Глава 1





Всё ещё тот же день…

За камерами обнаружилась ещё одна проблема, вся нижняя часть несущей стены в этом месте была влажной на ощупь. Краска на панелях вспучилась и пошла пузырями, а по полу тянулся едва заметный след воды. Сергей снова попытался списать всё на обычный конденсат, но Михалыч молча присел на корточки возле стены и посветил фонариком в щель за холодильником.

За корпусами проходила пластиковая сливная труба. Два отдельных участка соединялись куском обычного садового шланга, который был притянут ржавыми хомутами. Прямо под капающим соединением на полу стояла обрезанная пятилитровая бутылка, в которой уже успело набраться приличное количество мутной воды.

— Это у нас временное решение, когда систему монтировали, нужную переходную муфту тогда на складе не нашли, — поспешил заявить Сергей раньше, чем мы успели задать вопрос.

— И когда именно у вас не нашли эту копеечную муфту? — поинтересовался я, рассматривая ржавые хомуты.

— Да давно уже, я сейчас и не вспомню точно.

— Ну, хотя бы примерно, месяц назад или два?

Заведующий складом замялся, переминаясь с ноги на ногу.

— Ну, месяца три назад это было, наверное, когда вентиляцию чинили.

Михалыч медленно выпрямился, хрустнув суставами, и с иронией посмотрел на меня.

— Ну, что я могу сказать, Максим? — усмехнулся он. — Мне всё больше и больше нравится эта работа.

Я сфотографировал шланг и все следы сырости вокруг. Здесь явно требовалось проверить уклон сливной магистрали, прочистить линию и понять, куда вообще этот слив выведен. Судя по тухлому запаху, за стеной нас могло ожидать ещё немало интересных открытий.

— Сергей, вы ведь понимаете, что это не просто какой-то сарай, а склад кухонного инвентаря и текстиля для ресторанов? — спросил я заведующего, указывая на плесень в углу. — Повышенная влажность и картонные коробки с посудой плохо сочетаются.

— Да я всё понимаю, по поводу этой течи уже несколько раз заявки писал, — начал оправдываться он, доставая из кармана блокнот.

— И кому конкретно вы эти заявки отправляли?

— Ну как кому, Глебу Сергеевичу, главному инженеру нашей управляющей компании.

— И какие ответы вы от него получали?

— Да никаких не получал, он постоянно говорил, что свободных людей нет, а эта проблема не является аварийной.

— У вас эти заявки и его ответы сохранились?

— Да, всё должно быть в почте.

— Отлично, тогда найдите эту переписку и перешлите её мне. Нам нужна история ваших обращений, чтобы потом, когда мы предоставим итоговый отчёт Виктории Игоревне, виноватым не назначили первого попавшегося.

Сергей посмотрел на меня с интересом и уважением. До этого момента он явно считал нас обычными шабашниками, которые просто походят по складу с умным видом, поругаются для приличия и предложат заменить половину сантехники. Теперь же он понял, что я собирался разбираться не только с гнилыми трубами и плавящейся проводкой, но и с тем самым руководством, которое годами игнорировало его жалобы.

— Я сейчас же всё найду, — пообещал он уже более спокойным и дружелюбным тоном. — Я Глебу и фотографии отправлял, и служебную записку под роспись отдавал, когда он сюда в прошлый раз приезжал.

— Вот и отлично, все эти документы нам пригодятся, — ответил я, делая пометку.

Вентиляционная система на складе работала только формально. В основном помещении воздух ещё хоть как-то двигался, но в комнате для хранения текстиля стоял запах сырости. Декоративная решётка под потолком была покрыта слоем жирной пыли, а за самой решёткой не чувствовалось никакого движения воздуха. Михалыч достал из кармана тонкий лист бумаги и приложил его к вентиляционному отверстию, но лист даже не шелохнулся и сразу упал на пол.

— Может быть, у нас сейчас просто система вентиляцию временно отключила, — неуверенно предположил Сергей, глядя на упавшую бумажку.

— Автоматика у вас на складе действительно работает удивительно умно, — язвительно заметил Михалыч. — Она почему-то отключает вентиляцию именно в тот момент, когда на объект приходят с проверкой.

Мы поднялись по лестнице в помещение вентиляционной камеры, расположенное на втором ярусе. Там выяснилось, что приводной ремень на одном из вентиляторов растянулся от времени и просто проскальзывал по шкиву, воздушные фильтры были полностью забиты грязью, а электрический привод второго агрегата вообще был отключён.

— Он гудел так, что люди работать не могли, голова у всех к вечеру раскалывалась, — поспешил объяснить заведующий.

— Ну конечно, теперь вентилятор не гудит и никому не мешает, работать людям стало гораздо тише, вот только дышать им теперь нечем, — ответил я, рассматривая отключённый кабель.

Михалыч тем временем уже переписал все данные с таблички двигателя и попросил Сергея включить агрегат буквально на несколько секунд. По характерному скрежету и свисту старый прораб почти мгновенно определил причину неисправности, а затем заставил меня приложить руку к корпусу, чтобы я сам почувствовал вибрацию.

— Вал двигателя здесь разбит, но ещё не окончательно, восстановить подшипники можно, если заняться этим прямо сейчас. Если же протянете с ремонтом ещё хотя бы месяц, то придётся менять весь вентиляционный узел, а это уже совсем другие деньги.

— Записываем этот пункт в нашу жёлтую категорию, — сказал я Михалычу.

— В какую ещё такую жёлтую? — удивлённо переспросил Сергей, переводя взгляд с меня на прораба.

Я достал из рюкзака три чистых листа и разложил их перед заведующим на рабочем столе, когда мы пришли в его кабинет. На первом листе я провёл жирную красную линию, на втором нарисовал жёлтую, а на третьем зелёную.

— Мы разделяем обнаруженные дефекты на три основные группы, Сергей. Красный список, это те нарушения, которые создают прямую угрозу. Такие вещи должны быть устранены нашими силами прямо сегодня, без всяких отговорок. Жёлтый список, это технические неисправности, которые пока ещё позволяют оборудованию как-то работать, но гарантированно приведут к аварии в ближайшее время, если ими не заняться. Их мы должны устранить в течение недели. Зелёный список, это все плановые работы, — пояснил я. — Надеюсь, понятно излагаю?

Сергей внимательно посмотрел на листы бумаги и кивнул.

— Слушайте, Максим, — пробормотал он. — А ведь это действительно удобно получается. А то к нам раньше приезжали разные проверяющие, писали по двадцать страниц заумных замечаний, а потом Глеб Сергеевич заявлял руководству, что денег на устранение всего этого списка нет, и в итоге вообще ничего не делалось.

— Именно поэтому я не собираюсь писать Виктории Игоревне бесполезный отчёт о том, что у неё на складе всё плохо, — ответил я, собирая листы. — Это она и без наших проверок может слышать от сотрудников. Я наглядно покажу ей на схеме, что именно нужно исправить и укажу, когда это необходимо.

Михалыч одобрительно хмыкнул и достал свой карандаш.

— В красный список мы без всяких сомнений записываем холодильный щит с греющимся автоматом, перегруженный удлинитель и заваленный коробками пожарный проход. Сливную трубу у мокрой стены я бы тоже рекомендовал внести в этот список, потому что сырость могла добраться до электрических кабелей.

— Сначала мы должны проверить всю трассу слива, Михалыч, — возразил я.

— Всё правильно говоришь, Максим, но до начала нашей проверки эти холодильные камеры от мокрой стены лучше всё-таки немного отодвинуть от греха подальше.

Мы ещё раз не торопясь обошли все помещения склада, но на этот раз двигались уже по строго намеченному пути. Я фотографировал каждый проблемный участок с нескольких ракурсов, привязывал каждый снимок к общему плану здания на планшете и записывал подробные пояснения. Михалыч тем временем делал эскизы узлов на миллиметровке и отмечал в блокноте, какие именно недостающие документы нам нужно будет запросить у Глеба. Он держал рабочую мысль удивительно чётко. За все три часа осмотра старик ни разу не потерял нить разговора и ни разу не попросил у меня перерыв, чтобы сбегать в ближайший ларёк за сигаретами или водой. Его лицо от долгой ходьбы покрылось мелким потом, но взгляд при этом оставался живым и сосредоточенным.

В одном месте мы с ним всё же немного поспорили по поводу ремонта. Михалыч предложил сразу же демонтировать и заменить всю старую сливную трубу, а я настаивал на том, чтобы сначала аккуратно вскрыть небольшой участок перегородки и проверить реальное состояние основной магистрали.

— Максим, да там по одному только запаху из бутылки уже понятно, что внутри этой трубы всё заросло жиром и грязью, — раздражённо проговорил старик, взмахнув руками. — Зачем нам лишнее время тратить на эти вскрытия, давай сразу всё срежем и проложим новую трассу из нормального полипропилена.

— По одному только запаху мы с тобой нормальную смету выставить не сможем, Михалыч, — спокойно ответил я ему. — Виктория Игоревна платит нам деньги за профессиональный аудит, а не за личные экстрасенсорные предчувствия.

— Да я эту гнилую дрянь уже больше тридцати лет вижу, поверь мне на слово.

— Именно поэтому ты должен подтвердить свой вывод фактами. Нам нужна фотография дефекта. Если мы с тобой хотим в дальнейшем работать на крупных и серьёзных объектах, то фразы типа «я и так всё вижу» нам придётся забыть.

Михалыч посмотрел на мокрую стену, тяжело вздохнул, но спорить со мной не стал.

— Ладно, твоя правда, Максим, вскрываем перегородку точечно и смотрим. Но учти, если там внутри действительно окажется то самое болото, про которое я тебе говорю, с тебя чашка хорошего кофе на обратном пути.

— Договорились, Михалыч. Но если там окажется чистая труба, ты целый месяц работаешь без лишних споров.

— Нет, Максим, на такие кабальные условия я точно не согласен.

К концу нашего осмотра красный список состоял всего из четырёх пунктов. Пожарный проход у входа рабочие освободили при нас, перетащив посуду в дальний угол склада. Перегруженный удлинитель убрали. Холодильную камеру сотрудники начали разгружать, чтобы уже сегодня вечером Славка мог спокойно проверить состояние электрического щита. Четвёртым пунктом в списке стала повышенная влажность бетонного пола возле силового кабеля, который проходил прямо за мокрой стеной. До устранения течи всё электрическое оборудование в этой зоне было решено временно обесточить.

В жёлтый список вошли вентиляционный агрегат на втором ярусе, вся сливная магистраль под холодильниками, отсутствие заземляющих устройств на металлических стеллажах, перегретые контакты в главном распределительном щите и повреждённая изоляция нескольких силовых кабелей в зоне разгрузки. Зелёный список получился у нас самым длинным и подробным. Настолько, что даже когда я его зачитывал вслух, Михалыч невольно зевнул, и я почему-то в тот момент был с ним солидарен. Да, это наша работа, за которую нам обещали хорошо заплатить, вот только список дел стал столь масштабным, что я задумался о новых сотрудниках. Ну а вместе с ними стоит и законно оформить свою работу, всё-таки мы теперь серьёзные люди, и организация у нас должна быть серьёзная. А не так как сейчас, когда все «просто» работают со мной, но не на меня, ну, официально.

— И ведь это здание у них считалось самым простым и беспроблемным, — задумчиво проговорил Михалыч, когда мы наконец закончили работу и вышли на свежий воздух.

Он устало опустился на бетонный блок и не торопясь закурил. Я не стал делать ему замечание, так как за последние три часа он отработал гораздо эффективнее многих молодых инженеров, которым платили огромные деньжища только за умение перекладывать письма из одной папки в другую.

— Ну и как тебе наш первый совместный объект, Михалыч? — спросил я, прислонившись спиной к металлическому ограждению.

— Да нормальный объект, Максим, ничего сверхъестественного я не увидел. Обыкновенный бардак, люди работают вполне адекватные, просто у них тут никто не отвечал за работу всей инженерной системы в целом. Один приходящий электрик когда-то наспех тянул провод, второй монтировал холодильные камеры, третий чинил сливную трубу из того, что под руку попалось, а четвёртый просто подписывал бумажки.

— А теперь нам надо сделать то же самое, но уже с другими объектами. Ты как, в деле? — спросил я, внимательно глядя на него.

Михалыч посмотрел на меня своим уверенным взглядом.

— Куда ж я денусь, Максим, — хмыкнул старик. — Я теперь не оторвусь от этого дела, ну, только если ты сам решишь меня выгнать.

— Пока не вижу причины, — с улыбкой ответил я.

— Это хорошо, — кивнул тот. — За это тебе спасибо. Но для дальнейшей работы надо бы закупиться. Ты уж прости, но мне с карандашом не так-то уж удобно работать.

— Всё необходимое мы купим утром, Михалыч, — ответил я. — Главное, чтобы работа двигалась дальше.

— Ну, судя по тому, кто за это взялся, — он как-то по-особенному посмотрел на меня, — я уверен, что работа будет двигаться ежедневно и в правильном направлении.

— Я буду стараться, — хмыкнул я. — Но да, ты прав, я к тебе обратился не просто так, мне нужна помощь именно такого человека, как ты Михалыч. Мы с тобой всё проверим, а потом я доложу обо всём уже непосредственно заказчику.

— Удобно ты устроился, Максим, ничего не скажешь, — старик хрипло рассмеялся, качая головой. — Хотя, оно ведь так и должно. Руководство даёт команду, я выполняю. Главное, чтобы всё честно и прямо между нами было.

— А я по-другому и не умею, Михалыч, — я пожал плечами. — Мне необходимо, чтобы каждый человек в моей команде занимался исключительно своим делом на своём месте. А по итогу мы получим общий коллектив, который будет работать сообща и помогать друг другу. Главное, чтобы не мешались. А то есть парочка одна у меня.

Старый прораб улыбнулся, затушил окурок и выбросил его в урну.

— Знаешь, Максим, а ведь я сегодня впервые за последние несколько лет почувствовал себя не просто старым алкашом, которого из жалости позвали потаскать коробки на складе. Голова-то у меня, оказывается, ещё работает, когда дело касается настоящей инженерии.

— Я именно это и проверял, Михалыч.

— Ну и как, по твоему мнению, прошёл я это испытание?

— Прошёл, и вполне успешно, — хмыкнул я. — Теперь для меня главное, чтобы ты завтра приехал в таком же рабочем состоянии.

Старик понял, на что именно я намекаю. Улыбка исчезла с его лица, но прежней обиды в его взгляде на этот раз не появилось.

— Приеду как штык, Максим, даже не сомневайся. Мне сегодня вечером нужно будет ещё дома этот отчёт подробно расписать и таблицы составить.

— Вот и занимайся отчётом. А деньги за сегодняшний день я переведу на карту прямо сейчас.

— Мы ведь ещё Виктории Игоревне ничего не сдали, — удивлённо заметил он.

— Ты сегодня честно отработал свои часы, Михалыч, значит, должен получить деньги именно сегодня, без задержек.

Михалыч отвернулся в сторону, делая вид, что рассматривает проезжающий мимо грузовик, но я успел заметить, как у него слегка дрогнули губы.

— Правильная у тебя привычка, Максим, редкая по нынешним временам.

— Я же говорил, что работаю по чести, — пояснил я. — Если человек выполняет свою работу добросовестно, то и к нему отношение такое же.

— Хэх, да уж… — как-то задумчиво пробормотал старик и почему-то опустил взгляд, будто вспомнил что-то неприятное.

— В чём дело? — не понял я. — Да, деньги небольшие, уж прости. Но это только за первый объект, а дальше…

— Да нет Максим, — перебил меня Михалыч и поднял на меня глаза, в которых я увидел старческую печаль. — Просто… напомнил ты мне одного человека. Тоже такого, знаешь, мужика с яйцами, который мог одним только словом поставить на место любого зажравшегося управленца.

— Хм, интересно, — мне и правда стало любопытно, хотя я уже догадывался, о ком он говорит. — И кто же это? Случайно не тот самый Орлов, у которого ты столько лет работал?

— О как, — удивлённо крякнул старик. — А ты откуда… хотя, да, чего это я. Ты ж прежде, чем нанимать меня, изучил моё дело.

— Было такое, врать не буду. Я искал нужного мне человека, с которым можно иметь дело. А мужичка с рынка, который может только гайки крутить, и то не в ту сторону.

— Это да, таких я тоже встречал. Но ты прав, я про Орлова. Тёзка твой, кстати.

— Да, я в курсе.

Мы немного помолчали. Михалыч ещё раз бросил взгляд на складскую зону, а потом снова обратился ко мне:

— В общем, ещё раз спасибо, что вытянул хотя бы сюда, Максим, — он протянул руку. — Завтра, надеюсь, будет так же весело.

— Я почему-то в этом уверен, — усмехнулся я, ответив на рукопожатие. — Завтра я планирую заглянуть в ресторан.





Глава 2


Перед тем как поехать обратно в гараж, я набрал Андрея, владельца фитнес-клуба. Мы же с ним договаривались начать мои тренировки, но после ранения появляться в зале с только что наложенными швами было бы верхом глупости. Но и просто молча ждать, пока он решит, что я передумал, я тоже не собирался.

— Андрей, привет, это Максим Смирнов беспокоит. По нашему договору всё остаётся в силе, но первую тренировку нам придется перенести. Мне тут плечо немного подрезали, и врачи нагрузки пока запретили.

— Ты там, какие-то трубы голыми руками ловил? — спросил он со смешком в голосе.

— Нет, на этот раз был обычный нож в подворотне.

— Даже спрашивать тебя не хочу, где ты эти приключения находишь, Максим. Шов у тебя сейчас закрытый или воспалился?

— Пока всё нормально, закрытый, сухой.

— Вот и отлично, тогда сидишь дома, пьёшь прописанные врачом таблетки и лишний раз руку вверх не дергаешь. Никаких дураков со свежими швами я тренировать не собираюсь, у меня тут спортивный клуб, а не отделение хирургии.

— Я могу через пару дней прийти в зал и просто поработать на лёгких тренажёрах, чтобы форму не терять, — предложил я.

— Никуда ты не придёшь, Максим, пока я сам не разрешу. Сначала твой лечащий врач разрешит тебе нагрузки, потом ты покажешь плечо лично мне, и только после этого мы начнём учиться тому, как правильно не ловить ножи собственным телом.

— Я этот нож специально не ловил, там ситуация была сложнее, чем кажется, — ответил я.

— Да, мужики именно так и говорят. В общем, наш договор в силе, выздоравливай, герой, — Андрей коротко попрощался и отключился раньше, чем я успел ему что-то возразить.

Его резкий тон меня не задел, так как говорил он разумные вещи, а любые разумные указания я умел принимать и выполнять, даже если они исходили не от меня самого.





***





В гараж я вернулся уже ближе к вечеру. Плечо после долгой ходьбы по складу ныло гораздо сильнее, чем сегодня утром, хотя я старался ничего тяжёлого не поднимать и берёг руку.

Степаныч сидел на стуле возле верстака и не торопясь пил чай. Славка стоял рядом с ним и показывал на телефоне фотографии электрического щита со своего второго сегодняшнего заказа. Митяй устроился в углу и сердито печатал какое-то длинное сообщение в нашем рабочем чате.

— Ну что, все живые после трудового дня? — спросил я, аккуратно снимая куртку.

— Мы-то живые и здоровые, Максим, а вот некоторые наши клиенты могут скоро пострадать от глупой экономии, — отозвался Степаныч. — Сливной бачок в тридцать второй квартире я починил, да и общий стояк в подвале посмотрел. Стояк этот, конечно, старый как моя жизнь, но пару лет ещё точно поживёт, если по нему никто случайно молотком стучать не станет.

— Ты все фотографии сделал, Степаныч?

— Конечно сделал, всё как ты говорил. Рите в чат сразу же отправил, она работу приняла и оплату в общую таблицу записала. Очень деловая и шустрая женщина оказалась, даже напомнила, чтобы я не забыл выписать чек.

— Значит, мы её не зря на работу взяли, — ответил я, проходя к верстаку.

Славка сделал шаг вперёд и протянул мне телефон с открытой фотографией обгоревших проводов.

— Максим, у меня на втором адресе автомат в щитке выбивало не из-за неисправности, как думала хозяйка. Там её муж сам когда-то силовой кабель на кухню тянул от щита, умудрился скрутить медный провод напрямую с алюминиевым и просто замотал это безобразие изолентой. Я сегодня эту скрутку срезал, переделал подключение через нормальные клеммы, всё теперь отлично держит. Но вот защитную крышку щита обратно нормально поставить не смог, один винт случайно в темноте потерялся.

— Винт потерялся сам по себе или это ты его уронил? — спросил я, глядя на парня.

— Уронил, конечно, — честно признался Славка, опустив голову. — Но ты не переживай, я завтра утром по дороге на первый заказ заеду в магазин, куплю точно такой же и поставлю крышку на место.

— Вот это правильный подход, Слава. Всё сделаешь за свой счёт.

— Да я именно так и собирался, Макс, я же понимаю.

— Тогда у меня к тебе никаких вопросов. Ты сегодня сможешь выехать на склад к Виктории?

Славка быстро посмотрел на свои часы и кивнул головой.

— Смогу, конечно, время ещё позволяет. А что там за проблема?

— Там в зоне холодильных камер стоит распределительный щит, один из центральных автоматов перегревается, есть подозрение на слабый контакт в клемме. Холодильную камеру грузчики сейчас как раз разгружают, так что работать сможешь безопасно. Сначала проведёшь полную диагностику, потом согласуешь со мной план ремонта, и ничего там наугад менять или отключать не вздумай.

— Всё понял, Максим, сделаю в лучшем виде, — ответил он, собирая инструменты.

Митяй в углу громко фыркнул и недовольно посмотрел на меня.

— А меня, значит, никто спрашивать не собирается?

— Да по твоему лицу и так видно, что вентиляционная система в той кофейне оказалась виновата перед тобой во всех смертных грехах.

— Вентиляция там как раз смонтирована вполне нормально, а вот хозяин оказался редким идиотом, Максим. Он умудрился заставить коробками половину вытяжных решёток в зале, а потом ещё начал высказывать претензии, что у него в помещении душно. Я ему спокойно объяснил, а он начал со мной спорить и доказывать, что коробки свободному движению воздуха никак помешать не могут.

— И что конкретно ты ему на это ответил? — поинтересовался я, предчувствуя финал истории.

— Ну, я ему честно и сказал, что если он у нас такой умный и начитанный специалист, то пускай сам попробует подышать хотя бы пару минут через пластиковый пакет на голове, а потом уже учит меня вентиляцию настраивать.

Степаныч от таких слов сразу же закашлялся, стараясь сдержать смех. Я внимательно посмотрел на Митяя, качая головой.

— Диагноз всей этой ситуации ты поставил верный, а вот разговаривал ты с клиентом непрофессионально.

— Но ведь человек действительно идиот, Максим, зачем мне перед ним лебезить?

— Возможно, что он действительно идиот в вопросах вентиляции, Митяй. Но только ты забываешь одну простую вещь, платит деньги за нашу работу вовсе не вентиляционная система, а именно этот самый человек. Завтра утром Рита сама позвонит ему и сгладит эту неприятную ситуацию. А ты при следующей встрече извинишься.

— Это я теперь должен извиняться перед каждым глупым клиентом за то, что говорю ему правду? — возмутился Митяй, поднимаясь со своего ящика.

— Нет, ты должен извиняться за то, что не умеешь доказать свою правоту, — ответил я.

Митяй тяжело вздохнул, но спорить дальше не решился, что для его сложного характера уже было шагом вперёд.

Я разложил на верстаке эскизы Михалыча и три списка замечаний. Степаныч сразу же придвинулся ближе.

— Вот это наш первый крупный объект Виктории, склад кухонного инвентаря в промзоне, — пояснил я бригаде, указывая на схемы. — Сегодня мы с Михалычем провели там аудит инженерных сетей. Здесь в красном списке отмечены те работы, которые мы обязаны выполнить сегодня вечером или завтра утром, в жёлтом списке идут срочные задачи на ближайшую неделю, а в зелёном плановое обслуживание. Слава прямо сейчас забирает приборы и едет на объект проверять холодильный щит. Митяй завтра утром забирает вентиляцию и приводит в порядок двигатель вентилятора. Степаныч у нас остаётся на текущих квартирных заявках, потому что бросать наш районный рынок ни в коем случае нельзя.

— А сам Михалыч как себя на объекте показал? — тихо спросил Степаныч, поглядывая на меня.

— Отлично показал, работал профессионально. Голова у него ясная, структуру здания видит с ходу.

— Выпить у тебя во время работы ни разу не просил?

— Нет, даже намёка на это не было.

— Ну, может быть, и вытянем мы всем миром мужика из ямы, — тихо проговорил старый сантехник, качая головой. — Ведь хорошим прорабом когда-то был, умным, зря его эта проклятая жизнь так сильно приложила. Мне Скряцкий о нём рассказывал, когда я на рынок приезжал несколько дней назад. Он тогда сразу признал, что мы вместе с тобой работаем. Ну, ещё бы, золотая карта абы кому не даётся.

— Вытянуть себя из этой ямы должен в первую очередь сам Михалыч, — ответил я. — Мы с вами можем дать ему лишь нормальную работу.

В этот момент мой телефон в кармане завибрировал. Рита прислала на почту итоговую электронную таблицу за рабочий день. В этой таблице были подробно расписаны все принятые и отфильтрованные заявки, выполненные работы, точные суммы оплаты, адреса выездов на завтрашний день и список нескольких сложных клиентов, которым требовался повторный звонок для уточнения деталей. Для её первого рабочего дня всё получилось просто великолепно. Она даже выделила красным цветом все срочные заказы и добавила к каждой строчке свои короткие, но точные комментарии по поводу характера каждого клиента.

Я повернул телефон к мастерам и показал таблицу.

— Вот именно так теперь будет выглядеть каждый наш рабочий день, мужики. Рита принимает, сортирует и фильтрует все входящие заявки, Степаныч как старший мастер держит под контролем всю текущую квартирную работу на районе, а специалисты отвечают каждый строго за своё техническое направление. Михалыч ведёт наши крупные коммерческие объекты как инженерный мозг. Я осуществляю общий контроль, общаюсь с ключевыми заказчиками и отвечаю за финансы.

— Красиво рассказываешь, Максим, заслушаться можно, — заметил Степаныч, делая глоток чая. — Прямо настоящая фирма у нас получается, как в кино.

— До создания настоящей фирмы нам с вами ещё далеко, Степаныч, — хмыкнул в тон ему я. — Хотя кое-какие идеи у меня имеются уже сейчас. Подождите, и всё сами увидите.

— Ну, зато горячий чай в гараже у нас уже есть, сам гараж обустроен, инструменты куплены, да и вредный начальник на месте имеется, — весело перечислил старый мастер, подмигнув Славке. — Все признаки солидной организации налицо.

Славка молча забрал свою сумку, попрощался со всеми и уехал на склад. Митяй ещё немного поворчал для порядка в углу, после чего тоже отправился домой, пообещав мне завтра утром не опаздывать. Степаныч остался в гараже допивать чай и помог мне сложить чертежи и списки в отдельную папку.

Когда старый сантехник наконец ушёл и прикрыл за собой дверь, в гараже сразу стало удивительно тихо и спокойно. Я стоял один возле деревянного верстака и рассматривал схему нашей работы. Впервые рабочая нагрузка распределилась между несколькими людьми и не рухнула в тот же миг, когда я сам на несколько часов выключился из процесса ради проведения аудита.

Моя новая фирма на сегодняшний день оставалась кривой и местами излишне разговорчивой. Один мой сотрудник постоянно спорил с клиентами и лез на рожон, второй мог сорваться в запой, третий ходил на работу с больной спиной, а опытный прораб ещё вчера искал мелочь на бутылку. Мой диспетчер работала прямо из своей маленькой кухни, сидя перед раскрытой тетрадью у окна, а офисом компании служил этот холодный гараж, который мы одновременно использовали как склад материалов и место для вечерних чаепитий.

Но эта простая конструкция уже сейчас казалась мне вполне жизнеспособной.

Я достал свой блокнот, пора было кое-что внести в ближайшие планы:

«Оформление».

Первым пунктом поставил регистрацию индивидуального предпринимателя.

Работать дальше по старой схеме было нельзя. Одно дело, когда частный мастер менял кран у пенсионерки и получал наличные. Совсем другое, когда бригада заходила на четыре коммерческих объекта и брала на себя постоянное обслуживание. Виктория могла пока закрывать глаза на мой юридический статус, потому что ей срочно требовался результат. Но её юристы скоро начали бы задавать вопросы. Люди в дорогих кабинетах могли не понимать разницы между автоматом и рубильником, зато отсутствие договора и счёта замечали мгновенно. Да и я сам не собирался строить новую компанию на серых расчётах.

Дальше требовался банк.

Я несколько секунд смотрел на пустую строку, потом вписал название банка, с которым работала моя прежняя корпорация. В прошлой жизни там знали меня лично. Руководитель корпоративного блока приезжал в мой офис без опозданий, начальники отделений улыбались ещё до того, как я входил в переговорную, а любые вопросы решались быстрее, чем секретарь успевала принести кофе. Правда, тогда через счета проходили суммы, от которых у обычного мелкого предпринимателя начинала дергаться щека.

Теперь я был сантехником Максимом Смирновым, офисом в виде гаража и несколькими работниками без оформления. Если бы я явился в тот же банк и потребовал привычных условий, меня бы в лучшем случае вежливо направили к электронной очереди. В худшем предложили бы кредитную карту с торжественным кэшбэком на шаурму.

Я написал рядом:

«Проверить условия заново».

С момента моей смерти многое могло измениться. Мне не требовался известный и большой банк с красивой рекламой. Мне нужны были адекватные условия. Главное, банк должен был подходить не прежнему Орлову, а нынешнему Смирнову.

Я выписал ещё четыре названия и поставил рядом короткие пометки: стоимость обслуживания, комиссия, эквайринг, внесение наличных, бухгалтерия, кредиты. Утром надо было спокойно сравнить предложения, а не бежать по старой памяти туда, где когда-то передо мной открывали двери.

Следующим пунктом я написал:

«Офис рядом с гаражом».

Слово выглядело пока слишком солидно. Мне не требовалась приёмная со стойкой, хватило бы двух небольших комнат. Гараж годился для инструментов, но принимать здесь владельцев ресторанов и управляющих компаний было неудобно. Серьёзный заказчик мог уважать мастера в рабочей форме, но подписывать договор на верстаке рядом с разобранным насосом соглашались далеко не все.

Рите тоже требовалось нормальное рабочее место. Сейчас она принимала звонки из своей кухни, а рядом находилась дочь. Для начала это было допустимо, но при росте заявок домашний режим быстро превратился бы в проблему. Офис следовало искать поблизости от кооператива. Желательно в пределах десяти минут пешком. Тогда я мог утром зайти к Рите, проверить заявки и документы, после чего быстро переместиться в гараж к мастерам. Клиенты приезжали бы в офис, материалы отправлялись в мастерскую, а два помещения не мешали бы друг другу выполнять разные задачи.

Я прикинул допустимую аренду и поморщился. Сумма получалась ощутимой, особенно с учётом ремонта, мебели, интернета и техники. Но офис был не роскошью. Это был такой же инструмент, как телефон Риты или измерительные приборы Михалыча. Инструмент либо помогал зарабатывать, либо превращался в дорогую декорацию. Мне требовался первый вариант.

Кроме того, аренда и обустройство помещения позволяли постепенно вводить в оборот часть наличных, которые я забрал из сейфа своего прежнего дома. Деньги лежали надёжно, но от этого не становились чистыми. Нельзя было просто прийти в банк с крупной суммой и заявить, что бывший алкоголик-сантехник неожиданно откопал семейные накопления. Даже самый ленивый сотрудник службы контроля захотел бы узнать подробности этой трогательной истории.

Тратить наличные следовало осторожно, небольшими суммами и на понятные вещи. Мне нужен был реальный бизнес с реальными расходами, который постепенно начнёт приносить официальную выручку. Тогда наличный запас останется страховкой и источником стартовых вложений, а не верёвкой, которую я сам затяну на собственной шее.

Я зачеркнул написанное на полях слово «отмыть» и заменил его на «легализовать».

Следующей строкой я написал имя Глеба.

После сегодняшнего аудита стало ясно, что главный инженер «Элит-Комфорта» либо был редким лентяем, либо годами сознательно закрывал глаза на нарушения. Возможно, оба варианта сочетались в нём удивительно гармонично.

Копать под Глеба нужно было уже сейчас, но трогать его напрямую пока не стоило. Если прижать такого человека слишком рано, он либо уничтожит документы, либо побежит к тем, кто его прикрывал. Второй вариант мог быть полезен, но только если я заранее понимал, куда именно он побежит. Пока такой ясности не было.

Я записал несколько вопросов. Кто назначил Глеба главным инженером? Какие подрядчики постоянно получали от него работы? Кто подписывал акты? Через какие компании закупалось оборудование? Почему проблемы на объектах Виктории годами не устранялись, хотя деньги на обслуживание наверняка регулярно списывались? Куда уходили жалобы заведующих и администраторов?

Особенно меня интересовали старые субподряды.

В документах с флешек уже встречались «Элит-Комфорт», Штерн и несколько фирм-прокладок. Названия менялись, директора исчезали, юридические адреса переезжали из одного подвала в другой, но почерк оставался прежним. Завышенная закупка, дешёвое оборудование, подписанный акт и последующий бесконечный ремонт за новые деньги. На одном таком автомате много не украдёшь. На сотнях объектов получались суммы, ради которых приличные люди быстро переставали быть приличными.

Глеб мог оказаться мелким исполнителем. Мог получать свою долю за подпись и молчание. А мог быть связующим звеном между управляющей компанией и Штерном.

Через Штерна дорога вела к Виктору. Ну а там…

Пока рано, Макс, нужны доказательства.

Я обвёл имя Глеба и написал рядом:

«Наблюдать. Не пугать. Собирать документы».

Сергей со склада должен был прислать всю старую переписку. Михалыч мог проверить техническую часть и сопоставить даты ремонтов с актами. Виктория предоставляла доступ к объектам, хотя я пока не понимал, почему она так легко согласилась на мои условия. Возможно, её действительно достал Глеб. Возможно, она хотела использовать меня против управляющей компании. А возможно, за её спиной стоял кто-то ещё.

Последний вариант нравился мне меньше всего.

Я перелистнул страницу и быстро набросал схему:

«Глеб, подрядчики, Штерн, Виктор».

Между фамилиями поставил вопросительные знаки. Потом добавил сбоку Теренковца и название «Элит-Комфорт». Получилась паутина, которую. еще предстояло расплести.

Плечо снова заныло. Я отложил ручку, осторожно размял пальцы и посмотрел на часы. День получился слишком длинным даже по моим меркам. Я закрыл блокнот, но через секунду снова открыл и добавил последний список:

«Банк. ИП. Помещение. Документы Сергея. Отчёт Виктории. Проверка Глеба».

Подумал и приписал ниже:

«Не торопиться».

Именно это правило давалось мне тяжелее остальных. В прошлой жизни я привык давить деньгами и влиянием. Если мне требовалась информация, её приносили несколько служб. Если нужно было проверить подрядчика, юристы, финансисты и безопасность за сутки вытаскивали всю его биографию, включая штраф за парковку десятилетней давности.

Теперь каждой фамилией приходилось заниматься самому. Каждую связь требовалось выстраивать с нуля. Зато люди вокруг не знали, кого именно подпустили к своим документам. Для них я оставался деловым сантехником, который неожиданно хорошо разбирался в инженерных системах и слишком уверенно торговался.

Иногда маленький размер был не слабостью, а маскировкой.

Я убрал блокнот и начал собираться, но в этот момент телефон снова завибрировал. Первой мыслью было то, что это вновь Рита, однако на экране высветился совсем не тот, хотя и знакомый номер. Человек, от которого я точно не ждал сообщений в это время.

Открыл смс и прочитал.

Плечо сразу перестало ныть. Усталость тоже куда-то исчезла, хотя настроение лучше от этого не стало.

— Да чтоб тебя…





Глава 3


Ночью я почти не спал. Формально виноват был Дюбель, который принял новый домик с когтеточкой за личный полигон. Сначала он обнюхал каждый угол, потом залез внутрь, выскочил через боковое отверстие и погнал по комнате резиновый мячик. Тот укатился под шкаф, и кот минут пять скрёб пол, пытаясь достать его лапой. Судя по упорству, под шкафом лежал не мячик, а последняя банка корма в городе. Потом Дюп переключился на серую мышь на резинке, несколько раз ударил её об стену, загнал под кровать и принялся мяукать, требуя, чтобы я немедленно встал и вернул ему имущество.

— Дюп, если решил открыть ночную смену, оформляйся официально, потому что без договора я платить не буду, — пробормотал я, не открывая глаз, и натянул одеяло повыше.

Из темноты донеслось короткое урчание, после чего что-то снова ударилось о шкаф. Похоже, моё предупреждение кот расценил как согласие.

Я повернулся на здоровый бок и посмотрел на телефон возле подушки. Новых сообщений не было. Плечо ныло, но терпимо.

Когда в прихожей снова послышался шорох, я уже начал подниматься, но из темноты вылетел Дюбель с мышью в зубах, врезался в табурет и зашипел на него. Виноватой, разумеется, оказалась мебель.

Я достал мышь из-под кровати, бросил её к домику и снова лёг. Дюбель метнулся следом, поймал игрушку, а через несколько минут неожиданно успокоился. Он запрыгнул на кровать, потоптался возле моих ног и улёгся рядом, прижавшись тёплым боком. Я погладил его между ушами. Кот замурлыкал так мирно, словно не он два часа проверял квартиру на прочность.

Когда-то моим домом был особняк с охраной, воротами и автоматикой, которая знала температуру в каждой комнате. Там можно было неделями не видеть людей, если Лика уезжала на очередное мероприятие, а прислуга старалась не попадаться мне на глаза. Теперь домом стала тесная квартира с разводами на потолке, новым замком и котом, который будил меня игрушечной мышью.

Странно, но второй вариант мне тоже нравился.

Заснуть удалось меньше чем на час. Будильник ещё не сработал, когда я открыл глаза и увидел серое утро за окном. Дюбель спал в новом домике, выставив наружу хвост. Ночная смена закончилась, начальство отдыхало.

Я осторожно сел, размял пальцы больной руки и медленно отвел плечо в сторону, остановившись до того, как появилась боль. Потом сменил повязку, осмотрел шов и выпил лекарства. Красноты не было, края раны держались нормально, но изображать бессмертного не стоило. Один раз я уже умер, потому что слишком доверял людям. Повторять этот номер из-за собственной глупости было бы совсем обидно.

Телефон успел наполниться рабочими сообщениями. Рита прислала список заявок: два переноса, срочную протечку и фотографии старого щитка от нового клиента. Степаныч спрашивал, можно ли по дороге забрать материалы со склада Скряцкого. Отдельно Рита отметила женщину, которая требовала немедленно прислать мастера, но отказывалась назвать адрес, пока ей не сообщат точную стоимость ремонта.

Под записью стоял комментарий: «Адрес не сообщает, срочность не подтверждена, мастер не обещан».

Я улыбнулся. Ещё вчера Рита боялась первой закончить разговор с хамоватым клиентом. Сегодня уже поняла, что без адреса заявки не существует. Есть только человек с телефоном и большим запасом свободного времени.

Я написал ей:



«Всё правильно. Степаныча отправь на протечку, по пути пусть заберёт материалы. Фото щитка перешли Славе, но ничего не разбирать до согласования».



Ответ пришел почти сразу:



«Принято. Степаныч уже подтвердил выезд. Женщина без адреса перезвонила и снова кричала. Я повторила условия и закончила разговор».



«Так и работай. Мы ремонтируем оборудование, а не чужое настроение».



Рабочий день уже начался. Рита сортировала звонки, мастера получали адреса, материалы ехали на объекты, а я ещё сидел на краю кровати в домашних штанах. Раньше каждый вызов заставлял меня самому хватать чемодан и мчаться через весь город. Теперь система впервые заработала раньше своего создателя.

— Ночная смена закончилась, зато дневная уже приносит деньги, — сообщил я Дюбелю, убирая телефон.

Из домика показалась сонная морда. Его управленческая модель была ещё лучше моей. Он не участвовал в работе и не испытывал по этому поводу никакой вины.



***



К ресторану Виктории мы с Михалычем приехали почти за три часа до открытия. Старик уже ждал у служебного входа в потёртой брезентовой куртке. Он выглядел трезвым и недовольным, что в его случае было хорошим знаком. Человеку, которому всё безразлично, обычно не на что злиться. Михалыч же успел возмутиться высотой ступеньки у разгрузочного входа и отсутствием маркировки на наружном щите.

— Тут зимой первый грузчик с ящиком посуды навернется, — сказал он вместо приветствия и ткнул носком ботинка в край ступеньки. — Потом руководство соберёт комиссию и неделю будет выяснять, кто виноват.

— Запиши в зеленую категорию, исправить при плановых работах, — ответил я и пожал ему руку.

Я мельком посмотрел на его пальцы. Они немного дрожали, но взгляд был ясным, перегара не чувствовалось. Больше проверять я не стал. Михалыч и без того понимал, что за ним наблюдают. Если каждый раз обнюхивать работника при встрече, нормальной команды не получится, даже когда причины для проверки есть.

— Плечо как? — спросил он, покосившись на повязку.

— На месте. Работать не мешает.

— Ты только не геройствуй, — проворчал старик, поправляя портфель.

— Поэтому самое сложное сегодня на тебе.

— Я так и знал, что забота у тебя с подвохом.

В пустом зале шла обычная утренняя подготовка.

После моих последних приключений, полиции и вооружённых гостей у моего дома эта обстановка почти успокаивала. Здесь никто не ломал дверь и не пытался развалить уголовное дело. Здесь всего лишь не чистили вентиляцию и экономили на ремонте.

У входа на кухню нас встретила администратор лет двадцати восьми в чёрной форме. Она представилась Алиной, посмотрела на мою перевязанную руку и сразу отвела взгляд. Рядом стоял заведующий Олег Петрович, худой мужчина со связкой ключей. По лицу было видно, что стоимость будущих замечаний он уже подсчитал и мысленно начал искать новую работу.

— Максим, Виктория Игоревна предупредила нас об обследовании, но кухню ведь не придётся закрывать? — спросила Алина и поправила волосы.

— Пока мы ничего не нашли, поэтому останавливать ничего пока не надо, — ответил я, доставая блокнот. — Мы сначала осмотрим оборудование, потом выявим проблемы и скажем, что можно сделать во время работы.

— А если обнаружится что-то опасное? — уточнила она, и улыбка у неё стала напряженной.

— Тогда лучше отключить один участок на час, чем в один прекрасный день закрыть весь ресторан на месяц. Мы постараемся встроить ремонт в ваш график, но рисковать людьми ради расписания не будем.

Олег Петрович тяжело вздохнул.

— Я сразу говорил, что после прошлой бригады надо всё проверить, но меня попросили не нагнетать, — пробормотал он, перебирая ключи. — Теперь, видимо, нагнетать будете вы.

— Мы посмотрим, — сказал я. — если будут серьезные проблемы, тут нагнетай не нагнетай, но иного выхода нет.

На первый взгляд ресторан выглядел образцово. Михалыч взял журнал обслуживания вентиляции, перелистнул несколько страниц и хмыкнул.

— Судя по бумагам, у вас воздух чище, чем в операционной, — сказал он Олегу, постучав пальцем по странице. — Каналы проверяли каждый месяц, фильтры меняли, а двигатели обслуживали.

— Это плохо? — насторожился заведующий.

— Это хорошо, если так было на самом деле. А было ли это сейчас посмотрим, — Михалыч закрыл журнал и кивнул в сторону кухни. — Если там всё так же чисто, я лично извинюсь перед этой папкой за недоверие.

Первую проблему мы нашли под основной мойкой. Снаружи всё было вытерто, и Олег Петрович начал объяснять, что там иногда появлялся конденсат. Нижняя часть мебели уже вспухла, крепления потемнели, а герметик вокруг соединения лежал тремя слоями. Кто-то несколько раз пытался остановить течь, не разбирая узел. Сверху добавляли новую массу и сильнее затягивали трубку.

Я провёл пальцем по влажной панели и показал ему тёмный след.

— Это не случайность. Вода здесь живет постоянно и, похоже, уже прописалась.

Михалыч опустился на колено, посветил фонариком и покачал головой.

— Ещё месяц, и мебель сама попросит эвакуацию, причём без выходного пособия. Узел надо разобрать, заменить соединение и нормально просушить всё вокруг.

Один из поваров услышал нас и подошёл ближе, вытирая руки о фартук.

— Только мойку сейчас отключать нельзя, — быстро сказал он. — У нас скоро подготовка начнётся, овощи, мясо, инвентарь, всё идёт через эту зону. Если её перекрыть, шеф меня первым положит вместо овощей.

— Сколько у вас свободного времени между утренней подготовкой и основной загрузкой? — спросил я, открывая расписание на стене.

Повар задумался и посмотрел на часы.

— Минут сорок будет, примерно без пятнадцати одиннадцать. Но это если никто ничего не задержит.

— Нам хватит. Подготовьте доступ, уберите всё из шкафа, а до этого поставьте снизу ёмкость и не трогайте трубку. В указанное время отключим воду только на этом участке и заменим соединение.

— Правда за сорок минут сделаете? — недоверчиво спросил он.

— Если никто не будет стоять над душой и объяснять, как правильно держать ключ, сделаем за тридцать пять.

Повар усмехнулся и ушёл к противням. Он явно ожидал, что мы потребуем закрыть половину кухни. Найти дефект было мало. Ремонт нужно было подстроить под процесс, иначе правильное решение превращалось в новую проблему.

Возле кухонной вытяжки Михалыч окончательно ожил. Он проверил тягу, послушал двигатель, снял сервисную панель и попросил акты последнего обслуживания. Фильтры снаружи выглядели терпимо, но внутри воздуховода накопился слой жира, блестевший в свете фонаря.

— Чистили месяц назад? — спросил Михалыч, сверяясь с журналом.

Олег Петрович кивнул, но неуверенно.

— По документам получается, что да. Подрядчики прислали акт, фотографии и счёт.

— Фотографии, наверное, тоже каждый месяц одни и те же присылали, — старик провёл отвёрткой по налёту и показал её заведующему. — Потому что этот жир за четыре недели не появился, даже если бы вы здесь круглосуточно жарили слонов.

— Мы слонов не готовим, — серьёзно ответил Олег Петрович.

— Тогда подрядчикам будет ещё сложнее объяснить результат.

Михалыч попросил включить вытяжку на полную мощность. Двигатель загудел, внутри корпуса появился металлический стук. Старик наклонил голову, послушал несколько секунд и махнул рукой, требуя выключить агрегат. Потом разложил схему каналов на столе. Возле бумаги его пальцы перестали дрожать. Карандаш двигался уверенно, линии выходили ровными. Расчеты Михалыч делал быстро, тут ничего не скажешь.

— Подшипник уже на грани, ремень растянулся и тяга просела, — объяснил он, отмечая участки на схеме. — А каналы развели так, будто проектировщик вообще не заглядывал на кухню, а просто поужинал в зале и сказал что все нормально. Вот здесь поток теряет скорость, здесь собирается жир, а этот поворот вообще сделан ради того, чтобы мотор не скучал.

— Двигатель надо менять? — уныло поинтересовался Олег Петрович.

— Пока нет, — успокоил его Михалыч и ещё раз послушал корпус. — Подшипник и ремень заменим, двигатель разберём и почистим. Если продолжите гонять его так ещё пару месяцев, тогда будете менять всё.

После этого старик почти перестал замечать окружающих. Он проверял сечения, разбирался в разводке каналов, отмечал места для замеров и просил принести старые схемы. В такие минуты Михалыч становился похож на того человека, которого я помнил в прошлой жизни. Он там тоже сначала ругался, но потом входил в ритм и любой объект делал по высшему разряду. Жалость он счёл бы оскорблением, а похвалу мог принять за подачку. Поэтому, когда он на слух определил изношенный подшипник, я только кивнул на двигатель.

— Живой ещё. Если вовремя перебрать, послужит.

— Если так говорить, я пока тоже живой, — буркнул Михалыч, убирая фонарь.

— Железяку заменить проще.

Он посмотрел на меня из-под седых бровей.

— Тебя бы тоже местами не мешало заменить, особенно плечо и характер. Остальное пока можно оставить.

— Запасных частей нет.

— Тогда будем работать с тем браком, который выдали, — заключил старик и снова склонился над схемой.

Я усмехнулся. В разговоре появился знакомый ритм из прошлой жизни.

Дальше находки пошли одна за другой. За декоративной панелью обнаружились следы протечки, которые закрыли, не просушив стену. На поврежденной трубе стоял временный хомут. Неисправный датчик отключили, а провод аккуратно свернули, чтобы не мешал. Проблемную электрическую линию обесточили, но в журнале отметили как отремонтированную. Кабель возле горячей поверхности закрепили пластиковыми стяжками, которые уже начали размягчаться.

Почерк был знакомый. Люди Глеба убирали то, что бросалось в глаза, подписывали акт и уходили. Проблема оставалась ждать следующего специалиста, желательно после окончания гарантии.

Михалыч снял со стены отключенный датчик и повертел его в руках.

— Я бы отдельно написал, что этих художников нельзя подпускать даже к отвертке, — сказал он, и лицо у него стало жестким. — Они ничего не ремонтировали. Просто прятали неисправности, как дети прячут разбитую чашку под кроватью.

— Укажем, что датчик отключен, напишем дату последнего акта и фамилию ответственного, — ответил я, фотографируя провод. — Без оценок.

— Почему без оценок? Тут оценка сама просится, и нецензурная.

— Наша задача не доказать, что до нас работали идиоты. Виктория уже это понимает. Мы должны объяснить, что делать, сколько это стоит и как провести ремонт без закрытия ресторана.

Михалыч нахмурился и положил датчик на стол.

— А про тех, кто подписывал акты, молчать будем?

— Нет. Фиксируем факты, даты, подписи и фотографии. Если напишем десять страниц про чужую глупость, заказчик узнает только то, что мы умеем ругаться. Если дадим план, получим объект на обслуживание.

— Значит, ты инженерную правду ещё и продавать собрался, — проворчал он, но спорить уже не стал.

— Бесплатная правда никому не нужна. Нам нужно, чтобы после отчёта выделили деньги и начали работу.

Михалыч внимательно посмотрел на меня, будто хотел что-то спросить, но передумал.

Телефон лежал рядом с блокнотом экраном вверх. Я несколько раз проверял уведомления, хотя новых сообщений не было. Когда возле служебного входа остановилась незнакомая машина, я подошёл к окну и запомнил номер. На шаги за дверью обернулся слишком быстро и встал так, чтобы раненое плечо оказалось дальше от прохода.

Михалыч некоторое время наблюдал за мной, потом постучал карандашом по открытому щитку.

— Ты либо автомат проверяй, либо телефон карауль, — сказал он, прищурившись. — От твоего взгляда автомат сам в перегреве не признается. Он железный, у него нервы крепче.

— Телефон ненадежнее автомата.

— Женщина пишет? — Михалыч усмехнулся и снова полез в щиток.

— Хуже, — усмехнулся я. — Работа.

— Сочувствую, — в тон мне отозвался мой прораб. — От женщины хотя бы можно уйти в гараж, а работа и там найдёт.

— Я как-нибудь справлюсь.

— Тогда удачи.

Машина вскоре уехала. Оказалось, курьер привез продукты и перепутал ворота. Это не особенно меня успокоило. После последних событий я видел угрозу даже там, где человек просто искал накладную. Внимательность была полезна, но постоянное напряжение тоже могло подвести.





Глава 4


Около десяти Алина принесла кофе и тарелку с выпечкой. Она поставила чашку рядом со мной и опять посмотрела на повязку.

— Вам точно не нужен врач или хотя бы обезболивающее? — спросила она, чуть нахмурившись. — Вы сегодня бледный.

— Врач уже выдал всё необходимое, — ответил я и подвинул чашку дальше от документов. — Не хватает восьми часов сна, но в аптеке их почему-то не продают. Видимо, товар слишком ходовой.

— Если станет хуже, скажите, — Алина задержалась рядом ещё на секунду, поправила волосы и ушла.

Михалыч проводил её взглядом, потом посмотрел на меня.

— Администраторша к тебе неровно дышит, — сообщил он с видом человека, обнаружившего ещё один дефект.

— Это вытяжка плохо работает, поэтому здесь все неровно дышат.

Старик хмыкнул и отодвинул тарелку.

— Мы работать приехали, а не объедать заказчика. Потом скажут, что аудит проводили по количеству булочек.

Через пять минут он всё-таки взял одну. Потом, продолжая смотреть в схему, потянулся за второй.

— Что? — настороженно спросил Михалыч, заметив мой взгляд. — Я не ем, я проверяю качество продукции.

— Тогда заключение придётся оформить.

Он откусил половину булочки и кивнул.

— Заключение простое. Первую партию нужно полностью уничтожить, чтобы не подвергать посетителей риску.

— Вижу, специалист готов принять удар на себя.

— Старый инженер всегда отвечает за результат, — произнёс он с набитым ртом и забрал третью булочку.

За несколько часов Михалыч ни разу не заговорил об алкоголе, не потерял интереса к работе и не попросился уйти. Это не означало, что проблема исчезла. Такие вещи не лечились одним удачным утром и тремя бесплатными булочками. Но работа заняла в его голове место, где раньше сидели тоска и злость. Получилась опора, пока небольшая, но уже настоящая.

К концу осмотра я разложил на столе три листа.

— Сначала красная категория, — объяснил я Олегу Петровичу и Алине, которые встали напротив. — Перегревающийся участок щита, удлинитель за холодильным оборудованием, вытяжка с жирными отложениями и отключённый датчик. Это нужно устранить сразу. Не когда появятся деньги, не после праздников, а сейчас.

Олег Петрович провёл ладонью по лицу.

— Насколько всё плохо? Ресторан закрывать придётся?

— Полностью нет, — ответил я. — Щит и датчик сделаем по зонам, холодильники переключим на безопасную линию. Вытяжку придётся остановить на несколько часов ночью. Если продолжите работать как есть, тогда однажды закроетесь без согласования, возможно, вместе с пожарными.

— Понял, — тихо сказал он и записал что-то в блокнот.

— В жёлтой категории течь под мойкой, временный хомут, подшипник двигателя, часть водяной разводки и крепление кабелей возле горячей зоны. Даём неделю, но сроки распишем по дням, чтобы кухня не встала.

Михалыч подвинул к заведующему схему.

— Двигатель не меняем, перебираем, — пояснил он, ведя карандашом по линиям. — Здесь чистим канал, этот участок немного переделываем. Под мойкой работаем сегодня в ваше окно. Если никто не решит внезапно помыть там тележку, успеем.

— Я предупрежу поваров, — пообещала Алина.

— Предупредить мало, — буркнул Михалыч. — Поставьте рядом человека, который умеет говорить «нельзя». Иначе на кухне иначе обязательно найдется тот, кому именно в этот момент понадобится вода.

В зеленую категорию вошли маркировка линий, проверка остальных датчиков, обновление схем, график чистки каналов, журнал профилактики и обучение ответственного сотрудника. Последний пункт Олег Петрович встретил без восторга.

— А кого обучать будем? — спросил он.

— Того, кто отвечает за техническое состояние ресторана, — сказал я.

Он помолчал, затем указал пальцем на себя.

— Получается, меня.

— Поздравляю, вы нашли сотрудника быстрее отдела кадров.

— А если я не хочу?

— Тогда вы всё равно будете отвечать за все проблемы. Так что первый первый вариант вам обойдется дешевле.

Алина тихо рассмеялась, а Олег Петрович вздохнул и согласился.

Михалыч предложил несколько решений без полной замены оборудования. Двигатель можно было перебрать, часть воздуховода очистить и изменить без демонтажа всей линии, течь под мойкой устранялась в согласованное окно. Смета снижалась и ресторан продолжал работать.

Теперь я окончательно понимал, что старик просто необходим мне. Он мог стать инженером-прорабом, который видит объект целиком, понимает порядок работ и умеет считать стоимость решений. Таких людей нельзя было отправлять на мелкие вызовы. Им следовало давать более глобальные задачи.

Когда мы закончили, персонал уже готовился к открытию. В зале расставили стулья, на кухне стало шумно, из динамиков заиграла музыка. Мы вышли через служебный вход, и холод сразу стал пытаться забраться мне под куртку.

— Завтра сможете повторить? — спросил я у Михалыча, пока он застегивал портфель.

Он весело посмотрел на меня.

— Если снова будут кормить, смогу даже два объекта осмотреть.

— Внесем в смету отдельной строкой питание прораба.

— Ты сначала внеси восстановление после деятельности идиотов, — старик усмехнулся и поправил воротник.

— Не примут. Слишком большая статья, бюджет ресторана не выдержит.

Михалыч коротко рассмеялся. Не из вежливости и не потому, что хотел меня порадовать. Просто рассмеялся.

Мы сели в такси. Михалыч сразу достал блокнот и начал переписывать замечания начисто, бурча про датчики, акты и людей, которым нельзя доверять ручку. Я убрал телефон в карман, но почти сразу почувствовал вибрацию.

Звонила Рита.

— Максим, извините, что отвлекаю, но вам уже три раза звонил Глеб Сергеевич из «Элит-Комфорта», — сказала она. Голос у неё был собранным, хотя напряжение я услышал сразу. — Сначала он представился главным инженером и потребовал предварительный отчёт по ресторану. Я ответила, что документы выдаются только после вашего согласования. Тогда он попросил хотя бы устно рассказать, что вы нашли, причём говорил так, будто я обязана всё ему пересказать.

— И что ты ответила? — спросил я, глядя в окно.

— Сказала, что результаты ещё обрабатываются, выводы делает руководитель, а я не передаю рабочую информацию третьим лицам. Он разозлился и заявил, что никакое он не третье лицо, потому что все объекты обслуживает его компания. Потом начал спрашивать, кто был с вами на осмотре, и несколько раз уточнил фамилию Михалыча.

Я посмотрел на старика. Тот продолжал писать, но карандаш двигался медленнее. Разговор он слышал.

— Ничего Глебу не отправляй и состав группы больше не подтверждай, — сказал я. — Если позвонит снова, спокойно объясни, что вопросы по аудиту пусть задает Виктории Игоревне или лично мне. Не спорь, не оправдывайся и не позволяй втянуть себя в разговор.

— Хорошо, — Рита помолчала. — Он ещё сказал, что сам сегодня приедет к вам в гараж, если мы продолжим что-то от него скрывать. Я ответила, что не могу запретить ему куда-то приехать, но так как встреча не назначена, он может там никого не застать.

— Отлично ответила. Адрес он знает?

— Судя по его словам, да. Он назвал кооператив и ряд.

— Тем лучше. Дорогу объяснять не придётся. Если будут еще звонки или кто-то будет спрашивать расписание бригады, сразу сообщай мне.

— Поняла. И Максим… — Рита на секунду замялась. — Я ничего лишнего ему не сказала. Только то, что аудит идёт и отчёт ещё не готов.

— Я знаю. Ты всё сделала правильно.

После этих слов она заметно спокойнее ответила:

— Тогда жду дальнейших указаний.

Я закончил разговор и убрал телефон. Михалыч медленно закрыл блокнот.

— Значит, зря мы думали, что у человека много работы и мало времени на ремонт, — произнёс он, глядя перед собой.

— Возможно, времени у него как раз было слишком много. Просто тратил он его не на ремонт.

— И что будем делать, когда он приедет? — спросил старик, сдвинув брови. — Сразу покажем находки или сначала послушаем что он нам петь будет?

— Сначала послушаем. Когда человек сам спешит объясниться, перебивать его вредно. Иногда он успевает рассказать больше, чем у него спрашивали.

— А отчёт?

— Отчёт получит Виктория. Глеб может присутствовать при обсуждении, если она разрешит, но править наши выводы он не будет.

Михалыч провёл пальцем по краю портфеля.

— Думаешь, испугался?

— Если бы он переживал за ресторан, первым делом спросил бы, что нужно срочно отключить и есть ли угроза людям. Глеб спрашивал про документы и про тебя. Значит, его беспокоят не дефекты, а то, кто их увидел и как они будут записаны.

Старик помолчал, потом убрал карандаш.

— Не люблю, когда мной интересуются такие люди, — сказал он и посмотрел на меня тяжёлым взглядом. — Обычно после такого предлагают забыть фамилию, подпись или целый этаж.

— Я тоже не люблю. Но иногда чужой нездоровый интерес сильно экономит время на поиски. Глеб сам едет туда, где мы сможем спокойно с ним поговорить.

— Спокойно, — повторил Михалыч и покосился на мою повязку. — У тебя недавно двое дверь ломали, один с ножом. Боюсь спрашивать, что ты называешь неспокойным разговором.

— Сегодня нас кормили булочками и никто не пытался зарезать. По моим нынешним меркам день почти курортный.

Таксист посмотрел на нас в зеркало, но благоразумно промолчал и прибавил громкость радио.

Я снова достал телефон. Глеб пока не звонил. Значит, либо собирался с мыслями, либо уже ехал в гараж.

В любом случае обследование ресторана начало приносить результаты не только по инженерной части.





***

Такси медленно пробиралось через дороги, когда на экране моего телефона высветилось короткое сообщение от Риты, которая интересовалась, нужно ли переключать на меня настойчивого Глеба Сергеевича. Телефон зазвонил уже через пару секунд, и на экране отобразился личный номер главного инженера управляющей компании, что было вполне ожидаемо, ведь такие люди очень не любили оставлять следы в официальных журналах регистрации.

— Максим, добрый день, это Глеб вас беспокоит из управляющей компании «Элит-Комфорт», — раздался в динамике его подчёркнуто вежливый, но уже заметно дрожащий от скрытого раздражения голос. — Я тут несколько раз пытался связаться с вашим новым диспетчером, но эта женщина почему-то наотрез отказалась предоставить мне предварительные результаты сегодняшнего обследования нашего ресторана, так что я решил прояснить это недоразумение напрямую.

— Добрый день, Глеб, но никакого недоразумения здесь нет, поскольку Рита просто чётко выполнила моё прямое указание и не стала делиться важными рабочими документами с посторонними людьми, — спокойно ответил я, наблюдая, как Михалыч вздрогнул от моей наглости и покосился на меня своими воспалёнными глазами.

— Какому ещё постороннему человеку, вы вообще понимаете, с кем вы сейчас разговариваете? — Глеб моментально сорвался на свой обычный властный тон, позабыв про всякую напускную вежливость. — Я уже много лет занимаю должность главного инженера в компании, которая полностью обслуживает все элитные объекты Виктории Игоревны, и через мои руки проходят абсолютно все технические решения, подрядчики, сметы и акты приёмки.

— Всё это очень интересно, но у меня к вам только один простой вопрос, являетесь ли вы непосредственным заказчиком этого аудита или же договор был подписан с другим лицом? — я продолжал говорить ровным, почти ленивым голосом, который обычно выводит из себя бюрократов сильнее любых оскорблений.

— Я же вам только что объяснил уровень моей должности и моих полномочий на этих объектах, — шумно выдохнул он в трубку, и я прямо физически представил, как его круглое лицо сейчас наливается багровым цветом, а на лбу выступает испарина.

— Свою должность вы назвали, а вот на вопрос так и не ответили, поэтому я повторю его ещё раз, договор на проведение технического обследования ресторана заключали лично вы или Виктория Игоревна? — я сделал небольшую паузу, давая ему возможность осознать всю шаткость его юридического положения в этом споре.

— Формально все договорённости действительно были достигнуты с Викторией, но абсолютно все технические нюансы вы обязаны согласовывать исключительно со мной, — его голос стал чуть тише, но в нём появилось опасное шипение. — Вы совершенно не знаете специфики наших элитных объектов, не имеете представления об истории ремонтов и требованиях нашего капризного персонала, так что если вы сейчас отправите хозяйке свои сырые и необоснованные выводы, то просто создадите ненужную панику на ровном месте, поэтому давайте вы сначала пришлёте все материалы мне, мы спокойно вместе их изучим, уберём все спорные моменты и подготовим один общий взвешенный документ.

— Никакого общего документа у нас с вами не будет, Глеб, так как вы вольны составить свой собственный отчёт, а я предоставлю заказчику свой, в котором будут отражены только реальные факты, — я заметил, как таксист посмотрел на меня в зеркало заднего вида с явным уважением.

— Не нужно пытаться играть со мной в независимого эксперта, Смирнов, — Глеб снова сорвался на крик, и его голос начал слегка хрипеть. — Вы просто пришли на готовый и отлично работающий объект, лениво прошлись по кухне пару часов и теперь думаете, что понимаете всю ситуацию гораздо лучше специалистов, которые годами поддерживают там порядок, хотя половина ваших замечаний наверняка вызвана действиями самого персонала, который постоянно двигает тяжёлое оборудование, перегружает электрические линии и нарушает все мыслимые инструкции, а виноватым в итоге почему-то всегда пытаются сделать именно главного инженера.

— Я пока ещё никого виноватым не делал, но в моём итоговом отчёте будут представлены детальные фотографии, точные замеры, даты и выписки из документов, так что если вы искренне считаете, что поврежденный защитный датчик отключил сам себя из-за скверного характера шеф-повара, то можете смело изложить эту оригинальную версию в письменном виде, — я улыбнулся, глядя на Михалыча, который быстро отвернулся к окну и изо всех сил закашлял в кулак, стараясь сдержать подступающий смех.

— Вы сейчас сознательно пытаетесь мне хамить и портить со мной отношения? — спросил Глеб, тяжело дыша в трубку.

— Вовсе нет, я лишь предлагаю вам нормальный и строго официальный порядок дальнейшего взаимодействия, при котором итоговый отчёт уйдёт напрямую Виктории Игоревне, а все ваши пояснения по поводу отключенного датчика, перегретого щита или забитой жиром вытяжки будут приложены к материалам без малейших изменений, если вы соизволите отправить их на нашу рабочую почту, — я специально говорил медленно, чтобы каждое слово ложилось на его воспалённый мозг тяжёлым кирпичом. — кстати мы проверили старые журналы обслуживания.

— Какие ещё старые журналы обслуживания вы там нашли? — слишком быстро и испуганно спросил Глеб, выдав себя с головой.

— Ровно те самые журналы, в которых все эти критические неисправности уже несколько раз были отмечены вашими подчиненными как полностью устранены, включая те самые сомнительные работы после недавней протечки, — я замолчал, ожидая его реакции, но на том конце провода раздались лишь короткие гудки, означающие, что у главного инженера окончательно закончились аргументы.

Я убрал телефон в карман и сразу отправил Рите короткое сообщение с требованием записать номер Глеба, суть его претензий и ни в коем случае не передавать ему результаты нашей проверки. Михалыч наконец перестал делать вид, что рассматривает серые промышленные пейзажи за окном, повернулся ко мне и аккуратно убрал свой карандаш в потёртый портфель.

— Неужели мы теперь действительно будем скрупулезно фиксировать каждый телефонный звонок? — спросил старик, поправляя свои старые очки на переносице.

— Мы будем фиксировать не разговоры, а факты обращений и характер выдвигаемых требований, потому что если дело дойдет до серьезного разбирательства, память Глеба внезапно ухудшится, ведь такие персонажи отлично помнят только чужие долги, а свои собственные обещания забывают еще до обеда, — я похлопал его по плечу, подбадривая перед встречей с нашей бригадой.

— Я за свою долгую жизнь с десятками таких инженеров успел поработать, — мрачно вздохнул Михалыч, устраиваясь поудобнее на сиденье такси. — Пока на объекте всё тихо и спокойно, они ходят важные и надутые, словно индюки, но стоит только чему-то загореться или потечь, как тут же выясняется, что все ключи были у пьяного сторожа, документы случайно унесла бухгалтерия, а сам главный инженер в этот злополучный день вообще находился в официальном отпуске на другом конце страны.

— Именно по этой причине мы с сегодняшнего дня внедряем у себя строгий внутренний документооборот, даже если вся наша административная система пока состоит всего из одной Риты, простой электронной таблицы и моего мобильного телефона, — я улыбнулся, глядя на то, как старый прораб понимающе хмыкнул и одобрительно покачал головой.





Глава 5


Знакомство наших парней с Михалычем прошло без торжественных речей и пафоса, как это обычно бывает.

— Значит, это и есть тот самый Михалыч? — спросил Степаныч, ворчливо расставляя на верстаке кружки.

— Смотря что именно он вам обо мне рассказывал, — ответил старик, снимая свою куртку и аккуратно вешая её на гвоздь у двери. — Если говорил, что я умный, дотошный и чертовски опытный, то вы точно не ошиблись, но если жаловался на мой невыносимый характер, то это явный поклёп, так что ищите другого кандидата.

— Про твой характер он промолчал, да и у нас тут своих хватает, так что нам не привыкать, — Степаныч выразительно покосился в сторону угрюмого Митяя, который сразу же насупился.

— Я вообще-то всё слышу, — буркнул специалист по вентиляции.

— Вот именно поэтому мы тебя и обсуждаем, чтобы потом не тратить время на пересказы, — беззлобно усмехнулся Степаныч, протягивая Михалычу кружку с чаем.

Я разложил на верстаке фотографии кухни ресторана. На несколько часов наш гараж превратился в подобие проектного бюро, где вместо дорогих кресел стояли табуретки.

— Начнём с технической части, — я повернулся к Михалычу, который уже достал блокнот и приготовился писать. — По каждому дефекту нам нужны причина возникновения, возможные последствия, оптимальный вариант ремонта, список материалов и точные сроки выполнения, причём писать строго сухим языком.

— Без эмоций этот бардак описать просто невозможно, — покачал головой старик, указывая карандашом на одну из фотографий электропроводки. — Так что я бы так и написал в отчёте, мол, работа выполнена безграмотным персоналом, который даже близко не знаком с элементарными основами своей профессии.

— Нет, мы напишем проще и приземлённее, — я исправил его запись в черновике, стараясь убрать из неё излишний пафос.

— Скучно ты пишешь, Максим, совсем без души, — проворчал Михалыч, но спорить не стал и послушно зачеркнул свою гневную тираду.

— Зато за такой скучный и понятный отчёт нам оплатят смету, — спокойно возразил я, переводя взгляд на притихших рабочих. — Для хозяйки ресторана убедительно звучит не глупость её инженера, а сумма, ведь если мы напишем, что её мастера дураки, она лишь разведёт руками, но если мы укажем, что из-за короткого замыкания кухня остановится на трое суток и заведение потеряет недельную выручку, то деньги на ремонт найдутся уже к сегодняшнему вечеру.

— Да уж, нынешние коммерсанты совсем перестали ценить русский язык, — вздохнул старик.

Мы составляли документ около часа, и это было действительно мощное сочетание инженерных знаний Михалыча и моего прагматичного подхода. Когда предварительная схема была готова, я прикрепил к стене гаража три больших листа.

— Всю бригаду мы отправлять не станем, так что работать будем по этапам, — объявил я, и Слава сразу же придвинулся ближе.

— Что там у нас по электрической части, Максим Сергеевич? — спросил он, нетерпеливо потирая ладони.

— Сегодня вечером ты отправляешься проверять главный распределительный щит, — я указал пальцем на схему. — Сначала ты измеряешь текущую нагрузку, затем ищешь первопричину перегрева, но никаких замен автоматов наугад делать не смей, а Михалыч будет контролировать.

— Под мойкой ведь чистая сантехника, почему туда отправляюсь я, а не Степаныч, который в этом деле собаку съел? — недовольно буркнул Митяй, явно не желая лезть под грязную раковину.

— Потому что Степаныч у нас держит районные заявки, а ты заодно покажешь мне и Михалычу, как ты умеешь работать на кухне элитного заведения, — я посмотрел на него холодным взглядом, который быстро заставил его утихомирить свой пыл.

— Я вообще-то поваров не посылаю, если они сами не лезут под горячую руку, — попытался оправдаться Митяй.

— Вот именно для этого рядом с тобой будет находиться умудрённый опытом Михалыч, который успеет перехватить твою руку до того, как ты начнёшь международный конфликт, — спокойно подытожил я.

Старый мастер нахмурился и с легкой обидой в голосе спросил:

— Значит, меня ты на этот объект вообще брать не планируешь?

— Я оставляю тебя главным на том единственном фундаменте, с которого мы начали, Степаныч, — я подошёл к нему ближе и положил руку ему на плечо. — Пока наши парни будут ковыряться в ресторанном оборудовании, ты не должен позволить жителям района позабыть наш номер телефона, ведь сарафанное радио нельзя выключить на неделю, а потом включить обратно, люди быстро найдут другого мастера, если мы начнём динамить их вызовы.

— Звучит это всё, конечно, солидно, но только вот старые трубы от твоих речей легче почему-то не становятся, — вздохнул он, хотя по его глазам было видно, что мои слова пришлись ему по душе.

— На тебе остаются все текущие районные заявки и оперативная доставка инструментов на объекты, ведь без твоей работы Славка обязательно обнаружит, что автомат остался на другом конце города, а Митяй привезёт хомут не того диаметра и будет три часа доказывать нам, что во всём виноват производитель, — я улыбнулся, глядя на то, как Митяй возмущённо открыл рот, но так и не нашёлся, что ответить.

— Я вообще-то всегда всё тщательно измеряю перед покупкой, — наконец выдавил из себя вентиляционщик.

— Вот сегодня вечером мы это и проверим, — ответил я.

Степаныч еще немного поворчал для приличия, но спорить больше не стал и забрал со стола подготовленный список материалов для закупки. Он понимал, что я не пытаюсь отодвинуть его от дел, а наоборот, доверяю ему самую важную часть работы, без которой вся наша молодая организация развалилась бы уже через пару дней.

Пока они собирали инструменты, мне на телефон пришёл дневной отчёт от Риты. Три заявки она уже подтвердила и согласовала время визита, две сразу же передала свободным мастерам, одну отложила до получения фотографий поломки от клиента, а последнюю и вовсе смело отклонила, распознав в звонившем откровенного скандалиста.

Конечно, форма отчёта пока получалась излишне перегруженной деталями, ведь в одной ячейке Рита умудрилась уместить имя клиента, его адрес, описание поломки и даже короткую историю его непростых взаимоотношений с местной управляющей компанией. Но самое главное заключалось в том, что ни одна крупица информации не была утеряна. Я сразу же набрал её номер.

— Алло, Рита, отчёт я получил и изучил, структуру таблицы нам нужно будет упростить, — произнёс я, когда она ответила на звонок. — Давай имя клиента и его контактный телефон мы выделим в отдельные поля, адрес тоже запишем отдельно, описание проблемы старайся фиксировать со слов звонящего, не смешивая его с нашими техническими выводами, а фотографии просто прикрепляй в виде ссылок на рабочий диск.

— Да, Максим, я всё поняла и исправлю форму к завтрашнему дню, просто я боялась упустить хоть какую-то деталь, поэтому старалась записывать практически весь наш разговор, — призналась она, и в её голосе послышалось легкое облегчение. — Один мужчина сегодня долго кричал на меня в трубку, требуя, чтобы мы назвали ему точную стоимость ремонта, и уверял, что все нормальные фирмы так и делают.

— И что же ты ему на это ответила? — поинтересовался я, улыбаясь её боевому крещению.

— Я спокойно объяснила, что без проведения предварительной диагностики на месте любая названная нами цена будет выдуманной, а наша компания выдуманные цены не называет, после чего он буркнул, что найдет себе других специалистов, а я пожелала ему хорошего дня и положила трубку, — ответила Рита, и по её ровному дыханию я понял, насколько важным для неё был этот первый самостоятельный успех.

— Ты всё сделала правильно, Рита, именно так и нужно общаться с подобными персонажами, — похвалил я её, давая понять, что полностью одобряю её действия. — И спасибо, что зафиксировала звонок Глеба, теперь у нас есть подтверждение попыток вмешаться.

— Пожалуйста, Максим, я указала его номер и то, что он требовал передать ему все результаты нашей проверки ещё до того, как их увидит сама Виктория Игоревна, — добавила она уже гораздо увереннее.

— Отлично, если этот персонаж решит набрать тебя ещё раз, то просто отказывайся обсуждать с ним любые детали и отправляй его напрямую ко мне, — дал я ей последние инструкции перед завершением разговора.





***





К вечеру уставшие Славка и Митяй вернулись со своих районных заявок в гараж. Славка успел отработать два сложных адреса, но на третьем чуть было не совершил ошибку, попытавшись заменить исправный автомат в щитке. К счастью, он догадался набрать Степаныча, и старый мастер заставил его сначала проверить текущую нагрузку и все контакты, в результате чего причиной проблемы оказался подплавленный контакт внутри самой розетки, а автомат просто выполнял свою функцию, спасая квартиру от пожара.

— Я ведь уже новый прибор из сумки достал и приготовился его монтировать, — признался Славка. — Думал, что старый автомат просто ослаб и поэтому его выбивает, но хорошо, что Степаныч вовремя спросил, какие именно параметры я успел измерить.

— Запомни, Слава, автомат в щитке далеко не всегда является первопричиной всех бед в электрике, — спокойно произнёс я. — Часто он оказывается единственным мыслящим существом в квартире, которое до последнего пытается спасти имущество нерадивого хозяина, ведь человек включает в сеть всё подряд, проводка начинает греться, розетка плавится, а виноватым во всём почему-то назначают именно автомат, просто потому что он один возражает против этого безумия.

— Всё понял, Максим Сергеевич, в следующий раз я обязательно буду сначала полностью проверять всю электрическую линию от начала до конца, — пообещал он, искренне признавая свою неправоту.

— Самое главное заключается в том, что ты вовремя остановился и набрал опытного коллегу, ведь любую техническую ошибку можно легко исправить до того, как она превратится в выполненную работу, за которую мы уже взяли с клиента деньги, а после оплаты это становится не просто ошибкой, а самой настоящей рекламой нашей халтуры, — ответил я, довольный тем, что парень умеет слушать и делать правильные выводы без лишних обид.

Митяй со своей технической задачей справился просто безупречно, но зато на адресе снова успел изрядно поругаться с очередным клиентом, который настойчиво требовал перенести водопроводную трубу как можно ближе к стене ради мифической красоты, хотя после такого переноса к важному соединению невозможно было бы нормально подобраться для последующего обслуживания.

— Да я ему всё русским языком объяснил, как положено, — угрюмо заявил Митяй, сердито скрестив руки на груди. — Если сделать так, как этот умник хочет, то первая же нормальная течь моментально уйдёт его соседям прямо на голову, и они очень быстро придут к нему знакомиться с большими тазами и судебными исками.

— И какими же именно словами ты ему всё это объяснил? — с улыбкой спросил я, прекрасно зная его манеру общения с людьми.

Митяй моментально замолчал, отвёл взгляд в сторону и принялся увлечённо рассматривать носки своих грязных рабочих ботинок.

— Всё с тобой понятно, — вздохнул я, качая головой. — Свою техническую мысль ты в следующий раз постарайся полностью сохранить, а вот лексику настоятельно рекомендую сменить на более цивилизованную.

— Да с некоторыми нашими людьми по-другому просто нельзя разговаривать, Максим Сергеевич, — попытался поспорить он. — Этот мужик буквально стоял у меня над душой, постоянно тыкал пальцем в чертежи и авторитетно рассказывал, как он лично видел точно такой же ремонт в каком-то ролике в интернете.

— Можно и нужно разговаривать по-другому, Митяй, и именно для решения подобных спорных ситуаций у нас теперь и появился профессиональный диспетчер, — я постучал пальцем по верстаку. — Если ты видишь, что клиент откровенно мешает тебе качественно выполнять твою работу, ты не вступаешь с ним в бессмысленные дискуссии, а просто набираешь Риту, которая вежливо напоминает ему все официальные условия нашего договора, а если Рита не справляется, то к решению вопроса подключается Степаныч, а в самых сложных случаях дело доходит уже лично до меня, но самостоятельно устраивать войну с заказчиком на его территории ты больше не имеешь права.

— Да пока я вам всем по цепочке дозвонюсь, этот умник мне вообще всю работу на объекте остановит, — недовольно проворчал вентиляционщик.

— Значит, ты просто спокойно останавливаешь работу, подробно фотографируешь текущую спорную ситуацию на телефон и ждёшь нашего окончательного решения, потому что потерять двадцать минут рабочего времени для нас гораздо дешевле, чем потом за свой счёт возвращать клиенту деньги или бесплатно переделывать то, что он силой заставил тебя сделать вопреки всем правилам безопасности, — твёрдо ответил я.

— Ну а если он сам после моего ухода полезет к этой несчастной трубе со своими инструментами? — прищурился Митяй.

— В таком случае ты официально предупреждаешь его под запись на диктофон о всех возможных последствиях, спокойно собираешь свой инструмент и уходишь с адреса, ведь мы несём полную ответственность за качество своей работы, но совершенно не обязаны участвовать в чужом техническом самоубийстве ради сомнительной красоты в ванной комнате, — подвёл я итог, и Митяй после короткой паузы всё же нехотя кивнул в знак согласия.

Когда Славка ушёл собирать необходимые приборы для нашей важной вечерней поездки в ресторан, а довольный Митяй отправился домой, я попросил Михалыча немного задерживаться. Старик снова устроился на табуретке у края верстака и увлечённо правил карандашом схему вентиляции, словно и не заметил, что его рабочий день уже давно подошёл к концу.

— Михалыч, я хочу официально предложить не просто разовые выезды, а постоянную и важную функцию в нашей растущей команде, — произнёс я, присаживаясь на соседний стул напротив него.

— Если ты сейчас планируешь назначить меня главным начальником над этими твоими молодыми оболтусами, то я сразу и категорически отказываюсь, — ответил старик, даже не поднимая головы от своих чертежей. — Я за свою жизнь уже наруководился молодыми специалистами, из которых половина всегда знала все правила лучше меня, а вторая половина вообще ничего не знала, зато работала в три раза быстрее, совершая кучу глупых ошибок.

— Начальником над людьми вам быть совсем не нужно, Михалыч, я предлагаю вам стать главным начальником над качеством нашей работы, — улыбнулся я, наблюдая, как он удивлённо отложил свой карандаш в сторону и внимательно посмотрел на меня поверх очков.

— Это предложение звучит ещё хуже, Максим, ведь качество на строительных объектах обычно очень сильно сопротивляется, постоянно прячется в сметах хитрых подрядчиков и регулярно жалуется заказчику на излишнюю придирчивость проверяющих, — покачал он головой.

— В ваши прямые обязанности будут входить детальные технические обследования, контроль за принятием сложных инженерных решений, проверка всех смет на материалы, приёмка готовых работ у мастеров и их обучение, причём если вы лично увидите на объекте опасную или некачественную работу, то будете иметь полное право немедленно остановить её без моего предварительного согласования, а мне уже потом спокойно объясните причину своего решения, — я говорил серьёзно, и старик это сразу почувствовал.

— А если твой любимый мастер после этого на меня сильно обидится? — прищурился Михалыч.

— Значит, после завершения смены он обидится ещё раз, но уже во время нашего личного разговора со мной в этом гараже, — жёстко ответил я, давая понять, что компромиссов в вопросах качества у нас не будет.

Я назвал ему конкретную сумму ежемесячного оклада за каждый обследованный объект и отдельную фиксированную оплату за приёмку готовых работ, после чего Михалыч перестал иронично усмехаться. Названная мной сумма была весьма солидной и уж точно не походила на символическую подачку для бедного одинокого пенсионера, это была честная и достойная оплата труда высококлассного профессионала, вместе с которой приходила и соответствующая ответственность за общий результат.

— Ты это сейчас всё серьёзно мне предлагаешь, Максим? — тихо спросил старик, и его руки, лежавшие на коленях, слегка дрогнули.

— Абсолютно серьёзно, Михалыч, я шутить на такие темы не умею, — ответил я, глядя ему прямо в глаза.

— А если я вдруг не справлюсь и не вытяну такую нагрузку в своем возрасте? — задал он самый сложный для себя вопрос.

— В таком случае я просто сниму вас с этой должности, без лишних скандалов, глупых обид и ненужной жалости, — честно ответил я, понимая, что старик оценит именно такую прямоту, а не притворные утешения.

Михалыч мрачно сжал свои тонкие губы, помолчал несколько секунд, а затем тихо произнёс:

— Очень обнадеживающее начало сотрудничества, ничего не скажешь.

— Я нанимаю вас на работу не для того, чтобы поднимать вам настроение перед сном, Михалыч, но давайте вы сначала дадите себе реальный шанс провалиться на интересном и сложном деле, а не будете продолжать медленно угасать дома в одиночестве с бутылкой дешёвой водки, ведь на реальном объекте хотя бы всегда предельно понятно, какую именно техническую ошибку нам нужно исправить, — я протянул ему руку для рукопожатия.

Старик долго и пристально смотрел на мою раскрытую ладонь, словно пытался разглядеть в ней своё будущее. В гараже воцарилась глубокая тишина, нарушаемая лишь далёкими звуками с улицы, где какой-то незадачливый автовладелец уже несколько раз безуспешно пытался провернуть стартер своей старой машины, пока та наконец жалобно не чихнула и окончательно заглохла.

Владелец авто громко и смачно выругался, отчего Михалыч вдруг слабо улыбнулся, аккуратно собрал все свои схемы со стола, сложил их в портфель и крепко пожал мою руку.

— Во сколько мне завтра нужно быть на месте? — спросил он, и в его глазах я наконец увидел знакомый мне по прошлой жизни, тот самый азартный боевой дух настоящего инженера-практика.

— Начнём в восемь утра, — ответил я, чувствуя, как внутри меня медленно поднимается волна привычной уверенности в успехе нашего дела.

Степаныч, который всё это время молча перебирал чеки на материалы у противоположного края верстака и старательно делал вид, будто полностью погружён в свои подсчёты, отложил их в сторону и включил электрический чайник и достал из своей старой сумки большой свёрток с домашними пирожками, которые ему заботливо собрала в дорогу жена. Михалыч, несмотря на то, что уже успел перекусить во время обследования ресторана, без лишних уговоров первым потянулся за ароматным пирожком с капустой.

— Я смотрю, наше техническое питание на базе продолжается полным ходом? — с улыбкой спросил я.

— Любой уважающий себя прораб просто обязан своевременно восстанавливать свои потери, — с набитым ртом ответил старик.

— И какие же именно потери ты сегодня понёс на объекте, позволь поинтересоваться? — усмехнулся Степаныч, разливая крепкий чай по кружкам.

— Исключительно нервные, ведь я сегодня видел ваши утренние отчёты по электрике, и один только вид того перегретого автомата отнял у меня как минимум половину моих жизненных сил, — проворчал Михалыч, запивая пирожок горячим чаем.

— Ну, судя по твоему отменному аппетиту, к концу этой недели нам придётся закладывать в смету отдельный бюджет на полноценное восстановление нашего главного прораба, — рассмеялся я, чувствуя, как уходит дневное напряжение.

— Хорошего и опытного специалиста всегда гораздо дешевле вовремя и сытно накормить, чем потом тратить время и деньги на поиски нового, — весомо заметил Степаныч, присаживаясь рядом с нами на табуретку. — Особенно если этот новый специалист тоже в итоге окажется голодным и ворчливым.

Мы просидели в гараже ещё около получаса, ведя неторопливые разговоры о ценах на строительном рынке и обсуждая глупость местных коммунальщиков. Степаныч тщательно сверял чеки и тихонько ругался на непомерно выросшую стоимость обычных хомутов, Михалыч продолжал делать пометки на полях схемы вентиляции, а я внимательно просматривал новые заявки от Риты и контролировал сообщения от Славки, который уже ехал в сторону элитного ресторана. На душе было на удивление спокойно, ведь я впервые за всё время после своего перерождения чувствовал, что больше не тащу всю эту огромную махину в одиночку, а рядом со мной появились надёжные люди, каждый из которых чётко держал свою часть нашей общей нагрузки.





Глава 6


Предварительный отчёт я отправил Виктории в семь часов вечера и сразу же набрал её. Она ответила после второго гудка, словно ждала моего звонка.

— Максим, добрый вечер, я только что получила ваши документы, но ещё не успела прочитать, так что скажите честно, нужно ли мне завтра закрывать ресторан? — в её голосе слышалось напряжение.

— Закрывать заведение не потребуется, Виктория, хотя мы обнаружили нарушения, — спокойно ответил я. — Но ситуацию мы держим под контролем, часть проблем мой человек устранит уже сегодняшней ночью, а остальные дефекты мы закроем в технический перерыв.

— То есть вы хотите сказать, что пожарной угрозы нет? — переспросила она, выдохнув в трубку.

— Прямая угроза существует, именно поэтому все эти пункты и попали в наш красный список, но ситуация на данный момент управляемая, так что ресторан сможет продолжить работу по обычному графику, — объяснил я.

— И сколько времени займут эти работы? — уточнила она.

— Все проблемы мы устраним в течение недели, — ответил я, наблюдая, как Михалыч одобрительно кивает.

— А ваши люди смогут работать ночью, им никто не помешает? — спросила Виктория.

— Нет, мы справимся, вашему персоналу нужно лишь обеспечить беспрепятственный доступ к щитовой и холодильной зоне, а всё остальное мы сделаем сами, — заверил я её.

Виктория на некоторое время замолчала, и на заднем плане её звонка я услышал приглушенные звуки приятной музыки и звон дорогой посуды, видимо, она сейчас находилась на какой-то деловой встрече.

— Максим, а что вы сами думаете по поводу работы Глеба после всего увиденного? — спросила она наконец, и её голос стал заметно тише.

— Я думаю, что его люди занимались исключительно устранением видимых последствий, а вот истинные проблемы они сознательно оставляли без внимания, — ответил я, не желая юлить перед заказчиком.

— И как вы считаете, это была лень и халатность или же здесь имеет место сознательный саботаж? — спросила она.

— Пока я склоняюсь к версии об обычной лени, ведь саботаж, это серьёзное обвинение, для которого у нас пока нет доказательств, так что в нашем отчете будут отражены только сухие факты, — уклонился я от прямого ответа, понимая, что не стоит торопить события.

— Глеб сегодня днём уже звонил мне, — призналась Виктория после короткой паузы. — Он уверял меня, что вы намеренно раздуваете из мухи слона и преувеличиваете мелкие бытовые нарушения только для того, чтобы напугать меня и заполучить выгодный контракт на постоянное обслуживание всех объектов.

— Но ведь он на тот момент ещё не видел наш итоговый отчёт, — спокойно заметил я, поймав Глеба на очередной лжи.

— Вот именно этот факт меня сильнее всего и удивил, — согласилась она, и в её голосе послышались холодные нотки. — Знаете, Максим, вы кажетесь мне удивительно порядочным человеком, хотя при желании могли бы выставить счет на полную замену всего дорогостоящего оборудования, и я бы заплатила, но вы почему-то этого не сделали.

— Всё очень просто, Виктория, большую часть вашего оборудования можно восстановить, а если я сегодня заставлю вас заплатить мне в три раза больше, то завтра вы найдете себе другого, более честного подрядчика, так что мне выгоднее качественно обслуживать ваши объекты на протяжении нескольких лет, — ответил я, излагая простую и циничную философию.

— Вы правы, я ценю такой подход, — тихо усмехнулась она. — Все срочные работы я согласовываю, окончательную смету жду от вас завтра утром, но будьте осторожны, Глеб обязательно попытается вам помешать, ведь он слишком долго и считал эти объекты личной финансовой территорией.

— Что я могу сказать… ничего личного, просто бизнес, — отшутился я.

— Вы недооцениваете его возможности, Максим, этот человек умеет создавать проблемы, — предупредила она меня напоследок.

— В последнее время я с проблемами общаюсь на «ты», — спокойно ответил я, после чего мы попрощались, и она отключила вызов.

Я положил телефон и задумался над её словами, Виктория явно знала о Глебе больше, чем была готова рассказать, и за фигурой этого скользкого инженера вполне могли стоять опасные люди.

Степаныч ушёл первым, ворчливо пожелав нам удачи и забрав с собой список необходимых материалов. Михалыч задержался ещё на несколько минут.

— Завтра утром буду на базе ровно в восемь, — сказал он, натягивая кепку. — Сначала мы заедем в ресторан и проверим работу Славки, а потом займёмся изучением старых актов приёмки, и ты уж сделай милость, предупреди этого своего Митяя, чтобы он не смел опаздывать, иначе изношенный подшипник на вытяжке он будет менять в темноте и под руководством шеф-повара.

— Я даже боюсь это представить, Михалыч, — с улыбкой сказал я.

— Зато такой метод потрясающе воспитывает в людях пунктуальность, — подмигнул мне старик, после чего ворота гаража за ним закрылись.





***





Таксист попался молчаливый. Он один раз уточнил адрес, после чего перестал существовать как собеседник. Я ценил таких людей.

У подъезда я расплатился, подождал, пока такси отъедет, и не сразу пошёл к двери. После нападения осторожность перестала быть отдельным действием. Она вросла в распорядок, как чистка зубов или проверка крана перед уходом.

Я ещё несколько секунд постоял на месте.

Постоянная тревога была плохим сотрудником. Работала круглосуточно, требовала много сил и ни за что не отвечала. Но уволить её я пока не мог.

На моём этаже было тихо. Замок выглядел целым, царапин возле личинки не появилось. Я открыл дверь и едва успел поставить ногу, чтобы в коридор не выскользнул Дюбель.

Он громко мяукнул, потёрся о ботинок и сразу посмотрел в сторону кухни.

— Я тоже рад тебя видеть, — сказал я, закрывая дверь. — Особенно приятно, что наши отношения по-прежнему строятся на еде.

Дюбель прошёл вперёд, задрав хвост. Новое имущество он уже принял в эксплуатацию. Домик сдвинулся к стене, словно кот пытался расширить полезную площадь комнаты. Одна игрушечная мышь пропала под шкафом, мяч лежал прямо в миске с водой, а лёгкая подушка была вытащена из домика и растерзана посреди пола. Когтеточка сохранила форму, но на обивке появились первые длинные следы.

Я разулся и осмотрел разгром.

— Приёмку объекта провёл?

Дюбель снова потёрся о мою ногу.

— Рад, что тебе нравится.

Он мяукнул и ткнулся лбом в голень. Пришлось осторожно опуститься на пол, вытянув раненую руку так, чтобы не задеть плечо. Я достал уцелевшую мышь на шнурке и несколько минут водил ею по полу. Дюбель припал к линолеуму, задёргал задними лапами и прыгнул. Мышь ушла в сторону, кот пролетел мимо, врезался в домик и сразу замер с таким видом, будто именно это и было целью операции.

— Хорошо отработано, — признал я. — Заказчик ничего не понял.

Кот поймал мышь со второй попытки, прижал лапой и посмотрел на меня.

Несколько минут я просто сидел рядом. После смет, дефектов, разговоров с мастерами и попыток Глеба залезть в чужой отчёт это оказалось полезнее отдыха.

Потом плечо напомнило, что душевное равновесие не отменяет швов.

В ванной я снял футболку и медленно отклеил повязку. Кожа тянулась, в одном месте пластырь прилип сильнее, и пришлось намочить край. Рана выглядела терпимо. Швы не разошлись, крови не было, отёк уменьшился. Красноты вокруг тоже не прибавилось. Боль стала тупой, постоянной и даже привычной, но стоило поднять руку выше груди, как нитки сразу натягивали кожу.

Никаких подсказок перед глазами не появилось. Мой странный внутренний инструмент хорошо видел трещины, перегрев, кривую сборку и чужую халтуру, но лечить тело не собирался. Я проверил кожу ладонью, оценил температуру, цвет и отёк, после чего обработал рану и приготовил свежую повязку.

Одной рукой это оказалось неудобно. Край бинта пришлось удерживать зубами, пластырь дважды приклеился сам к себе, а в третий раз чуть не остался на волосах.

— Проектировщик был пьян, — сообщил я своему отражению.

Отражение выглядело уставшим. Лицо подсохло, щетина стала заметнее, взгляд уже не напоминал мутные глаза прежнего Смирнова. Зато под глазами вернулись тени, а перевязанное плечо придавало мне вид человека, который плохо понял рекомендации врача.

Я вспомнил Андрея. Тот запретил даже приближаться к залу до разрешения врача и говорил так, будто собирался лично сломать мне вторую руку для симметрии. Врач в травмпункте выразился спокойнее, но смысл был тем же. Возможность ходить и думать ещё не означала готовность таскать оборудование, драться или висеть на турнике.

Я отметил в календаре следующую перевязку и примерный срок снятия швов. До нормальных тренировок оставалось время. Значит, ближайшие дни нужно было выигрывать организацией. В моём положении это было даже полезно. Когда руководитель постоянно хватает инструмент, он перестаёт строить систему и начинает мешать тем, кого сам нанял.

На кухне я поставил чайник, насыпал Дюбелю корм и открыл ноутбук. Стол быстро перестал быть кухонным. На нём появились блокнот со списком объектов Виктории, предварительные сметы, фотографии дефектов, чеки на материалы, отчёт Риты, выплаты мастерам и отдельный лист, на котором я набросал будущую структуру бизнеса.

Контракт с Викторией менял всё. Пока я ездил по квартирам один, наличные и переводы можно было считать временным решением. Клиент звонил, я приезжал, выполнял работу и получал деньги. Иногда выдавал расписку, иногда хватало сообщения в телефоне. Такая схема держалась на моём лице, голосе и способности вернуться, если что-то пошло не так.

Теперь появились люди, крупный заказчик, закупки, авансы, инженерные решения и ответственность. Степаныч закрывал сантехнику, Славка занимался электрикой, Митяй отвечал за вентиляцию, Михалыч брал на себя обследования и качество. Рита управляла звонками лучше, чем некоторые бывшие директора моих отделов. Только юридически вся эта конструкция пока держалась на честном слове человека с чужой фамилией и недавним алкогольным прошлым.

Я открыл предложения банков. На первом сайте меня обещали освободить от забот. На втором предлагали стать предпринимателем за пять минут. На третьем уверяли, что обслуживание будет бесплатным. Опыт подсказывал, что человек, который слишком громко говорит слово «бесплатно», уже нашёл способ взять деньги в другом месте.

Я составил таблицу. Стоимость счёта после льготного периода, комиссии за входящие и исходящие платежи, лимиты переводов физическим лицам, внесение наличных, бизнес-карта, интернет-банк, бухгалтерия, касса, эквайринг, зарплатный проект. Отдельно отметил возможность выдавать ограниченный доступ бухгалтеру или диспетчеру. Рите нужно было формировать счета и видеть оплаты, но доступ ко всем деньгам она получать не должна. Не потому что я ей не доверял. Нормальная система вообще не должна строиться на необходимости доверять без ограничений.

Первый банк предлагал бесплатное обслуживание, зато брал комиссию почти за каждое движение денег. Бесплатным там был только вход на сайт. Второй подходил человеку, который продавал по три вязаные шапки в месяц и не собирался расти. Низкие лимиты, слабый документооборот, поддержка в виде бодрого робота, который предлагал перечитать вопрос. Третий стоил дороже, но давал нормальный расчётный счёт, бухгалтерию, бизнес-карту, формирование документов и разделение доступов.

Окончательно выбирать я не стал. Сохранил два варианта и выписал вопросы банковским менеджерам. Рекламу лучше было слушать до того момента, пока менеджер не начинал отвечать на конкретные цифры. После этого маркетинг обычно умирал быстро и без свидетелей.

Рядом появился второй список. Договор оказания услуг, акт обследования, дефектная ведомость, акт выполненных работ, согласование дополнительных работ, порядок закупки материалов, гарантийные условия, правила фотофиксации, учёт выплат.

До сих пор бизнес держался на моём слове. Моё слово стоило дороже многих договоров, но масштабировать его было невозможно. Если я хотел фирму, а не кружок знакомых мастеров, договорённости придётся превращать в регламенты.

Телефон коротко завибрировал. В рабочем чате появился итоговый отчёт Риты. Она свела заявки за день, отдельно отметила выполненные, перенесенные и спорные. Славка прислал фотографию щита после ремонта.

Я ответил Рите:





«Отчёт принял. Завтра добавь отдельную графу по оплате и материалам».





Телефон замолчал. Ни один вопрос не требовал, чтобы я немедленно одевался, вызывал такси и ехал спасать мир. Система впервые не просто существовала в моём блокноте. Она работала без постоянного присутствия создателя. Для большой компании это было мелочью, а вот для четырёх мастеров и диспетчера, который недавно боялся собственного брата, это было достижением.

Я допил чай и снова взял телефон. Среди уведомлений осталось сообщение, пришедшее прошлой ночью. Я прочитал его ещё тогда, но решил не отвечать. Отправителем был Григорий.





«Ты слишком долго тянешь. Свою часть договора я выполнил. Теперь выполняй свою. Лика ждать не будет».





М-да, похоже Григорий вообще считал вежливость чем-то ненужным. Вроде подсветки в бассейне — дорого, бесполезно и включается только при гостях.

Я перечитал сообщение и поморщился.

Договорённость с Григорием я действительно откладывал. Мне нужно было снова попасть в ближний круг Лики, получить доступ к дому и установить устройство для записи её разговоров с Виктором. Григорий хотел компромат и возможность сунуть нос в чужой вывод активов. Я хотел понять, кто и как забрал мою компанию, а заодно выяснить, имели ли Лика и Виктор отношение к моей смерти.

Раньше операция была просто опасной. Теперь она обросла дополнительными проблемами. Глеб уже видел во мне угрозу и мог перекрыть доступ на объекты «Элит-Комфорта». После отчётов по ресторану моё имя окажется в центре конфликта. Лика почувствовала во мне что-то знакомое ещё при прошлом визите. Виктор разговаривал со мной лично и пытался купить. Плечо пока не позволяло рассчитывать на силу. А любая поездка на Рублёвку могла оказаться не визитом мастера, а аккуратно подготовленной ловушкой.

Но аванс я взял. Незакрытое обязательство всегда становилось рычагом. Если не управляешь долгом сам, им начинает управлять тот, кому ты должен.

Я нажал вызов.

Григорий ответил не сразу. В трубке слышались музыка, звон стекла и телевизор. Потом раздался его голос, громкий и слегка смазанный.

— Наконец-то, я уже решил, что ты пропал, хотя приличные люди хотя бы отвечают на сообщения, особенно когда взяли чужие деньги.

— Был занят, — сказал я, отодвигая ноутбук.

— Занят он, ты деньги взял?

— Взял.

— Тогда почему я должен за тобой бегать, Смирнов? Я свою часть сделал, вывел тебя куда нужно, дал возможность, заплатил, а ты теперь изображаешь государственного подрядчика и переносишь сроки без объяснений.

Он был пьян, зол и явно репетировал эту речь заранее. О нападении не спросил. Возможно, не знал. Возможно, знал и не считал важным. В любом случае его интересовала только собственная операция.

— Я от своих слов не отказывался, — ответил я.

— Очень великодушно с твоей стороны, мне теперь успокоиться?

— Можете попробовать. Но для входа к Лике нужна причина.

На том конце что-то стукнуло. Скорее всего, стакан поставили на стол с большей силой, чем требовала мебель.

— Ты мастер, вот и придумай, у вас там трубы, провода, вода, что-нибудь обязательно ломается.

— Если в доме всё работает, случайный сантехник туда не приезжает.

— Не называй себя случайным сантехником, ты слишком много зарабатываешь для такого выражения.

— Это комплимент?

— Это напоминание, что я уже достаточно в тебя вложил.

— А я напоминаю, что не фокусник. Мне нужна причина, которую поймёт охрана.

Григорий выругался и заговорил быстрее. По его версии, я давно должен был сблизиться с Ликой, стать постоянным человеком в доме, поставить оборудование и передать ему запись переговоров. Всё это он перечислял так, словно речь шла о замене прокладки в кране. Я не перебивал. С пьяными спорить было бесполезно, зато они иногда выдавали то, что трезвыми прятали.

Когда Григорий замолчал, чтобы вдохнуть или выпить, я заговорил спокойно:

— После прошлого визита причина для моего появления закончилась. Повторную аварию устраивать нельзя. Один серьезный сбой можно принять за случайность. Второй станет закономерностью, а закономерностями занимается служба безопасности.

— Мне плевать, чем они занимаются.

— Вам будет не плевать, когда они найдут связь с вами.

В трубке повисла короткая тишина.

— Не найдут.

— Все так говорят до момента, когда находят.

— Ты опять читаешь мне лекцию?

— Нет. Лекция была бы длиннее. Второе, я сейчас в конфликте с Глебом. Он связан с объектами Виктории и обслуживанием на Рублёвке. Если он предупредил людей, мой новый визит заметят раньше, чем я подойду к воротам.

— Разберись с ним.

— Разберусь. Но не по вашей команде и не сегодня.

— Ты забываешься, Смирнов.

— Нет, — сказал я. — Я как раз всё помню. Поэтому до сих пор жив.

Григорий тяжело выдохнул. Музыка на фоне стала громче, потом кто-то её убавил. Значит, он был не один. Это тоже стоило помнить.

— Ты взял аванс и обещал результат, а теперь прикрываешься какими-то инженерами, охраной и раненым плечом.

Последняя фраза меня заинтересовала. Значит, о нападении он всё-таки знал.

— Аванс был за работу, не за самоубийство. Работу я выполню. Но если вам нужен результат, обеспечьте нормальный вход. Ремонт, обслуживание, личное приглашение Лики, любая причина, которая выдержит хотя бы два вопроса охраны.

— Причину найдём, — буркнул он.

— Тогда сообщите её.

— Завтра обсудим.

Я посмотрел на тёмное окно. Григорий не сказал, что найдёт причину. Он сказал, что её найдут.

— Что изменилось? — спросил я.

— Завтра ко мне. Днём.

— Во сколько?

— В два.

Он сбросил вызов.

Я несколько секунд смотрел на потухший экран.

— Конструктивно, — сказал я.

Дюбель высунул голову из домика, посмотрел на меня и снова улёгся.

— Полностью согласен. Заказчик нервный.

Я закрыл банковские сайты и перевёл взгляд на два листа. На первом была будущая легальная структура: ИП с расчетным счетом, договоры, акты, сотрудники, коммерческие объекты и прозрачные процессы. На втором я записал несколько имён: Лика, Виктор, Григорий, Глеб.

Две конструкции требовали противоположного подхода. Первая должна была быть открытой и понятной. Любой платеж можно было подтвердить, любую работу принять, любой риск зафиксировать. Вторая держалась на лжи, слабостях, компромате и тайных проходах. Для первой нужны были регламенты. Для второй требовалось, чтобы никто не знал правил целиком.

Отказаться от старой операции я не мог. Она вела к людям, которые забрали мою жизнь, имя и компанию. Но позволить мести разрушить то, что уже построил Смирнов, я тоже не собирался. Раньше я рисковал только собой. Теперь за мной стояли Рита, Степаныч, Славка, Митяй и Михалыч. Даже Дюбель зависел от того, вернусь ли я вечером и открою банку корма. Империя начиналась не с башни и не с миллиардного контракта. Она начиналась с людей, которые рассчитывали, что ты завтра возьмешь трубку.

Я открыл чат с Ритой и написал:





«Завтра после обеда буду на встрече. С четырнадцати до шестнадцати сложные вопросы передавай Степанычу. Если не выйду на связь после шестнадцати тридцати, позвони мне дважды».





Ответ пришел почти сразу:





«Принято. Всё нормально?»





Я посмотрел на вопрос. Можно было написать, что нормально. Можно было предупредить о риске. Но Рите и без того хватало собственного страха, а конкретной информации у меня пока не было.





«Пока да».





Глава 7


Утром плечо болело меньше, но теперь реагировало на каждое неловкое движение. Стоило потянуться за кружкой, поднять руку или попытаться надеть куртку обычным способом, как под повязкой начинало тянуть швы. Приходилось двигаться медленно, почти как пенсионеру после гололёда, и это раздражало сильнее самой боли.

Дюбель сидел на подоконнике и следил за моими сборами. За ночь он вытащил подушку из нового домика и загнал игрушечную мышь под холодильник. Теперь кот смотрел на меня так, будто квартира принадлежала ему, а я плохо выполнял обязанности обслуживающего персонала.

— Вечером достану твою мышь, а до этого постарайся не разобрать кухню, — сказал я, застёгивая куртку здоровой рукой и морщась, когда ткань задела повязку. — И не трогай несущие стены, у нас с тобой нет денег на капитальный ремонт.

Дюбель широко зевнул, отвернулся к окну и ударил хвостом по батарее. Просьбу он услышал, но выполнять не собирался.

В гараже было тихо. Внутри находился только Степаныч. Он стоял у верстака и раскладывал инструменты, время от времени сверяясь с бумажкой. Увидев меня, он сначала посмотрел на часы, потом на пустую часть гаража.

— А остальные где? — спросил я, заходя внутрь и прикрывая ворота. — Уже опаздывают или решили уволиться всей бригадой, пока я спал?

Степаныч медленно выпрямился, придержал ладонью поясницу и усмехнулся.

— Работают они, начальник. Представляешь, без тебя нашли ворота, прочитали адреса и даже не подрались. Я сам удивился, думал, придётся каждого за руку водить и объяснять, какой стороной ключ держать.

— Тревожный признак. Скоро ещё думать начнут, а там и до требований недалеко.

— Не перегибай, от людей нельзя ждать всего сразу, — сказал он, убирая ключ в сумку. — Михалыч с Митяем поехали в ресторан. Старый сказал, что грязную часть вентиляции надо закончить до открытия кухни, иначе повара их сварят вместе с фильтрами. Митяй сначала начал возмущаться, мол, нормальные люди в такую рань спят, но быстро понял, что спор уже проиграл.

— Хорошо. Славка где?

— На складе у Виктории. Вчера вечером ему что-то в щитке не понравилось. Ночью, видимо, ворочался, а с утра позвонил Рите и попросил открыть доступ. Сказал, что хочет перепроверить одно соединение, пока ты с Михалычем не приехал и не… объяснили ему что и как делается.

Я снял куртку и осторожно повесил. Новость была неприятной. Если электрик сомневался в своей работе, ошибка могла оказаться реальной. Но Славка не промолчал и не решил, что и так сойдёт. А вернулся на объект, чтобы всё исправить, и это о многом говорило.

— Он объяснил, что именно его беспокоит? — спросил я, садясь на стул.

— Контакт на одной линии показался слабым, — пояснил Степаныч. — Вчера он всё протянул, проверил нагрузку, потом уже дома вспомнил, что клемма старая. Теперь боится, что она начнёт греться. Я ему сказал, чтобы ехал и смотрел, потому что за признание у нас пока никого не расстреливали. По крайней мере, приказа такого я не видел.

— Правильно, — кивнул я. — Если клемма старая и есть сомнения, лучше заменить её сейчас, чем потом менять щит вместе со стеной.

— Вот видишь, я иногда говорю правильные вещи, просто ты редко слушаешь, — Степаныч посмотрел на повязку под рубашкой и нахмурился. — А ты зачем припёрся? Тебе врач что велел?

— Он запретил нагружать руку, — хмыкнул я в ответ. — Головой пользоваться не запрещал.

— Если бы он посмотрел, как ты ею пользуешься, тоже запретил бы, — ответил Степаныч и поднял сумку.

На его лице появилась короткая гримаса. Он сразу попытался её спрятать, выпрямился и сделал вид, что поправляет куртку, но я заметил, как он осторожно разогнул спину и на секунду прижал ладонь к груди. За последние дни на нём было слишком много мелких вызовов.

— После снятия швов часть заявок я верну себе, — сказал я. — А ты будешь заниматься материалами и мастерами. Хватит ездить по пяти адресам в день с этой сумкой.

Степаныч сразу насупился и опустил сумку на верстак.

— Ты меня куда собрался переводить? В свадебные генералы? Я ещё гайку от болта отличаю, кран поменять могу и до пятого этажа дохожу без посторонней помощи.

— Доходишь, — согласился я. — Потом полчаса стоишь возле стояка и делаешь вид, что изучаешь трубу, пока сердце успокаивается.

Он посмотрел на меня исподлобья, но возражать не стал. Значит, я попал в точку. Степаныч потёр подбородок, отвёл взгляд и медленно сел на табурет.

— Бывает тяжеловато, не спорю, — признался он после паузы. — Только не надо делать из меня инвалида. Я всю жизнь работал. Если дома сяду, жена через неделю сама меня придушит. А за такие деньги я и помирать согласен.

— Умершему зарплата не нужна, а мне нужен живой старший мастер.

— Значит, всё-таки старший мастер? — переспросил он, и в голосе уже стало меньше раздражения.

— Именно. Мы ведь это уже обсуждали. Будешь помогать мастерам на сложных местах и выезжать туда, где твой опыт действительно нужен. На обычные краны и сифоны поставим другого сантехника. Конечно, когда он появится.

Степаныч почесал щёку и посмотрел на сумку уже без прежней решимости. Жалость он бы не принял, а ответственность принимал охотно.

— Другого ещё найти надо, — проворчал он, но уже спокойнее. — Сейчас каждый второй мастер только ценник умеет называть. Показываешь ему сифон, а он достаёт телефон и ищет в интернете, что это за зверь. Потом говорит, что случай сложный и потребуется доплата.

— Найдём, но не сегодня, — согласился я. — Сегодня я хочу зарегистрировать ИП.

Степаныч замер и внимательно посмотрел на меня.

— Серьёзно? — удивлённо переспросил он. — Не просто поговорить, а прямо вот вся эта беда с документами?

— Дальше в серую работать нельзя, — я попытался развести руками, но вовремя остановился. — У нас появился крупный заказчик, поэтому нужны договоры. Потом разберёмся, как вас оформлять, чтобы всё было законно и при этом половину заработка не съедали налоги.

Степаныч отвёл взгляд.

— Это правильно, Максим, — сказал он тише. — Я ведь всю жизнь то официально работал, то как получится. На одном месте запись в трудовой есть, на другом директор три года обещал оформить. Потом фирма закрылась, директор исчез, а я вроде работал, вроде нет. Сейчас каждый месяц важен. Пенсия у меня будет такая, что её только коту показать, и то он обидится.

— После регистрации разберёмся с договорами и взносами. И не ради благотворительности, — добавил я. — Человек, который понимает, сколько получит и когда, будет активнее и лучше работать. Простая арифметика.

Степаныч усмехнулся и снова взял сумку.

— Это да, — согласился он и направился к воротам. — Только ты тоже без геройства. Сегодня у тебя банк и разговоры. Если понадобится что-то тяжёлое поднять, позвони мне. Я приеду и посмотрю, как ты мучаешься.

— Спасибо за поддержку, — усмехнулся я.

— Обращайся, у нас теперь фирма серьёзная, — сказал он и вышел.

Я остался один, хотя пустым гараж уже не выглядел. Сев за стол, открыл блокнот и посмотрел на недавние записи.

В первой числилась: «Легализация». Ниже было перечислено всё, что требовалось для открытия ИП. Отдельно отметил вопрос с названием. Работать просто как Смирнов было можно, но для договоров с крупными заказчиками требовалось что-то понятное и запоминающееся. Варианты вроде «Империя ремонта», «Абсолютстрой» и «Гранд-Мастер» я отбросил сразу. Обычно чем громче называлась маленькая фирма, тем быстрее её владельца начинала искать налоговая.

Вторую часть я назвал «Инфраструктура». Нужен был маленький офис возле гаража, рабочее место для Риты. Да, пока она справлялась из дома, но долго так продолжаться не могло.

В третьей части было написано одно имя: «Григорий».

Даже на бумаге оно раздражало. Несколько спокойных дней успели создать иллюзию, будто я теперь мог заниматься только людьми и документами. Но старая жизнь никуда не делась.

Под именем я приписал:





«Не обещать лишнего. Пусть сам принимает решения и отвечает за последствия».





Формулировка была неприятной, но полезной. Если операция провалится, Григорий должен был оказаться не далёким заказчиком, который ничего не знал, а человеком, который сам обеспечил вход. Он любил работать чужими руками. Значит, пора было оставить следы и на его руках.

Телефон завибрировал. Рита сообщила, что Славка проверил соединение. Клемма действительно начала слабеть, он заменил её и прислал фотографии до и после. Через минуту Славка написал мне лично:





«Максим, это мой косяк. Вчера надо было сразу менять».





Я набрал ответ:





«Косяк был бы, если бы ты промолчал. Сейчас ты всё исправил, молодец. Но вечером всё обсудим».





Я убрал телефон и поймал себя на том, что доволен. Правила начинали работать не только на бумаге. Славка признал ошибку и устранил её до того, как она стала аварией. Из таких мелочей и строилась нормальная команда.





***





Я вызвал такси и поехал в банк. По дороге смотрел на первые этажи домов возле кооператива. Для офиса мне требовалось простое место, где Рита могла спокойно работать. В Сети нашлось несколько объявлений, и я записал их номера телефонов.

В банке я почти сразу прошёл к менеджеру. Меня приняла Оксана, женщина лет тридцати с живым лицом и красной ручкой в руке. Она быстро оценила куртку и папку с документами, после чего улыбнулась. Улыбка была рабочей, но не совсем без интереса.

— Максим Сергеевич, я посмотрела вашу заявку, — начала она, открывая нужное окно на компьютере. — Для нового бизнеса у нас есть несколько вариантов, но вам, как мне кажется, подойдёт самый красивый тариф.

— Он красивый только в рекламе или ещё и по цифрам? — спросил я, садясь напротив.

Оксана рассмеялась и развернула монитор чуть в мою сторону.

— Сразу видно серьёзного человека. Обычно все сначала спрашивают про карту и бонусы, а потом уже про комиссии. Я бы предложила пакет с бухгалтерией, расширенными уведомлениями и премиальной бизнес-картой. Предпринимателю всё-таки нужен соответствующий вид.

— У меня гараж, четыре мастера и диспетчер. Если я приду к ним с премиальной картой, они решат, что материалы сегодня не покупаем, потому что начальник уже всё потратил на внешний вид.

— Зато солидно, — не сдавалась Оксана и покрутила ручку между пальцами. — Вы название для компании уже придумали? Например, «Смирнов Групп». По-моему, звучит хорошо.

— Особенно для человека с одним гаражом.

— Многие крупные компании начинали в гараже, — заметила она.

— Многие там и оставались. Не будем торопить судьбу.

За соседним столом пожилой мужчина внезапно повысил голос. В руке он держал талон с номером Б-117 и требовал объяснить, почему на экране вызвали В-043, хотя он пришёл раньше. Девушка-консультант пыталась рассказать ему про разные виды операций, но мужчина услышал только слово «разные» и решил, что его обманывают.

— Это что за очередь такая? — возмущался он, размахивая талоном. — Я сорок минут сижу, а они людей после меня зовут. Тут цифры зачем написаны, для красоты? Тогда цветочки ещё нарисуйте!

— У вас буква Б, — сказал я, повернувшись к нему. — Это одна очередь. С буквой В обслуживают в других окнах. Они идут одновременно, поэтому номера между собой сравнивать бесполезно.

Мужчина подозрительно посмотрел на меня и сжал талон.

— А ты откуда знаешь? Ты здесь работаешь?

— Нет, я строитель. Мы тоже любим придумывать системы, которые понимает только тот, кто их придумал.

Оксана прикрыла рот ладонью, но всё равно рассмеялась. Мужчина снова посмотрел на экран, потом на свой талон.

— И когда меня вызовут, раз ты такой умный?

— Ваше окно сейчас освободится. Перед вами один человек, номер Б-116.

Словно в подтверждение на экране загорелось Б-116. Мужчина немного успокоился и сел на место.

— Ладно, посмотрим, — пробормотал он. — Если обманул, я тебя найду.

— Оставлю адрес гаража.

Оксана проводила его взглядом и снова повернулась ко мне.

— Вы всегда так легко успокаиваете людей? — спросила она, положив локти на стол.

— Нет. Иногда приходится платить.

— А девушек как успокаиваете? — поинтересовалась она с улыбкой.

— Девушки обычно обходятся дороже.

Она засмеялась уже громче, но я вернулся к монитору и провёл пальцем по списку услуг.

— Расширенные уведомления убираем. Бухгалтерское сопровождение тоже пока не нужно. На первом этапе хватит базовой системы, а расчёты я буду проверять отдельно.

— Первый месяц бухгалтерия бесплатная, — напомнила Оксана.

— А со второго цена становится такой, будто бухгалтер приезжает ко мне лично и живёт в гараже.

— Не живёт, — признала она. — Даже чай не пьёт.

— Тогда убираем. Премиальную карту тоже. Обычной бизнес-карты достаточно.

Оксана вздохнула с притворным разочарованием и сделала отметку.

— С вами невозможно работать. Вы читаете условия и задаёте вопросы.

— Согласен, кому-то может показаться, что это плохая привычка, — улыбнулся я. — но с ней не разориться.

— Тогда оставляем базовый тариф и доступ к формированию счетов — предложила девушка. — Когда появятся сотрудники или больше платежей, подключите остальное. Так вас устроит?

— Эти условия более, чем приемлемы, — кивнул в ответ я.

После этого Оксана перестала говорить рекламными фразами и начала объяснять по делу. Она показала, где могли появиться комиссии, какие документы понадобятся после регистрации и что придётся подтвердить отдельно. Заявление на ИП мы отправили на проверку, счёт подготовили к открытию, но пользоваться им можно было только после подтверждения регистрации. Никакого чуда за пять минут не случилось. У меня появился номер заявки, папка бумаг и список следующих действий.

Меня это устраивало. Нормальные конструкции редко создавались одним нажатием кнопки.

Когда я подписывал последний документ, пожилого мужчину действительно вызвали. Он прошёл к окну, потом обернулся и показал мне большой палец. Вид у него был такой, будто мы вместе раскрыли банковский заговор.

— Вот, уже первый довольный клиент, — сказала Оксана, собирая бумаги в папку. — Может, вам всё-таки подойдёт название «Смирнов Консалтинг»?

— Нет, — я покачал головой. — Пока без лишнего пафоса. Не люблю бросать пыль в глаза.

— Тогда подумайте над названием до выпуска документов, — ответила она и передала мне папку. — И берегите плечо, Максим Сергеевич. Вы слишком спокойно сидите для человека с такой повязкой.

— Если я начну переживать вслух, швы быстрее не срастутся.

— Зато окружающие поймут, что вы живой.

— Они и так это начинают подозревать.

Я забрал документы, поблагодарил её и вышел из банка. На улице было прохладно. Возле ступеней я остановился, открыл рабочий чат и проверил сообщения. Михалыч прислал две фотографии воздуховода и коротко написал, что прежнего подрядчика следовало запереть внутри и включить вентилятор на полную мощность. Митяй ответил, что готов помочь с проведением испытаний. Рита уже попросила обоих писать по делу, а не выдумывать новую казнь, хотя при этом добавила улыбающийся смайлик.

Я набрал:





«Рита права. Подрядчика из отчёта убрать, фотографии и замеры оставить. Митяй, ничего не включай без согласования».





Он прислал недовольный смайлик. Михалыч написал, что молодёжь лишили последней радости. Я улыбнулся и убрал телефон.

В этот момент рядом с тротуаром остановилась тёмная машина.

Я сразу её узнал. Несколько секунд я смотрел на своё отражение в стекле, а затем оно медленно опустилось.

На заднем сиденье сидела Лика.

На ней было чёрное пальто и тёмные очки. Волосы лежали так, будто она только что вышла из салона. Лика выглядела безупречно, даже слишком, что уже казалось подозрительным. «Аналитический взор» подсветил, как сильно её правая рука сжимала край сумки.

Случайно оказаться возле этого банка она не могла. О моём визите знали Рита, Степаныч и люди, которые имели доступ к заявке. Значит, либо за мной следили, либо Лика получила информацию через кого-то ещё. Оба варианта мне не нравились.

Я встретился с ней взглядом, и в ту же секунду всё вокруг словно отошло на второй план. Машины продолжали ехать, люди проходили мимо, возле входа кто-то говорил по телефону, но я перестал обращать на это внимание. Перед глазами появились системные строки:





«Обнаружена критическая эмоциональная угроза.

Открыто новое умение: «Эмпатический резонанс».

Доступно распознавание главных эмоций и внутренних противоречий объекта».





Я не успел даже нормально выругаться. На Лике не появились цифры или удобная схема. Мыслей я тоже не услышал. Вместо этого я почувствовал разницу между тем, что она показывала, и тем, что старалась спрятать.

Снаружи Лика оставалась спокойной. Так она разговаривала с журналистами, прислугой, деловыми партнёрами и людьми, которым были нужны её деньги. Под этим спокойствием сидела злость, сильная и плохо сдерживаемая. Ещё глубже был страх. Не обычное беспокойство, а настоящий ужас, который она не хотела признавать даже перед собой.

Но рядом со страхом чувствовалось другое, и от этого становилось только хуже.

Надежда.

Лика боялась, что её подозрение подтвердится, и одновременно хотела этого. А под надеждой лежало чувство, которое я узнал не сразу.

Вина.

Способность исчезла так же быстро, как появилась. Снова остались только машина, лицо Лики и её пальцы на сумке. Водитель уже разблокировал дверь, но я не спешил подходить.

Лика сняла очки. Под глазами виднелись тени, которые не смогла скрыть косметика. Несколько секунд она просто смотрела на меня, изучая лицо. Казалось, она пыталась найти знакомого человека в чужом теле, и сама боялась того, что увидит.

Наконец Лика подалась ближе к открытой двери.

— Садись в машину, Смирнов, — сказала она тихо, не отводя от меня глаз. Пальцы на сумке разжались, но сразу сжались снова. — Я знаю, кто ты.





