Глава 1


Утро началось с телефона. Не с будильника, и не с Дюбеля, который уже научился ходить по мне как по своей законной жилплощади, а именно с телефона. Он завибрировал на столе, затих, снова завибрировал, а потом коротко пискнул сообщением. Я лежал с закрытыми глазами и пару секунд слушал этот звук.

Дюбель Некоторое время сидел на краю кровати потом встал, лениво прошёлся по одеялу, наступил лапой мне на живот и спрыгнул на пол. В кухне зашуршал пакет с кормом. Этот серый паразит быстро понял, что если разбудить человека, то еда появляется раньше.

Телефон снова ожил. Я протянул руку, взял его и посмотрел на экран. Три пропущенных, пять сообщений, один голосовой. И тут же снова звонок

— Да, — хрипло сказал я.

— Максим? — осведомился женский голос. — Нам Людмила Васильевна ваш номер дала, сказала, вы мастер хороший, у нас кран на кухне подтекает, и ещё под раковиной там что-то капает, вы не могли бы сегодня вечером подъехать?

Я провёл ладонью по лицу и сел на кровати, чуть поёжившись, потому что в комнате было прохладно.

— Сегодня не могу, — ответил я.

— А завтра? — женщина сразу стала напряженнее.

— Завтра тоже.

— А когда можете?

Я посмотрел на список сообщений. Один человек прислал фото крана так близко, что на снимке было видно только пятно ржавчины и кусок пальца. Второй написал: «СРОЧНО!!!», но не указал, что именно срочно. Третья спросила, чиню ли я домофоны и пластиковые окна.

— Скиньте фото проблемы и адрес в сообщение, — сказал я, окончательно просыпаясь. — Я передам мастеру.

На том конце повисла пауза.

— Какому мастеру? — подозрительно спросила женщина. — Людмила Васильевна именно вас советовала.

— Нормальному мастеру, — сказал я. — Под моим контролем.

— А вы точно проверите? Просто у меня уже был один, он пришёл, посмотрел, сказал, что надо менять всё, взял тысячу за диагностику и ушёл, а кран как капал, так и капает.

— Проверю, — сказал я и встал, потому что Дюбель уже начал скрести миску по полу. — Условия простые. Если мастер накосячит, переделает за свой счёт. Если вы попытаетесь сбить цену после работы, он больше к вам не приедет. Если всё честно, то всем нам удобно. Верно?

Женщина на том конце провода успокоилась.

— Хорошо, — сказала она мягче. — Я сейчас пришлю фото, только я не очень в этом разбираюсь.

— Сфотографируйте общий вид под раковиной, потом сам кран, потом место, где капает. Не надо снимать вплотную, я не микробиолог.

Она коротко засмеялась.

— Поняла. Спасибо вам.

Я сбросил вызов и пошёл на кухню., где встретил Дюбеля возле миски. Насыпал корм и включил чайник.

— Видишь, мохнатый, — сказал я, доставая овсянку. — Спрос есть. Теперь надо перестать быть рабом спроса.

После привычной зарядки, душа и завтрака я сел за стол, открыл блокнот и начал разбирать ситуацию. Последние дни дали результат. Гараж был снят. Сысоев с компанией временно отправился отдыхать на нары, Петренко стал силовым контактом, а Скряцкий стал удобным поставщиком со скидками, и сообщил новость о Михалыче. Репутация в районе росла, и вот тут началась проблема. Репутация тянула за собой звонки, но я не мог успеть везде.

У каждого человека была маленькая беда, которая для него выглядела как конец света. Денег там было немного, а вот времени уходило предостаточно, но и отказывать было нельзя. Сарафанное радио строилось на доверии, а доверие у бедных людей штука хрупкая. Один раз не приехал, второй раз грубо ответил, третий раз поставил цену как в элитном сервисе, и всё, можно сказать вышел в тираж. Значит, нужен был человек, нормальный мужик с умелыми руками, которому можно отдать мелкие заказы и не бояться, что он сдерет с какой-нибудь старушки последние две тысячи или придёт на заказ с перегаром. В районе таких надо было еще поискать. Но один кандидат у меня имелся.





***





Степаныча я нашёл там же.

— Утро доброе, — сказал я, подходя.

Степаныч покосился на меня, затянулся и выпустил дым в сторону баков.

— Для кого как, Макс, — буркнул он. — У тебя, может, доброе.

— Ильич?

— А кто ещё, — зло усмехнулся он и сплюнул. — Этот красномордый деятель опять материалы списал. По бумагам я получил три смесителя, два мешка смеси, кабель и какие-то прокладки, мать их. По факту видел один смеситель, да и тот китайский, такой, что его руками трогать стыдно. Теперь говорит, недостача на мне, из зарплаты вычтет, и ведь, сволочь, даже прокуратуры не испугался.

— Документы подписывал? — спросил я.

Степаныч поморщился и отвёл взгляд.

— Да какие документы, Макс. Зинаида бумажку сунула, сказала, потом разберёмся, там только получение. Я и подписал, дурак старый.

Он сказал это без злости, и это было хуже всего. Когда человек злится, в нём ещё есть энергия сопротивляться, а Степаныч произнес это так, будто давно привык, что его обманывают.

— Ясненько, — протянул я, а потом перешёл к делу: — Степаныч, предложение есть, хочешь работать без Ильича?

Он хмыкнул, но посмотрел уже внимательнее.

— А кто ж не хочет. Только он, зараза, как грибок в ванной, думаешь, вывел, а он опять лезет из шва.

— Вытравим мы этот грибок, — улыбнулся я, — короче, у меня мелких заказов стало больше, времени на все не хватает. Работа мелкая, легкая, но относится к ней наждо серьезно. Репутация, сам понимаешь. Я принимаю звонки и нахожу клиентов. Ты едешь и делаешь. Материалы по чекам, деньги делим честно, мой процент за клиента и контроль, твой за работу.

Степаныч долго молчал. Сигарета почти догорела, пепел упал ему на рукав, но он даже не стряхнул.

— Ты меня нанять хочешь? — спросил он наконец.

— Не нанять, а взять под крыло.

— Красиво сказал, — он усмехнулся и чуть прищурился. — когда слова красивые превая мысль о том, что тебя пытаются обмануть.

— Могу грубее, — кивнул я, — Ильич тебя достает. Я могу дать тебе работу, где тебя не будут унижать и тем более вешать на тебя чужую недостачу. Но халявы не будет. Работаешь нормально и зарабатываешь. Если косячишь, то исправляешь сам. Приходишь на заказ с перегаром, уж прости, вылетаешь. Возьмешь что-то лишнее у клиента сверх оговоренного, то я узнаю, и разговор у нас будет неприятный.

Степаныч посмотрел на меня без своей обычной дворовой иронии. В глазах мелькнуло что-то вроде надежды.

— А если я не потяну? — спросил он тише. — Я тебе сразу скажу, Макс, я не молодой. Спина болит, а сердце шалит, да и давление скачет. Сегодня бодрый, завтра как мешок с картошкой.

— Поэтому тяжёлых работ давать не буду. Никаких демонтажей стен и таскания мешков на пятый этаж, только то, где нужны руки, голова и нормальное отношение к людям, а это ты вроде умеешь.

Он затушил сигарету и бросил окурок в мусорку. Это кстати тоже показатель, не боросил на землю, значит не был свиньей.

— Уважение, значит, — сказал он, будто пробовал слово на вкус. — Давно не слышал это слово на работе.

— Ну темболе. Будешь привыкать

— А Пётр Ильич если узнает?

— Он узнает, — согласился я. — И что с того?

Степаныч хмыкнул, но теперь как-то весело.

— И правда, что с того? — он вопросительно посмотрел на меня, — Максим, вот раньше ты бухал и матерился, а теперь людям раздаёшь, как начальник.

— Ну да, — кивнул я, — надоело матерится и бухать, так что решил изменить свою жизнь. Лучше поздно чем никогда.

— Ладно, — сказал Степаныч и поправил кепку. — Давай попробуем. Только цену ты говори сам, а то я или мало возьму, или потом совесть заест.

— Совесть оставь для проверки качества, — сказал я. — Первый заказ сегодня. Женщина, кран на кухне. Фото скинет, я тебе перешлю. Позвонишь, договоришься и подъедешь. Инструмент есть?

— Есть, — он поморщился. — Старый, но живой, совсем как я.





***





В «Луче» сторож выглянул из будки и увидев меня заулыбался. Видимо произвел я в тот раз на здешнего охранника серьезное впечатление.

— Живой, арендатор?

— Пока да, — ответил я останавливаясь у шлагбаума.

— Сегодня то без происшествий? А то в прошлый раз меня полиция достала… то да се… свидетель я типа,

— Надеюсь, что больше такого не будет, — сообщил ему.

— Да ты не думай, такой веселухи я не припомню. Жаль тогда попкорн не купил, — дед скривил губы в улыбке и нажал кнопку. — Если опять разборку какую затевать будешь, ты хоть заранее скажи.

— Если придут, билет продам. — рассмеялся я.

— Во, коммерция пошла, — он покачал головой. — Не зря гараж снял.

Я проехал к своему гаражу.

Денег после закупок и аренды осталось не так много, чтобы устраивать капитальный ремонт, значит, работаем руками используя то, что есть под рукой.

Я переоделся в старые штаны, надел перчатки и начал с мусора. Каждая ходка давалась телу тяжело, но в этой работе было что-то медитативное. Собрал, поднял и вынес… все просто и понятно. На третьей ходке ко мне подошёл сосед по гаражам. Он жевал семечки и с любопытсвом смотрел смотрел на меня.

— Обживаешься? — спросил он.

— Пытаюсь.

— Тут прошлый арендатор тоже пытался, — мужик кивнул на гараж. — Потом жена выгнала, он всё бросил. Хороший мужик был, только водка довела. А ты я слышал мастер какой-то?

— По инженерке, — пояснил я.

— Это сантехник, что ли?

— Если проще, да.

— У меня в боксе кран на рукомойнике течёт, потом глянешь?

Я чуть было не рассмеялся, да сантехники нужны везде.

— Потом, — сказал я. — Сегодня гараж убираю.

— Ну заходи, — он сплюнул семечную шелуху в снег. — мы люди простые.

— Простые люди обычно самые сложные клиенты.

Он хмыкнул, но обиды не показал.

— Ладно, инженер, не буду мешать.

Я вернулся к работе и отскрёб мазутные пятна. Пол не стал чистым, но уже было что-то отдаленно похожее на это.

Трещины в стенах я расшил отвёрткой и шпателем, замешал смесь в старом ведре и замазал. В одном месте бетон крошился сильнее. «Аналитический взор» включился сам и перед глазами подсветились линии напряжения, слабые точки и пустоты под старой штукатуркой. Я отметил участок мелом. Тут позже надо будет усилить, если ставить полки с тяжёлым инструментом. Гараж, как и человек, сначала показывает мелкие трещины. Если игнорируешь их, то потом удивляешься, почему всё рухнуло.

Верстак я собрал из поддонов, которые нашёл возле мусорной площадки кооператива, и листа фанеры, купленного у Скряцкого почти по закупке. Поддоны были кривые, с торчащими гвоздями, но дерево ещё держалось. На середине работы позвонил Степаныч.

— Макс, я у этой женщины, — сказал он вполголоса, будто находился на секретном объекте. — Там кран не кран, а слёзы, но менять всё не надо, можно поджать и одну подводку заменить.

— Фото скинь, — сказал я, прижимая телефон плечом и закручивая саморез.

— Скинул уже. Она спрашивает, сколько.

Я открыл фото. Если взять с неё как с богатой, будет свинство. Если бесплатно, Степаныч не заработает, и система развалится. Я назвал цену, отчего Степаныч хмыкнул.

— После работы сфотографируй сухое место под раковиной. Деньги получишь, мне переведешь тридцать процентов.

— Тридцать процентов? — в голосе Степаныча появилась осторожность.

— За клиента, контроль и ответственность. Хочешь искать клиентов сам, брать риски сам, отвечать сам, бери сто процентов.

Он помолчал, потом буркнул:

— Ладно, справедливо. Женщина нормальная, кстати, чай предлагает.

— Чай после работы попьешь. И бахилы не забудь одеть.

— Да надел я, не ори, начальник, — сказал он, но в голосе было довольство.





***





К вечеру гараж изменился. Бетонная коробка всё ещё оставалась бетонной коробкой, но теперь это было место, где можно работать.

После уборки я занялся скутером. Я завёл мотор, прикрыл глаза и прислушался. После гаражной драки новый слух, что появился у меня оказался хорошим подспорьем. Звук работающего мотора моего двухколесного средства передвижения меня удовлетворил

— Нормально, — сказал я пустому гаражу.

Телефон пискнул. Степаныч прислал фото сухой полки под раковиной, чек за подводку и сообщение:





«Сделал. Женщина довольна. Деньги перевела, чаем напоила после работы».





Через минуту пришёл перевод, а следом за ним ещё одно сообщение:





«Спасибо, Макс. Давно так спокойно не работал».





Я посмотрел на экран дольше, чем требовалось. Факт оставался фактом: мужик заработал честные деньги, клиент получил нормальную работу, а я освободил время и получил свой процент. Все в плюсе.





***





Домой я вернулся уже затемно. Во дворе две бабки обсуждали кого-то, одна заметила меня и сразу прищурилась.

— Максим, — сказала она, поправляя платок. — Это вы Степаныча к Валентине отправляли?

— Я.

— Хорошо сделал, — сказала вторая. — Валька говорит тихий был и аккуратный, даже под раковиной тряпкой вытер, теперь все хвалит и хвалит.

— А вы теперь его начальник? — спросила первая.

— Нет, — я покачал головой. — Просто помогаю ему не работать на жуликов.

— Это ты про Петра Ильича? — оживилась вторая.

— Я вообще про жуликов, — пояснил я и открыл дверь подъезда.

В квартире было холодновато. Дюбель встретил меня в коридоре, понюхал ботинок и тут же отступил, сморщив мордочку.

— Не морщись, — сказал я, снимая куртку.

Кот развернулся и пошёл на кухню, явно пытаясь напомнить что там находится его миска. Я покормил его, сам поел гречку с яйцом, налил чай и сел за ноутбук. Руки дрожали от усталости, но сейчас мне нужно было сосредоточится на интеллектуальной работе, кстати ыфизический труд хорошо прочищает мысли, настраивая их на конструктивный лад.

Следующий шаг был очень важным, надо было начинать легализацию. Открывать ИП пока рано, обороты не те, я уже был самозанятым, так что оставалось создать профессиональные профили на агрегаторах. И вот тут надо было быть аккуратным, не надо становиться «мужем на час» или «сантехником недорого». Слишком просто.

Я написал: «Инженер-эксперт по сложным климатическим и гидродинамическим системам умного дома».

Я перечитал и усмехнулся, заголовок звучал дорого и немного нагло.

Добавил фотографии инструмента и короткое описание: диагностика инженерных систем, аварийные выезды, аудит работ подрядчиков, настройка насосного оборудования, вентиляции, водоснабжения и отопления. Цены поставил чуть выше рынка. Не сильно, но достаточно, чтобы отсечь людей, которые ищут хорошо и дешево.

Дюбель запрыгнул на стол и попытался лечь на блокнот, я сдвинул его в сторону, отчего он недовольно ударил хвостом, но остался рядом, глядя в экран.

Я открыл блокнот и перешёл к главному — Рублёвка.

План через Елену и Григория оставался жизнеспособным. Елена должна была рекомендовать меня Григорию, тот мог привести меня в нужные круги, а дальше теоретически можно было попасть в дома, где вращалась Лика. Но в этом плане было слишком много случайных переменных. Елена могла испугаться, Григорий мог передумать, а Лика могла и не пустить неизвестного мастера. Одна накладка и всё рассыпается.

Нужен был легальный вход, такой, где перед тобой сами открывают ворота и просит помочь. Богатые люди не любят чужаков, пока у них всё работает, но когда течёт крыша, гаснет свет, встаёт вентиляция или в переговорной начинает пахнуть канализацией, они становятся очень демократичными и в этот момент человек с нужным инструментом превращается из обслуживающего персонала в спасителя.

Управляющая компания «Элит-Комфорт». Именно она обслуживала часть посёлков, где стоял мой бывший дом. Чужого мастера туда просто так не пустят. Значит, надо создать ситуацию, где «Элит-Комфорт» сама окажется в зависимости от внешнего специалиста.

Я полез в открытые закупки и сайты подрядчиков, смотрел фотографии объектов и читал отзывы сотрудников. Старые навыки сразу пригодились, так как поиск слабых мест в контрактах был для меня когда-то обычным утренним ритуалом. Я открывал вкладку за вкладкой, делал пометки, сверял даты, названия юрлиц, связи через директоров и подрядчиков. Многие люди думают, что бизнес прячет всё важное. Чушь. Бизнес сам выкладывает половину компромата в сеть, просто называет это новостями, вакансиями и фотоотчётами, надо просто уметь с этой информацией работать.

Через час я нашёл первую зацепку. Новый ресторан премиум-класса в центре Москвы, неофициальное открытие через три дня. Шеф-повар с медийной мордой, который судя по всему числился «свадебным генералом». Ну и инвесторы из тех, кто любит быть в списках Forbes, даже если официально их там нет. Внутри сложная система вентиляции и кондиционирования, насосная станция для кухни и прочие навороты. Объект вёл подрядчик, связанный с «Элит-Комфорт», фотографий в соцсетях хватало.

Я увеличил их. На одном снимке в углу мелькала схема, нечеткая, снятая случайно, но достаточно полезная. Изучив её, невольно улыбнулся. Это была идеальная мишень. И у меня теперь был план.





Глава 2


Я припарковал скутер в темном дворе, спрятав его за мусорными баками, и дальше пошёл пешком. Ресторан ещё не открылся, но уже сиял огнями, создавая иллюзию уюта и недоступной для простых смертных роскоши, но я смотрел на это здание как архитектор, который сам когда-то утверждал подобные проектов.

Я активировал «Аналитический взор», и в поле моего зрения сразу попали три камеры наружного наблюдения, висящие под козырьком крыши, контролирующие подходы к зданию. Обычный вор попытался бы их разбить камнем или закрыть лицо капюшоном, но я просто видел их слепые зоны, которые светились в моём сознании безопасными зелёными коридорами, оставляя проход вдоль задней стены. Я двигался плавно, контролируя дыхание и шаг, чтобы не хрустнуть куском льда или гравием.

На заднем дворе я нашёл то, что, собственно, должно было мне сегодня помочь. Подошёл к вентиляционной шахте подвала, закрытой металлической решёткой, достал из кармана два куска проволоки, которые подготовил заранее, и начал работу. Я сделал несколько точных движений внутри замка, чуть надавил, где это требовалось, и он тихо щелкнул. Я аккуратно снял его, положил на землю, и потянул решетку на себя, стараясь не скрипеть. Сняв ее, протиснулся внутрь и медленно пополз вперёд, ориентируясь на гул работающего оборудования.

В своей прошлой жизни я бы уволил любого подрядчика, который оставил подобный доступ к важным техническим помещениям, но сейчас подобная халатность играла мне на руку. Спустя пару минут я добрался до внутренней вентиляционной решётки, ведущей в щитовую и насосную станцию ресторана. Выдавив пластиковые крепления, я бесшумно спрыгнул на пол, оказавшись если так можно сказать, в сердце инженерных систем этого здания.

Просторное помещение было заполнено трубами и водяными насососами с манометрами и мигающими датчиками. Для обывателя всё это смотрелось загадочно и непонятно, но для меня это была открытая книга. Я прошёл мимо хромированных магистралей, вслушиваясь в гул системы климат-контроля. Здесь всё было новеньким, сделанным по последнему слову техники, но даже идеальная система имеет уязвимости, если знать где они находится.

Моя задача состояла в том, чтобы устроить незаметный каскадный сбой, который инженеры «Элит-Комфорта» не смогут быстро диагностировать и исправить. Можно конечно было просто перерезать силовой провод или разбить трубу молотком, но такие повреждения можно т исправить за час-другой, да и охрана насторожится и сразу начнет искать следы взлома. Так что моя задача была гораздо сложнее.

Дверь в конце коридора скрипнула, и я услышал приближающиеся шаги, скользнул в тень за накопительным бойлером, сливаясь с темнотой и замирая, контролируя каждый удар сердца.

— Слышь, Михалыч, я сейчас в подвале нахожусь, тут всё тихо, насосы гудят как обычно, а пылищи столько, что дышать тошно, — проворчал охранник, лениво водя лучом дешёвого фонарика по переплетению труб, пока его вторая рука тянулась к пачке сигарет в кармане.

— Давай быстрее проверяй там, а то наше начальство завтра с утра с проверкой припрется, так что нечего там резину тянуть, и дуй обратно на пост, мне ещё покурить охота — хрипло отозвалась рация, издав писк, от которого охранник поморщился.

— Да проверяю я, этот лысый хрен из монтажников обещал всё убрать ещё вчера, послезавтра у них официальное открытие, а половина розеток на главной кухне не пашет, вот умора будет, если эти хваленые повара без электричества останутся и будут на мангале свои деликатесы жарить, — усмехнулся охранник, широко зевнув, з и его фонарь мазнул по стене буквально в метре от моего укрытия.

— Твоё дело периметр стеречь, а не чужие розетки считать, так что закругляйся там со своей экскурсией и вали сюда, пока старший смены не проснулся и не вкатил нам обоим штраф, — грубо отрезала рация, после чего охранник сплюнул на пол и медленно побрёл к выходу, шаркая ботинками.

Я дождался, пока дверь закроется, и только тогда позволил себе выдохнуть.

Времени у меня было немного, поэтому я сразу подошёл к распределительному щиту и аккуратно открыл дверцу, за которой мигали индикаторы частотных преобразователей. Эти умные устройства контролировали скорость вращения двигателей в зависимости от текущего давления в трубах, собирая данные со всех точек здания.

Я достал отвёртку с пинцетом и включил на телефоне фонарик. Работа требовала ювелирной точности, потому что любая ошибка могла привести к включению аварийной сигнализации.

Я нашёл электронный датчик давления, зашитый в магистраль холодного водоснабжения и снял защитную крышку, стараясь не поцарапать резьбу. «Аналитический взор» позволял мне видеть движение электрического тока по жилам проводов, подсвечивая их золотистым светом.

Я пинцетом отсоединил два контакта, поменял их местами и вставил обратно в пазы, изменив полярность поступающего сигнала. Теперь датчик будет считать, что давление в системе падает, когда оно на самом деле растет, отправляя ложные данные на главный вычислительный контроллер.

Затем переключил внимание на панель частотного преобразователя, на дисплее которого светились заводские настройки, которые никто не удосужился оптимизировать. Вошел в сервисное меню, и поблагодарил ленивых подрядчиков за пароль. Стандартные четыре нуля никто не удосужился поменять.

Мои пальцы быстро бегали по кнопкам, сбивая параметры встроенного регулятора и увеличивая время отклика системы на доли секунды. Визуально ничего не изменилось, но я знал, что когда ресторан откроется и потребление воды резко возрастет, эта система сойдёт с ума, пытаясь компенсировать ложные показатели.

Насосы начнут работать вразнос, пытаясь поднять несуществующее падение давления, гидроудары начнут рвать соединения на трубах, а климат-контроль захлебнётся от нестабильного потока холодоносителя.

Я на мгновение замер, вслушиваясь в звук работающих агрегатов, и заметил, как ритм насосной станции изменился, в нём появилась прерывистая пульсация. Отлично! Я запустил свой сценарий, теперь можно уходить.

Убедившись, что следов грязи на пластике панелей, я не оставил, тем же путём вернулся к вентиляционной шахте, подтянувшись на руках и забросив тело в узкий короб. Выбратся обратно на улицу было сложнее, мышцы спины ныли от напряжения, а в носу свербило от поднявшейся пыли, но я справился.

Закрыл за собой решётку, повесил сломанный замок так, чтобы визуально он казался целым, и растворился в ночи. Скутер послушно ждал меня за мусорными баками. Я завёл мотор, и мы покатились прочь от элитного района, оставляя позади бомбу замедленного действия, которая должна была взорваться точно по моему расписанию.





***





Утро встретило меня приятной мыслью: ночная закладка должна была сработать. Не сразу, конечно, системы такого уровня не падают мгновенно. Им нужно время, чтобы ошибка расползлась по контуру, зацепила автоматику, заставила людей нервничать, перезапускать, делать лишние движения и в итоге превратить мелкий сбой в настоящую аварию.

Я не торопился. Сначала рутина: пробежка по мокрому двору, турники, несколько подходов через боль, потом контрастный душ.

Дюбель сидел на стиральной машине и внимательно смотрел на меня.

— Что? — спросил я, вытирая лицо полотенцем. — Тоже считаешь, что я слишком медленно двигаюсь?

Котёнок зевнул и отвернулся. Его, судя по всему, интересовал только завтрак.

— Мог бы и проводить меня, — усмехнулся я, насыпав ему корм. — Всё-таки сегодня важное дело.

Но моему домашнему «зверю» было как-то неважно, что это за «важное».

До ресторана я доехал быстрее, чем ожидал, и хаос заметил ещё за квартал. Возле фасада творилось именно то, на что я рассчитывал — паника.

Я не стал останавливаться сразу, сбросил скорость и проехал мимо внимательно наблюдая за происходящим, и лишь потом остановился на другой стороне улицы. .

У технического входа жадно курили трое рабочих в мокрых комбинезонах. Один сидел прямо на бордюре в бахилах, свесив руки между коленей. Из двери выбегали уборщики. Один тащил ведро, расплескивая воду себе на ботинки, второй волок мокрые тряпки, скрученные в узлы.

Чуть в стороне стояла женщина лет сорока, если судить по ее одежде и дорогой сумке, она была либо владелицей, либо администратором ресторана.

Ее дицо покраснело, несколько прядей выбились у виска, а губы дрожали от злости. Она махала рукой перед лицом мужчины с бейджиком, судя по всему представителем управляющей компании и кричала так, что её наверно было слышно на соседних улицах.

— Мы все исправим Виктория Александровна… — попытался успокоить свою собеседницу мужчина, ног бещуспешно.

— Что вы исправите?! Открытие послезавтра! — выкрикнула она, ткнув пальцем в сторону дверей. — Послезавтра, Глеб Сергеевич! У меня уже разосланы приглашения, будет пресса, кухня уже продукты приняла! А в подвале бассейн! Вы понимаете слово «бассейн»?!

О Глебе Сергеевиче я уже знал. Именно он был главным инженером фирмы «Элит-комфорт» Сейчас он держал телефон у уха и одновременно пытался не смотреть на Викторию. Получалось откровенно плохо.

— Да не ори ты на меня! — рявкнул он в трубку, потом осёкся, потому что Виктория посмотрела на него так, будто готова была убить. Он отвернулся и продолжил уже тише: — Я тебе говорю, станция не держит режим. Давление скачет. Частотник уходит в ошибку. Нет, не датчик протечки. Я датчик протечки проверял. Да что ты мне по инструкции читаешь, я сам инструкцию писал для этих идиотов!

Я развернул скутер и направился к этой парочке.

Сейчас обратиться к ним было правильнее всего. Штатные специалисты похоже не могли справиться, руководство искало виноватого, а владелица была на грани истерики. Значит, им нужен был не подрядчик, а человек, который зайдёт, скажет «отойдите» и сделает так, чтобы вода ушла.

Я подъехал ближе, заглушил мотор и поставил скутер на подножку. Делал всё спокойно и без суеты. Когда я подошёл, Виктория как раз снова сорвалась на Глеба.

— Вы мне сейчас не рассказывайте про режимы! — сказала она, сжимая ремешок сумки. — Мне нужен результат. У меня через два дня люди будут здесь есть, а не плавать!

— Да я что, воду туда налил? — огрызнулся Глеб, но уже не так уверенно. Он снова приложил телефон к уху. — Слушай, я тебе говорю, она после перезапуска три минуты работает и опять валится. Насосы ловят гидроудар, второй уже греется. Если он встанет, это будет катастрофа.

Я остановился в двух шагах от них и подождал секунду, чтобы фраза повисла в воздухе.

— Потому что датчик обратного давления конфликтует с преобразователем, — спокойно сказал я. — Если продолжите перезапускать вручную, добьёте второй насос.

Глеб медленно повернулся ко мне. Сначала он посмотрел на форму, потом на кейс, и лишь после этого на лицо.

— Ты кто вообще такой? — спросил он, убирая телефон от уха. Голос у него был грубый, но уже без прежнего напора.

Виктория тоже посмотрела на меня, но только ее взгляд был совсем другим. Было видно что она готова ухватиться за любой шанс.

Я достал визитку и протянул Глебу.

— Максим Смирнов. Кризисная диагностика инженерных систем. Десять минут осмотра бесплатно. Если я ошибаюсь то уезжаю, и вы продолжаете искать виноватого. Если прав обсуждаем цену.

Глеб брезгливо взял визитку двумя пальцами, прочитал и поморщился.

— Кризисная диагностика, — повторил он с усмешкой. — Сейчас каждый второй сантехник кризисный инженер.

— Сантехник хотя бы полезен, — спокойно ответил я. — В отличие от человека, который трижды перезапускает аварийную систему, не понимая причины сбоя.

Кто-то из рабочих тихо хмыкнул. Глеб резко обернулся.

— Тебе смешно, Лёша?

Тот самый сантехник на бордюре поднял голову. Лицо у него было усталое, а волосы прилипли ко лбу. Он затянулся, бросил окурок в лужу и неловко поднялся.

— Глеб Сергеич, — сказал он хрипло, вытирая ладони о мокрый комбинезон. — Я его видел на базе Скряцкого. Он там с ребятами разобрался, и по делу говорил. Скряцкий потом сам сказал, что мужик правильный.

Глеб нахмурился.

— Какой ещё Скряцкий?

— Павел Романович Скряцкий, — уточнил рабочий. — Рынки, базы, ну вы знаете.

Фамилия сработала. Не так, чтобы Глеб сразу поверил, но достаточно, чтобы замолчать.

Виктория шагнула ко мне.

— Вы можете это исправить? — спросила она уже тише. Голос всё ещё дрожал, но теперь не от злости, а от надежды. — Только честно. Мне не нужны ещё одни пустые заверения.

— Могу посмотреть, — ответил я. — насчет исправить, все будет зависеть от того, что ваши специалисты успели сломать после первоначальной ошибки.

Глеб открыл рот, но Виктория резко подняла ладонь.

— Пропустите его, — сказала она, потом повернулась к рабочим: — Все слышали? Пропустите, и перестаньте стоять как памятники.

— Виктория Александровна, — Глеб сделал шаг к ней и понизил голос, но я всё равно слышал каждое слово. — Мы не можем пускать постороннего к узлу автоматики. Это ответственность управляющей компании.

— Ответственность? — она коротко рассмеялась, и смех вышел злой. — У меня подвал затоплен. Если к вечеру здесь не будет порядка, я вас по стенке размажу, без штанов останетесь. Пропустите человека.

Глеб сжал челюсти, но отступил.

Я прошёл мимо него к техническому входу. Он двинулся следом, явно решив контролировать каждое моё движение. Правильно, пусть смотрит, чем больше увидит, тем сильнее потом испугается.

Внизу было шумно. Аварийная сирена выла короткими рывками. Один насос включался, набирал обороты, потом звук срывался, шёл удар по трубам, и автоматика вырубала контур. Через несколько секунд всё повторялось.

На полу хлюпала вода. Не по щиколотку, как сказал Лёша, но достаточно, чтобы уборщики матерились. У стены стояли двое техников. Один крутил задвижку, которая уже ничего не решала. Второй смотрел в щит автоматики с обреченным видом.

— Отойдите, — сказал я.

Глеб встал за моей спиной, тяжело дыша.

— Только ничего не ломай, — буркнул он. — У нас здесь оборудование не из гаража.

Я присел у насосной станции и включил «Аналитический взор».

Линии труб стали чётче. Вибрация показывала, где давление идёт рывком, где клапан закрывается с задержкой, где автоматика получает неправильный сигнал. Корпус одного из насосов дал тонкую сетку микротрещин. Моя способность подсвечивала его грязную пористую структурой. Дешёвый силумин, покрашенный и промаркированный так, чтобы закупочная комиссия закрыла глаза.

Я наклонился ближе и провёл пальцем по табличке, где угадывалась маркировка холдинга Штерна.

Ну, просто отлично. Тебя только здесь не хватало.

После моей смерти Виктор получил доступ к империи. «Элит-Комфорт» взяла обслуживание дорогих объектов, а Штерн поставлял оборудование под видом качественного, но по цене золота. Разница оседала в карманах.

— Ну? — не выдержал Глеб. Он наклонился ко мне, стараясь выглядеть уверенно. — Видишь что-нибудь, кризисный?

— Вижу, — сказал я, открывая кейс. — Вижу, что вам повезло. Пока ещё не разорвало корпус.

Глеб побледнел как полотно.

— В смысле?

— Потом, — отрезал я. — Сейчас отойдите от щита.

Действовать пришлось быстро. Сначала датчик обратного давления. Полярность сигнала была сбита ровно так, как я оставил ночью. Затем частотный преобразователь. Каскадная ошибка успела забить память контроллера, из-за чего система пыталась компенсировать ложный скачок давления, потом задержка запуска второго насоса. Её техник, судя по всему, уже менял вручную и сделал только хуже.

— Кто трогал задержку? — спросил я, не оборачиваясь.

За спиной наступила тишина.

— Я спросил: кто трогал задержку?

Один из техников кашлянул.

— Я… ну, по инструкции. Там написано…

— Там написаны действия для штатной ситуации, — сказал я, переключая режим. — А у вас датчик врёт, частотник уходит в защиту и насос получает удар по крыльчатке, по-твоему, это правильно?

Лёша у двери тихо выругался.

Я сбросил ошибку, вернул параметры, проверил линию, а затем нажал сброс. Сирена оборвалась, насос дернулся и набрал обороты, но на этот раз без рывка. Гул стал ровным. Второй насос вошёл в режим мягко и без удара. Клапан щелкнул, лишнее давление ушло в дренаж, а трубы перестали вздрагивать.

— Твою мать, — прошептал техник, который крутил задвижку. — Она заработала.

Я подождал еще минуту, глядя на показатели. Давление стабилизировалось, частотник держал режим, а температура второго насоса медленно пошла вниз.

Только после этого я собрался, закрыл кейс, и повернулся к Глебу, изумленно смотревшего на незнакомца, который за четыре минуты сделал то, что его команда не смогла сделать за несколько часов.

— Ваши люди не умеют работать с частотниками и датчиками давления, — пояснил я. — Это можно исправить, обучив персонал. А вот силуминовые корпуса в системе, где должны стоять нормальные насосы, уже другой разговор.

Мы поднялись наверх.

Возле входа всё ещё стояли рабочие, но теперь они не матерились, а ждали. Виктория ходила туда-сюда по плитке, прижимая телефон к груди. Когда увидела нас, сразу остановилась. Сначала она посмотрела на меня, потом на Глеба, и по его лицу всё поняла.

— Исправили? — спросила она, делая шаг вперёд. — Скажите, что исправили.

— Станция работает, — ответил я. — Воду откачают. Но я бы рекомендовал провести полный аудит оборудования до открытия.

— Аудит? — Виктория резко повернулась к Глебу. — Какой ещё аудит?

Глеб поднял руки, пытаясь выиграть время.

— Виктория Игоревна, не надо сейчас драматизировать, был сбой автоматики, его устранили. Мы всё проконтролируем.

— Вы уже контролировали, — сказала она, и в её голос вернулась сталь. — У меня люди в подвале плавали.

— Сбой не критичный, — пробормотал он.

Я молча смотрел на него, Глеб почувствовал это и замолчал. Виктория заметила паузу.

— Максим, — сказала она, повернувшись ко мне. — Вы что-то нашли?

Глеб резко шагнул между нами.

— Виктория Игоревна, нам нужно сначала оформить внутренний акт. Не надо обсуждать технические детали на улице.

— Вот как? — она сузила глаза. — недавно вы орали на моих сотрудников на этой же улице, а теперь вам понадобилась приватность?

Глеб покраснел, потом посмотрел на меня. Теперь уже без спеси.

— Максим, да? — сказал он тише, делая шаг ко мне. — Можно на пару слов?





Глава 3


Глеб отвёл меня к краю тротуара, подальше от Виктории и рабочих. Перед подчиненными он еще пытался держать лицо человека, у которого всё под контролем, но стоило нам отойти на несколько метров, как он перестал притворяться. Глеб вытер лоб, бросил опасливый взгляд в сторону входа где по прежнему стояла Виктория, разговаривающая по телефону, и только потом повернулся ко мне.

Я хорошо знал таких людей. В прошлой жизни они сидели на совещаниях, приносили папки с отчетами в которых по их словам все шло по графику, а потом бледнели, когда я открывал смету на нужной странице.

Эти люди боялись ответственности. Боялись подписывать документы, которые потом могут достать из архива и показать прокурору. Боялись акта, который визировали, потому что надо было срочно, и так все все так делают.

Глеб снова оглянулся, убедился, что Виктория нас не слышит, и заговорил тише.

— Слушай, Максим, ты, я вижу, мужик толковый, но сейчас давай не будем раскачивать лодку, — сказал он и поправил часы на руке, хотя они и так сидели нормально. — Объект сложный, подрядчиков много и поставщики разные, поэтому случаются накладки, ты же сам понимаешь, техника есть техника.

Я спокойно посмотрел на него.

— Техника не бывает сама по себе, — сказал я, не повышая голос. — для ее приобретения всегда есть смета, акт приемки и человек, который поставил подпись.

Глеб поморщился и тихо выругался себе под нос.

— Вот не надо сейчас умничать, — сказал он, и поднял на меня глаза. — Ты проблему решил? Решил. Спасибо. Деньги получишь. Только не надо рассказывать владелице про материалы и корпуса. Она женщина эмоциональная, сейчас начнёт юристов подключать, экспертизы, а нам всем потом месяцами разгребать.

— Вам разгребать, — уточнил я. — Мне это не мешает.

Он прищурился, и я увидел, как раздражение в его глазах сменилось расчетом.

— Чего ты хочешь? — спросил Глеб и сунул руки в карманы куртки.

Хороший вопрос. На переговорах всегда важно дождаться, пока другая сторона сама произносит его. Пока человек объясняет, оправдывается и просит не шуметь, он еще считает себя хозяином ситуации. А вот когда спрашивает «чего хочешь», уже показывает что готов купить твой товар, а в данном случае товаром было молчание. Очень простой актив.

Я достал из кармана сложенную листовку, на которой значилось: «Максим Смирнов. Сложные инженерные системы. Диагностика. Ремонт. Аварийные вызовы». Ниже телефон и список услуг. Дизайн листовки был нормальным, без аляповатых молотков с гаечными ключами и улыбающимися сантехников в касках. Вначале я конечно именно такие расклеивал по району, но сейчас была другая ситуация и та же листовка должна была выглядеть солидно. Это была не реклама, а наживка, которую рыба уже проглотила.

— Я проезжал мимо, — сказал я и протянул бумагу Глебу. — Развозил объявления, а тут увидел мокрых рабочих, услышал вашу фразу про частотник и решил предложить помощь. Всё просто.

Глеб взял листовку, прочитал и хмыкнув, провёл большим пальцем по номеру телефона.

— Значит и правда кризис-инженер, — сказал он с усмешкой.

— Можете называть сантехником, если вам так легче, — ответил я. — Только этот сантехник за десять минут решил проблему которую вы похоже до конца дня не решили бы.

— Я могу устроить тебя к нам, — сказал он после паузы, уже деловым тоном. — Сначала неофициально, потом на постоянку. Будешь работать в аварийной группе по VIP-объектам. зАРПЛАТА ТАМ ХОРОШАЯ Если покажешь себя, можно будет бригадиром поставить. А там и зарплаты другие и работа. Нам такие люди нужны.

Я еле сдержал улыбку. Просто система опять сделала то, что всегда делает. Сначала она игнорирует риск, потом пытается его задавить, но если не вышло, пытается купить. А если купила, надевает на него бейджик, выдаёт регламент и делает частью себя.

— Нет, — сказал я.

Глеб моргнул, будто не сразу понял, что отказ был реальный.

— Что нет? — переспросил он, наклонив голову.

— В штат я не пойду.

— Ты даже сумму не знаешь, — сказал он и даже немного оживился.

— Не имеет значения.

Он посмотрел на меня внимательнее. В глазах появилась не злость, а интерес, смешанный с раздражением. Люди вроде Глеба плохо понимали тех, кто не продается, так как считали, что у всего есть своя цена.

— Слушай, Максим, — начал он медленнее. — Ты не понимаешь, куда можешь попасть. «Элит-Комфорт» работает не с бабками у подъезда. У нас элитные жилые комплексы, рестораны, клубы, частные дома, Рублёвка. Там один нормальный вызов стоит больше, чем ты на своих листовках за месяц поднимешь.

— Понимаю.

— Тогда почему нет?

— Потому что я работаю только на себя.

Он усмехнулся, но усмешка вышла кривой.

— Странный подход. Ты слишком гордый?

— Скорее это рациональный подход, возразилд я. — В штате я буду вашим сотрудником и должен буду подчиняться правилам фирмы, вне штата я буду вашим решением сложных проблем, которые могут не совпадать со стратегией «Элит-Комфорт».

Глеб замолчал. Ему не понравилась формулировка, но пое его глазам было видно, что он ее принял.

А я продолжил:

— Если у вас горит объект VIP-уровня, а ваши люди не справляются, вы звоните мне. Я приезжаю, смотрю, называю цену и решаю проблему. Без лишних вопросов. Но для скорости мне нужен постоянный пропуск внештатного кризис-инженера «Элит-Комфорта», с доступом на ваши закрытые территории. Чтобы я не стоял на КПП, пока вы пытаетесь потушить очередной «пожар» или объясняете новой Виктории, что это техника сложная.

Глеб усмехнулся, но уже нервно.

— Ты губу то слишком раскатал, — пробормотал он.

— Дело ваша, думайте, — пожал я плечами.

— Постоянный пропуск просто так не дают.

— Значит, оформите не просто так, — сказал я. — Договор подряда, разовый контракт, или аварийное обслуживание, как угодно. Вы инженер, Глеб Сергеевич. Придумайте схему, у вас их хватает.

Он стиснул зубы, и на секунду мне показалось, что он сейчас пошлёт меня и вернётся к Виктории, но страх был сильнее. Там, за его спиной, находился стоял ресторан, который совсем скоро должен был открыться и в него были вложены большие деньги.

— А если я откажусь? — спросил Глеб.

Я кивнул в сторону ресторана.

— Тогда я вернусь к Виктории Игоревне и объясню, почему ей нужен независимый аудит насосной группы, закупочных документов и актов приёмки.

Глеб побледнел. Совсем немного, но я все понял и без «Аналитического взора», в Глебе шла борьба между страхом и желанием послать наглого кризисного инженера.

— Ты меня шантажируешь? — спросил он глухо.

— Я торгуюсь, — возразил я.

— Не вижу разницы, — проворчал он.

— Разница в том, — пояснил я, — что при шантаже одна сторона получает всё. При торге обе стороны получают то, что им нужно. Вы получаете специалиста, который будет закрывать ваши аварии и не лезть туда, куда не надо. Я получаю доступ, деньги и свободу действий. Все живы, ресторан открывается, Виктория успокаивается, а ваш начальник не задаёт лишних вопросов.

Глеб поморщился. Я видел, как он пытается понять, кто перед ним. Обычный мастер так не разговаривает, к тому же я не просил, а выставлял условия.

Наконец Глеб выдохнул.

— Разовый выезд оформим сегодня. Деньги по акту. Пропуск… — он помолчал. — Временный могу сделать быстро. Постоянный, если руководство подпишет.

— Мне нужен рабочий доступ уже сейчас. Не через месяц.

— Сейчас будет временный пластиковый, с чипом. На месяц. Потом продлим, если не устроишь цирк. В базе проведём как внештатного специалиста аварийного реагирования.

— С доступом на объекты Рублёвки.

Он резко посмотрел на меня.

— Ты прямо туда метишь?

— У вас название фирмы на форме, Глеб. И не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что если компания обслуживает элитный ресторан в Москве, значит, у неё есть портфель объектов. А если есть портфель объектов, то в нем одназначно есть Рублёвка. Да и потом, вы сами об этом только что сказали. А мне интересны сложные системы и дорогие клиенты.

Он хотел что-то возразить, но передумал. Версия ему явно понравилась. Алчный частный мастер, который хочет попасть к богатым клиентам, был понятнее, чем человек, собирающийся войти в собственный бывший дом через парадную дверь. Людям всегда проще поверить в жадность. Она им ближе.

— Ладно, — сказал Глеб и сунул листовку в карман. — Но без фокусов. И без разговоров про корпуса.

— Пока мы полезны друг другу, мне незачем делать вашу жизнь хуже.

— А если перестанем быть полезны? — спросил он, скривив губы.

— Тогда у вас появится повод научиться честным закупкам.

Он зло усмехнулся.

— Ты неприятный тип, Смирнов.

— Зато работающий.

Через двадцать минут я сидел в маленькой переговорной ресторана. За стеклянной перегородкой бегали официанты, кто-то репетировал расстановку бокалов, а в дальнем углу дизайнер ругался с прорабом из-за подсветки. Красивый бизнес всегда так и устроен: сверху блеск, снизу мокрый подвал, а посередине люди делают вид, что всё по плану.

Виктория подписывала акт аварийного вызова, Глеб стоял рядом с ней и изображал, что все происходящее было под его контролем, и несколько раз повторил, что мол «мы привлекли профильного специалиста». Я не стал его поправлять, таким людям легче, когда они убеждают себя, что сами все порешали.

Виктория смотрела на меня уже не как на случайного мастера, а с нескрываемым уважением.

— Максим, я не знаю, откуда вы взялись, но вы спасли нас — сказала она, подписывая последний лист, потом подняла голову и ткнула ручкой в сторону технического входа. — Если аудит подтвердит проблемы, я хочу, чтобы вы участвовали, не те, кто пять часов рассказывал мне про инструкции и сложность оборудования, а вы.

Глеб напрягся так, что у него даже подбородок дернулся.

— Обсудим после первичного отчета, — немного неопределенно сказал я. — Сейчас главное, чтобы станция двое суток держала режим, а ваши люди не трогали настройки без причины.

— Я прослежу, — быстро сказал Глеб и сразу пожалел об этом, потому что Виктория посмотрела на него так, что стало ясно: следить теперь будут за ним.

— Проследите, — сказала она сухо. — И заодно подготовьте мне список всех поставщиков по насосной группе, с документами.

Глеб кивнул. В этот момент он напоминал человека, который идет на смертную казнь.

Деньги мне перевели частями, часть наличными из кассы, часть на карту по договору. Сумма была хорошей, конечно не миллионы, но после заказов у пенсионерок, торговли за каждый рубль и ремонта чужих кранов, она выглядела солидно.

Потом Глеб отвёл меня в офис управляющей компании, который находился в том же комплексе, где располагался ресторан. По дороге он молчал, только иногда косился на меня, будто пытался понять, не ошибся ли с решением. У ресепшена сидела девушка с усталым лицом и длинными ногтями. Она сфотографировала меня на веб-камеру, записала паспортные данные и внесла их в систему, вручив пластиковый пропуск с логотипом «Элит-Комфорта». Он представлял собой серый пластиковый прямоугольник с чипом и моей кривоватой фотографией. Внизу была надпись «Внештатный инженер. Аварийный доступ».

— Пользуйся с умом, — сказал Глеб, когда мы вышли обратно к служебному входу. Он говорил уже тише, без прежней уверенности. — И телефон держи включенным, вызов может быть срочным, и ты должен оставаться всегда на связи. Наши клиенты не приемлют отказов.

— Отказы бывают всегда, — ответил я, убирая пропуск во внутренний карман. — Просто дорогие клиенты обычно умеют выставлять правильную цену.

Он покачал головой, посмотрел на меня с отвращением и уважением одновременно.

— Ну ты и сука, Смирнов.

— Может быть, — сказал я и пожал плечами. — Но пока что мне это помогает.





***





Домой я вернулся ближе к вечеру. Гараж пока был холодным и сырым, работать там с утра до ночи было рановато. Я поднялся на свой этаж, проверил замок и усмехнулся. Пока что всё нормально и это хорошо. Дюбель встретил меня у порога и недовольно мяукнул, будто я сорвал сроки поставки корма,

— Докладываю, — сказал я, снимая ботинки и ставя пакет на пол. — Операция прошла успешно.

Кот посмотрел не на меня, а на пакет с кормом.

— Да, твоя доля тоже предусмотрена.

Дюбель подошёл к пакету, ткнулся носом, потом поднял на меня внимательный взгляд.

— Да, пушистый, сейчас всё будет, — сказал я и пошёл на кухню.

Я переоделся, а форму повесил сушиться. На кухне заварил крепкий чай и достал из кармана пропуск, положив его на стол. Дюбель запрыгнул на табурет и начал умываться.

— Смотри, Дюп, — сказал я, пододвигая карточку к нему. — Два дня назад я менял трубы за копейки, сегодня официально могу войти в собственный дом через парадную дверь, правда самое смешно, что войти как обслуживающий персонал.

Кот понюхал пропуск, чихнул и отвернулся.

— Согласен, пластик дешёвый, но свою функцию выполняет.

Я достал блокнот, открыл нужную страницу и вычеркнул пункт: «Доступ на Рублёвку».

Ниже я сделал новую запись:





«Пропуск внештатного инженера Рублёвки у меня в кармане. Легальный доступ получен.

Глушилка для сейфа почти собрана. Осталось дождаться звонка от Григория».





Я перенёс чай на рабочий стол, включил лампу и достал корпус будущей глушилки. Это была неприметная коробочка, внутри которой я уже закрепил всё необходимое, оставалось подвести питание и проверить стабильность сигнала.

Паяльник нагрелся, и по комнате пополз запах канифоли. Дюбель спрыгнул с табурета, подошёл ближе, понюхал воздух и сел рядом с ножкой стола.

— Не суй нос, — сказал я, проверяя провод. — Это тебе не пакет с курицей.

Кот моргнул и остался сидеть. Видимо, решил, что за мной нужен контроль.

— Ладно, будешь технадзором, — сказал я и взял пинцет. — Смотри внимательно. Вот это питание, а это модуль. Это то что поможет нам вскрыть умный сейф. Ненадолго, но нам этого хватить, чтобы открыть и забрать то что принадлежит мне.

Дюбель зевнул.

— Неинтересно? А зря, ты вообще в этом должен быть заинтересован. Если меня поймают, тебя заберёт какая-нибудь сердобольная бабка, назовет Барсиком и будет кормить супом. Хочешь суп?

Кот посмотрел на меня уже внимательнее.

— Вот то-то же.

Я работал медленно, спешка здесь была не нужна.

— Знаешь, Дюп, — сказал я, не отрываясь от платы, — раньше у меня для таких задач были люди. Один отвечал за доступ, другой за технику, третий за охрану, четвёртый за то, чтобы первые трое не украли лишнего. Очень удобно. Да, дорого и муторно, но удобно. А теперь у нас с тобой два сотрудника, один из которых ест за четверых и официально не платит налоги.

Дюбель лизнул лапу.

— Да, про тебя говорю.

Я припаял контакт, подождал, пока металл схватится, и проверил соединение тестером.

— Сегодня, кстати, видел отличный пример естественного отбора, — сказал я коту, отрезая лишний кусок провода. — Человек пять часов не мог найти неисправность. И знаешь, что самое смешное? Он не идиот, а просто привык работать по инструкции. Ну а если она не помогает, такие люди обычно ищут крайних, сами они себя виновными никогда не признают.

Кот тихо мяукнул.

— Правильно. Обычно виноват тот, у кого меньше зарплата.

Я усмехнулся и подвинул корпус ближе к лампе, в свете которой отразился и мой пропуск. Дюбель потянулся к краю стола, и я сразу убрал карточку подальше.

— Не грызи доступ на Рублёвку. Он дорогой.

Кот обиделся, спрыгнул на пол и ушёл к миске. Через секунду оттуда донесся хруст корма. Обиделся, но не настолько, чтобы терять аппетит.

Я лишь хмыкнул и вернулся к глушилке. Я знал, что осталось совсем немного до того момента, когда я смогу вновь попасть в свой дом и забрать то, что принадлежало мне. Ну а дальше… дальше будем решать по обстоятельствам.





Глава 4


После ставшей уже традиционной пробежки и подтягиваний на турнике, я вернулся домой.

— Доброе утро, партнёр, — сказал я сидевшему у двери Дюпу, снимая кроссовки. — Сейчас будет завтрак, не торопи меня, я и без того уставший.

Кот коротко мяукнул и сел у миски. Я налил ему воды и насыпал ему корма, после чего сделал себе кофе и полез в телефон. План на день у меня был простой: доделать глушилку, съездить в гараж и разобрать пару заявок. Ну и если повезет, дождаться звонка от Григория. Но в телефоне творился настоящий хаос.

Двадцать три пропущенных, семнадцать сообщений в профиле, и даже несколько уведомлений из районного чата. И всё это за утро, пока я бегал и «наслаждался» мартовским утром.

Я открыл первое сообщение.

«Ты где, урод? Деньги взял и пропал».

Второе было спокойнее по форме, но хуже по сути.

«Из-за вашего ремонта залили соседей, будем писать заявление».

Третье было с матом, четвёртое с угрозами, а пятое с фотографией мокрого пола и подписью:

«Вот что сделал ваш мастер Смирнов».

Я сделал глоток кофе и покачал головой. Значит серьезно я кому-то встал поперек горла. Но паниковать я не собирался, от этого будет только хуже. Необходимо оценить ситуацию и разобраться в ней, так как сейчас это было больше похоже на некий фарс. Дюбель запрыгнул на табурет и вопросительно посмотрел на меня, будто понимал, что появилась реальная проблема.

— Репутационная атака, — объяснил я ему, листая сообщения дальше. — Да, покупка твоих кормов под угрозой, так что не расслабляйся.

Кот моргнул. Кажется, масштаб бедствия он понял, но решил, что пока корм лежит в миске, катастрофа пока откладывается.

Я сел за стол и начал разбирать входящие не как обиженный мастер, а как аудитор. Мне было интересно, кто решил залезть в мой карман. Репутация была не просто красивым словом и потерять её можно было быстрее, чем деньги.

Просмотрев практически всё, понял, что часть людей действительно пострадала, но с ними я не работал. Более того, некоторые заявки были из районов, где я даже не появлялся. Один клиент писал, что я пришёл в своей новенькой форме, взял предоплату на материалы и исчез. Другой утверждал, что «мастер Максим» менял гибкую подводку, сорвал резьбу и убежал. Третья женщина жаловалась, что ей продали «обязательную чистку стояка» за восемь тысяч, после чего кран стал течь сильнее. В одном сообщении мне прислали фото квитанции, написанной от руки. Всё было сделано настолько криво, что я невольно усмехнулся.

Даже мошенничать люди стали лениво.

Кто-то ходил по адресам под моим именем. Фальшивка, которая била по моей репутации, которую я столь старательно выстраивал практически месяц.

Я открыл районный форум. Там уже висела ветка:





«Осторожно, мастер Смирнов мошенник».





Под ней десяток комментариев, половина свежих, а другая половина с одинаковыми оборотами. И это меня насторожило. Когда люди злятся, то пишут по-разному: кто-то из них ставит три восклицательных знака, кто-то пишет без запятых, а кто-то и вовсе угрожает. Боты и дешёвые исполнители пишут по «методичке»:

«Берегите свои деньги», «не связывайтесь», «типичный бывший тсжшный сантехник», «у таких одна схема».

Думаю Семен Ильич счастлив. Я даже представил, как он сидит у себя в кабинете, потеет над клавиатурой и тычет пальцем в экран, довольный, что наконец-то Смирнов получил по заслугам.

То что этого не его затея было понятно. Слишком много адресов и очень грамотно все разослано по чатам. У Ильича на такое не хватило бы ни мозгов, ни дисциплины. А если рядом с ним появились люди умнее, это уже было полезной информацией.

— Ладушки, — пробормотал я, откинувшись на спинку стула. — Хотите поиграть, будет вам игра.

Я набрал Елену. Она ответила не сразу. На фоне что-то тихо звякнуло, наверное, чашка или ложка.

— Максим? — спросила она осторожно сонным голосом, — Что-то случилось?

— Да, случилось, — сказал я, глядя на экран форума. — Мне нужна твоя квартира и десять минут актёрского таланта.

Пауза последовавшая за этими словами была короткой…

— Звучит интересно, — сказала она уже бодрее, и я услышал, как она, кажется, села на кровати. — А это законно?

— Ну, почти, — улыбнулся я. — Но все риски беру на себя.

— Тогда ещё интереснее, — сказала она и попыталась рассмеяться, но смех явно был напряженным.

Я коротко объяснил ей ситуацию на форуме и попросил оставить на нем заявку от её имени, описать дорогую квартиру, мелкую проблему с трубой и готовность оплатить срочный выезд. Не через мой профиль, а в той ветке, где паслись жалобщики. Формулировку я продиктовал сам. Наживка должна пахнуть деньгами, но не слишком явно.

— Напиши так, — сказал я, пока она шуршала чем-то на той стороне. — «Подскажите, пожалуйста, к кому можно срочно обратиться, течёт под мойкой, квартира после ремонта, боюсь залить соседей, готова оплатить выезд сегодня».

— Ты даже чужую панику умеешь редактировать, — усмехнулась Елена.

— Ну она же чужая, — спокойно пояснил я.

— То есть ко мне приедет мошенник? — спросила она уже тише.

— Если повезёт, то да.

— А если не повезёт?

— Тогда ты просто выпьешь кофе, а я потеряю немного времени.

— Максим, — сказала она после паузы, и голос у неё стал мягче, — ты иногда говоришь так, будто ловишь не человека, а таракана.

— Иногда тараканы лучше людей, они хотя бы не портят отзывы, — в тон ей отозвался я.

Она тихо рассмеялась.

— Хорошо, я пишу, только если он начнёт хамить, я сразу зову тебя, потому что актриса из меня плохая, особенно когда рядом грязный мужик с инструментами.

— Не переживай, я буду рядом, — сказал я. — Да и тебе просто надо сыграть саму себя, только чуть менее умную.

— Спасибо за комплимент, — сказала она сухо.

— Это был рабочий инструктаж.

Через сорок минут она переслала мне скрин. Ей ответил пользователь с пустым профилем и кривым ником.

«Мастер Максим свободен, могу подъехать, предоплата за диагностику».

Надо же как быстро. Значит, они мониторили ветку. Я попросил её согласиться и дать адрес. Потом оделся, взял телефон, паспорт Смирнова на всякий случай и поехал.





***





Елена открыла мне в домашнем костюме, но надо признать что выглядела она так, словено собиралась на вечеринку. Правда блестевшие от тревоги и любопытства глаза немного портили картину респектабельной женщины

— Я волнуюсь, — сказала она, пропуская меня внутрь и закрывая дверь. — Это нормально?

— Нормально, — ответил я, снимая куртку и оглядывая прихожую. — Главное, не переигрывай. Ты богатая, немного растерянная женщина, у которой течет труба и нет желания разбираться почему.

— То есть почти я? — спросила она, пытаясь улыбнуться.

— Почти, разве что только труба у тебя исправна.

— А если он поймет, что я вру? — Елена посмотрела на кухню, где под мойкой всё было сухо.

— Не поймёт. Такие люди на трубу смотрят в последний момент, сначала они смотрят в кошелек, — сказал я и прошёл на кухню.

Я быстро осмотрел место, выбрал точку, где можно было встать так, чтобы меня не было видно из прихожей, но чтобы я мог выйти в нужный момент. Телефон поставил на полку между банкой кофе и вазой. Запись включил заранее. Ещё одну запись включил на старом телефоне и сунул его за пачку салфеток. Я не хотел рисковать понапрасну, а потому решил перестраховаться.

— Если он начнёт что-то крутить? — спросила Елена, стоя у стола и глядя на мой телефон, спрятанный между кухонными мелочами.

— Дай ему начать говорить. Мошенник сначала продаёт страх, потом услугу. И мне нужно услышать, что именно он продаёт.

— А если он полезет под мойку?

— Пусть лезет. Только воду не давай перекрывать, и сама ничего не подписывай.

— Ясно, — сказала она, но по лицу было видно, что ясно ей не всё.

Я подошёл ближе и сказал уже тише:

— Смотри на него как на неприятного курьера. Не как на угрозу. Угроза здесь я.

Елена подняла на меня глаза, задержала взгляд и кивнула. В её лице что-то изменилось. Нет, страх остался, но он потеснился сразу за азартом и интересом.

Примерно через двадцать минут прозвучал звонок в дверь. Елена вдохнула, поправила рукав и пошла открывать. Я остался в смежной от кухни комнате, у стены, откуда видел отражение прихожей в стекле шкафчика.

— Здравствуйте, вы мастер? — её голос стал мягким и чуть растерянным.

— Да, Максим, сантехник, вы же сами написали про аварийный вызов, — ответил парень и сразу шагнул внутрь, не дожидаясь приглашения.

Он прошёл в квартиру, и через отражение в зеркале я увидел сутулого парня лет двадцати, с сумка с инструментом, купленная скорее для вида. Мелкая крыса, которой дали маршрут и сказали, что люди тупые. Мне даже несколько обидно стало, что некто решил выдавать вот «это» за меня. Но имеем, что имеем, и вскоре выясним, что да как в этой мутной истории.

— Вот здесь, — сказала Елена, показывая на совершенно нормальную трубу под мойкой. — Мне показалось, что капает, я просто боюсь, что соседей залью, у нас снизу ремонт.

Парень присел, посветил фонариком, даже не перекрыл воду и сразу тяжело вздохнул. И этот вздох должен был сказать клиенту, что жизнь только что подорожала.

— Да, всё плохо, — сказал он, делая вид, что рассматривает соединение. — У вас тут давление скачет, резьба почти сорвана, ещё чуть-чуть, и зальёте соседей. Дом дорогой, ремонт, думаю, у соседей, тоже дорогой, так что я бы не тянул.

Я стоял в тени и слушал. Формулировки были чужие, его явно учили. «Дом дорогой», «зальёте соседей», «не тянул». Классический развод, даже паузы ставил не там, где надо. Настоящий мастер сначала трогает, смотрит и проверяет. Этот же сразу начал хоронить.

— И что делать? — спросила Елена и чуть наклонилась к нему, изображая тревогу.

— Надо срочно менять узел. Я могу сейчас купить детали, но нужна предоплата. Материалы дорогие, сами понимаете, — сказал парень и постучал фонариком по трубе так, будто она должна была подтвердить его слова.

— Сколько? — спросила Елена, скрестив пальцы на животе.

— Пятнадцать тысяч сейчас. Потом работа отдельно.

— А чек будет? — спросила она с таким невинным лицом, что я почти поверил.

— Если чек, будет дороже, — поморщился парень. — Я же к вам по-человечески, чтобы без лишней волокиты и сегодня всё решить.

На этой фразе я и вышел.

— По-человечески у нас в стране обычно начинается там, где заканчивается договор, — сухо произнёс я.

Парень дернулся так, что чуть не ударился затылком о мойку, и выронил фонарик. Елена отступила к окну и сложила руки на груди. Я спокойно вышел в прихожую, закрыл входную дверь и убрал ключ в карман. Делал всё не спеша, ведь спокойствие похоже на приговор.

— Ты кто? — спросил парень, поднимаясь и вытирая ладонь о штанину.

— Не узнаешь? — хитро улыбнулся я. — Максим Смирнов.

— В смысле? — он побледнел так быстро, что я даже этому удивился.

— В прямом. Тот самый, которым ты представляешься.

Он посмотрел на Елену, потом снова на меня.

— Я ничего не делал, — сказал парень и попытался выпрямиться, но получилось плохо.

— Плохо начал, — я покачал головой. — Ещё как делал. Во-первых, представлялся чужим именем. Во-вторых, пытался получить деньги за несуществующий ремонт. Возможно, уже получил у других. В-третьих, кому-то из заказчиков испортил имущество. Хочешь, я продолжу с номерами статей или сначала с суммами компенсаций?

Он нервно сглотнул.

— Вы не имеете права меня удерживать, — сказал он, но голос уже просел.

— Имею право вызвать полицию. А пока мы ждём наряд, Елена напишет заявление о покушении на мошенничество. Я приложу запись, — сказал я и кивнул на полку с телефоном. — Потом поднимем жалобы и переписки. Если выяснится, что ты что-то крутил в чужих квартирах, добавим ущерб. Если дорогая техника или ремонт пострадали, твои родители будут счастливы. У них ведь есть квартира?

Парень опустился на табурет.

— Мне просто сказали, — прошептал он наконец.

— Громче.

— Мне просто сказали ходить по заявкам, — повторил он и шмыгнул носом.

Я сделал шаг ближе.

— Ты сейчас выбираешь не между «сдать» и «не сдать», — сказал я тихо. — Ты выбираешь между «пойти свидетелем» и «пойти расходником». Люди, которые тебя наняли, уже списали тебя в мусор. Они дали тебе моё имя, чужие адреса и грязную схему. Когда тебя возьмут, они скажут, что впервые слышат. А ты будешь сидеть и объяснять, зачем студент с дешёвой сумкой ходил по квартирам и собирал предоплату.

У него задрожали губы.

— Я учусь, — сказал он почти жалобно. — У меня с деньгами плохо.

— Поздравляю, — я хлопнул в ладоши так, что парен вздрогнул. — Теперь плохо ещё и с уголовной перспективой. Дай мне имя!

— Писал человек в мессенджере, — тут же затараторил «мастер». — Ник «РемТрафик». Он давал адреса. Сказал, что надо представляться Максимом Смирновым, потому что клиентов потом будут переводить на нормальную бригаду. За каждый выход две тысячи. Если предоплата, половина моя.

— Кто нормальная бригада?

— Не знаю, — быстро сказал он и поднял руки, будто я уже собирался его бить. — Правда не знаю, но было еще одно имя… — поспешно добавил он, — Артур. Типа Артур решает, кому какие районы отдавать.

Значит Артур. Моя интуиция чуть ли не вопила о том, что этот «Артур» и есть инициатор моих проблемами.

— Телефон, — сказал я.

Парень дрожащими руками достал смартфон.

— Разблокируй. — приказал ему.

— Там личное, — пробормотал он, прижимая телефон к груди.

— Я в курсе, — кивнул я. — А ещё там доказательства.

Он разблокировал. Я не стал долго копаться в чужом телефоне, быстро нашёл переписку, сфотографировал, переслал себе скрины, и записал на камеру его объяснение. Паренёк говорил сбивчиво, путался и шмыгал носом, но говорил.

Елена всё ещё стояла у окна, но уже не выглядела испуганной. Она внимательно слушала и, судя по ее взгляду, кажется видела не мастера, который умеет чинить трубы, а человека, который умеет решать проблемы.

Потом я открыл районный форум на его телефоне и положил перед ним.

— Теперь работа над ошибками.

— Что? — парень поднял голову.

— Записывай, — пояснил я.

— А что писать? — оне понял он.

— То что я тебе скажу.

Я начал спокойно диктовать, чтобы он успевал:

— «Я был нанят конкурентами, чтобы очернить мастера Максима Смирнова, потому что они боятся его качества работы. Я представлялся его именем без разрешения, брал деньги и вводил людей в заблуждение. Настоящий Максим Смирнов к этим случаям отношения не имеет. Готов вернуть деньги пострадавшим и дать объяснения».

Парень поднял на меня мокрые глаза.

— Меня же найдут, — пробормотал он.

— Уже нашли, — я развёл руками подтверждая это.

— Нет, те…

— Тем более пиши. Чем публичнее ты станешь, тем сложнее тебя списать. Сейчас твоя лучшая защита, это быть громким дураком.

Елена тихо выдохнула у окна.

Парень начал печатать. Пальцы срывались, он ошибался, стирал и снова писал. Я заставил его выложить сообщение в ветку, потом в два районных чата, потом записать короткое видео. Лицо он пытался закрыть, но я не разрешил.

— Смотри в камеру, — сказал я, когда он опустил глаза. — Люди должны видеть, кто у них брал деньги.

— Меня отчислят, — прошептал он.

— Может быть. Зато появится время подумать о профессии.

— Вы вообще понимаете, что мне теперь конец? — неожиданно спросил он с обидой, как будто это я заставил его лезть в чужие квартиры.

— Понимаю, — с тем же хладнокровием кивнул я. — Поэтому и объясняю, как сделать конец не уголовным, а воспитательным.

Он сглотнул и снова посмотрел в камеру. Запись получилась плохой, зато честной. Когда всё было сделано, я взял его паспортные данные и сфотографировал прописку.

— Деньги пострадавшим вернёшь.

— У меня нет.

— Найдёшь. Подработка у тебя уже была, значит, руки не отвалились. Только теперь будешь зарабатывать без чужих имён.

— Вы меня отпустите? — спросил он, глядя на дверь.

— Сейчас уйдёшь. Но если удалишь сообщение, появишься под моим именем, или хоть один человек напишет, что ты ему угрожал, я передам весь пакет участковому. И тогда разговаривать будешь не со мной, а с людьми, у которых чувство юмора отсувствует.

Он кивнул так быстро, что я подумал, что его шея сейчас хрустнет.

Я открыл дверь. Парень вылетел в подъезд, чуть не споткнулся о коврик и побежал вниз. Через несколько секунд хлопнула дверь подъезда.

Я вернулся на кухню, выключил запись и посмотрел под мойку.

— У тебя и правда прокладку потом надо будет поменять, — сказал я.

Елена моргнула, потом рассмеялась. Правда, вышло это как-то нервно, что вполне логично после того, что мы сейчас с ней провернули.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно. Через месяц начнёт капать.

— Только что у меня в квартире был мошенник, ты его разложил на части, заставил признаться, а теперь говоришь про прокладку?

— Прокладка не виновата, что у людей плохая мораль.

Она прислонилась к столешнице и закрыла лицо руками. Плечи чуть дрожали. Сначала я решил, что она плачет, но она смеялась. Потом смех оборвался, и в комнате снова стало тихо.

— Знаешь, я думала, что испугаюсь, — сказала она тихо, подойдя ближе. Очень близко.

— Но? — я смотрел ей в глаза и видел всё тот же азарт. Её дыхание участилось, а сердце гулко билось в груди.

— Испугалась, — она провела ладонью по краю стола. — Но не его.

Я не ответил. В этом не было нужды, ведь Лена поднялась на носочки и поцеловала меня первой.





***





— Мне почему-то кажется что ты не тот за кого себя выдаешь, Максим, — Елена провела пальцем по моей груди, будто проверяла, настоящий ли я.

— А ща кого я себя выдаю? — я повернул к ней голову и чуть подвинулся в постели.

— Не знаю. Но иногда мне кажется, что ты играешь в какую-то большую игру.

— Все в этой жизни играют в какие-нибудь игры, — ответил я, — Но многие не знают их правил.

Она хотела спросить что-то ещё, но передумала.

Я встал, оделся и проверил телефон. Форум уже ожил. Люди ругались и требовали вернуть деньги, кто-то писал, что «настоящий Смирнов, похоже, реально крутой, раз против него такую грязь запустили». Один комментарий особенно порадовал:

«Если конкуренты так боятся, значит, мастер норм».

Лена проводила меня до двери.

— Позвонишь? — спросила она, прислонившись плечом к косяку.

— Если появится Григорий, звонишь ты, — напомнил я.

— А если я просто захочу тебя увидеть? — слабо улыбнулась она.

— Тогда тоже звонишь.

Она покачала головой, и улыбка на ее лице стала теплой и искренней.

— Ты невозможный, Макс.





Глава 5


— Отчёт по операции, — сказал я, закрывая дверь и сразу проверяя замок, потому что привычка контролировать входы и выходы лишней не бывает. — Репутацию не просрали, мошенник испугался без рукоприкладства, Елена теперь на нашей стороне, а где-то рядом нарисовался некий Артур. В целом день нормальный, если не считать того, что нас, похоже, заметили люди покрупнее Сысоева и Ильича.

Дюбель коротко мяукнул и ткнулся носом в пакет с продуктами, которые я закупил по пути.

— Да, корм тоже будет, — кивнул я, снимая куртку. — Не перебивай старшего партнёра, у нас тут всё же важная беседа.

Я прошёл на кухню, вымыл руки, и выгрузил всё из пакета, что должно было послужить мне полноценным ужином. Я нарезал бекон тонкими полосками, кинул на сковороду, и кухня сразу наполнилась простым запахом жареного мяса.

Затем разбил яйца прямо в сковороду. Белок моментально схватился, но желтки остались целыми. Посолил, бросил немного перца, а сверху натёр сыр. Рядом нарезал овощной салат, с по-простому, никакой высокой кухни, зато честно и быстро.

Дюбель сидел на табурете и не сводил глаз со сковороды.

— Ты свои зубы не раскатывай, — предупредил я, перекладывая еду на тарелку. — Это не для котов, у тебя своя еда.

Он обиженно моргнул.

— Ладно, — вздохнул я, отрезая маленький кусок бекона и откладывая его остывать на край тарелки. — Один кусок. Будет тебе премия за моральную поддержку. Кот сразу оживился. Я сел за стол и поставил рядом с тарелкой ноутбук. Сначала полность отдал свое внимание еде, когда тарелка опустела наполовину, открыл ноутбук, вошёл в облако и включил видео с признанием студента.

Парень на записи выглядел хуже, чем вживую. Он говорил сбивчиво, глотал слова, смотрел то в камеру, то вниз, будто там лежала бумажка с подсказкой, как не сесть. Я поставил видео на повтор и начал слушать уже не общий смысл, а мелочи. Где он врёт, где боится, где повторяет чужую фразу.

— Смотри, Дюп, — сказал я, пододвигая коту остывший кусок бекона. — Сейчас будет скучная часть, но обычно именно в скучной части люди и палятся.

Дюбель взял бекон зубами, спрыгнул на пол и отошёл к миске, будто не хотел связываться с чужими проблемами без доплаты.

Я перемотал запись на момент, где парень говорил про заказчика.





«Писал человек в мессенджере. Ник „РемТрафик“ и он же давал адреса. Сказал, что надо представляться Максимом Смирновым… скидывал деньги по факту… А ещё какой-то Артур, что держит районы…»





Я остановил запись и откинулся на стуле.

Вот оно.

Да, сперва я думал, что в этом замешан Ильич, и продолжаю так думать до сих пор. Но он был мелким паразитом. Конечно, Ильич многое мог сделать, чтобы мне насолить, но платить за цепочку фальшивых мастеров, собирать заявки по району, раскидывать адреса и держать людей на коротком поводке, это было не его поле. Для этого нужна сеть. А сеть всегда принадлежит тому, кто с неё кормится.

Я открыл браузер и начал искать, но не просто вбив в поисковик «Артур, мошенники, район», а немного другое. Новости, старые статьи, юрлица и много-много чего ещё. В прошлой жизни я поручал это службе безопасности и получал готовую папку. Теперь делал сам, с котом на кухне и чаем, который успел остыть.

Через час на экране появилось имя.

— Артур Сергеевич Билом, — пробормотал я себе под нос.

Фотография нашлась в старой статье про благотворительный турнир по боксу среди молодёжи. На снимке Артур в спортивном костюме стоял рядом с тренером и парнями которые были выше его на голову.

Это был полный мужчина, с тяжелой челюстью и маленькими глазками одетый в дорогой костюм. Несмотря на то что на снимке он доброжелательно улыбался, улыбка была какой-то холодной, а взгляд оценивающим.

— Вот ты какой, Артур Сергеевич, — сказал я тихо, приближая фотографию.

Дюбель запрыгнул обратно на табурет, осторожно поставил лапы на край стола и уставился в экран.

— Не нравится? — спросил я кота, листая страницу вниз. — Мне тоже. Значит, вкус у нас пока не испортился.

Кот фыркнул и сел, обернув хвост вокруг лап.

Я полез дальше. Реестры, старые объявления… Билом напрямую почти нигде не светился, и это уже говорило в его пользу, действовал он умно и осторожно. Но все же при внимательном изучении зацепки нашлись. Две компании по ремонту и эксплуатации зданий, оформленные на родственников и бывших сотрудников. Несколько ИП с одинаковыми телефонами в старых объявлениях. Договоры с управляющими компаниями, пара объектов находилась в моём районе. И вот здесь сразу всплывал Пётр Ильич.

Связь была не такая, чтобы завтра идти к прокурору с докладом, но для моего понимания хватало. ТСЖ давало доступ к жильцам и подвалам, Артур в свою очередь давал серые бригады и прикрывал от проверок.

Я сделал глоток холодного чая и поморщился.

— Поздравляю, Дюп, — сказал я коту, доставая блокнот. — Мы из категории «странный сантехник» перешли в категорию «источник проблем». Карьерный рост, мать его.

Дюбель посмотрел на меня и зевнул, показав мелкие зубы.

— Нет, это не хорошо, — добавил я, открывая нужную страницу. — Но и не смертельно. Поверь, я знаю, что такое смертельно, это когда тебя сбрасывают с крыши. Всё остальное пока рабочие вопросы.

Я вписал новую строку:





«Артур Сергеевич Билом. Районные ремонтные схемы. Связь с Пётром Ильичом. Возможный контроль серых бригад. Надо бы прощупать и навести справки».





Фамилию подчеркнул два раза.

Я закрыл ноутбук, но не выключил, пусть всё будет под рукой. Потом взял пропуск «Элит-Комфорта» и положил рядом с корпусом глушилки.

Дюбель потянулся носом к пропуску.

— Ты снова? — усмехнулся я, убирая пластик чуть дальше. — Я же говорил, что это мой входной билет и портить его нельзя.

Кот фыркнул, улёгся рядом и положил хвост на край блокнота, словно решил лично контролировать планирование.

— Да, вижу, ты тоже в деле, — сказал я, включая паяльник. — Только без самодеятельности.

Паяльник начал нагреваться. Глушилка ждала доработки, а сама работа очень хорошо прочищает мозги, сразу начинаешь раскладывать все по полочкам.

Я закрепил пластиковый корпус, взял нож и сделал первый аккуратный надрез под вентиляционное отверстие. Пластик поддался не сразу, пришлось надавить сильнее. Дюбель проводил движение глазами и дёрнул ухом, будто оценивал качество работы.

— Не переживай, — сказал я ему, не отрываясь от корпуса. — В нулевых я и не такое собирал.

Кот промолчал и правильно делал. Как ни странно меня вот его присутствие даже вдохновляло. Рядом с ним я не чувствовал себя одиноким и уже за это был ему признателен.





***





Вечером Елена сидела в гостиной у Григория и чувствовала себя почти счастливой. Дом на Рублёвке был большим и обустроенным, вот только в нём не чувствовалось тепло. Нет, с отоплением тут всё было нормально, Григорий за такие вещи платил вовремя, но холод всё равно ощущался. Он шёл не от пола и не от стен, а от самого пространства. Всё вокруг выглядело так, будто дизайнеру заранее запретили делать дом для людей. Можно было смотреть, показывать гостям, фотографировать для журнала, но жить здесь было странно.

Жена Григория была в отъезде, сам же хозяин дома ходил по гостиной в домашнем свитере, пил виски и держался свободнее обычного. Он делал вид, что этот вечер принадлежит ему. Впрочем, он почти всегда так себя вёл, даже когда вечер принадлежал кому-то другому.

Елена сидела в кресле, поджав одну ногу, и держала бокал вина двумя руками. Ей хотелось говорить, потому что после вчерашнего её всё ещё немного трясло, но уже не от страха, а от странного душевного подъёма. Максим казался ей необычным человеком. Он появился внезапно, заставил мошенника признаться, причем сделал это настолько легко и быстро, словно всю жизнь занимался подобным, да и вообще с ним действительно было легко и комфортно. Для Елены это казалось почти невероятным, потому что в её жизни обычно всё было наоборот: чем больше она просила о помощи, тем дороже потом за неё платила.

— Ты бы видел его лицо, — сказала она, чуть наклонившись вперёд, и поставила бокал на колено, придерживая его пальцами. — Этот мальчишка сначала думал, что сейчас просто возьмет деньги и уйдет, а когда Максим, посмотрел на него, и всё, у парня будто душу из тела вынули. Он даже не кричал, понимаешь? Не махал руками, не давил и не угрожал. Просто говорил, а тот сам начал рассказывать всё подряд.

Григорий стоял у бара и слушал вполуха. Елена говорила слишком живо и увлеченно. У неё горели глаза, голос становился выше, а руки двигались быстрее обычного. Давно она так не рассказывала о ком-то и Григорий это заметил. Он не ревновал в обычном смысле. Ревность требовала лишних чувств, а чувства он старался держать подальше от дел. Елена была удобной, красивой и иногда полезной. Он не собирался устраивать сцен из-за какого-то мастера, потому что все это было лишней тратой нервов, но сама мысль о том, что его удобная женщина смотрит на чужого мужчину с таким восторгом, ему не понравилась.

— Максим, Максим, — произнёс он наконец и усмехнулся, не поворачиваясь к ней. — Прямо герой нашего времени. Сантехник с юридическим образованием.

Елена либо не услышала насмешки, либо решила сделать вид, что не услышала. Она уже слишком увлеклась рассказом и не хотела портить себе вечер.

— Он не просто сантехник, Гриш, — сказала она серьёзно и даже чуть подалась вперёд, будто пыталась убедить его не словами, а всем телом. — Я тебе честно говорю, он видит вещи, которые другие не замечают. Он у меня под мойкой за секунду понял, что прокладка скоро потечёт, хотя она ещё не текла. И с тем парнем он тоже всё просчитал заранее, будто знал, куда тот наступит и где начнёт врать.

Григорий сделал глоток виски, поморщился не от вкуса, а от раздражения, и поставил стакан на барную стойку.

— Женщины любят, когда мужчина делает вид, что всё знает.

— Он не делает вид, — резко сказала Елена, но сразу осеклась и отвела глаза. — Извини. Просто ты не видел.

Теперь Григорий повернулся к ней с той ленивой улыбкой, которую он доставал, когда хотел показать человеку, что вся ситуация ниже его уровня.

— Зато ты, судя по всему, насмотрелась.

Елена на секунду замерла.

— Гриш, не начинай, — сказала она тише и взяла бокал обеими руками, хотя пить уже не хотела.

— А я и не начинаю, — он пожал плечами и подошёл ближе к дивану. — Мне просто забавно. Вчера ты боялась собственной тени, а сегодня у тебя появился чудо-Максим, который одной левой решает любые проблемы.

Елена посмотрела в вино, будто там можно было найти ответ.

— Иногда человек появляется вовремя.

— Удобная фраза.

Она подняла на него глаза.

— А что ты хочешь услышать?

Григорий некоторое время молчал и смотрел на неё спокойным, оценивающим взглядом. Он уже понял, что между Еленой и этим Максимом что-то произошло. Может, не серьёзное, одноразовое, но произошло. Елена не умела прятать такие вещи. Она могла промолчать и улыбнуться, но тело всё равно выдавало её.

Григорий поставил стакан на столик и сел напротив неё, устроившись слишком спокойно для человека, которому только что стало неприятно.

— Ничего не хочу, — сказал он ровно. — Ты взрослая женщина.

Фраза прозвучала почти великодушно, и Елена на мгновение расслабилась. Зря. В голове у Григория уже складывалась простая схема. Если этот Максим действительно толковый, его можно использовать. Если он просто наглый районный мастер, его тоже можно использовать. И использовать так, чтобы Елена навсегда от него отвернулась, ну а заодно отомстить старым обидчикам. Но это требовало времени, поэтому действовать необходимо сейчас, но неспешно.

— Кстати, — сказал Григорий будто между делом и снова потянулся к стакану, — раз уж он такой гениальный, дай мне его номер.

Елена удивлённо моргнула.

— Тебе?

— А что? — Григорий посмотрел на неё так, будто вопрос был глупым.

— Ты же только что над ним смеялся.

— Я смеялся не над мастером, а над твоим восторгом, это разные вещи, — спокойно ответил он и сделал небольшой глоток. — У меня джакузи в гостевом блоке опять дурит. То насос шумит, то панель мигает. Наши сервисники приедут через неделю, походят вокруг, скажут, что надо менять половину системы, и выставят счёт, будто чинят не джакузи, а подводную лодку. Если твой Максим правда разбирается, пусть посмотрит.

Елена села ровнее. На лице у неё появилось сомнение, и Григорий сразу его заметил.

— Гриш, он не совсем такой мастер, которого можно просто вызвать как прислугу.

Григорий чуть приподнял брови.

— А кто он? Министр инженерии?

— Не передергивай, — сказала она и сжала бокал крепче.

— Я не передергиваю, — он развел рукой, будто объяснял простую вещь ребёнку. — Ты сама весь вечер рассказываешь, что он решает любые проблемы. Вот у меня проблема, пусть решит. За деньги, естественно.

Елена замолчала. С одной стороны, ей хотелось помочь Максиму. Рублёвка, дом Григория, дорогой заказ и возможность показать себя нужным людям. Она помнила, что Максим просил звонить, если появится подходящий выход на таких людей. С другой стороны, в голосе самого Григория было что-то неприятное. Она уже успела хорошо изучить своего любовника, когда он так говорил, это значило что он уже принял решение. Но как-то быстро и легко, такое поведение ему было не свойственно. Как бы для Максима все это не было хуже.

— Я сначала спрошу у него, удобно ли ему, — сказала она осторожно.

Григорий улыбнулся.

— Елена, ты сейчас говоришь о сантехнике так, будто согласовываешь аудиенцию у кардинала.

— Он занятой человек.

— Все занятые, пока им не назовёшь нужную цену.

Она хотела возразить, но остановилась. Максим, наверное, сказал бы что-то похожее. Только у него это звучало бы жёстко, но честно.

— Хорошо, — сказала она после паузы и взяла телефон с подлокотника. — Я дам ему твой номер или тебе его?

— Лучше дай мне его номер, — сказал Григорий и наклонился вперёд, положив локти на колени. — Я сам позвоню. Не люблю испорченный телефон.

Елена открыла контакты и на секунду задержала палец над именем «Максим». Всего на секунду, но подняв глаза увидела что Григорий это заметил и пристально смотрит на нее. Она невольно вздрогнула, иногда он просто ее пугал. Тпм более она знала что этот человек вообще хорошо замечал всё, что потом могло пригодиться.

— Елена, — произнёс он мягко, почти ласково. — Ты же сама хотела ему помочь.

Она медленно выдохнула.

— Хотела.

— Вот и помоги.

Она переслала контакт. Телефон Григория тихо звякнул. Он посмотрел на экран, увидел номер и сохранил его как «Смирнов сантехник». Потом поднял глаза на Елену и улыбнулся уже теплее, будто и не было слегка напряженного разговора между ними.

— Видишь? Ничего страшного. Если он правда такой хороший, я ему даже заплачу больше, чем он привык.

Елена почему-то не улыбнулась.

— Только не говори с ним свысока, ладно? — попросила она и внимательно посмотрела на Григория.

Он коротко рассмеялся.

— Ещё инструкции будут?

— Я серьёзно.

— Я тоже, — сказал он и откинулся на спинку дивана. — Не переживай, я умею разговаривать с людьми.

Он действительно умел. Особенно с теми, кого считал ниже себя.

Елена снова взяла бокал, но пить не стала.

Григорий убрал телефон в карман, поднял стакан и посмотрел на Елену поверх края.

— За твоего гениального мастера, — сказал он с лёгкой усмешкой.

Елена промолчала и отвернулась к окну.

Она ещё не знала, что только что открыла Максиму нужную дверь. И одновременно подвела его к человеку, который редко звал кого-то в дом просто ради ремонта.





Глава 6


Утром, как и обычно, у меня была пробежка. Я проснулся слишком рано, солнце только-только поднималось из-за многоэтажек, которые отбрасывали гигантские тени на дороги, дворы и друг на друга. Мой маршрут обычно растягивался на пару ближайших кварталов, они не были столь огромными, но в то же время пробежки вокруг них мне было вполне достаточно, чтобы закалить это тело и не позволить вновь превратиться в непонятную субстанцию.

На третьем круге из соседнего подъезда вышел мужик с пакетом мусора. Он сонно посмотрел на меня, потом на свои тапки, потом снова на меня, будто решал, кто из нас двоих больше ошибся жизнью.

— Ты чего, Макс, совсем больной? — сипло спросил он, почёсывая пузо. — В такую рань бегать?

— Лечусь, — ответил я, не сбавляя темпа.

— От чего? — удивлённо спросил тот.

— От прошлой жизни, — ответил я, не останавливаясь.

Мужик помолчал и, не найдя подходящего ответа, пошёл к бакам.

После пробежки я подошёл к турнику. Подтянулся раз, второй, третий. На четвёртом тело начало торговаться. На пятом предложило перенести нагрузку на следующий квартал. На шестом обещало отомстить вечером болью в суставах и пояснице. Я спрыгнул, встряхнул руки, выдохнул и усмехнулся довольный проделанной работой.

Я вернулся домой и сразу принял душ. На кухне Дюбель сидел возле миски с недовольным видом.

— Что, пушистый, давно ждёшь? — спросил я, доставая корм.

В кооператив я приехал уже после восьми. Внутри моего гаража было темно и холодно. Несмотря на мои труды, помещение всё равно выглядело как проект, который просит денег и времени. Вот только и первое, и второе у меня были в дефициты. Но это временно, уже совсем скоро я получу то, что позволит мне размахнуться чуть шире. Ну и гараж отстрою так, как мне хочется, кстати, надо будет потом у Пети его выкупить. Правда, после того, что я здесь сделаю, просто так продавать он мне его откажется сто процентов. Что ж… договариваться я умею, а с таким человеком, как Пётр, и подавно.

Я включил лампу и хмыкнул. Что ж, база была хорошая. Не сейчас, а в перспективе. Здесь можно было держать инструмент, собирать заказы, хранить материалы, учить людей работать по моим правилам, а не по принципу «и так сойдёт». Но для нормального старта нужно было многое сделать, а это стоило денег.

В этот момент зазвонил телефон. На экране высветилось: «Степаныч».

— Живой? — спросил я, принимая вызов.

— Пока да, — буркнул он в трубку, и по голосу было слышно, что утро у него не задалось. — Но ты мне, начальник, такую бабу подсунул, что я уже сомневаюсь, долго ли протяну. Адрес получил. Это та самая, которая по телефону орала, что все мастера воры и рукожопы?

— Она, — кивнул я в пустоту.

— А чего я ей плохого сделал? — пробубнил тот. — Я её даже не знаю.

— Пока ничего. Поэтому и едешь.

Степаныч хмыкнул. В этом хмыканье было всё: возраст, усталость, опыт и лёгкое желание послать меня вместе с заказчицей, но без злобы.

— Что там у неё хоть? — спросил он вполне миролюбиво. — А то я по голосу понял, что там не смеситель, а суд народов.

— Смеситель, подводка, возможно, скрытая разводка после кривого ремонта, — ответил я. — Не спорь с ней и не оправдывайся. Сначала смотришь, потом называешь цену.

— Понял. А если кинется с табуреткой?

— Не женись.

Он хрипло рассмеялся, но тут же закашлялся.

— Вот умеешь ты, Максим, простому мужику жизнь испортить красивыми словами, — проворчал Степаныч. — Если что-то непонятное увижу, звоню?

— Сразу же.

— Договорились, начальник. Тогда я погнал.





***





Степаныч приехал на заказ через сорок минут. Дверь ему открыла женщина лет пятидесяти, в домашнем костюме, с лицом человека, который уже заранее недоволен и просто ждёт, на кого оформить претензию.

— Вы мастер? — спросила она.

— Я, — сказал Степаныч, снимая шапку. — По заявке от Максима.

— Опоздали на три минуты.

Степаныч посмотрел на часы, потом на неё.

— Проходите, — тем же тоном произнесла женщина. — Только обувь снимайте, у меня полы дорогие, и сразу предупреждаю, если будете навязывать лишние работы, я вызываю другого специалиста, потому что меня уже один раз обманули, и второй раз я не позволю.

— Вызывайте хоть оркестр, — проворчал Степаныч себе под нос и аккуратно снял ботинки. — Я сначала посмотрю, потом будете решать.

Кухня у неё была новая и блестящая, отчего Степаныч невольно приоткрыл рот. Смеситель болтался, и под мойкой капало в пластиковую миску. Женщина сложив руки на груди встала рядом и принялась комментировать его каждое движение.

— Только не поцарапайте и не тяните сильно. Предыдущий мастер тоже говорил, что всё умеет, а в результате пришлось его выгнать, иначе после него все ремонтировать бы пришлось. Вы вообще сколько лет работаете?

— Достаточно, — проворчал Степаныч, залезая под мойку.

Он стиснул зубы и начал работать. Сначала всё шло нормально. Смеситель был установлен криво, а прокладка пережата.

— А почему вы это открутили? — спросила хозяйка, наклоняясь так близко, что почти упёрлась ему в плечо.

— Потому что оно прикручено, — просто ответил Степаныч.

— Не хамите мне, — возмутилась та.

— Я отвечаю на ваш вопрос, — хмыкнул он.

— У вас все такие в бригаде?

— Нет, я единственный.

Она фыркнула, но замолчала, правда, ненадолго.

Проблема вылезла, когда Степаныч открыл воду для проверки. Сначала всё было нормально, но потом тонкая струйка побежала не из соединения, а откуда-то из стены, за декоративной панелью. Он сразу перекрыл кран. Увидев течь, женщина сначала побледнела, а потом покраснела.

— Я так и знала! — закричала она, выставляя вперёд телефон. — Вы мне всё сломали! Вы понимаете, сколько стоит эта кухня?! Я сейчас всё сниму, я это так не оставлю!

Степаныч вылез из-под мойки, вытер руки и молча посмотрел на стену. Паниковать было нельзя, да и спорить было бессмысленно. Он видел, что проблема не в том, что он трогал, но доказать это словами было невозможно. Там, за панелью, скорее всего шла скрытая разводка и возможно оставили после ремонта старый фитинг под напряжением, после ремонта оставили под напряжением, вот он сейчас и дал течь из-за смены давления.

— Я сейчас выйду, позвоню мастеру, — сказал он, стараясь говорить ровно.

— Какому ещё мастеру?! — всплеснула руками женщина. — Вы же мастер!

— Главному.

— То есть вы не знаете, что делать?

Степаныч устало посмотрел на неё.

— Я знаю, что если сейчас сделать неправильно, у вас будет не миска, а бассейн. Поэтому звоню.

Он вышел в подъезд, закрыл за собой дверь и набрал Макса.

— Говори, — раздалось в трубке.

— В общем такие дела Макс, , — сказал Степаныч без предисловий. — Смеситель я сделал, подводку тоже. Открываю воду, давление пошло, и из стены сопливит. Там панель декоративная стоит, за ней, похоже, фитинг полетел. Баба орёт, что я ей кухню убил, телефон достала, сейчас ещё в Гаагу позвонит.

— Фото пришли.

Он вздохнул и вернулся на кухню заказчицы, которая уже с кем-то болтала по телефону на повышенных тонах. Степаныч сделал несколько фото на своём старом телефоне и потом ждал несколько томительных минут, пока Макс подскажет, что делать дальше.

Но вскоре его телефон зазвонил, и Степаныч мгновенно ответил.

— Слушай внимательно, — сказал Макс. — Панель не ломай. Слева внизу должен быть скрытый крепёж под заглушкой. Снимешь аккуратно, а ам, скорее всего, криво поставленный пресс-фитинг на металлопласте. Когда откроешь воду, не тяни трубу на себя. Подложи какую-нибудь тряпку, ослабь хомут и проверь кольцо. Если фитинг треснутый, ставь временную муфту из набора. У тебя она есть.

— Есть, — зачем-то кивнул Степаныч.

— Женщине скажи, что течь была до тебя, просто проявилась при восстановлении давления, но не оправдывайся и не говори что виноват. Скажи: «Хорошо, что обнаружили сейчас, иначе ночью залило бы соседей», так что получится что ты вообще герой, спас хозяйку от проблем.

Когда Макс риключился, Степаныч несколько секунд молчал.

— Ну что? — спросила женщина, вернувшись к нему.

— Хорошо, что нашли сейчас, — сказал Степаныч и показал на панель. — Ночью бы давление ударило, и залили бы соседей. Я сниму аккуратно панель, покажу вам причину. Ничего ломать не буду, но если увижу, что проблема не по сантехнике, сразу скажу.

Тон сработал. Женщина еще хмурилась, но уже слушала.

Дальше он работал молча. Хозяйка стояла рядом уже не как прокурор, а как человек, которому начинал понимать, сколько могло бы случится проблем прорви трубу ночью. А когда он закончил, она даже слегка улыбнулась ему.

— Сколько я вам должна? — спросила она тише.

Степаныч назвал сумму, адекватную без накруток и попыток развести клиента. Хозяка заплатила сразу, даже не торговалась. Потом ещё предложила чай, от которого он отказался, потому что боялся расслабиться и сказать лишнее.

— Передайте Максиму, — сказала она у двери, — что у него хорошие люди. Я, честно говоря, думала, опять пришлют непонятно кого.

Степаныч надел шапку и улыбнулся.

— Передам. Он любит, когда его люди хорошие.





***





Когда он позвонил мне через час, голос у него был довольный, но он старался это скрыть.

— Сделал, — сходу заявил Степаныч. — Баба живая, кухня тоже. Чай предлагала, представляешь?

— Не отравила? — усмехнулся я.

— Не успела, я отказался, — ответил он. — А ещё она сказала, что у тебя хорошие люди.

— Не зазнавайся, — улыбнулся я. — Это она про меня.

— Ага, конечно, — хмыкнул Степаныч и вдруг стал серьёзнее. — Слушай, Макс, а оно ведь и правда сработало. Я сначала думал, она меня сожрёт, а потом как ты сказал, так она будто сразу поняла, что я не враг.

— Люди боятся не ремонта, а потерять контроль, — пояснил я. — Дал им контроль, получил нормальный разговор.

— Мудрёно говоришь, — буркнул Степаныч.

— Зато прибыльно.

Он отключился, а я довольно улыбнулся. Степаныч справился. Пускай не идеально, не без звонка, но справился. Главное, не стал геройствовать, иначе это могло превратиться в новые проблемы.

До обеда я занимался гаражом. Разбирал хлам, проверял проводку, смотрел что и как здесь мне ещё предстоит сделать, и записывал в блокнот. Пару раз заходил сторож, который не скрывал своего любопытства.

— Вижу, обживаешься? — спросил он во время своего второго визита, стоя в воротах и щурясь на лампу.

— Пытаюсь, — по-дружески ответил я.

— Тут до тебя один в соседнем гараже тоже пытался, — пробурчал старик. — Диван приволок, магнитофон и баб водил. Вон там, почти в соседнем гараже.

— Нет, — я покачал головой. — Я пока диван не планирую.

— Баб тоже? — кажется, это сильно его удивило.

— Сейчас бюджет не позволяет.

Дед хмыкнул, одобрил шутку как человек, который в жизни видел и хуже, и ушёл обратно к своему маленькому телевизору. В гаражах новости распространялись быстрее интернета. К вечеру половина кооператива уже будет знать, что новый арендатор не пьёт, не шумит, но что-то здесь творит, да ещё и говорит странно. Репутация складывалась из мелочей, даже из того, как ты здороваешься со сторожем.





***





К вечеру я вернулся в квартиру. Дюбель спал на стуле, но услышав меня, он открыл один глаз, понял, что еды пока не предлагают, и снова закрыл.

— Вот значит как ты меня встречаешь, — сказал я, снимая куртку. — Ладно, ладно, пушистый, посмотрим, как ты запляшешь, когда придёт время ужина.

Я переоделся, заварил чай, достал глушилку и разложил рядом чертежи рублёвского особняка. Чертежи были не настоящие, а восстановленные по памяти.

Работа шла медленно, но я и не торопился, стараясь делать все аккуратно. Сначала проверил питание, потом охлаждение. Отверстия в корпусе помогли, но надо было ограничить время работы. Сорок секунд максимум, а лучше тридцать.

Дюбель наконец-то проснулся, спрыгнул со стула, подошёл к столу и нагло запрыгнул на край. Я хотел его согнать, но он уже прошёлся между листами, понюхал пропуск, наступил лапой на угол чертежа и улёгся прямо поверх фотографии Виктора. Причём не просто улёгся. Он устроился так, что его серый зад придавил лицо моего бывшего зама.

Я посмотрел на эту композицию и на моём лице сама собой растянулась улыбка.

— Да, пушистый, — тихо сказал я. — В задницу таких компаньонов. Ты-то надёжнее будешь.

Кот приоткрыл глаз, убедился, что его поступок оценили, и снова закрыл.

Хорошо, ужин ты всё-таки заработал честно, подняв мне настроение.

И снова мои мысли прервал неожиданный звонок телефона. Я посмотрел на экран, номер был неизвестен, но почему-то я сразу понял, кто это.

— Смирнов, — спокойно ответил я.

В трубке на секунду повисла пауза. Потом прозвучал ленивый мужской голос:

— Максим? Добрый вечер. Меня зовут Григорий. Мне ваш номер дала Елена, она рекомендовала вас как хорошего мастера.

Я сразу вспомнил этот голос. Григорий был одним из тех людей, которых я видел на закрытых ужинах, собраниях посёлка и у общих знакомых. Наглый и самовлюблённый, но не опасный. Вот только так я думал, когда у меня были деньги и власть. Сейчас же у меня всего этого не было, и в таком положении даже неопасный богатый человек мог стать проблемой.

— Слушаю вас, Григорий, — профессионально сказал я.

— У меня в доме небольшая проблема с джакузи в гостевом блоке, — произнёс он. — Штатные сервисники будут только через неделю, а мне не нравится, когда техника живёт своей жизнью. Елена сказала, что вы умеете разбираться быстрее.

— Интересно, интересно, — пробормотал я, всё-таки джакузи это вызов для моего профессионализма. Таких дел у меня пока не было. — Хорошо, адрес?

Он продиктовал, хотя я и без того помнил, где он живёт, но должен же я был спросить.

— Когда вам будет удобно, чтобы я подъехал? — спросил я, делая вид, что записываю.

— Давайте-ка завтра вечером, часов в семь. Я постараюсь подготовить вам временный пропуск, чтобы….

Я посмотрел на карточку «Элит-Комфорта» рядом с котом и перебил его:

— Не надо, у меня уже есть аварийный доступ от управляющей компании, но лучше заранее оставить заявку на моё имя, чтобы охрана не тратила время и не звонила вам каждые пять минут.

Григорий на несколько секунд завис, а потом хмыкнул.

— Неожиданно, — произнес он. — Но это даже к лучшему. Хорошо. Что по цене?

— Сперва мне надо посмотреть, что там вообще творится. Если проблема решается на месте, стоимость работ по факту. Если требуется замена узла, согласование отдельно, без предоплаты.

— Уверенно, — сказал Григорий с лёгкой насмешкой. — Обычно мастера сначала мнутся, потом называют сумму с потолка, а дальше начинают рассказывать, что всё сложно.

— Бывает и так, — согласился я. — Я работаю по-другому и знаю цену своей работе.

В трубке снова стало тихо, но потом Григорий коротко рассмеялся.

— Елена не соврала. Вы интересный мастер.

— Завтра посмотрим, полезный ли.

— До завтра.

Он отключился.

Я положил телефон на стол и несколько секунд смотрел на чертежи. Всё складывалось слишком идеально. Оба моих плана удались и сошлись в единую линию. Мне оставалось только приехать и… и вот там уже самое сложное.

Дюбель всё ещё спал на фотографии Виктора. Я погладил его, но он даже не проснулся, только тихо посапывал и дёрнул ухом.

— Завтра многое решится, пушистый, — сказал я, глядя на моего первого настоящего друга. — Главное теперь, не допустить ошибку.





Глава 7


Перед выездом я проверил кейс три раза. Не потому что сомневался в памяти, а потому что сомнения всегда дешевле ошибок. На дне, под съемной пластиковой вставкой, лежала глушилка в корпусе, похожем на обычный диагностический тестер. Рядом лежали инструмент и всё необходимое для моей работы.

Дюбель сидел на стуле и внимательно следил, за каждым моим движением, будто лично собирал меня на опасную шпионскую операцию. Впрочем, это было не далеко от истины.

— Сегодня без самодеятельности, — сказал я ему, проверяя защелку кейса. — Квартиру охраняешь, но в провода не лезешь, а то я тебя знаю. Виктора на фото можешь дальше давить задом, это полезная общественная работа, за неё я тебе даже премию выпишу.

Кот моргнул и отвернулся к окну. Судя по виду, он считал, что сделал для моей мести больше, чем некоторые живые союзники, и не нуждался в инструктаже от человека, который всё ещё ездил на скутере.

Я надел чистую форму, проверил всё необходимое, то есть пропуск, паспорт и так далее, однако перед зеркалом задержался. Да, на меня смотрел не Орлов, но уже и не тот Смирнов, который совсем недавно нещадно бухал и пробил себе голову, пытаясь вкрутить лампочку. Передо мной стоял мастер с тяжёлым взглядом и короткой щетиной. А по лицу этого человека можно было понять, что он не собирается сдаваться, учитывая, что план практически дошёл до кульминации.

— Ну, что, пушистый, — обратился я к Дюпу, и тот обернулся ко мне, всё ещё подозрительно прищурившись. — Пожелай мне удачи.

Котёнок неожиданно широко распахнул глаза, спрыгнул на пол и, подойдя ближе, потёрся об ноги, будто провожая.

— Да ладно, ты переживаешь? — хмыкнул я, но внутри стало тепло. Я наклонился и почесал его за ухом. — Будь спокоен, приятель, я скоро вернусь и постараюсь привести тебе обещанную премию.

Дюп поднял на меня взгляд и коротко мяукнул. Наверное, если б он умел говорить, то сейчас сказал: «Ладушки, хозяин, поезжай, и ни пуха тебе, ни пера».

— К чёрту, — я улыбнулся и направился к выходу, провожаемый своим питомцем.

Когда я закрывал дверь, то заметил, что Дюп сидит в прихожей с торчащими ушами. Видимо, к словам про охрану квартиры он отнесся серьезно.

Скутер ждал во дворе, увы, мокрый после дневной мороси. Я закрепил кейс и завёл мотор. Старушка с первого этажа выглянула из окна, посмотрела на меня, на кейс, на шлем и перекрестилась. То ли за меня, то ли от меня. В любом случае, районная служба благословений сработала без задержек.





***





КПП поселка выглядело почти так же, как я помнил, только будку расширили, а охранники стали моложе. У въезда стояли два внедорожника, я остановил скутер у линии, снял шлем и спокойно посмотрел на охранника.

Тот вышел из будки, окинул меня взглядом, затем скутер, и на его лице сразу растянулась ехидная ухмылка. Второй охранник высунулся из окна будки, уже заранее готовый развлечься.

— Курьерская доставка через главный въезд? — спросил первый, кивнув второму, и лениво поправил ремень на форме. — Ты, брат, адрес не перепутал? У нас тут, конечно, люди разные живут, но шаурму на мопедах пока не заказывали.

— Может, он пиццу везёт, — хмыкнул второй из будки, не отрываясь от монитора. — Только пицца, походу, в чемодане, и ждать её будут долго.

Я поставил кейс на землю и достал пропуск.

— Заявка от Григория Степцова. Я аварийный инженер, так что проверьте базу.

Охранник взял карточку и скептически взглянул на нее.

— Инженер на мопеде? — удивленно уточнил он, снова посмотрев на скутер. — У нас тут инженеры обычно на машинах приезжают, а вы один и на табуретке с мотором.

— Скутер, — поправил я.

Он усмехнулся, но уже чуть тише.

— Умный, значит? Ну, хорошо, хорошо, — сказал он, постукивая пальцем по пропуску. — Подожди здесь. Если заявки нет, поедешь обратно вместе со своей табуреткой.

— Заявка есть, и вам бы поторопиться, — спокойно ответил я. — Если из-за вашей болтовни у Степцова зальет квартиру, то отчитываться будете сами. Я предупреждал.

Улыбка у него стала менее уверенной. Он ушёл в будку, второй ещё пару секунд смотрел на меня, потом тоже отвернулся к монитору. Я стоял спокойно, помня, что в таких местах нельзя оправдываться. Охрана чувствует слабость, и если ты начинаешь объясняться, то они сразу вспоминают, что у них есть маленькая власть, и начинают этим наслаждаться.

Вот только через минуту первый охранник вернулся уже без прежнего веселья.

— Смирнов Максим? — спросил он, сверяясь с планшетом.

— Да, — усмехнулся я. — А как вы догадались?

— Попрошу без клоунады, — пробормотал тот. — Аварийный доступ, «Элит-Комфорт». Заявка от Степцова подтверждена. Документ покажите.

Я показал паспорт. Он сверился, и снова покосился на меня, и мой скутер.

— Проезжайте, — сказал он наконец. — Только к Степцову и обратно. По территории не кататься, обойтись без каких-либо фото и бесед. Тут вам не парк.

— А я и не на экскурсию, — сказал я, надевая шлем.

Шлагбаум поднялся, я завёл мотор и въехал внутрь.

Посёлок мало чем изменился с моего прошлого посещения. Всё те же богатенькие дома и морды, что высовывались оттуда. Многих из них я до сих пор помню… и радости мне это совсем не приносит.

Вот дом Кравцова. В прошлой жизни он улыбался мне на приемах, а потом пытался через судью протащить решение по земле. В сейфе лежала копия записи, где его помощник договаривался о сумме.

Вот участок Мельниковых. Жена благотворительница, а муж выводил деньги через детский фонд. Со стороны семья образцовая, но если порыться в их закромах…

А вот поворот к моему бывшему дому. Но пока что мне туда было рано. Успеется.

Я проехал дальше. Дом Григория стоял через два участка. У ворот меня ждал ещё один охранник.

— Смирнов? — спросил он, даже не пытаясь улыбнуться.

— Да, — коротко ответил я, слезая со скутера.

— Хозяин ждёт. Скутер подкати туда, к служебной парковке. Только у стены не ставь, там датчик срабатывает, потом опять мне объяснительные писать.

Я поставил скутер, снял кейс и пошёл ко входу. Дверь открыла женщина в форме помощницы, и провела меня через холл.

Григорий ждал в гостиной. Он почти не изменился. Да, немного прибавил веса, и лицо стало тяжелее, но в остальном тот же чопорный и напыщенный индюк. Он сидел в кресле так, будто я пришёл к нему на исповедь.

— Максим, — сказал он, не вставая, и лениво показал на меня стаканом. — Елена о вас рассказывала так, будто вы можете починить атомную станцию отвёрткой и плохим настроением.

— Атомные станции не обслуживаю, — ответил я. — А вот джакузи посмотрю.

Григорий улыбнулся уголком рта.

— Сразу к делу. Похвально. Обычно люди вашего профиля сначала пытаются произвести впечатление, рассказывают, какие они опытные, как их все зовут, как без них всё рухнет.

— Как меня зовут, вы знаете. Мне незачем представляться, я работаю руками, а не языком, — сказал я, не меняя тона.

Он задержал на мне взгляд. Ему явно не понравилось, что я не заискиваю. Но понравилось, что я не грублю. Люди вроде Григория любят думать, что держат разговор под контролем, даже когда не понимают, с кем говорят.

— Проходите, — сказал он, поднимаясь. — Только аккуратнее с отделкой. Тут не подъезд, где можно ключом по стене вести и потом сказать, что так и было.

— Да, я заметил, — ответил я.

Гостевой блок был в отдельном крыле. Джакузи стояло в просторном помещении, заполненное камнем и стеклом. Типично для Григория, иного «пафоса» я и не ожидал. Хотя стоит отметить, что дизайнер знал своё дело и смог совместить «богатые» желания хозяина с лаконичностью и стилем. На приборной панели мигала ошибка, а насос под полом тихонько шумел, да ещё и неприятно подвывал. Ничего смертельного. Возможно, для обычного сервисника такая поломка превратилась бы в головную боль, но для меня это казалось простой игрушкой, даже несмотря на то, что с такими агрегатами я пока не связывался.

Я поставил кейс, надел перчатки и открыл панель. Несмотря на то что пластик был дорогой, крепление держалось на честном слове и двух саморезах, которые кто-то закрутил под углом. Если б у меня было фото мастера, то Дюп… хотя ладно, не буду об этом.

Григорий остался в дверях.

— Сколько времени займёт? — спросил он, поглядывая на часы. — Мне Елена сказала, что вы быстрый, но у меня уже был один специалист, он три часа смотрел, потом сказал, что надо менять половину системы.

— Моя работа зависит от того, что этот ломастер успел «починить» до меня, — сказал я, проверяя питание.

— Никто ничего не ломал, — почему-то взвился Григорий. — Оно само.

— Само только пыль собирает, — нравоучительно заметил я, разглядывая внутренности, от которых неприятно тянуло гарью. — Всё остальное обычно кто-то трогал руками.

Он тихо хмыкнул.

— Елена права, — пробормотал Григорий и сделал глоток. — Вы странный. Обычно мастера в таких домах начинают говорить осторожнее.

— Обычно мастера в таких домах хотят вернуться ещё раз и подороже, — ответил я, стараясь не отвлекаться. — Я хочу понять, почему насос орёт.

Григорий посмотрел на меня внимательнее. Я видел, как он прикидывает, хамство это или уверенность. Для него разница была важна: хама можно выгнать, а вот уверенного можно использовать. Что он обычно и делал, я помнил, как он пытался манипулировать простыми людьми. Правда, мои умения оказались лучше, и по итогу вышло так, что Гриша сам себе выстрелил в ногу. Но теперь, когда прежний Орлов мёртв, он чувствует себя намного расхлябаннее.

Я работал медленно. Слишком медленно для себя, но вполне нормально для чужих глаз. Проверил всё что можно было и нельзя, как я и думал, поломка была простенькой. Датчик давал плавающий сигнал из-за плохого контакта, насос, естественно, пытался компенсировать несуществующее падение уровня, ну и система из-за этой чехарды сперва уходила в ошибку, потом снова запускалась. Плюс монтажники пережали один гибкий участок, из-за чего шум и усиливался. Можно было закончить за двадцать минут, если бы я приехал только чинить джакузи.

Я растянул работу на несколько часов.

Каждую операцию объяснял коротко, профессионально и достаточно скучно, чтобы Григорий терял интерес, но не настолько, чтобы ушёл совсем. Он то приходил, то уходил, пил, разговаривал по телефону, пару раз отпускал замечания. Я слушал вполуха и работал, а сам при этом просчитывал свои дальнейшие шаги.

Примерно через час Григорий вернулся и встал у стены, скрестив руки.

— Забавно, — сказал он, наблюдая, как я снимаю крышку блока. — Вы работаете руками, но говорите, как менеджер. У вас имеется образование или это от природы такая манера раздражать людей своим спокойствием?

— Есть небольшой опыт, — ответил я, не поднимая глаз.

— Уклончиво, — заметил он.

— Зато практично, — пояснил я. — Образование часто спрашивают те, кто потом всё равно смотрит на результат.

— Вы понимаете, где находитесь, Максим? — усмехнулся Григорий. — Тут не районная пятиэтажка. Тут люди привыкли, что с ними разговаривают иначе.

— Люди везде привыкают к удобному, — сказал я, подтягивая контакт. — А потом удивляются, когда удобное ломается.

Он помолчал. Ему нравилась игра, потому что он считал себя сильнее. Богатые люди часто путают деньги с интеллектом. Особенно те, у кого деньги появились раньше интеллекта.

Уже через несколько часов всё было готово. Джакузи я починил, провёл тесты и показал выполненную работу хозяину. Тот остался доволен.

Григорий стоял рядом со стаканом и смотрел на льющуюся воду так, будто лично победил инженерную мысль.

— Надо признать, вы не совсем бесполезны, — сказал он.

— Из ваших уст это тянет на пять звёзд, — ответил я.

Он рассмеялся. Не весело, а оценочно.

— Сколько?

Я назвал сумму, он даже не моргнул. Достал деньги из кармана, отсчитал чуть больше и протянул мне.

— За скорость, — сказал он, чуть наклонив голову.

— За скорость обычно платят до работы, — ответил я, убирая деньги. — После работы это благодарность.

— Хорошо, — легко согласился Григорий. — Пусть будет благодарность.

Он не ушёл, значит, настоящий разговор только начинался. Григорий поставил стакан на край столешницы, посмотрел на дверь, убедился, что помощницы рядом нет, и сказал тише:

— Есть ещё одна работа. Не совсем сантехническая.

Я поднял на него взгляд.

— Тогда, возможно, вам нужен не я.

— Думаю, как раз вы, — сказал он, и в голосе появилась та мягкость, которой люди пользуются перед грязным предложением. — Вы умный, не суетитесь и не задаёте лишних вопросов. И, судя по транспорту, деньги вам не помешают.

Вот теперь он пришёл к сути.

Я молчал, ведь это стоит дороже слов. Человек сам начинает заполнять пустоту и часто выносит из себя то, что лучше бы оставил внутри.

— У меня есть соседка, — продолжил Григорий, подойдя ближе. — Лика Орлова. Вы, наверное, слышали фамилию.

Я сделал лицо человека, который слышал где-то в новостях, но не придавал значения.

— Вдова застройщика? — уточнил я.

— Именно, — кивнул Григорий. — Женщина красивая и богатая, но сейчас она очень уязвимая. Горе у нее, сами понимаете, все-таки муж умер. А у вас есть свой шарм и обаяние и вот этими вашими способностями я предлагаю вам воспользоваться.

Внутри поднялось что-то холодное, но это были не ревность, и не боль. Скорее желание взять этот стакан и вбить ему в зубы. И даже не за Лику даже, а за тон и привычку смотреть на людей как на кнопки, которые можно свободно нажимать.

Но я оставался спокойным.

— Чем воспользоваться? — сделал я вид что не понял его намека.

Григорий хитро улыбнулся.

— У неё в доме недавно были проблемы с водоснабжением, и я могу посоветовать ей мастера. Или устроить так, чтобы вас пропустили как специалиста от управляющей компании. Вы заходите, смотрите трубы, щиток, что угодно. Знакомитесь, ну а дальше, по ситуации.

— По какой ситуации? — спросил я и чуть сдвинул кейс ногой, будто собирался уйти.

— Не делайте вид, что не понимаете, — сказал он с лёгким раздражением. — Вы мужчина не глупый. Нужно интимное видео, и не обязательно красивое. Главное, чтобы узнаваемое. Вдова Орлова с мастером через месяц после смерти мужа! Скандал будет громкий.

Признаться, такая наглость меня удивила.

— Зачем вам это? — спросил я, сдерживая желание врезать по этой наглой и самодовольной морде.

Григорий сделал глоток, помолчал и нахмурился. Следующие его слова видимо были вызваны алкоголем, и я для него был не человеком, а просто инструментом.

— Максим Орлов при жизни считал себя королём, — сказал он, уже не улыбаясь. — Раздавил меня на одном тендере, потом ещё улыбался, будто сделал одолжение. Я тогда потерял не только контракт. Я потерял связи и год работы, а он просто пошёл дальше. Теперь его нет, но его детище продолжает жить. Скандал вокруг вдовы ударит по репутации компании, она же сейчас фактически ее владелец.

Вот оно. Месть маленького человека, который годами носил в себе злость, и теперь решил ударить «меня» после моей смерти. М-да, чего-то подобного я от него и ожидал.

— Вы предлагаете мне соблазнить вдову миллиардера? — на всякий случай уточнил я. — Записав это на видео и передал вам?

— Грубо, но верно, — снова кивнул Григорий и отпил ещё немного.

— Риск большой, — заметил я. — К тому же, с чего вы взяли, что Орлова посмотрит на простого сантехника?

— Деньги тоже большие, — на его лице вновь появилась мерзкая улыбка. — А по поводу «посмотреть», то не переживайте, на это у меня тоже есть план. Лика обязательно упадёт к вам в объятия, конечно, если ситуация будет подходящей. А получите вы за это…

Он назвал сумму. Настолько хорошую, что я невольно хмыкнул, прежний бы Смирнов не поверил, что существуют такие деньги. Но дело было не в сумме. Он только что сам дал мне повод попасть к Лике. Да ещё собирался помочь.

Гениально. В смысле, настолько предсказуемо глупо, что даже смешно.

Я медленно закрыл кейс, будто решение давалось мне тяжело.

— Мне нужны детали, — театрально выдохнул я. — Как пройти, какой предлог. Ну и, конечно же, аванс.

Григорий улыбнулся чуть шире. Видимо, решил, что уже купил меня.

— Разумно, — хмыкнул он. — Я знал, что мы поймём друг друга.

— Не торопитесь с выводами, — сказал я спокойно. — Я делаю работу не по «старой дружбе», не из уважения и не потому, что мне интересно участвовать в ваших соседских развлечениях. Я делаю работу, потому что вы хорошо платите. Люблю людей, которые готовы щедро оплачивать наличными свои же комплексы.

На секунду он замер. Мои слова его задели, но не настолько, чтобы он признал удар. Потом Григорий рассмеялся, хотя глаза остались злыми.

— Наглый вы человек, Максим, — пробормотал он.

— Зато честный, —пожал я плечами.

— Хорошо, — сказал Григорий, открывая ящик. — Аванс получите сейчас. Завтра я подумаю, как лучше завести вас к Орловой. Конечно же, у неё охрана, но вопрос решаемый.

Ты ничего не решишь, клоун, — подумал я. — Лика сама будет умолять меня приехать, уж ее характер мне известен, и на что там давить я знаю.

— Тогда жду звонка, — сказал я вслух.

Григорий отсчитал наличные и протянул мне. Я взял деньги со спокойной улыбкой, всё же ситуация была довольно ироничной. Человек, которого я когда-то раздавил, только что оплатил мою дорогу к собственному сейфу. Он направлял меня своими руками к компромату на самого себя.

Обожаю предсказуемых идиотов.

Конечно же, лично провожать меня Григорий не стал, но мне это и не требовалось. К выходу меня провела та самая служанка, что и встретила.

На часах было около одиннадцати ночи, когда я вышел из его дома. Охранник у ворот зевнул, глядя в телефон. Я дошёл до скутера, поставил кейс на сиденье, надел шлем, но двигатель заводить не спешил. Немного постоял, а потом медленно откатил скутер в тень у служебной парковки, за низкую каменную стенку. Кейс взял в руку, а телефон перевёл в беззвучный режим. Я слушал ночь и усиленный слух в этом мне сильно помогал.

Всё же стоит как-то проверить Систему.

Под ногами мягко пружинила хвоя, и ветки закрывали меня от фонарей. Я двигался не быстро, но точно, вспоминая старую схему территории, уклоны, слепые зоны, расстояния между участками. Где-то щёлкнул датчик полива, хотя поливать было нечего. В одном из домов погас свет, и за окном прошла фигура, остановилась, а потом исчезла.

И уже вскоре передо мной поднялся высокий забор соседнего дома. Моего дома.

Я остановился в тени и несколько секунд просто смотрел. Забор остался таким же, как прежде, ничего не изменилось. Но оно и понятно, Лика и Виктор не боялись призраков, собственно, как и прежний я, ведь их не существует…

М-да, и во что мне теперь верить?

За соснами, у бассейна, стоял низкий серый шкаф, который сейчас для меня являлся наружным нервом дома. Через него можно было понять, как сейчас дышит система, какие камеры активны, да и вообще понять, что творится внутри. Нет, это не системный блок умного дома, чтоб полностью управлять техникой. Но в умелых руках и при памяти того, кто вообще здесь всё проектировал… осталось только надавить на нерв и посмотреть, как корчится от боли те, кто меня бросил в прямом и переносном смыслах.





Глава 8


Я сидел в мокрой траве за собственным домом и смотрел на серую коммутационную панель, которую лет шесть назад сам же и утвердил. Особняк стоял в двадцати метрах от меня. Место выбрал не на глаз. Слепая зона между двумя камерами была заложена в проект не из-за ошибки, а по моей просьбе. Тогда я называл это техническим коридором для экстренного доступа. Охранникам объяснили, что сектор перекрывается датчиками движения, датчикам объяснили, что они подчиняются серверу, серверу я объяснил, что иногда ему лучше молчать. Умный дом, как и умный сотрудник, должен понимать, когда начальство хочет тишины.

В прошлой жизни я не доверял никому. Ни охране, ни айтишникам, ни жене, ни собственным замам. И не зря, как выяснилось позже, уже с крыши.

Достал из кармана диагностический адаптер и снял крышку с панели. Провёл пальцами по плате. Итальянцы умели делать красиво. Наши умели брать за это втридорога, а потом ставить дешёвые переходники и писать в акте «премиальный комплекс». На экране смартфона загорелось окно подключения.





«Внешний узел связи. Ограниченный режим».





Я усмехнулся. Ограниченный режим был для всех остальных, кроме меня.

Вставил шлейф в сервисный порт и прикрыл телефон ладонью, чтобы свет не бил в лицо.

Система запросила права администратора.

Я ввёл первый пароль, но сразу же получил отказ. Значит, пароли сменили. Что ж, хоть что-то они смогли нормально сделать. Вот только не предусмотрели один важный фактор — меня.

Следом за этим я ввёл аварийный пароль, тот самый, о котором вообще никто не знал, кроме Максима Орлова. Длинная цепочка символов, с датами и одной фразой, которую Лика когда-то произнесла за завтраком, даже не понимая, что я использовал её как часть ключа. Она тогда сказала, что я слишком много думаю о безопасности. Я ответил, что безопасность не бывает лишней. Она улыбнулась и назвала меня параноиком.

Спасибо, дорогая. Как ни странно, но я точно знаю, что раньше мы любили друг друга. По крайней мере, я.

На экране побежали строки.

«Root access granted».

Я даже не сразу нажал на продолжение, просто пару секунд смотрел на эти слова и чувствовал странное спокойствие. Мёртвый Орлов открыл дверь живому Смирнову. Тот самый конченый параноик, который не верил даже людям, с которыми спал в одной постели. Раньше эта черта мешала жить, сейчас она держала меня на плаву.

Я открыл карту внутренних систем, всё было на месте. Даже лучше, чем я ожидал. После моей смерти систему обслуживали лениво, но не ломали. Лика умела платить за внешний блеск, а вот за нормальный технадзор, видимо, жадничала. Или Виктор уже начал оптимизировать расходы. Оптимизация в руках жадного дурака обычно выглядит как медленное самоубийство с красивой презентацией.

Мой дом был построен как маленькая крепость, но любая крепость уязвима, если её проектировал человек с больной головой и привычкой оставлять обходные пути. Я не собирался грубо ломать систему. Мне нужно было, чтобы утром дом сам решил сойти с ума.

Я открыл параметры клапанов, но не всех, а лишь нескольких. Сдвинул логику на вторичных линиях. Там, где команда «закрыть» должна была закрывать, я поставил задержку. Там, где «открыть» шло после датчика давления, поднял лимит на несколько процентов. Ночью система спала, потребление было низким и насосы работали ровно. Любой штатный инженер посмотрел бы на графики и сказал, что всё в норме.

Я пошёл дальше. Датчики протечки стоявшие в гостевом крыле и инверсия сигнала. Не полная, иначе сервер сразу поднял бы тревогу, а частичная, с привязкой ко времени и нагрузке. С шести часов сорока минут утра до семи двадцати утра, при одновременном включении трёх и более точек разбора.

У Лики был привычный режим. Она вставала около семи, принимала душ, потом включала кофемашину, а начиналась работа на кухне и включался полив зимнего сада, потому что кто-то из дизайнеров убедил её, что растения нужно поливать строго по графику. .

Я вписал новый сценарий. Клапаны должны были конфликтовать. Насосы, получая ложные данные, пытались бы компенсировать давление. Канализационные затворы блокировались бы при ложном сигнале обратного потока. Умный дом, почувствовав угрозу, перешёл бы в защитный режим и запретил внешнее управление. Не навсегда, а на несколько часов, но для управляющей компании этого вполне хватит, чтобы начать думать о своей квалификации.

Самое главное, я не трогал основные журналы напрямую. Вместо этого подложил служебный сценарий в старый аварийный модуль. Модуль числился архивным и неактивным, давно снятым с поддержки. Его никто не проверял уже годы, потому что за обслуживание платили по акту, а не по совести.

Где-то справа хрустнула галька, и я тут же замер.

На экране оставалось двадцать семь процентов загрузки. Пальцы сами легли на телефон, второй рукой я нащупал в кармане баллончик. В темноте за кустами шёл охранник. Маршрут обхода я помнил, когда-то сам ругался, что они ходят не по инструкции. Тогда начальник охраны кивал и обещал исправиться. Не исправился, и правильно сделал, его лень сейчас экономила мне нервы.

Охранник остановился метрах в десяти. Судя по звуку, достал телефон. Если бы он прошёл ещё четыре шага и повернул голову, увидел бы меня. Не полностью, но достаточно, чтобы задать вопрос. А вопросы ночью на чужой территории обычно заканчиваются наручниками, мордой в землю или лишней кровью. Мне сейчас не нужно было ни то, ни другое и уж точно не третье.

Загрузка дошла до сорока девяти процентов.

Охранник зевнул так громко, будто работал не на элитном объекте, а сторожил картошку в деревне.

— Да сплю я почти, — пробормотал он в телефон, понизив голос, но не настолько, чтобы я его не слышал. — Нормально всё, тихо, как в морге, ты там чайник включи, я сейчас круг добью и зайду, а то тут сырость такая, что кости скрипят.

Я чуть не усмехнулся. Формулировка была точная, морг действительно находился ближе к правде, чем он думал.

Он ещё постоял, послушал чужой голос, потом буркнул что-то про начальство, которое ночью спит, а люди мёрзнут, и пошёл дальше. Я подождал ещё несколько секунд, а потом снова посмотрел на экран.

Шестьдесят восемь процентов.

Проверил блокировку внешнего управления. Там стоял доступ УК «Элит-Комфорт», резервный доступ сервисной компании и локальный нулевой уровень. Первые два я не отключал, а сделал хуже. Оставил им иллюзию доступа. Команды будут приниматься, подтверждаться, уходить в очередь и зависать на выполнении. Инженер увидит зелёную галочку, но следом за этим мокрый потолок.

На девяноста двух процентах система выдала предупреждение:





«Конфликт с аварийным профилем. Подтвердить принудительную компиляцию?»





Я посмотрел на строку и тихо сказал:

— Подтверждаю, родная, не стесняйся.

Последние проценты тянулись слишком долго. В такие моменты понимаешь, что техника тоже умеет издеваться.





«Compilation completed».

«Scenario dormant».

«Activation trigger: 06:42».





Я отключил адаптер, всё отключил и протёр на всякий пожарный Никаких следов остаться не должно, даже если никто и не додумается (что скорее всего) здесь что-то проверять. Крышка вернулась на место так же тихо, как снялась.

Я ещё раз посмотрел на дом.

Когда-то я выбирал здесь камень для фасада и спорил с архитектором из-за линии крыши. Лика хотела больше стекла, я хотел меньше уязвимых поверхностей. Она говорила, что я строю бункер. Я говорил, что богатые люди живут дольше, если не путают красоту с безопасностью. В итоге мы сделали компромисс. Она получила стекло, я получил скрытые рольставни, резервные контуры и пароли, которые теперь не знал никто из живых, кроме меня.

Странно было смотреть на свои окна как на чужие. В прошлой жизни я проводил здесь много времени, работал и заключал сделки, иногда пытался делать вид, что у меня есть личная жизнь. И здесь был сейф, в котором было то, что ради чего я был готов пробираться тайком как вор, сидеть здесь в мокрой траве и взламывать собственное жильё. Ну, бывшее, если быть точным.

Я поднялся, поправил сумку и пошёл вдоль тени забора. Медленно, всё же быстрые движения в камерах заметнее. Даже если камера не видит тебя прямо, она может поймать силуэт, отражение или изменение света.





***





— Не начинай, — сказал я Дюбелю, разуваясь и ставя сумку на табурет. — Я работал, а не гулял.

Кот посмотрел на меня так, будто работа без него не засчитывалась, потом потёрся о сумку и сунул нос туда, где лежал адаптер.

— Это не еда, — сказал я, отодвигая сумку ногой. — И не игрушка.

Он не поверил, но спорить не стал.

Я умылся холодной водой, поставил чайник и разложил инструмент на кухонном столе. Спать не ложился, в этом не было смысла. До активации оставалось меньше двух часов. Я сделал растяжку, а затем несколько подходов отжиманий.

Дюбель сидел на подоконнике и следил, как я пью чай.

— Что смотришь? — спросил я. — у меня своя война.

А в шесть сорок две на Рублёвке начался маленький технологический ад. Я этого не видел, но представлял достаточно точно.

Сначала Лика включила душ с подсветкой и тремя режимами. Насосная группа получила команду поднять давление. Один датчик показал норму, второй, благодаря мне, показал просадку, ну а контроллер решил эту просадку компенсировать. Клапан в гостевом санузле открылся с задержкой, зато линия полива зимнего сада получила лишний импульс. Где-то под плиткой пошёл первый удар.

Через минуту горничная начала работать на кухне. Канализационный блок получил ложный сигнал обратного потока и закрыл затворы, и вода пошла туда, где ей быть не полагалось. Умный дом, вместо того чтобы спасти ситуацию, перешёл в защитный режим и начал запрещать людям мешать его самоубийству.

Я прекрасно понимал, что там сейчас происходит и, должен признаться, был удовлетворен проделанной работой. Дом не ломался, а выполнял противоречивые приказы. Разница тонкая, но важная. Лика, скорее всего, уже начала орать на прислугу, а уже потом на всех остальных кто попался под руку. Я почти слышал её фразы. «Вы понимаете, чей это дом?» «Я вас всех уничтожу». «Вы хоть что-нибудь умеете?»

А дальше я был уверен, события начали развиваться по следующему сценарию.

Штатные инженеры «Элит-Комфорта» прибыли быстро. Я понимал кто они на самом деле. В принципе это нормальные парни, измученные заявками, начальством и объектами, где унитаз стоит как их годовая зарплата. Они открыли щитки, подключили ноутбук, увидели блокировку и, мягко говоря, охренели. Один, скорее всего, предложил перезапустить систему. Второй сказал, что после перезапуска можно получить кирпич вместо центрального контроллера. Третий, самый умный, предложил связаться с производителем. Но произволдитель находился в Италии где работал по контракту, а его служба поддержки, работала с девяти утра, да и бюрократию никто не отменял, а вдова Орлова орала уже сейчас.

Попытка ручного управления ничего не дала. Команды уходили, система их подтверждала, но продолжала лить воду. Где-то заблокировало электронные замки технической зоны, где-то сработала защита, но не та. Датчики протечки молчали в одном месте и визжали в другом. Красота. Я бы выписал себе премию, если бы не умер на предыдущей должности.

К семи двадцати чай остыл. Я сидел за столом и чистил контакты на глушилке. Спешить я не собирался, мне нужно было, чтобы они сами дошли до нужной мысли. Сначала они будут пытаться решить всё штатно, что в принципе логично. Потом искать виноватого, а затем искать чудо и вот после этого вспомнят про странного мастера на скутере, который недавно спас от наводнения элитный ресторан.

В семь тридцать восемь на столе дёрнулся телефон.

Глеб.

Я посмотрел на экран и ответил не сразу. Человек в панике должен дозреть. Слишком быстро взятая трубка выглядит как готовность помочь, а показывать это было ни в коему случае нельзя.

— Слушаю, — сказал я, вытирая пальцы.

На том конце не говорили, там почти хрипели. Я слышал чужие голоса, хлопанье дверей и что-то похожее на визг сигнализации.

— Макс, выручай, умоляю, — голос Глеба сорвался, и я сразу представил его красное лицо, мокрый воротник и глаза человека, который уже мысленно прощается со своей должностью. — Нас вдова Орлова сейчас живьём закопает, у неё в особняке полный коллапс сантехники и автоматики, вода хлещет, а замки заблокированы. Наши парни там боятся лезть глубже, всё элитное, не дай бог что-то случиться и мы банкроты, а система нас посылает, сделай хоть что-нибудь, если не вытянем, скажем, что ты пытался, любые деньги платим.

На фоне кто-то крикнул, что опять пошла вода из потолка, после чего раздался женский голос. Слов было не разобрать, но интонация мне была знакома.

— Максим, ты слышишь? — Глеб почти зашептал, будто боялся, что Лика вырвет у него телефон. — Там реально жопа, у неё потолок в гардеробной пошёл, она орёт, что нас всех в суде размажет, а я даже не понимаю, с какой стороны к этому итальянскому гробу подходить.

— Пароли есть? — спросил я.

— Нет, откуда, там нулевой уровень был у Орлова, а он, сам понимаешь… — Глеб запнулся и сглотнул так громко, что это было слышно через телефон.

— Понимаю, — сказал я.

Очень хорошо понимаю.

— Слушай, ты же тогда ресторан поднял, — продолжил он быстро, боясь, что я сброшу. — Ты же шаришь в этой автоматике, ну хотя бы посмотри, а? Мы тебе официальный вызов оформим, пропуск сделаем, оплату двойную, тройную, как скажешь. Только приедь, потому что если сейчас приедут итальянцы, нас сначала уволят, потом засудят, потом ещё заставят извиняться на коленях.

Вот оно.

— Если я туда приеду, — сказал я, глядя на разложенный инструмент, — я работаю по своим правилам. Никто не лезет под руку, никто не орёт над ухом, доступ в техзоны полный, все решения фиксируются сообщениями от тебя, чтобы потом не оказалось, что сантехник Смирнов самовольно трогал оборудование стоимостью с небольшой посёлок.

Глеб на секунду замолчал. Даже в панике бюрократ внутри него попытался выжить.

— Ну… да, конечно, я напишу, что ты привлечен как внештатный специалист, только ты пойми, там сейчас такая обстановка, что она может начать…

— Не «ну да», Глеб, — перебил я. — Сейчас пишешь мне в мессенджер, что вызываешь меня для диагностики и аварийного восстановления систем особняка Орловой, доступ полный, ответственность за допуск на УК. Потом я выезжаю.

— Да, да, сейчас, только быстрее, пожалуйста, — затараторил он, и по голосу было понятно, что он уже одной рукой пишет сообщение, а второй пытается не уронить телефон.

На фоне послышался женский крик.

— И ещё, — добавил я.

— Что ещё? — Глеб выдохнул так, будто я попросил у него почку.

— Если ваша вдова начнёт командовать мной как прислугой, я разворачиваюсь и уезжаю. Можешь ей так и передать. Вода, в отличие от меня, останется.

Глеб шумно выдохнул.

— Максим, ну ты понимаешь, это Орлова, она сейчас не в себе, у неё там платья, гардероб, какие-то коробки, она уже одного инженера чуть ноутбуком не убила, я попробую ей объяснить, но ты же понимаешь…

— Не попробуешь, а передашь, — строго сказал я и сделал паузу, чтобы до него дошел смысл моих слов. — Я не твой штатный мальчик с разводным ключом, я аварийный специалист. Или вы принимаете мои условия, или ждёте итальянцев.

Он шумно выдохнул.

— Ладно, передам, только приезжай, пожалуйста. Я тебе сейчас все данные отправлю.

— Буду через сорок минут.

— Спасибо, Макс, реально спасибо, ты нас спасаешь, — сказал Глеб, и в его голосе была такая искренность, что почти стало жалко.

Я сбросил вызов. Дюбель спрыгнул с подоконника и подошёл к сумке.

— Да, — сказал я ему. — Объект серьезный.

Кот посмотрел на меня, потом на миску.

— Не сейчас, — сказал я, но всё-таки насыпал ему немного корма. — Ладно. Ты тоже в доле, хоть и не понимаешь масштаб сделки.

Я положил в сумку глушилку для сейфа, потом закинул «набор мастера», который едет спасать чужую сантехнику.

На телефон пришло сообщение от Глеба. Официальное, с адресом, допуском и просьбой прибыть срочно. Я перечитал его дважды и сохранил скриншот. Потом переслал копию себе в резервный чат и только после этого отправил короткий ответ: «Принял. Выезжаю».

Да, я всё ещё был параноиком, и это уже не раз помогало мне, как в прошлой жизни, так и в этой.





