Да, надо было отступить, признать поражение, но… но что же делать с Витькой? Толик прекрасно понимал, что даже просто оставить его в «родовом» доме будет… опрометчиво.
– Делать он точно ничего не станет. Как это сейчас говорят? – он призадумался, припоминая: – Ещё Стеша эту фразу постоянно повторяет… А! «У меня же лапки»! Вот! Вот и у Витьки лапки. А ещё темперамент мартовского кота, а у меня тут повар и горничная – супружеская пара… Повар уже косится на Витьку нехорошо – тот машинально подкатывал к его супружнице. Вот неуёмный! Короче, проблем будет воз и маленькая тележка.
Анатолий покосился на Анну, которая спокойно шла рядом, явно не испытывая никаких сожалений по поводу бывшего мужа, и раздосадовано пожал плечами – он так хорошо всё продумал, и нате вам – всегда кроткая Анечка так неправильно себя повела!
– Аня бы забрала к себе Витьку, а он стал бы сдавать свою квартиру, вот и вышло бы всё чудесно – Витька пристроен и досмотрен, к пенсии ему прибавка солидная, да и Аня при семье! Чего одной куковать?
А главное-то что? Что всё вот это вот было бы благодаря ему, Анатолию Павловичу – главе рода! Он пришёл, увидел непорядок в семейном древе и… вуаля! Взял да и ликвидировал эту неправильность как явление. Так же всё хорошо придумалось! А всё Никита и эта… Тома! Это явно они настроили податливую и управляемую Аню.
– Анечка, – упорство было присуще Анатолию в степени «баран супротивворотный».
– Дорогая Анечка! Я понимаю твои чувства, конечно, Витька тебя сильно обидел, разумеется, ты сердишься на него, но…
– Толя, да с чего ты это взял? – удивление на лице Анны Павловны было таким естественным, таким натуральным.
– В смысле? Что взял?
– С чего ты решил, что я вообще о нём думаю? – рассмеялась Анна.
– То есть… как это? – Анатолий поймал себя на том, что от изумления едва-едва не врезался головой в яблоневую ветку, нависшую над тропой.
– Ты на него не сердишься? Простила? – он в последний момент увернулся-таки от столкновения с невинным деревом.
– Да я уже и думать о нем забыла, а ты всё про него говоришь! Ты себя вообще слышишь? Он ушёл тридцать с лишним лет назад! Да ладно бы просто ушёл. Он унёс все наши общие сбережения, оставив меня без копейки, практически не платил денег на Никиту. Нет, не надо сейчас опять о том, что ты помогал, я помню. Только это никакого отношения к Виктору не имеет.
– Анечка, но он же раскаивается! Он очень жалеет о том, что делал. Неужели же ты не понимаешь, что ему сейчас так плохо?! Человеку нужно давать шанс, понимаешь?
– Если тебе нужно, давай. Я давным-давно не имею к нему никакого отношения!
– А Никита? Он же сын Витьки, как ни крути!
– А не и надо никак крутить – Виктор ему не отец!
– Как это не отец?
– Очень просто… когда Никите исполнилось тринадцать, моя коллега проиграла суд своему отцу, который их бросил, примерно как Виктор нас. И её в судебном порядке обязали платить алименты человеку, который никогда ни копейки не давал на неё саму, изводил маму, обижал их обеих. Да, сумму назначили небольшую, но я вдруг чётко поняла, что категорически не хочу, чтобы Никита когда-нибудь столкнулся с необходимостью что-то выплачивать Виктору. Короче говоря, я посоветовалась с Никитой, потом нашла свою одноклассницу, она прекрасный юрист, и через некоторое время мы добились своего – Виктор официально лишён родительских прав.
Анна пожала плечами, сама себе удивляясь – для неё это было решительнейшим поступком! Нет, она бы и не собралась нипочём, но только представив, что Виктор явится к Никите и начнёт что-то требовать, ощутила в себе такую ярость, что сумела начать этот непростой процесс, а главное, его довести до конца.
Да, она неоднократно размышляла о том, что окончательно оставит сына без отца, о том, что морально сама себя будет считать матерью-одиночкой, но после слёз коллеги, которая жалела только о том, что у неё ЕСТЬ такой типа отец, решила дурью не маяться.
– Он что? Любит Никиту? Нет. Помогает его содержать? Нет. Занимается с ним, интересуется, общается? Нет. Он ни разу не видел его с трёхмесячного возраста и даже не звонил! Он оставил нас без денег и не платит алименты. И что? Это отец? Нет! Я бы поняла и приняла, если бы он просто ушёл от меня – мы взрослые, всякое бывает, но Никита-то тут при чём? А если он дальше появится и начнёт права качать? А у сына уже семья будет, свои дети… И его обяжут Виктору что-то выплачивать? Ну уж нет! Обойдёшься!
Да, Анна спросила мнение сына, который полностью её поддержал, и, сама себе удивляясь, взяла да и обезопасила Никиту от возможных притязаний. Так что теперь могла только радоваться своей предусмотрительности.
И чем больше смотрела на «главу рода», тем больше радовалась.
– Что? Что ты такое говоришь? Я тебе не верю! Как же ты могла? – ахал шокированный до глубины души Анатолий.
– Я? Да, не могла, если бы дело касалось меня самой. Но речь шла о сыне!
– Аня… да ты меня прямо напугала! – хохотнул Анатолий, решив, что она его разыгрывает. – До меня даже не сразу дошло, что это невозможно было сделать так, чтобы я не знал. И чтобы Виктор был не в курсе!
– А при чём тут ты? Ты уже уехал на север и работал, и жил там. А Виктора неоднократно пытались найти и приставы, и служба опеки. Длилось это долго, было муторно, хлопотно и трудно, но в конце концов, даже если отец не желает посещать заседания или его вовсе невозможно известить, разбираются и без него. Так что судебное решение было вынесено заочно.
– Но… но этого не может быть! Ты говоришь, что Никите тогда было тринадцать? А Витька мне жаловался, что ему исполнительные листы присылают и присылают… Никита уже тогда школу заканчивал.
– Так одно другому не мешает! Лишение родительских прав никак не освобождает от уплаты алиментов, – спокойно известила собеседника Анна Павловна.
Ошарашенный Анатолий пытался как-то утрамбовать этот факт в своём сознании, но получалось это неважно, сознание сопротивлялось изо всех сил, а тут ещё и Виктор в саду объявился. Он уверенно шёл мимо облетевших яблонь, на которых кое-где ещё висели яблоки.
Нет, они как раз об этом и договаривались – Толя вызывает Анну в сад, подальше от сына и невестки, старается уговорить, а тут и Витька приходит, окончательно убеждая бывшую жену в собственном раскаянии и необходимости его простить-пустить-взять на уход, кормление и содержание. Только вот в данный момент его присутствие было категорически неуместно!
Толик попытался было намекнуть кузену о том, чтоб тот шёл куда-нибудь подальше, но ничего у него не вышло – Витька пёр на них как бульдозер!
– Анечка, я так и не сумел с тобой поговорить, а мне так нужно попросить у тебя прощения! – начал он издалека.
– Не нужно, – мило улыбнулась Анна Павловна. – Иди себе с миром!
– Ну как же! Я теперь так сожалею! И ты, и Никитка, и мои внуки… я так мечтаю со всеми вами общаться!
– Ты никакого отношения к Никите не имеешь, – сообщила ему Анна.
– Анечка, вот только не надо… если ты хочешь сказать, что он не мой сын, то не смеши меня – он же копия я в его годы!
– Ещё раз повторяю – ты никакого отношения ни к Никите, ни к моим внукам не имеешь! – Анне стало неожиданно весело, тем более что рядом подпрыгивал взволнованный Толик, не очень-то понимавший, как бы известить кузена о том, что обстоятельства изменились.
Нет, он уже и рот открыл, чтобы сказать что-то вроде:
– Анна лишила тебя родительских прав!
Но вместо этого сказалось совсем другое:
– Кто пустил сюда эту собаку? Пошла вон! Вон отсюда! Убирайся!
– Это просто щенок… что ты так кричишь? – вздохнула Анна, глядя, как Анатолий подхватывает с земли яблоневую сучковатую ветку и с неожиданной прытью мчится за голенастым щенком-подросточком.
– Он всегда был трусоват… – доверительно поведал ей бывший муж, подходя поближе. – Но вообще-то это к лучшему! Мы хоть сможем поговорить по душам.
– Извини, но мне не хочется. У нас нет общих тем.
– У нас есть общий сын и общие внуки, – Виктор очень постарался выглядеть максимально привлекательно и теперь начал раздражаться – Анна вообще никак на него не реагировала. Нет, понятно, что она сейчас изображает этакую независимую даму, но надо же и меру понимать!
– Замуж так и не вышла – значит, до сих пор не забыла! – самодовольно думал Виктор. – Ну, хорош уже выпендриваться. Кому ты ещё нужна-то? Давай, милая, давай! Самостоятельность и всякие прочие финты ты мне уже продемонстрировала, пора смягчаться.
Правда, Анна Павловна отчего-то никаких признаков смягчения не выказывала…
– У нас? Это у меня есть сын, у тебя – нет.
– Дорогая, ты чего-то заговариваешься! Никитос мой сын, равно как и твой. Кстати, если что, он обязан мне помогать! – самодовольно заявил Виктор.
– Ничего он тебе не обязан. Погоди-ка… ты так и не получал судебные документы? – Анна усмехнулась, – Ну конечно же… ты ж скрывался от алиментов.
– Аня, зачем сейчас об этом вспоминать? Я же действительно от души хочу примирения, хочу просить тебя о втором шансе для наших отношений, хочу поближе узнать сына, внуков. Хочу…
– Извини, но твои желания мне неинтересны, а Никите так тем более! Никаких вторых, третьих и прочих шансов через тридцать лет не бывает. А в тех документах, которые ты упорно не получал, помимо всего прочего, было судебное решение о лишении тебя родительских прав.
Если бы перед Виктором ударила молния, он и то так не изумился бы. Он медленно, но верно проходил все стадии осознания истины, начиная от возмущения и криков о том, что это подлое враньё, и раз она так, то он ваааще на алименты подаст, благо пенсионер и имеет право, и до воспоминания:
– Ёлки-палки, я ж тогда и правда выбрасывал целые пачки каких-то дурацких судебных конвертов, вообще не читая… Да как же она осмелилась? Вот тебе и тихая Анечка! Вот же ссс…
Он бы и высказал много чего, только Анна не стала дожидаться, что именно в результате выдаст её бывший супруг – неинтересно было. Так что она оставила Виктора шипеть и сссипеть в своё удовольствие и ушла в сторону дома.
– Мам, а что это ты такая загадочная? – Никита вообще-то был недалеко – на всякий случай.
– Да вот… порадовала Виктора Петровича известием о том, что он уже скоро двадцать лет как лишён родительских прав.
– Он не знал?
– Представь себе, был не в курсе! Сейчас стоит в саду, осознаёт. Вид презабавный. Знаешь, я до сих пор благодарна своей коллеге за то, что она тогда рассказала о своём опыте – оказалось очень полезно.
– Ещё бы! Сейчас, сообразив, что ты себе на шею его усаживать не жаждешь, он бы на алименты подал. Нет, сумму большую ему никто и не присудил бы, но… – Никита поморщился, ощущая, что ему очень хочется вымыть руки от одной только подобной мысли. – А ещё мог бы потребовать законных встреч с внуками.
От подобной идеи перед глазами засверкали искры…
Вообще-то за эмоции в их семье отвечала Тома – это от неё искрило, гремело и закорачивало всё, что только можно, и даже то, что физически не могло устраивать подобные финты. А вот, оказывается, и его можно пробить на подобное…
– Моя болевая точка! Ну что ж, хорошо, что мама меня подстраховала! – думал Никита, уводя Анну Павловну подальше от ругани, доносящейся из сада.
– Эк его подняло да понесло. Ну с почином знакомства с реальностью!
***
Неудачи всегда осознавать трудно, но Анатолий Павлович с этим справился – что ж делать-то, если бывшая невестка оказалась такой… неожиданно ушлой и коварной?
– Кто бы мог подумать, какая она оказалась… В тихом омуте черти водятся! – сделал вывод Скобянов, внезапно пожалев, что затеял эту встречу в аккурат под ремонт моста.
– Так бы уже уехали, а сейчас придётся их тут терпеть. Ну да ладно! Надо приступать ко второй части запланированного!
Действительно, не зря же он родичей собрал! С Витькой не вышло, конечно… Жаль-жаль, но, если поразмыслить, то кузен сам виноват:
– Надо же было так запустить свои дела! Но Анька-то! Вот тебе и тихоня! А может быть… так оно и лучше будет!
Новая идея родилась в голове хитроумного Анатолия Павловича, органично слилась с предыдущей и заставила его одобрительно покивать головой – гениально же!
– Вот за ужином всё и объявлю! – решил он.
Решено – сделано!
– Мои дорогие! Я попрошу у вас немного внимания! – начал хозяин дома, когда все собрались за столом.
Анатолий Павлович осмотрел собравшихся и продолжил:
– Как все вы знаете, я выкупил и восстановил этот дом, потому что это наше родовое гнездо, тут жили наши предки! Так как мне нужно достаточно часто отсутствовать по делам, я думаю, что кое-кто из семьи вполне может жить здесь, следить за порядком, заниматься работниками, закупками и всем прочим.
– Витечка и Аня? – уверенно предположила Вера. – Что? Что я не так сказала?
– Я бы попросил меня не перебивать! – сердито сверкнул глазами на сестру Анатолий. – Я говорю о человеке, который в последнее время часто сюда приезжал, который обошёл все окрестности, который…
– Дядь, не томи! Кто же этот загадочный человек? – усмехнулась Стеша.
– Я же просил не перебивать! Это Полина!
– Поооолька? – выдохнула Стеша, почему-то сильно побледнев.
– Дядя, я не могу! – Полина даже не сразу сообразила, что речь идёт о ней – она резала кусок мяса, старательно укладывая кусочки горкой, как вдруг оказалась в центре внимания.
– Почему же? – покровительственно заметил Анатолий. – Ты приезжала, ты всем тут интересовалась, что весьма похвально, ты молода, с хозяйством управишься. Дом большой, и тут тебе будет гораздо удобнее жить, чем у вас в квартире – можешь выбрать любую комнату!
– Я работаю… и не планировала уезжать из Москвы.
– Поль, да что ты там работаешь? – заметила её двоюродная сестра Вика. – Зарабатываешь копейки, комнату снимаешь убитую, а тут вон… хоромы! Для тебя классная возможность! Да и дядя тебя явно не обидит. Правда, дядь Толя?
– Ну конечно, не обижу! А ещё приглашу сюда Виктора. Так Полечке и спокойнее будет, и всё какая-то компания – не скучно. Правда, Вить?
– Ээээ… – Виктор лихорадочно соображал, выгодно ли это ему или нет, но тут среагировали По́лины родители – отец хмыкнул и пожал плечами, а мать громогласно заявила, что это замечательно щедрое предложение и Полина должна быть за него благодарна.
Правда, её выступление было прервано неожиданным образом – Поля замотала головой и начала было что-то говорить, но её перебила Стефания:
– Щеееедрое? Ах вот как ты… ах тыыыы… значит, тебе всё, а мне? А я? Тыыы, ты подлизывалась к дяде, ты втиралась в доверие! – она откинула руку матери, которая пыталась её удержать, рванулась прочь, опрокинув стул, и выскочила из-за стола.
– И что бы это значило? – изумилась Тома, проводив глазами «одуванчик, подхваченный смерчем». – Насколько я понимаю, Полине всего-навсего работу предложили, причём нежеланную, а Стефания что подумала? Что сестре дом дарят?