Девяносто три миллиарда световых лет – трудно представить такое расстояние, но его можно увидеть. Достаточно найти в космосе самый удаленный объект, а потом развернуться на сто восемьдесят градусов и отыскать подобный с другой стороны. Если между ними провести линию, то получится диаметр видимой Вселенной – сфера, за краем которой неизвестность.
Да, никто и никогда не узнает, что за ее границами – пустота или другая вселенная, а может, нечто иное. Эта тайна миллиарды лет будоражит умы существ, способных поднять взгляд в небо и задаться вопросом о своей роли среди всего этого грандиозного замысла. Но еще больше их волнуют чудеса, которые происходят внутри обозримой Вселенной.
Там, в межзвездной пустоте, заворачиваются полотна ионных ветров, чьи нити распространяются на миллиарды световых лет, сплетаясь в исполинские кружева магнитных полей. В колыбелях из сияющей пыли рождаются звезды, прорезая вековую тьму своим первым яростным криком света. В безмолвном океане вакуума дрейфуют призраки погибших миров, а звездные шторма беззвучно терзают мертвые планеты, срывая с них атмосферу.
Там космос прогнут под тяжестью исполинов, чьи гравитационные колодцы закручивают само время в тугую спираль, создавая аккреционные диски, которые своим сиянием затмевают целые галактики. А за пределами видимого спектра застыло реликтовое излучение – шепот первых мгновений творения. Несметное количество галактик, звезд, планет, астероидов и еще больше газа и пыли, связанные между собой в едином гравитационном танце материи, который будет длиться вечно.
Но так было не всегда, и когда-то всего этого великолепия не существовало. Не было ни времени, ни пространства, и царило абсолютное ничто, а потом случилось мгновение, которое невозможно измерить привычными мерками. Оно было короче мига и длиннее вечности, вспышка без источника, рождение без материи – в этом мгновении возникло всё.
Тогда Вселенная была подобна искре, зажатой между пальцами Творца. Она источала жар, способный прожечь саму ткань мироздания, и имела столь крохотный размер, что все сущее вмещалось в точке, меньше любой мысли о бытие. В такой крохотной, невообразимо плотной люльке возникли все фундаментальные силы, все физические константы, все законы, по которым Вселенной предстояло исполнять свой танец. Именно в этот момент, когда частицы обрели массу, возникло гиперпространство – та незримая ткань, по которой суждено будет путешествовать тем, кому в своей колыбели станет тесно.
С тех пор прошло почти четырнадцать миллиардов лет. Невообразимое множество галактик развернуло свои спиральные рукава, бесчисленные светила вспыхнули и угасли в пепле сверхновых, планеты остыли и породили жизнь, которая стала мечтать о звездах. Вселенная расширялась, и вместе с ней растягивалось, множилось и усложнялось гиперпространство, обрастая течениями, коридорами и тихими заводями. Но несмотря на то, что первые слова были произнесены миллиарды лет назад, это странное пространство все еще остается окутанным тайной, столь же глубокой и непостижимой, как и тайна самого мироздания.
В один прекрасный момент гиперпространство обзавелось еще одной загадкой. Это случилось, когда приемные массивы станций и кораблей по всей галактике услышали в гиперпространстве настоящий вопль среди шепота множества голосов опорных маяков. Сигнал был такой мощности, что на время нарушил навигацию в секторе, затмив собой весь эфир.
Практически никто из существ, способных преодолеть расстояние до источника за приемлемый срок, не смог устоять, и для выяснения причин произошедшего на сигнал отправились тысячи научных кораблей, военных эскадр и даже просто любопытствующих. Они, будто ручейки после дождя, стекались из различных уголков галактики, образовывая в точке интереса озеро.
И какими бы ни были мотивы, побудившие этих существ отправить корабли в путь, все они понимали, что знания и даже просто информация – это преимущество, а преимущество – это победа в той войне за выживание, которая длится вот уже миллионы лет.
Так же думали и в командовании флотом Земной Федерации, когда отправляли по координатам источника сигнала фрегат «Немезида». Правда, никто не ожидал, что загадочное место в гипере вызовет такой бурный интерес среди иных цивилизаций. Да такой, что они будут готовы наброситься друг на друга за обладание аномалией единолично. Как не ожидали и того, что внутри уже окажется представитель человечества с рабочей радиостанцией. Только вот благо это или возможность втянуть Земную Федерацию в очередную кровопролитную войну?
Об этом размышлял капитан Джек Митчел, стоя на виртуальном боевом мостике фрегата и рассматривая причудливые узоры гиперпространства.
– Господин капитан третьего ранга.
Митчел оторвался от созерцания узоров и обернулся, встретившись взглядом со своим старпомом. Тот был мужчиной тридцати шести лет от роду, с типичной славянской внешностью: короткие русые волосы с обильной сединой на висках, немного широковатое в скулах лицо, серо-зеленые глаза и тяжелый, прищуренный взгляд. Капитану постоянно казалось, что старпом заглядывает прямо в душу, как бы спрашивая: «А все ли ты сделал, что было в твоих силах?»
Да, поначалу это вызывало дискомфорт, и капитан даже хотел просить командование поменять старпома, но потом заметил, с каким рвением экипаж выполняет свою работу, и проблема быстро перетекла в разряд преимуществ, а старпом в глазах капитана обрел статус особой полезности для корабля. Нынешний момент встречи со старпомом не оказался исключением, от чего Митчел на мгновение напрягся, но лишь на мгновение.
– Да, Дмитрий Иванович, – с характерным акцентом произнес Митчел.
– Я отправил сообщение в штаб флота, как вы и просили. Ответ я вам выслал.
В этот момент со стороны оружейного поста раздался короткий писк, и капитан на мгновение отвлекся, бросив мимолетный взгляд в темный угол виртуального боевого мостика. Но никаких действий от операторов поста не последовало, и он перевел взгляд на мигающий значок входящего сообщения на периферии зрения. Немного поколебавшись, он не стал его открывать и, продолжая смотреть на офицеров-оружейников, спросил:
– Что там? – и, прежде чем старпом открыл рот, добавил: – Только своими словами.
– Сказали, что аномалия вызывает у научно-технического комитета флота неподдельный интерес, – начал Воронцов, – но для решения вопроса доступа к ее содержимому потребуется целый флот. – Старпом слегка развел руками. – А, как известно, все они заняты. Поэтому нужны веские доказательства, что такая флотская операция целесообразна в нынешних условиях.
Капитан хмыкнул и скосил взгляд на объемное изображение входа в аномалию, висящее в центре виртуального пространства, и подумал, что одним флотом тут точно не обойтись. Трудно даже представить, кого и откуда приманил этот чертов опорный сигнал. Теперь возле аномалии чуть ли не пробка образовалась от прибывающих кораблей. Конечно, боевые действия в гипере – это гибель для всех участников, и все из-за искривленного пространства и приливных сил, уносящих поврежденные корабли в неизвестность. Поэтому на входе в аномалию все прибывшие ведут себя сдержанно, а как там внутри обстоят дела, на орбите планеты, где приливные силы уступают гравитации, неизвестно.
Поэтому капитан Митчел не торопился, и фрегат «Немезида» находился в паре минут от входа в это странное искажение гиперпространства, сопротивляясь приливным силам с помощью постоянной работы маневровых двигателей. Но вскоре придется либо выходить в обычное пространство, либо нырять в аномалию, как и все. Вот только оставленный там зонд только за последний час зафиксировал тридцать нырков, а за сутки – сотни.
– Понятно, – буркнул Митчел и повернулся к Воронцову. – А как же третий лейтенант Воеводин? Насчет него были инструкции?
– Да, господин капитан третьего ранга, – кивнул Воронцов. – Если это в наших силах, то мы должны попытаться его эвакуировать. Но, как уже было сказано ранее, еще одна война не нужна, тем более из-за одного человека. Командующий лично подчеркнул, что если этот Воеводин тот, за кого себя выдает, то он должен понять.
– Даже так, – удивился капитан, а потом дернул головой и развернулся спиной к старпому, вновь уставившись на черные кляксы, плавающие в бордовом мареве гиперпространства, при этом сложив руки за спиной. – Вот что, Дмитрий Иванович, сначала мы запустим туда зонд, а потом так или иначе сами нырнем. Находясь здесь, все равно ничего толком не узнаем, а значит, не выполним приказ. Но сначала собери в совещательной комнате командира десанта и представителя научно-технического комитета флота, – Митчел согнул левую руку в локте и посмотрел на виртуальную копию механических часов, – скажем, через полчаса. Будем думать, – капитан на секунду умолк, а потом полуобернулся и с легким весельем в голосе продолжил: – Слышал, у вас, русских, говорят: «Как на ёлку влезть и задницу не поцарапать». Верно?
– Так точно, – криво улыбнулся Воронцов, после чего приложил ладонь с вытянутыми пальцами к виску и спросил: – Разрешите выполнять, господин капитан третьего ранга? – Митчел лишь кивнул и вновь погрузился в созерцание узоров, а старпом в ту же секунду исчез, чтобы через мгновение увидеть над собой поднимающуюся крышку виртуальной капсулы.