Стеша с рождения была очаровательна – прелестный светловолосый ребёнок, обаятельный, ласковый и милый. С раннего детства она очень быстро простужалась, была слабенькой, хрупкой, вечно мёрзла, доверчиво, как птенчик, принимая заботу родных.
– Стешенька такая заинька маленькая… – млели над ней окружающие.
– Очаровательная девочка, – вторили им случайно встреченные знакомые и не очень знакомые люди.
Всё так и было, правда-правда! Правда, ровно до того момента, как Стешина мама не осознала, что она слегка поправилась…
Ну, поправилась и поправилась, дело житейское.
– Надо на диету сесть, – машинально подумала Валентина Павловна, занятая очередной Стешенькиной простудой. – Потом когда-нибудь.
Мысль о том, что она вообще-то может ждать ребёнка, подумалась не сразу – какой ещё ребёнок, если у неё есть её славное сокровище – Стеша?
Но… так уж случилось, что этот самый непрошеный и нежданный ребёнок взял да и появился в их жизни.
– Женщина, вы чего? Да вы же уже на пятом месяце! – известили её в женской консультации, и Валентина схватилась за сердце.
– Но у меня уже есть ребёнок! – ахнула Валя, словно этот факт как-то мешал ей ещё раз стать матерью.
– Ну, значит, будут два! – флегматично посчитала врач. – В смысле, двое детей. Да что вы так расстроились! Муж против?
– Нет… дочка… я не представляю, что с ней будет, когда она узнает!
И Валентина как в воду глядела. Практически пятилетняя Стеша, узнав о том, что у неё будет сестричка, устроила такой скандал, от которого аж стены тряслись!
Нет, сначала она ничего не поняла…
– У меня будет кто? Кукла? Новая куколка? – уточнила она.
– Стешенька, это будет живая девочка, твоя сестричка. Маленькая… да, как куколка, хорошенькая девочка.
– Чтоооо? Какая ещё девочка? А где она будет жить?
– Ну как где? У нас дома, – признались родители.
– Не хочу! Не нужна мне никакая сестра! – уверенно заявила Стеша. – Выбросьте её!
Известие о том, что выбросить уже никак нельзя, вызвало у милой девчушки натуральный шок.
– А я сказала, что не-хо-чу!
Стефания и не сомневалась, что стоит только немного повизжать, упасть на пол, поваляться там, колотя руками и ногами, заливаясь слезами и рыдая, как взрослые тут же скажут ей, что всё-всё, никакой сестры не будет.
Но, увы и ах… визжала она долго, родители, попеременно хватаясь то за голову, то за сердце, бегали вокруг, но по факту это ничего не изменило!
Первый раз, когда Стеша не сумела добиться своего, стал для неё откровением – оказывается, бывает и так. Оказывается, её желания ничего не значат!
– Я… я уже ненавижу этого ребёнка! – выдала Валентина после изнурительных уговоров и бесконечных задабриваний Стешеньки.
– Угораздило же меня забеременеть!
– Ну, может, дальше будет получше… Может, когда маленькая родится, Стеша успокоится? – размечтался её муж, который тогда ещё иногда подавал голос и даже что-то решал в семье.
Да как же! Чем дальше, тем всё становилось только хуже.
– Как это она будет жить в моей комнате? Не хочу! Не пущу! – верещала Стеша, и ей пообещали отдать гостиную.
– Почему ей купили все эти вещи, если она ещё даже не родилась? – надувалась маленькая красавица, и ей покупали очередную игрушку, только бы она не переживала и, чего доброго, опять не простыла.
Когда Валентина вернулась домой из роддома, уже пятилетняя Стеша заглянула в свёрток, брезгливо поморщилась и сказала:
– Давайте это куда-нибудь отдадим! Она страшная и лысая. Вы говорили, что я её полюблю, как только увижу, но этого не будет!
Нет-нет, перед рождением сестры, глядя на такую реакцию своей ненаглядной кровиночки, родители по совету Анатолия Павловича отправились к детскому психологу, который изо всех сил пытался убедить Стешу в том, что сестра – это вовсе даже неплохо! Беда только в том, что убедить можно далеко не всех. Вот Стеша, например, не желала терять ни крошечки, ни капельки из того, что безгранично принадлежало только ей, поэтому попросту пропускала мимо ушей все разговоры.
– Понимаете… Стеша очень развитая девочка, – осторожно начал психолог после нескольких бесед с упрямицей, – только… слишком уж привыкшая к тому, что всё вокруг принадлежит ей. Да-да, я знаю, что она слабенькая и болезненная, вы пару-тройку десятков раз об этом уже упоминали, но это же не причина, чтобы так распускать ребёнка.
Собственно, на этом общение с данным специалистом и закончилось.
– За что мы платим деньги? – ядовито уточнила Валентина. – За то, чтобы вы нам что-то ещё и высказывали? Мы другого психолога найдём! Хорошего!
Другой психолог тоже безуспешно пыталась пробиться сквозь толстенную стену наращённого родителями и самой Стешенькой бронебойного эгоизма, которым она была окружена, как крепостной стеной. Попытки как-то примирить ребёнка с действительностью вдребезги разбивались о нежелание чудесной, прелестной, нежной и милой девчушки уступать хоть пядь своих владений.
Чем старше становилась Полина, тем больше злилась Стеша, а когда злилась, болела, страдала, мученически откинувшись на кровати, так, что взрослые поневоле начинали сердиться на виновницу всего этого.
– Честное слово, что этот невозможный ребёнок опять делает у комнаты Стешеньки? Поля! Уйди! Немедленно уходи в свою комнату и не выходи оттуда! Из-за тебя сестра болеет! – то и дело кричала Валентина на младшую дочь.
– Поль, иди от греха подальше, – гораздо мягче и тише, желательно, чтобы не слышали жена и Стеша, советовал отец.
На какое-то время удалось решить проблему, отдав Полину папиным родителям – Стеша сразу же перестала болеть, счастливый смех любимой дочери вернул душевное равновесие Валентине, и только осознание того, что Полька вернётся, портило ей настроение.
К сожалению, возвращаться Поле пришлось довольно быстро – водить внучку в школу и забирать её оттуда, да и вообще заниматься ею пожилым людям было уже невмоготу, так что в царстве, принадлежащем Стешеньке, опять начался раздор и ругань.
– Да чем? Чем я тебе мешаю? Я сижу в своей комнате, не трогаю тебя! – удивлялась Полина.
– Это была моя комната, и всё, всё тут было моим! И я не просила родителей тебя рожать! – ярилась Стеша. – Ты мне не нужна! – кричала она.
По слабости здоровья, которая проявлялась бесконечными затяжными простудами, Стеша училась не очень-то хорошо, так что потом дядя оплатил ей обучение, выбрав Историко-архивный институт.
– А что? Для Стеши самое то – тихо, мирно, никаких стрессов, будет историю рода изучать, вести исторические исследования, – решили родственники.
Стеша была не против – почему бы и нет?
– Историк… это звучит красиво.
Прошлое завораживало, давало возможность отвлечься от её жизни, от бесконечного непонимания окружающих, которые никак не могли осознать, какая такая трагедия случилась в жизни красавицы-Стеши.
Правда, закончив институт, она наткнулась на информацию, полностью перевернувшую её интересы и восприятие мира – очередной психолог, к которой она пришла в надежде найти понимание и поддержку, просто-таки погрузила её в это самое понимание по самую макушку:
– Да как же ты жила до этого? Это же невыносимо! Твои родители… а они спрашивали у тебя, а можно ли им родить сиблинга?
Незнакомое слово означало всего лишь ребёнка от тех же родителей, у которых родилась и Стеша. Да, наверное, можно было сказать «сестру», но… зачем, если есть такое модное словечко?
Стефания, осмыслив вопрос, трагичным тоном выдала чистую правду:
– Нет! Меня, маленькую и больную, просто поставили перед фактом!
– Вот! Вот это и было ужасной травмой, которую тебе нанесли! – с видом великой пророчицы заявила психолог, тряхнув короткими волосами и прижав руки к груди – демонстрируя боль и переживания за клиентку.
– А мне говорили, что это не стоит и выеденного яйца! – наябедничала Стеша.
– Ужасно! Просто кошмар! И кто тебе такое сказал?
– Все! И папа, и бабушка с дедом, и тётка, и одноклассники, и однокурсники! – перечисляла несчастная.
– Запомни! Если кажется, что тебе нанесли психологическую травму, то это не кажется! Только ты можешь знать, нанесли тебе её или нет. И все, кто говорит иначе, просто пытаются обесценить твои страдания и переживания!
Примечание автора: уважаемые читатели, я ЭТО не придумала. Такой взгляд (это и про разрешение на ребёнка, и про травму) реально существует, часто используется некоторыми психологами и очень активно ими отстаивается. Пожалуйста, будьте внимательны, когда с кем-то консультируетесь или что-то этакое читаете! Уточняю, что настоящие профессионалы заслуживают глубочайшего уважения, но их надо найти, а не покупаться на громкую рекламу случайных личностей или инфоцыган.
У нас отсутствует государственное лицензирование для психологов-консультантов. Это означает, что чисто юридически оказывать консультационные психологические услуги без диплома не запрещено. Да, с недавнего времени принят профессиональный стандарт, но не все ему следуют… Профессия психолога также не подразумевают врачебного образования, проще говоря, назваться психологом или психоаналитиком может человек, не имеющий вообще никакого отношения к профессионалам-психологам.
Вооружившись этим откровением, Стеша вернулась домой и учинила скандал, совершенно потрясающий по силе и громогласности. В результате Поля переехала в общежитие строительного института, а Стеша осталась единовластной королевой в своём царстве-государстве, держа подданных под пятой вечной вины перед её величеством.
– Вы нанесли мне травму! Я из-за вас вечно болею, из-за вас всё детство страдала! – выдавала она, как только считала, что ей уделяется недостаточно внимания, ресурсов и прочего.
Нет, тётя Вера на это не поддавалась, громогласно заявляя, что Стешка – эгоистка каких мало, но ссориться с сестрой она не хотела, поэтому подобные заявления озвучивались перед дочкой, мужем и его лучшим другом – отцом Стефании.
– Ну ты ж понимаешь, что это правда? – уточняли у него.
– Понимаю, а что делать? Уже всё выросло… – вздыхал он, втихомолку подрабатывая и помогая младшей дочке.
Полина, кстати, никаких проблем не доставляла – спокойно училась, нашла себе работу сметчика ещё на третьем курсе, начала потихоньку зарабатывать, а после окончания института устроилась в эту же организацию на полный день, получила служебную машину и вовсю разъезжала по объектам.
По странному совпадению, один из их объектов – коттеджный посёлок – находился не так далеко от дядиного дома, и первый раз Поля заехала туда в конце лета, передавая дяде какой-то свёрток от отца.
Именно тогда она и нашла щенка – маленький серый комок бесстрашно вывернулся под колёса, хорошо ещё, что Поля ехала очень медленно.
– Как ты меня напугал! – она подхватила на руки грязного собачьего детёныша, ощупывая его на предмет травмы. – Нет, вроде ты цел… Может, поесть хочешь?
Поесть он хотел безусловно, так что Поля скормила ему все свои бутерброды.
– Давай я тебя в деревню отвезу, может, ты оттуда? – понадеялась она.
К сожалению, в деревне щенка никто так и не признал.
– Да небось из машины выкинули, – равнодушно отозвался один из местных. – Кто? Ну кто-кто… Дачники. Что вы хотите, отпуск у людей заканчивается, они в город возвращаются, а этих куда?
Он кивнул на щенка, доверчиво уснувшего на сидении Полиной машины.
Полина попробовала было пристроить малыша в деревне, предлагала деньги, но…
– Да у нас тут своих полно. Неее, девушка, и не уговаривайте. Разве что Скобянову пристроите. Ну, это типа крутой тут у нас такой поселился. Тоже мне… сам-то родом из нашей деревни, а сейчас нос задирает только так!
Поля быстренько свернула разговор и отправилась к дяде, к которому так и не доехала со свёртком.
К счастью, тогда щенка он так и не увидел – первым Полю встретил дядин повар.
– Ой, да что вы! Анатолий Павлович собак терпеть не может. Мы с супругой хотели завести – всё-таки места тут глухие, но он их панически боится.
– Да куда же мне его! – Поля чуть не плакала. – Я бы попыталась с собой взять, но я на съёме и договор заканчивается только в январе, а неустойка такая, что я не потяну…
– Ну… можете попробовать оставить тут. У нас за садом сараи есть. Туда ваш дядя почти не ходит. Единственное, кормить я его не буду – если ваш дядя заподозрит, что я продукты собаке выношу, уволит с ходу.
– Да я сухой корм ему куплю. Вы же насыпать сможете?
– Смогу… ну, или я, или супруга. Только смотрите… не бросайте его. Мы точно взять себе не сможем. Ответственность на вас!
Вот уж чего-чего, а ответственности у Поли было предостаточно – слишком рано пришлось понять, что её жизнь во многом зависит исключительно от неё самой. Да, папа помогал, но много дать младшей дочери он не мог, так что ей приходилось крутиться.
Она зачастила к дяде, кстати, недаром и ездила – уже намётанным глазом обнаружила несколько недочётов в ремонте, правда, основной цели появления племянницы Анатолий Павлович не знал, вот и трактовал её визиты по-своему.
Семейное сборище Полину ни капельки не интересовало, но предоставило возможность побыть со щенком, к которому она уже накрепко привязалась.
– Хоть угощу повкуснее, – радовалась она, откладывая еду, потому что лишний раз просить повара не хотелось – зачем подставлять человека. Нет, сухой-то корм она привезла с запасом, но серый шарик, вымахавший за это время в голенастого неуклюжего собачьего подростка, явно был не против чем-то и полакомиться. Точнее, была не против – выяснилось, что это девочка.
– Ты моя хорошая, моя ласточка, солнышко, – ворковала Полина, прячась в старых сараях от любопытной Стефании.
– Потерпи немного, я тебя отсюда постараюсь забрать как можно скорее. Понимаю, что тут не очень-то хорошо, но будку я тебе в сарае соорудила, матрасик привезла, там тепло. Еда есть, я буду приезжать… Ты, главное, постарайся часто дяде не попадаться, а то он вон какой… шумный и боязливый.
Когда за столом дядюшка высказал свою «гениальную» идею, Поля от изумления даже не сразу сообразила, что именно надо ответить, как включилась старшая сестра.
– Чего её завело-то? В какое доверие я втиралась? Чего это всё мне? За домом следить, да дядьВите домработницей быть? Вот уж счастье-то! И с чего бы я должна на это соглашаться? – думала она.
Поля только глазами хлопала, глядя вслед умчавшейся сестре.
– Вот же… эгоистка невозможная! Даже не эгоистка, а эгоцентристка! Она видит мир только в проекции вращения вокруг её драгоценной особы! Как это, что-то её не касается? Чем дальше, тем мозги у неё работают всё хуже и хуже, даже не врубилась, о чём речь идёт.
Поля старалась со старшей сестрой общаться как можно меньше – хватило на всю жизнь детской памяти, когда она была виновата во всём и всегда ещё даже до рождения.
– Да, понятно, что её такой родители сделали, но хоть какие-то тормоза надо было ей дать? А то уже совсем того… придумала, что её мнения должны были спрашивать, прежде чем меня рожать. И травм этих… психических насобирала миллион с хвостиком! Да если по её логике рассуждать, она и есть огромный травмирующий окружающих объект!
Сама Полина такими вещами не увлекалась – некогда было, да и без толку. И потом… насмотрелась она, что происходит, когда человек анализирует любое обстоятельство жизни с точки зрения «мнУ обидели». А ещё… наверное, просто отторгалась организмом излишняя эмоциональность.
Впрочем, тем вечером рассуждать о чём-то подобном у неё времени попросту не оставалось – после выходки сестры и её спешного бегства в Полину с криками вцепилась не разобравшаяся в ситуации мать.
– Ты что тут устроила? Что затеяла? Хотела Стеше навредить?
К счастью, это безобразие прекратил дядя Толя.
– Валентина, немедленно замолчи! При чём тут твоя Стефания? Я в любом случае не собирался ей предлагать следить за домом. Разве она справится? Ты же мне все уши прожужжала о её слабом здоровье. Да и нервы у неё, извини, в плохом состоянии, а тут всего-то будут жить пять человек – Поля, Витька в дальнем крыле, повар с женой и разнорабочий. Стеше это надо?
– Аааа, так ты про работу? – сразу расслабилась Стешина матушка.
– Не про работу, а про присмотр за нашим домом! – поправил её педантичный Анатолий. – Ну и за Витькой. Он сможет свою квартиру сдавать, а жить тут – всё какая-то для Поли охрана.
– Ошалеть! – Поля изумлённо смотрела на дядю, который так лихо за неё всё решил. Её начал неудержимо разбирать смех, так что она едва сдержалась.
– Дядя, а можно нам поговорить? – она собралась максимально мягко отказаться, прекрасно помня о том, ради чего сюда вообще ездила – поссорься с дядей, ещё прикажет её не пускать, а как же её щень?
– Да, Полиночка, полагаю, что нам надо много чего обсудить. Но давай-ка попозже, – дядя скосил глаза на экран смартфона. – Мне Матвей звонит, так что вечерком поговорим, после ужина.
Но после ужина разговор не состоялся по объективной причине – Стефания бесследно пропала из своей комнаты.