Ехали долго. Белорусское направление делало леса всё темнее и темнее, и Тома точно знала, что многие дачные посёлки, мимо которых они проезжали, стоят на болотистых почвах – по работе в своё время наездилась…
Никита свернул с трассы на боковую дорогу, потом ещё и ещё раз, проехали деревушку, нырнули под мрачноватые лапы старых-престарых елей, а ещё через какое-то время мимо скопления строительной техники проехали по мосту через речку.
– Уже немного осталось. Дядя сказал, что после революции усадьбу Скобяновых передали под санаторий, потом под дом отдыха, после перестройки он пришёл в полнейший упадок, какое-то время его держали в этом полуразрушенном состоянии, а потом выставили на продажу. А когда дядя вернулся в Москву и решил, что после северных просторов ему тут некомфортно, то начал искать, где бы купить землю для постройки чего-нибудь этакого… достойного его размаха и стиля жизни.
– И купил родовые развалины? – саркастически уточнила Тома.
– Точно! Решил поинтересоваться судьбой усадьбы – он когда-то тут мимо проезжал, а узнав, что дом давно продаётся, посмотрел, да и купил. Потом несколько лет восстанавливал, и вот…
– Счастье, счастье нам привалило! Слёт в родовое поместье купцов!
– Ты как всегда точна в формулировках! – невесело кивнул Никита, выезжая из леса.
– А вот и заборчик, – вздохнул он. – Дядя говорил, что кто-то там из наших предков, решив сделать всё «не хуже, чем у дворянчиков», ворота и забор тоже изобразил.
«Заборчик» поражал монументальностью – всё как в лучших домах! Направо и налево от капитальных столбов, поддерживающих тяжеленные кованные створки, ныряли в лес бесконечные решётки основательного и высоченного забора.
– Слушай, а как это всё на металлолом-то не разобрали, а?
– Очень просто – мост видела? Когда дом отдыха развалился, мост ремонтировать тоже перестали – кому он нужен-то был? Развалился мост быстро, восстанавливать тогда никто и не собирался. А без моста ничего отсюда толком не вывезти – места болотистые, брод найти теоретически можно, а практически…
– Можно завязнуть и утопнуть вместе с тяжеленным металлоломом?
– Точно! Короче, попытки были, потому как дядя рассказывал, что часть забора он нашёл как раз у реки.
– А когда это он успел тебе так много рассказать?
– Да это он не мне, а маме вещал по громкой связи, когда я у неё мебель собирал, – вздохнул Никита, проезжая монументальные ворота и следуя затейливо украшенной разноцветным гравием, подъездной дорожке. – Он маме голову два часа морочил, так что я много чего наслушался.
Дом действительно выглядел впечатляюще – такой основательный двухэтажный купеческий особнячок, который скорее ожидаешь увидеть на старой улочке в окружении ему подобных. В ноябрьском голом саду, который жался к стенам особнячка, словно стараясь спрятаться от тёмного елового леса вокруг, дом смотрелся как-то не на месте.
– Солидно, однако… – прокомментировала Тома. – Очень я всё это бохххатство люблю и уважаю. Только вот не понимаю, зачем он нас-то пригласил, да ещё так настойчиво?
– Ну скоро узнаем. Буди маму, – велел Никита. – Правда, меня больше даже интересует, а почему это он настойчиво просил не опаздывать к обеду. Прямо все ужи прожужжал!
***
Анатолий Павлович Скобянов ежедневно с удовольствием обходил свой дом – просто для того, чтобы в очередной раз насладиться гулким эхом собственных шагов по паркету, видами из окон, прохладой мраморных перил и подоконников, теплом от батарей.
– Да-да… и никогда я не восстановлю эту громаду, и не нужен он никому! Да что б вы все понимали! – спорил он про себя с воображаемыми оппонентами.
Впрочем, они были не очень-то и воображаемыми – практически все родственники, с которыми он поддерживал тесное общение, узнав о его планах, наперебой старались его отговорить, предлагая бесконечные варианты размещения его денег на какие-то более разумные нужды.
– С их точки зрения, разумеется! – посмеивался Скобянов. – И непременно моих денег! Свои они почему-то не вкладывают в «беспроигрышные дела».
Дом был полностью готов к приёму гостей. Точнее, не гостей, а родичей. Именно членов семьи Анатолий Павлович решил собрать у себя на дебютный приём. Ну и пообщаться с ними поближе, да и кое-что провернуть… точнее, этого кое-чего было несколько.
– А мы вот так, вот так и этак! И всем будет хорошо! – рассуждал Анатолий, обожавший многоходовки с большим количеством задействованных в них участников.
Вот это «всем будет хорошо» он очень любил и всегда старался устраивать дела именно с подобным результатом. Так дал образование сыну, так благоустраивал его жизнь, так помогал родным, так… так даже судьбу бывшей супруги не упускал из виду. А что? Она тоже член семьи Скобяновых – сын-то от неё!
Правда, бывшая жена раз за разом посылала его всё дальше и дальше, категорически отказавшись ехать на семейное сборище, но Анатолий Павлович не унывал:
– Ничего-ничего, Матвей её уломает!
Правда, сын Матвей в этот раз тоже не приедет, но это объяснимо – он руководит отцовской компанией и серьёзно занят.
– Зато остальные будут как штыки! – посмеивался Анатолий. – Ещё бы! Время разбрасывать камни и время их собирать!
Сбор камней, в смысле сбор членов рода Скобяновых, ожидался знатный.
– Две мои сестрицы с семьями – Верка с мужем и дочкой Викой, Валька с мужем и двумя дочками, Стешей и Полиной.
Мужья сестёр Анатолия не интересовали – оба заядлые рыбаки, так что с утра и до ночи, а то и ночами, будут пропадать у реки и парочки небольших заболоченных озёр. Зато сестрицы и племянницы… да, это будет интересно!
– Аннушка будет – это преотлично. Никитка… смешной мальчик, интересно, какая у него жена? Фото так и не выслал, упрямец такой. Дети… Надо не забыть дать распоряжение, чтобы для младшей приготовили что-нибудь из детского меню, – размышлял Анатолий.
– А уж какой им всем будет сюрприз!
Тома разбудила свекровь, которая недоуменно воззрилась на дом.
– Ой, ну надо же! Какой большой… Зачем ему такое? Нет, понятно, что человек свои деньги волен вкладывать как хочет, но… Матвей за Уралом, и живёт там, и работает. Вряд ли сможет часто сюда наезжать, а одному тут как-то очень уж тоскливо – от людей далеко.
– Ну, скорее всего, он нанял кого-то – за такой махиной в одиночку не присмотришь. Да и когда снег начнётся – упахаться можно даже площадку перед домом почистить, я уж про подъездную дорогу вообще молчу. Ты спала, а вот Тома может подтвердить, что тут прямо непомерные просторы.
– О! Смотри-ка… – Анна Павловна, прищурясь, высмотрела появившуюся справа из сада монументальную женскую фигуру, которая как ледокол двигалась к двери дома. За женщиной как на буксире следовала целая делегация – три девушки и тощая дама.
– Кажется… кажется, это Вера и Валентина – родные сестры Толика. А девушки – видимо, их дочери.
– Родственницы, короче говоря, – вздохнул Никита, выходя из машины.
Дверь дома распахнулась, и на невысоком крыльце появилось новое действующее лицо – среднего роста мужчина, лысоватый, седоватый, улыбающийся и до того любезный, что Тома сразу поняла – это как раз и есть гостеприимный дядюшка.
Надо сказать, и не ошиблась!
– Анечка, Никита! Ну, наконец-то! А эта красавица – твоя жена? Тома, да? Я вас давно вписал в семейное древо!
– И меня посчитали, – про себя усмехнулась Тома, заметив, как их рассматривают вышедшие из сада женщины.
– Если взять фонтанирующее дружелюбие дядюшки, прибавить кислоту, которую культивируют в себе практически все эти дамочки, то получатся вполне себе прокисшие окрестности! Очень уж они нелюбезны! А по поводу, простите? Приехали мы по приглашению дядюси, дом его, и вряд ли они скидывались на семейный обед, так что нечего такие физиономии складывать как испорченные оригами! – просканировала атмосферу Тома.
– Ладно, в случае чего, мы всегда сможем уехать, – решила она.
А Анатолий Павлович всё сыпал и сыпал комплиментами в адрес Анны Павловны и Томы.
– А почему же вы деток не привезли? Я же их не видел ещё! Как же так? Никита, я же тебя просил!
– Дядь Толь, это было бы неудобно, – спокойно отозвался Никита.
– Ну какое тут неудобство? Им всё готово, комнаты их ждут. Я даже повару дал распоряжение по поводу детского меню. А ты…
– Да не тебе было бы неудобно, а им и нам, – Никита опыт общения с дядей имел, так что особо «мерсикать» не собирался. – Я же тебе сказал, что детей мы с собой брать не будем, – он только вздохнул – зная натуру дяди, мог бы и не стараться его переубедить – тот всё равно был уверен, что все его желания будут исполняться.
– Ну, ладно, ладно, бирюк… в следующий раз привезёте! Понимаете, Томочка, вы же первая отстрелялись!
– Что, простите, я сделала?
– В смысле, у вас у первой родилось новое поколение рода Скобяновых! – радостно возвестил Анатолий Павлович и, к счастью для себя, не рассмотрев толком выражение Томиного лица, переключился на подошедших женщин:
– Вот, Тома, тут у нас мои сёстры, Вера и Валентина, – Анатолий кивнул на монументальную Веру и тощую Валентину.
– А девушки – это Вика, Стешенька и Полина. Девочки, познакомьтесь с родственниками.
Вика – дочь Веры, отличавшаяся маминым сложением, кивнула угрюмо и протопала в дом. А Стешенька и Поля – дочери тощей Валентины, как привязанные остались у крыльца.
Стеша производила впечатление чего-то лёгкого, нежного, ласкового – светлые шелковистые локоны, большие и яркие голубые глаза, длиннющие ресницы, изящная фигурка. Вся эта ласковая нежность уставилась на дядю, ловя, впитывая каждое его слово, а потом послушно порхнула знакомиться.
– Нежное создание, от которого невозможно спастись! Недавно я что-то такое эфемерное видела! – Тома машинально разулыбалась, красиво отцепляя порхающую рядом Стешу сначала от мужа, а потом от свекрови.
– Ибо нефиг перед приличными людьми мельтешить! – изо всех сил сдерживалась Тома и победила себя – ничего такого не сказала.
Третья девушка заинтересовала её больше, чем это эфемерное мотыльковое создание:
– Красивая! – одобрила про себя Тома. – И, кажется, без вывертов.
Русые прямые волосы стянуты в хвост, правильные черты лица, тёмно-голубые глаза, приятная улыбка. И полнейшее пренебрежение со стороны матери, сестры и тётки.
Полина поздоровалась спокойно, без излишнего радушия, которым прямо-таки искрилась её сестра.
В кармане Анатолия Павловича пискнул телефон, и дядя засуетился:
– Да что же вы стоите? Давайте, заходите в дом. Никита, оставь машину, у меня шофёр её поставит в гараж.
– Нет, спасибо, я сам, – угрюмо отозвался Никита. – Я не люблю чужих за рулём.
– Натуральный бирюк, а вообще-то правильно, так и нужно. Только поторопись, мы тебя будем в холле ждать! Гараж – за угол и налево, там ворота открыты, не ошибёшься.
Тома могла бы на деньги поспорить, что их любезный хозяин как-то слишком заторопился…
– Что-то тут не так! Ему что? Позвонили и сообщили, что повар через три минуты выбросит обед в ближайшее болото, если гости не явятся?
– Томочка, идёмте же, идёмте! – зазывал сияющий Анатолий Павлович. – Мы с вами вообще должны непременно познакомиться получше.
– Зачем? – Тамара лучезарно улыбнулась, и Анна Павловна с некоторой опаской покосилась на невестку.
– Ну, как же… мы – одна семья! А вы – мать нового поколения…
– Отстрелявшаяся первой? – живенько уточнила Тома.
Анатолий довольно рассмеялся – невестка явно ещё его позабавит. Однако надо было срочно увести их всех подальше от входной двери, а Никита, как назло, где-то запропал.
Никита как раз подходил к дому, волоча за собой два чемодана – их с Томой и мамин, когда к крыльцу подъехала ещё одна машина.
– Так… ещё кто-то? – Никита и не собирался особенно любопытствовать, но внезапно припомнил свои опасения и всмотрелся в мужчину, выбирающегося из-за руля.
– Да что ты тут будешь делать, а? У дяди, что? Совсем мозги не работают? – с ходу разозлился Никита.
Не надо было быть семи пядей во лбу, чтобы понять, кто это мужчина, тем более что сходство было весьма очевидным…
Анатолий Павлович едва не утратил свой обычный позитивный настрой, узрев машину двоюродного брата, выехавшую на площадку перед домом.
– Как неудачно-то… Впрочем, уже без разницы, – подумал он, покосился на часы и довольно кивнул. – Ладно, надо поторопиться и встретить Витьку.
Тома поняла всё моментально – стоило только посмотреть на свекровь и на жадные взгляды, которые бросали на Анну Павловну родственницы Анатолия.
На улице зазвучали голоса:
– Витя, как хорошо, что ты смог приехать! Никита, ну что ты стоишь – иди скорее! Это же твой отец.
– Никитка… какой стал… – удивился новоприбывший.
– Да не пойти ли вам обоим! – прорычал Никита, метнувшись в дом. – Мам, Тома, мы уезжаем!
– А что? Мост уже начали ремонтировать? – произнесла «в пространство» монументальная тётушка Вера. – Если да, то никуда никто уже не поедет!
Немая сцена длилась недолго, но продуктивно – Тома успела прикинуть, как бы выглядела здоровенная «хрююстальная» люстра на голове доброго дядюшки, оценила состояние разъярённого супруга и растерянной свекрови, успела порадоваться, что они не привезли детей, и осознала, как именно будет выглядеть её муж лет этак через двадцать пять…
– Неплохо, надо признать. Никита у меня и тогда будет весьма привлекательным! – машинально оценила свёкра Тамара, а потом подхватила за локоть Анну Павловну и крепко вцепилась в запястье мужа.
– Никитка, ну что ты в самом-то деле! – миролюбиво загудел Анатолий, пройдя в дом вместе с двоюродным братом и закрывая за собой входную дверь. – Это семья, всякое бывает, но надо уметь прощать. Тем более что, несмотря на некоторые… гм… неправильные Витькины поступки, я уверен, что он никогда о тебе и Аннушке не забывал. А семья вас никогда и не оставляла!