Глава 1





За окнами кабинета Теренковца темнело. В стекле отражались плотные шторы и сам депутат, прочно устроившийся в кресле, которое будто подбирали с учётом его живота. На столе лежали папки подрядчиков и выписки по фирмам, через которые собирались проводить деньги после ареста Сысоева.

Артур сидел напротив и крутил печатку. Он уже рассказал, какие фирмы заменят старые прокладки и почему Кравцова пока не стоило списывать. Следователь был трусливым, но полезным. Такие служили долго, потому что знали свою цену.

— Положение неприятное, но поправимое, — сказал Артур, откинувшись на спинку кресла и внимательно наблюдая за депутатом. — Сысоев забрал на себя казино и долги. Кабан заговорил, но он знает только исполнителей. Основные связи мы закрыли вовремя.

— Ты их не закрыл, Артур, а сдал Сысоева прокуратуре вместе со всеми потрохами, — возразил Теренковец, захлопнув папку. — Разница небольшая только для того, кого уже посадили. Ещё месяц назад ты называл его надёжным человеком.

— Надёжных людей не бывает. Есть полезные, а есть те, кто уже отработал.

— Хорошая формулировка, — депутат усмехнулся, но взгляд остался холодным. — Можно на памятнике выбить. Желательно на чужом.

Он налил воды и поставил стакан на старый круглый след. Артур заметил это. Теренковец всегда начинал с мелочей, когда собирался перейти к неприятному разговору.

— Что у нас со Смирновым? — спросил депутат, будто вспомнил между делом. — С тем мастером, который внезапно стал инженером и предпринимателем, а заодно начал помогать прокуратуре.

— Ничего особенного. Способный сантехник получил несколько заказов, собрал вокруг себя стариков и решил, что теперь может лезть в серьезные дела.

— Четыре объекта Крамовой ты тоже считаешь несколькими заказами? — Теренковец приподнял бровь и подвинул к себе другую папку.

Пальцы Артура остановились на печатке, но всего на секунду.

— Виктория давно нервничала из-за состояния объектов. Глеб ошибся с документами, Штерн не успел всё подчистить. Смирнов оказался рядом и воспользовался моментом.

— Именно, воспользовался, — депутат раскрыл папку и провёл пальцем по списку. — Склад и ресторан. На них Глеб со Штерном годами обеспечивали нам хороший поток. Теперь туда заходит «Основа» и получает старые акты вместе со счетами. Ты правда называешь это удачным совпадением?

— Я называю это возможностью подпустить Смирнова ближе, — после паузы ответил Артур. — Пусть поверит в успех. Мы увидим его людей и слабые места. Чтобы прихлопнуть таракана, не обязательно бегать за ним по дому. Можно оставить крошку и подождать.

Теренковец посмотрел на него без улыбки.

— Наша крошка состоит из прибыльных объектов и доступа к старым документам. В придачу этот сантехник вытащил из запоя Богряцкого. Дорогой у тебя корм для тараканов.

Артур чуть скривился. Он не любил, когда его сравнения возвращали ему уже другой стороной.

— Богряцкий давно никому не нужен. Старый пьяница, который слишком много думает о своей инженерной чести.

— Этот пьяница помнит схемы Штерна лучше самого Штерна. Он был правой рукой самого Орлова! — Теренковец постучал по папке. — Теперь он работает у Смирнова. Глеб при его имени трясётся, как не пойми кто, а Виктория требует документы. Что будет, когда они сравнят сметы с тем, что реально стояло на объектах?

— До прямых связей они не доберутся.

— Ты также говорил про казино, — депутат отодвинул стакан и наклонился к столу. — Давай без красивых слов. Что сделал этот «обычный сантехник»? Он нашёл Дениса и вывел к прокуратуре Сиплого. Потом помог задержать людей, которых отправили за свидетелем. Из-за него пришлось отдать Сысоева, чтобы следствие не пошло дальше. Теперь Смирнов забирает объекты Виктории и нанимает инженера Орлова. А мы отступаем и каждый раз называем это планом!

Артур открыл рот, но Теренковец хлопнул ладонью по столу, отчего стакан покачнулся, и вода выплеснулась на его папку. Депутат промокнул край листа салфеткой и от этого разозлился ещё сильнее.

— Всё под контролем, да? — продолжил он, сжав мокрую салфетку. — Смирнов идёт вперёд, а мы пятимся и убеждаем себя, что заманиваем его. Казино отдали, объекты упустили. Сколько ещё уступишь, прежде чем признаешь, что не понимаешь этого человека?

— Я понимаю достаточно, — ответил Артур, не повышая голоса. — У Смирнова нет капитала и серьёзной защиты. Его сила держится на знакомствах и личной наглости.

— Тогда скажи, что он сейчас делает на базе Сергея Умярова?

Артур не сразу понял, к чему тот ведёт. Лицо почти не изменилось, но взгляд стал внимательнее.

— Откуда у вас сведения?

— От человека, который хотя бы сообщает мне новости вовремя, — Теренковец вытер стол и бросил салфетку рядом со стаканом. — Смирнов приехал со Степцовым. Охрана пропустила их, как старых друзей, и сейчас они в гостевом коттедже. Зачем Григорию понадобилось тащить туда обычного сантехника?

— Возможно, техническая работа.

— В закрытом коттедже, где сидит Левин? — депутат покачал головой. — Не считай меня идиотом. Если Степцов втянул Смирнова в историю с активами Орлова, я хочу знать зачем. Человек с гаечным ключом уже встречается с теми, к кому ты сам не можешь подобраться несколько месяцев.

Артур промолчал. В памяти всплыло досье: Максим Сергеевич Смирнов, сантехник, алкоголик с долгами, уволенный из ТСЖ. Потом конфликт с Сысоевым и знакомство со Скряцким. Дальше прокуратура и бывшие люди Орлова. Для человека, который недавно пропивал зарплату, совпадений набралось слишком много.

— Кто за ним стоит? — спросил Теренковец, пристально глядя на Артура. — И не рассказывай мне про стариков из гаража. Откуда Смирнов знает, куда смотреть? Почему не боится Штерна и Виктора? Как он вообще оказался у Умярова?

— Я выясню.

— Ты уже выяснял, — депутат устало усмехнулся и закрыл папку. — Результат сидит на чужой базе и разговаривает с людьми, которых ты считаешь недоступными.

— Значит, проверю заново.

— Вот и проверь. Здесь два варианта. Либо за Смирновым кто-то стоит, а ты это пропустил. Либо он работает один и без больших денег ломает наши схемы. Даже не знаю, какой вариант унизительнее.

Артур поднялся и направился к двери, не прощаясь. Взявшись за ручку, он всё же задержался. До этого момента он считал, что ошибся только в выборе тактики. Теперь приходилось допустить другое: возможно, неверными были сами сведения о Максиме Смирнове.





***





— Макс? — тихо спросила Алёна и сделала шаг ко мне. — Господи, это правда ты?

Я не успел ответить. В голове словно замкнуло старую проводку, но привычный Интерфейс не появился. Вместо подсказки пришло воспоминание: коридор с облупленными стенами, запах сырости и столовой. Рыжая девушка сидела на подоконнике и смеялась, пока молодой Смирнов пытался починить автомат с кофе, хлопнув ладонью по корпусу.

Картинка сменилась. Мы стояли у общежития и прижимались плечами для общей фотографии. Потом пришло другое воспоминание: остановка под дождём, мокрый асфальт и девушка, которая улыбалась через силу. Парень напротив держал руки в карманах, чтобы она не заметила дрожь. Она собиралась на стажировку, а он не хотел становиться причиной отказа. Они обещали созваниваться, хотя оба уже понимали, что этого не будет.

Дыхание сбилось раньше, чем я успел собраться.

— Алёна, — произнёс я, и имя вышло само.

Эта память не принадлежала мне, но тело узнало женщину сразу. Алёна остановилась в двух шагах. Ей было около тридцати, а там плюс-минус, кто его поймёт, как женщины «маскируют» себя, тёмно-рыжие волосы она собрала в низкий хвост. Светлое пальто сидело по фигуре, дорогих украшений на ней почти не было. Она держалась уверенно, однако сейчас от прежнего спокойствия мало что осталось.

Алёна всматривалась в моё лицо, потом чуть наклонила голову. В памяти Смирнова она делала так же, когда пыталась понять, врёт он или просто боится сказать правду.

«Эмпатический резонанс» принёс потрясение и старую боль. Под ними оставалась надежда, которой она сама не доверяла. Для Орлова эта женщина была незнакомой. Для тела Смирнова она оказалась человеком, рядом с которым когда-то было хорошо.

Именно поэтому Алёна была опаснее Лики. Лика узнавала во мне мужа по словам и привычкам. Алёна знала самого Смирнова. Она могла спросить о том, чего я не помнил, и сразу заметить чужую реакцию.

Григорий переводил взгляд с неё на меня. Картина вечера у него окончательно развалилась. Недавно он пугал меня именем хозяина базы, а теперь выяснилось жена этого хозяина, явно знает меня.

Левин закрыл папку и устроился поудобнее. Олег остался возле стены, осторожно разминая кисть. Снова вмешиваться он не собирался. Люди иногда учились быстро, особенно когда обучение проходило через суставы.

— Ты меня помнишь? — спросила Алёна, нервно потерев большим пальцем край ладони. — Старый корпус и остановка возле общежития. Ещё тот автомат, из которого ты пытался выбить кофе, потому что он съел наши последние деньги.

Воспоминание пришло вовремя: пластиковый стакан и её пальцы, без спроса забравшие мой напиток.

— Помню, — ответил я, внимательно следя за её лицом. — Ты выпила половину моего кофе и сказала, что свой уже закончила. Хотя своего у тебя вообще не было.

Алёна рассмеялась, но почти сразу прикрыла рот ладонью. В глазах появились слёзы.

— Ты заметил?

— Я был влюблён, а не слеп. Просто денег на второй стакан всё равно не хватало.

— Объясните уже, что здесь происходит? — вмешался Григорий и подошёл ближе, но сохранил разумное расстояние. — Алёна, ты знакома со Смирновым?

Она посмотрела на него так, будто только сейчас вспомнила, что в комнате были посторонние.

— Да, Григорий, знакомы. Мы вместе учились.

— Просто учились или были близки? — спросил он, нахмурившись. В его голосе появилась ревность к событиям, случившимся задолго до него.

— Встречались чуть меньше года, — ответил я, пока обрывки памяти медленно соединялись. — Потом решили изобразить взрослых и спокойно разойтись. Вышло так себе.

Алёна сняла пальто и положила на кресло.

— Если два часа под дождем можно назвать спокойным расставанием, то всё прошло прекрасно. Мы пообещали созваниваться и оба нарушили обещание.

— Я звонил один раз.

— В три часа ночи, — она прищурилась, но в уголках губ появилась улыбка. — Ты молчал в трубку почти минуту.

— Проверял качество связи.

— Конечно. У тебя всегда находилось техническое объяснение любой глупости.

Она рассмеялась снова, уже свободнее. «Резонанс» показывал, что Алёна сравнивала меня с прежним Смирновым и пока находила достаточно много знакомого. Меня это не радовало. Память приходила случайными кусками, а задать ей поиск по имени и дате было попросту невозможно.

— Подождите, — Григорий поднял ладонь, словно пытался остановить сам разговор. — Максим был твоим бывшим?

— Не произноси это так, будто нашёл в коттедже моего внебрачного сына, — ответила Алёна и посмотрела на него с усталой насмешкой. — Да, это были мои первые серьезные отношения. Они закончились задолго до Сергея и к твоей встрече отношения не имеют.

Григорий повернулся ко мне. Только сейчас до него дошло, что он привез на базу человека, связанного с семьёй хозяина. Ему стало ещё хуже, когда взгляд упал на Олега, держащегося за ушибленную кисть.

Алёна внимательно посмотрела на меня и увидела, как я слегка скривился, когда плечо снова напомнило о себе.

— У тебя что с плечом? — спросила она, сразу став серьёзнее.

— Ничего нового. Старая рана напоминает о себе.

— Насколько старая?

— Достаточно, чтобы врач разрешил мне жить, но недостаточно, чтобы Олег разрешил спокойно уехать.

Она посмотрела на водителя. Тот перестал разминать руку и выпрямился.

— Что произошло?

— Небольшое недоразумение, — быстро заговорил Григорий, встав так, чтобы заслонить Олега. — Мы обсуждали документы, потом возник спор. Олег попытался успокоить Максима, но всё уже закончилось. Серьёзно никто не пострадал.

— Олег успокаивал Максима или он его? — спросила Алёна, взглянув на его опухавшую кисть.

— Максима.

— По результату не скажешь.

Левин опустил глаза. От него пришла короткая волна веселья. Адвокат уже понял, что вечер проигран, и решил хотя бы не скучать.

— Алёна Фёдоровна, разногласия действительно закрыты, — вмешался он, положив ладонь на папку. — Стороны подписали нейтральную расписку. Претензий друг к другу нет.

— Какие разногласия?

— Теперь уже никаких, — ответил я. — Григорий рассчитался и даже доплатил за плохую организацию.

Алёна осмотрела комнату. На столе стоял пролитый виски, рядом лежала папка Левина. Ну а камера… она ведь сразу её увидела. Ей хватило пары секунд, чтобы понять, что здесь проходил необычный расчёт.

— Подробности вы объясните Сергею, — сказала она и повернулась к Григорию.

Он сразу напрягся.

— Зачем вмешивать Сергея? Мы всё закончили, Максим собирался уезжать.

— Теперь не собирается. Сначала мы поговорим.

— У него могут быть дела, — Григорий попытался улыбнуться, но получилось плохо.

— Это база моего мужа, — спокойно напомнила Алёна, убирая волосы за ухо. — Ты использовал его коттедж и своего охранника. Не объясняй мне, какие здесь дела.

Григорий замолчал. Резонанс показал раздражение и страх. Алёна говорила тихо, но её спокойствие работало лучше крика. Судя по реакции Григория, Сергей прислушивался к жене.

— Ты должен познакомиться с ним, — сказала она мне.

И вот тогда я впервые за вечер растерялся по-настоящему. С Григорием и Олегом всё было понятно. У каждого была задача и слабое место. Алёна принесла в комнату прошлое человека, телом которого я жил, и привычный расчёт перестал помогать.

— Не уверен, что знакомство мужа с бывшим, найденным в гостевом коттедже, лучший способ закончить вечер, — сказал я, стараясь перевести всё в шутку.

В её взгляде появилась знакомая насмешка.

— Сергей давно хочет пожать тебе руку. Если бы не ты, я могла с ним и вовсе не встретиться.

В комнате стало тихо. Даже Григорий не нашёлся сразу.

— Звучит хуже, чем я ожидал, — признался я и поправил куртку на здоровом плече. — Мужья редко благодарят бывших просто за свободное место.

— Ты всё ещё шутишь, когда не понимаешь, что сказать, — заметила Алёна.

Фраза попала в самую точку. Видимо, настоящий Смирнов делал так же. Или мы были похожи больше, чем мне хотелось.

— После нашего расставания я собиралась отказаться от стажировки, — продолжила она, медленно проведя ладонью по спинке кресла. — Хотела остаться и найти работу рядом. Думала, что мы всё вернём. Ты приехал за день до подачи документов, если помнишь, и сказал, что через год я начну тебя ненавидеть, если откажусь из-за тебя. Потом отвёз меня на вокзал.

В памяти появился перрон. На плече у Алёны висел старый рюкзак, глаза покраснели. Парень напротив улыбался, потому что иначе попросил бы её остаться.

— Сергея ты встретила на стажировке, — сказал я, уже понимая ответ.

— Через полгода. Он руководил одним из проектов, потом помог мне с работой. Поженились мы намного позже, — Алёна улыбнулась, и «Резонанс» принёс спокойное тепло. — Я рассказывала ему о тебе. Сергей всегда говорил, что хотел бы увидеть человека, который сумел отпустить любимую женщину, хотя сам этого не хотел.

Когда она говорила о муже, в ней не было сомнений. Это была не благодарность за устроенную жизнь, а нормальная зрелая любовь. Мне стало легче. Орлов не имел к ней отношения, но тело Смирнова всё равно отзывалось горькой нежностью.

Девушка с остановки не пропала и не сломалась. Она построила жизнь, в которой ему давно не требовалось места. Это было больно, но правильно.

— Значит, хоть одно разумное решение он всё-таки принял, — сказал я.

Алёна сразу прищурилась.

— Кто «он»?

Я понял ошибку и пожал плечами. Раненое тут же отозвалось тупой болью, и движение получилось небрежным только на вид.

— Тот молодой идиот, которым я тогда был. Сейчас я хотя бы идиот с опытом.

Она некоторое время изучала меня. Ответ её насторожил, но продолжать при посторонних Алёна не стала.

— Где ты был все эти годы? — спросила она, присев на край кресла. — Я искала тебя через знакомых, но ты сменил номер. Потом услышала, что ты работаешь в ТСЖ. Позже сказали, что ты пьешь и совсем опустился. Я не поверила.

— Зря. В этой части люди не врали.

— Почему ты не позвонил хотя бы мне?

Я посмотрел на руки. Память молчала, но ответ был понятен и без неё.

— Сначала было стыдно признаться, что всё пошло плохо. Потом стало стыдно показывать, насколько плохо. Алкоголь хорошо помогает откладывать разговор до того дня, когда звонить уже некому.

Алёна отвела взгляд. В ней поднялась жалость, и мне захотелось от неё закрыться. Но жалела она не меня. Перед ней был человек, которого она знала молодым, и годы, которые он уничтожил. Я не имел права отнимать у неё эту боль.

— А сейчас как? — спросила она тише.

— Не пью и работаю. Пытаюсь не ломать то, что ещё осталось. Получается лучше, чем раньше.

— Он открыл фирму, — неожиданно сообщил Григорий. Ему надоело быть лишним в собственной ловушке. — «Основа». Небольшой офис и несколько мастеров. Максим хорошо работает, пока не начинает считать себя умнее заказчика.

— Сегодня заказчик особенно старался, — заметил я. — Пришлось включить дополнительный тариф.

Алёна повернулась к Григорию.

— Ты привез его сюда как мастера?

— Как технического специалиста для конфиденциальной работы, — ответил тот, осторожно выбирая формулировки. — Заказ выполнен. Мы поспорили из-за оформления, но уже договорились.

— Поэтому понадобились камера и Олег?

— Мы хотели зафиксировать условия.

— Рукой Олега?

Водитель тяжело вздохнул.

— Алёна Фёдоровна, я ошибся, — сказал он, глядя в пол. — Неправильно понял ситуацию.

— Чье распоряжение ты неправильно понял?

— Саму ситуацию.

— Я тоже её пока не понимаю, — Алёна достала телефон. — Поэтому Сергей о ней узнает.

Григорий сделал шаг к ней и тут же остановился.

— Не надо раздувать конфликт. Ты знаешь, у Сергея давление. Мы с Максимом рассчитались и расходимся без претензий.

— Пока никто не расходится, — ответила она, уже выискивая номер.

Григорий открыл рот, но передумал. Даже ему хватило ума не отбирать телефон у жены владельца базы. Олег после недавнего урока наверняка тоже отказался бы помогать.

Алёна отошла к окну.

— Серёж, ты где? — спросила она, и её голос сразу стал мягче. — Всё нормально, не волнуйся. Я приехала за папкой и встретила здесь человека. Помнишь Максима Смирнова, о котором я рассказывала? Мы учились вместе.

Из телефона донесся мужской голос, но слов я не разобрал.

— Да, это он, — Алёна посмотрела на меня и улыбнулась. — Я не ошиблась. Он здесь, на базе. Нет, пока не уезжает. Что значит «не отпускай»? Я не собираюсь связывать его и запирать в коттедже.

Голос стал громче, и теперь ответ услышали все.

— Буду через полчаса. Подготовь гостиную, Максим важный гость. Пусть дождется меня, и спроси, нужна ли ему помощь.

Григорий медленно опустился в кресло. Его лицо стоило переведённых мне денег.

— Хорошо, приезжай, — сказала Алёна. — Я распоряжусь принести ужин. Здесь деловые люди весь день кормили друг друга только угрозами.

Она закончила разговор и позвонила персоналу. Попросила принести еду, лёд для Олега и обезболивающее, после чего повернулась к Левину.

— Уберите со стола бумаги, которые не относятся к делам Сергея. Камеру тоже вынесите. Олег, приложи лёд к руке. Максим перестань делать вид, что плечо тебя не беспокоит.

— Оно меня не беспокоит, — возразил я.

— Ты раньше тоже говорил, что всё нормально, пока температура не поднималась до сорока, — Алёна убрала телефон в сумку. — В этом ты не изменился.

Пришло новое воспоминание. Комната общежития, узкая кровать и Алёна с мокрым полотенцем. Молодой Смирнов доказывал, что ангина пройдёт сама, что организм справится. Но, как потом оказалось, не справился.

— Тогда мне было двадцать, — сказал я. — Организм ещё верил обещаниям.

— А сейчас?

— Теперь он просто мстит за каждый неверный шаг.

Алёна улыбнулась и села напротив. Расстановка сил в комнате менялась на глазах.

— Похоже, твой план всё-таки сработал, Григорий, — сказал я, осторожно откинувшись на спинку кресла. Плечо ныло, но настроение улучшилось. — Ты обещал познакомить меня с влиятельным человеком. Правда, встречу теперь организуешь не ты.

— Не обольщайся, — пробормотал он и потёр висок. — Сергей уважает прошлое жены. Больше это ничего не значит.

— Для тебя уже значит. Недавно ты решал, смогу ли я уехать. Теперь сидишь рядом и ждёшь хозяина.

Григорий хотел ответить, но Алёна остановила его взглядом.

— До приезда Сергея никто не уходит, — сказала она, положив ладони на колени. — Я тоже хочу услышать полную версию вашей встречи.

Левин вздохнул и пересел подальше от Григория. Он уже понимал, что скрыть конфликт не получится. Олег держал лёд на руке и поглядывал на меня без прежней враждебности.

— Без обид? — спросил он негромко, поморщившись от холода.

— Я бы выписал вам благодарность, за то, что из-за вашей глупости я снова встретился с Алёной, но… — я расстегнул куртку, чтобы она не давила на плечо. — Не буду, каждый сегодня получит то, что заслужил, чем бы это ни было.

Олег хмыкнул и впервые за вечер улыбнулся без напряжения.

Я осторожно повёл плечом. Сустав слушался, резкой боли не было, только знакомое тянущее ощущение. Алёна следила за мной с тревогой, слишком личной для встречи через много лет. Но тревожилась она о другом Максиме. Для неё перед глазами сидел парень с остановки и дешевым кофе, который каким-то образом выбрался из разрушенной жизни.

Мне предстояло выдержать её вопросы. Скоро должен был приехать Сергей, которого боялся даже Григорий. Хозяин базы считал бывшего алкоголика важным гостем и хотел поблагодарить его за решение, принятое много лет назад.

Я смотрел на Алёну и пытался понять, сколько ещё воспоминаний хранило это тело. До сегодняшнего вечера прошлое Смирнова казалось мне набором долгов и испорченных отношений. Теперь выяснилось, что когда-то он умел любить и отпускать, хотя потом не смог помочь самому себе.

Похоже, вместе с чужим телом мне досталась и чужая незаконченная жизнь.

И теперь она начинала требовать продолжения.





Глава 2


Пока мы ждали Сергея, в коттедж принесли еду и аптечку. Две женщины из персонала работали быстро и упорно не замечали ни пятна от виски, ни камеру за креслом. На Олега, державшего пакет со льдом у кисти, они тоже почти не смотрели. Видимо, умение не задавать вопросов здесь входило в зарплату. Одна женщина поставила на стол бутерброды и чай, вторая подошла ко мне, собираясь осмотреть плечо. Я отказался. После такой встречи не хотелось подпускать к ране людей, которых прислал хозяин базы, даже если руки у них были чистые.

Алёна отпустила персонал, сама открыла аптечку и достала бинт.

— Сними куртку, Максим, я не собираюсь тебя резать или зашивать, просто посмотрю, не разошлась ли рана, — сказала она спокойно, но уже тем тоном, после которого спорить не имело смысла.

— Швы сняли. Врач запретил драться, и я почти выполнил его рекомендацию.

— Почти не считается, — ответила она и посмотрела на Олега.

Тот мрачно поправил пакет.

— Кисть не опухла, это обычный ушиб, — сообщил он, будто точный диагноз мог вернуть ему достоинство.

— Завтра опухнет, и появится повод отдохнуть от руля и подумать, где заканчиваются обязанности водителя, — сказал я.

Олег покосился на Григория.

— Спасибо, кэп, но я уже подумал.

Левин кашлянул, скрывая улыбку. Григорий сидел с телефоном и делал вид, что ничего не слышал. После перевода денег его настроение заметно испортилось. Сумма была ему по карману, но платить за собственную глупость не нравилось даже богатым.

Алёна осторожно оттянула край водолазки. Крови не было, кожа возле старого пореза покраснела, но рана держалась. Она выдохнула и убрала бинт, хотя пальцы на секунду задержались возле рубца. «Эмпатический резонанс» передал мне её тревогу и прежнюю нежность, поверх которой лежало недоверие. Она пыталась совместить тихого парня из общежития с мужчиной, который недавно вывернул охраннику руку и выставил Григорию новый счёт.

— Ты стал другим, — тихо сказала Алёна, закрывая аптечку. — Раньше после ссоры ты сначала краснел и начинал тараторить, а нормальный ответ придумывал уже ночью.

— Теперь я успеваю придумать его вовремя. Краснеют обычно другие.

Она улыбнулась, но продолжила меня изучать.

— Расскажи, где ты был все эти годы. Только не словами про выпивку и стыд. Что случилось после колледжа?

Вот теперь начался настоящий экзамен. Память Смирнова до этого подбрасывала мне отдельные эпизоды, однако цельной биографии не давала. Я помнил работу в ТСЖ и запущенную квартиру. Остальное пряталось глубже и всплывало без предупреждения, как дальняя родня после новости о наследстве.

— Работал у частников, потом устроился в обслуживающую организацию, — ответил я, взяв чашку. — Хотел накопить денег и открыть своё дело. В итоге чаще открывал бутылки.

Алёна посмотрела на мои руки.

— А Юрка Костин? Вы собирались работать вместе. Он говорил, что найдёт клиентов, а ты возьмёшь на себя технику.

Имя принесло короткое воспоминание. Тесная мастерская, Юрка с длинным носом и пустая касса. Потом исчезли инструменты, а вместе с ними пропал сам Костин.

— Юрка действительно нашёл клиентов и деньги, — сказал я. — Только забрал их с собой в другой город и «удачно» забыл, что всё было моё.

Алёна коротко кивнула.

— Значит, это ты помнишь. Потом говорили, что он уехал в Тверь. Ты всегда плохо выбирал друзей.

— Зато инструменты выбирал хорошо.

— Первый набор тебе подарил дядя, — напомнила она, прищурившись. — Ты держал его в синем ящике и никому не давал отвёртку с красной ручкой.

Синий металлический ящик сразу всплыл в памяти. На крышке была вмятина. Настоящую красную отвёртку Смирнов потерял в подвале ещё на первом курсе, потом купил похожую и много лет скрывал подмену.

— Ту отвёртку я потерял задолго до нашего знакомства, — признался я. — Купил такую же и делал вид, что ничего не произошло. Дядя так и не заметил.

Алёна рассмеялась.

— Теперь верю. Ты рассказал мне это после пива и заставил поклясться, что я не выдам тебя.

— Ты не выдала.

Улыбка медленно ушла с её лица.

— Дядя умер семь лет назад. Ты не пришёл на похороны.

Воспоминания не появились. Осталась только тяжесть в груди. Наверное, тело знало эту новость и давно спрятало вину вместе с остальным прошлым.

— Я тогда уже почти никуда не приходил, — ответил я после паузы. — Особенно туда, где люди могли спросить, как я живу.

Алёна отвернулась к окну. Через «Резонанс» я почувствовал обиду, однако теперь она хотя бы понимала причину. Она не оправдывала Смирнова, просто увидела, как низко он опустился. Тело и имя достались мне вместе с долгами, поэтому выбирать удобные части чужой жизни уже не получалось.

Григорий положил телефон на подлокотник.

— Мы долго будем вспоминать отвёртки? — спросил он, плохо скрывая раздражение. — Сергей скоро приедет, а у нас остались вопросы.

Алёна повернулась к нему.

— Гриша, ты уже поговорил с Максимом без меня, и по руке Олега видно, что беседа вышла насыщенной. Потерпи немного. Не надо снова превращать чужую гостиную в допросную.

— Речь идёт о серьёзных делах, ты не понимаешь.

— Поэтому Сергей услышит всё от участников, а не только твою версию, — ответила она, отодвигая аптечку. — Ты пересказываешь события так, что самые неудобные куски из них куда-то пропадают.

Левин занялся папкой. Олег снова приложил лёд к кисти и отвернулся. Григорий хотел возразить, но передумал. В доме Умярова его влияние заканчивалось там, где начиналось терпение хозяйки.

Алёна обхватила чашку ладонями.

— Ты помнишь наше последнее утро? Мы сидели возле старого корпуса, и я говорила, что стажировка продлится несколько месяцев.

Память показала бетонный бордюр и мокрые листья. Ветер бросал ей на лицо рыжие волосы, а молодой Смирнов уже понимал, что несколько месяцев легко превратятся в годы.

— Я сказал, что это ничего не изменит, хотя мы оба знали, что врём, — ответил я. — Ты ждала, что я попрошу тебя остаться. Я хотел, но решил, что потом ты станешь винить меня за упущенную возможность.

— А я злилась, потому что ты всё решил за меня, — призналась она. — Потом поняла, что действительно не уехала бы, дай ты мне хоть одну причину остаться.

— Значит, я всё же принёс пользу.

— Да, только способом выбрал жестокий.

— Удобные решения люди обычно принимают сами. Для полезных иногда кто-то должен страдать.

Она замолчала. Тревога внутри неё постепенно слабела. Алёна видела, что прежний Смирнов сильно изменился. Мне её уверенность спокойствия не добавляла. В следующий раз память могла не помочь, и тогда пришлось бы объяснять, почему я помню дешёвый кофе у корпуса, но не узнаю общего знакомого.

Снаружи зашуршал гравий, и в окне мелькнули фары. Алёна сразу встала.

— Быстро приехал. Обещал через полчаса, а прошло минут двадцать.

— Значит, гость и правда важный, — пробормотал Григорий, поднимаясь следом.

Он одёрнул свитер и убрал телефон. Олег спрятал повреждённую руку за спину. Левин хотел оставить папку на столе, но всё же сунул её в портфель. За несколько секунд они попытались превратить недавнюю ловушку в обычную встречу. Только пятно на ковре продолжало темнеть и портило общую легенду.

В коттедж вошёл Сергей Умяров. На фотографии у камина он выглядел моложе. В жизни ему было около пятидесяти, седина уже тронула короткие волосы, а густые усы делали лицо жёстче. Он передал пальто домработнице и сразу осмотрел комнату. Взгляд задержался на Алёне, затем перешёл к камере за креслом. После этого Сергей заметил руку Олега и лишь потом посмотрел на меня.

Он не спешил подходить. Несколько секунд изучал моё лицо и рабочую одежду, потом протянул ладонь.

— Значит, ты Максим Смирнов, — сказал он, крепко пожав мне руку. — Честно говоря, я представлял тебя моложе и глупее. И желательно далеко отсюда.

Алёна укоризненно посмотрела на мужа, но улыбнулась.

— Серёжа, ты только вошёл и уже начал.

— Не волнуйся, я буду соблюдать субординацию, — Умяров повернулся к водителю. — Что с рукой?

— Рабочее недоразумение, Сергей Николаевич. Я неверно оценил ситуацию, — ответил тот и выпрямился.

— Наконец-то точная формулировка, — заметил я. — На плохой оценке рисков мы и остановились.

Сергей снова посмотрел на меня, потом перевёл взгляд на Григория.

— Я ехал знакомиться с человеком из прошлого жены, а приехал разбирать последствия ваших переговоров. Давайте сначала поедим, потом спокойно выясним, кто кого пытался прижать. У меня гости обычно ужинают до драки, иначе повара обижаются.

— Никто никого не прижимал, — быстро заговорил Григорий. — Возник спор по документам, но мы уже рассчитались.

— Тогда за столом расскажешь, как именно вы это сделали, — ответил Сергей и положил ладонь Алёне на спину. — Если версия короткая, успеем поесть горячее. Если длинная, Олегу снова понадобится лёд.

«Резонанс» коснулся Умярова. Он насторожился, однако ревности я не почувствовал. Сергей искренне любил Алёну. Моё появление его тревожило, потому что могло нарушить сложившуюся жизнь, но запирать жену дома он явно не собирался. Алёна отвечала ему тем же. Рядом с мужем её напряжение сразу стало меньше. Она коснулась его локтя, а он накрыл её пальцы ладонью.

Мне стало легче. Прошлое Смирнова не собиралось устраивать новую любовную войну. Женщин и связанных с ними сложностей в моей жизни хватало без первой любви человека, чьё тело я занимал.

Нас позвали в столовую. На столе уже стояли суп и мясо с овощами. После двух часов сна организм напомнил, что кофе не заменял еду. Я сел рядом с Алёной, Сергей устроился во главе стола. Григорий выбрал место напротив, а Левин сел с краю, подальше ото всех. Олег хотел остаться у двери, но хозяин велел ему присоединиться.

— Если можешь держать вилку, садись, — сказал Сергей. — Заодно объяснишь, почему участвовал в переговорах… такими методами.

— Я работаю не у вас, Сергей Николаевич, а у Григория Аркадьевича, — осторожно напомнил Олег.

— Тем лучше. Лечение кисти оплачу не я.

Григорий поморщился. Рядом с Умяровым он не выглядел уже таким уверенным как раньше.

Сергей дождался, пока персонал выйдет, и обратился ко мне:

— Давайте без длинных вступлений. Я попросил Григория получить информацию о переговорах Анжелики Орловой с Виктором Заровым. Меня интересовала сделка с «Апекс-Девелопментом». Как именно он собирался добывать сведения, я не уточнял. Как вижу, зря.

— Не просто зря, — сказала Алёна, разрезая мясо. — Когда ты просишь «получить информацию», мне нужно понимать, речь о разговоре или об истории, после которой утром приедет полиция.

Сергей посмотрел на жену.

— Полиция не приедет.

— Это не ответ.

— Дома всё объясню.

— Значит, ответ мне не понравится.

Она говорила негромко, но Умяров нахмурился. Страха между ними не было. Была привычка разбираться с проблемами сразу, не оставляя их на потом. Григорий отложил вилку.

— Я предложил техническое решение. Максим согласился, получил аванс и выполнил работу. Потом Левин подготовил соглашение, чтобы защитить всех участников. Смирнов неправильно понял текст, начал угрожать, после чего спровоцировал Олега.

— Я отказался подписывать ложное признание, а твой водитель схватил меня за плечо, — сказал я, продолжая есть. — Если это считается провокацией, в следующий раз постараюсь выглядеть менее удобным.

— Ты заговорил о моих старых платежах и потребовал ещё денег.

— Уже после попытки заставить меня взять всё на себя. Последовательность важна, особенно при адвокате.

Левин положил салфетку возле тарелки.

— Максим Сергеевич сначала отказался от документа. Я предложил переписать текст, но Григорий Аркадьевич решил надавить. Олег действовал без моего согласия.

Григорий уставился на него.

— Может, сразу пересядешь к ним и попросишь работу?

— Я просто выбрал место подальше от потенциального уголовного дела, — сухо ответил Левин. — Сегодня это полезнее новой должности.

Алёна посмотрела на мужа.

— Всё происходило на твоей базе, а рядом сидел адвокат, которого привезли от твоего имени?

— Левин работает не только со мной.

— Зато Григорий рассказывал Максиму, что тот отсюда не уедет.

Умяров медленно повернулся к Степцову.

— Ты правда это сказал?

— Я объяснил, что нужно закончить оформление, — ответил Григорий уже тише. — Удерживать его никто не собирался.

Олег посмотрел на кисть.

— Григорий Аркадьевич велел объяснить человеку, что мы договариваемся спокойно. Я подошёл и положил руку ему на плечо. Дальше спокойно не вышло.

— На раненое? — спросила Алёна.

— На здоровое.

— Какая забота, — произнёс Сергей. — Настоящий сервис.

Григорий покраснел. Я занялся супом и не стал вмешиваться. Иногда человеку полезно самому дослушать полный список собственных решений.

— Мы уже рассчитались, и претензий нет, — сказал он, глядя на меня. — Максим получил больше, чем было оговорено.

— Это была доплата за организацию встречи.

— Ты назвал её компенсацией за цирк.

— В устной версии. В платежном назначении всё прилично.

Усы Сергея дёрнулись. Алёна тоже улыбнулась, и Григорий понял, что поддержки не получит.

— С этим позже разберёмся, — сказал Умяров. — Гриша, я не разрешал удерживать людей на базе и не давал права использовать свое имя для угроз. Если снова захочешь устроить здесь комнату давления, предупреди заранее. Я хотя бы уберу хороший ковёр.

— Я понял, — процедил Григорий.

— Надеюсь. Проверять сегодня не стану.

Разговор стих. Принесли чай и десерт. Олег ел левой рукой, Левин заметно расслабился. Алёна время от времени смотрела на меня, словно боялась, что я снова исчезну.

И Сергей заметил её взгляд.

— Ты рассказывала, что Максим заставил тебя уехать на стажировку, — сказал он. — Алёна приехала злая и сразу предупредила, что не готова к новым отношениям.

— Я не запрещала тебе за мной ухаживать, — возразила она.

— Для мужчины, который уже начал, разница небольшая.

— И что ты сделал? — спросил я.

— Ничего особенного. Дал ей работу, иногда подвозил домой. Потом помогал с проектами. Она собиралась вернуться к тебе.

— Один раз, — поправила Алёна.

— Во второй ты не купила билет, но чемодан уже стоял у двери.

— Тогда полтора раза.

Сергей улыбнулся. Он говорил о прошлом без обиды, потому что давно знал, чем всё закончилось.

— Если бы ты позвонил и сказал, что ждёшь, она бы уехала, — продолжил он. — Я понимал это и не пытался выставить тебя негодяем. Каждый раз, когда Алёна оставалась, мне приходилось доказывать, что она делает это не зря.

Тело Смирнова отозвалось болью, но вместе с ней пришло облегчение. Где-то внутри всё ещё жил молодой парень, который ночью не сделал второй звонок. Теперь он увидел, что его молчание не сломало жизнь дорогого человека.

— Ты доказал, — ответил я. — Это заметно.

Алёна посмотрела на мужа.

— Сергей тогда развивал небольшую фирму и почти не спал. Сначала пытался произвести на меня впечатление, а потом выяснилось, что он просто не умеет останавливаться. Мы стали работать вместе, ну а позже поженились.

— У нас дочь, ей десять лет, — добавил Умяров. — Сегодня она осталась в городе, иначе уже потребовала бы объяснить, почему мама плачет из-за незнакомого сантехника.

— Я не плакала.

— Конечно. Просто в доме внезапно выросла влажность.

— Возможно, проблема с вентиляцией, — сказал я. — Могу проверить.

Сергей рассмеялся, Алёна покачала головой. Даже Олег улыбнулся. Только Григорий сидел мрачнее прежнего. Встреча, которая должна была вернуть ему контроль, неожиданно сделала меня человеком, связанным с семьёй Умярова.

После ужина Сергей кивнул мне на дверь веранды.

— Выйдем. Хочу поговорить без свидетелей.

Григорий сразу напрягся.

— Нам нужно обсудить работу.

— Завтра обсудишь, — ответил Умяров, поднимаясь. — На сегодня ты уже наговорился.

На веранде было холодно, от озера тянуло сыростью. Сергей достал сигареты и предложил мне, но я отказался.

— Бросил? — спросил он, прикуривая.

— Почти не начинал. Алкоголя хватило, чтобы испытать свое здоровье.

Мы остановились у перил. За стеклом Алёна сидела рядом с Левиным, а Григорий постоянно поглядывал в нашу сторону.

— Я правда хотел лично сказать тебе спасибо, — сказал Сергей. — Алёна много лет рассказывала, что ты отпустил её, хотя любил. Не воспользовался тем, что она была готова отказаться от стажировки ради тебя. Я благодарен за это.

— Благодарить особенно не за что. Я решил всё за неё, и она имела право злиться.

— Имела, но всё-таки уехала.

Он затянулся и повернулся ко мне.

— Теперь неприятная часть. Ты вернулся внезапно, Алёна потрясена. Я не собираюсь устраивать сцену ревности, но первая любовь иногда мешает людям думать. Если ты попытаешься снова с ней сблизиться, у нас будет проблема.

Он не угрожал, однако смысл был понятен. Я посмотрел через стекло на Алёну. Она слушала Левина, но следила и за нами.

— Алёна выбрала тебя, — тем же тоном ответил я. — Если полезу между вами, то в первую очередь унижу её. Получится, будто она сама не понимает, с кем хочет жить, а я явился исправлять её выбор. Я слишком уважаю девушку, которую помню, чтобы вести себя как мелкая тварь. Прошлое останется прошлым.

«Резонанс» принёс облегчение. Сергей выбросил сигарету в урну и впервые посмотрел на меня спокойно.

— Именно это я и хотел услышать.

— А если бы услышал другое?

— Разговор вышел бы дольше и неприятнее. Но без Олега, он уже показал предел своих переговорных навыков.

— Олег нормальный профессионал. Ему дали плохую команду, а он слишком рано решил, что дело закончено.

— Гриша любит пользоваться людьми, когда собственного веса не хватает, — Сергей поморщился. — Я позволил ему провести здесь встречу и попросил Левина оформить расчёт. Про признание на камеру не знал. О силе тоже.

— Я так и понял. Настоящему хозяину не приходится каждые пять минут напоминать, чей это дом.

Сергей усмехнулся.

— Ты сильно изменился. Алёна описывала тихого парня, который боялся задеть людей.

— Таких жизнь иногда отправляет на дополнительное обучение. Мой курс просто затянулся.

Когда мы вернулись, Алёна быстро осмотрела наши лица. Убедившись, что никто никого не столкнул с веранды, она расслабилась. Сергей положил ладонь ей на плечо, и она сразу коснулась его руки. Тепло, которое я почувствовал, было направлено к мужу.

Вопрос закрылся. Первая любовь Смирнова осталась частью его жизни, но не собиралась превращаться в новую проблему. Мне хватало Лики и Светланы. Если список продолжит расти, вскоре понадобится отдельный диспетчер по личным отношениям, а Рите и обычной работы было достаточно.

Кстати, Рита…

Я быстро набрал ей сообщение, сообщив, что всё нормально. Она ответила улыбающимся смайликом и лишнего не писала. Всё же она молодец.

Григорий понял итог разговора по нашим лицам и помрачнел. Он рассчитывал, что Сергей увидит во мне угрозу и выставит за дверь. Вместо этого мы вернулись без синяков и разговаривали спокойнее.

Умяров сел за стол и налил себе чай. Несколько секунд все молчали.

— С личным закончили, теперь поговорим о работе, — сказал Сергей, посмотрев на меня. — Я давно недоволен базой. Ремонт ресторана затянулся, а сметы продолжают расти. Инженерные сети чинят только после аварий. Гриша, ты говорил, что он умеет находить проблемы.

— Умеет, — неохотно признал тот. — Порой находит даже то, что искать не просили.

— Обычно лишними бывают не проблемы, а расходы заказчика, — ответил я. — Мастер только показывает, за что с него берут деньги.

Сергей подвинул ко мне папку, которая возникла у него в руках, как по волшебству.

— Здесь сметы по реконструкции и договоры на обслуживание. Есть ещё последние акты, которым я уже не верю. Проведёшь полный аудит базы? Мне нужно проверить корпуса и ресторан, отдельно пройти котельную. Если подозрения подтвердятся, я подумаю, чтобы твоя компания получила достойную работу.

В комнате стало тихо. Григорий застыл с чашкой. Левин посмотрел на меня уже не как на сантехника, случайно попавшего в плохую историю. Алёна ждала ответа и не пыталась подсказать.

Это был не мелкий заказ. Комплекс мог обеспечить «Основу» работой на несколько месяцев и вывести нас на новый уровень. Но на этой базе проходили тайные встречи, а её хозяин собирал сведения о сделке Лики с Виктором. Часть своих дел он скрывал даже от жены. В папке могли лежать не только раздутые сметы.

Я положил на неё ладонь и хмыкнул.

«Да уж, Максим, из огня да полымя, верно?»





Глава 3


Сергей ждал ответа. Григорий тоже смотрел на меня, но уже без прежней уверенности. Несколько часов назад он собирался заставить меня подписать признание, а потом спокойно уехать домой. Теперь ему приходилось сидеть за чужим столом и наблюдать, как тот же сантехник получает предложение, ради которого половина подрядчиков привезла бы коньяк и отдала родного прораба в залог.

— Я не готов, — сказал я.

В столовой вновь повисла тишина. Сергей отставил чашку и выпрямился. Алёна перестала улыбаться, хотя удивилась меньше остальных. Левин поднял бровь, а Григорий посмотрел на меня так, будто я отказался подобрать чемодан с деньгами только потому, что у него была неудобная ручка.

— Ты не готов провести аудит или не хочешь брать базу на обслуживание? — уточнил Сергей, положив ладони на стол. Раздражения в голосе не было, но прежняя мягкость исчезла. Передо мной снова сидел хозяин комплекса, которому требовался ясный ответ.

— На постоянное обслуживание пока не готов, — объяснил я. — Аудит провести можем. У меня есть сильный инженер и рабочая бригада, есть диспетчер и старший мастер. Но нет круглосуточной аварийной смены и отдельного человека, который будет отвечать только за ваш комплекс. Я могу сейчас подписать договор, взять аванс и пообещать, что справлюсь. Только при первой серьёзной аварии придётся решать, кого бросить, тебя или нынешних клиентов. Я не хочу делать выбор.

Сергей несколько секунд смотрел мне в лицо, будто пытался понять, не начал ли я торговаться каким-то новым способом.

— Наймёшь людей, — сказал он, постучав пальцем по столу. — На крупный контракт мастера приходят быстро. Если нормально платить, кадровый вопрос решается.

— Деньги позволяют нанять человека, но не вставляют ему знания в голову, — ответил я. — Если завтра приведу сюда десять незнакомых мастеров, рабочих рук станет больше, но и способов испортить котельную прибавится. Сначала людей надо проверить, затем приучить к общим правилам. Иначе получится не пойми что, и отвечать за неё буду я, чего мне совсем не хочется.

Григорий шумно выдохнул и откинулся на стуле.

— Смирнов, ты потерял чувство меры, — произнёс он, поморщившись. — Тебе предлагают крупный объект, а ты рассказываешь, почему не можешь справиться. Нормальный предприниматель сначала берёт контракт, затем решает проблемы по мере поступления.

— Поэтому у таких предпринимателей горят рестораны, а сливные трубы соединяют садовым шлангом, — ответил я, повернувшись к нему. — Ты сегодня уже показал свой подход. Сначала вывез человека за город, затем начал думать, как заставить его подписать бумаги. Итог можешь посмотреть у Олега подо льдом.

Олег приподнял пакет и осмотрел подтаявший лёд, словно там действительно мог лежать ответ. Григорий отвернулся, а Сергей провёл пальцем по краю чашки, пряча усмешку.

— И какие же объекты вы приняли? — спросил он.

— Мы только начинаем работать с Викторией Крамовой, — ответил я. — Получаем документы и устраняем то, что может закончиться пожаром или потопом. До этого мы провели аудит. Нарушений нашли достаточно, чтобы прошлые подрядчики боялись старых журналов больше, чем прокуратуры.

Сергей перевёл взгляд на Григория.

— Простой сантехник, говоришь?

Григорий поджал губы и пожал плечами.

— Ему повезло оказаться рядом во время аварии. Виктория нервничала и ухватилась за первого человека, который говорил уверенно.

— Случайно можно получить один вызов, но четыре объекта случайным мастерам не отдают, — вмешалась Алёна, разглаживая салфетку. — Особенно Виктория. Она дважды пересчитает смету, чем поверит красивому отчёту.

— Крамова тоже ошибается, — пробормотал Григорий.

— Конечно, — согласился я и посмотрел на него. — Например, долго доверяла людям, которых ты считаешь нормальными подрядчиками.

Сергей поднял ладонь, не давая спору разгореться.

— Хорошо, весь комплекс ты сейчас не берёшь. Что предлагаешь вместо этого? Только объясни нормально, без загадок.

Я открыл папку и просмотрел верхние листы. Там лежали сметы по ресторану и договор на обслуживание котельной. Ниже шли акты и планы корпусов. Даже беглого взгляда хватило, чтобы заметить разный вид документов и одинаковые суммы в строках. Бумаги готовили разные фирмы, а ошибки словно копировали друг у друга. Либо у подрядчиков был один бухгалтер, либо деньги уходили в общий карман.

— Через десять дней я приеду со своим инженером, — сказал я, закрывая папку. — Осмотрим котельную и ресторан, затем пройдём жилые корпуса и наружные сети. Составим карту рисков. Отдельно отметим то, что нужно устранять немедленно, и то, что может подождать. После этого подготовим смету. Тогда станет ясно, сколько людей придётся нанять и кого из нынешних подрядчиков пока лучше оставить.

— Почему только через десять дней? — спросил Сергей, нахмурившись. — База работает сейчас, ремонт тоже не стоит.

— Потому что раньше мой инженер не освободится, — ответил я. — Я не стану вытаскивать его с объектов Крамовой посреди приёмки. Если у вас уже всё разваливается, пришлите схемы сегодня. Мы посмотрим и выделим опасные места. Если база выдержит десять дней, значит, дождется нормального обследования.

— А после аудита вы возьмёте обслуживание? — спросил он, чуть подавшись вперёд.

— После аудита я скажу, можем ли мы его взять, — поправил я. — Комплекс большой. Возможно, часть работ останется у нынешних подрядчиков, но уже под нашим контролем. Может понадобиться отдельная смена. Не исключено, что от постоянного договора я вообще откажусь и возьму только аварийные работы.

Сергей помолчал. Он не злился, просто не привык к таким ответам. Обычно подрядчики пытались продать ему всё подряд, включая услуги, для которых у них не было ни людей, ни оборудования. Я же отказывался от лёгкого аванса и заранее предупреждал, что могу не потянуть нагрузку.

— Кто у тебя главный инженер? — спросил он.

— Андрей Михайлович Богряцкий.

Умяров замер, потом рассмеялся и покачал головой.

— Богряцкий? Тот самый Михалыч, который остановил приёмку торгового центра из-за неправильно собранного узла? Он ещё объяснял директору, словно студенту, почему дорогой галстук не заменяет технического образования.

— Объяснение заняло минут двадцать, — сказал я. — Всё остальное время директор доказывал, что понял с первого раза.

— Я там был, Максим, — напомнил Сергей, усмехаясь. — Богряцкий посоветовал ему сначала закончить ПТУ и только потом подходить к котельной.

— Значит, Михалыч был в хорошем настроении.

Алёна улыбнулась, а Сергей посмотрел на Григория уже без попытки скрыть насмешку.

— Крамова и Богряцкий, своя фирма в придачу. Гриша, у тебя очень широкое понимание слова «сантехник». Кого ты обычно называешь электриком, министра энергетики?

— Богряцкий спился и давно ничего не решает, — отрезал Григорий, но даже сам, похоже, не поверил своим словам.

— Уже не пьёт, — ответил я. — Работает у меня и отвечает за качество. Если считает работу опасной, может остановить её без моего разрешения.

Сергей снова стал серьёзным.

— Почему он пошёл к тебе? Богряцкий не тот человек, которого можно купить только деньгами.

— Я и не пытался его покупать, — сказал я. — Не просил изображать благодарного старика, которому дали последний шанс. Предложил нормальную работу и сразу заплатил за первый день. Михалыч трудится со мной не из дружбы. Просто я пока не дал ему веского повода послать меня к чёрту.

— Он и без повода неплохо справлялся, — заметил Умяров и постучал по папке. — Если Богряцкий подпишет отчёт, я ему поверю. Доступ получите полный. Мне не нужен аудит, при котором половину дверей нельзя открыть из-за чьих-то секретов.

Я посмотрел на него внимательнее.

— Полный доступ как раз будет моим условием. Нужны все помещения и журналы, а также сметы с договорами. Отдельно передадите список подрядчиков и ответственных лиц. Если во время проверки выяснится, что котельную нельзя осматривать без разрешения неизвестного партнёра, мы собираемся и уезжаем. Деньги за аудит не возвращаются.

— Жёстко, — сказал Сергей, однако возражать не стал.

— Иначе нет смысла приезжать. За закрытой дверью обычно прячут чужие деньги или неработающее оборудование. Иногда там лежит и то и другое.

Алёна повернулась к мужу.

— Максим прав. Если мы хотим понять, почему ремонт опять подорожал, надо показать ему все бумаги. Я подготовлю документы и предупрежу управляющего, чтобы в день осмотра никто внезапно не заболел и не уехал с ключами.

Сергей кивнул, потом снова посмотрел на меня.

— Алёна будет работать с тобой по документам. По технике дам заведующего базой. Все окончательные решения согласовываешь со мной. Предварительную стоимость аудита пришлёшь завтра.

— После выходных, — поправил я. — Сначала Михалыч посмотрит планы и оценит объём работы. Если назову сумму сейчас, возьму её с потолка. Судя по этим бумагам, на твоём потолке и без меня хватает дорогих решений.

Сергей улыбнулся и протянул руку через стол.

— Хорошо, после выходных. Начинаем с аудита, а дальше решим по результатам.

Я пожал ему руку. «Эмпатический резонанс» передал удовлетворение и уважение. Мой отказ от полного контракта подействовал на Умярова сильнее любого обещания. Люди его уровня привыкли, что им продают возможности, которых не существует. Иногда честное «не могу» стоило дороже уверенного вранья.

Григорий сидел неподвижно. Он собирался привезти меня на базу как исполнителя, заставить подписать признание и передать хозяину вместе с записью. Вместо этого хозяин договорился со мной о дорогостоящей работе и готов был щедро платить и полноценно сотрудничать. Вряд ди Гриша рассчитывал на такой исход.

— Раз аудит состоится, я должен понимать, не повлияет ли он на нашу операцию, — произнёс Григорий, возвращаясь к единственной теме, где ещё считал себя главным. Он вытер губы салфеткой и повернулся ко мне. — Максим должен отвечать за переговоры до конца.

— Максим уже получил расчёт, — спокойно напомнил Левин, застёгивая портфель. — Всё остальное требует нового соглашения. В расписке это указано ясно.

— Я не с тобой разговариваю, — огрызнулся Григорий.

— Зато я отвечаю, пока очередной разговор не закончился вызовом врача, — сказал адвокат и покосился на Олега.

Тот хмыкнул и снова приложил лёд к кисти. Сергей посмотрел на Григория без злости, но этого хватило, чтобы тот замолчал.

— С этим разберёмся отдельно, — произнёс Умяров. — Сегодня ты больше ни о чём не договариваешься. Тем более в моём доме и от моего имени. Если не понимаешь, почему, посмотри на Олега и вспомни последние пару часов.

Григорий кивнул. Спорить он не решился.





***





Мы просидели за столом ещё около получаса. Алёна записала номер Риты и попросила прислать перечень документов. Я предупредил, что вся переписка по аудиту пойдёт через офис «Основы». Никаких личных просьб убрать неудобный пункт или смягчить формулировку не будет. Она выслушала меня спокойно.

— Я не попрошу тебя скрывать дефекты, — сказала Алёна, убирая телефон в сумку. — Сергей может спорить со стоимостью, а я со сроками. Но сам отчёт должен быть настоящим, иначе мы опять заплатим за бумагу и останемся с прежними проблемами.

— Хорошее правило, — ответил я. — Обычно его соблюдают до первой крупной цифры в смете.

— Если цифра окажется огромной, я сначала поговорю с подрядчиком, который довёл базу до такого состояния, — сказала она и чуть прищурилась. — А уже потом стану спорить с тобой.

— Тогда сработаемся.

При прощании Алёна задержалась у двери. За вечер к ней почти вернулось спокойствие, однако «Резонанс» всё равно показывал тревогу. Для неё я воскрес не из мёртвых, а из жизни, которую прежний Смирнов сам развалил. Она ещё не решила, радоваться моему возвращению или ждать, что я снова исчезну.

— Больше не пропадай на десять лет, — попросила она и поправила воротник моей куртки. — Я не прошу звонить каждый день. Просто не исчезай без объяснений. Теперь я хотя бы знаю, что ты жив и занимаешься нормальным делом.

— У нас будет аудит, поэтому пропасть не получится, — ответил я. — Ты сама найдешь меня, если задержу отчёт.

— Я серьёзно, Максим, — сказала Алёна, не убирая руки с воротника.

— Я тоже. Нам лучше начать с работы. Так меньше шансов испортить то, что у тебя уже нормально устроено.

Она поняла, что я имел в виду, и кивнула. Между нами осталось прошлое Смирнова, но Алёна не пыталась его вернуть. Это было честнее красивых обещаний у двери.

Сергей пожал мне руку.

— Через десять дней жду тебя и Богряцкого. Документы отправим завтра. Из-за Григория не переживай, я поговорю с ним лично, и поверь, ему это вряд ли понравится.

— Я не переживаю, — ответил я. — Деньги он перевел, рука у Олега двигается. Остальное ваши внутренние дела.

— Ты всегда такой спокойный? — спросил Умяров, задержав мою ладонь.

— Нет. Иногда я сплю, — я слегка пожал плечами. — Впрочем, когда ты будешь искать обо мне информацию, то найдёшь много интересного. Так что занятным чтивом на вечер ты точно будешь обеспечен.

Он усмехнулся. Григорий в это время застегивал пальто и старался не встречаться со мной глазами. Левин уехал первым, сославшись на позднюю встречу. Скорее всего, адвокат просто хотел покинуть базу до того, как Сергей начнёт задавать вопросы о подготовленном признании.

Обратно мне пришлось ехать с Григорием. Олег сел за руль и осторожно положил ушибленную кисть на его нижнюю часть. Первые минут двадцать никто не говорил. За окнами тянулся лес, а телефон продолжал загружать запись из кабинета Лики. Григорий смотрел в темноту и дышал так тяжело, будто до города шёл пешком.

— Тебе сегодня повезло, — наконец произнес он, не поворачивая головы. — Если бы Алёна не приехала, разговор закончился бы совсем иначе.

Я посмотрел на его отражение в стекле.

— Нет, Гриша, сегодня повезло тебе. Алёна приехала уже после того, как ты рассчитался, а Олег согласился больше меня не трогать. Без неё я всё равно уехал бы. Просто у Сергея появилось бы больше вопросов к тебе и твоему адвокату.

— Не думай, что знакомство с Умяровым сделало тебя неприкосновенным, — сказал Григорий и всё же повернулся ко мне. В полумраке он казался старше.

— Не сделало. Зато его знакомство со мной почему-то сильно беспокоит тебя.

— Сергей использует людей, пока они ему полезны, — продолжил Григорий, понизив голос. — Не строй иллюзий из-за ужина и рукопожатия. Сегодня он улыбается, а завтра даже трубку не возьмёт.

— Я редко строю илюзии бесплатно, — ответил я. — Проведу аудит и выставлю счёт. Потом решу, стоит ли продолжать. Это называется работа. Тебе полезно познакомиться с таким форматом, там людям платят без загородной базы и пакета со льдом.

Григорий хотел что-то сказать, но только сжал губы. Олег смотрел на дорогу и больше не вмешивался. В городе меня высадили возле дома. Григорий даже не попрощался, и внедорожник уехал сразу, словно водитель боялся, что я вспомню ещё одну платную услугу.

В квартире было тихо. Дюбель встретил меня в коридоре, обнюхал ботинки и недовольно фыркнул. Запах чужого дома ему не понравился. Дольше всего кот изучал рукав, которого касалась Алёна, а потом посмотрел на меня с подозрением.

— Не ревнуй, пушистый, — сказал я. — Тебя никто не меняет на рыжую женщину. У неё муж и ребёнок, а ещё база с плохой котельной. На её фоне ты почти беспроблемный.

Дюбель мяукнул, потребовал еду и направился к миске. Его представление о семье было простым: человек вернулся, значит, должен открыть пакет. В этом имелось больше здравого смысла, чем во всех сегодняшних переговорах.

Я покормил кота и обработал плечо. Перед зеркалом осмотрел рубец. Он не разошёлся, хотя кожа немного покраснела. Андрей наверняка назвал бы драку плохой тренировкой и заставил отрабатывать равновесие. Врач выразился бы проще и посоветовал чаще использовать голову по назначению.

После душа я сварил кофе и сел за стол. Было уже за полночь, но спать не хотелось. Запись из дома Лики загрузилась полностью. Я надел наушники, открыл файл и вернулся к месту, где Виктор заговорил об «Апексе».

Сначала они спорили об акциях и гарантиях. Виктор требовал подпись, а Лика отказывалась, пока не увидит окончательные условия. Потом их голоса стали тише. В записи слышались шаги и звон стекла. Видимо, Виктор снова налил себе виски.

— Ты слишком нервничаешь из-за Смирнова, — сказала Лика. Голос у неё оставался ровным, но слова она произносила медленно. — Если он обычный мастер, его вопросы ничего не изменят. Если за ним кто-то стоит, мы всё равно узнаем.

— А если он действует сам? — ответил Виктор. — Он слишком много знает о Штерне и Богряцком. Сегодня ходил по кабинету Максима так, будто сам решал, где поставить мебель.

— Возможно, ты просто начал видеть призраков, — сказала Лика после паузы.

— После того, что произошло, это не самое странное.

Наступила тишина. Я прибавил громкость.

— Что именно произошло, Виктор? — спросила Лика, и в её голосе появилась осторожность.

— Вот это я и пытаюсь понять, — ответил он. — Наш план не включал крышу. Мы собирались ударить по объектам и поднять совет директоров. Максима должны были вынудить уйти. После приёмки он собирался спуститься к журналистам, а затем ехать в офис. Почему он оказался наверху один?

Я замер, не донеся чашку до губ.

Виктор говорил раздражённо, однако явной лжи я не услышал. Он действительно не понимал, почему я поднялся на крышу. Корпоративный удар готовил, активы выводил. Но моё падение, похоже, стало неожиданностью и для него.

— Ты сам говорил, что он любил всё проверять лично, — ответила Лика после долгой паузы.

— Технический этаж он проверял, а к краю крыши после подписания актов не ходил, — отрезал Виктор. — Охрана куда-то исчезла. Роман ушёл раньше смены, хотя никогда так не делал. Потом его машина разбилась, и никто не успел с ним поговорить.

В наушниках звякнул стакан.

— Не произноси его имя, — потребовала Лика, впервые потеряв обычную ровность. — Савельев погиб. Оставь его семью в покое, они и так достаточно пережили.

— Я не собираюсь трогать его семью, — ответил Виктор уже тише. — Я хочу понять, почему охранник Максима умер сразу после него. За одну неделю произошло слишком много удобных случайностей.

— Полиция всё проверила.

— Та же полиция, которая не нашла ничего странного в падении Орлова?

Лика не ответила. Несколько секунд в записи слышалось только дыхание. Потом она сказала, что устала и продолжит разговор завтра. Виктор попытался её остановить, однако вскоре хлопнула дверь.

Я снял наушники и поставил чашку на стол.

Картина изменилась. Виктор участвовал в заговоре и собирался забрать компанию, но убийство, судя по его реакции, не заказывал. Невиновным это его не делало. Он подготовил удар, а кто-то воспользовался общей схемой и пошёл дальше.

Лика знала больше. Оставалось понять, сколько именно.

Возможно, она участвовала только в корпоративном заговоре, а смерть не входила в план. После моего падения испугалась, но решила использовать результат. Был и другой вариант: Лика знала о готовившемся покушении и ничего не сделала. Её страх мог означать, что она помогла вывести меня на крышу или передала кому-то расписание. Теперь те же люди могли убрать и её.

Прямых доказательств у меня не было. Только запись и реакция на имя Романа Савельева. Для обвинения этого не хватало, но новое направление расследования появилось.

Дюбель запрыгнул на стол, прошёл по клавиатуре и сдвинул папку Умярова. Она съехала к краю, и из неё выпало несколько листов. Сверху оказался план котельной, под ним лежала копия договора с подрядчиком. Кот посмотрел на бумаги и уселся прямо на схему наружных сетей.

— Хороший выбор, — сказал я, снимая его с документов. — Если отопление базы держится на таких же специалистах, как у Глеба, аудит нам действительно понадобится.

Я собрал листы и положил их рядом с телефоном. На экране всё ещё была открыта запись из кабинета Лики. Передо мной лежали две папки и две линии работы.

Первая вела к крупному контракту и новому уровню для «Основы». Вторая возвращала меня к Лике и Виктору, а заодно к смерти Романа Савельева.

Ни одному из людей за этими дверями нельзя было доверять полностью.





Глава 4


На следующий день я приехал в офис раньше девяти и снова увидел, что работа уже шла без меня. Рита сидела за столом с телефоном у уха и заносила заявку в таблицу. Славка у окна рассматривал фотографии щитка из ресторана Виктории, а Митяй объяснял кому-то по громкой связи, почему воздуховод не может стать шире от одного желания заказчика. Михалыч занял схемами почти весь свободный стол. Степаныч стоял у шкафа с материалами, придерживая поясницу, и делал вид, будто задумался. Получалось плохо. Задумчивый человек обычно смотрел в одну точку, а не ждал, когда боль позволит разогнуться.

Система работала, и это меня радовало. Люди тоже работали, но так старательно, словно хотели проверить, что сломается раньше, они или компания.

— Да, я вас понимаю, — спокойно говорила Рита, хотя под глазами у неё залегли тени. — Но мастер не приедет через десять минут, потому что сейчас находится на другом адресе. Я запишу вас на два часа. Если вода пойдёт сильнее, перекройте вентиль под раковиной. Нет, возле батареи трогать ничего не надо. Подождите, я пришлю фотографию нужного вентиля, так будет безопаснее.

Она закончила разговор, отправила клиентке снимок, и телефон почти сразу зазвонил снова. Я снял куртку, повесил её на спинку стула и посмотрел на Риту.

— Ты вчера до скольких отвечала заказчикам?

Она подняла глаза и на секунду замялась. Этого мне хватило.

— Последний звонок был около десяти, — призналась Рита, прижав телефон к груди. — Там пожилая женщина испугалась из-за крана. Я помогла ей перекрыть воду и перенесла заявку на утро. Мы разговаривали недолго.

— В журнале были сообщения и после десяти.

— Я только прочитала их, Максим, — сказала она и сразу отвела взгляд. — Ответила уже утром.

— Время отправки тоже сохраняется.

Рита поправила волосы и вздохнула.

— Там ничего сложного не было. Один человек прислал фотографию счётчика, другой спрашивал, сколько стоит вызов. Мне показалось неудобным оставлять их без ответа.

— Человек пережил бы ночь, не зная стоимости вызова. Это неприятно, но не смертельно.

— Я поняла, — ответила она, однако по выражению лица было ясно, что вечером снова полезет в рабочий чат.

Я повернулся к Славке.

— Сколько заявок взял вчера?

Он заблокировал экран телефона и положил его рядом с инструментами.

— Четыре. Две обычные, потом помог Рите по пути и вечером заехал в ресторан. Всё нормально, я не устал.

— Из ресторана ты вышел в половине двенадцатого.

— Там автомат грелся, — объяснил Славка, потирая щетину. — Оставлять было опасно. Я хотел перенести работу на утро, но ночью уборщицы могли включить оборудование. Решил сразу исправить.

— Можно было передать часть работы и взять Митяя на подстраховку.

Митяй прикрыл микрофон ладонью и нахмурился.

— А я здесь причём? Я занимаюсь вентиляцией, а не щитками. Если мне начнут отдавать всё подряд, скоро отправят унитазы ставить.

— Ты мог проверить вытяжку возле кабеля и отключить лишнее оборудование. До утра этого хватило бы, а Слава закончил бы при нормальном свете.

— Я и в темноте вижу, — пробормотал Славка, уже не так уверенно.

— Вчера ты перепутал фотографии до ремонта и после, — напомнила Рита, а потом прикусила губу, поняв, что невольно его выдала.

Славка обиженно посмотрел на неё.

— Я потом разобрался.

— После того как отправил мне два одинаковых снимка.

— Они были разные, просто ракурс похожий.

— На обоих возле автомата лежала твоя синяя отвёртка, — тихо сказала Рита.

— Значит, я её не убрал.

— Слава, — позвал я, не повышая голоса.

Он вздохнул и развёл руками.

— Ладно, Максим. Переработал и начал путаться. Признаю. В следующий раз сначала позвоню, а не буду изображать единственного электрика в городе.

Это уже звучало уже честнее, поэтому я не стал продолжать и подошёл к Степанычу. Он успел убрать руку от поясницы и теперь слишком внимательно перебирал коробки с фитингами.

— Что со спиной?

— Ничего нового, — буркнул он. — Спина на месте, сердце пока тоже. Сегодня съезжу на два адреса, потом приму материалы в гараже. Не смотри на меня как врач в военкомате, я ещё не списан.

— Кто поставил тебе два выезда?

Степаныч кивнул на доску. Обе заявки он забрал сам. На одном адресе требовалось заменить смеситель, на другом проверить стояк после жалобы жильцов.

— М-да, паршиво, — пробормотал я, понимая, что ситуация в моей недавно созданной компании ухудшается. — Видимо, пора расширяться.

— Кстати, насчёт этого, — Степаныч внимательно посмотрел на меня. — Может знаешь, некоего Алексея, который у Скряцкого иногда шабашил? Мне ещё говорили, что именно он как-то за тебя заступился перед Глебом, кажется. Мол, ты работаешь на совесть.

— Возможно, — я не стал отнекиваться, ведь какой-то парнишка и правда заступился за меня в тот раз в ресторане Виктории, когда я там «случайно» оказался. И он говорил о том, что я со Скряцким сотрудничаю, значит, парнишка знает и начальника базы. — И что? Теперь этот Алексей желает шабашить у нас?

— Как раз-таки нет, — покачал головой старик. — Он ищет нормальную и постоянную работу. Узнал, что ты открыл свою фирму и решил напроситься.

— Вот как? — я чуть прищурился. — И ты за него можешь поручиться?

— Парень он рукастый, — хмыкнул Степаныч. — Много чего знает. Правда, молодой, и в башке иногда ветер. Но на подставы не способен, насколько я его знаю.

— Что ж, тогда звони ему, устроим стажировку прямо сегодня. Смеситель передадим Лёше, — решил я. — Стояк посмотрят Митяй со Славой.

— А я тогда зачем сюда пришёл? — Степаныч повернулся всем корпусом, стараясь не крутить поясницу. — Чай пить и молодым под ногами мешаться?

— Будешь руководить. Поедешь с ним и посмотришь, как наш стажёр справится.

Степаныч открыл рот, подумал и поправил кепку.

— Вредный из тебя начальник получается. Раньше хоть сам работал и другим не мешал.

Михалыч поднял голову от схем и снял очки.

— Он и сейчас не мешает. Просто не даёт людям спокойно угробиться на работе.

— Тебя это тоже касается, — сказал я.

— Меня не касается. Я пенсионер, у меня свободный график.

— Ты прислал правки к отчёту в три часа ночи.

— Не в три, а без семнадцати четыре, — возразил Михалыч, посмотрел на телефон и поморщился. — Чёрт, действительно в три. Значит, часы спешили.

— Сколько ты спал?

— Достаточно, чтобы не отвечать на такие вопросы.

— Часа три?

— Четыре, — признался он. — В моём возрасте этого почти хватает, если потом не вставать.

Митяй закончил разговор и положил телефон на стол.

— Клиент совсем берега потерял, — сообщил он, обращаясь ко всем. — Вентиляция у него не тянет, потому что решётку закрыли шкафом. Я говорю, отодвиньте мебель. Он отвечает, что жена не разрешает, потому что там интерьер. Пусть теперь интерьер и дышит.

Рита насторожилась.

— Ты так ему и сказал?

— Почти. Я выразился культурно.

— Как именно? — спросила она, заранее опасаясь ответа.

— Сказал, что законы движения воздуха с его женой не согласовывались.

Рита закрыла глаза, а Славка отвернулся к окну, скрывая улыбку.

— Митяй, сегодня один никуда не едешь, — сказал я. — Возьмёшь Славу и проверишь стояк. С заказчиком разговаривает он.

— Почему он? Я нормально общаюсь, если люди ведут себя адекватно.

— Нам платят разные люди. Иногда деньги приходят от тех, кто ставит шкаф перед решёткой, а потом удивляется духоте. Если начнём отбирать клиентов по уму, заказов станет мало.

— А если он продолжит спорить?

— Один раз объясни последствия, потом зафиксируй отказ от рекомендации и уезжай. Доказывать до полуночи, что воздух не проходит через шкаф, не нужно.

Митяй недовольно поджал губы, но всё же кивнул. Он не изменил мнения о клиенте, просто понял, что спорить со мной бесполезно.

Я оглядел офис. Рита отвечала людям по ночам, Степаныч держался на таблетках, а Славка хватался за лишние вызовы. Михалыч собирался просидеть над схемами ещё одну ночь, хотя половину документов нам пока не передали. Каждый доказывал свою полезность работой до отказа. Для людей, которых долго считали ненужными, это было понятно. Они боялись остановиться, потому что новое место могло исчезнуть.

Проблема была в другом. Уставший мастер ошибался не реже ленивого, только называл свою ошибку ответственностью.

— Так, народ, дальше продолжать в таком темпе нельзя, — объявил я. — Я понимаю, что работы у нас хватает, а вы хотите чуть больше подзаработать, но если свалитесь с ног, мне это, как начальнику совсем не понравится. Так что давайте-ка сначала закроем то, что действительно нельзя отложить. Рита, мы с тобой сейчас проверим остальные заявки и созвонимся с клиентами. Степаныч звонишь своему Лёше, пускай сразу едет с тобой на адрес, потом сюда в офис на общее собрание. Посмотрим, что с ним делать, да и вообще обсудим нашу работу. Михалыч убирает схемы и до понедельника к ним не подходит.

— Да ты издеваешься? — насторожился он.

— Нет.

— Тогда зачем их вообще прислали?

— Чтобы ты изучил их после выходных на свежую голову, а не нашёл на плане котельной дорогу в соседнюю область.

Михалыч фыркнул, но начал складывать листы. Остальные переглянулись. Когда начальник собирал всех после рабочего дня, люди обычно ждали неприятностей. Возможность отдыха никому в голову не пришла.

Мы с Ритой сели за её стол и прошли по списку. Аварийных вызовов не было. На одном адресе капал кран, но хозяин уже перекрыл воду. Другому клиенту требовалась замена розетки, которой он пока не пользовался. Остальные хотели плановый осмотр и могли спокойно подождать.

— Звоним каждому, — сказал я. — Не отправляем сухое сообщение. Объясняем, что срочный этап закончен, а мастер приедет после выходных в согласованное время.

Рита кивнула и набрала первый номер.

— Добрый день, это компания «Основа», — произнесла она, глядя в таблицу. — Мы хотим перенести ваш визит на понедельник. По фотографии течь слабая, вода перекрыта, поэтому опасности сейчас нет. Если что-то изменится, у вас останется аварийный номер. В понедельник мастер приедет с десяти до двенадцати. Вам подойдёт?

Клиент согласился без споров. Второй тоже не возражал, а владелец розетки даже обрадовался, потому что сам собирался уехать на дачу. За двадцать минут мы перенесли все несрочные работы. Потом ещё раз проверили фотографии и описания. Ничего опасного там не было.

— Получается, дел и правда мало, — удивлённо сказала Рита, отложив телефон. — Я почему-то смотрела на список и думала, что всё нужно сделать немедленно.

— Потому что каждая заявка кажется срочной, пока не задашь клиенту два четких вопроса. Теперь все предупреждены, опасных случаев нет. Значит, можем провести выходные как положено, без чувства вины и беготни.

— То есть, оба дня? — переспросила она.

— Оба. И рабочий телефон ночью не открывать.

Рита виновато улыбнулась.

— Постараюсь.

— Не старайся. Просто не открывай.





***





К вечеру мы собрались в офисе. Рабочий день закончился поздно, поэтому все выглядели уставшими. Степаныч устроился у стены с кружкой чая, Михалыч сел возле окна и сразу вытянул больную ногу. Слава с Митяем вернулись с последнего адреса, где проверяли стояк и меняли старый кран. Ничего опасного они не нашли, но Митяй всё же успел поспорить с хозяином квартиры, правда, из-за чего, я уже уточнять не стал. Рита завершила заявку в программе, однако телефон оставила перед собой. Рядом со Степанычем сидел незнакомый парень в рабочем комбинезоне. На вид ему было лет двадцать пять. Худой, с короткими тёмными волосами и руками, на которых ещё не успела въесться строительная грязь.

Телефон Риты зазвонил. Она привычно потянулась к нему, но я забрал аппарат и отключил звук.

— До утра ничего не развалится, — сказал я, положив телефон на шкаф. — Все заявки мы проверили. Аварийных среди них нет, остальных клиентов предупредили, что приедем после выходных.

— А если сейчас позвонит кто-то новый? — спросила Рита и посмотрела на телефон так, будто оставила там ребёнка без присмотра. — Люди привыкли, что мы отвечаем быстро.

— Номер сохранится, а сообщение придёт тебе в программу, — объяснил я. — Если прорвёт трубу или пропадёт электричество во всём доме, сначала вызовут городскую службу. Мы не обязаны дежурить круглосуточно только потому, что кому-то захотелось поменять смеситель в субботу утром.

Митяй откинулся на спинку стула и скрестил руки.

— Так что случилось, Максим? Виктория забирает объекты или к нам опять кто-то идёт с проверкой? Просто так ты нас вечером не собираешь.

— Ничего плохого не произошло, — ответил я. — Мы закрыли опасные дефекты на объектах Виктории и разобрались с районными заявками. Остальные работы идут по графику. Поэтому завтра, в субботу, у всех выходной. В воскресенье тоже отдыхаем.

В офисе стало тихо. Михалыч медленно повернулся к Степанычу, а тот поставил кружку на подоконник и посмотрел на меня с беспокойством.

— Ты головой снова не ударялся? — спросил он, нахмурив брови. — Может, тебе плечо зашивали и вместе с кожей что-то важное прихватили? У нас заказы идут, деньги появились, люди звонят. Нормальный начальник в такой момент добавляет смены, а ты нас по домам разгоняешь.

— Поэтому и разгоняю, — сказал я. — Ты сегодня снова собирался ехать на третий адрес с больной спиной. Рита отвечает на звонки по вечерам, а Слава от усталости перепутал фотографии двух щитков. Михалыч несколько дней нормально не спал. Если продолжим в таком темпе, кто-нибудь ошибётся, а потом нам придётся не зарабатывать, а исправлять последствия.

Степаныч усмехнулся, после чего кивнул на парня рядом с собой.

— Ты сначала с новым человеком разберись, а потом нас увольняй на выходные. Это Алексей Вавилов, я его с базы Павла Романовича привёл.

Я присмотрелся и узнал молодого сантехника с базы Скряцкого. Тогда он стоял в промокшем комбинезоне и всё равно помогал покупателям, хотя, как я понимал, смена у него давно закончилась. Сейчас парень выглядел лучше, но заметно волновался. Он поднялся со стула и вытер ладонь о штанину, прежде чем протянуть её мне.

— Здравствуйте, Максим, — сказал Лёша, стараясь говорить спокойно. — Я услышал, что вы открыли компанию и набираете людей. На базе работа есть, но там сегодня одна бригада, завтра другая, а платят как получится. Я хочу работать постоянно и без серых расчётов. Степаныч предложил сначала поездить с ним, чтобы не занимать ваше время разговорами.

— И как поездили? — спросил я, пожав ему руку.

— Вечером закрыли два вызова, — вместо него ответил Степаныч и поправил кепку. — На первом меняли сифон с подводкой, на втором искали течь под ванной. Работал в основном Лёша, я только смотрел и пару раз поправил. Как ты и просил, стажирую молодёжь. Руки у него на месте, голову тоже не забыл. Материал считает заранее и старые детали клиенту показывает, чтобы потом вопросов не было.

— На втором адресе пришлось плитку снимать? — спросил я.

Лёша покачал головой и немного расслабился.

— Нет. Текло на соединении за экраном. Я снял панель, заменил прокладку и собрал обратно. Хозяйка думала, что придётся ломать стену, но там работы оказалось на полчаса. Я взял деньги только по заявке, ничего сверху не просил.

— А если клиент сам предлагает добавить наличными? — уточнил я.

— Скажу, чтобы оплатил через компанию, — ответил он после короткой паузы. — Я слышал ваши правила от Степаныча. Мне как раз поэтому и хочется к вам. Надоело каждый раз гадать, заплатят или скажут, что заказчик ещё не перевёл деньги.

Я посмотрел на Степаныча. Тот коротко кивнул, давая понять, что парень не врёт.

— Хорошо, Лёша. По двум вызовам человека не принимают, но первое впечатление ты не испортил, — сказал я. — В понедельник сядем, спокойно обсудим оплату и твои обязанности. Если договоримся, начнёшь стажёром рядом со Степанычем, а дальше всё будет зависеть от тебя.

— Спасибо, я не подведу, — сказал он и снова сел, уже не так напряжённо.

— Это лучше доказывать работой, а не обещаниями, — предупредил я. — Но сегодня можешь считать, что первый этап прошёл.

Рита улыбнулась Лёше и открыла блокнот, однако я жестом попросил её пока ничего не записывать.

— Раз уж все собрались, скажу ещё одну вещь. Со следующей недели начнём нормально обустраивать офис, — продолжил я, обведя взглядом комнату. — Купим столы и шкафы, сделаем удобное место для Риты. Деньги на это появились, а работать среди коробок больше нет смысла. Компания растёт, значит, и помещение должно перестать быть времянкой.

— Мне хватит нормального стула и полки для документов, — сказала Рита, оглянувшись на свою стену. — Остальное можно покупать постепенно, чтобы не тратить лишнего.

— Постепенно и будем, но экономить на работе диспетчера глупо, — ответил я. — Через тебя проходят клиенты и оплаты. Если ты каждый раз ищешь договор под чайником, порядок у нас только на словах.

— Чайник стоит отдельно, — с улыбкой заметила она. — Под ним только счета за воду.

— Тем более опасное соседство, — сказал я. — Михалыч поможет решить, где поставить шкафы, к тому же Слава уже проверил проводку.

Михалыч сразу оживился и потянулся к лежавшей рядом папке.

— Я уже набросал схему. Если перенести перегородку и поставить отдельный щиток, получится нормальная рабочая зона.

— Схему покажешь в понедельник, — остановил я его. — Сегодня мы не перестраиваем офис. Сегодня заканчиваем неделю.

Он с подозрением посмотрел на меня, но папку всё-таки отпустил.

— Ты говоришь как человек, который что-то скрывает. Обычно после слов про отдых появляется котельная.

— Котельной не будет. Завтра после обеда встречаемся у гаража, но без формы и отчётов. Степаныч привезёт мангал, я куплю мясо и напитки. Попробуем несколько часов поговорить не о трубах и чужих протечках.

— Даже маленькую котельную не покажешь? — уточнил Михалыч, прищурившись. — На пару насосов, чисто для аппетита.

— Если принесешь схему, брошу её в мангал для растопки.

Михалыч задумался, оценивая, способен ли я выполнить угрозу.

— Это уже давление на специалиста. Я могу пожаловаться директору.

— Жалоба принята и сразу отклонена, — ответил я.

Степаныч рассмеялся, а за ним улыбнулись остальные. Напряжение, которое держалось в комнате после длинного дня, наконец ушло. Рита снова взялась за блокнот.

— Сколько человек будет? Мне всё равно нужно понимать, что покупать и кого предупредить.

— Я возьму основное. Остальные могут прийти с семьями, но никого не заставляем, — сказал я. — Это не обязательное мероприятие и не рабочее собрание под видом шашлыков.

— Моя жена всё равно принесёт пирожки, — предупредил Степаныч, подняв ладонь. — Даже не пытайся спорить. Она уже решила, что вы тут все голодные и без неё пропадёте.

— Пирожки работой не считаются.

— Ты просто не видел, как она их делает, — усмехнулся он. — Там организация серьёзнее нашей, а контроль качества такой, что Михалыч бы расплакался.

— Я не плачу, — буркнул Михалыч. — У меня глаза от вашей халтуры воспаляются.

Рита немного помолчала, а затем посмотрела на меня.

— Дочь можно взять? Я не хочу оставлять её одну, но и портить всем день тоже не хотелось бы.

— Конечно, бери, — ответил я. — Иначе ты всё время будешь смотреть на часы и проверять телефон. Пусть познакомится с теми, кто постоянно звонит её матери из-за протекающих унитазов.

Славка слишком быстро выпрямился и кашлянул.

— Я могу встретить вас у дома, — предложил он, избегая смотреть на Митяя. — Помогу донести пакеты, если понадобится. Возле гаражей дорога неудобная, да и Игорь всё ещё может ходить рядом. Лучше вы спокойно дойдёте со мной.

Рита посмотрела на него и тепло улыбнулась.

— Мы справимся, Слав, но если тебе будет спокойнее, встреть.

Я посмотрел на своих людей. Ещё недавно у меня был только гараж, старый скутер и телефон, который звонил в любое время. Теперь передо мной сидела команда. Они спорили, уставали и иногда ошибались, но работали честно. Для строительного бизнеса это уже можно было считать редким преимуществом.

— И последнее, — сказал я, и разговоры стихли. — Спасибо вам за эту неделю. Без красивых речей, вы хорошо поработали и не прятали ошибки. Благодаря этому мы получили новые объекты и смогли заработать, а не просто закрыть очередные долги. Со следующей недели заказов станет больше, но и оплата вырастет. Почти каждую неделю к нам приходит хороший объект, поэтому без работы никто не останется.

Степаныч посмотрел на меня поверх кружки.

— Ты сейчас нас хвалишь или готовишь к чему-то тяжелому?

— Хвалю, — ответил я. — Иногда начальник может сделать это без подвоха. Мы будем расти дальше, но не за счёт того, что люди спят по четыре часа. Поэтому завтра отдыхаем вместе, а в воскресенье каждый занимается своими делами. Аварийный номер оставлю себе.

— Вот теперь точно надо проверить тебе голову, — пробормотал Степаныч, но улыбнулся.

Я вернул Рите телефон. На экране было два пропущенных вызова. Один клиент написал, что спокойно подождёт до понедельника, а второй прислал фотографию крана. Судя по снимку, кран без проблем пережил бы выходные.

— Видишь, мир пока держится, — сказал я.

Рита прочитала сообщения и убрала телефон в сумку.

— Хорошо. Тогда до завтра я диспетчерскую закрываю.

— Именно, — ответил я. — А если ночью кому-то захочется заменить смеситель, пусть сначала выспится и подумает ещё раз.





Глава 5


В субботу я приехал к гаражам около трёх. Мясо лежало в контейнерах, а овощи заняли половину багажника такси. Сторож вышел из будки, посмотрел на пакеты и криво усмехнулся.

— Кого хороним? — спросил он.

— Трудоголизм.

— Зря столько мяса купил. Он здесь не умирает, только ненадолго теряет сознание.

Возле гаража уже ждал Степаныч. Он привёз мангал и складной стол. Его жена разгружала две сумки. Она оказалась невысокой женщиной с быстрыми руками и таким взглядом, что сразу стало понятно, кто у них дома главный.

— Максим, здравствуй, — сказала она и поставила на стол миску под полотенцем. — Я принесла пирожки и салат. Стёпа велел ничего не готовить, поэтому я сделала совсем немного.

Это «немного» заняло почти весь стол.

— Я пытался остановить, — признался Степаныч, доставая шампуры. — Потом решил, что хочу дожить до вечера.

— Он вчера опять держался за спину, — сообщила жена, посмотрев на меня. — Только не говори, что я его выдала. Сам виноват, если думает, что дома никто не замечает.

Степаныч тяжело вздохнул.

— Вот поэтому родственников на рабочие встречи не водят. Они сразу передают начальству закрытую информацию.

— Сегодня встреча нерабочая, — напомнил я. — И ты ничего тяжёлого больше не поднимаешь.

— Мангал уже принёс.

— На этом дневной лимит закончился.

Следом приехали Михалыч и Рита с дочерью. Михалыч держал портфель, но после моего взгляда сразу поднял ладони.

— Там лекарства и шахматы. Я умею отдыхать, просто предпочитаю делать это подготовленным.

Дочь Риты поздоровалась и начала осматривать гараж. Её заинтересовал верстак, потом она увидела старый скутер и стала расспрашивать, ездит ли он. Рита пришла без папки, но телефон держала в руке.

— Рабочий чат отключён, — сообщила она до моего вопроса. — Все несрочные клиенты подтвердили перенос. Аварийный номер идёт вам.

— Значит, отдых начался официально.

Через несколько минут появился Слава с пакетами. Он принёс посуду и сок для девочки, а ещё новый фонарик, который никому не требовался.

— Вечером станет темно, — объяснил он. — Возле гаража лампа слабая.

— Всё правильно, пригодится, — поддержала его Рита.

Слава начал раскладывать стулья с таким энтузиазмом, будто кто-то пообещал ему за это премию. Вот только один стул сложился обратно и прищемил ему палец. Да, он промолчал, но по лицу был виден весь спектр эмоций.

Митяй приехал последним вместе с женой. Надежда оказалась весёлой женщиной в яркой куртке. Полноватой, да, но это, почему-то, наоборот, её красило. Она быстро со всеми познакомилась и сразу же рассказала, что утром Митяй спорил с мясом.

— Доказывал, что ваш маринад всё равно будет неправильный, — сообщила она, открывая принесённую кастрюлю. — Поэтому решил сделать свой. Я напомнила, что он дома без моей помощи соль найти не может, и спор закончился.

— Я знаю, где соль, — угрюмо сказал Митяй. — Ты её постоянно переставляешь.

— Она много лет стоит в одном и том же шкафу.

— Вот именно. Давно пора выбрать новое место.

Надежда рассмеялась и хлопнула его по плечу. Митяй попытался сохранить серьёзное лицо, но тут же улыбнулся. Рядом с женой он уже не казался человеком, готовым воевать с каждым клиентом. Дома ему давно объяснили, где заканчиваются его полномочия.

Степаныч разжёг угли и начал раскладывать мясо. Михалыч некоторое время наблюдал, а потом подошёл к мангалу.

— Шампуры лежат неправильно, — заявил он с самым серьёзным видом. — Расстояние разное, поэтому жар распределяется неровно. Нужен хотя бы простой чертёж для этого дела.

Степаныч замер с куском мяса в руке.

— Какой ещё чертёж? — непонимающе пробормотал он. — Я шашлык жарил ещё тогда, когда все эти умники пешком под стол ходили.

— Тем более странно, что за столько лет ты не разработал проект, — хмуро произнёс Михалыч. — Здесь уголь выше, а с другой стороны ниже. Потом примете мясо без акта и будете удивляться последствиям.

Митяй подошёл ближе и посмотрел на мангал.

— Вообще-то он прав. Слева жар сильнее.

— Ещё один специалист нашёлся, — проворчал Степаныч. — Сейчас отправлю обоих чертить за ворота.

Михалыч выдержал паузу и первым звонко рассмеялся.

— Простите, не удержался, — выдохнул он, вытирая выступившую слезу. — У вас были такие лица, будто я правда предложил согласовать шашлык с надзором.

Остальные тоже засмеялись, а Степаныч только махнул рукой.

— Старый чёрт. Я уже решил, что ты окончательно повредился на своих схемах.

— Не окончательно. Пока в допустимых пределах.

Дочь Риты подошла к мангалу.

— А акт для шашлыка правда нужен?

Михалыч сразу посерьёзнел.

— Обязательно. Сначала смотрим, потом проверяем один кусок. Если проверяющий просит добавки, партию можно принимать.

— А проверяющий кто?

— Я. Возраст даёт не только льготы, но и тяжёлые обязанности.

— Вы просто хотите получить первый кусок.

— Подозрение правильное, — одобрил Михалыч. — Из тебя получится хороший контролёр.

Встреча постепенно стала похож на нормальный отдых. Жена Степаныча раздавала пирожки, пока готовилось мясо. Надежда рассказывала, как Митяй несколько часов чинил соседу вытяжку, а дома долго не мог прикрутить дверцу шкафа. Он оправдывался тем, что мебель не относилась к его профилю. Слава помогал дочери Риты наливать сок, потом отодвинул для Риты стул и едва не упал, зацепившись за ножку. Она поймала его за рукав.

— Осторожнее, — сказала Рита со смехом. — Мебель сегодня явно против тебя.

— Она неправильно собрана, — ответил он, краснея. — Надо посмотреть крепления.

— Не надо, — остановил я его. — Сегодня стул имеет право остаться неисправным.

Я сидел возле стены и смотрел на команду. Раньше Орлов устроил бы корпоратив в ресторане и заказал дорогой алкоголь. Люди сказали бы правильные слова, а в понедельник продолжили бы мешать друг другу. Здесь же стояли пластиковые стаканы и старый мангал. Даже сторож пришёл, правда, со своей кружкой, потому что одноразовой посуде не доверял. Весь вечер стоил дешевле бутылки виски Григория, а пользы от него было заметно больше.

Когда первая суета закончилась, Степаныч сел рядом. Жена сразу подложила ему под спину свёрнутую куртку. Он хотел возмутиться, но передумал.

— Ты был прав, — сказал он, глядя на мангал. — По адресам мне уже тяжело ездить. Один вызов ещё нормально, а после двух вечером не могу разогнуться. Сердце тоже напоминает, что гарантии на него никто не давал.

— Поэтому останешься старшим мастером, — ответил я. — Окончательно. Будешь распределять сложные заявки и учить новичков. Сам поедешь только туда, где без тебя не справятся.

— Зарплату урежешь? — прямо спросил он.

— Нет. Если возьмёшь наставничество и часть дежурств, добавлю.

Степаныч посмотрел с подозрением.

— За меньшую работу больше не платят.

— Ты будешь отвечать за чужую. Если молодой мастер ошибётся, клиент позвонит тебе. Ну и кататься, уж прости, тебе пока что всё равно придётся, но не работать, а наблюдать за стажёрами. Пускай молодые учатся уму-разуму.

— Тогда точно добавляй, — пробормотал он. — Нервов уйдёт больше.

Михалыч услышал последние слова и подсел к нам.

— Для базы Умярова людей мало, — сказал он без вступления. — Нужен котельщик и специалист по автоматике. На крупном объекте нельзя закрывать всё универсалами.

— Завтра не работаем, — напомнил я.

— Я не работаю, а предупреждаю. Это отдых с пониманием будущих проблем.

Митяй тоже подошёл, держа шампур.

— У меня есть знакомый котельщик. Работает хорошо, но характер тяжёлый.

Надежда громко рассмеялась.

— Если характер хуже твоего, его надо оформлять как опасное оборудование и выдавать допуск под подпись.

— Нормальный он человек, просто глупых не любит.

— Ты тоже не любишь, поэтому дома с людьми разговариваю я.

Рита принесла чай и села рядом.

— За неделю звонили несколько мастеров, — сообщила она. — Спрашивали, набираем ли людей. Есть специалист по автоматике и мужчина, который занимается котельными. Я записала номера, но ничего не обещала.

— Откуда узнали о нас?

— Через рынок Скряцкого и клиентов. Вы же сами говорили, что сарафанное радио работает лучше дорогой рекламы.

Я достал телефон и записал, кого не хватало компании. Раньше я думал о найме как о простом увеличении бригады. Теперь стали видны конкретные пустые места.

— В понедельник обзвоним, — решил я. — Сначала поговорим, потом дадим пробный выезд со Степанычем или Михалычем. Сразу на большой объект никого не ставим.

— И общение надо проверять, — добавила Рита, взглянув на Митяя. — Люди жалуются не только на качество, иногда их обижает тон.

— Хорошего специалиста можно научить, — заметил Митяй.

— Тебя пока не научили, — сказала Надежда.

— Я ещё прохожу обучение.

Разговор опять превращался в совещание. Михалыч начал перечислять документы, которые нужно запросить у Умярова, а Рита потянулась к телефону. Пришлось снова всё брать в свои руки. С другой стороны, а как иначе должен вести себя хороший начальник?

— Всё, закончили. Сегодня никаких вакансий и котельных.

— Ты сам начал записывать, — заметил Михалыч.

— Ошибся.

— Наконец-то признал. Надо оформить акт.

— В понедельник оформим, — хмыкнул я в ответ. — А сейчас отдыхаем, и пусть только кто-то ещё заикнётся за работу, буду разговаривать уже по-другому.





***





К вечеру возле гаражей стало тише. Дочь Риты играла фонариком Славки, пуская луч по воротам. Сторож принёс радиоприёмник, из которого негромко звучала старая песня. Жена Степаныча заставила мужа принять таблетку. Митяй помогал убирать со стола, хотя Надежда отгоняла его от контейнеров, потому что он складывал крышки не туда.

Красноносый появился со стороны пятого ряда и прошёл мимо, не глядя на меня. Возле соседнего гаража он остановился, закурил и сделал вид, что рассматривает замок. Через минуту в кармане завибрировал телефон.





«Серая неместная машина второй раз проехала. Двое внутри. Пассажир снимал».





Я поднялся и направился в сторону, где было темно. Никто не обратил внимание, возможно, подумали, что я отошёл по нужде. Красноносый подошёл с другой стороны.

— Номер заметил? — тихо спросил я.

Он продиктовал цифры.

— Когда появилась?

— Первый раз минут сорок назад. Проехали к дальнему выезду, потом вернулись. Окно открыли, и пассажир снимал на телефон. Я их раньше здесь не видел.

— Куда уехали?

— В сторону шоссе. Молодой пошёл посмотреть, не остановились ли за поворотом.

— Близко не подходить. Пусть только запомнит направление. Ты спроси у сторожа, не видел ли он машину раньше.

Красноносый кивнул и затушил сигарету.

— За вашими людьми следили? — спросил он.

— Похоже на то, — нехотя ответил я.

— Могу ещё Сяву спросить. Он машины хорошо запоминает, особенно если водитель не дал закурить.

— Спроси, но аккуратно, мне лишние сплетни не нужны.

Я вернулся к гаражу. Раньше я бы сразу поехал следом и начал искать машину. Теперь у меня была своя сеть, пусть маленькая и неофициальная. Красноносый проверит время, сторож вспомнит въезд. Мне не пришлось бросать команду и портить редкий спокойный вечер.

Дочь Риты сидела рядом с Михалычем и держала пустую тарелку.

— Я считаю, что шашлык прошёл проверку, — серьёзно сказала она. — Но нужен ещё один кусок. Первый мог случайно получиться хорошим.

Михалыч одобрительно кивнул.

— Верный подход. Проверку надо повторять, иначе подрядчик подсунет один нормальный образец, а остальное оставит сырым.

— Вы просто хотите добавки.

— Контроль качества требует жертв. В этот раз со стороны мяса.

Я сел и взял чашку. Где-то за воротами могла стоять чужая машина, и кто-то из моих врагов уже пытался понять, из кого состояла моя команда. Пусть смотрели. За столом сидели уже не случайные мастера, которых я собирал по одному. Они научились работать вместе, а рядом появились люди, способные заранее заметить чужой интерес.

Ближе к девяти все начали расходиться. Слава предложил проводить Риту с дочерью, и она не возражала. Митяй с Надеждой ушли к машине, споря, куда делся контейнер с мясом. Михалыч забрал нетронутые шахматы и пообещал завтра не открывать схемы хотя бы до обеда. Жена Степаныча собрала пирожки и вручила мне отдельный пакет. В котором, кстати, оказался ещё и шашлык, который не успели доесть. Да, порций вышло многовато, и все, почему-то решили, что голодаю именно я, поэтому и оставили эти порции мне. Впрочем, разве я могу на это жаловаться?

— Это домой, — сказала она. — Коту тоже можно немного дать, только без лука. Стёпа рассказывал, что ты его избаловал.

— Он сам себя избаловал, — улыбнулся я. — Я просто не мешаю ему в этом. Хотя, наверное, стоило бы.

Когда остальные ушли, мы со Степанычем остались у гаража. На площадке всё ещё стояли пустые стулья, которые мы начали медленно складывать, заодно обсуждая прошедший день.

— Хорошо получилось, — сказал он, оглядываясь вокруг. — Раньше каждый был сам по себе. Славка со своими бедами, Митяй со своим характером. А вот теперь на бригаду похоже.

— Да, — коротко ответил я, складывая стул. — Именно этого я сегодня и добивался.

Телефон в кармане снова завибрировал. Красноносый прислал фотографию серой машины, правда, качество оставляло желать лучшего. Номер читался, и за стеклом, как он и говорил, виднелись два силуэта. Один из неизвестных держал телефон в нашу сторону.

Следом пришло сообщение:





«Уехали к шоссе. Сторож говорит, что видел их позавчера вечером».





Я увеличил снимок. Вполне возможно, что сегодня снимали не только меня. В кадр могли попасть и остальные. Кто-то изучал людей вокруг «Основы».

Степаныч заметил моё выражение лица.

— Что случилось?

Я убрал телефон в карман.

— Ничего, чем нужно заниматься сегодня. Иди домой, жена ждёт.

Он посмотрел внимательнее, но спорить не стал.

— Смотри, Максим. Нас отдыхать заставил, а сам опять ночью куда-нибудь полезешь.

— Не полезу.

— Верится с трудом.

— Сегодня я тоже соблюдаю технику безопасности.

Степаныч хмыкнул, но всё же ушёл к выходу. Я запер гараж и посмотрел на пустую площадку. Вечер получился спокойным, насколько это вообще было возможно в моей жизни. Вот только кто-то никак не мог угомониться и решил, что нашёл мою слабость.

Возможно, они не ошиблись.

Только защищать этих людей мне уже предстояло не одному.





***





После отъезда гостей коттедж затих. Алёна стояла у окна. Машина Максима давно скрылась за деревьями, но она продолжала смотреть на дорогу. Сергей закрыл дверь на веранду и налил воды. Двигался он спокойно, однако жена знала эту манеру. Сейчас он обдумывал, кому позвонить и как проверить человека, который за один вечер сорвал чужой план и получил крупный заказ.

— Ты несколько часов благодарил Максима за наше знакомство, а теперь выглядишь так, будто хочешь поставить охрану у спальни, — сказала Алёна, отпуская штору. — Если ревнуешь, признайся сразу.

Сергей выпил половину стакана и провёл ладонью по усам.

— Охрану ставить не буду, — ответил он, поморщившись. — Я пытаюсь понять, кто сидел с нами за столом. Ты рассказывала о способном парне, который умел чинить всё, кроме собственной жизни. Потом он связался не с теми людьми и спился. Я ожидал увидеть сломанного сантехника, а приехал человек, который уже начал возвращать потерянное.

Алёна села за стол. Прежний Максим краснел, когда спорил с продавцом из-за сдачи, мог всю ночь чинить соседям проводку, а утром стеснялся попросить деньги. Сегодня он заставил Григория заплатить вдвое больше и вывернул Олегу руку так, что виноватым остался сам Олег.

— Он сильно изменился, — признала она, легко улыбаясь. — Год назад Максим работал в ТСЖ и выглядел, скажем так, не совсем прилично. Да, прости, как-то я поинтересовалась насчёт него через наших знакомых. Результат меня расстроил, поэтому я и молчала, так как хорошего говорить было нечего. Теперь у него компания, объекты Крамовой и Богряцкий в команде. А ещё он разговаривает так, словно всю жизнь управлял людьми.

Сергей покрутил стакан и чуть нахмурился.

— Ты говоришь о нём с большим интересом.

— Вот мы и добрались до настоящего вопроса, — Алёна улыбнулась и подняла на него глаза. — Давай, Серёж, скажи прямо, а не ходи вокруг стола.

— Мне важно понять, что ты почувствовала. Когда я вошёл, ты смотрела на Максима не так, как на остальных.

Алёна подошла и взяла мужа за руку.

— Меня встряхнуло, я не стану врать, — честно призналась она. — На несколько секунд я снова почувствовала себя девчонкой возле общежития, которая ждала, что он попросит её остаться. Потом вспомнила, сколько лет прошло. У меня есть ты и дочь, я люблю нашу семью и не собираюсь ломать её из-за старых воспоминаний. Если хочешь ревновать меня к девочке, которой давно нет, это будет глупо. А ты всё-таки не дурак, хотя сегодня старался доказать обратное.

Сергей сжал её пальцы.

— Было бы проще, если бы приехал тот бедный парень из твоих рассказов. Но этот Максим за вечер сорвал Гришин план, получил деньги и договорился со мной. Даже Олег начал его уважать, хотя едва не остался без кисти.

— Олегу полезно встретить человека, которого нельзя убедить размером шеи, — заметила Алёна.

— Ты его защищаешь.

— Я говорю как есть. Максим не просил меня спасать. К моему приезду он уже получил перевод и заставил Левина переписать бумагу. Я только остановила остаток представления.

Сергей коротко рассмеялся и притянул её ближе. Напряжение немного ушло, хотя появление первой любви жены по-прежнему его беспокоило.

— Хорошо, с ревностью закончили. Можешь начинать второй допрос.

— Первый ещё идёт, — ответила Алёна, возвращаясь на место. — Зачем тебе Лика Орлова?

Сергей помолчал, потом отодвинул стакан.

— Мне нужна не Лика, а сделка. После смерти Орлова компания слишком быстро начала менять структуру. Виктор выводит активы через «Апекс-Девелопмент», но без пакета Лики не может закончить работу. Она держит его за горло и ищет запасной вариант. Я хочу понять, что они делят.

— Потому что тебе нужны их активы?

— Часть земли и старые проекты пересекаются с моими интересами. Вокруг компании появились люди Теренковца, а Штерн начал закрывать прежние договоры. Кто-то вытаскивает из структуры нужные куски, пока Виктор рассказывает всем про обычное слияние.

Алёна отпила чай и покачала головой.

— Теперь без красивой версии для жены. Почему Григорий привёз сюда Максима и зачем Левин подготовил признание?

Сергей подошёл к окну и посмотрел в ночную тьму.

— Я попросил Григория получить запись разговора Лики и Виктора, — признался он. — Они должны были обсуждать «Апекс» в кабинете Орлова. Посторонних туда не пускают, поэтому Гриша нашёл человека с официальным поводом войти в дом.

— Максима, — тихо сказала Алёна. — Он должен был поставить жучок?

Сергей кивнул. Алёна поставила чашку, и улыбка исчезла с её лица.

— Значит, ты скрыл от меня прослушку и дал Григорию базу. Потом удивился, когда он привёз сюда раненого человека и решил его сломать?

— Я не поручал никого ломать, — Сергей повернулся к ней. — Мне нужны только записи. Григорий должен был рассчитаться и получить подтверждение работы. Про признание на камеру я не знал, а Олег не получал от меня приказов.

— Ты дал Степцову свободу и разрешил прикрываться своим именем. Ему этого хватило.

— Я недооценил его самодеятельность.

— Нет, Серёж. Ты решил, что он побоится делать глупости в твоём доме. А Гриша решил, что твой дом защитит его от последствий.

Сергей вернулся к столу. Спорить было трудно. Левин заранее подготовил бумагу, которая делала Смирнова единственным виновным. Даже если адвокат не рассчитывал на драку, ловушка была готова.

— Я разберусь с Григорием, — сказал Сергей, сцепив пальцы. — Больше он не воспользуется базой или моими людьми без прямого разрешения.

— Дело не только в нём. Ты мог рассказать мне про Лику и Виктора. Я работаю с нашими документами, знаю подрядчиков и понимаю, чем всё это может закончиться. Вместо разговора со мной ты выбрал тайную операцию.

— Я не хотел тебя втягивать.

— Ты уже втянул. Всё происходило на нашей базе, рядом был наш адвокат, а Григорий прикрывался твоим именем. Если бы Максим написал заявление, полиция пришла бы сюда.

Сергей потёр переносицу и устало выдохнул.

— Ты права. Я ошибся, нужно было рассказать тебе и сразу ограничить Григория.

— Вот теперь звучит нормально, — Алёна снова взяла его за руку. — Вечер всё-таки вышел полезным. Олег понял, что большая шея решает не всё, а ты познакомился с семейным контролем.

— А Гриша?

— Получил счёт. Надеюсь, ковёр тоже оплатит он.

Сергей посмотрел на пятно от виски.

— Обязательно, иначе решит, что ему всё дозволено.

За дверью показалась сотрудница с подносом, увидела хозяев и тихо ушла. Персонал хорошо чувствовал, когда семейный разговор лучше не прерывать.

— Что ты думаешь о Максиме как о партнёре? — спросил Сергей.

Алёна немного подумала.

— С ним нельзя обращаться так, как сегодня пытался Григорий. Нельзя дать половину информации, припугнуть чужим именем и ждать благодарности. Раньше Максим мог сломаться ради близкого человека. Этот уже не сломается. Посмотри, кто рядом с ним. Крамова передала ему объекты, а Богряцкий вернулся к работе, хотя после смерти Орлова посылал почти всех. Рабочие слушают Смирнова не только из-за денег, они ему верят.

— Ты много поняла за один ужин.

— Я слушала. Григорий весь вечер говорил и ничего не услышал.

Сергей подошёл к бару, но вместо виски снова налил воду.

— Его отказ от полного обслуживания базы впечатлил меня сильнее рекомендаций. Другой подрядчик сразу схватил бы договор, набрал случайных людей, а потом рассказывал бы о трудностях. Смирнов честно назвал пределы компании и предложил начать с аудита.

— Это не скромность, — сказала Алёна.

— Конечно. Он отказывается от быстрых денег ради сильной позиции. Такие люди знают себе цену и собираются её поднять.

— Ещё он слишком много знает о компании Орлова. О Богряцком Максим говорил так, будто давно с ним работал.

— Григорий утверждает, что Смирнов встречался с Ликой и бывал в её доме.

— Он не чувствует себя ниже Лики или Виктора. С тобой тоже разговаривает на равных, даже когда приезжает в рабочей куртке. Такое не появляется после пары удачных заказов.

— Значит, надо выяснить, откуда это взялось.

— Только открыто, — предупредила Алёна. — Не устраивай новую проверку через Григория. Максим заметит и решит, что между вами нет разницы.

Сергей сел рядом с женой.

— Я хочу предложить ему участие в общем деле, не только аудит. У него есть доступ к Лике и связь с людьми Орлова. Он способен найти на старых объектах то, что пропустят мои специалисты. Взамен получит контракты и поддержку, уже не как разовый исполнитель.

— Ты расскажешь, зачем тебе документы Орлова?

— Всё сразу не выложу, — Сергей заметил её взгляд и поправился: — Но объясню то, что касается его рисков. Расскажу про «Апекс», Виктора и интерес Теренковца. Остальное будет зависеть от того, насколько он сам готов открыться.

— Разговор состоится при мне.

— Почему?

— Потому что сегодня ты уже решил, будто тайная операция надёжнее разговора с женой. Второго раза не будет.

— Ты собираешься контролировать мои переговоры?

— Нет, прослежу за качеством. Максим любит такие формулировки.

Сергей рассмеялся и обнял её. Алёна положила голову ему на плечо. За окном двигались фонари рабочих машин, база продолжала жить обычной жизнью. Несколько часов назад здесь пытались сделать из Смирнова удобного виновного, а в итоге получили нового подрядчика и возможного союзника.

— Ты всё ещё волнуешься? — спросила Алёна.

— За нас уже меньше, — признался Сергей, глядя в окно. — Из-за Максима больше. Его можно заинтересовать, но нельзя им распоряжаться. Не самый удобный партнёр.

— Зато надёжнее удобных, если говорить с ним честно.

— Думаешь, он согласится?

— Не знаю. Поэтому и придётся разговаривать на равных.





Глава 6


В воскресенье я собирался решить один насущный вопрос: подписать с Петей предварительное соглашение по гаражу, а потом провести остаток дня без приключений. Под спокойным отдыхом я понимал проверку графика на понедельник и час на диване рядом с Дюбелем, желательно без звонков. Для человека, который когда-то управлял строительной империей, план выглядел скромно. С возрастом я понял простую вещь: тихий выходной ценнее делового приёма. На приёме хотя бы заранее знаешь, что тебя попытаются обмануть. А неприятности в выходной приходят без приглашения.

До гаража я не дошёл метров двадцать. Из соседнего ряда выскочил Сява и замахал руками, словно за моей спиной уже горела машина.

— Максим, ты вовремя пришёл, у меня там беда, — выпалил он, хватая меня за рукав. — Третий день слушаю этот звук и понимаю, что скоро либо кран рванёт, либо я сам его оторву.

— Если ты слушаешь его третий день и гараж ещё не затопило, значит, беда терпеливая, — ответил я и посмотрел на часы. — У меня пятнадцать минут. Показывай.

— Вот всегда ты так, сначала унижаешь чужую проблему, потом чинишь её за пять минут и ходишь с таким лицом, будто спас город.

Сопротивляться я не стал. Сява редко просил о помощи прямо. Обычно он сначала полчаса рассказывал гаражные новости, потом предлагал соленья и лишь после этого признавался, что у него течёт кран или искрит розетка.

В гараже было тепло и тесно. На столе стоял чайник, а рядом лежал надрезанный батон. Над старой раковиной торчал кран, который я уже чинил раньше. Теперь же он не только капал, но ещё и посвистывал, когда Сява открывал воду.

— Слышишь? — спросил он и поднял палец. — Ведёт себя как бывшая жена. Денег требует, а толком ничего не объясняет.

— Может, она и стала бывшей, потому что ты сравнивал её с сантехникой.

— При ней я молчал, — серьёзно ответил Сява. — Я жить хотел.

Я открыл воду, послушал свист и перекрыл вентиль. Ничего сложного не оказалось. Прокладка износилась, а подводку забило ржавчиной. Такие поломки были опасны не сами по себе. Хозяин долго терпел, привыкал к шуму, а после разрыва шланга рассказывал всем, что авария случилась внезапно.

— Я ведь уже чинил. Как-то у тебя здесь всё слишком быстро приходит в негодность, — сказал я, доставая инструмент.

— Я тебя ждал, потому что чужим не доверяю, — ответил Сява и виновато улыбнулся.

— Или потому что надеялся не платить?

— По дружбе хотел договориться.

— По дружбе как раз платят вовремя. Иначе дружба быстро превращается в благотворительность.

Сява полез в шкаф и поставил на стол банку маринованных помидоров.

— Деньги тоже есть, но помидоры надёжнее. Деньги ты потратишь, а это продукт серьёзный.

— Что ж, на такой бартер я согласен.

Я снял подводку и прочистил соединение, после чего поставил новую прокладку. Сява стоял рядом и рассказывал новости. У мужика из третьего ряда жена нашла спрятанный мотоцикл и потребовала продать либо его, либо старую «Ниву». По мнению Сявы, мужику повезло, потому что ему хотя бы оставили выбор. Сторож поссорился с владельцем шестого гаража из-за телевизора. Тот обещал принести антенну, но принёс самогон, после которого изображение улучшилось только в глазах сторожа.

— А ещё у Кольки автоматические ворота теперь от соседской люстры открываются, — сообщил Сява и уселся на табурет. — Он провода перепутал. Сосед свет включает, а у Кольки гараж нараспашку. Удобно для воров, современная система доступа.

В этих новостях не было ничего опасного, и меня это устраивало. После разговоров о преступниках и продажных следователях история про ворота, которые слушались люстру, звучала почти успокаивающе.

— А у тебя как дела? — спросил Сява, наблюдая, как я затягиваю соединение. — Фирму открыл, офис снял. Народ уже говорит, что ты скоро весь район под себя возьмёшь.

— Я пока не собираюсь никого сдвигать и идти по головам. Сперва надо построить свою лестницу к успеху.

— А разница какая?

— По чужой лестнице подняться легко, но по ней же потом могут подняться и другие, наступая тебе на пятки. А вот со своей несколько сложнее, зато ты можешь быть уверен, что тебе не вонзят в спину нож.

Хотя это сомнительное утверждение, но лучше не вдаваться в подробности.

Сява помолчал. Для него это было редким состоянием. Он покрутил в пальцах зажигалку, посмотрел на кран и заговорил тише:

— Я у тебя кое-что спросить хотел. Только ты не издевайся сразу, дай хотя бы договорить.

— Хорошо, постараюсь удержаться.

— Вот это твоё «постараюсь» мне уже не нравится, — проворчал он.

Я открыл воду. Свист пропал и капли тоже. Сява потрогал кран, словно тот мог снова потечь, едва я отвернусь.

— Я к жене вернуться хочу, — признался он. — Надоело в гараже жить. Летом ещё терпимо, а зимой просыпаешься и не понимаешь, зачем вообще вставать. Да и люблю я её. Она ругается часто, но обычно по делу.

— Кто ушёл?

— Она меня выгнала, — сказал Сява и отвёл взгляд.

— За что?

— Там список приличный.

— Вот с него и начинай.

— Я уже извинялся. Сказал, что был неправ, но не во всём.

— После слов «не во всём» извинение можно было заканчивать. Дальше она уже не слушала.

Сява тяжело вздохнул и снова сел.

— И что теперь делать? Приползти на коленях?

— Сначала пойми, зачем ты хочешь вернуться. Если просто надоело спать в гараже, купи обогреватель. Если нужна жена, придётся менять не адрес ночёвки, а своё поведение.

— Прямо всего себя переделывать?

— Не преувеличивай. Всего тебя переделать никакого времени не хватит. Выбери две главные неисправности.

— Ты опять сравнил человека с краном.

— Кран хотя бы не спорит во время диагностики.

Я убрал инструмент и посмотрел на Сяву. Он улыбался, но глаза оставались серьёзными. За привычной болтовнёй сидел взрослый мужик, который понимал, что сам разрушил свой дом, но не знал, как это признать.

— С людьми всё по-разному, — сказал я. — Одной женщине важнее услышать нормальные слова, другой надо увидеть поступки. Но в любом случае она должна понимать, что на тебя можно положиться, когда станет трудно. Жена не должна жить рядом с очередной проблемой, которую ещё и кормить приходится.

— За мной сейчас можно разве что от дождя спрятаться, если я зонт найду, — усмехнулся Сява.

— Вот и начни с зонта. Потом наведи порядок с работой и долгами. Не приходи к ней с очередной пафосной речью, покажи, что умеешь отвечать за себя.

— Цветы купить?

— Купи. Но одни цветы не докажут, что ты исправился.

— Ты о женщинах говоришь с таким лицом, будто смету считаешь.

— Потому что ошибки в отношениях обходятся дороже.

Сява кивнул.

— Чай будешь? Я хотя бы оплачу работу по-человечески, а помидоры домой заберёшь.

— Сейчас мало времени, я Петю жду.

— Так он уже идёт, — сказал Сява и повернулся к воротам.

Шаги он различал не хуже моего акустического сонара. Через несколько секунд в дверях появился Петя. На нём была пухлая куртка, а в руках он мял вязаную шапку. Увидев нас вместе, Петя помрачнел.

— Максим, поговорить надо. Только давай без посторонних ушей.

Сява прижал ладонь к груди.

— Какие ещё посторонние уши? Я сегодня почти не разговаривал.

— Ты не разговариваешь только во сне, — ответил Петя. — И то, думаю, жена поэтому тебя и выгнала.

— Человек попросил совета, а вы уже по больному месту, — возмутился Сява.

Я закинул сумку на плечо и вышел. Сява проводил нас оскорблённым взглядом, но дверь не закрыл. Через минуту он наверняка собирался случайно пройти мимо моей мастерской. В кооперативе любопытство считалось не недостатком, а чем-то вполне себе естественным.

В моём гараже Петя задержался у входа. Он бывал здесь раньше, но каждый раз осматривался так, будто не верил, что помещение изменилось. За короткое время мы утеплили стены и заменили проводку. Появились верстак, нормальный свет и место для материалов. Камера смотрела на ворота, а возле стола висела доска с заявками. До полноценной базы было ещё далеко, но склад ржавого хлама уже стал мастерской.

— Быстро ты всё сделал, — сказал Петя, проведя ладонью по краю верстака.

— Гараж был нормальный. За ним просто долго не следили.

— Я бы и сам занялся, но времени не было.

— Семь лет?

— Всякое случалось, — буркнул он.

Петя снял шапку и прошёл к столу. Я не торопил его. Если он сам начал серьёзный разговор, лучше было дать ему добраться до сути без помощи.

— Я поблагодарить хотел, — наконец сказал он. — За тех людей, которые заставляли меня гараж не продавать и за тобой следить. После того случая, когда на тебя напали, они больше не звонили.

— Совсем?

— Номер отключён. Сначала я думал, что вместо них другие приедут. Жену к тёще отправил, сам неделю оглядывался. Потом понял, что вроде отстали.

— Расслабляться всё равно рано.

— Я и не собираюсь, — Петя нахмурился и сжал шапку. — Но жить так тоже не хочу. Мне этот гараж уже поперёк горла, а деньги сейчас нужны. Поэтому готов продать, как мы раньше говорили. Без чужих условий.

Предложение было хорошим. Гараж связывал офис с бригадой и служил складом для инструмента. Если бы его купил кто-то другой, пришлось бы переносить мастерскую и заново ставить охрану. Даже объяснение переезда команде заняло бы время.

Деньги у меня были. В тайнике Орлова лежало достаточно наличных и золота, чтобы купить несколько таких гаражей. Проблема была в происхождении средств. Я не мог принести крупную сумму и спокойно рассказать банку или следователю, что сантехник Смирнов нашёл её в сейфе покойного миллиардера, которым раньше являлся сам. Даже Петренко после такого объяснения попросил бы отпуск.

— Полностью рассчитаться сейчас не смогу, — сказал я.

Петя сразу напрягся.

— Мы же уже цену обсуждали. Ты сам согласился.

— Цена остаётся прежней, я не торгуюсь. Предлагаю заключить аренду с правом выкупа. Сумму фиксируем на несколько месяцев, часть платежей засчитываем в покупку. Я получаю время, чтобы нормально заработать, а ты понимаешь, что помещение я не брошу. Сам понимаешь, я только открыл свою фирму, и мне многое надо закупить. Но от своих слов я не отказываюсь.

— А если передумаешь выкупать?

— Тогда аренда действует до конца срока. Всё, что я здесь сделал, останется тебе. Ты в любом случае ничего не потеряешь.

Он оглядел утеплённые стены и задержал взгляд на новой проводке. Гараж убеждал лучше меня.

— Потом цену сбивать не начнёшь? Скажешь, что сам вкладывался и теперь я тебе ещё должен?

— Не начну. Сумму запишем в договоре.

Он сложил шапку пополам, потом расправил её и кивнул.

— Тогда согласен. Только договор нужен нормальный, чтобы потом никто не говорил, будто мы на салфетке расписались.

— У меня есть хорошая знакомая, она подготовит проект. Я отправлю тебе до среды, ты прочитаешь без спешки и уже от этого будем плясать.

При мысли о Лене я невольно усмехнулся. Её давно стоило оформить в «Основу» хотя бы как постоянного специалиста по документам. Она работала хорошо и не превращала простой договор в доказательство собственного образования. Наши личные встречи тоже часто начинались с бумаг, но заканчивались обычно далеко от письменного стола.

Петя заметил улыбку и поднял ладони.

— Но цену я не повышаю, Максим. Сколько говорили, столько и будет. Я не пытаюсь тебя обмануть.

— Я думал не о цене.

— А о чём?

— О юристе.

Он посмотрел с сомнением, но спрашивать не стал. Видимо, решил, что у предпринимателей свои странности.

Мы ещё раз обсудили сумму и сроки. Я записал договорённости в телефон и предупредил Петю, чтобы он никому не рассказывал о продаже до подписания. В кооперативе новости распространялись слишком быстро. С одной стороны, в продаже гаража ничего такого нет, с другой, любая информация, даже мало-мальская, может быть использована против меня. А мне так-то надоело постоянно отбиваться от врагов, которые вылезают чуть ли не из каждой дыры.

— Сяве тоже молчать? — спросил Петя.

— Ему в первую очередь.

За воротами что-то упало, после чего послышалось приглушённое ругательство. Петя повернул голову.

— Он нас подслушивает? — удивлённо вскинул брови Петя.

— И это неудивительно, — усмехнулся я.





***





Домой я возвращался ближе к вечеру. День оказался полезным, если можно так выразиться. Гараж почти удалось закрепить, а на понедельник были назначены работы по объектам Виктории. Михалыч обещал закончить вопросы по базе Умярова, ну а потом мы с ним лично туда прокатимся и посмотрим, что да как. Оставалась нехватка людей.

«Основа» росла быстрее, чем я рассчитывал. Это льстило до тех пор, пока я не вспоминал, что каждый заказ требовал мастера и контроля. Набирать сразу много работников я не собирался. Быстрый рост хорошо выглядел в презентациях, а в реальной компании заканчивался сорванными сроками и начальником, который целый день исправлял чужие ошибки.

С понедельника стоило начать осторожный набор. Не больше двух-трёх мастеров на испытательный срок. Сначала они получили бы простые заявки под контролем Степаныча, потом Михалыч проверил бы качество. К крупным объектам и общей базе заказчиков новичков подпускать было рано. Умение держать ключ ещё не делало человека специалистом, а хорошая рекомендация иногда означала, что прежний начальник хотел избавиться от работника без скандала.

Возле подъезда сидели Жанна Сергеевна и две знакомые пенсионерки. Я знал точно, что меня они не ждали. Они контролировали двор, а я просто попал в поле зрения.

— Вот и директор явился, — сказала Жанна Сергеевна, поправляя платок. — Теперь тебе пешком ходить не положено. Нужна чёрная машина, чтобы водитель дверь открывал.

— На чёрной машине по нашему двору только мусор вывозят, — улыбнулся в ответ я.

— Тоже нужная служба, так что не зазнавайся, — ответила она.

Женщина в платке поздравила меня с открытием фирмы. Её соседка сразу спросила, когда появится вывеска и можно ли вызвать мастера по обычному телефону, не связываясь с «вашими интернетами».

— Телефон уже работает, вывеску скоро закажем, — сказал я. — Рита принимает заявки.

— Хорошая женщина, вежливая, — одобрила Жанна Сергеевна. — Не то что Зинаида. Ей позвонишь насчёт трубы, а она отвечает так, будто ты эту трубу сама прогрызла.

— У нас ещё лампочка мигает возле лестницы, — добавила женщина в платке. — Вечером страшно идти.

— Позвоните Рите и оставьте заявку.

— Ты же сам адрес знаешь, — удивилась она.

— Знаю. Но если начну хранить все заявки в голове, фирма быстро закроется.

Я не торопился уходить. Эти женщины когда-то создали мне первую репутацию. Они рассказывали соседям, что Смирнов перестал пить и начал работать честно. Вместе их разговоры оказались рекламой, на которую у меня тогда не было денег. Кроме того, пенсионерки замечали больше камер. Камера показывала, кто вошёл во двор. Они могли сообщить, с кем человек говорил и куда потом ушёл.

Жанна Сергеевна начала жаловаться на фургон возле мусорных баков, когда зазвонил телефон. На экране высветилось имя Риты.

Я ответил сразу.

— Да, Рита, слушаю.

Вместо привычного спокойного голоса я услышал тяжёлое дыхание. Рядом с ней хлопнула дверь, а потом где-то проехала машина.

— Максим… — выдохнула она, и в её голосе отчётливо слышалась паника.

— Рита? Что происходит? Ты где?

Она будто не слышала вопросов.

— Он её забрал, Максим!

Я резко выпрямился, и женщины на скамейке сразу замолчали.

— Кто забрал? Игорь? Где была твоя дочь?

— Я не знаю, он подошёл к ней возле…

Договорить Рита не успела. Со стороны старого здания ТСЖ донёсся короткий глухой хлопок. Воздух толкнул меня в спину, а стёкла ближайших окон задрожали. Одна из пенсионерок вскрикнула и вцепилась в край скамейки.

Я резко обернулся. Из окон первого этажа посыпалось стекло, следом наружу повалил дым. Через несколько секунд за рамой появилось пламя.

— Отойдите подальше от здания и вызывайте пожарных, — приказал я женщинам, уже направляясь к ТСЖ. — Жанна Сергеевна, проследите, чтобы никто не подходил к зданию.

Телефон оставался у уха.

— Рита, слушай внимательно. Одна никуда не едь. Назови улицу и сразу позвони Петренко, я свяжусь с тобой через минуту.

— Максим, это Игорь, он забрал её возле…

Связь захлебнулась помехами, и последние слова я не разобрал. Школа в воскресенье не работала. Её дочь могла быть возле магазина или дома подруги. Нужно было заставить Риту остановиться и рассказать всё по порядку, но передо мной горело здание, внутри которого могли оставаться люди.

Дверь ТСЖ распахнулась, и наружу вылетела растрёпанная и перепуганная Зинаида. На ней была одна кофта, правый рукав которой почернел у локтя. Она сделала несколько шагов, закашлялась и начала падать, но я успел подхватить её.

От прежней властной диспетчерши ничего не осталось. Щека была перепачкана копотью, глаза слезились. Зинаида вцепилась в мою куртку и попыталась заговорить, но снова закашлялась.

— Кто остался внутри? — спросил я, удерживая её на ногах. — Зинаида, посмотрите на меня и скажите, там ещё есть люди?

Она замотала головой, вцепившись мне в плечи, а через секунду испуганно воскликнула:

— Он совсем с ума сошёл!





