваров, – неожиданно и Хватова все-таки проняло. – Ты ведь уже наверняка все продумал заранее?
Я только улыбнулся в ответ.
Готовить первый выпуск «аудиогазеты» решили сегодня же. Хлыстов привез «Электронику-302», массивный, но надежный магнитофон с подключаемым микрофоном и запасом аудиокассет. Я позвонил Аглае, у которой как раз заканчивалась смена, все ей объяснил и предложил приехать в редакцию вместе с подругой.
– Тем более что ты, можно сказать, уже в штате, медкор Ямпольская, – улыбнулся я.
– Медкор? – мелодично рассмеялась Аглая. – Это от слова «мёд»? Намекаешь на то, что я сладкая?
– Не намекаю, а заявляю об этом официально! – подхватил я ее шуточный тон. – Сейчас я пошлю за вами машину…
– Вот этого не надо, – перебила меня Аглая. – Мы с Варей и на автобусе прекрасно доедем.
– Скромность говорит о нас больше, нежели громкие слова, – пафосно изрек я, мы оба засмеялись, и девушка, попрощавшись, положила трубку.
– Акустика здесь, конечно, так себе, – ворчал Хлыстов, размещая и настраивая свою нехитрую по меркам будущего технику. – Но стены толстые, с обшивкой, мебель опять же… Да и дверь мягкая, толстая. Пойдет, в общем!
– Так, а еще нам надо будет сделать несколько фотографий, – я спохватился. – Сам процесс записи. Опубликуем в вечерке анонс с позволения Зои Дмитриевны, а со снимками он еще более эффективным будет…
Шабанова вновь стала пунцовой, как будто бы я ее на свидание пригласил. Скромничает все-таки по-прежнему – приятно девчонке, что я ее разрешения спрашиваю, непривычно ей.
Валечка с Кларой Викентьевной приготовили кофе и расставили на столе чашки, добавив тарелочки с конфетами и печеньем. Я улыбнулся, вспомнив, как наша парторгша поначалу сопротивлялась такой нагрузке. А теперь вот две разновозрастные дамы даже мило беседуют, и я прям вижу, что не натянуто. Неужели я и впрямь настолько изменил климат в редакции?
Вскоре подъехали Аглая с Варварой, я провел для них подробный инструктаж, рассказал о вопросах, которые планирую задавать. По большому-то счету ничего нового не было – та же тема, что и в газете, и на собраниях клуба «Вече». Но здесь, в «советском подкасте», как я называл про себя аудиогазету, все ведь может пойти по-другому – живая беседа же. На это я в основном и делал упор, чтобы девушки, ежели что, не стушевались.
На первую запись у меня были большие планы – ее я буду показывать Краюхину, а еще Алие Нигматуллиной, суровой тетушке из треста столовых и ресторанов. Местной железной леди. И если Анатолий Петрович наверняка примет мою идею на ура, то вот Нигматуллина дама своенравная, может отказать. Так что надо будет не только рассказать ей о выгодах от рекламы, но и заинтересовать ее саму в регулярной «подписке».
Впоследствии, в девяностых, на волне приватизации и нового русского бизнеса Алия Нигматуллина станет уже не директором треста, а его полноправной владелицей. Сам же трест станет фирмой под скромным названием «Алия» и фактически подомнет под себя весь ресторанный бизнес. Борьба с монополиями в отдельно взятом городе – это мне тоже задача на будущее. А пока надо строить горизонтальные связи с местными акулами капитала. Еще одна сила, которая может ощутимо помочь в воплощении моих планов, если поставить ее на свою сторону.
– Ну что, товарищи, начнем? – я с улыбкой обвел взглядом свой кабинет, ставший на некоторое время звукозаписывающей студией. – Рассаживаемся, доктора. Настраивайтесь на позитив, держите себя естественно, расслабленно. Не стесняйтесь, пейте чай, а конфетки приберегите на потом, чтобы дикции не мешали.
Девушки присели на стулья друг напротив друга, я разместился в противоположном от своего начальственного кресла конце стола. Лене Фельдману, конечно, не очень удобно будет снимать, но по-другому вся композиция будет ломаться.
Я мельком взглянул на Аглаю – волнистые локоны спускались к плечам в безупречном белом халате. Волевой носик вздернут, ресницы густые и кажутся бесконечными. Затаив дыхание, аккуратно скользнул взглядом вниз, к изящным длинным ногам в обтягивающих модных сапожках. Еще и замшевых. Это, конечно, нужно уметь так выглядеть снежной зимой… Так, Кашеваров, включай мозг, он тебе понадобится.
– Здравствуйте, товарищи! – бодро начал я, выдержав небольшую паузу после того, как Дорофей Псоевич включил запись. – Мы рады представить вам первый выпуск аудиопередачи «Беседы о важном». Сегодня мы говорим об опасности инфекционных заболеваний, и у микрофона я, ведущий Евгений Кашеваров. Помогать мне будут эксперты-медики – врач-кардиолог Аглая Ямпольская и врач-инфекционист Варвара Строгова. Здравствуйте!
– Добрый день, – улыбнулась Аглая.
А уверенно она держится, это прекрасно!
– Здравствуйте! – звонко сказала Варвара Афанасьевна, от неожиданности прикрыв себе рот ладошкой. – Ой, извините…
– Ничего страшного, – успокоил я Строгову, чтобы не зажалась еще сильней. – Это пробная запись, сейчас пойдет уже основная. Дорофей Псоевич, прошу вас!..
Хлыстов ободряюще улыбнулся Строговой, потом Аглае, деловито отмотал пленку назад и снова включил запись.
А вот теперь поехали!