Глава 1


Фойе нужной мне башни Москвы-Сити встретило меня толпой спешащих на работу людей. В принципе совершенно обычный ритуал состоящий в том чтобы дойти до работы, но вот только в своей прошлой жизни я проходил такие просторные фойе без единой остановки, охрана вытягивалась по струнке, а администраторы заискивающе улыбались. Теперь же меня остановили у металлической рамки детектора и приказным тоном попросили выложить всё из карманов на пластиковый поднос. Я спокойно выполнил просьбу с лёгкой улыбкой смотря за реакцией охранника. Тот тяжело посмотрел на мой мультитул (да, перцовый баллончик я не взял, но мультитул был для мастера необходимым инструментом) словно я принёс с собой гранату и собирался подорвать половину здания прямо сейчас.

— Это что такое и зачем вы принесли это сюда? — грубо спросил он, сдвинув брови и пододвинув поднос ближе к себе.

— Это рабочий инструмент, которым я закручиваю гайки и зачищаю провода, —ответил я, глядя прямо в его напряженное лицо. — Обычно им чинят сломанные вещи, а не убивают людей, хотя при должной сноровке и желании можно вскрыть не только чужую репутацию, но и пару сейфов.

Охранник не понял моей иронии, и шутка прошла мимо, а жаль, я старался. Он недовольно нахмурился, покрутил металлический инструмент в пальцах и подозвал своего напарника. Второй парень был явно моложе, зато чувства собственной важности в нём с избытком хватало на двоих. Молодой охранник попросил меня снять куртку, затем заставил вытащить ремень из джинсов и приказал ещё раз пройти через пищащую рамку. Рамка предательски молчала, но этим двоим явно было мало.

Им хотелось, чтобы я почувствовал своё место в их выдуманной пищевой цепи. В их ограниченном мире это гордо называлось обеспечением безопасности, а в моём понимании это было дешевой попыткой показать власть человеку, который пришёл к ним с миром, насколько это было возможно в моей ситуации. Я стоял и ждал, пока они закончат свой спектакль. На мне приличная одежда, а лицо после нормального сна и утреннего душа выглядело свежим. Но для этих ребят на проходной любой человек без швейцарских часов за три миллиона становился обслуживающим персоналом, с которым можно не церемониться.

— Назовите цель вашего визита и к кому вы направляетесь, — наконец спросил старший охранник, нехотя оторвавшись от монитора своего компьютера.

— У меня назначена встреча с Виктором Игоревичем Заровым, — ответил я ровным голосом.

Он удивлённо поднял глаза и посмотрел на меня. Его взгляд стал немного внимательнее, но привычное презрение всё ещё держалось на его лице.

— По какому именно вопросу вы к нему направляетесь? — уточнил он, явно сомневаясь в моих словах.

— Я пришёл по сугубо деловому вопросу, который касается только нас двоих, — сказал я, немного подавшись вперед. — Если у вас есть допуск к его личным делам, вы можете прямо сейчас позвонить и уточнить эту информацию. Если такого допуска у вас нет, то давайте не будем тратить моё и ваше время на пустые разговоры.

Молодой охранник нервно дернулся и уже открыл рот, чтобы сказать мне какую-то грубость, но старший напарник остановил его и быстро набрал номер на служебном телефоне. Через несколько секунд разговора его лицо стало заметно суше и серьёзнее. Видимо, на том конце провода ему доходчиво объяснили, что этот странный мужик без дорогого галстука действительно приглашен на самый верх. Мультитул мне, конечно же, не вернули, сперва они его долго оформляли, а затем положили в прозрачный пакет с номерком.

— Заберёте свои вещи на выходе у стойки регистрации, — буркнул старший, стараясь не смотреть мне в глаза.

— Постарайтесь не сломать его, пока меня не будет, — сказал я, забирая остальные вещи. — Этот инструмент иногда способен решить такие проблемы, о которых вы даже не догадываетесь.

Молодой охранник опять ничего не понял и только злобно засопел, старший сделал вид, что очень занят своими бумагами. Я же прошёл в блестящую зону скоростных лифтов. Мраморный пол блестел так сильно, что в нем четко отражались идущие люди. Где-то за толстым стеклом монотонно шумела кофейня, по камню звонко щёлкали женские каблуки, а мимо меня торопливо шли уставшие менеджеры.

Около лифтов я внезапно заметил знакомую сутулую фигуру. Семён, тот самый прораб, к которому я выходил на «шабашку», чтобы тайком вытащить свою же флэшку из своего же кабинета. Он тоже меня заметил и долго смотрел явно пытаясь вспомнить, но потом его глаза расширились от удивления.

— Смирнов, ты что ли? — спросил он хриплым голосом и даже отступил на полшага от неожиданности. — Ты что тут забыл, да ещё в таком виде? Опять нашу вентиляцию пришёл чинить или трубы прорвало?

Я тихо усмехнулся, глядя на его растерянное лицо. Я прекрасно понимал его состояние. Он видел меня в грязной рабочей форме, с инструментом в руках, а теперь перед ним стоял прилично одетый и уверенный в себе человек, который выглядел вошедшим не во вход для персонала, а через парадные двери. Хотя… так ведь и было, так что факты на лицо.

— Здравствуй, Семён, рад тебя видеть, — ответил я, протягивая ему руку. — Нет, местная вентиляция должна быть в полном порядке, я ведь лично ей занимался. Сейчас я здесь по личному приглашению Виктора Зарова. У нас наметилось одно важное дело.

Семён пожал руку и удивлённо заморгал, пытаясь переварить услышанное. Он посмотрел на стойку охраны, затем перевёл взгляд на закрытые двери лифтов, а потом снова уставился на меня, словно видел привидение.

— С самим Заровым встречаешься? Лично? — он понизил голос до шёпота и сделал вид, что поправляет ремень своего старого портфеля. — Ты что, Максим, в какие-то мутные схемы вписался? Я за последние десять лет работы к нему в кабинет только через трёх секретарей попадал, и то один раз меня дальше приемной не пустили, сказали, что настроение у начальства сегодня не то.

— Настроение начальства никак не входит в строительные нормы и правила, Семён, — сказал я с лёгкой улыбкой. — Поэтому на него вообще лучше никогда не рассчитывать.

Семён понимающе хмыкнул, и в его глазах появилось настоящее уважение. Оно появляется тогда, когда человек четко понимает, что перед ним стоит кто-то, кто сумел пройти туда, куда других не пускают даже с толстыми папками и поклонами.

— Слушай, а ты ведь реально поднялся, — сказал он, оглядываясь по сторонам. — Я думал, что ты просто рукастый мастер, но всё равно крутишься по всяким мелочам и подвалам. А ты, выходит, вон куда забрался.

— Я пока только в скоростной лифт сейчас зайду, Семён, не более того, — ответил я, глядя на загоревшееся табло. — Ты главное не путай высоту этажа с реальным положением человека.

Он посмотрел на меня задумчивым взглядом. Возможно, моя фраза показалась ему чересчур точной и пугающей. Может быть, в этих башнях такие простые слова звучат несколько иначе. Здесь вообще любое падение было не красивой метафорой, а реальностью, и уж я знал это лучше многих.

Лифт подошёл и беззвучно открыл зеркальные двери. Семён ехал на другой этаж, и в кабине он пару раз опасливо косился на меня, явно желая спросить что-то ещё, но так и не решился. Я видел, как он прямо сейчас собирает новую картину мира. Когда же он выходил, то скромно попрощался, и вид у Семёна был такой, будто я только что испортил ему веру в себя. Что ж, каждый сам строит своё будущее, и моё располагалось выше.

На нужном мне этаже двери плавно открылись в коридор, где всё было сделано исключительно для того, чтобы пришедший сразу понял, сколько именно он стоит. Я шёл без лишней спешки, уверенно чеканя шаг. Тело Смирнова двигалось, но мозг Орлова уже считывал окружающее пространство. Я заметил скрытые камеры в углах потолка и новые датчики доступа на стенах. Ремонт был свежим, но мой взгляд зацепился за то, что под самым потолком пластиковый кабель-канал был установлен криво и с зазором. Даже в таком безумно дорогом офисе человеческая халтура находит себе место.

В просторной приемной за столом сидела молодая и симпатичная женщина, на бейдже значилось имя: «Ирина».

Ага, неужто та самая?

На вид ей было около тридцати пяти, у неё было интеллигентное лицо, аккуратно собранные волосы и строгий деловой костюм явно сшитый на заказ. Я сразу оценил ее. Она принадлежала к тому редкому типу женщин, которые знают расписание своего начальника гораздо лучше него самого и могут одним только взглядом остановить сразу троих директоров, если у них нет записи на приём. Она подняла глаза от монитора, оценила мой внешний вид, и в уголках её губ мелькнула легкая приветливая улыбка.

— Максим? Доброе утро, я рада, что вы всё-таки приехали, — сказала она, откладывая ручку в сторону.

— Доброе утро, Ирина, — ответил я, подходя ближе. — После вашего звонка было бы верхом невежества не приехать. Тем более после нашего разговора по телефону мне показалось, что мой отказ испортит вам рабочий день, а я стараюсь не портить дни тем людям, которые умеют разговаривать прилично и по делу.

Она улыбнулась уже гораздо заметнее, немного расслабив плечи.

— Это редкое и ценное качество для человека, которого пригласили на встречу к Виктору Игоревичу, — заметила она, поправляя папку на столе.

— Вы имеете в виду умение прилично говорить? — переспросил я с лёгкой иронией.

— Я имею в виду умение не портить день секретарю, — сказала она и указала на кресло в углу. — Виктор Игоревич сейчас немного занят, вам придётся подождать буквально пять минут.

— Пять минут в большом бизнесе обычно означают все двадцать, — сказал я, неспешно садясь в кресло. — Но я умею ждать, Ирина.

Она усмехнулась и вернулась к компьютеру, быстро застучав по клавиатуре.

Я сел именно так, чтобы мне было видно дверь кабинета и часть коридора. Это была въевшаяся привычка всегда контролировать пространство. На столе у Ирины лежали аккуратные стопки документов. Верхняя папка была повернута ко мне боком, но мой навык работал как надо и его оказалось достаточно, чтобы прочитать надпись на нем. «Апекс-Девелопмент».

А вот это интересно. Насколько мне известно, это была одна из мутных компаний, которая раньше крутилась рядом с государственными тендерами и проектами, которые откровенно попахивали откатами. Если Виктор решил полезть к ним в партнёры, значит, вывод моих активов шёл не через мелкие фирмы-однодневки.

Ещё один крепкий мужчина молча стоял у окна. Судя по его расслабленной позе и широким накаченным плечам, это явно был новый личный охранник Виктора. На вид лет сорок пять, с короткой армейской стрижкой, в костюме который сидел на нём свободно. Это был не тупой амбал с района, а настоящий профи. Виктор явно учился защищать себя, да, делал это медленно, но всё же учился.

Мужчина у окна внимательно посмотрел на меня, а я спокойно посмотрел на него в ответ. Он тоже отметил мою реакцию и в его взгляде мелькнуло понимание того, что перед ним сидит не обычный клиент, которого можно будет просто взять под локоть и вывести в коридор.

Дверь кабинета неожиданно открылась, и изнутри вышел водитель Виктора. Тот самый наглый тип, который пытался забрать меня силой. Лицо у него было каменное, но его маленькие глаза стали злыми, как только он увидел меня.

— Ты, — процедил он сквозь зубы.

— Я, — спокойно кивнул я, не меняя позы. — У вас отличная память на лица. Для вашей профессии это очень полезный навык, чтобы при следующей встречи знать как и с кем общаться.

Ирина поспешно опустила взгляд в документы, но я видел, как у неё дрогнули губы от сдерживаемого смеха. Водитель сжал челюсти так, что на скулах заиграли желваки, посмотрел на спокойного охранника у окна, а затем бросил взгляд на открытую дверь кабинета. Видимо, ему хотелось сказать мне что-то грубое или даже ударить, но страх перед начальством всё же сделал своё дело. Он шумно выдохнул и молча прошёл мимо.

— Виктор Игоревич ждёт вас, проходите, — сказала Ирина, поднимаясь со своего места и указывая на открытую дверь.

Я неспешно встал и посмотрел на неё.

— Спасибо вам, Ирина, — произнёс я с благодарностью.

— Максим, подождите секунду, — она внезапно задержала на мне взгляд. — У вас ведь забрали ваш инструмент на входе?

— Да, забрали мой мультитул, — кивнул я. — Видимо, им стало страшно за сохранность здания.

— Хотите, я прямо сейчас распоряжусь по телефону, чтобы вам его вернули без всяких задержек и глупых вопросов? — предложила секретарша.

— Не нужно утруждаться, Ирина, — на моём лице вновь появилась хитрая усмешка. — Пусть местная охрана почувствует, что она тоже делает здесь что-то полезное и важное.

Она тихо рассмеялась, после чего шире открыла передо мной дверь.

Кабинет Виктора был неоправданно большим и лишенным какой-либо души. Огромные окна открывали шикарный вид на город, в центре стоял стол, повсюду была дорогая кожа, холодный металл и несколько странных арт-объектов, которые покупали не потому, что они действительно нравятся владельцу, а только потому, что модный консультант сказал, что так сейчас принято в высшем обществе.

Раньше у меня тоже были такие бессмысленные вещи в кабинете. Это дорогие предметы для занятых людей, которым просто некогда смотреть на собственные стены. Виктор сидел в кресле и даже не подумал встать при моём появлении. Это был старый психологический приём, чтобы сразу показать гостю, кто здесь хозяин. На нём был безупречный костюм, дорогие часы блестели на запястье, стрижка была волосок к волоску, но лицо выдавало человека, который спал гораздо меньше, чем хотел, но явно больше, чем заслужил своими поступками. Он смотрел на меня внимательно и цепко, не как на наёмного мастера, а как на системную проблему, которая пока ещё не оформилась в письменный доклад на его столе.

— Проходите, Максим, присаживайтесь, — сказал он, царственным жестом указывая на кресло напротив своего стола. — Я рад, что вы всё-таки нашли время в своём графике.

— Добрый день, Виктор, — сказал я даже не думая обращаться к нему по отчеству. — Знаете, когда занятой человек присылает за мной личного водителя, потом звонит его помощница и делает мне официальное приглашение, это значит, что свободное время нашлось вовсе не у меня, а у вас.

Его тонкие губы чуть дрогнули.

— Я так понимаю, вам не понравился мой водитель? — спросил он, сцепив пальцы.

— Он вполне функционален для своих задач, — я пожал плечами. — Работает, как и полагается, но с дипломатией у него явные проблему. Мы живём в эпоху цифровых технологий, а он застрял далеко в лихих нулевых.

Виктор медленно откинулся на спинку кресла, и его пальцы легли на подлокотник. Мой взгляд сразу заметил нервный спазм в его правой кисти. Он явно нервничал, или же просто злился на мою наглость. Скорее всего, он испытывал и то, и другое одновременно.

— Вы производите весьма интересное впечатление, Максим, — продолжил Виктор. — Люди вас почему-то запоминают. Даже те люди, которые обычно в упор не замечают обслуживающий персонал в собственных домах.

Ага, сразу завёл разговор о Лике и её страхах? Хочет узнать, почему я столь запоминающийся?

— Это мой профессиональный навык, Виктор, — ответил я. — По-настоящему хороший мастер должен быть заметен только тогда, когда он нужен, и становиться невидимым, когда его работа выполнена. А вот плохой мастер заметен всегда, особенно когда после его ухода начинается потоп.

— Звучит забавно, — сказал он, слегка наклонив голову. — Но мне донесли ещё кое-что, — его голос стал хитрее. Он явно рассчитывал, что я испугаюсь или хотя бы напрягусь от повисшей в воздухе недосказанности, но этого не произошло, и Виктор сразу же поник, вновь вернувшись к роли высокомерного начальника. — Говорят, что вы присутствовали на похоронах Максима Орлова. Согласитесь, это совсем не то место, где можно встретить простого районного сантехника. Вы можете объяснить, что вы делали на закрытом мероприятии, Максим?





Глава 2


Я спокойно посмотрел в окно. Огромный город лежал далеко внизу, и он равнодушен к чужим проблемам. Где-то там, между бетонными крышами и мокрыми дорогами, закончилась моя первая жизнь. И там же началась вторая, которую я не собирался так просто терять. А значит, с таким стервятником, как Виктор, надо говорить аккуратно. Возможно, на какой-то момент проглотить свою гордость и сжать в кулаке желание врезать ему в морду и сбросить отсюда точно так же, как они это сделали со мной на крыше.

— Что я делал на похоронах Максима Орлова? — переспросил я, спокойно посмотрев на Виктора. — Всё просто, это была моя подработка, если хотите знать. У меня нет дорогого дома за высоким забором. На моём счету не числятся миллионы, ведь я простой работяга, который берётся даже за «странные» шабашки, лишь бы не протянуть ноги от голода.

— Согласен, — кивнул Виктор, но подозрительный взгляд с меня не сводил. — И всё равно мне кажется это несколько странным.

— Странным? В Москве каждый день происходит много странного, поверьте, Виктор, — хмыкнул я. — Например, довольно странно, когда влиятельные миллиардеры внезапно падают с крыши собственных небоскрёбов, хотя, казалось бы, они строили их десятилетиями и потом их грандиозный бизнес продолжает жить и функционировать так, будто ничего и не случилось.

Взгляд Виктора стал жестким и холодным.

— Крупный бизнес и не должен умирать вместе со своим владельцем, — прокомментировал он. — Это главный показатель здоровой и устойчивой корпоративной системы. А вот вопрос почему сантехник интересуетесь этим вопросом?

— Я просто по природе очень любопытный, — хмыкнул я, — люблю истории из жизни миллионеров, особенно когда они звучат очень загадочно.

Пауза в кабинете стала плотной и тяжёлой. Где-то за толстой стеной приглушенно звякнула кофейная чашка. В таких дорогих офисах даже случайные звуки старались быть максимально воспитанными и тихими.

— Тогда я вас разочарую, здесь ничего загадочного нет, — строго произнес Виктор. — обычный несчастный случай

— Хорошо, я вас понял, — равнодушно ответил я.

Он криво усмехнулся, но его глаза оставались ледяными и не смеялись.

— Вы весьма неплохо и быстро справились со сложной системой в доме Анжелики Викторовны, — Виктор решил «сменить» тему. — Это удивительно для человека без профильного образования.

Вот оно. Лика и её умный дом. Это была главная причина его беспокойства. Он не понимал, как какой-то человек с улицы смог увидеть гораздо больше, чем все штатные дипломированные специалисты. Ему хотелось найти этому логичное объяснение.

— Высшее образование, это всего лишь красивая бумажка, — сказал я, откинувшись в кресле. — А вот руки и голова, это настоящий инструмент. Любой умный дом работает по простым алгоритмам, это всего лишь набор датчиков и контроллеров. Если хозяин дома оказывается глупее своей автоматики, то дорогой дом превращается в красивую ловушку для идиотов.

А вот здесь он нахмурился. Моё сравнение «умных» людей ему явно не понравилось.

— Вы слишком уверенно держитесь для человека, который еще недавно чинил чужие унитазы, — произнес он холодным тоном.

— Возможно, — зачем отрицать очевидное? Ведь я сантехник и не стыжусь этого. — Вот только именно такие люди, как я, могут рассказать о таких, как вы, гораздо больше, чем любой штатный психолог.

Виктор на секунду замолчал, переваривая сказанное. В его взгляде мелькнула открытая злость. Она была не сильной, он её контролировал. Он всегда умел держать лицо, этого таланта у него было не отнять.

— Анжелика Викторовна жаловалась, что вы вели себя в её доме крайне странно и вызывающе, — произнес он, сверля меня взглядом. — Вы вели себя слишком свободно для наёмного рабочего.

— У людей с такими дорогими домами часто бывает странное и искаженное представление о человеческой свободе, — спокойно ответил я. — Им кажется, что если человек пришёл к ним что-то чинить, то он должен дышать только с их разрешения и смотреть в пол.

— Она вас по-настоящему испугалась, — заявил он.

Я посмотрел на него прямо и не моргая.

— Значит, у неё есть веские причины чего-то бояться.

Виктор чуть прищурил глаза, пытаясь прочитать мои эмоции.

— Вы лично знаете Анжелику Викторовну? — спросил он, и в его голосе я услышал нотки ревности.

— Да, мы ведь познакомились с ней, когда я помогал исправить аварию в ее доме, — кивнул я. — А ещё я прекрасно знаю людей такого типажа.

— И какого же именно? — фыркнул Виктор.

— Это красивые фасады, за которыми скрывается слабая несущая конструкция, — начал спокойно пояснять я. — Там много декоративной штукатурки, но внутри одни пустоты. Пока такое здание стоит, оно выглядит статусно. Но стоит появиться маленькой трещинке, как она расползется по всему фундаменту. Ну а потом все вокруг разводят руками и удивляются, почему всё так неожиданно рухнуло.

Он нервно постучал по подлокотнику. Раньше, когда Виктор нервничал на закрытых совещаниях, он всегда касался ремешка своих часов. Эта привычка никуда не делась. Сейчас его пальцы тоже медленно поползли к левому запястью, почти незаметно для обычного человека. Но я отметил это движение и чуть подался вперёд.

— Максим, — сказал он гораздо тише. — Вы вообще понимаете, с кем вы сейчас разговариваете?

Вот в этот момент я перестал улыбаться. Я просто стёр с лица все лишние эмоции, и внутри меня стало тихо и холодно. Я посмотрел на Виктора тем самым взглядом, которым когда-то мог остановить истерики совета директоров. Это был взгляд Орлова, взгляд человека, который всю свою жизнь не просил одолжений, а собственноручно решал проблемы.

— Я всё прекрасно понимаю, — сказал я, выделяя каждое слово. — А вот вы нет. И поверьте, это ваша проблема, а не моя. В конце концов, я ничего не теряю. Если понадобится, то «шабашить», как и раньше, мне не привыкать. Но вы, Виктор, — я прищурился, — вам-то какое до меня дело? Простой сантехник, который помог вашей… подруге, после чего она начала меня бояться. Так почему же и вы опасаетесь? Впрочем, можете не отвечать. Ведь ответ нужен не мне, а вам.

Виктор мгновенно застыл в кресле. Это длилось недолго, меньше секунды, но я всё увидел. Его зрачки сузились, пальцы нервно дернулись у циферблата часов, а плечи инстинктивно напряглись. В комнате стало холоднее, и дело было вовсе не в мощности кондиционера. Он увидел перед собой не моё лицо. Лицо было чужим и незнакомым, с которым он столкнулся впервые. Но он увидел ту самую ауру, которую просто невозможно сыграть или подделать, если ты всю свою жалкую жизнь был только вторым номером.

— Это… забавно, — произнёс он после недолгой паузы, но его голос стал заметно суше. — Для простого мастера вы слишком любите говорить загадками.

— Мастера вообще слишком много знают о людях, — я просто пожал плечами и вновь стал прежним Смирновым. — Особенно те мастера, которые каждый день ходят по закрытым кабинетам, куда их пускают только потому, что без их работы встанет всё здание. Как я уже сказал, мы слишком много знаем.

— Вы мне сейчас угрожаете? — процедил он, подавшись вперёд.

— Ну что вы, Виктор, — ухмыльнулся я, ведь мы оба поняли, что роль хозяина только что перешла в мои руки. — Угрожают только те люди, которые чувствуют свою слабость и страх. Я же просто рассуждаю, и ни в коем случае ни на что не намекаю.

Он смотрел на меня уже без былой снисходительности и барства. И вот теперь наш разговор стал по-настоящему полезным и продуктивным. Сначала он видел во мне только странного выскочку-сантехника. Потом он разглядел полезного и умного мастера. А теперь он чётко увидел во мне переменную. Опасную и, возможно, очень дорогую переменную. Виктор резко встал с кресла и прошёл к панорамному окну. Он сделал вид, что задумчиво любуется видом города. На самом деле он просто брал паузу, чтобы успокоиться. В своей старой жизни я сам часто так делал, когда мне нужно было сдержаться и не ударить тупого собеседника прямо во время переговоров.

— Я навёл о вас справки, — сказал он, не оборачиваясь. — Разборки с бандой Сысоева, громкий конфликт с руководством ТСЖ, суд, прокуратура, какие-то странные дружеские связи с местным участковым, а потом эта мутная история с умным домом Анжелики Викторовны. Ещё я знаю про какие-то гаражи, ремонты и рекомендации от серьёзных людей. Вы слишком быстро растет для простого работяги, Максим.

— Хорошие и крепкие сорняки тоже быстро растут, если их не полоть, — с улыбкой ответил я. — Главный вопрос в том, что у них с корнями.

— Вот у вас с корнями всё очень интересно и непонятно, — ухватился за мои философские изречения Виктор. — Бывший сантехник, серьёзные проблемы с алкоголем, куча долгов, постоянные драки. А потом внезапно появляется железная дисциплина, дорогие заказы, полезные связи, юридическая грамотность, сложные инженерные решения и умение на равных разговаривать с людьми, которые находятся сильно выше вашего социального уровня. Как вы это объясните?

— Может быть, я просто бросил пить и взялся за ум? — пожал я плечами.

— Не смешите меня, чудес не бывает, — фыркнул Виктор.

— Я и не планировал вас смешить, — спокойно произнёс я.

Он смотрел на меня и в его глазах уже не было раздражения или злости. Виктор снова пытался собрать в голове логичную картину.

— М-да, вероятно, — пробормотал он, задумавшись. — Знаете, Максим, все ваши личные качества показывают мне умного и сдержанного человека. И мне в компанию может понадобиться именно такая персона, — сказал он, подходя к столу. — Мне нужен не простой сантехник с ключом, а человек, который умеет грамотно чинить не только трубы, но и сложные ситуации. Работать нужно будет конфиденциально, но платить я обещаю честно и много.

— Решение ситуаций стоит дороже, чем замена труб, — ответил я, не меняя позы.

— Повторяю, деньги для меня не проблема.

— Обычно именно так говорят те люди, у которых настоящие проблемы уже начались, просто они этого ещё не поняли.

Он усмехнулся, и на этот раз его улыбка была почти настоящей.

— Допустим, вы правы. Проблемы есть у всех живых людей. У вас они тоже имеются.

— Разумеется, есть. Только я свои проблемы решаю сам и своими руками.

— А что, если я предложу вам официальную работу? Хорошие деньги, доступ к закрытым объектам, и мою личную юридическую и силовую защиту. Умные люди должны работать на тех, кто может дать им настоящие перспективы для развития.

Я посмотрел на его самоуверенную ухмылку и вспомнил, как именно он стоял у моего гроба. У него было скорбное траурное лицо и заученные слова о потере. Лика стояла рядом с ним, холодная, красивая и чужая. Они оба тогда были уверены, что Орлов навсегда останется гнить в сырой земле, а все его многомиллиардные активы теперь надо аккуратно разложить по своим бездонным карманам.

— Настоящий масштаб не дают с барского плеча, Виктор, — произнёс я. — Его строят с самых низов.

— Красиво сказано, — кивнул он.

— Я говорю не для красоты, а потому что точно знаю это, — сухо пояснил я.

— И всё же прямо сейчас вы сидите здесь, — он широко развёл руками. — В моем кабинете.

— В кабинете, который совсем недавно принадлежал вовсе не вам, — отрезал я.

Виктор замер, словно наткнулся на невидимую стену. Вот это попало точно в цель. Не слишком сильно, но точно под ребро. Он быстро справился с эмоциями, но кожа у его левого виска предательски дёрнулась. Хорошо. Память у него оказалась крепкой. Он прекрасно знал, чей именно это был этаж, чьи решения принимались в этих самых стенах, и чья тень до сих пор мешала ему чувствовать себя здесь полноправным хозяином.

— Время идет и меняет владельцев, — сказал он, стараясь вернуть голос в норму.

— Нет, Виктор, — не согласился с ним я. — Владельцев меняют только другие люди. А время расставляет всё по местам, которые могли быть заняты другими людьми.

Он медленно подошёл к своему столу и сел. Но уже не разваливался в кресле, как в начале нашего разговора, а сидел ровно и напряжённо.

— Вы очень опасный человек, Максим — заметил он.

— Нет, я очень полезный человек, Виктор, — в тон ему ответил я. — А по-настоящему опасными становятся только те, кого пытаются нагло использовать.

— И как же вас нужно использовать, чтобы не обжечься? — усмехнулся собеседник.

— Для начала не пытаться купить меня как дешевку, даже суля несметными богатствами, — начал я. — Не пытаться давить на меня через своих туповатых водителей. И никогда не считать, что если человек пришёл к вам без личной охраны, то он в этой жизни никто.

Виктор слушал меня предельно внимательно. Я видел по его глазам, как он раскладывает каждую мою фразу по полочкам.

— Вы хотите слишком много уважения для человека, у которого нет никакого статуса, — сказал он, барабаня пальцами по столу.

— Статус, это просто табличка на вашей двери, — хмыкнул я. — А компетенция, это нечто иное. Это то, что нужно заслужить.

— Вы любите дерзить начальству, — сказал он, тяжело вздохнув.

— Я просто экономлю наше время, — пояснил я. — Пустая лесть занимает слишком много места в разговоре, а реальной пользы от неё меньше, чем от дешёвого силиконового герметика.

Неожиданно Виктор рассмеялся, но это был короткий и нервный смех.

— Теперь я понимаю, почему вы так сильно понравились Анжелике и одновременно напугали её.

— Поверьте, я ей совершенно не понравился.

— Вы в этом так уверены?

— Абсолютно уверен. Люди вообще не любят смотреть в зеркала, если там видно не их красивое лицо, а трещины.

Он молча встал, обошёл свой стол и протянул мне плотную визитку.

— Если я вам позвоню, вы приедете? — серьёзно спросил Виктор.

Я спокойно взял визитку и убрал её во внутренний карман.

— Приеду, если предложенная цена будет соответствовать моему риску.

— Деньги, повторюсь в последний раз, для меня не проблема.

— Деньги, Виктор Игоревич, это всегда проблема. Просто у бедных людей их нет физически, а у богатых они чаще всего чужие.

— Вы ещё и циник, Максим, — хмыкнул он.

— Нет, я суровый практик, — пробормотал я. — Настоящие циники обычно сидят в креслах советов директоров и называют массовые увольнения красивым словом «оптимизация». А я просто стараюсь чинить трубы и делать свою работу качественно.

Виктор смотрел на меня несколько долгих секунд, изучая моё лицо. Потом коротко кивнул, всем видом показывая, что разговор окончен.

— Мы с вами ещё обязательно поговорим, Максим, — произнёс он напоследок.

— Конечно поговорим, — сказал я, неспешно поднимаясь с кресла. — Я уверен, что у вас впереди будет ещё очень много сложных ситуаций.

Он ничего не ответил, но я точно видел, что я его зацепил. Виктор был далеко не дурак, он был не Петя из гаражей и не гопник с разбитым носом. Он был гораздо опаснее и умнее. Но теперь в его системе появился дефект, который он никак не мог логически объяснить. А необъяснимые дефекты такие управленцы ненавидят больше всего на свете.





***





В приёмной Ирина сразу подняла глаза от монитора.

— Всё прошло успешно? — поинтересовалась она с лёгким любопытством.

— Смотря для кого, — ответил я, поправляя воротник.

Она понимающе улыбнулась.

— Это хороший ответ, — заметила женщина.

— Тогда будем считать, что да, успешно, — улыбнулся ей я.

Охранник молча проводил меня взглядом. Агрессивного водителя в приемной уже не было. Даже жаль, я почти привык к его каменному лицу, оно весьма удачно оттеняло дорогую мебель. Ирина нажала кнопку вызова лифта на своём пульте.

— Ваш инструмент ждёт вас на входе, я уже предупредила ребят, чтобы отдали всё без лишних вопросов и задержек, — сказала она вдогонку.

— Огромное спасибо, Ирина. Вы только что спасли вашу охрану от интеллектуальной перегрузки, — хмыкнул я.

— Вы со всеми людьми так разговариваете? — спросила она, склонив голову.

— Нет, далеко не со всеми, — ответил я. — Иногда я предпочитаю молчать. Но вы же понимаете, что порой молчание обходится намного дороже.

Она задержала на мне взгляд, словно хотела спросить что-то личное, но так и не решилась. Умная женщина. В таких зданиях лишние вопросы могли стоить человеку карьеры, а иногда и чего-то большего.

На первом этаже охрана действительно вернула мне мой мультитул без единого слова. Это был явный прогресс.

Я вышел на улицу, и в этот момент в кармане неожиданно завибрировал телефон.

— Да, слушаю, — ответил я.

На том конце провода несколько секунд висело молчание. Потом послышался сбивчивый голос.

— Максим… это я звоню, — раздалось в трубке. — Денис.

— Я слышу, что это ты, что у тебя случилось? Говори чётко.

Он шумно вдохнул и наконец-таки заговорил более уверенно:

— Я всё решил, Максим. Я дам показания. Расскажу абсолютно всё. Как всё было на самом деле. Расскажу про их подпольное казино, про Сысоева, про этого отморозка Кабана, про всех тех людей, кто туда приходил. Я больше не могу сидеть в квартире и трястись от каждого шороха. Бабушка постоянно смотрит на меня с жалостью, плачет, свои копейки прячет, а я прячусь как крыса по тёмным углам. Я больше не хочу так жить.

Отлично, наконец-таки дело сдвинулось с мёртвой точки.

— Ты принял правильное решение, Денис, — сказал я твёрдо. — Только запомни: один никуда из дома не выходи и собери все свои документы, возьми телефон и зарядку. Я прямо сейчас вызову такси и лично заеду за тобой. Отвезу тебя прямо в отдел и передам из рук в руки Петренко или следователю. Ты меня понял? Дождись меня.

— Я всё понял, — быстро ответил Денис. — Спасибо вам большое, Макс. Я буду сидеть и ждать. Только…, а что, если они узнают, что я пошел в полицию?

— Они обязательно узнают об этом, но гораздо позже, — ответил я. — Но пока что время на нашей стороне.

Он судорожно выдохнул.

— Хорошо, я жду.





Глава 3


Я не поехал к Денису сразу, потому что в таких делах спешка обычно плохо заканчивалась. У всяких мелких районных князьков была одна общая и неприятная привычка, они не любили, когда запуганные свидетели вдруг вспоминали про свою совесть и статьи «Уголовного кодекса». Поэтому сначала я отошёл от стеклянных дверей бизнес-центра и набрал номер Петренко.

Он ответил далеко не сразу, и только на третьем гудке в трубке раздался его уставший голос.

— Смирнов, если у тебя на районе опять кто-то кого-то газом травит или с бейсбольной битой по дворам бегает, то говори максимально коротко и по делу, потому что я ещё даже свой кофе не допил, — произнёс Петренко, тяжело вздыхая в трубку, пока на заднем фоне кто-то хлопал дверьми.

— Денис наконец-то созрел и готов дать показания по подпольному казино, поэтому я сейчас забираю его из квартиры и везу прямо к вам в отдел, — ответил я, глядя на мокрую дорогу перед собой и проезжающие мимо автомобили.

На том конце провода стало тихо, Петренко в одну секунду перестал быть сонным участковым с недопитым кофе, а в его голосе сразу появилась жёсткая собранность.

— Ты в этом уверен, Смирнов, потому что если мы сейчас запустим бумажную машину, назад дороги уже не будет? — спросил он, понизив голос.

— Я уверен в этом ровно настолько, насколько вообще можно быть уверенным в трясущемся от страха игромане с чувством вины перед бабушкой, поэтому его надо брать тепленьким и оформлять бумаги прямо сейчас, пока его собственный страх не передумал вместо него самого, — объяснил я, понимая, что окно возможностей в таких ситуациях закрывается очень быстро.

— Я тебя понял, тогда вези его аккуратно, я лично встречу вас у хода, — по-деловому произнёс Петренко, явно начиная собирать документы на своём столе.

— Мне не нужны лишние глаза в ваших коридорах, и желательно обойтись без разговорчивых сотрудников, которые случайно знают телефонные номера не тех людей, — добавил я, зная, как быстро утекает информация из государственных структур.

— Ты иногда говоришь таким тоном, будто сам половину жизни в нашем отделе проработал, — тяжело выдохнул участковый.

— Скажем так, товарищ лейтенант, я пересмотрел детективов, — ответил я, вспоминая свою прошлую жизнь. — Но разве я не прав?

— Ладно, давай вези его, а я пока тут всё подготовлю, — пробормотал Петренко и отключился.

Я сбросил вызов, немного размял замёрзшие пальцы и набрал номер Светланы. А вот она ответила почти сразу, словно она и не выпускала телефон, а её голос звучал ровно и сосредоточенно.

— Слушаю вас, Максим, у вас что-то срочное или появились новые детали по нашему вопросу? — спросила прокурор, сразу переходя к сути.

— Свидетель по делу того подпольного казино наконец-то готов дать показания, это Денис, и я прямо сейчас забираю его из дома и везу в отдел полиции к участковому Петренко, поэтому если у вас есть возможность как-то обозначить свое прокурорское внимание к этому процессу, то будет прекрасно, если вы тоже появитесь на допросе, — сказал я тем же тоном.

— Вы сейчас просите меня приехать в районный отдел полиции и проконтролировать допрос этого молодого человека? — уточнила она, явно оценивая рабочий график и целесообразность поездки.

— Нет, я просто ставлю вас в известность, что важный свидетель наконец вылез из норы на свет, и сообщаю, что будет очень неприятно для всех нас, если он вдруг «случайно» потеряется или изменит показания уже внутри правоохранительной системы, — пояснил я свою позицию.

Пауза в трубке была короткой.

— Я вас поняла, Максим, поэтому сейчас сделаю один звонок руководству отдела, и, возможно, позже подъеду туда сама, если успею закончить с текущими документами, — ответила она, принимая правила игры.

— Этого звонка будет достаточно, чтобы местные сотрудники не делали глупостей, — произнёс я.

— Максим, вы же понимаете, что после оформления этих показаний кто-то из криминальной верхушки начнет нервничать сильнее? — спросила она чуть тише.

— Пусть они нервничают сколько угодно, Светлана Андреевна, потому что нервные и напуганные люди чаще совершают ошибки, которые нам играют на руку, — ответил я с холодной уверенностью.

— В таком случае берегите этого мальчишку, чтобы с ним ничего не случилось до подписания протокола, — посоветовала прокурор.

— Именно для обеспечения этой безопасности я вам сейчас и звоню, — сказал я, после чего попрощался и убрал телефон обратно в карман.

Открыл приложение и вызвал такси, которое нашлось на удивление быстро, оказавшись серым неприметным седаном с водителем по имени Руслан и высоким рейтингом, который уверенно говорил о том, что этот человек пока никого не увёз в лес вместо указанного адреса.

В самом приложении я поставил первую точку маршрута прямо у подъезда дома Марьи Ивановны, а затем отметил вторую точку возле полицейского отдела, но не прям у главного входа, а чуть дальше, у соседнего двора. Предосторожность в подобных делах еще никому не мешала, и лучше было перестраховаться особенно когда речь шла о людях, которые очень любили устраивать неприятности своим врагам.

Пока заказанная машина ехала по пробкам, я стоял под холодным ветром и смотрел на высокие стеклянные стены башни. Там, на самом верху, Виктор сейчас сидел в украденном у меня кабинете и наверняка пытался понять, кто я такой на самом деле. А далеко отсюда, в обычной московской квартирке, худой парень с дрожащими руками прямо сейчас решал, станет ли он свидетелем или про него в уголовном деле напишут что свидетель пропал и предпринятые усилия по его поиску оказались безуспешными.

Забавный контраст, потому что у одних людей были украденные миллиарды и корпорации, а у других была украденная бабушкина пенсия и банальная игровая зависимость, но сама механика человеческой жадности и подлости была одна и та же, просто цифры немного отличались.

Серое такси плавно подкатило к тротуару через шесть минут, водитель оказался крепким молчаливым мужиком лет сорока. Он внимательно посмотрел на меня, коротко кивнул в знак приветствия и ничего не спросил про погоду или пробки, что было просто отличным качеством для любого водителя. Я сел на заднее сиденье, назвал первый адрес для подтверждения и проверил экран своего телефона, убедившись, что Денис мне не звонил, и это был хороший знак. Если трус не звонит тебе каждые тридцать секунд, значит, он либо уже сбежал, либо свято верит в свое решение и ждёт помощи, и я искренне надеялся именно на второй вариант.

Эх, Дениска, надеюсь, ты не наделаешь глупостей, пока я к тебе еду…





***





Когда такси довезло меня до дома Марьи Ивановны, я невольно выдохнул. Да, признаюсь, я был слегка напряжен. Не то, чтобы я не привык к криминальным разборкам, в прошлой жизни еще в нулевых я провернул столько всего, что Петренко поседеет, если узнает, кто находится в теле Смирнова и чем он тогда занимался. Но сейчас я должен был взять ответственность за чужого мне человека, а это дополнительный груз, который меня совсем не радовал.Но выбора у меня не было, если я хотел убрать с моего пути то что в конце концов может нанести удар в спину. К тому же я уже пообещал, и отступать не собирался. И хотелось верить, что моему примеру будет придерживаться и Денис.

На деревянной лавочке прямо у входа в дом сидели две местные пенсионерки, которые проводили меня цепкими взглядами. Одна из них поправила платок, недоверчиво прищурилась и явно узнала во мне того самого мастера, который недавно чинил трубы в их доме.

— Максим, ты опять к нашей Марье пришёл трубы смотреть или случилось чего?! — громко спросила она, внимательно изучая моё лицо.

— Да, к Марье Ивановне, — вежливо ответил я, останавливаясь на секунду. — Но не переживайте, у нас всё под контролем,

На нужном этаже дверь квартиры открылась ещё до того, как я успел нажать на кнопку звонка, словно меня ждали прямо у входа. Старушка стояла на пороге в чистом домашнем халате и теплой вязаной кофте, её морщинистое лицо было бледным, а глаза красными от недавних слез.

— Максим, сынок, проходи, он уже собрался, только его трясёт всего от страха, может, ему сначала чайку горячего налить или таблеточку какую успокоительную дать, у меня валерьянка хорошая в аптечке есть, — суетливо заговорила старушка, переминаясь с ноги на ногу и постоянно оглядываясь вглубь квартиры.

— Валерьянка ему не нужна, Марья Ивановна, ему сейчас нужна ясная голова и не забыть документы, — твёрдо сказал я.

Денис сидел на табуретке у кухонного стола и выглядел просто отвратительно, словно не спал несколько суток подряд. Его лицо осунулось, а под глазами залегли тени. Рядом с ним на клеёнке лежали паспорт и зарядкой для телефона, а на столе стояла кружка с остывшим чаем, к которой он даже не притронулся.

— Вставай и одевайся, надо идти. Такси уже ждёт у подъезда, — сказал я ровным голосом, глядя на парня сверху вниз.

Он медленно поднял на меня свои воспаленные глаза, в которых сейчас плескалось много страха и было совсем мало от взрослого человека, способного отвечать за свои поступки.

— Максим, послушайте, а может, я сначала просто поговорю со следователем без протокола, ну не под запись, а просто так, чтобы понять ситуацию и оценить риски? — жалобно пробормотал Денис. Видимо он лихорадочно пытался найти хоть какую-то лазейку, чтобы снять с себя ответственность. Я его понимал, в такой ситуации слаюые люди цепляются за любую возможность. Правда часто все это приводит к очень неприятным последствиям.

— Нет, Денис, так это не работает, сначала ты едешь со мной в отдел, потом ты говоришь следователю правду и строго под запись, а всё остальное является лишь попыткой твоего страха отыграть ситуацию назад, что сделает тебя лёгкой мишенью, — жестко отрезал я.

Марья Ивановна громко всхлипнула, вытерла слезы краем кофты и начала суетливо совать свой пакет с бутербродами Денису в руки.

— Возьми покушать, Дениска, а то вдруг в полиции долго сидеть придётся, вдруг ты проголодаешься, я тебе с хорошей колбаской сделала, и ещё сыр вкусный положила, ты же сыр с детства любишь, — причитала она, пытаясь хоть как-то защитить внука своей заботой.

Денис взял пакет и кисло улыбнулся, да, он хотел поддержать бабушку, но вышло это так себе. А старушка тем временем перекрестила его и несколько раз охнула. В её простом и понятном мире это была надёжная защита, и я не мог с ней спорить. Если человеку становится лучше от своей веры, то я буду только рад этому.

Я мягко, но уверенно забрал пакет с бутербродами и положил его обратно на стол, чтобы парень не отвлекался.

— Марья Ивановна, ваши бутерброды нам точно не понадобятся, потому что мы едем туда ненадолго, а вот то, на что ваш внук сейчас решился, это единственный способ сделать так, чтобы вы спали спокойно и не вздрагивали от каждого шороха или звонка в дверь, — проговорил я, глядя прямо в её заплаканные глаза.

— Они же его убьют за эти показания, я же знаю таких бандитов, — прошептала она, прикрывая рот ладонью.

— Если он будет и дальше прятаться по углам, то шанс получить по голове намного выше, а если он станет свидетелем в уголовном деле, то шум вокруг него будет слишком большой, а бандиты не любят шум, — объяснил я, успокаивая женщину.

Денис тяжело сглотнул и поднялся с табуретки, хотя ноги у него плохо слушались хозяина.

— Твой телефон заряжен? — спросил я.

— Пятьдесят два процента зарядки осталось, — тихо ответил он, глядя на экран.

— Этого хватит, застегни куртку, но капюшон не надевай, не надо выглядеть так, будто ты виноват во всем на свете и прячешься от людей, — скомандовал я, заставляя его принять нормальный вид.

Он послушно застегнул молнию на куртке, а Марья Ивановна снова тихо заплакала в сторонке. Я видел, что ей сейчас больше всего хотелось схватить своего непутёвого внука и никуда не отпускать, и это было по-человечески понятно. Когда в твоём доме остался всего один родной человек, ты изо всех сил держишь его рядом даже тогда, когда он сам своими долгами тянет тебя на дно долговой ямы.

— Марья Ивановна, послушайте меня внимательно, сейчас за нами закройте дверь на все замки и никому чужому не открывайте, даже если за дверью скажут, что пришли из полиции или из газовой службы, а сначала звоните лично мне или участковому Петренко, вы меня поняли? — сказал я, глядя ей в глаза.

— Поняла тебя, сынок, всё сделаю как ты говоришь, — кивнула старушка, вытирая слезы.

— И мобильный телефон держите под рукой на всякий случай, — добавил я напоследок.

Она снова кивнула и вдруг неожиданно крепко схватила меня за руку, с мольбой заглядывая мне в лицо.

— Ты уж его не бросай там одного с этими полицейскими, Максим, присмотри за ним, — попросила она срывающимся голосом.

— Я его не брошу, обещаю, — ответил я коротко и твёрдо.

Это было сказано без всяких красивых и пафосных слов, просто моё личное мужское обязательство перед слабым человеком.

Мы вышли из душной квартиры на лестничную клетку, Денис шёл рядом, дыша часто и прерывисто, как напуганный человек перед дверью кабинета стоматолога. На площадке первого этажа он вдруг остановился и прислонился плечом к стене.

— Максим, я правда не смогу этого сделать, я боюсь, — прошептал он, глядя на свои ботинки.

— Сможешь, у тебя просто нет другого выхода, — спокойно ответил я.

— Они меня обязательно найдут, — продолжал паниковать парень.

— Они тебя уже давно нашли, Денис, просто пока ещё не пришли к тебе домой, чтобы сломать ноги, — напомнил я ему суровую реальность.

Он побледнел ещё сильнее и сглотнул.

— Зачем вы мне так жестоко говорите об этом? — спросил он с обидой в голосе.

— Я говорю это для того, чтобы ты прямо сейчас перестал думать, что у тебя в запасе есть какой-то удобный и безопасный вариант решения проблемы, потому что его попросту нет. На данный момент выбор состоит из того, что ты можешь сделать правильно и помочь другим людям, или сделать неправильно, и попасться на крючок собственного страх. И мне казалось, что ты уже выбрал первый вариант, — с лёгкой улыбкой объяснил я, открывая перед ним входную дверь подъезда.

Разговорчивые пенсионерки у подъезда уже куда-то ушли, зато у мусорных баков курил какой-то незнакомый парень в сером капюшоне. Он сразу вызвал у меня подозрение. Во-первых было заметно, что стоял слишком неподвижно, будто изначально не хотел привлекать к себе внимание, а при нашем появлении резко отвёл взгляд в сторону, Я не стал пялиться на него, и так понятно, что это какой-то «мальчик на побегушках», который в любом случае доложит своим хозяевам и те вычислят наш маршрут, но тем не менее запомнил его приметы.

В случайности я перестал верить ещё в прошлой жизни. С такой верой подняться по корпоративной лестнице просто нереально. Тем более, после того, как меня столкнули с крыши моего собственного небоскреба, мои подозрения к окружающему миру только возросли.

Я молча открыл Денису заднюю пассажирскую дверь такси, дождался пока он сядет, а потом резко повернулся и встретился с взглядом парня в сером капюшоне. Тот сразу развернулся, делая вид что изучает что-то на асфальте рядом с мусорными бачками. Я хмыкнул и сел рядом с Денисом, после чего водитель вопросительно посмотрел на меня в зеркало.

— Куда дальше, командир? — спросил таксист, заводя двигатель.

— Едем строго по маршруту, но давайте проедем через дворы, потом свернем направо на проспект, — сказал я, проверяя улицу через стекло.

Руслан кивнул и плавно тронул машину с места, снова не задав ни одного лишнего вопроса, что подтверждало его статус хорошего и опытного водителя.

Пожалуй, поставлю «Пятёрку» в приложении. Он заслужил.





Глава 4


Первые пять минут пути мы ехали в полном молчании, слушая только шум мотора и шуршание шин по лужам, но потом Денис всё-таки не выдержал.

— Максим, послушайте, а если я скажу следователю, что просто не всё помню, ведь там в подвале всегда темно было, я нервничал из-за проигрыша и мог ошибиться? — спросил он, с надеждой заглядывая мне в глаза.

Я медленно повернул к нему голову и тяжело вздохнул.

— Опять началось твоё нытье про амнезию, — пробормотал я.

— Да ничего не началось, я просто думаю, что если я скажу что-то не так или перепутаю детали, то меня самого привлекут к ответственности, скажут, что я участвовал в схемах, что я чужие деньги носил бандитам, что я был в доле, — протараторил парень, придумывая себе всё новые и новые оправдания.

— Ты туда ходил играть добровольно и виноват в этом сам. Играл на чужие деньги, фактически обворовывал бабушку и молчал, да это мерзко само по себе, но это не то же самое, что организовать нелегальное казино, зарабатывая большие деньги на фактически криминальном бизнесе и угрожать расправой свидетелям, — чеканя каждое слово, ответил я.

Он судорожно кивнул, но мои слова его видимо не успокоили. Страх оказался сильнее.

— А может, мне будет лучше сказать, что я там ничего криминального не видел и что меня там вообще не было, ведь тогда я стану им не нужен и они от меня отстанут? — озвучил он самую глупую идею из всех возможных.

Я сочувственно посмотрел на него и покачал головой. М-да, попробуем еще раз его успокоить.

— Нет, Денис, потому что тогда ты станешь для них просто мусором, который слишком много видел, но за которым не стоит закон и полиция, а мусор обычно тихо выметают без лишних разговоров. — я постарался чтобы мой голос звучал спокойно, без нажима и давления. —Запомни, показания официального свидетеля под протокол, это уже юридическая конструкция, от нее просто так уже не избавишься и замять ее трудно, а если ты сейчас промолчишь, то твой адрес они уже знают, твою бабушку они знают, твой страх они тоже помнят. Выбирай прямо сейчас, либо ты продолжаешь прятаться и ждёшь удара битой в тёмном переулке, либо ты бьёшь первым официально и через закон.

Он тяжело сглотнул и опустил глаза. Наступила тишина, во время которой я заметил, что водитель усиленно делает вид, что занят дорогой, но по его напряженным плечам было видно, что он внимательно слушает наш разговор.

— А если в этой полиции тоже сидят их люди, которые всё им расскажут? — тихо спросил Денис, озвучивая свой последний страх.

— Именно поэтому мы сейчас едем в дежурную часть не к первому встречному, нас лично встретит лейтенант Петренко, да и прокурор Светлана Андреевна уже знает о твоём приезде. Я ведь тебе говорил, что у меня появились кое-какие контакты, которые тоже заинтересованы в этом деле. Ты будешь говорить строго под протокол, потому что чем больше бумажных следов мы оставим, тем сложнее им будет списать тебя со счетов, — объяснил я.

— Вы всё это так детально продумали ради меня? — удивился парень, немного расслабив плечи.

— Нет, я просто импровизирую на ходу, — саркастично ответил я. — Конечно, я всё это продумал заранее, Денис.

Он неожиданно усмехнулся, нервно и почти без звука, но всё же усмехнулся, и это был хороший признак.

— Я правда больше не хочу жить в постоянном страхе, — сказал он через минуту молчания. — Бабушка из-за меня постоянно плачет, последние копейки прячет по банкам, по ночам со страхом смотрит на входную дверь, а я ведь сначала думал, что быстро отыграюсь и всё ей верну, ещё и с процентами. А потом всё стало только хуже, сначала появился долг, потом начались угрозы, потом этот Кабан пришел, он мне руку тогда в подворотне чуть не сломал.

— Почти сломанная рука иногда быстрее вправляет человеку мозги, чем десять долгих лекций о нравственности, — заметил я философски.

— Вы злой человек, Максим, — тихо сказал Денис, потирая здоровой рукой больное запястье.

— Нет, я не злой, я просто не глажу глупых людей по голове, когда они сами засунули эту самую голову в бетономешалку и жалуются на шум, — ответил я, глядя в окно.

Денис снова виновато опустил взгляд.

— Я всё понял, Максим, — пробормотал он.

— Вот именно это ты сейчас и скажешь следователю, без всяких лишних фантазий, — сказал я с уверенностью в голосе. — Расскажешь, где именно было это казино, кто конкретно пускал гостей на входе, кто стоял на охране, кто собирал наличные, кто угрожал должникам, какие клички ты там слышал, какие машины видел на парковке и какие люди туда приходили играть. Не выдумывай того, чего ты не знаешь, и не скрывай то, что ты знаешь точно, потому что любая ложь в твоих показаниях, это трещина в несущей стене, из-за которой может рухнуть весь дом,

Он кивнул мне уже гораздо увереннее, чем десять минут назад.

— А если я всё-таки перепутаю какие-то мелкие детали? — спросил он.

— Тогда так прямо и скажешь, что не уверен в этом, и это нормально для свидетеля, а вот делать вид, что ты внезапно ослеп, когда видел всё своими глазами, это ненормально, — подытожил я.

И всё же парень был откровенно вял и выглядел как загнанный в ловушку заяц. Отчасти я его понимал, отчасти мне жутко хотелось отвесить ему звонкий подзатыльник, чтобы он в конце концов намотал сопли на кулак и стал хоть ненадолго, на ближайшие минут сорок, настоящим мужиком. Поэтому пришлось идти иным путём.

— Кем ты хотел стать, когда был мелким? — спросил я, откидываясь на спинку сиденья и переводя взгляд на дворники, которые лениво смахивали апрельскую морось с лобового стекла.

— Чего? Каким ещё мелким? При чём тут это, нас там следователь ждёт, а вы про детство спрашиваете? — Денис заморгал, явно выбитый из колеи этим вопросом, его руки на секунду перестали дрожать, а в глазах появилось искреннее непонимание.

— Отвечай на вопрос, Денис, мы никуда не торопимся, время у нас есть.

— Спасателем хотел стать, или пожарным, ну чтобы людям помогать, и чтобы бабушка мной гордилась, когда по телевизору покажут, — парень шмыгнул носом и уставился на свои кроссовки, в его голосе появились обиженные нотки. — Думал буду людей из огня вытаскивать и форму красивую носить, чтобы все уважали, и никто не смел косо посмотреть.

— И как, много людей спас в подвале у Сысоева, когда последние бабкины деньги в игровой автомат засовывал? — это было жестко, но необходимо для того чтобы он закончил себя жалеть.

Денис дернулся, его щеки мгновенно пошли красными пятнами, а кулаки сжались. Он тяжело задышал, глядя на меня со смесью жгучего стыда и злости.

— Да я же не хотел, я думал, что подниму немного деньжат и сразу уйду, чтобы бабке лекарства купить нормальные, а они меня там пивом угостили, потом фишки в долг дали, говорили, что я свой пацан и мне обязательно повезет, — Денис говорил быстро и теперь похоже злился уже на самого себя и на тех, кто так легко запудрил ему мозги. — Я же нормальным человеком хотел быть, а оказался куском дерьма, который родную бабушку обокрал и теперь трясётся перед какими-то уродами в кожанках, которые меня за человека вообще не считают!

— Ты сам пришёл к плохим людям, Денис, и сам позволил им сделать из себя дойную корову, — я подался вперёд и посмотрел ему прямо в глаза. — Они не друзья тебе, они обычные паразиты, которые жрут таких, как ты, и будут жрать дальше, если ты сейчас не пойдешь и дашь показания.

Парень замолчал, тяжело дыша и глядя прямо перед собой. Страх в его глазах никуда не делся, но теперь к нему прибавилась злость на самого себя за преданные детские мечты и на тех бандитов, которые эти мечты растоптали.

Ну вот, мальчик, наконец-то понял, что он уже давно вырос и должен отвечать за свои поступки.

Машина свернула в неприметный двор прямо за зданием полицейского отдела, где было намного тише и спокойнее, чем на центральной улице. Там нас уже поджидал Петренко с усталым лицом и зажжённой сигаретой в руке.

Я расплатился с водителем через приложение и вышел из машины первым, чтобы осмотреть двор. Всё было чисто, насколько это вообще возможно в таком месте, где идеальная чистота бывает только после свежего ремонта.

Денис выбрался из тёплой машины медленно и неуклюже, и его снова начала бить мелкая дрожь. Петренко бросил окурок прямо в урну, выдохнул дым и подошёл к нам, внимательно изучая парня.

— Это и есть наш герой? — спросил участковый, кивая на Дениса.

— Это он, живой, трезвый, напуганный, но пока ещё полезный для вашего дела свидетель, — представил я парня, передавая его с рук на руки.

Петренко посмотрел на Дениса без всякой злобы, как смотрят на инструмент, который не должен сломаться в процессе работы.

— Слушай меня внимательно, парень, только давай без всяких фокусов, потому что ты сейчас говоришь под запись, и потом будет поздно переобуваться и менять показания, ты меня понял? — спросил полицейский.

Денис быстро закивал головой, сжимая руки в карманах.

— Понял я всё, — пробормотал он себе под нос.

— Говори громче и чётче, чтобы я слышал уверенность, — скомандовал Петренко, нависая над ним.

— Я всё понял, — повторил Денис уже нормальным и твёрдым голосом, расправляя плечи.

— Документы с собой? — спросил Петренко, когда мы подошли к главному входу отдела.

Он тут же достал из кармана паспорт и протянул участковому, но тот с усмешкой отстранил его руку.

— Мне-то зачем суёшь? — хмыкнул Петренко. — Я просто уточнил.

— Волнуется, парень, сами понимаете, товарищ лейтенант, — на моем лице тоже появилась улыбка.

— Оно и видно, — кивнул Петренко, направляясь к дверям отдела. — Кстати, Светлана Андреевна из прокуратуры уже звонила нашему начальству, так что не волнуйтесь, самодеятельности не будет.

Мы зашли в тускло освещенный холл, где за толстым стеклом сидел дежурный. Он недовольно посмотрел на нашу троицу, перевёл взгляд на участкового и нехотя протянул руку в узкое окошко.

— Паспорта давайте, — буркнул он, принимая документы.

Петренко стоял рядом, не отрывая взгляда от дежурного, внимательно контролируя процесс, словно мы были не обычными свидетелями, а особо ценным грузом. Дежурный наконец вернул нам документы, щелкнул тумблером, и металлический турникет мигнул зелёным светом, после чего мы прошли в узкий коридор, где вдоль стены располагался ряд стульев, на которые Петренко велел нам присесть, а сам скрылся за одной из дверей, чтобы доложить о нашем прибытии.

Денис опустился на сиденье, нервно растирая руку, и его заметно колотило от страха. Я присел рядом, достал телефон и быстро набрал сообщение Марье Ивановне, написав, что Денис уже в отделе с надёжными людьми, всё спокойно, нужно просто ждать и не волноваться. Ответ пришёл буквально через минуту, состоящий из одного слова с ошибкой:





«Спосибо».





Дверь в конце коридора открылась, и к нам вышел следователь. Это был грузный лысеющий мужчина лет пятидесяти в помятой рубашке с небрежно закатанными рукавами, под глазами которого залегли глубокие тени, а во взгляде читалась профессиональная усталость. Он держал в руках серую папку и лениво почёсыв подбородок, оценивающе посмотрел на нас.

— Смирнов и Скворцов? — спросил следователь, заглянув в бумаги. — Кто из вас Денис?

Денис дёрнулся, словно его ударили током, медленно поднялся и бросил на меня полный детского страха взгляд.

— Максим, вы пойдёте со мной? — тихо спросил парень, растеряв остатки смелости.

— Я подожду тебя здесь, Денис, — спокойно ответил я, глядя ему в глаза. — Говорить за тебя в кабинете я не смогу, это должен делать только ты сам. Это твоя ответственность.

Следователь равнодушно кивнул, подтверждая мои слова, и махнул рукой в сторону открытой двери.

— Смирнов пойдёт следующим, а пока давай, парень, заходи, не тяни время, — сказал он, пропуская Дениса вперёд.

Парень сглотнул, неуверенно кивнул мне и на ватных ногах шагнул за порог, после чего дверь закрылась. Я остался один в пустом помещении, слушая монотонное гудение лампы под потолком.

В конце коридора раздались легкие шаги. Я повернул голову, заметив приближающуюся фигуру в тёмном костюме. Поравнявшись со мной, она вдруг остановилась, изобразив лёгкое удивление на лице, словно случайно встретила старого знакомого в этом забытом богом крыле полицейского отделения. Прокурор плавно опустилась на деревянную скамью рядом со мной, оставив между нами ровно столько места, чтобы это не выглядело нарушением личных границ, но при этом терпкий аромат её парфюма мгновенно вытеснил все остальные запахи.

— Не ожидала увидеть вас здесь в роли заботливой няньки, Максим, — негромко произнесла Светлана, не глядя на меня, а внимательно изучая носки своих туфель. — Как всё прошло и не сломается ли наш мальчик?

— Мальчик сейчас держится на страхе перед теми, кто ждёт его на улице, и на моем честном слове, что здесь его не сожрут, — объяснил я, повернувшись к ней. — Я дал ему понятный алгоритм, Светлана Андреевна, и если ваш следователь не станет давить на него, то протокол получится просто идеальным и дело сдвинется с мёртвой точки.

— Следователь у нас… «аккуратный», и поэтому я лично прослежу, чтобы он с должным внимание относился к допросу свидетеля, — усмехнулась прокурор, слегка наклонившись в мою сторону, отчего её плечо почти коснулось моего, создавая то самое странное напряжение, которое возникает между мужчиной и женщиной, когда оба всё понимают, но продолжают играть в официальность. — Меня сейчас больше интересует другое Максим, наш пропавший Сиплый, о котором мы говорили ранее, потому что без его показаний дело против казино всё ещё выглядит недостаточно целостным и может развалиться в суде.

— Кстати, о нём. Совсем недавно я узнал, что он появлялся в нашем гаражном кооперативе. Приходил в компанию того самого Кабана, — произнёс я, намеренно понизив голос до доверительного полушёпота. — Он был напуган и искал у них укрытие, но когда понял, что его не найдет, снова растворился, однако местные уже поставлены в известность и смотрят в оба, так что как только он снова вынырнет подышать, я узнаю об этом первым и сразу дам вам знать.

Светлана медленно кивнула, задумчиво прикусив нижнюю губу, что в сочетании с её строгим прокурорским видом смотрелось неожиданно притягательно и живо.

— Вы удивительный человек, Смирнов, — тихо сказала она, скользя взглядом по моему лицу с нескрываемым любопытством и легкой улыбкой. — Чините людям трубы, решаете вопросы с местным криминалом, приводите за ручку ключевых свидетелей прямо в отдел, а теперь выясняется, что вы еще и руководите собственной агентурной сетью. Мне вот чисто по-человечески интересно, кто вообще ждёт такого универсального мастера дома?

— Дома меня ждёт суровая реальность и один крайне требовательный сожитель с отвратительным характером, — я позволил себе короткую улыбку, заметив, как в её глазах на долю секунды мелькнул вопрос, смешанный с лёгкой женской ревностью. — Его зовут Дюбель, у него четыре лапы, длинный хвост и непоколебимая уверенность в том, что я существую в этом мире только для того, чтобы вовремя открывать ему банки с мясным паштетом.

Прокурор тихо рассмеялась, и этот живой звук приятным эхом отразился от обшарпанных стен полицейского коридора. Она поправила выбившуюся прядь, бросив на меня оценивающий взгляд, в котором не осталось абсолютно ничего от сурового государственного обвинителя, зато появилось очень много от умной женщины, по достоинству оценившей сидящего напротив мужчину.

— Берегите своего Дюбеля, Максим, ведь надёжные и преданные партнёры в наше время считаются редкостью, — произнесла Светлана, поднимаясь со скамьи. — Спасибо за работу со свидетелем, и если ваша импровизированная гаражная разведка всё же принесёт новости о Сиплом, звоните мне в любое время дня и ночи без всяких стеснений.

— Даже так? — хмыкнул я, не сводя с неё озорного взгляда.

— Даже так, — кивнула женщина, но при этом в её глазах блеснули азартные искорки. — Но не забывайтесь, Смирнов. Давайте будем соблюдать субординацию.

— Боже упаси, Светлана Андреевна, — я поднял руки, принимая правила игры. — Да как вы могли обо мне такое подумать?

— Я подумала о вас ровно так, как вы и намекали, — она чуть прищурилась. — Ну а сейчас, уж простите, я должна откланяться, чтобы проверить нашего свидетеля. Надеюсь, он ещё не растёкся бесформенной лужицей под столом.





Глава 5


Денис сидел перед следователем и чувствовал себя так, словно сидел не в кабинете районного отдела полиции, а в холодной камере, где воздух заканчивался с каждой минутой. Пальцы предательски дрожали, он постоянно пытался спрятать эту мелкую дрожь, сжимая кулаки так сильно, что ногти впивались в ладони.

Кабинет следователя выглядел именно так, как выглядят подобные кабинеты в дешевых сериалов про «ментов».

В углу стоял перекошенный деревянный шкаф, подоконник был завален стопками папок, рядом со шкафом примостился металлический сейф, на котором красовался дешевый электрический чайник. На стене висел выцветший календарь с видом горного озера, который находился там, видимо, исключительно для издевательства над посетителями, потому что никакого свежего воздуха и простора в этом душном помещении не было и в помине.

Следователь Кравцов, как он представился, закрыв за собой входную дверь, сидел напротив Дениса за захламленном столом и неторопливо что-то листал, делая вид, что внимательно изучает каждое напечатанное слово. На самом деле он почти не смотрел в документы, а бросал хмурые взгляды на Дениса, не скрывая своего раздражения. Создавалось впечатление, что перед ним находился не важный свидетель, а назойливая муха, которую нельзя просто прихлопнуть.

— Итак, Денис Сергеевич, давайте ещё раз пройдёмся по вашим словам, потому что пока я вижу только громкие заявления, которые ничем не подкреплены, — наконец произнёс Кравцов, откидываясь на спинку кресла и строго посмотрев на сидевшего напротив него свидетеля, — Вы утверждаете, что в подвальном помещении по адресу, который мы уже обсуждали, функционировало незаконное игорное заведение, но вы хоть понимаете, вообще что такое казино с юридической точки зрения и какие доказательства нужны для подобных обвинений?

Денис сглотнул, чувствуя, как во рту моментально пересохло, и попытался вспомнить инструкции Максима, но под этим давящим взглядом все мысли путались и исчезали.

— Да, там было казино, самое настоящее подпольное казино, где самые разные люди играли на деньги каждый вечер, — ответил Денис, изо всех сил стараясь, чтобы его голос звучал ровно и не выдавал панику.

— Казино, — повторил Кравцов с лёгкой снисходительной усмешкой, будто пробовал слово на вкус, и оно ему не понравилось. — Громкое заявление для молодого человека, который, судя по всему, просто оказался не в том месте и не в то время. Люди много где играют на деньги, Денис Сергеевич, в карты на кухне под пивко тоже, но это же не делает из кухни казино. Вы лично видели там яркую вывеску с надписью казино, или, может быть, вам кто-то показывал официальную лицензию, администратора с бейджиком и зарегистрированную кассу?

Денис растерялся, понимая, что следователь над ним издевается, используя его неопытность и страх перед полицией.

— Какая может быть яркая вывеска в подвале жилого дома, если они скрывались от полиции и никого чужого туда не пускали? — тихо сказал Денис, сжимая влажные ладони ещё сильнее. — Там на входе всегда стояла охрана, внутри находились настоящие игровые столы, была рулетка, люди играли в карты, выдавали пластиковые фишки, а наличные меняли у отдельного человека за стойкой.

Кравцов лениво почесал подбородок и посмотрел в серый потолок, всем своим видом показывая, насколько ему скучно и неинтересно слушать эти россказни.

— Рулетка, говорите, а вы уверены, что это была именно рулетка для азартных игр? — протянул следователь, глядя на побледневшего парня с нескрываемым сарказмом. — Может быть, это был стол для обычных настольных игр, в которые сейчас так любит играть молодёжь. Вы же не являетесь сертифицированным специалистом по игорному оборудованию, чтобы делать такие однозначные выводы. Или являетесь?

— Нет… — растерянно выдавил Денис почувствов, как уверенность покидает его. Слова Макса ещё держались где-то на задворках сознания, но его не было, а следователь сидел напротив, он не кричал и не угрожал, а просто задавал вопросы таким тоном, что после каждого нового вопроса Денису всё сильнее хотелось сказать, что он ни в чём не уверен.

Ему хотелось сказать, что он, может быть, действительно ошибся, что в подвале было слишком темно, а сам он нервничал из-за долгов, что все люди там были похожи друг на друга, и в итоге он вообще ничего не помнит.

— Я всё это видел собственными глазами, потому что я там был не один раз, — пробормотал Денис, опуская голову и разглядывая грязные носы своих кроссовок.

— Не один раз, значит, — тут же подхватил Кравцов, подавшись вперёд и уперев локти в заваленный бумагами стол. — То есть вы систематически посещали это сомнительное заведение, прекрасно осознавая, что именно там происходит?

— Я, да, посещал, — выдавил из себя парень, чувствуя себя загнанным в угол.

— Добровольно посещали, никто вас туда на аркане не тянул и силой не заставлял играть? — продолжал наседать следователь, хитро прищурив глаза.

Денис тяжело вздохнул, понимая, что попал в ловушку, и обречённо кивнул.

— Сначала я приходил туда добровольно, — пробормотал он. — Просто хотел поиграть и выиграть немного денег.

— Сначала добровольно, — с явным нажимом повторил следователь, делая быструю пометку в своём блокноте. — А потом, значит, не добровольно? Вас кто-то силой туда приводил и наручниками к батарее пристегивал, а может угрожал оружием, заставляя делать ставки?

— Мне угрожали физической расправой из-за долга, который я не смог вовремя отдать, — ответил Денис, чувствуя, как к горлу подступает удушающая паника.

— Кто именно вам угрожал, назовите мне конкретные имена прямо сейчас? — сухо спросил Кравцов, постукивая ручкой по столу.

— Человек по кличке Кабан, он работает на Сысоева и выбивает для него долги, — кое-как выдавил из себя Денис.

— Кабан, — Кравцов театрально вздохнул, закатив глаза. — Денис Сергеевич, мы сейчас находимся в государственном учреждении, а не сидим во дворе на лавочке, поэтому мне нужны конкретные фамилии, имена, отчества, а не эти ваши нелепые клички.

— Я не знаю его настоящую фамилию, все звали его Кабаном, — ответил Денис, чувствуя себя беспомощным.

— Очень удобная позиция, — сказал Кравцов, небрежно отбрасывая ручку на стол. — Значит, фамилию вы не знаете, никаких документов не видели, лицензии не проверяли, на телефон ничего не снимали, свои деньги проиграли добровольно, но при всём при этом сидите здесь и утверждаете, что вас насильно втянули в какую-то преступную схему.

Денис резко поднял на него возмущённый взгляд, понимая, что его слова выворачивают наизнанку.

— Я не так сказал, вы всё специально перекручиваете! — воскликнул парень, сжимая кулаки.

— А как вы сказали, позвольте поинтересоваться? — следователь резко посмотрел на него, его голос стал жёстче и громче. — Вы уж определитесь Денис Сергеевич, кто вы в этой истории, потерпевший и свидетель или участник незаконной игорной деятельности, который сейчас пытается себя выгородить и избежать уголовной ответственности, придумывая сказки про каких-то Кабанов.

Дениса все больше охватывала паника, он начал понимать, что все идет явно не по тому плану, который они обсуждали с Максимом. Получается что теперь показания Дениса, которые по словам мастера, должны были стать его защитой, наоборот, превращались в петлю, которая медленно затягивалась на шее. Следователь не собирался помогать ему, а наоборот делал все, чтобы все его признания выглядели несерьезным трепом. Фактически он сейчас толкал его обратно в ту самую яму, из которой Денис так отчаянно пытался выбраться.

— Я просто хочу рассказать правду, чтобы эти бандиты отстали от моей бабушки, — тихо сказал Денис, глядя на следователя умоляющим взглядом.

— Правда бывает разной, — холодно произнёс Кравцов, скрестив руки на груди. — Особенно в тех случаях, когда человек путается в показаниях, нервничает и сам признаёт, что регулярно посещал сомнительные места. Вы вообще в тот день когда все это происходило, выпивали?

Денис замер, непонимающе уставившись на следователя.

— В какой именно день? — переспросил он дрожащим голосом.

— В тот самый день, когда вы якобы видели гражданина Сысоева и этого вашего выдуманного Кабана в подвале, — пояснил тот.

— Конечно нет! — Денис даже вскинулся от негодования.

— То есть вы отправились на игру совершенно трезвым? — скептически осведомился Кравцов. — ни грамма пива не выпили ни до, ни во время нее? Позвольте мне усомнится в том, что вы говорите правду

— Но я говорю правду! Я был трезвым! — выпалил парень.

— Тогда может вы накануне употребляли наркотические или психотропные вещества? — не унимался следователь.

— Нет, никогда в жизни! — почти крикнул Денис, возмущенный таким предположением.

Кравцов поднял густые брови и постучал пальцем по столу.

— Не надо повышать на меня голос в моем же кабинете, — холодно заявил он. — Я задаю вам стандартные процессуальные вопросы, на которые вы обязаны отвечать спокойно и по существу.

Денис снова сжался на стуле, чувствуя себя маленьким и ничтожным. Он всем сердцем хотел, чтобы дверь кабинета прямо сейчас открылась и в помещение вошёл Максим. Он хотел, чтобы этот спокойный, уверенный в себе человек объяснил лентяю в погонах, что Денис не врёт и не придумывает, но дверь оставалась закрытой и помощи ждать было неоткуда.

— Ладно, продолжим беседу, — сказал Кравцов, возвращая ручку к чистому листу протокола. — Ответьте мне, кто конкретно вам сказал, что данное подвальное помещение принадлежит или как-то контролируется именно гражданином Сысоевым?

— Да все на нашем районе это знали, это ни для кого не было секретом, — ответил Денис, вытирая потные ладони о джинсы.

— Кто именно эти ваши загадочные все? — следователь вопросительно изогнул бровь.

— Обычные люди, которые живут рядом с этим домом, — тут же ответил Денис.

— Какие конкретно люди, назовите мне их прямо сейчас, — Кравцов сделал вид, что собирается записывать.

— Те люди, которые туда постоянно ходили играть по вечерам, — уже менее уверенно пробормотал парень.

— Мне нужны факты Денис Сергеевич! Назовите фамилии этих людей, — сухо попросил следователь.

Денис открыл рот, хватая ртом спертый воздух, и не сразу смог произнести хоть что-то, потому что паника окончательно сковала его тело.

И в этот самый момент дверь кабинета неожиданно открылась. Кравцов раздраженно поднял голову, уже готовый рявкнуть на наглого вошедшего, но гневные слова так и застряли у него в горле, сменившись откровенным испугом. На пороге стояла Светлана Андреевна из прокуратуры, с папкой в руке.

— Фёдор Валерьевич, добрый день, надеюсь, я вам не сильно помешала своим визитом? — холодно поинтересовалась она.

Кравцов мгновенно изменился в лице. Вся его вальяжность и напускная строгость исчезли за секунду. Он суетливо выпрямился в кресле, быстро прикрыл ладонью часть пустых бумаг на столе и попытался изобразить максимальную служебную готовность.

— Светлана Андреевна, здравствуйте, никак не ожидал вас увидеть, — пролепетал он, натягивая на лицо фальшивую улыбку.

— Я просто проходила мимо, — сказала прокурор и внимательно посмотрела на Дениса с таким выражением лица, что даже напуганный Денис сразу понял, что никто здесь просто так мимо не проходит. — Случайно увидела в коридоре Максима Смирнова и сразу вспомнила про одно весьма интересное и важное дело, поэтому решила зайти и узнать лично, как у вас движется процесс.

Кравцов нервно сглотнув.

— Всё идёт в рабочем порядке, — пробормотал он. — Собираем факты, уточняем детали, в общем, работаем.

— Это хорошо, — Светлана Андреевна вошла внутрь и закрыла за собой дверь. — Тогда я просто посижу здесь в сторонке, не буду вам мешать.

Она опустилась на свободный стул у стены, раскрыла свою папку и сделала вид, что внимательно читает какие-то документы. Но атмосфера в кабинете бесповоротно изменилась. Воздух стал напряженным, но уже не для Дениса.

Кравцов теперь не мог безнаказанно размазывать парня по столу. Сейчас каждое его слово могло стать не очередным вопросом, а поводом для очень неприятного и жесткого разговора в кабинете начальства. Светлана Андреевна медленно подняла выразительные глаза на Дениса.

— Денис Сергеевич, вы не волнуйтесь, — произнесла она мягко, — Я не представилась. Самойлова Светлана Андреевна, прокурор вашего района. Это дело на контроле прокуратуры, и прошу вас расскажите следователю всё максимально подробно, но только то, что вы лично видели своими глазами. Если в чём-то сомневаетесь, так прямо и говорите, но если вы в чём-то уверены, то не утаивайте это от следствия.

Денис тут же вспомнил слова Макса, сказанные в такси. Свидетель под протоколом — это прочная конструкция. Он глубоко вдохнул, чувствуя, как страх отступает, уступая место злости и решимости.

— Я был там много раз, почти каждый день в течение месяца, — начал он говорить уже громче и увереннее, глядя прямо в глаза побледневшему следователю. — Войти в казино можно было через неприметную черную дверь со стороны двора, за которой на входе всегда стоял охранник. Его все звали Лысый, настоящую фамилию я не знаю, но могу описать его внешность. Внутри был темный коридор пройдя по которому попадаешь в большую комнату без окон. Справа от входа стоял стол с рулеткой, а слева два карточных стола. Наличные игроки меняли на фишки у небольшой барной стойки, там постоянно сидел взрослый мужчина, кавказец, по имени Карен, который лично записывал долги игроков в толстую тетрадь и дублировал информацию в свой мобильный телефон.

Лицо следователя мрачнело с каждым словом, ему пришлось начать записывать показания в протокол, понимая, что теперь отвертеться не получится. Денис говорил сначала немного сбивчиво, запинаясь на словах, но потом его речь становилась всё более уверенной и гладкой. Он подробно рассказал про свой растущий долг, про бешеные проценты и про угрозы. Он описал тот день, когда Кабан подкараулил его в тёмной подворотне, выкрутил руку за спину и прямо сказал, что это был приказ Сысоева, чтобы мальчик быстрее вспомнил, где взять деньги.

Денис рассказал, как по вечерам туда приезжали солидные люди на дорогих машинах. Он назвал несколько фамилий местных бизнесменов, которых лично видел в казино и которых бурно обсуждали другие завсегдатаи, что попроще.

Один из них владел сетью автомобильных моек в районе, второй занимался оптовыми поставками строительных материалов, а третий громко хвастался своими полезными знакомствами в администрации района, распивая дорогой коньяк. При каждой новой названной фамилии Кравцов хмурился, а на его лбу выступила испарина.

Светлана Андреевна сидела тихо и не перебивала парня, лишь иногда вставляла свои замечания, направляя его рассказ и задавая наводящие вопросы.

— В какие именно даты это происходило, Денис Сергеевич? — спокойно спрашивала она. — Сколько раз вы лично видели там гражданина Сысоева? При каких конкретно обстоятельствах прозвучала эта фамилия?

Вообще создавалось впечатление что именно она допрашивала Дениса, а не следователь, который стал просто зрителем и секретарем записывающим показания. Причем несколько раз Светлана Андреевна вежливо напоминала ему, «чтобы он все записывал и ничего не пропускал».

И Денис отвечал, выкладывая всё, что знал и помнил. К концу допроса он выглядел так, словно его только что вытащили из ледяной проруби. Он был бледный, футболка стала мокрой от пота, а руки всё ещё немного тряслись от напряжения. Но он сидел прямо и не собирался отступать, понимая, что только что сделал то, чего боялся все эти дни.





Глава 6


Когда дверь кабинета наконец-то открылась, по лицу парня я сразу понял, что его немного отпустило. Денис вышел в коридор первым и устало прислонился к стене. Он до сих пор дрожал, но это была уже не та мелкая трусливая трясучка, с которой он заходил внутрь, а скорее просто другая реакция, которая приходит после нервного срыва, когда человек понимает, что он сбросил груз с души и можно жить дальше. Правда губы у парня приобрели нездоровый серый оттенок, глаза покраснели, а плечи бессильно поникли, словно из него выкачали весь воздух, но это были закономерные последствия.

— Ты всё сказал следователю, ничего не утаил? — спросил я тихо, наблюдая за тем, как он пытается справиться с дыханием и сжимает трясущиеся пальцы.

Он сглотнул и нервно закивал, не отрывая взгляда от стены напротив.

— Всё рассказал, как вы мне и говорили, Максим, что точно знал и видел своими глазами, то и сказал, — выдохнул парень. — Где был не уверен или слышал только краем уха, так честно и признался Кравцову, что это лишь слухи, а вот фамилии тех людей, которые там постоянно крутились и приносили деньги, назвал без утайки.

— Ты молодец, Денис, и сделал правильный шаг из всех возможных в твоей ситуации, — произнес я стараясь, чтобы мой голос звучал максимально уверенно.

Он посмотрел на меня таким отчаянным взглядом, будто я выдал ему не похвалу, а бросил спасательный круг посреди бушующего океана, в котором он тонул последние несколько недель.

— Вы уверены что теперь меня точно не найдут и не убьют за то, что я сдал их точку и рассказал про все эти схемы с долгами? — прошептал он дрожащим голосом, озираясь по сторонам, словно бандиты могли выйти прямо из стен полицейского участка.

— Точными в этой жизни бывает только смерть и налоги, хотя с последними не всегда можно быть уверенным, — сказал я, глядя ему в глаза. — Но теперь убить тебя стало намного сложнее и в десятки раз дороже для исполнителей, потому что ты стал официальным свидетелем, а для таких осторожных людей, как хозяева этого казино, лишний шум и внимание прокуратуры перевешивают желание отомстить мелкому должнику.

Денис попытался усмехнуться, но вместо этого протяжно выдохнул, после чего обессиленно сел на скамейку. Петренко, который всё это время маячил неподалеку и делал вид, что изучает стенды с информацией для граждан, будто совершенно случайно подошёл ближе и сел рядом с парнем.

Вроде бы он просто решил передохнуть, но я понял этот жест. Он взял парня под личную охрану прямо здесь и сейчас, показывая всем мимо проходящим, что этот свидетель находится под его присмотром. Я коротко кивнул участковому в знак благодарности, и Петренко едва заметно кивнул в ответ. Ставки в нашей игре заметно поднялись, ведь Денис перестал быть просто испуганным игроманом. Он превратился в бумажный след с подписями и печатями, который нельзя просто так стереть.

— Гражданин Смирнов, — из приоткрытой двери выглянул следователь, недовольно морщась то ли от света коридорных ламп, то ли от всего происходящего. — Теперь ваша очередь давать показания, проходите.

Я неспешно поднялся и вошёл внутрь кабинета. Светлана Андреевна сидела на стуле у противоположной стены, демонстративно листая прокурорские бумаги и не обращая внимания на меня. Вид у неё был такой отстранённый и спокойный, будто она случайно решила провести часть своего рабочего дня в кабинете районного следователя, а не пришла сюда контролировать ход расследования.

А вы неплохо справляетесь со своей ролью, Светлана Андреевна, — мысленно усмехнулся я, заметив краем глаза, что она всё-таки метнула на меня заинтересованный взгляд, но тут же вернулась к своим бумагам.

Следователь сидел за своим столом, заваленным папками, и изо всех сил пытался выглядеть следователем, но надо признать получалось это у него плохо. Видимо допрос Дениса в присутствии прокурора выжал из него все соки. На его висках блестела мелкая испарина, взгляд постоянно бегал между мной и прокурором, а пальцы слишком часто поправляли шариковую ручку, перекладывая ее с места на место.

Понятно, что следователь не хотел давать ход этому делу и фиксировать показания. И не ленился он выполнять свои обязанности, да и конечно не боялся бумажной работы. Он сознательно не хотел трогать эту тему, потому что дело с подпольным казино, конкретными фамилиями местных бизнесменов, Сысоевым и возможными коррупционными связями в самом отделе полиции начинало превращаться из обычного дела в нечто большее. В этакий «снежный ком».

И логично предположить, что этот ком может прокатится по служебной лестнице, а по пути сбив несколько удобных и тёплых кресел, включая его собственное. Следак явно находился либо на прикорме, либо под давлением, либо просто за долгие годы службы привык не трогать тех коммерсантов, которых ему запретило трогать руководство. Теперь же ему было откровенно паршиво от того, что процесс пошёл мимо его контроля. И должен признать, что его состояние мне нравилось, я испытывал от этого легкое, можно сказать даже немного садистское удовлетворение.

— Присаживайтесь, Максим… — он запнулся и мельком посмотрел в раскрытую папку с моими данными, — Сергеевич, располагайтесь поудобнее, разговор предстоит долгий.

Мне тут же захотелось его поправить, ведь моё отчество Константинович… вот только это отчество Орлова, а его давно он. Орлов покоится в земое, а я теперь Смирнов Максим Сергеевич. Так что придётся привыкать.

— Спасибо за предложение, но я лучше постою у окна, — сказал я, глядя на следователя сверху вниз. — У меня после работы спина не любит дешевые стулья, предпочитаю держать осанку.

Светлана едва заметно опустила глаза в документы, чтобы скрыть промелькнувшую на губах лёгкую улыбку. Её явно симпатизировала моя наглость. Что поделать? Таков вот я, и извиняться за это ни перед кем не собираюсь. Кравцов недовольно сжал губы и тяжело вздохнул, понимая, что давить на меня авторитетом не получится.

— Как вам будет угодно, можете стоять, если здоровье не позволяет сидеть, — сухо ответил он, придвигая к себе бланк. — Давайте начнём допрос с того, что вы поясните следствию, при каких именно обстоятельствах вы оказались в указанном подвальном помещении и что конкретно там делали.

— Я оказался там исключительно из-за денежного долга гражданину Сысоеву, — сказал я громко и чётко, чтобы прокурор слышала каждое слово. — На тот момент у меня были финансовые проблемы, и эти люди пытались через них держать меня на коротком поводке.

Кравцов быстро начал заполнять протокол, хмуря брови.

— Кого именно вы там видели? Можете назвать имена или клички этих людей? — спросил он, не поднимая головы от стола.

— На посту охраны было двое. Первым был мужчина по прозвищу Кабан. Именно он вместе с гражданином Сысоевым и Сиплым напали на меня в гараже. Но подробности этого дела и мои показания уже у вас имеются. Что касается второго охранника, то я точно не назову ни его имени, ни прозвища, так как попросту их не знаю, но его внешность опишу вам в мельчайших деталях, — ответил я, скрестив руки на груди. — Рост около ста восьмидесяти сантиметров, телосложение плотное и спортивное, короткая армейская стрижка, глубокий шрам у правой брови, одет был в чёрную кожаную куртку, а говорил с ярко выраженным южным акцентом.

Кравцов перестал писать, поднял глаза и посмотрел на меня с нескрываемым подозрением и раздражением.

— Какая у вас, однако, поразительная память на мелкие детали, гражданин Смирнов, — произнес он таким тоном, будто я только что поцарапал его новую машину. — Прямо как у профессионального оперативника.

— Это профессиональная привычка, — ответил я, пожимая плечами. — Когда ходишь по темным подвалам и техническим помещениям, лучше запомнить, где находится запасной выход, и кто именно стоит у единственной двери.

— Понятно, продолжайте свой увлекательный рассказ, — процедил он сквозь зубы, снова уткнувшись в бумаги.

Я продолжил говорить, методично вбивая гвозди в крышку гроба его спокойной жизни. Описал планировку подвала так подробно, словно сам составлял для него архитектурный проект. Рассказал про неприметный вход со стороны двора. Описал длинный коридор, упомянул, что слева по коридору располагалась кладовая комната с металлической дверью и врезным замком старого образца. Дальше шло основное просторное помещение, где находился стол с рулеткой.

Два карточных стола для игры в покер под яркими лампами. Я не забыл упомянуть барную стойку, за которой угрюмый бармен менял наличные на фишки разного номинала. Я перечислил все скрытые камеры под потолком (да, в прошлый раз я их не заметил, но проанализировав в уме ситуацию еще раз, пришёл к мысли, что камеры просто были замаскированы, и уже тогда понял, где именно они располагались), указав, что одна висела прямо над входом, вторая контролировала зону кассы, а третья неотрывно смотрела на игровые столы, фиксируя ставки. В конце я описал неприметную дверь в небольшую комнату, где, судя по всему, охрана проводила жесткие воспитательные беседы с должниками.

Кравцов слушал мою лекцию, и с каждым моим словом его одутловатое лицо становилось всё кислее и бледнее, теряя остатки начальственного румянца.

— Надо же, какая феноменальная наблюдательность, Смирнов, — сказал он, откинувшись на спинку кресла и криво усмехнувшись. — В такой стрессовой ситуации вы, значит, не о своей жизни думали, а ещё и марки камер на потолке разглядывали, и точную расстановку игровых столов запоминали?

— В реальной стрессовой ситуации адекватный человек как раз и запоминает всё важное вокруг себя, если у него внутри есть стержень, а не кисель вместо нервной системы, — ответил я ровно. — Особое внимание на детали человек обращает, когда понимает, что эта информация может пригодиться.

— Или человек выдает такие подробности, когда заранее придумал складную историю вместе с другими заинтересованными лицами, — бросил он обвинительным тоном.

В кабинете мгновенно повисла тишина, нарушаемая только гудением старого системного блока под столом следователя. Светлана Андреевна медленно подняла глаза, аккуратно сложила листы в папку и посмотрела на Кравцова взглядом, от которого температура в комнате упала на несколько градусов.

— Фёдор Валерьевич, — произнесла она ледяным, пробирающим до костей тоном. — Я правильно понимаю, что сейчас вы находясь при исполнении служебных обязанностей, открыто ставите под сомнение показания свидетеля ещё до проведения оперативной проверки?

Кравцов мгновенно подобрался в кресле, его спина выпрямилась, а на лицо вернулась маска усердного служаки, хотя в глазах плескался неприкрытый страх.

— Нет, что вы, Светлана Андреевна, вы меня неправильно поняли, — тут же залепетал он. — Я всего лишь уточняю сопутствующие обстоятельства и проверяю психологическую устойчивость свидетеля, это стандартный рабочий процесс.

— Очень хорошо, что я вас неправильно поняла, — сказала она ровным голосом и захлопнула папку.

Звук получился не очень громким, но в тишине кабинета он прозвучал достаточно красноречиво, заставив Кравцова нервно вздрогнуть.

— Какая поразительная и пугающая точность деталей вырисовывается в этом деле, — продолжила она, глядя уже на меня. — У нас в наличии имеются два независимых свидетеля, которые не сговариваясь описывают одно и то же подвальное помещение, одних и тех же людей и схожую криминальную схему казино. Гражданин Скворцов уже назвал под протокол конкретные фамилии постоянных посетителей. А гражданин Смирнов только что подробно описал внутреннюю планировку. Скажите мне как профессионал профессионалу, Федор Валерьевич, зачем нам ждать у моря погоды и откладывать работу на потом?

Кравцов замер.

— В каком смысле? — глухо спросил он, сглотнув ком.

— В самом прямом и процессуальном смысле этого слова, — холодно ответила она, и в её глазах появился хищный блеск. — Я предлагаю вам выехать на указанный адрес и ещё раз провести тщательный осмотр подвального помещения. Я как раз свободна и с удовольствием составлю вам компанию.

Лицо Кравцова окончательно побледнело, приобретя цвет старой газетной бумаги. Он явно хотел отложить этот выезд хотя бы на сутки и отправить материалы в долгий ящик. Но теперь в его кабинете сидела представительница прокуратуры, которая лично контролировала процесс. И отказать ей в проведении следственных действий он не имел никакого права.

— Прямо сейчас? — жалобно спросил он.

— Прямо сейчас, Игорь Валерьевич, собирайте людей, — спокойно и властно подтвердила Светлана Андреевна, поднимаясь со стула. — Пока все следы преступления не исчезли самым удивительным и мистическим образом, как это иногда бывает в вашем отделе.

Мы со Светланой вышли первыми. Я понимал, что напуганный Кравцов после нашего разговора может предупредить своих «друзей» о проверке. Но сейчас меня это совершенно не волновало, и возможный (хотя кому я вру, он обязательно позвонит, если и правда во всём этом замешан) звонок продажного полицейского уже не имел значения. Казино уже зачистили, но подчистить следы, которые определенно должны были там остаться, они точно не успеют. Так что…

Я обернулся к сидящим в стороне Денису и Петренко и хитро улыбнулся.

— В общем, дела обстоят довольно интересно. Сейчас едем все вместе в тот самый подвал, чтобы зафиксировать всё официально и прижать эту шваль раз и навсегда, — произнёс я спокойным голосом, глядя в уставшие глаза молодому лейтенанту, давая ему понять, что назад дороги нет и мы идем до победного конца, не оставляя врагам ни единого шанса.

Светлана, уже сделав несколько шагов по коридору в сторону выхода, вдруг остановилась и позвала меня. Я подошёл ближе, еще раз отмечая про себя, как идеально сидит на ней этот строгий костюм, скрывающий женскую фигуру, но подчеркивающий ее властную натуру. В её взгляде снова мелькнул тот самый искристый флирт, который возник между нами почти незаметно еще во время первых встреч, но теперь уверенно и осязаемо держался в воздухе.

Это была игра двух взрослых людей, которые присматривались друг к другу, просчитывая ходы наперёд, оценивая потенциал партнёра и возможные риски. Она разительно отличалась от моей бывшей жены, которая за всем своим салонным макияжем скрывала ледяную пустоту, тщеславие и корысть. Светлана же была по-настоящему живой, умной и опасной для своих врагов, что делало её крайне привлекательной в моих глазах, давно привыкших видеть людей насквозь и распознавать их фальшь.

— Я надеюсь, Максим, что ваша феноменальная память не сыграет с нами злую шутку, — сказала она, слегка склонив голову.

Я усмехнулся, глядя прямо в её красивые и холодные глаза.

— Моя память работает как швейцарские часы, Светлана Андреевна, и она поможет нам упечь этого ублюдка Сысоева на долгие годы, — ответил я спокойно, не разрывая зрительного контакта, показывая ей, что я не боюсь ни криминальных авторитетов, ни прокурорских проверок.

Этот прямой и уверенный ответ ей явно понравился.

— Тогда я с удовольствием прокачусь сегодня с вами, чтобы лично проверить вашу память и убедиться, что вы не бросаете слова на ветер, когда дело доходит до серьезной работы, — произнесла она немного мягче.

Я сделал полшага к ней, сокращая дистанцию ровно настолько, чтобы это не выглядело откровенной наглостью, но подчеркивало мою инициативу в этом диалоге, заставляя её слегка запрокинуть голову, чтобы смотреть мне в глаза.

— И я буду рад провести этот вечер со столь очаровательной и умной женщиной, даже если местом для нашей встречи послужит грязный подвал с ободранными стенами, — усмехнулся я.

Она тихо рассмеялась, и в этом смехе не было ни капли фальши, только удовольствие от хорошей словесной пикировки с равным по силе оппонентом, после чего она игриво прищурилась.

— Знаете, Максим, обычно женщин на свидания в такие места не приглашают, предпочитая выбирать что-то более светлое и предсказуемое, — ответила она с лёгкой усмешкой.

Светлана уже хотела развернуться и уйти, но сделав лишь шаг в сторону, она остановилась, словно вспомнив что-то важное. Обернулась ко мне и добавила с хитрой, почти девчоночьей улыбкой, которая удивительно шла к её строгому образу:

— Хотя, если говорить честно, в этом есть что-то интригующее и будоражащее кровь, что-то новенькое и необычное, а не какие-нибудь унылые рестораны или скучные походы в кино.

Она подмигнула мне, после чего отвернулась и ушла по коридору. Я проводил её стройную фигуру, и понял, что наша игра зашла куда дальше, чем простое расследование о подпольном казино.

Согласен, Света, для меня это тоже странное, но интригующее свидание…





Глава 7


Я смотрел в окно на проплывающие мимо панельные дома, залитые мелким дождем дворы и людей, которые спешили по своим делам, пряча лица в воротники. Город жил своей обычной жизнью и никто из этих прохожих даже не догадывался, что прямо сейчас в одном старом подвале решается судьба уголовного дела.

— Вы действительно уверены, что там хоть что-то осталось после зачистки? — спросила Светлана, плавно поворачивая руль и не отрывая взгляда от мокрой дороги.

— Если они убирались в спешке, то вряд ли смогли хорошенько за собой прибраться, так что следы будут, — ответил я, глядя на капли дождя на стекле. — Я понимаю, что все это можно будет как-то иначе объяснить, но, поверьте, мы найдем много интересного.

Петренко тихо хмыкнул с пассажирского сиденья, поворачиваясь ко мне вполоборота.

— То есть ты хочешь сказать, что даже несмотря на то, что там сейчас пусто, ты все равно сможешь доказать существование казино? — спросил участковый с легкой долей скепсиса в голосе.

— Там было казино, я лично его видел, и да, для вас я найду его следы, — ровным тоном произнес я. — Бетон не врет и не берет взятки.

Светлана слегка повернула голову и посмотрела на меня в зеркало заднего вида.

— Вы иногда пугаете своей уверенностью в вещах, которые обычные люди даже не замечают, Максим, — улыбнулась она.

— Мне просто не нравится, что небрежную зачистку пытаются выдать за отсутствие состава преступления, пользуясь ленью проверяющих органов, — ответил я, наблюдая, как наша машина сворачивает к нужному кварталу.

Во дворе старой пятиэтажки, возле нужного подъезда уже суетился председатель дома Гриценко, невысокий рыхлый мужчина в коричневой куртке и с засаленной папкой под мышкой, чье красное лицо выражало возмущение, хотя мы понимали, что сейчас он мечтает провалиться сквозь землю, лишь бы не возвращаться к этой истории.

Когда мы вышли из машин, Гриценко сразу засеменил навстречу следователю, размахивая руками и стараясь говорить максимально громко, чтобы его «праведный» гнев слышали все любопытные жильцы у окон.

— Игорь Валерьевич, ну это же просто безобразие какое-то, честное слово! — запричитал председатель, преграждая путь к подвалу. — Какие еще подпольные казино, какие бандиты в нашем районе, у нас приличный дом и нормальные жильцы, а подвал исключительно хозяйственный, там только старые трубы и ничего больше!

— Спокойно, гражданин Гриценко, не нужно устраивать представления, — устало ответил Кравцов, явно радуясь этому спектаклю, который давал ему повод быстрее закончить дело. — Мы сейчас проведем формальный осмотр, убедимся, что все в порядке, составим акт и мирно разойдемся.

Я внимательно посмотрел на следователя, который даже не пытался скрыть надежду на то, что мы сейчас увидим пустой подвал, после чего он развести руками и похоронить это дело.

Гриценко внезапно перевел взгляд на меня, и его лицо мгновенно изменилось, покрывшись красными пятнами, а губы нервно задрожали.

— А это еще кто? — спросил председатель, бесцеремонно тыча в мою сторону пальцем. — На каком основании посторонний человек присутствует при осмотре технических помещений?

— Это свидетель по делу, — сухо отрезала Светлана, выходя вперед и подавляя председателя одним своим присутствием. — И это человек, который ранее лично находился в этом помещении и может указать на важные детали.

— Да мало ли кто и где находился в этой жизни, это не повод тащить всех подряд в наш подвал! — вспылил Гриценко, но тут же испуганно осекся под ее тяжелым взглядом. — Я просто за порядок и безопасность жильцов переживаю, поймите меня правильно.

— Вот и переживайте молча, не мешая следственным действиям, — холодно посоветовал Петренко, делая шаг к председателю и заставляя того отступить.

Председатель распахнул рот, словно рыба на берегу, потом послушно закрыл его обратно и опустил глаза, приняв единственно верное решение. Не все люди обладают способностью учиться и делать правильные выводы из своих ошибок, но страх перед властью иногда заменяет высшее образование и воспитание.

Мы прошли к металлической двери подвала со стороны двора, которая сразу привлекла внимание свежей краской. Дверь была покрашена настолько плохо, неравномерно и поспешно, что на нижнем ее краю все еще висели липкие потеки, а новый замок еще блестел металлом, то есть явно был куплен совсем недавно. Гриценко достал связку ключей, долго и неловко ковырялся в скважине, не попадая в пазы, потом наконец провернул механизм и распахнул тяжелую створку.

Из темного провала по нам ударила смесь всевозможных запахом, включая свежую шпаклевку, который сильно выделялся на общем фоне. Этот запах был красноречивым сигналом, ведь даже дурак поймет, что здесь пытались что-то залатать и поправить. Конечно, можно оговориться, что это подвал и здесь проходили небольшие, но вполне себе законные строительные работы. Но мы-то знали, в чем дело. Осталось только в этом убедиться.

— Вот, пожалуйста, проходите и смотрите сами, — суетливо заговорил Гриценко, первым спускаясь по ступеням и включая свет. — Это самый обычный подвал, ничего тут нет и никогда не было, просто жильцы от скуки выдумывают всякие небылицы, молодежь всякая шляется по вечерам, а потом сочиняет сказки про казино.

Мы медленно спустились по лестнице, и молодой оперативник (да, мы приехали сюда небольшой делегацией) включил служебный фонарь, прорезая полумрак подвала. Кравцов шел рядом со мной с видом человека, который уже сидел в кабинете и печатал отказной материал, а понятые в лице двух уставших женщин из соседнего дома жались ближе к спасительному выходу и смотрели на все происходящее с напряженным любопытством.

Основное помещение на первый взгляд, действительно выглядело пустым и заброшенным.

Нас встречали голые стены, неровный пол, несколько грязных мешков со строительным мусором в дальнем углу и толстые трубы, тянущиеся вдоль низкого потолка. На полу толстым слоем лежала пыль, валялись обломки пластикового кабель-канала и мелкая крошка осыпавшейся штукатурки, но никаких игровых столов, рулеток, камер или барной стойки здесь не было и в помине. Даже сам воздух в этом помещении казался каким-то искусственным, будто все пространство долго и старательно отмывали от криминальных грехов, но так и не смогли до конца вычистить.

Кравцов остановился посреди комнаты, победно развел руками и посмотрел на меня с нескрываемым раздражением.

— Ну и где же ваше мифическое казино, гражданин Смирнов? — спросил следователь с издевательской усмешкой. — Я лично вижу здесь только голый бетон, или может быть у нас теперь по закону каждый пустой подвал считается игорным заведением?

Гриценко, почувствовав поддержку представителя закона, тут же оживился и закивал головой.

— Вот именно, я же вам с самого начала говорил правду! — воскликнул председатель, расправляя плечи. — Все это выдумки, тут раньше просто склад был, а потом мы решили все расчистить и вывезти, потому что пожарная безопасность требует порядка, управляющая компания давит, вот мы и навели чистоту!

— Какой вы внезапно стали ответственный и хозяйственный председатель, — произнес я, осматривая углы помещения. — Вы прямо образец управленческой совести и заботы о людях.

Гриценко нахмурился, не поняв, стоит ли ему обидеться на мой сарказм или благоразумно промолчать, но в итоге выбрал второе и снова поступил правильно.

Я спокойно прошел в центр зала и остановился, внимательно осмотревшись по сторонам. Посторонние звуки ушли на второй план, голоса людей стали глуше и отдаленнее, а сам подвал словно разложился перед моими глазами на четкие структурные слои. «Аналитический взор» помогал мне видеть то, что не увидели бы другие люди.

Я достал из кармана маленький блокнот и простой карандаш.

— Мы начнем осмотр с изучения пола, — уверенно сказал я.

— С пола? — удивленно переспросил Кравцов, скрестив руки на груди. — А может быть вы сразу с потолка начнете свою экспертизу, чтобы всем нам веселее было?

— До потолка мы тоже дойдем, не переживайте, господин следователь, ваша работа будет разнообразной и насыщенной, — парировал я, даже не глядя на него.

Петренко тихо кашлянул в кулак, отворачиваясь к стене, а Светлана сохраняла молчание, внимательно наблюдая за каждым моим движением.

Я присел на корточки у ближайшей стены и направил луч фонарика под острым углом к бетонному полу. На старой стяжке отчетливо проступили четыре ровные прямоугольные зоны, где пыль лежала иначе. Вокруг этих зон слой грязи был ровным и густым, а внутри прямоугольников бетон выглядел значительно чище, причем на углах этих фигур виднелись маленькие, но глубоко продавленные точки.

— Посмотрите внимательно, прямо здесь долгое время стояли очень тяжелые предметы, — сказал я, проводя карандашом в блокноте. — И это были далеко не мешки с цементом и не деревянные лопаты дворников, это было что-то с жестким основанием и постоянной нагрузкой. Видите эти чистые прямоугольники на бетоне, где вокруг лежит пыль, а здесь ее почти нет, потому что их убрали недавно и пыль не успела осесть.

Кравцов недовольно нахмурился, подошел ближе ко мне и склонился над полом, пытаясь найти изъян в моей логике.

— Да мало ли что тут могло стоять, может это были старые холодильники, металлические шкафы или обычные складские стеллажи, — проворчал следователь, упрямо защищая свою версию.

— Обычные стеллажи оставляют характерную нагрузку строго по своим стойкам, а холодильники дают следы от четырех маленьких ножек и часто оставляют ржавые конденсатные пятна у задней стенки, — спокойно и методично объяснил я, продолжая чертить. — Здесь же мы видим совершенно другой рисунок, показывающий широкие основания, одинаковую высоту нагрузки на всех четырех точках и центр тяжести, который смещен к середине помещения для доступа со всех сторон, что похоже на классические игровые столы или тяжелые автоматы.

— Похоже, это ключевое слово, — ехидно повторил Кравцов, выпрямляясь. — То есть все это лишь ваши предположения.

Я медленно поднялся на ноги, убрал фонарик и посмотрел ему в глаза.

— Предположения? — холодно спросил я — Господин следователь, я прямо сейчас показываю вам реальный след, вы вообще понимаете разницу между фантазией и физикой? — холодно спросил я.

Следователь сжал губы, не найдя ответа, а Светлана повернулась к замершему молодому оперативнику.

— Сделайте фотофиксацию этих участков с разных углов освещения, и обязательно используйте масштабную линейку, если она у вас вообще имеется, — скомандовала прокурор тоном, не терпящим возражений.

Оперативник растерянно посмотрел на Кравцова, ища поддержки, но тот лишь дернул небритой щекой и отвел взгляд.

— Делайте, что говорят, снимайте пол, — глухо буркнул следователь.

Пока вспышка фотоаппарата освещала углы, я подошел к дальней стене, где, судя по словам Дениса, раньше стояла касса и барная стойка. Место действительно было пустым, но старый плинтус на этом участке сильно отличался от остального, потому что его явно вырвали, а затем кое-как прибили обратно, оставив кривые щели. На самой стене, чуть выше уровня глаз, остались маленькие точки от вырванных дюбелей, которые не успели закрасить.

— Именно здесь находилась касса или защищенная стойка, — произнес я, указывая карандашом на повреждения. — Смотрите сами, пластиковый кабель-канал был сорван, часть металлического крепежа так и осталась торчать в бетоне, а свежие отверстия от саморезов наспех замазали шпаклевкой, но даже не удосужились загрунтовать и закрасить в цвет стены. Вот по этой линии явно шел провод питания, а вот здесь, судя по количеству отверстий, скорее всего висел регистратор камер или небольшой сервер для хранения данных.

Гриценко нервно засмеялся, переминаясь с ноги на ногу.

— Да что вы такое говорите, какие еще фишки и серверы в нашем подвале?! — заголосил председатель. — Тут на прошлой неделе электрики старую проводку смотрели и меняли, вот от них эти дырки и остались!

— Какие именно электрики проводили здесь работы? — мгновенно спросила Светлана, поворачиваясь к нему.

— Ну как какие, обычные наши электрики из управляющей компании, у них тут был технический осмотр, — забормотал Гриценко, пряча глаза.

— Назовите мне их фамилии прямо сейчас, — строго произнесла женщина, не сводя с него подозрительного взгляда.

Гриценко замялся, его лицо приобрело землистый оттенок, а пальцы вцепились в папку.

— Я сейчас так сходу не помню все их фамилии, у нас текучка большая, — пролепетал он.

— Тогда постарайтесь вспомнить их до конца нашего осмотра, — произнесла она пугающе спокойным голосом. — И желательно подготовьте эти данные в письменном виде с приложением нарядов на выполнение работ.

Председатель покрылся мелкой испариной, и хотя в сыром подвале было довольно прохладно, ему явно стало жарко.

Оставив Гриценко вариться в собственном страхе, я подошел к дверному проему, поднял голову и посветил фонариком в темный угол потолка над входом. Там, среди многолетней паутины и грязных разводов, выделялась маленькая свежая заплатка белой шпаклевки. Рядом с этой заплаткой, едва заметно торчал обрезок изоляции от провода.

— Главная камера стояла здесь, — констатировал я, делая новую пометку в блокноте. — Угол ее обзора закрывает входную дверь и большую часть основного зала, что удобно для охраны, чтобы видеть каждого входящего и сразу оценивать потенциальную угрозу.

— И это опять ваши ничем не подкрепленные фантазии, — злобно прошипел Кравцов, подходя ближе.

— Нет, товарищ следователь, это свежая шпаклевка, глубокое отверстие от металлического анкера и торчащий обрезок кабеля, — парировал я, не повышая голоса. — А фантазии, это когда испуганный председатель рассказывает нам сказки про плановый осмотр, но почему-то не может вспомнить ни одной фамилии своих электриков.

Петренко сделал шаг к стене, задрал голову и внимательно посмотрел на освещенный участок потолка, щуря глаза.

— А ведь действительно похоже на стандартное крепление под купольную камеру, — задумчиво произнес лейтенант. — У нас в отделе такие же кронштейны по всем углам висят, след один в один.

Кравцов бросил на своего коллегу тяжелый взгляд, словно тот только что совершил государственную измену.

— Вас вообще никто не спрашивал, лейтенант.

— А я ничего и не отвечал, Игорь Валерьевич, я просто наблюдаю за обстановкой, имею право, — спокойно огрызнулся Петренко, засунув руки в карманы.

Но чтобы конфликт на разжегся, Светлане пришлось вмешаться.

— Зафиксируйте этот участок потолка, и сделайте это крупным планом, чтобы была видна фактура шпаклевки, — приказала она оперативнику. — И торчащий обрезок кабеля тоже снимите максимально четко.

Молодой опер уже без всяких вопросов послушно фотографировал, поняв, что сегодня в этом подвале гораздо безопаснее слушать женщину, а не своего стремительно мрачнеющего начальника.

Я оставил их у входа и направился к большому электрическому щитку, висящему на стене. Его дверца была плотно закрыта, но не заперта на ключ. Я аккуратно подцепил край дверцы рукавом, чтобы случайно не оставить лишних отпечатков, и направил луч света в хитросплетение проводов. Картина, открывшаяся моим глазам, была приятной и информативной.

— Вот это уже хорошо, — с удовлетворением произнес я, разглядывая внутренности щитка.

— Что вы там интересного нашли, Максим? — спросила Светлана, подходя ближе и заглядывая мне через плечо.

— Мы видим здесь перегретую силовую линию, — начал объяснять я, указывая карандашом на конкретные детали. — Посмотрите на эти толстые провода на вводе, их пластиковая изоляция уже начала оплавляться и деформироваться от постоянной нагрузки. Главный автомат был заменен совсем недавно, это видно по чистым контактам, причем эти гении поставили номинал тока значительно выше допустимого предела. Делали все кустарно и в спешке. Обычный подвал не может потреблять столько электричества, а вот несколько десятков игровых автоматов, освещение, системы видеонаблюдения, вентиляция, обогрев и кассовая техника, это уже вполне нормальная и объяснимая нагрузка.

Кравцов подошел к щитку, заглянул внутрь и раздраженно скривился, пытаясь найти очередное нелепое оправдание.

— Да может быть тут просто мощные обогреватели зимой включали, чтобы трубы не перемерзли, вот проводка и не выдержала.

— Обычные обогреватели оставляют другую картину потребления и просто торчат в ближайших розетках, а не требуют прокладки отдельной линии с грубо выдранным кабель-каналом, — я и на этот раз смог разбить его «аргументы». — И обратите внимание еще на одну деталь. Видите этот слой пыли на верхней полке внутри щитка? Она неравномерно сдвинута. Здесь совсем недавно лежал промышленный удлинитель или тяжелый блок питания, который забрали вместе с остальной техникой.

— Вы сейчас делаете слишком смелые выводы, не являясь дипломированным экспертом, — попытался в очередной раз огрызнуться следователь, чувствуя, как почва уходит у него из-под ног.

— Я не делаю официальных выводов, я лишь показываю вам конкретные точки и аномалии, которые обязан проверить и зафиксировать настоящий эксперт, — холодно ответил я.

Светлана Андреевна посмотрела на Кравцова таким взглядом, что он тут же нахмурился, понимая, что ничего утаить уже не получится.

— Игорь Валерьевич, назначение комплексной электротехнической экспертизы отразите в материалах дела, — чеканя каждое слово, произнесла она. — А пока обеспечьте детальную фотофиксацию внутренностей щитка, оплавленного кабеля и замененных автоматов.

— Да понял я все, понял, сделаем, — раздраженно и сдавленно буркнул следователь, отворачиваясь.

— Я в вашем понимании нисколько не сомневаюсь, — ледяным тоном ответила прокурор. — Просто люблю, когда чье-то понимание превращается в официальный протокол.

Оставив их у щитка, я пошел дальше по коридору, приближаясь к маленькой боковой комнате, о которой упоминал Денис. Ее хлипкая дверь была слегка приоткрыта. Внутри царила пустота, стены были голыми, а пол явно недавно и тщательно подметали влажным веником. Но у дальней стены на старой штукатурке остались мутные пятна, а на сером полу виднелась глубокая царапина от металлической ножки стула.

— А вот здесь, судя по всему, проводились воспитательные беседы, — сказал я, понизив голос.

Денис в своих показаниях говорил правду, и я сам из своей прошлой жизни помнил подобные помещения. Это была глухая комната без окон и лишних предметов, с толстыми стенами, которые гасят любой звук. Идеально удобное место для тех людей, кто любит ломать чужую волю и кости без лишних криков, способных разбудить весь жилой дом.

Петренко вошел следом, внимательно посмотрел на темные пятна на стене и его лицо помрачнело, приобретя жесткие черты.

— Весьма похоже на комнату для жестких бесед, — глухо констатировал участковый.

— Для болезненных бесед, — подтвердил я, указывая на пол. — Стул стоял именно здесь. Видите эти неравномерные следы от металлических ножек? Одну ножку тянули по бетону, оставляя борозду. Возможно, привязанный человек дергался, или его самого двигали вместе со стулом.

Кравцов, стоящий в дверях, театрально вздохнул.

— Смирнов, вы сейчас договоритесь до того, что тут средневековые пытки проводили и людей на куски резали, — процедил он сквозь зубы.

— Я ни до чего не договариваюсь, я просто смотрю на факты и озвучиваю их, — парировал я, не отрывая взгляда от царапины.

Кравцов стоял рядом, прислонившись плечом к косяку, и смотрел на меня таким ненавидящим взглядом, будто хотел навсегда убрать меня из этого подвала и из своей жизни, но никак не мог придумать для этого законный и безопасный способ.

Гриценко внезапно вышел из оцепенения и попытался взять себя в руки, снова начав суетиться.

— Да вы все просто поймите меня, этот дом старый, тут столько всего разного происходило за эти годы! — заныл председатель, заламывая руки. — И склад тут был, и ремонт трубы делали, и жильцы свой хлам годами таскали, и подростки местные по ночам лазили пиво пить. Ну нельзя же по каким-то грязным пятнам и царапинам на полу делать такие выводы!

Кравцов, наконец не выдержал.

— Все, хватит с меня этой самодеятельности! — громко рявкнул следователь, выпрямляясь. — Гражданин Смирнов, вы не являетесь сертифицированным экспертом, вы не сотрудник полиции и вы точно не участник следственного действия, чтобы безнаказанно командовать присутствующими. Ваши личные наблюдения мы внимательно выслушали, спасибо за помощь, на этом ваша миссия закончена.

— Отлично, я рад, что вы меня услышали, — сказал я умиротворяющим тоном. — В таком случае, будьте добры, прямо сейчас запишите все мои наблюдения в протокол как пояснения свидетеля.

Кравцов замер с открытым ртом.

— Что вы сказали? — переспросил он, явно не веря ушам.

— Запишите все подробно, — повторил я, глядя ему в глаза. — Где именно стояли игровые столы, где находилась касса, где висели камеры наблюдения, и где находится перегретая силовая линия в щитке. А мою нарисованную схему помещения приобщите к материалам дела. Я ее сейчас дорисую и распишусь.

— Это необязательно делать прямо сейчас, — процедил Кравцов, пытаясь сохранить остатки авторитета.

— Игорь Валерьевич, — мягко, но с металлом в голосе произнесла Светлана.

Следователь медленно повернулся к прокурору.

— Да, Светлана Андреевна, я вас слушаю?

— Немедленно приобщите графическую схему гражданина Смирнова к вашему протоколу, — скомандовала она тоном, исключающим любые дискуссии. — Также укажите в документе тот факт, что председатель ТСЖ Гриценко не смог назвать ни одной фамилии электриков, которые якобы проводили здесь плановый технический осмотр.

Гриценко издал какой-то странный, сдавленный звук, похожий на писк.

— Светлана Андреевна, зачем же так сурово, я же просто переволновался и сразу не вспомнил эти фамилии! — взмолился председатель, прижимая папку к груди.

— Вот и стойте здесь, вспоминайте на здоровье, — холодно ответила она, не глядя на него. — У вас есть время, пока Игорь Валерьевич пишет подробный протокол.

Кравцов стоял с серым, осунувшимся лицом человека. Затем он тяжело вдохнул, развернулся к молодому оперативнику и злобно бросил:

— Фотографируй здесь все, что тебе сейчас сказали. Криминалиста тащи сюда за шкирку, пусть работает. Понятых подведите ближе к стенам, пусть внимательно смотрят на каждое пятно. И дай мне чистый бланк протокола, буду писать.

Бюрократический механизм со скрипом и скрежетом, но все-таки начал свое медленное движение. Я молча отошел к стене, прислонился к ней плечом и быстро дорисовал схему. Подписал каждый элемент печатными буквами, без всякой лишней каллиграфической красоты. Светлана неслышно подошла ко мне, наблюдая за движениями карандаша.

— Вы же понимаете, что после всего этого они начнут нервничать и делать ошибки? — тихо спросила она, убедившись, что нас никто не слышит.

— Они уже начали нервничать, — спокойно ответил я. — Просто они пока еще не знают, кто первым сорвется.

Она задумчиво посмотрела на согнутую спину Кравцова. Потом перевела взгляд на трясущегося в углу Гриценко. И затем снова посмотрела на мой профиль.

— Думаете, утечка информации будет неизбежной?

— Конечно она будет, это вопрос человеческой природы, — усмехнулся я. — Нам остается только ждать и готовиться.

— И что конкретно вы предлагаете делать?

Я наконец-таки дорисовал, расписался и повернулся к собеседнице.

— Я предлагаю не мешать им паниковать, — ответил я, глядя ей в глаза. — Знаете, в моей профессии нужно немного прибавить давления, чтобы понять, где именно в трубе течь. Ну а потом… уже понятная для вас работа.

Светлана чуть заметно улыбнулась, оценив метафору.

— Это опасная методика, Максим. Можно затопить весь дом.

— Зато она рабочая и дает результат.





Глава 8


Денис сидел рядом со мной на заднем сиденье такси и наконец-то хоть немного расслабился. Нет, не до конца, но сейчас парень не выглядел человеком, которого ведут на расстрел. Лицо у него всё ещё оставалось болезненно бледным, пальцы иногда подрагивали, но это была остаточная дрожь после выброса адреналина. Стоит признать, что сегодня ему досталось, я и сам чувствовал себя потрёпанным. Он молчал, смотрел в окно на вечерние дома и будто заново учился дышать. Это было хорошее состояние, не счастливое конечно, но хотя бы живое и осознанное.

— Знаете, Максим, я ведь думал, что это действительно конец, — тихо произнёс Денис, глядя на проносящиеся мимо фонари, при этом он даже не повернул ко мне головы. — Я ведь даже не о себе думал в тот момент, а о бабушке, потому что в прошлый раз они прямо сказали, что если я не найду деньги, они придут к ней и заберут нашу квартиру, а я просто сидел и ничего не мог сделать. Теперь же я еду домой, и мне кажется, что это какой-то странный сон, поэтому я хочу спросить, я всё правильно сделал?

— Да, Денис, ты всё сделал правильно, — ответил я спокойным тоном. — Не могу сказать, что это было красиво, как в кино, это… просто правильно, а в реальной жизни именно это и важно. Да, ты сглупил, когда взял у них деньги, но сегодня ты начал разгребать эту грязь. Это не делает тебя супергероем, но это делает тебя живым человеком, у которого появился шанс всё исправить и спасти свою семью, так что перестань трястись и начинай думать о том, как будешь жить дальше и где будешь работать.

Он коротко кивнул и снова замолчал, переваривая мои слова. Водитель осторожно поглядывал на нас в зеркало заднего вида, но вопросы не задавал.

— Притормозите вон у того магазина, — сказал я, заметив впереди вывеску небольшого оружейного салона. — Я буквально на пять минут, счётчик не выключайте, пусть капает.

Водитель кивнул и плавно перестроился к обочине, останавливая машину у тротуара. Денис повернулся ко мне с тревогой в глазах.

— А что случилось, Максим, зачем мы здесь остановились? — спросил он, оглядываясь по сторонам и вжимаясь в сиденье. — Мы же вроде договорились ехать домой к бабушке, она там с ума сходит, вдруг нас тут кто-то ждёт?

— Ничего не случилось, Денис, — ответил я, открывая дверь и впуская в салон холодный воздух. — Но, поверь, сейчас мне необходимо туда заглянуть. Я всё объясню, можешь не переживать.

Он явно ничего не понял, но спорить не стал и послушно остался сидеть в машине. Я вышел из такси и быстро вошёл в небольшое светлое помещение. За толстым стеклом витрин лежали предметы, которые в руках нормального человека могли спасти жизнь, а в руках идиота только ускоряли его знакомство с нарядом полиции и тюремной камерой. Продавец, плотный лысеющий мужчина с густыми усами, оторвался от экрана телефона и поднял на меня глаза.

— Добрый вечер, что вас интересует? — спросил он дежурным голосом. — Могу предложить электрошокеры по акции, бьют через зимнюю куртку, или раскладные ножи, только вчера завезли новую партию.

— Добрый вечер, мне нужны два струйных перцовых баллончика, — ответил я, опираясь руками о прилавок и глядя в глаза продавцу. — Нормальных рабочих баллонов, а не сувенирную пшикалку для девушек в розовом чехле, мне нужно средство, которое остановит крепкого мужика.

Он посмотрел на меня чуть внимательнее, оценив мой тон, потом отвернулся к заднему шкафу и достал из закрытой витрины два одинаковых чёрных баллона.

— Вот, проверенная классика, — сказал продавец, выставляя товар. — Струя у них плотная, бьёт метра на два, встречный ветер ей почти не мешает, так что сами не надышитесь, если придётся применять на улице.

— Подойдёт, пробивайте, — согласился я.

Оплатив покупку, вышел обратно на улицу. Денис всё это время сидел на заднем сиденье, вытянув шею и тревожно поглядывая на входную дверь магазина, словно я мог выйти оттуда с пулемётом наперевес и предложить ему прямо сейчас штурмовать районную администрацию. Я спокойно сел рядом, закрыл дверь, бросил один баллончик ему на колени, а второй убрал во внутренний карман куртки.

— Держи, это подарок, — сказал я, указывая взглядом на чёрный пластиковый цилиндр. — Только сразу запомни две важные вещи, Денис, и никогда их не нарушай. Первое, не играйся им дома и не показывай бабушке как игрушку, это серьёзная химия. Второе, если тебе придётся его применять на улице, бей струёй прямо в лицо нападающему и сразу отходи или убегай, не стой на месте и не любуйся результатом своей работы, твоя задача разорвать дистанцию, а не победить в драке.

Денис растерянно взял баллончик двумя руками, повертел его перед глазами, внимательно изучая грозные надписи на этикетке, а потом неуверенно посмотрел на меня.

— А это законно носить с собой? — спросил он тихим голосом. — Меня за него не заберут в отделение, если случайно найдут в кармане?

— Это законно, Денис, если ты не решишь шутки ради проверить его действие на соседском коте или на местном участковом, — усмехнулся я, глядя на его испуганное лицо. — Даже в случае самообороны калечить людей нельзя, наша правоохранительная система пришьёт тебе статью за тяжкие телесные. А эта простая штука законно остановит почти любого бугая на несколько секунд. Иногда именно этих нескольких секунд с головой хватает, чтобы успеть убежать в людное место, закрыть за собой дверь или просто вызвать полицию.

— Вы так уверенно говорите, Максим, будто уже проверяли, — заметил Денис.

— Сысоевские недавно помогли проверить на себе, и скажу прямо, им не понравилось, — спокойно ответил я, вспоминая стычку в гараже.

Денис посмотрел на меня ошарашенным взглядом.

— А второй баллончик вы купили для себя? — спросил он осторожно, переводя взгляд на мою куртку.

— Да, Денис, для себя, — кивнул я. — Утром надо было съездить в Москва-Сити, но я не взял с собой старый баллончик, чтобы с охраной время не терять. Но мне всё же спокойнее, когда в кармане лежит такой аргумент, поэтому запасной никогда не помешает.

Он замер с открытым ртом и ошарашенно уставился на меня.

— Вы сегодня утром были в Москва-Сити? — переспросил он. — Прямо в этих башнях? У вас там какие-то деловые партнёры?

— Был, прямо в башнях, — подтвердил я с лёгкой усмешкой. — И нет, конечно же, какие у меня могут быть там дела? Я просто ходил на экскурсию, хотел магнитик на холодильник купить и на успешных людей посмотреть, чтобы набраться мотивации.

Он смутился и опустил глаза, крутя баллончик.

— Извините, просто странно это выглядит, — пробормотал он. — Вы вроде обычный мастер, чините трубы да раковины, но вместе с этим то с прокурором на равных разговариваете, то в подвале следователя по стойке смирно строите. А сейчас я узнаю, что вы и в Москва-сити ездили.

— Я обычный мастер, Денис, который понимает, что в жизни нужны хорошие связи и работающая голова, — ответил я, глядя ему в глаза. — Если ты не умеешь за себя постоять и не знаешь законов, тебя попросту сожрут.

— Но вы же не просто краны чините, вы в людях разбираетесь лучше следователя, — не унимался Денис.

— Не просто, — согласился я, откидываясь на спинку сиденья. — Но начиналось всё в моей жизни именно с простых кранов и труб. Запомни одну вещь, парень, в жизни многие серьёзные проблемы начинаются с незаметной течи. Люди годами не обращают внимания на капающую воду, ленятся заменить прокладку, надеются на авось, а потом удивляются и плачут, почему у них залило квартиру. С твоими долгами была точно такая же история, ты начал с малого, проигнорировал течь, и в итоге чуть не утопил себя и бабушку.

Такси тронулось с места и влилось в вечерний городской поток. Денис бережно убрал баллончик во внутренний карман, застегнул молнию и несколько раз похлопал сверху ладонью, проверяя, на месте ли его новое оружие.





***





У дома Марьи Ивановны мы остановились у подъезда. Я не стал отпускать Дениса одного, сначала вышел из машины сам и осмотрел двор. Того подозрительного парня в натянутом капюшоне уже не было, двор казался пустым и тихим.

— Выходи, идём быстро и без остановок, — скомандовал я Денису, придерживая дверь такси.

Он послушно вышел из машины, поёжился от ветра и пошёл рядом со мной, стараясь держаться ровнее и не оглядываться по сторонам. До железной двери подъезда мы дошли без всяких приключений.

Перед самой квартирой Марьи Ивановны я остановил Дениса и сам осмотрел лестничную площадку. Следов взлома на двери не было, замки выглядели целыми и нетронутыми. Вроде всё было чисто и безопасно.

Я нажал на кнопку звонка.

Дверь открылась почти сразу, словно хозяйка была прямо за ней и ждала нашего прихода. Марья Ивановна, увидев Дениса, тихо вскрикнула, прикрыв рот ладонью, и схватила внука за рукав куртки, будто боялась, что его снова кто-то отнимет и утащит в подвал.

— Дениска, мальчик мой, живой, господи милостивый, живой вернулся, — зашептала она срывающимся голосом, гладя его по худому плечу и по бледной щеке, не обращая на меня никакого внимания.

— Ба, ну хватит плакать, — неловко сказал он, пытаясь улыбнуться, но голос у него предательски дрогнул.

— Молчи, дурак ты бестолковый, — всхлипнула старушка, прижимаясь к его груди. — Я тут вся извелась, места себе не находила, думала, убьют тебя эти ироды проклятые, а я даже похоронить по-человечески не смогу.

— Марья Ивановна, послушайте меня внимательно, — сказал я, когда она немного успокоилась и вытерла слёзы. — Сегодня и в ближайшие дни никому дверь не открывать. Вообще никому, даже если будут кричать, что дом горит. Если придёт полиция, вы сначала звоните участковому и проверяете информацию. Если придёт газовая служба или сантехники из ЖЭКа, вы сначала звоните мне. Если придёт сам президент с разводным ключом в руках, вы тоже звоните мне и ждёте моего приезда. Вы меня поняли?

Старушка закивала, вытирая последние слёзы.

— Поняла, сынок, всё хорошо поняла, никого не пущу, дверь на цепочку закрою, — пообещала она, глядя на меня с благодарностью.

— Денис, теперь инструкции для тебя, — продолжил я, переводя взгляд на парня. — Баллончик держи не в комнате на дальней полке, а рядом с собой, положи в карман. Но помни, никакого геройства. Твоя задача не воевать с бандитами, а выиграть несколько секунд, захлопнуть дверь и позвонить мне или Петренко.

— Понял, Максим, сделаю всё в точности, как вы сказали, — серьёзно кивнул Денис, придерживая карман с баллоном.

— Свой мобильный прямо сейчас поставь на зарядку и заряди до ста процентов, бабушкин телефон тоже проверь и держи включённым с максимальной громкостью, — добавил я и слегка усмехнулся. — Ах да, чуть не забыл. В следующий раз, если снова попадёшь в подобную передрягу, не вздумай говорить со следователем, каким бы он тебе не показался, без адвоката. Да, то что сделал Кравцов вполне законно, но… всё же по-свински. Так что имей в виду.

— Да, — кивнул парень и виновато потупил глаза. — Я просто…

— Я понимаю, слишком много нервов, — закончил за него я. — И всё же, будь собраннее.

— Буду, Максим, спасибо вам.

Марья Ивановна сделала шаг ко мне через порог и крепко сжала мою руку.

— Спасибо тебе огромное, Максим, век тебя не забуду, — произнесла она с такой искренностью, от которой мне стало немного не по себе. — Я уж и не знаю, чем тебе отплатить за доброту твою, денег-то у нас совсем не осталось.

— Ложитесь спать и спите сегодня без кошмаров, — ответил я, мягко освобождая свою руку. — Ваше спокойствие будет для меня лучшей оплатой.

Она снова тихо заплакала, но это были уже слёзы облегчения. Я кивнул Денису на прощание, дождался, пока они закроют дверь, внимательно послушал, как провернулись замки, и только после этого пошёл вниз. Мой тыл на этом фланге был временно закрыт. Не идеально, конечно, потому что идеально в нашей реальности бывает только в глянцевых буклетах. Но на данный момент лучше и надёжнее сделать было просто невозможно.





***





По пути домой я прокручивал в голове прошедший день, раскладывая события по полочкам. Подвал мы успешно зафиксировали на камеру. Следы спешного демонтажа нашли. Следователя прижали к стене фактами. Светлана получила отличный повод давить на него дальше.

На бумаге вся эта схема выглядела весьма неплохо и логично. Но я не имел привычки обманывать самого себя. Пустой подвал, даже со всем тем, что мы сегодня проверили, оставался только пустым подвалом. Любой адвокат скажет, что там могли стоять холодильники, стеллажи, или хоть аквариум с живым крокодилом. Да, технический эксперт подтвердит высокую нагрузку на сеть и перегрев кабелей. Да, свидетели дали свои показания. Но без конкретного человека, который лично знал в лицо исполнителей это дело превратится в долгую юридическую драку.

Мне нужен был Сиплый. Пока что он являлся слабым звеном во всей этой криминальной цепи. Беглым, напуганным, больным и, возможно, уже никому не нужным куском мяса. А такие сломанные люди либо прячутся, либо приходят к тому человеку, который однажды показался им сильнее остальных хищников.

Но где его искать?..

Я медленно поднялся по лестнице, но на своём этаже я остановился, понимая, что что-то не так. Медленно достал ключи и сделал два осторожных шага к двери. Внешне замок выглядел целым. Царапин вокруг личинки не наблюдалось, а сама дверь была плотно закрыта.

И вот тогда я услышал звук, похожий на тяжёлое дыхание.

Сначала я решил, что это Дюбель возится в прихожей. Но потом понял, что нет, это не животное. Мой кот дышал легко, почти неслышно, он только иногда забавно фыркал во сне или тихо мелкими когтями. А это было совершенно другое.

«Акустический сонар» поймал этот звук сразу, отсекая лишние шумы. И шёл он изнутри моей квартиры, от дальнего угла коридора или со стороны кухни. Сиплое человеческое дыхание. Незнакомец сидел низко, скорее всего прямо на полу, прижавшись к стене.

Да вы издеваетесь?

Я перехватил ключи так, чтобы связка плотно легла между пальцами как импровизированный кастет, левой рукой нащупал в кармане перцовый баллончик, снял палец с предохранителя и тихо выдохнул, успокаивая нервы.

Весь этот чёртов день искал способ выйти на след Сиплого, строил сложные схемы, а теперь кто-то с его характерным дыханием просто сидел у меня дома. Либо судьба наконец-то решила сжалиться надо мной и сэкономить мне нервы и время. Либо кто-то расчётливый принёс мне проблему прямо на кухню, чтобы проверить, как быстро я на неё наступлю и сломаю себе шею.





