Глава 11

Ираклий

Воспоминания

Я помнил о трех желаниях, но напрочь забыл о клятве, которую когда-то взял с Косовой. И уж точно не думал, что она сама способна ее помнить.

И для безразличного человека слишком ярко в моей памяти всплывают детали того дня, когда она произнесла эту клятву.

На календаре было двадцать восьмое февраля – день рождения Косовой и моей мамы. Первая ненавидела этот день и всегда сбегала от всех подальше, уезжая к бабушке в деревню. И все из-за ее горе-матери, которая однажды, после ухода отца, сказала дочери слова, которые ни один нормальный, здоровый человек не адресовал бы своему ребенку:

– Твой день рождения – дата моей смерти.

С тех пор Косова перестала отмечать свой праздник. Она искренне верила, что, если бы не родилась, родители были бы счастливы вместе.

Я никогда не разделял этого убеждения, но уважал ее выбор. Три года подряд я делал вид, что двадцать восьмое февраля – просто день рождения моей матери. Я не дарил Косовой подарков, не произносил никаких поздравлений. Лишь ближе к ночи всегда отправлял короткое сообщение:

– Я счастлив, что ты родилась.

На которое никогда не получал ответа.

Но ее восемнадцатилетие я не мог проигнорировать. Как-то стерва обмолвилась, что если бы ее день рождения был летом, то, возможно, она ненавидела бы его чуть меньше. Поэтому я решил подарить ей немного лета посреди холодной зимы.

Законченный идиот и романтик.

За полгода до этой даты я начал договариваться с Тамарой и Алексеем о том, чтобы они отпустили Косову со мной на две недели к океану. К моему удивлению, убедить строгого Алексея оказалось гораздо проще, чем добродушную Тамару.

Еще в начале наших отношений она взяла с меня клятву, что я буду оберегать ее внучку и не испорчу. Что означало – никакого секса до свадьбы. Я вырос в традиционной грузинской семье, где девственность девушки считалась чем-то священным. В семье Косовой за моральные устои отвечала именно Тамара – причем соблюдала она эти правила строже любых грузинских матерей. Я понимал ее тревогу и сам не собирался переступать эту черту с шестнадцатилетней девочкой.

Да, я был по уши влюблен. Да, хотел ее. Но я не был идиотом – в нашем окружении подобное сочли бы позором. И последствия легли бы исключительно на девушку, а не на меня. И хотя я считал это прошлым веком и презирал эти двойные стандарты – ведь мне таких требований общество не предъявляло, клятву Тамаре я дал.

Да и сама Косова была тогда слишком сдержанной и явно еще не готовой к такому шагу.

Но время шло. Стерва превращалась из худенького подростка в девушку с формами, от которой начал сходить с ума не только я. Жениться мы пока не собирались. Искать кого-то на стороне я даже не думал. Поэтому с каждой новой встречей держать себя в руках было все сложнее. И да простит меня Тамара: клятву-то я дал и держал свое слово, но сомневаюсь, что она погладила бы меня по головке, если бы узнала, чем мы занимались с ее внучкой наедине.

Я нашел способы доставлять нам наслаждение, и Косовой чертовски это нравилось. Постепенно она становилась все более открытой и раскованной рядом со мной, хотя по-прежнему оставалась слишком скромной и застенчивой, чтобы прямо говорить о своих желаниях. Но я и без слов прекрасно понимал, чего она хочет.

Ровно того же, что и я.

Клянусь, я завидую своей прежней выдержке.

После месяца переговоров Тамара наконец уступила и дала свое согласие на это путешествие. Я не стал заранее говорить Косовой о поездке – хотел сделать сюрприз.

Она узнала обо всем только в аэропорту. Стояла с широко раскрытыми глазами, сжимая паспорт в руках, будто боялась, что его отнимут.

– Мы правда летим? Вдвоем? – спросила она, глядя на билеты.

– Правда, – кивнул я. – Только ты и я.

Помню, как робко она улыбнулась в ответ, а потом начала переживать о пропущенных тренировках, несобранных вещах и возможных проблемах в школе. Я спокойно объяснил ей, что заранее обо всем позаботился: в школе были предупреждены, гардероб собрала моя мама, а тренеры спокойно отпустили ее отдохнуть. Но даже после этого Косова оставалась напряженной и не могла расслабиться до самого прилета.

Она успокоилась лишь тогда, когда мы прибыли на место.

Я никогда не забуду выражение ее лица, когда она впервые увидела океан. Ее глаза загорелись от какого-то невообразимого восторга, которого ранее я никогда не видел. И в тот момент я понял, что готов работать еще больше и упорнее, лишь бы дарить ей подобные ощущения как можно чаще.

Тем же вечером я планировал пригласить Косову на романтический ужин и вручить ей основной подарок на совершеннолетие.

Но ни ужина, ни свидания в итоге не случилось.

Когда я вышел из ванной комнаты после душа, то увидел Косову посреди номера. Она стояла с растерянным видом и держала в руках бархатную коробочку с кольцом внутри.

– Блин… – растерянно пробормотал я, проводя рукой по мокрым волосам.

Малышка вздрогнула и испуганно посмотрела на меня. В ее глазах читался целый спектр эмоций. Удивление, тревога и даже страх.

– Я… извини… я искала… и случайно нашла… – бессвязно объяснялась она и выглядела чересчур виноватой.

– Все нормально, – спокойно ответил я и подошел ближе. – Я хотел вручить тебе его сегодня вечером во время ужина.

– Но ведь я говорила тебе… Я пока не готова выходить замуж… Ты же знаешь.

Я коротко засмеялся и посмотрел на нее с умилением. Глупая и правда подумала, что я собираюсь просить ее руки с таким скромным кольцом?

– Оно не для предложения руки и сердца, – пояснил я спокойно.

– А для чего тогда?

– Я просто хотел подарить тебе что-то действительно ценное. Что-то более серьезное и долговечное, чем это дешевое украшение, – коснулся я пальцами ее чокера из бисера, который передал ей перед чемпионатом за пару лет до этого.

Косова носила его постоянно, хоть он и износился.

– Для меня оно бесценно! – слегка обиженно возразила она, дотронувшись до чокера. – А кольца обычно дарят перед помолвкой или свадьбой.

– А я решил подарить его тебе перед другим важным событием, – снова улыбнулся я и провел пальцами по ее плечу. – Но поговорить об этом хотел в более подходящей обстановке.

– Для меня нет лучше обстановки, чем сейчас, когда мы вдвоем. Нас никто не потревожит.

Я задумчиво кивнул, соглашаясь.

– Знаешь, я целый год копил деньги на подарок ко дню твоего рождения…

– Целый год копил на это кольцо? – резко перебила она, удивленно смотря на меня. – Серьезно? Ты с ума сошел?! Лучше бы дал мне эти деньги наличными, я бы нашла им более полезное применение!

Я рассмеялся и покачал головой.

– Все-таки с романтикой у тебя явные проблемы.

Косова всегда была такой: слишком холодной, практичной и рациональной. В тот момент меня это совершенно не беспокоило. Наоборот, казалось милой особенностью ее характера.

Чуть позже я понял всю трагичность этой особенности.

Она тяжело вздохнула, сжала коробочку в ладони и снова подняла на меня взгляд.

– Оно красивое. Безумно красивое. Но я не могу принять такой дорогой подарок. Этот отпуск, кольцо… Боюсь представить, сколько ты копил на все это…

– Кто сказал, что я копил именно на это? – спросил я слегка насмешливо.

– Тогда на что? – нахмурилась она.

Вместо ответа я спокойно достал из кармана телефон, пролистал галерею и показал Косовой несколько фотографий. На них была пустая квартира: светлые стены, паркетный пол, бетонный потолок в стиле лофт, большое окно с выходом на балкон.

– Вот на это, – пояснил я ровным голосом, внимательно наблюдая за ее реакцией. – Хочу, чтобы ты начала свою взрослую жизнь в новом месте. Поэтому арендовал эту квартиру специально для тебя. Она твоя на весь следующий год.

– Что? – она подняла на меня растерянные глаза. —Ты сейчас серьезно?

– Абсолютно. Квартира небольшая, но тебе там будет комфортно. Я уверен.

Косова покачала головой и сделала шаг назад, словно пытаясь отстраниться от моего подарка.

– Даже если бы ты снял обычный сарай – это все равно было бы чересчур щедро! Я не могу принять такой подарок! Ты делаешь для меня слишком много, Ираклий!

Я шагнул к ней и взял ее за подбородок, заставляя смотреть только мне в глаза. Хотелось поместить глупую в свою голову, чтобы она увидела себя моими глазами. Чтобы поняла наконец, насколько она важна для меня. Ей этот подарок казался слишком щедрым. А для меня он был ничтожно мал по сравнению с тем, что Косова давала мне.

И дело было не в ее невероятной красоте, уме или таланте. Хотя все это тоже сводило меня с ума. Дело было в том, что рядом с ней я чувствовал себя настоящим. Она пробуждала во мне внутреннюю энергию и силу, о существовании которых я раньше даже не подозревал. Мне казалось, что рядом с ней я живу какой-то особенной, Богом поцелованной жизнью.

– Это даже не обсуждается, Илиана! Я больше не позволю тебе жить под одной крышей с матерью!

– Еще как обсуждается! – она упрямо вздернула подбородок и решительно посмотрела мне в глаза. – Я не приму этот подарок!

– Примешь. Это мое первое желание, – хитро улыбнулся я в ответ.

Я знал ее слишком хорошо. Знал ее слабость к спорам и эту жгучую нелюбовь проигрывать хоть в чем-то. И решил сыграть на этом самым наглым образом.

Строптивая нахмурила брови.

– Какое еще желание?

– Ты должна мне три желания за это украшение, – указал я взглядом на тонкий чокер у нее на шее. – И вот мое первое желание: ты принимаешь мой подарок.

Не знаю, как вообще вспомнил об этом спустя столько времени. Видимо, отчаяние заставляло мозг работать быстрее.

Илиана растерянно смотрела на меня пару секунд, а потом раздраженно произнесла:

– Это нечестно! Ты манипулятор!

Я пожал плечами и улыбнулся еще шире.

– Значит, ты отказываешься от нашей сделки?

Продолжал бить по уязвимым местам. Косова снова нахмурилась и сжала губы.

– Ни за что! – возмутилась она и вытащила кольцо из коробки.

Спокойно и демонстративно надела его на палец так, будто не она только что собиралась со мной спорить до последнего. Затем взяла что-то красное из чемодана и направилась к ванной комнате.

– Я в душ! – сообщила и, вскинув подбородок, исчезла за дверью.

Никакого удовольствия от победы я не получил, так как понимал, что стерва сдалась слишком легко. А значит – что-то задумала. И пока она воплощала задуманное, я переоделся в льняные брюки и рубашку, сел в кресло и, чтобы скоротать время, взял телефон и стал лениво пролистывать непрочитанные сообщения в соцсетях. Хотя смысла в этом не было никакого. Я все равно ничего не соображал, и все мысли были сосредоточены на упрямице за дверью ванной комнаты.

Не знаю, сколько прошло времени – минута или тридцать. Но, когда наконец дверь открылась, и в спальню вошла Косова, я замер.

На ней было облегающее красное платье, идеально подчеркивающее ее фигуру, и высокие каблуки, которые делали ее ноги еще длиннее и соблазнительнее. Волосы были собраны вверх, открывая линию шеи и ярко выраженные ключицы. Она выглядела так, словно только что сошла с обложки мужского журнала – дерзкая, уверенная в себе и невероятно сексуальная.

– Прости, что заставила тебя ждать, – произнесла она негромко и двинулась ко мне легкой кошачьей походкой.

Я отложил телефон и поднялся с кресла. Взгляд скользнул по ней сверху вниз, задерживаясь на каждом изгибе. И воображение тут же начало предательски раздевать ее.

Красное платье было шикарным, но выпирающие сквозь ткань соски выбивали меня из равновесия.

– Это стоило того, чтобы ждать, – хрипло произнес я и двинулся к ней.

Косова улыбнулась и сделала еще шаг мне навстречу. Но когда я уже собирался притянуть ее к себе, она неожиданно остановила меня легким движением руки.

– Подожди. Сядь обратно.

Я удивленно приподнял брови, не совсем понимая ее.

– Я тоже хочу сделать тебе подарок, – пояснила она с загадочной улыбкой.

Спорить я не стал. Вернулся в кресло, устроился поудобнее и внимательно наблюдал за ней.

Она подошла к комоду, включила музыку на телефоне и посмотрела на меня исподлобья. И этот взгляд… Он был другим. Не таким, как обычно. Косова смотрела на меня страстно, с вызовом. Стянула с себя привычную маску приличия и превратилась в ту, кого я раньше мог видеть лишь на сцене.

В тот момент все ее грани смешались во взрывной коктейль. Она превращалась во что-то одновременно опасное и невероятно притягательное. Косова становилась собой. Выпускала наружу то, что слишком долго скрывала в себе.

Теперь она напоминала мне принцессу. Но не из диснеевских мультфильмов – нет. Она была похожа на Китану из Mortal Kombat.

И это было чертовски горячо.

Ее пальцы скользнули вдоль линии шеи, прошлись по груди и талии и опустились к краю платья. Она то слегка приподнимала его, открывая гладкую кожу бедра, то снова опускала вниз с мучительно дразнящей неспешностью. Каждое ее движение было плавным, чувственным, бьющими по моему самоконтролю.

Принцесса не отрывала от меня взгляда. Она словно гипнотизировала меня своими глазами и телом. Я чувствовал, как кровь пульсирует в висках, как все вокруг постепенно теряет четкость и остается только она – такая яркая и бесстыдно красивая.

Ловким движением руки Косова вновь приподняла край платья и неожиданно стянула с себя трусики.

Тонкий кусочек ткани упал к ее ногам – прямой выстрел в мой мозг. В грудь. В пах.

Я перестал дышать и моргать. Внимательно следил за тем, как она разворачивается ко мне спиной и эффектно демонстрирует глубокий вырез, который тянулся вдоль позвоночника до самых соблазнительных ямочек на пояснице.

Двигаясь плавно, с грацией хищницы, Косова вызывающе качнула бедрами, а затем повернула голову и бросила на меня взгляд через плечо. Испытующий, начисто лишенный невинности.

– Тебе нравится? – ухмыльнулась она и, опустив глаза ниже, демонстративно задержала взгляд на моей паховой области.

Принцесса прекрасно знала ответ. Ей необходимо было лишь подтверждение моей животной одержимости ею. И она получила его сразу же, заметив мой напряженный член, выпирающий сквозь ткань брюк.

Расплывшись в самодовольной улыбке, она отвела от меня взгляд, сделала пару шагов к стене и, выгнув спину, принялась двигать попой в дьявольски развратном танце. На секунду она обнажала свои упругие ягодицы и тут же снова прикрывала их тканью.

Это был танец на минном поле моего самообладания. Я буквально горел и из последних сил держал себя в руках. Хотелось вскочить с места, схватить ее, сорвать это чертово платье и наконец-то взять то, что принадлежало мне. Я хотел ее до одури. До помутнения в глазах. До разрыва сердца.

Закончив свои дразнящие движения, принцесса направилась ко мне походкой от бедра. По пути вытащила шпильки из волос, позволив густым темным прядям упасть на плечи. Я обожал эту жгучую черную гриву, которую так приятно было в будущем наматывать на кулак.

Косова остановилась в шаге от меня и, стягивая с плеч бретели платья, улыбнулась. Не так, как всегда. Эта улыбка не просила нежности или заботы. Она выжигала остатки выдержки дотла и играла на моем терпении.

Но я уже проиграл эту игру.

Всегда проигрывал.

– Не снимай! – выпалил я. – Просто танцуй. Я сам тебя раздену.

– Как скажешь, – Косова покорно улыбнулась.

И эта ее чертова мнимая покорность… В ней была абсолютная власть надо мной.

Я ждал продолжения танца, но не думал, что эта фурия начнет опускаться вниз и встанет на колени передо мной, смотря на меня взглядом, пропитанным необузданной похотью.

И контролировать себя после этого было просто невозможно.

Я резко потянулся к ней и, схватив за подбородок, притянул к себе.

– Я не закончила свой танец.

– Закончила!

– Это все, на что способен твой контроль? – продолжала она насмешливо.

– Ты не оставила мне выбора, – процедил я и поднялся на ноги.

Но Косова не двинулась с места. Осталась стоять на коленях.

– Как и ты мне с квартирой… – прошептала она и, прикусив губу, потянулась к пуговице моих брюк.

Она издевалась. В такой позе думать было невозможно. В голову лезли самые грязные картинки с ее участием.

Но в тот момент было не время для них.

– Встань! – приказал я жестко.

Бесполезно. Принцесса стояла на своем.

– Я буду жить в этой квартире только при одном условии, – неожиданно произнесла она, расстегивая молнию.

– И какое же это условие? – уточнил я напряженно.

– Если ты будешь жить там вместе со мной…

Одной фразой она сожгла все то, что было между нами ранее. И на этом месте начало прорастать что-то более мощное… и вечное.

Я – долбаный идиот.

После этих слов я рывком поднял ее с колен, крепко обхватил за талию и прижал к себе так близко, как только мог. Косова тут же поддалась моему напору и обвила мою шею руками.

– Ты уверена, что хочешь этого? – спросил я, жадно разглядывая ее лицо.

– Уверена ли я в том, что хочу проживать каждый день так же, как сегодняшний? – она приподняла бровь и улыбнулась. – Абсолютно! А ты?

– О таком я даже мечтать не мог… – ответил я хрипло и провел ладонью по ее разгоряченной спине.

Косова тут же изогнулась в моих руках и тихо выдохнула от удовольствия. Отпустив мою шею, она скользнула ладонями вниз, к пуговицам моей рубашки, и начала их неспешно расстегивать.

– Станцуем вместе? – дразнила меня.

– Скорее, закончим твой танец, – выдохнул я и прижал ее спиной к стене.

Не колеблясь больше ни секунды, я запустил пальцы в ее волосы и впился поцелуем в сочные губы Китаны. Она мгновенно ответила, прижавшись ко мне всем телом. Ее руки скользнули вверх по моей шее и запутались в волосах.

Я целовал ее жадно, с остервенением, с неумолимым желанием сожрать эту стерву.

Я не знал, когда меня перестанет так вести от нее. Когда я начну легче дышать рядом с ней. Когда пройдет это помешательство и одержимость ею.

Сейчас, к сожалению, знаю.

Одной рукой я крепче сжал ее волосы на затылке, заставляя слегка запрокинуть голову назад, а второй начал мять ее грудь через тонкую ткань платья. Косова глухо застонала мне в рот. Эти звуки обжигали слух и разгоняли кровь по венам. Чем отрывистее становились ее стоны, тем ярче в голове всплывали кадры ее танца: каждое движение бедер, дерзкий взгляд из-под ресниц, твердые соски под платьем и соблазнительная попка, мелькавшая перед глазами.

И на меня вдруг нахлынула ревность. Я резко прервал поцелуй и прошипел ей прямо в губы:

– Поклянись мне здесь и сейчас, что ни для кого больше не будешь танцевать такие танцы! Что бы ни произошло! Только мои глаза должны видеть это!

Я отстранился, чтобы посмотреть ей в глаза. Она приоткрыла веки и, встретившись со мной взглядом, ухмыльнулась. Принцесса всегда получала особое наслаждение от моих редких вспышек ревности.

– Даже если ты меня бросишь, и я выйду замуж за другого? – провокационно уточнила она, испытывая мои нервы на прочность.

От одной только мысли, что она может принадлежать другому, внутри меня вспыхнула ярость.

– Даже если разлюбишь меня! – процедил я сквозь зубы. – Поклянись!

Косова на несколько секунд задумалась, а затем уверенно произнесла:

– Клянусь тебе, Ираклий. Что бы ни случилось между нами в будущем, даже если мы расстанемся и разлюбим друг друга, я никогда не станцую приватный танец для другого!

Удовлетворенный ее словами, я неторопливо повел ладонь вниз: от груди к животу, от живота ниже к бедрам. Она прикрыла глаза и откликалась на каждое мое движение тихими стонами. Мне не хотелось отводить от нее взгляда ни на секунду. Такая страстная и одновременно хрупкая…

В моих руках.

В моей иллюзорной власти.

– Я не смогу тебя разлюбить! – произнес я с такой уверенностью, какую сам не мог объяснить.

Косова открыла глаза и посмотрела на меня как прежде: бережно и с надеждой.

– Как же я хочу, чтобы так и было… – вымолвила она тихо. – Чтобы ты всегда любил только меня.

Все, как вы и пожелали, принцесса.

Я снова припал к ее губам. Одной рукой зацепил край платья и поднял его вверх. Раздвинув коленом ее гладкие ножки, я скользнул ладонью между ними и коснулся пальцами чувственной точки.

Горячая. Мокрая. Идеальная.

– И… Ика… – простонала она прямо мне в рот и, вцепившись пальцами в мои плечи, прижалась ко мне всем телом.

Ее голос дрожал от возбуждения и нетерпения. Она двигала бедрами навстречу моим пальцам все быстрее, настойчивее. В какой-то момент я оторвался от ее губ и начал покрывать поцелуями ее шею, облизывая и слегка покусывая кожу там, где бешено пульсировала жилка.

– Теперь так будет каждый день? – спросила Косова, едва справляясь с дыханием.

Ее вопрос заставил кровь бурлить в моих венах. Я представил себе, как смогу обладать ею постоянно. Когда захочу. Где захочу. И как захочу.

– Будет еще лучше! – сдавленно пообещал я.

Второй рукой крепко сжал ее упругую попку и затем резко шлепнул по ней ладонью, показывая, насколько сильно меня заводит эта мысль.

Принцесса заскулила.

Ее жадность становилась все более явной. И это чертовски мне нравилось. Я был в восторге от этого безудержного сумасшедшего помешательства. Захлебываясь стонами, она извивалась в моих руках, цеплялась за плечи и дрожала всем телом. Ее глаза затуманились сладким безумием, а тело выгибалось навстречу каждому моему движению. Я чувствовал, как Косова приближается к грани – каждый нерв в ней кричал об этом.

– Хочу… – пыталась она что-то сказать, прижимаясь ко мне еще сильнее.

– Тебе мало? – отчеканил я и снова шлепнул ее по ягодицам.

– Мне тебя всегда мало… – прошептала принцесса упавшим голосом, уткнувшись лицом в мою шею. – Я хочу тебя. Всего…

Я застыл.

Секунда на осознание.

Еще одна – на выброс сумасшедшего адреналина.

– Ты уверена? – спросил я серьезно, оторвав ее от себя и заглянув в затуманенные глаза.

– Д-да, – кивнула она решительно. – Уверена!

После этих слов я, не раздумывая, подхватил ее на руки и стремительно направился к кровати. Осторожно положил ее на мягкие простыни и замер на несколько секунд, рассматривая раскрасневшееся от возбуждения лицо Китаны и ее томно приоткрытые губы.

Меня сводил с ума контраст между привычной холодностью этой девушки и той откровенной сексуальностью, которую она демонстрировала сейчас передо мной. В задравшемся помятом платье, без белья, на высоких каблуках, она была до невозможности жгучей и порочной.

Я быстро потянулся к прикроватной тумбе за презервативами. Конечно же, я был уверен, что наш первый раз случится в Доминикане и заранее подготовился к этому моменту, но даже представить не мог, что это произойдет в первый же вечер на острове. Достав упаковку, я снова вернулся к ней и начал стягивать с нее платье, наслаждаясь каждым сантиметром ее кожи.

– Ты просто идеальна… – голос сорвался в хриплый шепот.

Меня парализовало от кайфа при виде ее обнаженного тела: красивая грудь с твердыми сосками, тонкая талия, соблазнительный пупок и длинные стройные ноги… Косова была чертовым совершенством.

Сняв с себя остатки одежды, я натянул презерватив и снова навис над ней. Принцесса замерла на мгновение, впервые видя меня полностью голым. Раньше между нами всегда оставалась хоть какая-то преграда – одежда, белье, что-то, что не позволяло полностью слиться друг с другом. Теперь же мы впервые были абсолютно открытыми друг перед другом. И это ощущение было острым, пьянящим и дико возбуждающим.

Я провел пальцами между ее бедер, чувствуя, что она уже окончательно готова принять меня. Косова вздрогнула и выдохнула, приподняв бедра навстречу моей руке. В ее глазах смешались тревога, желание и абсолютное доверие. И я чувствовал ответственность за нее и ее ощущения.

– Смотри на меня. Только на меня, – произнес я мягко.

Прижался к ней плотнее и одним уверенным движением вошел в нее. Она застонала и зажмурилась от боли, крепко вцепившись пальцами в мою спину.

А я… Сука, я не мог поверить в происходящее. От этого горячего приема голова пошла кругом. Перед глазами все поплыло от кайфа и от осознания, что теперь она моя!

Полностью! Всецело! Без остатка!

Несколько секунд я не двигался, давая нам привыкнуть друг к другу.

– Если тебе больно, скажи, и я остановлюсь, – я коснулся пальцами ее щеки, стирая скатившуюся слезу.

Косова открыла глаза и отрицательно покачала головой.

– Нет, ни в коем случае. Не останавливайся…

Я обнял ее крепче и начал медленно двигаться, с каждым разом погружаясь в нее все глубже. По телу пробегала обжигающая дрожь – от пяток до самого мозга. В ней было до одури горячо и тесно.

Принцесса все еще напрягалась от неприятных ощущений и изо всех сил старалась сдерживаться.

– Расслабься, любимая, – тихо прошептал я ей на ухо. – Царапай. Кусай. Не сдерживай стонов.

– Я не хочу причинять тебе боль…

– Ты не сможешь это сделать сейчас, – произнес я уверенно и начал покрывать поцелуями пылающую кожу шеи и плеча, чувствуя, как ее тело постепенно расслабляется подо мной.

Еще одно глубокое движение, и Косова застонала. Да так, как никогда прежде. Громко. Протяжно. Мои слуховые рецепторы были в экстазе.

– Еще, – взмолилась она.

И я дал ей это еще.

С титаническим трудом сдерживался, чтобы не сорваться на бешеный темп. При каждом моем толчке принцесса все крепче обнимала меня и вонзалась ногтями в мои плечи. Царапала их. До крови и отметин, которые потом еще долго не исчезали с кожи. Она мурлыкала что-то бессвязное.

Слова, стоны, обрывки мыслей. Я упивался ее безумием и полной потерей контроля.

– Моя! – прошептал я на пике экстаза.

– Твоя… – подтвердила она, раскрыв веки.

Еще несколько более смелых и одуряющих толчков. Глаза в глаза. Смешанное дыхание.

Я смотрел в опасную карюю бездну и вдруг остро осознал, что умру, если однажды увижу ее в чужих руках.

Эта мысль буквально взорвала воздух вокруг нас. Я был где-то на грани между адом и раем и сделал еще один толчок до самого основания.

– И хочу всю жизнь быть только твоей! – сквозь громкий стон неожиданно добавила Косова.

И вмиг успокоила проснувшихся демонов внутри меня.

Только мои демоны еще не догадывались, какой же лживой окажется эта сука…