Глава 1


— Впервые вижу что-то такое, — задумчиво проговорил старик, который встретился мне в этом странном месте.

Все это походило на сон. Подобное впечатление дополнительно усиливалось тем, что я помню, как засыпал.

— Почтенный, может этот ученик узнать, кто вы и где я нахожусь? — вежливость в меня вбивали палкой, так что даже не понимая, что происходит и где я нахожусь, я оставался вежливым.

— Я учитель, ты ведь хотел обрести учителя, когда засыпал, — усмехнулся этот «учитель». — А находимся мы в твоём сне. Только не не обычный сон. Совсем не обычный.

Тут было сложно не согласиться. Впервые мне снится сон, участники которого осознают, что они во сне. И этот наставник, все это очень странно.

— Почтенный наставник использовал какую-то технику, чтобы проникнуть в мой сон? — я сам не очень то верил в то, во что говорю.

Сын травника, что решил стать бессмертным воином, я упорно тренировался. Но там, где другие за пару месяцев делают первый шаг на пути к бессмертию, я потратил на это три года.

Те люди, с которыми я когда-то пришел в школу Стремительного Ястреба, уже давно развили свою силу до ранга Ученика (2), а особо талантливые даже стали Мастерами (3), я же только-только достиг первой ступени Начинающего (1).

Если бы я знал, что путь бессмертного будет настолько суров ко мне, то как минимум задумался над тем, чтобы остаться в доме отца и постигать науку травника.

— Нет, это ты призвал меня в свой сон, небесное дитя, — старик продолжал нести какую-то чушь, так что даже вбитая учителями почтительность начала давать трещины. — Вижу ты не особо мне веришь.

— Этот младший просит прощения, — я тут же поспешил извинится. — Но мне действительно не понятны ваши слова.

— Иногда в мире рождаются невероятные таланты, избранные самой судьбой. И каждый такой человек обладает не только невероятной скоростью прогресса на пути бессмертного, но и особым даром, данным небом, — я слушал этого старика, откровенно не понимая, с чего бы он принялся говорить о подобных вещах. Но следующая его фраза просто убила меня. — И ты тоже один из таких людей, и именно благодаря твоему небесному дару я появился здесь.

Стоим молчим. Он, скорее всего думает, что все популярно и понятно мне объяснил. Я же думаю, что он надо мной откровенно издевается. Меня, конечно, никогда не травили в школе, и даже талантливые товарищи обращались достаточно хорошо, но не только школа Стремительного Ястреба, а также несколько соседних школ знали о моём откровенном анти таланте на пути бессмертного.

— Вы меня с кем-то перепутали, — я не знал, злиться мне или плакать от подобных слов. Было просто по человечески обидно когда над тобой так насмехаются, и очень хотелось просто наорать на этого старика.

— Ученик все ещё не понимает этого наставника. Хотя тут нет ничего удивительного. Так как ты пока не можешь никого обучать, а только сам делаешь первые шаги, то тебе этого не рассказывали. Мальчики и девочки разные, — он сказал это таким тоном, как будто только что открыл мне все тайны вселенной. — И дело не в тех вещах, что вы прячете у себя в штанах или под рубашкой. Ваши тела отличаются на фундаментальном уровне. Отличается и ваша духовная сущность: меридианы духа, точки высвобождения сила, даже окрас и свойства силы у мальчиков и девочек разный. Вы будете использовать разные техники, и применять их будете по разному.

Я не понимал к чему он ведёт, но слушал внимательно. Когда мы пытались открыть в себе первую из десяти ступеней ранга Начинающего (1) практика, мальчики и девочки занимались вместе. Но можно было легко заметить, что дальше шло разделение, уже Ученики (2) делились на потоки. Будущие воины и мечники занимались отдельно от кудесников духа. Мастера (3) же и вовсе постигали путь бессмертного индивидуально.

Это не очень соотносилось с тем, что говорил Почтенный Наставник, но перебивать его было бы невежливо.

— Это различие касается и таланта, данного небом. Для мальчиков, подходит тело демона, у них проявляется пульс Ян. Девочки же, одаренные небом, рождаются с телом небес, это пульс Инь, — он на мгновение прекратил свой монолог, чтобы внимательно посмотреть на меня. — И в этом проблема твоего таланта, ученик. Ты мальчик, но почему-то родился с небесным телом. И судя по тому, что я в тебе вижу, это девятый пульс Инь. Если бы ты был девушкой, то сравнимый с тобой талант не родился бы в ближайшие десять тысяч лет. Но ты парень, и твои меридианы духа препятствуют твоему пути бессмертного.

— То есть мне просто нужно изучать духовные искусства как девушка и тогда я буду развиваться быстрее? — странная идея, как на мой вкус.

— Это так не работает, ученик. Не смотря на то, что твоё духовное тело имеет пульс Инь, сам ты мужчина и тренироваться должен как мужчина. Просто для тебя путь к бессмертию будет тернист и долог. Только и всего.

И снова его слова задели меня. «Только и всего», действительно какая мелочь. Я фактически инвалид, если судить по тому, с какой скоростью я развиваюсь. Сложно назвать это мелочью.

— И снова ты не понимаешь, ученик, отчего и злишся, — Почтенный Наставник не иначе как мысли читал. Ну или у меня все на лице было написано. — Ты всё ещё дитя неба, уродливое, с мужскими гениталиями, но дитя. Даже с обратными меридианами ты потратил на первую ступень своего пути бессмертного всего три года, в то время как обычный человек, получивший от девятого пульса Инь только негативные эффекты, потратил бы на это лет триста, не меньше. Твоя память, скорость мышления и способности к обучению все ещё принадлежат таланту, что рождается раз в десять тысяч лет. Но самое главное это данное пространство, твой небесный дар. Это действительно удивительно.

Не совсем понятно, почему он назвал меня уродливым. У меня было довольно миловидное лицо, и даже не смотря на мой талант в школе Стремительного Ястреба были девушки оказывающие мне знаки внимания. Хотя учитывая, что позже он сделал акцент на моих гениталиях, возможно будь я девушкой и это небесное телосложение сделало бы меня ещё красивее. Но сейчас важнее другое.

— Я всё ещё не понимаю, что это за место, Почтенный Наставник.

— Ты желал себе учителя. Если бы у тебя был первый или второй пульс Инь, то ты скорее всего просто научился бы повторять чужие техники. Более высокий пульс мог бы научиться читать мысли или проникать в сны, чтобы учиться у других людей незаметно. Начиная с пятого, ты мог бы призвать к себе образ легенды какого-нибудь известного бессмертного. На девятом же пульсе, ты создал собственное измерение, — старик покачал головой. — Каждый раз, когда ты будешь засыпать, то будешь переноситься сюда. Один час в реальном мире, равен году внутри. Это место может выглядеть так, как ты того пожелаешь и здесь тебя всегда будет ждать учитель который научит всему, что ты пожелаешь узнать.

Все это время он стоял передо мной, сложив руки за спиной. Теперь же Почтенный наставник сложил руки перед собой в традиционном приветствии духовных практиков, положив правую руку поверх левой. Это кстати, напомнило мне единственное, пока виденное мной, отличие женщин на пути бессмертного от мужчин. Мужчины всегда накрывают левую руку правой, в то время как женщины левой рукой накрывают правую.

— Я никогда не существовал за пределами этого пространства, а потому не имею имени. Ты можешь звать меня Наставником, я буду обучать тебя на пути от Новичка (1) и вплоть до становления Мастером (3). Духовные искусства, навыки боя, это ко мне. Если ты пожелаешь овладеть чем-то другим, например, шестью благородными искусствами, медициной или алхимией, то можешь позвать другого учителя.

Это все ещё было похоже на сказку, но мне хотелось бы верить в эту сказку. Поэтому я повторяю его приветствие.

— Этого ученика зовут Ян Джун. Вверяю себя в руки наставника, — склонив голову и торс, я всё же не сдержался. — Теперь, благодаря учителю и этому пространству я смогу быстрее идти по пути бессмертного.

— Со стороны так будет казаться, — Наставник не разделял мой энтузиазм. — Но ты почувствуешь весь путь в полной мере. В этом месте очень хороший фон природной Чи, и все наставники здесь будут обучать тебя наилучшим образом. Но идти путем Бессмертного не просто. Каждая следующая ступень будет даваться тебе сложнее, чем предыдущая. Когда же же ты пройдешь все десять ступеней Новичка (1), нужно будет совершить прорыв на следующий ранг. Твоя сила изменится не количественно, а качественно и скорость развития упадёт в разы.

— Я знаю об этом, наставник.

Мне не раз и не два рассказывали об этом. Если уж на первую ступень потратил три года, то вторая дастся мне года за четыре. Каждая следующая ступень обычно где-то на треть сложнее предыдущей, если не использовать разнообразную алхимию, ритуалы и артефакты. И если мои знания математики меня не обманывают, то потратив на первую ступень Новичка (1) три года, на десятую и финальную ступень этого ранга я потрачу уже около тридцати лет.

— Как только ты станешь учеником первой ступени, следующую тебе придётся постигать не меньше ста-ста двадцати лет, — и снова Наставник, как будто прочитал мои мысли.

— Люди столько не живут, не на ранге Новичка (1) или Ученика (2), — это было похоже на крушение всех надежд.

— И снова ты не понимаешь, — не знаю, издевается ли надо мной наставник, или это просто его любимая присказка. — Я же говорил тебе, что ты дитя неба. Так почему же ты принижаешь этот дар? Можешь не сомневаться, ты будешь жить очень долго даже вообще не развивая в себе духовные искусства. Другой вопрос, готов ли ты тратить десятилетия и даже века на тренировки?

Я уже был готов гордо ударить себя кулаком в грудь, заявив, что готов. И вообще, я все ещё докажу, что никакой антиталант меня не остановит. Но вопрос был очень хорошим. Хочу ли я? Путь бессмертного не просто так зовётся именно так, именно бессмертие больше всего привлекает всех тех, кто идёт этим путем. Бессмертие и сила.

Но что если мне достанется очень долгая жизнь просто по праву рождения, в то время как силу придётся добывать по крупицам на протяжении веков? Не лучше ли тогда мне сменить меч на инструменты знахаря или заняться торговлей. Любое другое дело, в котором бессмертный сможет реализовать себя быстрее, чем я стану сильнее?

Это был действительно важный вопрос, на которым стоит задуматься. И я думал, благо Наставник не мешал мне и терпеливо ждал. Прикидывая свою судьбу и так, и этак, я находил десятки причин бросить путь бессмертного, боевые искусства и зажить обычной жизнью. Но все эти причины разбивались об одну единственную.

Я просто не хочу это бросать.

— Если небо послало мне так много своих даров, то я обязан как минимум попробовать, — таков был мой ответ и, кажется, Наставника это полностью устраивало.

— Правильный настрой, ученик. Далеко не все упирается в объем Чи, большое значение имеет и твой опыт, познания в боевых и духовных искусствах, — мановением руки он подозвал меня к себе. — Да и усваивать природную Чи можно по разному. До сих пор вас заставляли сидеть на месте и медитировать. Не самый плохой метод, особенно когда нужно привить ученикам усидчивость, дисциплину и покорность. Но динамическая медитация, совмещенная с выполнением физических упражнений, намного полезнее и продуктивнее. Начнем с первой формы Орлиных Когтей. Этот вид медитации укрепит твои пальцы, и улучшит чувство равновесия, что пригодится, когда ты начнешь изучать боевое искусство школы Стремительного Ястреба.

— Да, почтенный наставник! — я ещё раз поклонился, на этот раз глубже, чтобы выразить признательность, а не просто поприветствовать, и приступил к занятиям.





***





Меня хватило на год. Даже с учётом того, что я довольно быстро начал звать других мастеров, просто чтобы с ними пообщаться, было сложно всё время учиться. Из-за того, что это место было связано со сном, мне не нужен был сон и я мог днями и ночами напролёт заниматься учебой.

Насколько бы я не был мотивирован, но рано или поздно просто устаёшь от бесконечных тренировок. Не помогало даже то, что в качестве отдыха я, по совету Почтенного Наставника, начал осваивать шесть благородных искусств: этикет, музыку, стрельбу из лука, верховую езду, каллиграфию и математику.

На уроках этикета можно было попить очень вкусного чая, а во время уроков верховой езды просто развеяться и прокатиться куда-нибудь. Остальные же уроки я воспринимал ровно. Это было полезно и даже интересно, но не так расслабляло как чайные церемонии и прогулки.

— Значит мы сделаем перерыв в тренировках, — Почтенный Наставник не выглядел опечаленным, просто констатировал факт. — Что ж, для первого раза ты проявил достаточную усидчивость. Это тоже достойно.

— Я мог бы задержаться здесь и на большее время, — пытаюсь оправдаться перед наставником, сам особо не веря в свои слова. — Но ваша наука, Почтенный Наставник, нашла во мне отклик. Я чувствую, что сделал большой прогресс на пути ко второй ступени Начинающего (1). Будет странно, если я три года шел к первому результату, а потом за одну ночью дойду до второго.

Вообще в Школе ещё никто не знал, что я прорвался. Я сделал это уже ночью, медитируя перед сном в своей комнатке в доме для слуг, где мне выделили место, когда я не смог вместе с остальными прорваться на первую ступень. Но даже так было бы тяжело объяснить, почему я не признался сразу, что прорвался, а год или два притворялся неспособным.

Лучше все делать постепенно. К тому же у меня ещё будет время, когда я буду вынужден тренироваться годами напролёт.

— Я думаю сделать перерыв на несколько недель, возможно даже на месяц. Чтобы создать впечатление, будто я прошел узкое место в своих тренировках, и теперь развиваюсь с нормальной скоростью, — Наставник никак не препятствовал мне и не запрещал уходить в реальный мир, но я всё равно чувствовал необходимость оправдаться. — со временем скорость моего развития выравнится сама собой.

— Всё верно, — он кивнул. — Тогда до скорой встречи, ученик. Время пролетит так, что ты и не заметишь. И будь осторожен с другими людьми.

— Они мои братья и сестра по школе, вряд ли кто-то из них желает мне зла.

— Я не про зло, — он усмехнулся. — Любая девушка желает быть красивой, и пульс Инь откликается на это. Ты уже несколько женственен, по сравнению с другими юношами, и чем больше будет развиваться твоя духовная сила, тем больше ты будешь походить на небесную фею. Поэтому будь осторожен, ученик, некоторым людям всё равно, что у тебя спереди, их будет интересовать что у тебя сзади.

С этими словами Наставник каким-то образом вышвырнул меня из моего собственного сна. Так что я остался наедине со своей злость и смущеннием.

— «Гадкий старик», — я побоялся высказать своё возмущение вслух, так как он мог его услышать. Но подумал я про него много всякого нелицеприятного.

Да, пока меня нет в том пространстве, призванные мной Учителя находятся в состоянии похожем на сон. Они улавливают отголоски того, что со мной произошло в реальном мире, и в дремоте время для них течёт незаметно. Это хорошо, так как я не представляю, что бы мы делали, если бы им приходилось ждать меня с расчётом час там, год тут.

Месяц реального времени равнялся бы семистам годам там. Солидный срок даже для бессмертных. У меня же голова шла кругом от такой разницы во времени.

Хотя формально я проспал всего час, а по факту не спал вовсе, никакой сонливости не было. Скорее всего я всё ещё способен ощущать усталость и потребность во сне, но мне будет достаточно на короткий миг перенестись в область внутри моего сна и вернуться обратно свежим и полным сил. По крайней мере Наставник ничего не говорил о том, что мне теперь вообще не потребуется спать.

Какое-то время я просто валялся в постели, не зная, что делать. У меня был целый год для того, чтобы принять свалившиеся мне на голову дары небес, но там все это ощущалось как-то иначе. Теперь же вернувшись в родную обстановку я как будто чувствовал себя чужим здесь.

Но самое главное, хотелось чем-нибудь себя занять. Нужно будет днем хотя бы в библиотеку наведаться и попросить несколько свитков для личного чтения. Благо ночи в Долине Рек светлые, множество звезд освещает нас ночью лишь немногим хуже, чем закатное или рассветное солнце. Можно и почитать при таком свете.

В крайней случае сконцентрировать немного духовной силы в глазах, чтобы лучше видеть при тусклом свете.

Подумав про звезды и их свет, решаю все же встать с постели и выйти наружу. Можно будет немного полюбоваться звездами и хотя бы помедитировать. Пускай динамическая медитация, показанная Почтенным Наставником была в разы лучше техники дыхания, что давали всем новым ученикам школы Стремительного Ястреба, никакого вреда от того, чтобы посидеть, подумать и при этом потренироваться нет.

Правильно дышать можно даже сидя в отхожем месте, другой вопрос, что многие идущие путем бессмертного всё стараются превратить в ритуал. Почтенный Наставник же ко многим вопросам подходил практически: хочешь поглощать Чи неба и земли для укрепления меридиан? Так поглощай, для этого нужно всего лишь правильно дышать, что можно делать и во время других занятий. Хочешь изучить какую-то технику? Она делается вот так, теорию я тебе потом расскажу, в перерыве между тренировок.

Это был интересный подход к обучению, но действенный. Если бы я так занимался с самого начала, то точно не прославился, как самый бездарный ученик среди ста свободных школ.

Так размышляя над мудростью, что передал мне Почтенный Наставник и размышлениями над своей судьбой я и просидел всю ночь у входа в дом слуг до самого рассвета. Звезды были прекрасны в ту ночь, а утром началась обычная рутина.

— Ян Джун, — окликнула меня одна из служанок, женщина средних лет, что прислуживала в доме учителей нашей школы. — Ты так рано и уже на улице, ты вообще спал сегодня?

— Здравствуйте тетушка Цзян, — поднявшись со ступеньки на которой сидел, я исполнил поклон уважения. Тетушка всегда была добра со всеми учениками, в отношении же меня её вообще можно было считать благодетельницей. Именно она предложила поселить меня в доме для слуг, а не выгнать из школы, когда у меня выявились проблемы с поглощением духовной силы. — Да, поспал, но был слишком взволнован, чтобы всю ночь провести в кровати.

— Есть причины для волнения? — тетушка улыбнулась мне так, как матери улыбаются своим детям. Все же она удивительно добра. — И ты что постригся?

Такое количество вопросов несколько сбивало с толку. Особенно последний. За год во внутреннем пространстве, мои волосы естественным образом росли, так что их пришлось стричь. И если я сам обычно неровно обрезах их ножом на уровне плеч, то внутри пространства нашлось несколько служанок, что стригли меня весьма аккуратно и красиво.

— Попытался навести порядок на голове, — это была довольно неубедительная ложь, так как сам я вряд ли хоть когда-нибудь научусь настолько аккуратно стричь самого себя. Так что нужно было перевести разговор в другое русло. — Что же до повода, то я наконец-то прорвался на первую ступень.

Тетушка Цзян сначала застыла на мгновение. Думаю она, как и многие, была уверена, что мне следовала уже двано бросить путь бесмертного. Нет смысла биться в закрытую дверь, особенно когда перед тобой есть множество других путей.

— Это же замечательно, — было видно, что она не знала что мне сказать, так чтобы не соврать слишком сильно. Но даже так моя названная тётушка попыталась высказать участие и даже обняла меня.

Пускай это была вежливая похвала, но даже так, я считал, что мне есть, чем гордится. Поэтому я обнял её в ответ.

— Не волнуйтесь так, тётушка Цзян. Кажется я понял, в чем была проблема моих тренировок до этого и теперь мне уже не придётся сидеть на вашей шее ещё три года для следующего прорыва.

— Ты бы в любом случае не смог бы сидеть здесь так долго, — она отстранилась и теперь улыбнулась мне куда увереннее и искреннее. — Ученики, сделавшие первый шаг к бессмертию, живут в общежитии при учебной аудитории. Так что, как только школьный Старейшина узнает о твоём прорыве, тебя переведут в уже сформированную группу или же скажет дождаться формирования новой.

— Не хотелось бы влезать в уже сформированную группу, — на самом деле я бы предпочел вообще не входить ни в какие группы, так как уже привык, обучаться в одиночку.

Но если я скажу что-то подобное то меня просто не поймут. Так мог бы сказать какой-нибудь избалованный наследник из союза девяти великих кланов, альянс же ста свободных школ не поощрял подобную «избранность». Школы когда-то были основаны выходцами из кланов, которые устали от внутренней грызни и фаворитизма внутри кланов. Никто в школе не примет «аристо», даже если это поведение будет чем-то оправдано.

— Как решит школьный старейшина, — тетушка Цзян пожала плечами. — Мне нужно готовится к работе, но перед этим скажи: мне сообщить о твоём успехе или ты хочешь сделать это сам?

— Я сам расскажу Старейшине. Мне сейчас вообще хочется поделиться этим со всем миром.

— Хорошо. Лучше не откладывать — чем раньше он узнает, тем быстрее тебя определят в группу. И… — она растрепала мне волосы, — постарайся не хвастаться слишком сильно. Здесь это не приветствуется.





Глава 2


Естественно с самого раннего утра, никто меня к школьному Старейшине не пустил. Как минимум нужно было подождать окончание завтрака, и только потом идти к почтенному. Если бы я действительно только вчера, по личному времени, прорвался на первую ступень, то точно не смог бы спокойно есть, а только бегал бы кругами вокруг дома Старейшины. Спустя же время страсти несколько улеглись и я мог спокойно позавтракать.

Плодородные поля, полные риса были во власти союза кланов, так что Свободные Школы были вынуждены довольствоваться довольно скудными землями севера. Из-за этого на завтрак были лепешки и остатки прошлого ужина. Лично мне досталась миска маринованных овощей. Не самая приятная еда, особенно по сравнению с тем, что я мог есть в мире своего сна, зато бесплатно.

— Хей, Джун, вижу слухи не врали! — пока я ел один из учеников подошел ко мне и хлопнул по плечу, так что я чуть не подавился. — Говорят, что тебе все же удалось прорваться и теперь я чувствую, что это правда.

— Доброе утро, Ци Хао, — ругать этого здоровяка за неосторожное поведение было совершенно бесполезно, он всегда такой. — Все верно.

Хао поступил в школу всего несколько месяцев назад и уже успел стать местной знаменитостью. Высокий и широкоплечий, он больше походил на Повелителей Зверей из северных гор, а не на коренного жителя Долины Рек. Но несмотря на свой внушительный вид, парень он был общительный и частенько болтал с другими учениками, в том числе и со мной.

— Поздравляю! Слышал, что это был действительно долгий путь, — Хао рассмеялся и ещё раз хлопнул меня по плечу. — Как думаешь, Старейшина направит тебя в нашу учебную группу?

— Об этом знает лишь Старейшина, — мне оставалось только развести руками.

Глядя на его непосредственное поведение не знаешь что и думать. Вряд ли он спустился с гор в долину, чтобы пойти путем бессмертного. Повелители Зверей имели какой-то свой аналог духовных искусств и их шаманы могли поспорить со многими мудрецами Долины. Если же он был плодом насилия над женщиной приграничья, то точно не вел бы себя так раскрепощенно.

С другой стороны, не думаю, что мне стоит так сильно зацикливаться на прошлом другого ученика. Это точно не моё дело.

— А я бы хотел, чтобы ты был с нами в одной группе, — поделился своим мнением Хао. — А то нас пока там только четверго. Ещё пара парней из города, и девчонка, дочь какого-то купца. Скука смертная. Такое чувство, что эти ребята доучатся до Ученика (2) и уйдут из школы.

— Бывает и так.

Среди учеников действительно не редкость, когда по достижению определенного уровня они завершают обучение, чтобы выйти в открытый мир и жить своей жизнью, как свободные практики или мастера духовных искусств. Даже Учеников (2) с удовольствием брали в телохранители разнообразные купцы и лорды мелких городов. Мастера (3) были прям на расхват, даже Кланы с удовольствием нанимали Мастеров (3) из Свободных Школ.

— Какой смысл делать два шага, и потом сворачивать в сторону? — Хао фыркнул. — Разве путь бессмертного не подразумевает, что ты будешь ему следовать тысячи лет?

— Наставники говорят, что после становления Мастером (3) твой путь только начинается и что после этого ранга есть другие. Так что это время не бросать тренировки, а только начинать их по настоящему, — я был согласен с этим здоровяком. — Правда мне пока никто не говорил, что это за ранги будут дальше.

— Ну четвертый ранг так и называется, Наставник (4), правда далеко не все наши наставники носят свой титул по силе, большая их часть все ещё Мастера (3), — даже если слова Хао были правдой, то говорить об этом вот было не очень почтительно к наставникам в нашей школе. Судя по всему он и сам это понял, а потому поспешил свернуть разговор. — Ладно, мне пора бежать на тренировку, так что успехов тебе, Джун. Если Старейшина предложит тебе выбор, то просись в мою группу. Не хотелось бы остаться одному, став Учеником(2).

Я в ответ на это только хмыкнул. Старейшина и позволит что-то выбирать бездарному ученику? Смешно, ничего не скажешь. Даже в качестве проверки это было бы странно и подозрительно.

Закончив завтрак, я все же отправился к дому старейшины, с некоторой даже ностальгией оглядываясь вокруг. По личному времени для меня прошёл год, было чувство, что я вернулся в школу после долгого отсутствия. В сам дом без приглашения я войти не мог, а потому остался на небольшой террасе перед входом, ожидая.

Терпение является добродетелью для бессмертного. Было бы странно спешить, имея в запасе не одну человеческую жизнь, а целые века или даже больше. И терпению в Школе обучают чаще, чем чему бы то ни было ещё. Нас заставляют медитировать, обучая терпению. И иногда учеников заставляют ждать чего-нибудь, ради выработки терпения.

За три года в Школе Стремительного Ястреба я хорошо научился ждать и не торопиться. Хотя год в пространстве моего сна несколько подточил это моё умение. Почтенный Наставник не имел привычки мучить меня ожиданием, я получал ответы сразу и с пользой проводил каждый час. Даже отдыхая я слушал его лекции или занимался другими делами.

Можно сказать, что там я спешил жить, не давая себе скучать и прожигать время в пустую, как это часто было принято среди бессмертных.

Но всё это не помешало мне встать чуть в стороне от входа в дом школьного Старейшины, и терпеливо ожидать. Пытаться постучаться в дверь или беспокоить слуг было бесполезно. Во-первых, даже я чувствую духовную силу старейшины, он и подавно должен был чувствовать меня. Просто перед его домом никто гулять не будет, так что очевидно, что я пришел к нему. Во-вторых слуги меня прекрасно видели, и имея довольно приблизительные представления о духовной силе, они наверняка уже доложили о моём прибитые.

Можно было бы ещё добавить и «в третьих», по словам Ци Хао обо мне уже поползли слухи. Не только мы со Старейшиной можем чувствовать духовную силу. Так что не только слуги могли обо мне доложить.

Поймав себя на том, что думаю о странных вещах, я поморщился. Опять мне нечем занять свой ум и я начинаю забивать голову всякими глупостями. Лучше помедитирую, пока жду, всё же Старейшина может меня тут и несколько часов продержать.

Для того, чтобы не казаться бесцельно шатающиеся учеником, я принял позу для медитации. Пускай все видят, что я не просто жду, а продолжаю тренироваться. Заодно, сосредоточившись на дыхании смогу несколько прочистить голову. И судя по тому, что не успело солнце войти в зенит, как ко мне подошёл один из слуг Старейшины, это было именно то, чего он ожидал от меня.

— Приветствую, ученик Джун, — мужчина по имени Фенг склонил голову и улыбнулся. Слуги всегда были подчинительные ученикам, а меня ещё и хорошо знали из-за проживания в доме слуг. — Школьный Старейшина зовёт вас к себе.

— Здоровья и мира, Фенг, — я тоже не стал кланяться полноценно, но склонил голову. Пускай я теперь полноценный практик духовных искусств, это не повод забывать о вежливости.

Дом Старейшины имел большой зал с высоким потолком прямо за дверью. На самом деле большая часть дома была занята именно этим залом. Здесь Старейшина мог бы обучать личных учеников. Раньше и я сам мечтал учиться здесь, но теперь мне куда ближе Почтенный Наставник из моего сна.

— Ян Джун, — Старейшина ждал меня прямо в этом зале, вместо приветствия назвав лишь моё имя. — Я чувствую твой прогресс, это был долгий путь.

— Приветствую вас, Школьный Старейшина Бовен, — это был не слуга, с которым можно было обменяться кивками головы. Нужно было сложить руки в традиционном приветствии и склонить голову. — Я понял где у меня было узкое место и смог прорваться.

Это была не совсем ложь. Все же Почтенный Наставник действительно объяснил мне в чем проблема. Вот только прорвался я до того исключительно на ослином упрямстве и каждодневных тренировках. Но мы обсуждали это с жителями моего сна, не только с Почтенным Наставником, но и с Прекрасной Наставницей, что учила меня шести благородным искусствам, рассказывать другим, что у меня девятый пульс Инь не стоит.

— Значит мы можем ожидать, что твоего следующего прорыва не придется ждать несколько лет? — Старейшина Бовен выгнул бровь, и подергал самого себя за ус.

Вообще иногда создавалось впечатление, что борода и усы ему мешают, так как он постоянно их поглаживал, дергал или поправлял. Хотя может все бородачи такие? Мой отец помню тоже любил проводить рукой по усам.

— Да, — признаться честно, я очень слабо себе представлял, что можно ответить на подобный вопрос.

Сам-то я уверен, что прорваться смогу хоть сегодня. Прикорнуть где-нибудь на пару часов и вернусь в реальным мир уже второй ступени Новичка(1). Проблема в том, что я сам не хочу ещё два года провести внутри своего сна. Мне хочется банально отдохнуть. С людьми пообщаться. Выбраться в город. Я бы даже к отцу с удовольствием съездил, четыре года его не видел.

Да и со стороны подобное заявление будет казаться нелепым хвастовством. На самом деле даже если я прорвусь месяц спустя, это будет удивительно в глазах других людей. И большой вопрос, стоит ли так привлекать к себе внимание.

— Хорошо, если так, — Старейшина задумчиво покивал и какое-то время мы сидели молча. Я ждал, что он сейчас предложит мне идти тренироваться дальше. Возможно он думает, куда меня определить. Но больше походит, что он на самом деле подбирал слова. — Джун, я ни в коем случае не ругаю тебя и не пытаюсь прогнать прочь, но подумай, быть может духовные искусства это просто не твоё? Это нормально, у каждого из нас есть сильные и слабые стороны. Я сам, до того, как основал эту небольшую школу, состоял в школе сливового цветка, что славятся своей традицией фехтования. Вот только моя душа не лежала к мечу и сам я преподаю в своей школе рукопашный бой, а не владение мечом. Ты волен посещать занятия и оставаться здесь столько, сколько посчитаешь нужным. Но подумай, чему ещё ты мог бы посвятить свою жизнь, помимо техник духа. Например, нам не помешал бы собственный травник, или даже лекарь в нашей школе.

Это было очень интересное предложение. В чем-то даже хорошее, на самом деле. По сути мне ведь не запрещали продолжать тренироваться. Да и даже если бы в самой школе Стремительного Ястреба мне нельзя было бы посещать занятия, мой собственный мир останется при мне, как и Почтенный Наставник.

С другой стороны были слова Ци Хао: «Какой смысл делать два шага, и потом сворачивать в сторону?»

— Старейшина Бовен, большое спасибо за вашу доброту, — подобно Старейшине мне нужно было приложить некоторое усилие, чтобы ответить ему, а потому я начал с благодарности, чтобы выиграть время. Я не старейшина, чтобы сидеть несколько минут к ряду, так что придётся занять паузу осторожным разговорим. — Я готов отплатить школе Стремительного Ястреба за приют и науку, в том числе и работой травником, но мне не хотелось бы бросать путь бессмертного.

— Путь бессмертного… — Бовен снова подергал себя за кончик бороды, задумчиво уставившись вдаль. И снова между нами образовалась продолжительная пауза. Даже интересно, сколько Старейшине лет, что он вот зависает? Чтобы до такой степени перестать ценить своё время нужно пожить пару веков не меньше. — Скажи, ученик Джун, что для тебя путь бессмертного?

— Простите? — мне был искренне непонятен его вопрос. Это какая-то загадка или проверка?

— Некоторые осваивают несколько ступений того или иного ранга ради личной силы или престижа. Другие боятся смерти и потому бегут от неё по этому пути. Третьи ищут просветления и божественных откровений, — Старейшина не стал напускать тумана и привел конкретные примеры. — А ты ученик Джун, чего ты ищешь на этом пути?

Я даже растерялся от подобного вопроса. Это пересекалось с тем, о чем меня спрашивал Почтенный Наставник во сне. Тогда я ответил, что собираюсь реализовать дары, данные небом. Но Старейшине отвечать подобным образом было бы странно, для него я парень без какого-либо таланта.

— У меня нет какого-то особого ожидания от этого пути, — перебирая варианты ответа ответа в голове, я старался подобрать что-то максимально похожее на правду, чтобы в это было проще поверить. — В каком-то смысле я просто отдался течению жизни и иду по нему, позволяя Небу направлять меня.

— Столько усилий по преодолению себя тоже были волей Неба? — Бовен улыбнулся.

— Ну не только же пряники мы должны принимать от Неба, — я тоже несмело улыбнулся и даже ответил Старейшине расхожей среди крестьян моего родного селения поговоркой. — Но я правда не знаю, чего жду и чего ищу на этом пути, Почтенный. Жизнь привела меня в вашу школу и раз уж вы пока не гоните этого ученика на улицу, я хотел бы продолжить обучение. Со своей стороны обещаю помочь школе Стремительного Ястреба всем, чем только смогу.

Старейшина Бовен задумчиво почесал бороду, его взгляд стал чуть мягче.

— «Принимать от Неба не только пряники»… — он усмехнулся, будто вспоминая что-то давно забытое. — Хорошо сказано. Многие забывают, что испытания — такой же дар, как и милости. Как в раскаленной печи руда очищается от шлаков, становясь оружейной сталью или драгоценным серебром, так и мы переплавляемся в невзгодах, становясь лучше год от года.

Он снова замолчал, уставившись куда-то вдаль. В этот раз пауза затянулась даже дольше обычного. В какой-то момент пришли слуги и принесли чай. Старейшина Бовен сразу же взял свои чашку и пригубил горячий напиток. Я тоже взял приготовленный чай, но сразу пить не стал, не люблю горячее. Наконец Старейшина отложил чашку в сторону и продолжил разговор.

— Я сказал, что никуда не гоню тебя, и от своих слов не отказываюсь. Что же о помощи школе, то я не нищая вдова, которая нуждается в помощи своих сыновей. Мне хватит и сил и средств прокормить сотню юношей и столько же девиц, что уж говорить о тебе одном, ученик Джун, — Бовен снова улыбнулся. Чем бы наш разговор не закончился, но он явно находился в хорошем расположении духа. — А вот то, что ты сам не знаешь ради чего стараешься уже не так хорошо. Учителя могут дать знания, но не смысл. Ни я, ни любой другой наставник не сможет прожить за тебя твою жизнь. Так что тебе следует подумать, ради чего ты стараешься и к чему стремишься.

— Да, Старейшина, — я понимал, что он уже все решил и сейчас объявит о моей дальнейшей судьбе.

— Ты ведь родом из селения, что находится недалеко от Зелёной Крепости, верно? Твой отец был травником.

— Да, Старейшина.

— Зелёная Крепость, я был там несколько раз, прекрасный храм и библиотека, что собирает и хранит в своих стенах множество техник духа. Говорят, что это самое спокойное место на земле. Ещё и расположенное в центре Долины Рек, — Бовен задумчиво кивал сам себе, так что я уже начал бояться, что он опять задумается на долгое время. К счастью он быстро пришел в себя. — Твой отец ещё жив?

— Да, Старейшина, — я уже начинал чувствовать себя истуканом, который отвечает одинаковым гулом на каждый удар по нему.

— Прекрасно. Тогда отправляйся в паломничество. Загляни к отцу и поговори с ним о смысле своего жизненного пути. Затем поднимись в Зелёную Крепость, я передам с тобой дары для их библиотеки, а ты спроси там три вещи: мудрости, испытания и покоя. Я сам когда-то просил их об этом, когда совершал паломничество в их прекрасную библиотеку, — Бовен внимательно посмотрел на меня, без слов спрашивая, запомнил ли я то, что он мне сказал. Мне оставалось только склонить голову. — Как вернешься из путешествия, мы поговорим с тобой о смыслах ещё раз. И я надеюсь, что смогу услышать от тебя более твердый ответ.

— Да, Старейшина. Этот ученик уделит должное время размышлениям, — казалось, что разговор на этом можно было бы и закончить, но Старейшина Бовен пока не отпускал меня.

— Не забывай и про тренировки. За три года здесь ты уже многое успел узнать. Так же у тебя будет несколько дней, которые я советую потратить на составление учебного плана, которого ты будешь придерживаться в дороге, — впервые за весь разговор его взгляд стал строже. — Раз уж ты сам призвал Небо в оправдание, то не смей отступать. Такова воля Неба.

— Я запомню это, Старейшина.

— Ступай. В течение нескольких дней слуги соберут подарок для Зеленой Крепости, и припасы тебе в дорогу. Как получишь все это, отправляйся в паломничество на следующий же день.

Наконец этот разговор завершился. Еще раз поблагодарив Старейшину и поклонившись на прощание, я все же покинул его дом. Если уж простой по сути разговор длился так долго, то стоит ли мне ожидать, что «несколько дней» на сборы обернуться многими днями? Что ж, посмотрим.

Для меня в любом случае все сложилось наилучшим образом. Можно будет не только отдохнуть от тренировок, но и заодно отца повидать и просто попутешествовать. Прям как и хотел, даже подозрительно.

Сложно не верить в богов, когда у каждого на пути бессмертного есть шанс, встать с богами наравне. Другой вопрос, что внимание Неба никогда не предвещало ничего хорошего. Не важно, прекрасные это феи или великие мудрецы, они далеки и от сохи, и от аптечной лавки, как говаривал мой отец. То есть им чужды простые человеческие заботы, о еде или здоровье, они мыслят своими, небесными, сферами.

Солнце уже перевалило зенит, но до ужина было далеко, а потому стоило сходить на тренировочную площадку. Раз уж Ци Хао так хотел, чтобы я вошел в их группу, пойду посмотрю, что они там изучают, заодно пообщаюсь с их Наставником о режиме тренировок.

Даже если в дороге я планирую отлынивать от тренировок, полагаясь на свои сны, стоит продемонстрировать старейшине, что его указания не проигнорировали, а приняли к сведению. Хорошее отношение хорошим отношением, но непочтительность и непослушание понимания не встретят. Бовен не просто так сравнил себя с вдовой, а меня с сыном, как говорят «учитель однажды — отец навсегда». Даже если мне бы пришлось покинуть школу Стремительного Ястреба сегодня же, все ожидали бы определенного уровня почтения к Старейшине, что кормил меня и наставлял в своей школе.

Группа Ци Хао занималась под открытым небом, и занятия эти были довольно специфичны. Они стояли в человека обнимающего дерево, держа в согнутых кольцом руках маленькие кувшины с водой. За процессом наблюдал один из наставников нашей школы, Почтенный Ли Фэн, который читал лекцию о Накоплении Чи.

— Каждый раз, когда вы медитируете, вы накапливает Чи неба и земли, что проходит по вашему телу, вливается в меридианы, а затем отправляется в энергетический центр, который некоторые называют полем очищения, или же даньтянь, — обходя учеников по кругу наставник заметил меня и сделал жест подождать. — В теле человека находится три энергетических центра: нижний или земной, отвечает за физическое тело и возможности, он связан с техниками физического усиления и исцеления, это основной мужской центр. Средний, или человеческий, центр отвечает за чувства и эмоции, из него также черпают силу те, кто желает обрести власть над пятью стихиями, образующими наш мир. И наконец верхний центр, отвечающий за разум, основной женский центр, с ним связаны иллюзии, ментальные техники и вмешательства в чужую душу. Принадлежность к определенному полу не лишает вас одного из энергетических центров, но определяет то, как вы накапливаете и распределяете поглощенное Чи.

Вообще, после бесед с Почтенным Наставником в своём сне я мог немного поправить Ли Фэна. Пол человека никак не влиял на способ накапливания и поглощения Чи. И мужчины, и женщины накапливания Чи в нижнем энергетическом центре, который и отвечает за здоровье и бессмертие, а потому является вместилищем Чи, энергии жизни. Из земного центра практики извлекают энергию и после используют её по своему усмотрению.

Вот только мужская Ян Чи теплая и подвижная, её можно накопить много и использовать массово, за раз пропуская большие объёмы. Женская же Инь Чи была холодной и жесткой, накапливать её в больших количествах в одном месте было просто опасно для здоровья, поэтому женщины прогоняли излишки Чи через средний и верхний энергетический центр. Хранить там энергию невозможно, но из-за постоянного притока Чи эти центры у женщин развиты в разы больше чем у мужчин. Ну и более спокойная женская энергия прекрасно подходит для тонких манипуляций.

Вот и получается, что мужчине никто не запрещает использовать техники верхнего энергетического центра. Но у мужчины выйдет либо что-то мощное, вроде психического крика, оглушающего врагов, либо что-то совсем уж примитивное, вроде банального ускорения мыслительного процесса. Женщина же сможет использовать и чтение мыслей, и иллюзии, и призыв духов.

С другой стороны, женщине никто не запрещает использовать нижний энергетический центр, все же это основа основ. Вот только девушка вынуждена полагаться на малый объем энергии и тонкие плетения в физическом противостоянии, её удел ядовитые техники, точечные воздействия и мягкая, экономичная, защита. Мужчина же будет действовать по принципу «зачерпнуть побольше — вдарить посильнее», на тонкие манипуляции текучая и непокорная Ян Чи просто не способна.

В этом и крылась моя проблема. Мужская Ян энергия просто не могла нормально течь через Инь меридианы. Каждую крупицу энергии приходилось проталкивать в земной центр чуть ли не силой, с колоссальными потерями по дороге. И высвобождать эту энергию обратно тоже было не так-то просто, но уже легче чем проглощать.

Пока я думал над всем этим и гадал, ошибается наставник Ли Фэн или просто упрощает материал для учеников, тот закончил свою лекцию. Целью упражнения было поглощение Чи, а поза в которой они находились должна была укрепить их тела и заставлять тратить только что накопленную Чи для укрепления тела и восполнения выносливости. Это точно приведёт к развитию парней и их земных центров. А вот для девушки упражнение подходит не очень. Как минимум я бы забрал у неё кувшин, чтобы облегчить давление на тело. Да и в целом бы использовал не статичное, а динамичное упражнение, чтобы она больше гоняла Чи по меридианам.

Но я не в том положении, чтобы давать советы наставникам.

— Ты что-то хотел, ученик Джун? — закончив объяснять суть упражнения наставник подошел ко мне.

— Приветствую, Наставник, — поприветствовав его по всем правилам, я поклонился. — Школьный Старейшина хочет отправить меня в паломничество в библиотеку Зеленой Крепости. Он так же распорядился составить программу тренировок в дорогу, в чем я смиренно прошу вашего совета.

— Чего?! — тут же раздалось со стороны Ци Хао. — Джуна отправляют в путешествие? А как же мы?

— Конкретно ты будешь после занятий подметать двор перед столовой, — Ли Фэн тут же пресёк шатание среди студентов. — Что же до тебя, ученик Джун, то давай посмотрим, чего ты уже достиг и что можно будет делать в дороге.





Глава 3


Долго ждать, пока меня соберут в дорогу не пришлось. Уже вечером третьего дня ко мне подошли слуги, протянув переносной деревянный ларь в дорогу. Это было совершенно не похоже на ту плетеную корзину с веревочками для переноски за спиной, с которой я когда-то пришел в школу. Больше походило на небольшую тумбочку, с множеством отсеков.

Как мне объяснили, тренироваться много в дороге просто глупо, иначе я большу буду на месте сидеть, чем идти. Вот и пришла какому-то мудрецу идея, что сам путь надо превратить в тренировку. С этой тумбочкой за печами хочешь не хочешь, а будешь тело при помощи Чи укреплять. В остальном же, помимо веса, это было реально удобнее, чем простая корзина.

Отсеки были герметичны, так что можно было не бояться дождя. А некоторые отсеки ещё и на ключ закрывались. Так что за сохранность даров и за данные в дорогу кусочки серебра можно было не переживать.

Серебро, кстати, отдельная тема. С собой еды даже на неделю не возьмешь, во-первых, тяжело нести, во-вторых, пропадёт через пару дней. Поэтому с собой еды давали на день или два, и денег немного. Своей монеты на территории свободных школ не чеканили, а те, что удавалось получить от Кланов больше как украшения использовались. Но серебро в обиходе было и отмерялось просто по весу.

Денег дали прилично, но посоветовали тратить с умом. В разных городах можно было найти и работу, и приют. Паломничество подразумевало, что как минимум часть расходов я буду покрывать сам. То что дали с собой это больше запас на всякий случай.

Слуга, который мне все это добро всучил, рассказал, что среди учеников даже негласное правило есть, принести с собой из паломничества больше, чем с собой дали. Отбирать эти деньги никто не будет, что дали или сам заработал всё твоё. Но это был показатель, что ты уже самостоятельный и способен сам о себе позаботиться.

С собой мне дали три ляна (~120 грамм) серебра. Солидные деньги для крестьянской семьи. Да и я в своём пути с таким богатством с голоду не помру. А вот принести больше этой суммы из путешествия… это прям постараться нужно.

Причём именно нужно. Не важно был ли среди учеников такой обычай или не было, тот факт, что школьный слуга рассказал мне о подобном можно было расценивать как очень толстый намек от Старейшины Бовена, чего он ждет от меня в пути, помимо уже озвученных задач.

Осталось только прикинуть, каким образом я смогу в пути заработать хотя бы лян серебра сверху, а лучше пару лянов.

Отправляться в путь решил на следующее утро, сразу после завтрака. Пускай ночью я толком не спал, хватало буквально на мгновение провалиться в мир своего сна и любую сонливость сметало на чисто до следующей ночи, но идти куда-то по темноте было так себе идеей. Да и не поняли бы меня.

Ночь провел за свитками и некоторыми простыми упражнениями. Больше для того чтобы не лежать поленом в постели, чем реально для пользы дела. Но ночью было реально скучно. Уже некоторое время думаю о хорошем ноже, чтобы попробовать из дерева вырезать фигурки всякие. Дело тихое, неспешное и должно быть достаточно увлекательным.

Расцвет же я встречал у входа в дом слуг, где мне опять встретилась тётушка Цзян. Она всегда одной из первых начинала свой день. Когда только спать успевала?

— Это уже становится традицией, Джун, — подойдя, она встала чуть позади меня, так что я не видел её лица. — Ты хоть высыпаешься с этими ранними побудками?

— А вы, тетушка? — её вопрос вызвал во мне улыбку и некоторое беспокойство. Это я молодой ученик, что развивает в себе жизненную энергию, ещё и благословенный небом. Она же была обычной служанкой. — Вы же встаёте немногим позже меня.

— Я и ложусь пораньше, тебя. Да и есть у меня днем немного времени подремать, когда утренняя работа уже закончилась, а для вечерней время ещё не пришло, — она слегка растрепала мне волосы, а потом принялась руками их поправлять укладывая в какую-то прическу. — Ты изменился, ученик Джун.

«Ученик», официальное обращение само по себе несколько напрягало. Упоминание же о том, что я изменился, и вовсе заставляло думать, что я где-то выдал, что целый год уместил в одну ночь. Я постарался не показать своё волнение физически, но внутри всё аж похолодело, от слов тетушки.

— Что вы имеете ввиду, госпожа Цзян? — госпожа или господин, так новоприбывшие из крестьянских семей называли всех старших слуг, пока не пообвыкнутся и не привыкнут. Когда-то я и сам назвал так «тётю Цзян». Постараемся свести наш разговор к шутке о первой встречи и том времени, когда ещё толком не знали друг друга.

— Вчера школьный Старейшина отметил, что ты совершенно не похож на простолюдина. Сидел ровно, чашку держал красиво, как на приёме каком. И где только научился? — от её слов я похолодел ещё больше. До этого я больше боялся выдать себя знаниями о духовных искусствах, природу которых не мог объяснить, а тут вдруг и выдал себя просто посидев и подержав чашку чая в руках. А ведь это было сразу же как я вернулся из своего сна. — Да и внешне ты поменялся. Раньше был такой воробушек растрепанный. А сейчас и причесан, и ухожен, сидишь, расправив плечи. Прям жених, что ждет невесту у подножия храма.

Чувствуя её пальцы, перебираюшие мои волосы, я себя чувствовал скорее мышкой, с которой играет кошка, а не женихом. Если моё паломничество действительно было проведением Неба, то бежать в путь надо как можно быстрее. Раз уж я вот так с ходу успел выдать себя.

— Мне почтенный Старейшина ничего не говорил, — ответить я попытался как можно спокойнее. — Вообще никто не говорил. Вы первая, госпожа Цзян.

Она это рассмеялась и снова растрепала мне волосы.

— А что тебе говорить, Джун? Ты вырос, а мы и не заметили, — наконец она вышла из-за моей спины, показав своё улыбающееся лицо. — Школьный Старейшина высоко оценил твой прогресс. Не на пути бессмертно, нет. Тут будем честны, пока тебе похвастаться нечем. Но как личность ты вырос над собой очень высоко. И это паломничество не только должно помочь тебе, но и покажет другим, что ты уже не мальчик, а мужчина.

Я в некотором изумлении пялился на неё, пытаюсь понять, это я дурак или тут что-то не так. «Вырос, а мы и не заметили»? Получается меня ни в чем не подозревают, а просто считают, что я уже взрослый человек? Ну почти взрослый. Через слуг Старейшина ясно дал понять, что нужно сделать, чтобы окончательно получить признание.

Или это такая игра и они уже все поняли, как я и думал с самого начала? Теперь же мне просто дали понять, что они понимают, но ничего не делают?

Нет, мне положительно нужно отправляться в путешествие. И сам голову проветрю, и у родной школы ко мне меньше вопросов будет.

— Я сделаю все возможное, чтобы не уронить честь нашей Школы, — стараюсь улыбнуться в ответ тётушке.

— Во имя Неба, только я тебя похвалила и ты снова начала вести себя как мальчишка, — тётя Цзян фыркнула. — «Честь школы» он не уронит. Будь разумен, Джун, и головой зазря не рискуй. Иногда лучше не пытаться что-то и кому-то доказывать, рискуя головой. Все равно однажды Небо напомнит, что все перед ним равны.

Спорить с ней я не стал, а только поклонился.

Завтрак проходил в нездоровом возбуждении. Моё паломничество было главной темой для обсуждения, хоть что-то новое в череде долгих и утомительных тренировок. Некоторые хотели бы отправиться со мной, как неугомонный Ци Хао. Другие, как парни из его группы просто фантазировали, каково это отправиться в паломничество в известный храм бессмертных.

— До сих пор жалею, что не могу отправиться с тобой, — Ци Хао не переставал ворчать, поглощая свой завтрак. По случаю начала сложного пути, мне достались все те же лепешки, но уже с запеченной рыбой, а не овощами. — Почему только тебя отправляют в путешествие? Мы же на одной ступени развития, я даже скоро на следующую прорвусь.

— Вопрос не в силе, — пожимаю плечами. Его упоминания о том, что мы на одной ступени, при том что я тут три года, а он всего пару месяцев немного укололи меня. С другой стороны, поспорить тут было невозможно. Формально в иерархии школы мы действительно были плюс минус равны. — Это тоже урок, как и те, которые вы проходите, просто сложнее и дольше по времени.

— То есть и меня однажды отправят в путешествие? — Хао прям загорелся этой идеей.

— Об этом знает только Старейшина, — глядя на его энтузиазм я бы прямо сейчас его отправил, просто чтобы он успокоился. Не в какой-нибудь храм или другую школу, а недалеко отсюда. Скажем в селение за покупками или в лес поохотится. — Но думаю, если ты его попросишь, он может и устроить тебе подобную тренировку.

— Думаешь? — Хао на мои слова не повелся. — Старейшина человек могучий и суровый. С него станется мне какую другую тренировку устроить, после которой я сам никуда не пойду.

Как по мне это был идеальный для него вариант. Хоть потратит свою неуемную энергию и мальца успокоится.

— Ну тут ты сам за себя решай, готов рискнуть или нет. Да и вдруг Старейшина разглядит в тебе потенциал и возьмёт в личные ученики?

— Так для этого надо сначала Учеником (2) стать, — кажется я смог его заинтересовать. По крайней мере он переключился с темы моего путешествия на ученичество.

— Ты в любом случае станешь Учеником (2), а вот показать себя перед Старейшиной можно уже сейчас. Да и не факт, что ждать придётся. Я тут уже три года и до меня никого в поломничество не отправляли. Может и тебе не придётся ждать ученичества.

— Точно! — Ци Хао, вдохновленный моими слова бросил недоеденный завтрак и громко, на всю столовую, заявил: — Так и знай, Джун, когда ты вернёшься из своего путешествия я уже буду личным учеником Почтенного Старейшины.

С этими словами здоровяк хлопнул меня по плечу с такой силой, что я чуть с лавки не свалился, покачнувшись на месте. Хао же стремительно зашагал на выход, явно настроенный набиться в личные ученики чуть ли не сегодня. Это выходка повергла в шок всех учеников в столовой и мы некоторое время сидели молча, не понимая, что нам делать и как реагировать на происходящее.

— На твоём месте я бы как можно быстрее бежала отсюда, — заметила девушка, что была с Хао в одной группе. — Если этот что-нибудь сейчас натворит, то тебе достанется вместе с ним, как подстрекателю.

Это звучало достаточно логично, чтобы я оставил недоеденный завтрак, и отправился за переданным мне переносным ларем. Зная Ци Хао, он точно что-нибудь сотворит, а вот как на это отреагирует Бовен, знает лишь сам Старейшина.

Первым пунктом моего паломничества был ближайшее к школе поселение, Юэган. Именно там, школа Стремительного Ястреба закупала продовольствие. Там же можно было попробовать наняться охранником в караван или матросом на корабль.

Второй вариант был даже лучше. Во-первых, Новичка (1) первой ступени вряд ли охотно возьмут в охранники, скорее слугой. Да и быстрее было на корабле по рекам. Не зря же наша земля зовется «Долиной Рек».

Юэган как раз около одной такой реки и стоял. В этом месте некогда прямое течение размыло берег, так что река начала змеиться и идти зигзагом. В месте одного такого изгиба когда-то и заложили небольшое поселение, окруженное водой фактически с трех сторон. Насколько я знал некоторые практики, умелые в обращении со стихиями укрепляли берег Юэгана, так как размытие берега продолжалось и однажды город чуть не смыло водой из реки.

Сейчас же это был достаточно успешный город, занятый постройкой и продажей речных кораблей, и тем кормящий себя. Благо что широкий выход к воде мог обеспечить не только проход торговых судёнышек, но и спокойную постройку новых. Это ещё одна причина, по которой можно надеяться наняться матросом. Готовые корабли нужно пригнать заказчику, для чего проще нанять кого-нибудь прямо в порту, а не гонять своих людей с места на место.

Школа от города находилась примерно в четырех часах ходьбы. И я планировал преодолеть это расстояние за один раз. Но человек, как известно думает своё, а Небо распоряжается ни на кого не оглядываясь.

Пока я собирался, ветер нагнал тучки. Едва я за ворота, как начали падать с неба первые капли, а стоило мне отойти, как можно было понять, сейчас начнется откровенный ливень. И по уму надо было бы вернуться в школу и переждать непогоду, если бы не три «но».

Первое и главное, что бы тётушка Цзянь не говорила, а у меня есть гордость. Раз уж вышел надо было идти, а не тут же бежать обратно под юбку старшей слуги.

Второе, как не крути а мне все же задание дали. Не могу же я всегда, при первой же трудности или опасности бежать в школу и просить о помощи. В путешествии меня ещё будут ждать и дожди, и грозы. Ничего со мной не случится, не размоет меня дождевая вода.

Ну и, наконец, третье, шутки шутками, а что там натворит Ци Хао одному Небу известно и то не факт. Даже будь это единственная причина я бы подумал, стоит ли расстраивать Бовена ещё больше своим преждевременным возвращением. Когда же это стало лишь одним из трех поводов, то тут даже думать нечего.

В итоге я отправился дальше несмотря на дождь.





***





— Да, давненько такого не было, — Старейшина и основатель собственной школы Бовен с некоторым трепетом смотрел на потно закрытое тучами небо. — Никак сам зловредный Куй нам так услужил?

Куй был демоническим быком, без рогов, но с блестящей как луна шкурой. И не то чтобы сам по себе имел злобный нрав, но каждый раз когда эта тварь наступала на воду, небо тут же заволакивалось тучами и началась сильная буря. За это Куя ценили во время засух и старались убить во все прочие времена.

Да шкура этого демонического зверя тоже невероятно ценилась, из неё делали барабаны. Сам Бовен такой только видел, пару сотен лет назад, во дворце одного из кланов. Тогда ему сказали, что если ударить в этот барабан, то гром грянет по всей Длине Рек.

Врали, скорее всего. Клановые любят приврать, чтобы подчеркнуть свою значимость и богатство. Но даже так подобную шкуру можно было очень выгодно продать на юге долины. А небольшой барабан из её части мог бы серьезно поднять престиж школы Стремительного Ястреба.

— Отправиться что ли на охоту? — спросил сам у себя Бовен, находясь под впечатлением от собственных фантазий.

Интереса ради он даже попытался вслушаться в течение Чи неба и земли. Если в дожде действительно был виноват демонический зверь, то следы его нечистой силы должны были остаться в тучах и дождевой воде. И что-то такое ему действительно удалось уловить. Дождь был совсем не простой, пускай на Куя это и не очень походило.

— Да, похоже на охоту действительно нужно будет выйти, — Бовен дорожил своей школой и учениками, а потому не желал теперь нечистую силу рядом. Даже если это был не Куй, кто-то вызвал этот дождь, и надо бы разобраться, кто это сделал.

Наставник (4) седьмой ступени, Бовен не спеша, но планомерно двигался к достижению ранга Почтенного Воина (5). Далеко не всякая нечисть могла представлять для него опасность, зато победа над нечистой силой точно поможет ему на пути бессмертного. С такими мыслями он сменил домашнюю одежду на чёрное ханьфу из драконьей парчи, ткани сотканной облачными духами из пяти ветров. Такой «доспех» способен защитить от любого мелкого демона, и даже некоторых среднеранговых тварей.

Бовен был решительно настроен на охоту, так что даже не заметил маленький огонёк упорядоченной Чи перед своим домом. От того школьный Старейшина очень удивился, увидев ученика Ци Хао перед своим домом. Тот сидел скрестив ноги прямо на земле и чего-то ждал, не обращая внимания на льющиеся с неба капли.

Хорошо хоть додумался не практиковать технику накопления Чи в такой дождь. А то заразился бы силой демона и повредил бы свои меридианы.

Другой вопрос, что Новичкам(1) никто не рассказывал, про различие между благородным, демоническим и еретическим путями бессмертного. Значит Хао не тренировался не из-за опасения заразить себя демонической Чи, а просто от безделья. Это было не хорошо, совсем не хорошо.

— Приветствую, Почтенный Старейшина! — увидев Бовена Хао тут же подскочил на ноги и поклонился.

— Ученик Хао, — Бовен выгнул бровь. — Ты с какой-то целью высиживаеш землю перед моим домом или просто так?

— Ученик Ян Джун отправился в путешествие, Почтенный. И я хотел бы попросить вас о специальной тренировке для меня! — Ци Хао ударил себя кулаком в грудь. — Джун сказал, что дело не в силе и тренировка направленная на другое. Я прошу, научите меня Почтенный Старейшина.

Это был довольно необычный способ попросить об учении, или даже ученичестве. Все же юноша обратился не к своему наставнику, а через его голову напрямую к старейшине. Это было не очень хорошо и уважительно к Ли Фэну, а потому ученика Хао действительно следовало научить. Прежде всего научить почтительности к наставникам.

— Ну что ж, похвальное желание учиться, — Бовен покивал. — Прямо сейчас я занят, ученик Хао, но пока ты ждешь меня пожалуйста пройди испытание молчанием. До самого моего возвращения не говори ничего, ни другим людям, ни наедине с собой. Когда я вернусь мы поговорим и обсудим, какую тренировку тебе следует пройти.

Ци Хао на это только молча поклонился. Раз уж Старейшина сказал, что ему нужно пройти испытание молчанием, то наказание вступало в действие незамедлительно. А это было именно наказание, принуждающее учеников думать над своим поведением. Хао уже наказывали так несколько раз, так что он знал об этом побольше других.

«А ведь я предупреждал Ян Джуна, что Почтенный меня скорее накажет, чем отправит в путешествие», — с тоской подумал здоровяк. Но отступать было уже поздно, Бовен его заметил и сам пообещал и беседу, и дополнительную тренировку.





***





Поначалу дождь был лишь мелким раздражением — капли щекотали кожу, а мокрая одежда неприятно липла к телу. Но ливень и не думал проходить, а только нарастал, ветер усилился, и вода хлестала так, будто кто-то вывернул над моей головой гигантское ведро. Дорога превратилась в грязевую кашу, ноги вязли, и каждый шаг давался с трудом.

Я попытался укрыться под разлапистым деревом у обочины, но толку было мало — листья пропускали воду, а порывы ветра швыряли в лицо целые горсти крупных капель. Ветер завывал, будто насмехаясь над моей решимостью, а я уже вовсю жалел, что не вернулся.

Но отступать было поздно. Школа осталась достаточно далеко позади, а до Юэгана ещё идти и идти. Оставалось только стиснуть зубы и двигаться вперёд, надеясь, что дождь скоро утихнет или мне попадётся хоть какое-то укрытие от непогоды.

Территория, на которой находился город и школа были достаточно лесистыми, так что надежды на какую-нибудь пещеру питать не приходилось. Может удастся найти дерево с достаточно густой листвой и широкими ветками, чтобы все же укрыться под ним.

Я прошел ещё небольшой отрезок пути, в течении которого вымок окончательно, вплоть до нижнего белья. Так теперь ещё и тропу передо мной размыло так, что угадать, где та самая тропа, а где просто грязь было решительно невозможно. Поначалу я не придал этому особого значения, но довольно быстро понял, что вот это месиво у меня под ногами никак не может быть тропой.

Похоже я свернул куда-то не туда и банально заблудился.

— М-да… — переводя дух, я поднял голову к небу, подставляя лицо каплям дождя. — Вот что значит, «стремиться к ловкости, но получить неуклюжесть». Хотел все сделать красиво, а в итоге сам себя загнал в неприятности.

Вариант с тем, чтобы переждать этот дождь внутри своего сна я даже не рассматривал. Во-первых, слишком долго придётся ждать. Да и нет уверенности, что смогу заснуть в такой дождь. Во-вторых, я пока так и не понял, вижу ли я именно сны, или же прям перемещаюсь в иной мир в своём теле.

С одной стороны для перемещения нужно именно уснуть. С другой, в том пространстве, я мог тренироваться и становится сильнее. Мог кушать, ухаживать за собой. По логике, я там находился во плоти. Но проверять это на собственном опыте, оставляя тело под проливным дождем не хотелось. Можно и не проснуться.

Пока шел через всю эту грязь и слякоть, порядком утомился и потратил немало Чи, восполняя свою выносливость. Надо бы сделать дыхательное упражнение, чтобы восполнить свои потери за счет Чи неба и земли. Садиться в позу прямо на мокрую землю не хотелось совершенно, а потому я просто привалился к ближайшему дереву и начал дышать.

Не знаю почему, но в этот раз Чи поглощалось намного тяжелее, чем обычно. Раньше мне было сложно протащить его через меридианы в энергетический центр, но сейчас я даже толком вдохнуть его не мог. Разлитая в воздухе энергия как будто обжигала лёгкие и колола кровеносные сосуды, распространяясь по телу.

Такого со мной никогда не было, а потому я тут же прекратил поглощение природной Чи. Похоже, что нужно будет сделать привал тут, попробовать соорудить укрытие от дождя на месте и развести костёр. Хотя последнее больше похоже на сказку, тут сейчас так всё отсырело, что вряд ли смогу хотя бы искру из крисала высечь. Техниками же огня я пока не владею.

А ночью нужно будет узнать у Почтенного Наставника, что это за странная ситуация с болезненным поглощением Чи.





Глава 4


Как я и думал, разжечь костер у меня не получилось, как бы я не старался. Скорее всего, это как-то возможно, не умирают же путешественники от голода и холода во время затяжных дождей, но я ничего подобного не умею. Зато удалось сообразить что-то вроде навеса от дождя, при помощи шерстяного одеяла закреплённого на ветках.

Потратив некоторое время смог найти такое местечко, где и я сам смог разместиться в ветвях, подальше от сырой земли, и одеяло натянуть на манер некой крыши. Остаётся только надеятся, что не свалюсь, а лучше и правда переместится в свой мир во плоти, а не разумом.

Так как идти дальше не было возможности, а больше в этот проклятый ливень делать было нечего, я попытался задремать, расположившись на дереве. И к некоторому моему удивлению, это легко получилось. Кажется только я глаза закрыл, как вновь оказался во дворце своего разума, прямо перед Почтенным Наставником.

— Ты зря это сделал, — сказал он вместо приветствия.

— Зря не вернулся в школу? — это было первым, что пришло мне в голову.

— Это тоже, но вообще я про попытку поглотить Чи неба и земли, когда вокруг тебя бушует вызванный чей-то техникой ливень, — Почтенный осматривал и судя по всему сканировал своих духовным чутьём. — Пускай меридианы Девятого Пульса не так-то легко повредить, но ты пропускаешь Чи через своё тело. Поглощать не природную Чи саму по себе надо уметь, чтобы не навредить своему телу. Если же эта Чи ещё и пропитана демоническими эманациями, то это вообще сулит одни проблемы. Можно и в монстра какого-нибудь превратиться.

— Я не знал, — его слова напугали меня куда больше дождя. До сих пор никто не рассказывал мне ни про поглощение чужой Чи, ни про какие-то «демонические эманации». — Что это вообще такое?

— Чи, энергия жизни, есть во всем и всегда. Но больше всего её в живых существах. При некотором старании эту энергию можно передавать или обмениваться. Есть даже разнообразные способы тренировки через объединение и резонанс Чи, — Наставник чему-то улыбнулся, но пояснять причину своего веселья не стал. — Но помимо ортодоксальных, то есть строго придерживающихся основных учений, практик, есть также еретические секты, которые творят все, что в голову взбредет. Ты с ними не пересекался, но их Чи всегда замарана демоническими эманациями из-за еретических техник и ритуалов. Быстрый способ стать сильнее, но и у этого есть цена.

— Получается, что рядом со школой был кто-то из этих сект? — это были очень паршивые новости.

— Не обязательно, это мог быть и демон какой-нибудь, — Наставник пожал плечами. — И тебе в любом случае не следует волноваться. Кто бы не вызвал дождь, он старался скрыть своё присутствие и следы этим ливнем.

— Скрыть присутствие ливнем, пропитанным демоническими эманациями? — это звучало максимально странно.

— Ну ты ведь ничего не почувствовал, пока дышать не начал.

— А что насчет моего тела? Пока я здесь меня не прирежут во сне? — несмотря на его слова, что это мог быть обычный зверь, я все продолжал думать про секту духовных практиков. Да и вспомнились собственные метания на тему, перемещаюсь ли я сюда во плоти или только разумом.

— Вот оно, твоё тело, даже вещи при тебе остались, — Почтенный Наставник кивнул на меня и стоящий у моих ног ларь. — В тренировках здесь не было бы смысла, если бы они тебе только снились. Хотя сам этот мир очень не обычен, но это ты поймешь значительно позже, пока рано.

— То есть я мог с самого начала просто попытаться уснуть под любым деревом и спрятаться от дождя?

— Созданный техникой дождь может и пару дней длиться, готов просидеть тут пару десятков лет или даже целую сотню? — Наставник усмехнулся. — Ни я, ни прочие обитатели этого мира не против, но ты сам начал жаловаться всего после года тут.

Не то чтобы я жаловался, но мне и правда хватило года изоляции в этом маленьком мире. Пускай тут были и наставники и служанки, так что мне было с кем пообщаться и чем заняться. Но бездельничать здесь мне никто не давал, а хотелось просто отдохнуть, а не посвящать себя исключительно самосовершенствованию.

— Что мне тогда делать, Наставник? — развивать тему с моими жалобами я не стал, перейдя к более насущным проблемам.

— На какое-то время всё равно придётся задержаться, пока мы не восстановим тебя от последствий поглощения демонической Чи. Я смогу помочь тебе в этом. А потом сможешь продолжить путь. В этом мире Чи неба и земли чистые, так что успеешь восстановиться и спокойно пойдешь дальше, — он чуть склонился в мою сторону, внимательно смотря глаза в глаза. — И впредь, тебе лучше не поглощать Чи в непроверенных местах. У тебя всегда есть возможность тренироваться здесь. А я могу подсказать, безопасно тренироваться в реальном мире или нет.

— А сам я когда смогу это определять? — как меня не особо вдохновляла перспектива всё время бегать к Наставнику за советом.

— Как станешь Мастером (3) чутьё будет достаточно тонким и сможешь уже безошибочно угадывать посторонние примеси в Чи неба и земли. В целом Мастер (3) это ранг, когда ты начинаешь быть полноценным духовным практиком, а не огрызком, как до этого. Ученики (2) тоже обладают каким никаким чутьём, но я не советую тебе рисковать, — Наставник кивнул в сторону здания, где мы обычно занимались духовными практиками. — Из-за тела небес ты и сам по себе будешь развиваться медленнее остальных. Прибавлять к этому ещё и духовные травмы, не все из которых легко или вообще возможно вылечить, так себе идея.

В общем в ближайший век-полтора, по личному времени, мне нет смысла даже дергаться в сторону того, чтобы самому все определять. Как бы не было обидно, но Наставник прав, проще лишний раз спросить, чем потом на всю жизнь остаться калекой.

— Значит сейчас мы будем выводить из моего энергетического центра вредоносную Чи? — следуя приглашению наставника я первым зашагал в указанную сторону.

— А смысл её выводить? Ты уже её поглотил и она успешно переваривается, гонять её туда-сюда по меридианам так себе идея, пускай уж лучше сгорит в поле очищения, как шлак в печи. А вот всю ту гадость что осела на твоём теле во время поглощения демонических эманаций надо будет вывести. Так что готовся, пару недель будешь придерживаться строгой диеты и пить лекарственные отвары. А с учётом того, что ты ничего в медицине не смыслишь, то лекарства в этом мире есть только самые простые и для нужной консистенции принимать их придётся много.

— Лекарства? — я даже обернулся от удивления.

— Да, лекарства, — Наставник усмехнулся, заметив моё недоумение. — А ты думал, что еда, которую ты год тут ел и одежда, в которую одевался, приносилась кем-то из реального мира? Нет, мир данный тебе Небом самодостаточен и в нем есть множество вещей. Единственное ограничение — это ранг твоего развития, да вещи не появляются сами собой. То есть травы, а не готовые лекарства. Руда, а не мечи и копья. И чем большего ты достигнешь в том или ином искусстве, тем более ценные вещи сможешь тут найти. В остальном же бери и пользуйся, если умеешь. А не умеешь, так всегда можно позвать того, кто научит.

— Еду я получал уже готовой, — это была очень интересная новость, особенно в свете того, что мне нужно было где-то заработать хотя бы немного серебра. Я бы мог заняться продажей лекарственных трав и не тратится на еду.

— Девушки, которых ты иногда зовешь служанками готовят для тебя.

— В смысле «я зову», то есть они не слуги? — вот это была новость.

Кем может быть девушки, что кормили и одевали меня. Одна так вообще предлагала помочь мне помыться, и даже делала довольно однозначные намеки на совместную ночь. Кто это, если не служанки?

— Слуг тут пока нет, только учителя. Другой вопрос, что ремесла и искусства бывают разные. Духовные искусства самые почитаемые, так что я стою выше остальных учителей. Чтобы я тебе прислуживал, ты должен сильнее меня стать, а я Мастер (3), десятой ступени, — Наставник приосанился. — Наставница благородных искусств мнит себя твоим воспитателем. Прикрикнуть и приказать ты можешь, и она даже подчинится, но обставить все так, что сам извиняться пойдешь. Хитрая лиса, этого не отнять. Сможешь её переиграть в интригах или превзойти в искусствах и будет бегать за тобой как советник, а вместо неё придёт другой учитель, более искусный.

— А остальные? — я в некотором недоумении пытался осмыслить происходящее.

Мне как-то не приходило в голову, что учителя могут слугами стать. Да и зачем? Что мне даст, что тот же Почтенный Наставник или Прекрасная Наставница признают меня господином? Они и так меня учат, даже слишком усердно, я аж устаю. Что мне ещё от них просить?

— А остальные учителя самых простых ремесел, они и без того, чтобы достичь чего-то тебя главным признают. Я их сам позвал, чтобы они взяли на себя заботу о насущных делах. Одна из них кухарка, хорошо готовит и учит этому. Ещё две прядильщица и швея. На них одежда и разнообразные мелкие поручения. Ну а последняя вообще наложница.

Я аж споткнулся от подобного. Наставник же посмеялся надо мной, прежде чем продолжить.

— А ты думал она просто так тебе предлагала помочь с омовением? Удел этой дамы учить тебя с дамами обращаться, диалог вести и в постель укладывать. Ну и на роль личной служанки она подходит идеально. И с гигиеной поможет и стол накроет, — и снова старик очень странно усмехнулся. Я начинаю подозревать, что ухмылка это на самом деле не странная, а просто пошлая. — Эти девушки будут тебя слушаться здесь, так как их ремесла считаются не почетными. Но без сдачи им экзамена полноценными слугами они не станут.

— Что вообще даёт становление учителя слугой? Зачем это? — в школах не было принято, чтобы учитель кланялся ученику, как бы хорошо тот не учился. Про кланы ничего не могу сказать, но сильно удивлюсь, если там будет что-то подобное.

— Прежде всего это позволяет позвать в этот мир более искусного учителя, который откроет для тебя новые грани своего искусства. Ну и слугу можно призывать как подчинённого духа.

— Так призыв духов это женское искусство, — выгибаю бровь. — Ян Чи не подходит для этого. Или за счёт этого мира у меня получится?

— Вряд ли, — Наставник был честен и суров. — Техника и правда должна даваться легче, так как это твой мир, но все же мужчина призыв не освоит, просто не сможет построить плетение призыва из Ян Чи. Не наше это дело, привносить новую жизнь в мир, а удел женщин. С другой стороны, если ты освоить ту же кулинарию, то с более искусной кухаркой появятся и более дорогие ингредиенты для готовки, а значит сможешь есть более изысканные блюда. Тоже полезно, как не посмотри.

— А выносить эти блюда за пределы этого мира можно? — еда меня интересовала не так сильно, как лекарственные травы. Вот только прямо признаться, что я собираюсь торговать сокровищами из этого места было немного стыдно. Как-то не правильно я использую дар Небес, но что поделать.

— А что, то что ты съел в прошлый раз исчезло из твоего желудка? Или может быть одежда, которую наша швея сделала по образу твоей тренировочной робы с тебя испарилась? — Наставник задал встречный вопрос, который заставил задуматься. И в целом ответ находился на поверхности, как не посмотри.

— Школьный Старейшина предложил мне стать целителем при школе, — заметил я как бы невзначай. — То есть есть смысл обучаться целительству. Особенно если мне не придется бегать за лекарствами в город, а я всегда смогу взять их тут.

Сам же я представлял, как успешно превосхожу несколько наставников по целительскому искусству, а потом просто продаю всем желающим дорогие лекарства. Картина получилась очень привлекательно, даже если не рассматривать её в контексте необходимости заработать серебра во время паломничества. Не буду же я тысячи лет сидеть на шее у Старейшины Бовена? Однажды нужно будет начать самостоятельно жизнь.

— У тебя голова лопнет, учиться всему и сразу, — Почтенный Наставник фыркнул. — Не стоит спешить, ученик. У бессмертных множество преимуществ, и бесконечно огромное количество свободного времени одно из них.





***





Охота у Бовена выдалась довольно интересной. Начать стоит с того, что в какой-то момент упорядоченная Чи ученика Джуна отклонилась от тропы, ведущей в ближайшее поселение. Одно это стоило того, чтобы выйти и проверить происходящее.

Ученик мог просто заблудиться в такой дождь. Либо же, помня неожиданно проснувшиеся в нем аристократические манеры свернуть намеренно. Аристократы не от хорошей жизни идут на территорию свободных Школ. Мог ли Джун иметь какие-то связи с демоническим практиком и оттого бежать с центральных земель аж сюда, на север? Вполне.

Непонятно только зачем весь этот спектакль с дождем. Даже дураку понятно, что их засекут и отправятся проверять. Значить все это нужно для того чтобы скрыть что-то другое. Вопрос, что же именно?

Бовен думал об этом, обходя территорию вокруг школы и продолжая вслушиваться в движение Чи. Пока странное движение ученика было единственным, что он мог ощутить. Больше ничего. Похоже в этом и был секрет неожиданного ливня. Кто-то очень могущественный таким способом спрятал своё присутствие, просто распространив Чи тонким слоем по огромной территории, а дождь лишь побочное явление, вызванное переизбытком энергии в воздухе. Это явно был мужчина, так как женщина смогла бы спрятаться другим способом.

Бовен начал внимательнее вслушиваться в течении природной Чи, пытаясь понять, откуда веет демоническими эманациями. Хотя бы малейшего ветерка ему было бы достаточно, чтобы определить в какой стороне искать, но как бы он не пытался, не мог уловить ничего.

Судя по всему где-то здесь скрывается очень сильный духовный практик. Либо же у него есть некое сокровище, что позволяло прятаться подобным образом. В любом случае стоило позаботиться о школе, а также вернуть ученика Джуна на тропу в ближайшее поселение. Не важно, встречается тот с этим непонятным практиком или нет, но стоило дать небольшой намек юноше.

Если ничего не поймет, то Бовен просто выведет ученика обратно на тропу. Если же все же что-то поймёт, то впредь будет устраивать свои тайные встречи подальше от школы. С такими мыслями он уже собирался в сторону Ян Джуна, когда его упорядоченная Чи просто исчезла.

Это было настолько неожиданно, что Бовен даже перепроверил своё чутьё. Результат остался тот же, своего ученика он почувствовать не смог. Это только сильнее укрепило мнение, что мальчик как-то связан с причиной этого ливня.

Вздохнув, школьный Старейшина подставил лицо каплям дождя, размышляя, что делать. Искать этих любителей смешивать свою силу с Чи неба и земли было бесполезно. Он так и не смог почувствовать ни одного дуновения, что указывало бы на…

И тут Чи его ученика снова появилось в реальном мире. Бовен снова не понял, что происходит и перепроверил своё чутьё. И снова результат не изменился. Ян Джун сейчас прекрасно ощущался и продолжал двигаться куда-то в сторону не только от Юэгана, но и от Зелёной Крепости, куда его послали в паломничество.

Опытный бессмертный думал над произошедшим довольно долго, даже по своим собственным меркам, так что дождь успел закончиться. За это время Чи Джуна ещё несколько раз исчезало на короткий промежуток времени, и появлялось вновь, и он продолжал движение, без сна и отдыха на протяжении нескольких дней, что было невозможно для практика его ступени развития. Наконец Бовен вышел из своей задумчивости, что больше походила на суровую медитацию.

— Ну ладно, — таков был его вердикт. — Вечность впереди длинная, рано или поздно ещё встретимся. А может и в школу вернется, для чего-то же ему нужны были все эти игры с дождем. Тогда и поговорим.

Приняв подобное решение бессмертный Бовен просто развернулся и потопал в свою школу. Его там ученики ждут. Нормальные ученики, а не вот это вот недоразумение, что три года сидело в доме слуг, а потом убежало непонятно куда вместе с демоническим практиком.





***





Тот факт, что я сбился с пути уже не вызывал никаких сомнений. За те несколько дней, что я шагал вперёд, уже можно было бы раз десять дойти до Юэгана. Это было не критично, так как достаточно было добраться до ближайшей реки и дальше просто двигаться вдоль течения. Рано или поздно достигну какого-нибудь поселения, а там уже видно будет.

Другое дело, что этот надоедливый дождь никак не хотел заканчиваться. Я шел уже несколько дней, и если бы не регулярные отлучки в мир моего сна, если его ещё можно так называть, то давно бы уже помер под этим непрекращающимся дождем, пропитанном демоническими эманациями.

Если же учесть, что я прошел довольно приличное расстояние, получалось, что проливные облака двигались вместе со мной. И ничего хорошего в этом не было. Не важно откуда взялись непонятные примеси в Чи неба и земли, был это демонический зверь или практик-еретик, ничего из этого не сулило мне ничего хорошего.

Да и чисто по человечески было обидно. В тот раз я был уверен, что помру, когда лечился от отравления демонический Чи. Наставник объяснил, что члены еретических сект, если у них есть хоть немного мозгов, учатся переваривать посторонние примеси, либо же приучают свой организм им сопротивляться. У меня не было ни того, ни другого, а потому пришлось капитально прочищать организм. Даже спустя почти месяц личного времени, с постоянными отлучками в мир сна для востановления Чи и отдыха, я все никак не мог избавиться от противного вкуса травяных отваров, которыми меня поил наставник. Да и недельная диета из сплошной зелени и кореньев не добавляла оптимизма.

От этих воспоминаний даже опять поплохело.

Таким образом, идя и мысленно ругаясь на свои невесёлые обстоятельства, я прошагал ещё что-то около часа. Определять направление не видя движения солнца и луны из-за туч было довольно проблематично, но я старался как мог. И у меня даже появилась надежда, что я все же двигался в нужном направлении. Впереди замаячил человеческий силуэт.

Сначала я подумал, что это мираж или игра уставших глаз, но нет — силуэт был реальным. Неизвестный в накидке и широкополой соломенной шляпе, явно был подготовлен к дождю лучше меня и неспешно шел, как и я, через лес.

Это было довольно подозрительно, а потому я сразу же вслушался в течение Чи неба и земли. Идущая впереди фигура не обладала упорядоченной Чи, по которой можно было узнать идущих по пути бессмертного, что тут же меня успокоило.

— Уважаемый! — окликаю идущего впереди человека. — Пожалуйста, подождите.

Услышав мою окрик фигура в накидке и шляпе действительно остановилась и даже обернулась в мою сторону. Можно было разглядеть, что под своей шляпой он прятал не только голову от дождя, но и трубку, которой не спеша дымил. И это несколько сбило мой радостный настрой.

В Долине Рек воскуривали многие лекарственные и не только травы, чаще всего полынь, которую использовали против вредителей, ну или благовония. Вот только это было так называемым «общим курением», то есть просто ставили жаровню и в ней сжигали пучки трав или специальные смеси. Личным, или благородным, курением через трубку занимались только наркоманы.

Обычно это богатые и отбитые на всю голову наркоманы. Но иногда ещё более отбитые разбойники, что украли или сняли с трупа трубку и теперь строили из себя королей жизни. Последние были особенно опасны, так как курили откровенную дрянь.

— Благородный господин, — я слегка склонил голову, стараясь не выказать открытого пренебрежения, но и не приближаясь слишком близко. Кто знает, чем он тут дымит в этой глуши. Может у него с собой есть запас чистой опиумной смеси, приготовленной аптекарем, а может прямо тут в лесу нарвал дикорастущей конопли и травится себе на радость. — Я заблудился. Не могли бы подсказать в какой стороне ближайшее поселение или хотя бы ближайшая река, вдоль которой я смогу дойти до поселения?

— Х-м… — неизвестный сделал сделав короткую затяжку, а потом ещё дополнительно сделав глубокий вдох просто воздухом. Он не сдохнет так глубоко загоняя дым? Зато надо отдать ему должное, в выдохе дыма почти не было. Да и запаха его курительной смеси я не чувствовал. — До ближайшего поселения путь не близкий, и уж точно тебе со мной не по пути.

Голос путника звучал довольно молодо, он был примерно моего возраста, может чуть старше. И что-то мне все меньше нравится наш разговор, ну или все больше не нравится. Тут как посмотреть.

— Да, я шел несколько дней, не разбирая дороги, — пытаюсь объяснить, почему зашел так далеко, но его, похоже больше интересовало другое.

— Я почувствовал. Заблудился в ливне, а потом ещё и начал периодически исчезать в моём чувстве Чи, — он сделал ещё одну затяжку. — Даже интересно, как ты это делаешь?

Некоторое время стояли и молчали. Сомнений в том, что он тоже бессмертный у меня не было больше никаких. «Чувство Чи» говорит само за себя. И естественно, я не собирался рассказывать ему про Девятый Пульс Инь и личный карманный мир. Он же ждал, пока я ему что-нибудь отвечу.

— Просто отдыхал и все, — наконец отвечаю ему, когда пауза слишком уж затянулась. В целом это была даже правда, и вдруг этому наркоману подобного ответа хватит. — Так вы подскажете, куда мне идти, господин?

— Нагло, но забавно, — он усмехнулся. — А тебе есть, чем за это заплатить, юный Новичок(1)?

— Зависит от того, что вы попросите в качестве платы, — сторговаться я был не прочь, но кто знает, что этим демоническим практикам нужно.

— Еда есть? — его желания оказались довольно простыми на первый взгляд.

— Да, лепешки, вареные яйца и вяленая рыба, — перечисляю то, что у меня с собой было.

Вообще, можно было спокойно есть в моём мире, и я даже чаше всего так и делал, но при себе всё равно держал обновляемый запас походной еды чисто на всякий случай. Правда сам я думал больше про случай, когда не смогу уснуть из-за частых отлучек в мир сна или отсутствия укрытия для дождя, без которого так же не усну, а не встречи с мастером-еретиком.

— Солидно, и как не съел за несколько дней, что рядом со мной по лесам шатался? — мой собеседник удивленно присвистнул. — Может у тебя при себе ещё и бутылка желтого вина найдётся?

— Нет, алкоголя нет.

— Жаль-жаль, — он усмехнулся. — И особенно жаль, что у тебя все же есть затребованное. Я то думал с тебя услугу или должок потребовать за помощь, если бы у тебя еды не оказалось. Но раз уж слово сказано, не будем его нарушать. За половину твоих запасов покажу, куда идти, главное второй раз с пути не сбейся.

Я тут же, без вопросов, скинул с себя ларь, и отсчитал ровно половину тех самых припасов. От радости даже не стал ему хлеб давать, все равно размокнет под дождем, яйца и рыба же воды не боялись. Можно сказать, что отдал лучшее, из того что было. И судя по одобрительному хмыку, этот странный бессмертный мой поступок оценил.

— Вон там ближайшая река, — указал он мне за спину и чуть в сторону. Это получается, я совсем рядышком прошел и просто чудом не набрел на реку сам? — Как к воде выйдешь, двигайся вниз по течению. Никому не говорили, с кем встретился и никого не спрашивай, что выше по течению, а то прирежут, пикнуть не успеешь.

— Ага… — это весь ответ, на который меня хватило.

Что же это за поселение, тут в паре дней пути от Школы Ястреба, что там могут честных путников прирезать? Хотя, наверное, об этом тоже не стоит спрашивать.





Глава 5


От странного бессмертного, что указал мне дорогу я шел тем быстрее, чем дальше удалялся. С ходу бежать сверкая пятками было не очень вежливо, да и чего уж там, опасно, вдруг вдогонку кинется. Но чем дальше я от него удалялся, тем быстрее двигался.

Во-первых, было банально страшно. Про демонических практиков мне Наставник толком ничего не рассказывал, но сделать пару выводов можно было легко. Они знают некий способ быстро стать сильнее, существуют техники поглощение чужой Чи, больше всего Чи в живых существах, а особенно в духовных практиках, которые эту Чи поглощают и накапливают.

И как бы понятно, что во мне сейчас этой Чи немногим больше чем в самом обычном человеке. Но сам факт, и некоторая доля фантазии все же заставляли прибавить шагу. В таком темпе я шел несколько часов, пока не выдохся. Нужно было сделать перерыв.

Ещё раз перемещаться в мир своего сна было боязно, так как неизвестный бессмертный всё ещё мог отслеживать моё Чи. Пускай он уже чувствовал, что я могу туда перемещаться, но всё равно не хотелось рисковать, по крайней мере сейчас. Если этот любитель подымить трубкой действительно был причиной этого дебильного затяжного ливня, то мне нужно было подождать, пока он уйдёт подальше.

Ну не мог же он держать эту дурацкую технику на многие Ли (1 Ли = ~600 метров). Мы шли в разных направлениях и дождь должен был скоро закончиться.

Я присел на корточки под раскидистым деревом, стараясь контролировать дыхание. Поглощение Чи неба и земли довольно быстро становилось чем-то вроде условного рефлекса, особенно когда для этого нужно было просто правильно дышать. Но пока этот дурацкий дождь не кончиться, мне не стоило снова заражать своё тело демоническими эманациями.

Надо будет потом научиться технике очищения Чи. Мастера (3) могут очищать простые примеси просто за счет концентрации своих внутренних запасов. Но мне до уровня Мастера (3) ещё тренироваться и тренироваться.

Дождь всё ещё моросил, но уже не так сильно, как раньше, можно было ждать, что он с минуту на минуту закончится. Возможно, бессмертный действительно начал удаляться. Или просто устал тратить силы на свою странную технику сокрытия.

В голове крутились мысли о том, как теперь быть. Мне надо как-то выйти к людям, но предупреждение странного бессмертного, что в ближайшем поселении могут и голову снять, как-то не особо вдохновляло. Выбора, конечно нет, но здоровое опасение все же намекало, что возможно это странное поселение следовало бы обойти по широкой дуге и пойти в какое-нибудь другое место.

Ведь по словам моего недавнего знакомого убить там могут и за вопрос о том, что выше по течению, и за упоминание о нем самом. Не удивлюсь, если он как-то насолил местным и меня могут принять за сообщника. Хотя, с другой стороны тут может быть что угодно и гадать о истинном положении вещей можно бесконечно.

Я достал из походного мешка лепёшку и начал медленно жевать, прислушиваясь к окружающему лесу. Уходить в мир сна пока рановато, идти дальше сил нет, так что можно было немного посидеть и подумать.

Лес вокруг затих, будто прислушиваясь к моим мыслям. Даже дождь теперь струился едва слышно, словно не решаясь нарушить эту зыбкую тишину. Я доел лепёшку, смахнул крошки с ладоней и закрыл глаза, сосредоточившись на потоке Чи внутри себя.

«Если в ближайшей деревне, а это может быть только небольшая деревня, все ближайшие большие поселения я знаю, действительно опасно, значит, нужно искать другой путь… Вопрос только один: куда идти?»

Я даже примерно не представляю, где нахожусь. Без внешних ориентиров в стене дождя можно было всё это время ходить кругами. Свободные школы находятся на самой границе владений Кланов, даже за ними. Формально я достаточно далеко от гор и не должен зайти на территорию Повелителей Зверей. Но даже без этого тут было на кого нарваться.

Так что выбора особого нет. Придётся все же идти до ближайшего поселения, но перед этим нужно подготовиться. Очень хорошо подготовиться.

Встав с корточек, я скинул ларь со своей спины, чтобы просто усесться на него. Нужно было попытаться уснуть и сидя на влажной земле я бы точно сделать этого не смог. Залезть же на какое-нибудь дерево мне уже сил не хватило бы. Слишком много Чи было потрачено на то, чтобы уйти от демонического бессмертного как можно дальше.

Уснуть получилось на удивление легко. Я вообще начинаю подозревать, что уснуть теперь смогу всегда и везде, так как несмотря на мои опасения, до сих пор это всегда получалось без проблем и очень быстро. Похоже, это тоже часть силы, данной мне Небом. По крайнем мере мне приятно так думать.

— А ты умеешь находить неприятности, ученик, — кивнул мне Почтенный наставник. — Это надо постараться встретить демонического практика просто идя по лесу.

— Должны же и демонические практики иногда гулять по миру, или они только в своих мрачных крепостях сидят? — чуть криво улыбаюсь. После перемещения сюда я окончательно расслабился. — Так что шанс встречи всегда есть.

— Конечно, примерно как шанс встретить феникса или дракона, одно из двух, либо встретишь, либо нет, — Почтенный Наставник поддержал мой положительный настрой. — Но да ладно, даст Небо, больше ты с этим странным парнем не встретишься.

— Очень на это надеюсь, — осматриваю особняк, что был центром моего маленького мира. Хорошо здесь, уютно. — Меня смущают его слова о поселении, где могут голову снять.

— И что тебя удивляет? — Почтенный Наставник выгнул бровь. — Какие-нибудь пираты, или беглые преступники, что решили осесть на земле. В конце концов там может быть небольшая секта неортодоксальных практиков, хотя это вряд ли. Сектанты редко пускают к себе посторонних и уж точно не организовывают просто деревеньку на берегу. У них в почёте больше какие-нибудь тайные места.

Почтенный Наставник задумчиво почесал бороду, его глаза сузились в привычном жесте, когда он обдумывал что-то важное.

— Если там действительно что-то нечисто, то идти туда без подготовки — глупость. Вопрос только в том, готов ли ты уделить время этой подготовке?

— За этим и пришёл, — решительно киваю. — Не знаю, что меня ждет, но мне нужно быть готовым к горячей встрече. Вы, Почтенный Наставник, говорили, что я могу противостоять своим врагам не силой, а умением. Сколько лет нужно обучаться, что стать действительно искусным бойцом?

— Всю жизнь и даже тогда умрешь с мыслью, что многого не успел, — Наставник один взглядом показал, что я задал крайне тупой вопрос. — Но вообще, лет двадцать будешь тренироваться и сможешь сделать заявку на звание именно искусного бойца, а не просто практика. Дальше же своё искусство можно будет шлифовать и тысячу и десять тысяч лет.

— Наверное однажды я смогу, как и прочие бессмертные, разменивать десятки и даже сотни лет на что-нибудь, но сегодня явно не тот день, — я скривился. Двадцать лет тренировок, это же ужас как много. А уж просидеть все двадцать лет в этом мире, как в тюрьме было вообще подобно пытки. Даже мысль о возможной опасности за пределами этого мира пугала не так сильно, как перспектива сидеть здесь так долго. — Но начинать все равно нужно.

— Хорошо, — Почтенный Наставник на мои жалобы не обратил никакого внимание. — Так с какого искусства хочешь начать?

— Безоружный бой, наверное, — я честно задумался.

Вообще бессмертные пользовались самым разным оружием, подчас весьма необычным. Но в Школе Стремительного Ястреба преподавали именно безоружный бой и стоило бы уважать родную школу. Ну и про то, что никакого оружия у меня с собой нет, тоже забывать не стоит. Я уже уточнял и Почтенный Наставник подтвердил, кузнец, особенно кузнец-оружейник достаточно уважаемая профессия, чтобы отказаться подчиняться мне без ученичества, а потому оружие придётся ковать себе самому.

— Это и так понятно, что именно из безоружного боя хочешь изучать? Школ много, и отличаются они значительно. Одни используют сжатые кулаки, другие раскрытые ладони, есть и такие, что сражаются кончиками пальцев. В одних школах смысл в нанесении мощных ударов, другие берут мастерством и хитрыми приёмами. Одни течения активно используют Чи, другие менее зависимы от внутренней энергии, — Наставник чуть ли не на пальцах объяснил, как много всего я могу бы изучить. — Поэтому я повторю свой вопрос, что ты хочешь начать изучать.

Вот теперь я задумался. Определенные упражнения мы в школе проходили, но там в основном были формы динамической медитации, для того чтобы почувствовать Чи и чуть подтянуть возможности тела. Серьезно бы нас начали учить только на ранге Ученика (2). Ну и Новичкам (1), скорее всего хоть что-то да показывали, но я там успел только самое малое узнать.

— Начать, наверное, лучше с конца. Большие объёмы Чи это не про меня. Не знаю как там будет на высоких рангах, но сейчас то, что есть с трудом удаётся протащить через меридианы.

— Всё познаётся в сравнении, ученик. Позже количество Чи, которым ты сможешь управлять в момент времени возрастёт, но относительного общего объёма в количестве испускаемого Чи изменения будут довольно незначительны. Ты никогда не сможешь использовать море энергии, как практики с обычными телами и уж тем более не сравнишься с обладателями тела демона. Зато за счет более строгой дозировки выносливость у тебя повыше чем у большинства Ян-практиков.

— Обидно, — мой тон был почти будничным, но обида и правда была. — Хорошо. Следующий выбор сложнее. Логично, что надо отдать предпочтение мастерству, а не силе, так как без Чи моя сила всегда будет уступать другим. Но в этом-то и дело, что хотелось бы компенсировать недостаток силы.

— Так в чем проблема? Это возможно в обоих направлениях. Можно компенсировать недостаток силы мастерством, например направляя силу противника против него самого. А можно и быть сильным за счет своего боевого искусства, а не только за счёт Чи. Да и внутренние техники усиления должны даваться тебе без проблем, так как не требуют вывода Чи из энергетических центров.

— Правда? — я так удивился, что не сразу сообразил уточнить, что именно меня удивило. — В смысле можно быть сильным не только за счёт Чи?

— Конечно, — на меня снова посмотрели как на дурака. — У тела есть свои границы, но с каждым рангом они расширяются, но даже внутри этих границ большинство не используют весь потенциал своего тела. Отдельные уникумы, вроде тебя, вообще используют около двадцатой части всех возможностей своего тела. Когда-то давно на западе жил великий мудрец Бодхидхарма, известный в Долине Рек как Путидамо, а на юге как Дарума, основал первую школу, раскрывающую весь потенциал человеческого тела. Позже его учение унаследовали множество других школ и традиций. Настоящая легенда среди духовных практиков.

— Никогда о нем не слышал, — честно признаюсь Наставнику.

— Неуч ты просто, и школы эти ваши, даром, что свободные, а учат кто во что горазд. Ни истории, ни нормальной философии, — он вздохнул. — Но ничего, мы это ещё исправим, ты у меня все дворы Небесного Императора выучишь и всё Небесное Воинство.

Это была самая настоящая угроза. Так как Дворы и Воинство по сути были богами и мудрецами, что смогли вознестись при жизни на небо. Их там были сотни и десятки тысяч, это только известные и почитаемые. Учить их наизусть было бы довольно изощренным наказанием.

— Ладно, с этим разобрались. Я компенсирую недостаток духовной силы физической. Мастерство же и всякие уловки и сами со временем придут, не стоит только на них делать ставку, — стараюсь вернуть предыдущую тему разговора. — Остались только кулаки, ладони и пальцы. И тут, честно, я не понимаю, какая разница?

— Там есть свои нюансы. Безопаснее всего ладони использовать, там очень сложно нанести урон самому себе. Кулаки и особенно пальцы же наоборот, особенно на начальных стадиях очень травмоопасны. С другой стороны если пальцем можно проткнуть противника, а кулаком переломать ему все кости, то вот наносить серьёзные повреждения ладонью ты научишься не сразу.

— А все сразу можно использовать? — выбрать было довольно сложно. — Как я понял, кулаки это сбалансированный вариант, но все же хотелось бы больше гибкости.

— Можно, но не нужно, — покачал головой Наставник. — Если разбрасываться — толком ничего не освоишь. Лучше выбрать одно направление, довести его до приемлемого уровня, а потом уже добавлять другие техники. Всегда должен быть некий базис, который ты будешь расширять и углублять.

— Тогда кулаки, — пожимаю плечами. — Мне нужно уметь постоять за себя прямо сейчас. Но ломать пальцы не очень охото.

— Тогда будем учить Кулак Восьми Пределов. Название стиля означает, что сила удара у его практиков достигает всех пределов мироздания, они же фундаментальные принципы восьми триграмм описанных в Книге Перемен, — Почтенный Наставник задумался. Будь он обычным человеком, то сейчас было самое время рассказать о философии этого учения. Но Наставник всегда предпочитал ко всему подходить в первую очередь с практической точки зрения, — Основой стиля является генерация усилия, что очень опасно: умение генерировать усилие развивается быстрее, чем укрепляется тело, поэтому при ударе по твердым предметам есть опасность сломать себе руки. Так что для начала ты будешь учиться только укреплять своё тело, а потом будешь бить руками по воздуху, пока прорывом ветра от своего удара не потушишь свечу в десяти шагах от себя. После этого можно будет учиться применять данную технику в бою.

— Да, Наставник, — ответил я без особого энтузиазма.

Краткое описание школы, данное учителем было очень красивым и даже эпичным. Но после того, как я не захотел ломать себе пальцы, Наставник предлагает мне учиться искусству, где есть все шансы сломать себе руки. И даже его предосторожности не очень вдохновляли.





***





В этот раз я продержался три года. Ну как продержался, просто ровно столько мне понадобилось, чтобы совесть проснулась и напомнила про дела в реальном мире. У меня так как-то были дары в Зелёную Крепость, и мне остаётся только надеяться, что там нет ничего, что пропало бы за столько лет. Да и отца я хотел проведать.

Учеба же прошла намного легче. Наставник учёл, что долго в режиме бесконечных тренировок я не протяну и серьёзно разнообразил свой подход к обучению. Мы не редко просто сидели и он читал мне лекции о философии и истории пути бессмертных. Прекрасная Наставница тоже начала не только учить, но и играла со мной в разнообразные игры для ума и даже просто общалась на самые разные темы.

Но самым большим облегчением для меня были «служанки», а точнее та самая «личная служанка». Называть её наложницей у меня язык не поворачивался.

Точно так же, как кухарка постоянно готовила, а ткачиха со швеёй постоянно занимались своим ремеслом, предлагая и мне пройти обучение, личная служанка тоже предлагала… понятные вещи. В прошлый раз меня останавливала разумная осторожность, я считал их просто слугами при Наставнике.

Нас в своё время всех предупредили, что разврата в школе Стремительного Ястреба не потерпят и если уж завалишь кого в постель, то школьный Старейшина лично свадебный обряд проведёт и в обиду служанок своего дома не даст. Так что в школе дураков не было и отношений на пару ночей никто строить не пытался.

Тут же мне разве что прямым текстом не заявили, что никаких проблем и если хочешь, то вперёд. Какой дурак в такой ситуации откажет?

Так что в этот раз учеба прошла значительно легче, и даже приятнее, что ли. Я смог достигнуть третьей ступени Новичка (1) и освоил укрепление и усиление тела по методу Кулака Восьми Пределов. Так что некое поселение с опасными людьми уже не так сильно пугало.

Вернулся я в реальным мир там же, где и уходил. Тут прошло около трех часов и время клонилось к вечеру. Солнце ещё было достаточно высоко, но не известно сколько мне предстоит идти до поселения или хотя бы реки. Хотелось бы успеть до темноты, а то рискую опять заплутать.

Закинув свой ларь за спину, припускаю на хорошей скорости примерно в нужную сторону. «Примерно», потому что за три года как-то уже подзабылось, куда я точно шел до того, как остановился, чтобы перевести дух и потренироваться.

До меня вообще сейчас дошло, каким же образом я вот так непонятно плутал по лесу несколько дней к ряду. Каждый раз отдыхая в мире своего сна, даже несколько недель, я потом прокладывал новый маршрут примерно в нужном направлении.

Бежал я быстро, но осторожно — лес всё-таки, корни и ямы под листвой не редкость. Через пару часов заметил первые признаки цивилизации: срубленные деревья, колеи от телег. Сердце забилось чаще — значит, поселение где-то рядом.

И действительно, вскоре между стволами мелькнули частокол и запах дыма. Наконец-то, люди. Замедлив шаг, я вышел на опушку, решив осмотреть представшее мне поселение чуть внимательнее. Домам были большими, но не как особняки, а скорее как большие общинные дома, общежития, грубо говоря. В основном просто сколоченные из досок, как самые нищие лачуги. Но было и несколько нормальных домов, похоже это жильё местной власти.

Интересно было посмотреть и на людей здесь. Почти все с длинными ножами или топорами за поясом. Крестьяне так не ходят. Мало того, что в целом каждая лишняя железка или продается или крайне экономно используется на инструмент, так ещё и куча законов есть, запрещающих носить «оружие».

Крестьянские восстания не редкость и нередко их поддерживают разнообразные храмы, секты или школы. Так что обычно крестьян, даже на приграничье лишают оружия и хоть какой-то уверенности в возможном мятеже и восстании. Тут же картина совсем иная.

Помимо частокола так же были и специальные наблюдательные посты, с одного из которых меня уже заменили. Бежать в лес было уже бессмысленно так что попытаемся разобраться с тем, что тут есть.

Ну и стоит признать правоту Почтенного Наставника. На военный лагерь все это совершенно не похоже, а потому остаётся только один вариант: демонический практик указал мне на ближайшее бандитское логово. Довольно большое, надо признать. Я стоял на краю поселения, чувствуя, как десятки глаз впиваются в меня со всех сторон. Наблюдательные вышки, вооружённые люди, явная организованность — это не просто сборище беглых крестьян. Здесь был порядок. И порядок этот пах кровью.

Что интересно, мне никто не мешал дойти до прохода в частоколе и даже войти в само поселение. И даже самом городе не было никого, кто бы мне помешал, все внимательно наблюдали, но никто ничего не говорил и даже не подходил ко мне.

И как-то все это пугало. Кажется, что если бы они тут орали и кидались на меня с оружием, это было бы не так жутко. Я шагал по грязной улочке между домами, и чем дальше заходил, тем сильнее сжималось у меня в груди. Никто не кричал, не бросался с ножами, не требовал объяснений. Только взгляды. Буквально каждый встречный считал своим долгом повернуться в мою сторону и внимательно посмотреть.

Сказать, что я чувствовал себя неуютно, значит ничего не сказать.

Пройдя поселение почти насквозь я так и не увидел ничего, что можно было бы принять за таверну или торговое подворье. Значит это действительно была деревня, в которой никаких гостевых домов не предусматривалось. А значит с ночлегом будут проблемы. Если я не планирую опять просто исчезнуть в своём карманном мире, рискуя попасться кому-нибудь на глаза.

Впрочем, долго размышлять мне не дали.

Из одного из более крепких домов вышел мужчина в недорогой, но новой одежде из окрашенной ткани, явный признак какого-никакого, а достатка. Да за и поясом у него был не нож или топор, а вполне себе меч, с чеканной гардой. Это уже была заявка на статус и немалый. Он не спеша подошёл ко мне, оглядел с ног до головы, затем скрестил руки на груди.

— Мальчик, — произнёс он негромко, но чётко. — Откуда ты и зачем?

Интересная постановка вопроса. Ни кто я, или куда иду, а откуда пришел и зачем пришел именно сюда. И вроде вопрос был задан без агрессии, но дружелюбием там и не пахло. Просто констатация: ты здесь чужой, объяснись.

— Ученик школы Стремительного Ястреба, — изображаю стандартное приветствие духовных практиков. — Я заблудился в лесу, и случайно вышел к вашему поселению. Ищу ночлег и путь до центральных равнин.

— Ты спустился вниз по реке? — это был ещё один, казалось бы будничный вопрос, но в голове невольно всплыло предупреждение демонического практика: «не спрашивай о том, что выше по течению».

Мы много говорили с Наставником о том, стоит ли верить этому странному парню. По итогу решили все же последовать совету. В конце концов лучше быть обманутым, чем дураком, что действует наперекор советам. Хоть Наставник и не был до конца согласен с такой формулировкой, периодически поминая ситуации, когда нужно было выслушать совет, и сделать с точно наоборот, но в этот раз я последую совету незнакомца.

Особенно с учётом того, что это требовало от меня всего-лишь сказать правду и не задавать лишних вопросов.

— Нет, — отвечаю, смотря прямо в глаза собеседнику. — Я вышел сразу к вашему поселению со стороны леса.

Он некоторое время молча смотрел на меня. Мне показалось, что он ждал вопроса о том, что выше реки, но это было бы странно. Если не знать, что там что-то есть, то и задавать подобные вопросы нет смысла.

Мужчина слегка прищурился, словно пытаясь разглядеть в моих глазах что-то важное. Потом медленно кивнул.

— Ладно. Ночлег тебе предоставим. Но как только мы соберем корабль, ты уплывешь на нем в город. И не советую шататься по деревне без дела.

Его тон не оставлял сомнений — это не предложение, а приказ.

— Благодарю за гостеприимство, — вежливо склонил голову.

Он повернулся и жестом велел следовать за ним. Мы прошли несколько домов, пока не остановились у небольшой, но крепкой постройки на краю поселения. И судя по белым лентам по краю крыши, обитатель этого дома держал траур.

А если учесть, что дверь дома, которую при замужестве всегда помечали красным цветом или вообще полностью окрашивали красным, сейчас была замазана известью, это был дом вдовы.

— Здесь ночуешь. Утром получишь еду и работу. Во всем слушайся хозяйку дома. Понятно?

— Да, — ещё раз поклонился, сохранив лицо спокойным, хоть это и требовало некоторого усилия.

Это было оскорбительно и унизительно. По традиции Долины Рек вдова не была полноценной главой семьи даже для своих детей. Незамужняя девушка имела большее положение в обществе, чем вдова, так как за ней была семья отца и жених. О том чтобы другой человек подчинялся «Белой Госпоже», как иногда называли вдов… кем бы не был этот мужчина он явно проверял меня на прочность и провоцировал.

Возможно, и только возможно, что это был такой способ выманить у меня деньги. Дескать я не захочу жить в доме вдовы и попытаюсь купить лучшее место. Но я лучше согну спину лишний раз, чем буду светить серебром в этом месте.





Глава 6


Вся эта ситуация с поселением чем дальше, тем хуже пахла. Я не чувствовал движения Чи ни в ком из жителей днем, но ночью по городу двигалось сразу несколько источников. В том числе и достаточно сильных.

К дому, где меня поселили никто не подходил, но местные точно были не так просты, как можно было бы подумать. Они не очень похожи на каких-нибудь мятежников, так как узнав о моей принадлежности к школе не попытались получить союзника. Больше похоже на то, что это поселение обслуживает какую-то секту здесь неподалёку. Например чуть выше по реке.

Не туда ли отправился этот странный демонический практик с трубкой? И что это должно значить для меня?

Тут хочешь не хочешь, а вспомнишь мысли на тему того, что демонические практики извлекают Чи из других людей. Да и в целом их отношение… если бы эти ребята хоть немного боялись мести, то точно вели себя по другому. Так что похоже, что для них уже все решилось. Ну или почти всё.

— Мне нужны наколоть дров, — тихо обратилась ко уже не молодая женщина, та самая вдова, в доме которой меня поселили.

Первые несколько дней она обращалась ко мне так же, как и тот мужчина с мечом: «мальчик». Но довольно быстро отошла от подобного поведения. Теперь она меня боялась и использовала максимально безликое обращение. Да и прочие жители деревни начали наблюдать за мной не столько со скрытой угрозой, сколько со страхом.

Выйдя во двор и присев на колоду, на котором подразумевалось колоть поленья топором, я взял первую деревянную чурку. По методу Кулака Восьми Пределов концентрирую усилие на кончиках пальцев, просто раскалывая деревяшку легчайшим, с виду, движением руки.

Небеса не дали мне силу читать людские сердца, но судя по всему от меня тут не ждали ничего выдающегося. В школы обычно идут крестьянские дети, те кого никто не учил на территории Кланов. Даже в храмы не так-то легко попасть, так как они всегда располагаются таким образом, чтобы до них было сложно дойти. Ворота школ же открыты для всех.

Бывший крестьянин, которого зачем-то послали с посылкой в великий храм. Плюс ещё и довольно проста тренировочная роба. Мальчик-посыльный, так я должен был выглядеть.

По итогу же я демонстрирую силу и манеры не свойственные вчерашнему землепашцу. И так мальчик-посыльный уже начинает выглядеть как что-то посерьезнее. Обычные люди, вполне возможно могли бы принять меня даже за старшего ученика, что собирается закончить обучение. По крайней мере мне бы хотелось создать такое впечатление.

В любом случае местные жители были настороже и это не сулило мне ничего хорошего.

В первую ночь в поселение пришёл один практик на ранге Начинающего (1), с таким противником я мог бы справиться достаточно легко. Он судя по всему тоже меня почувствовал и в следующую ночь их было уже трое. Такое противостояние сила на силу было бы нереально выиграть, но благодаря Кулаку Восьми Пределов я мог бы достаточно легко выбить из противостояния одного или двух противников, а потому тоже не особо волновался.

Тут бы мне притвориться слабым и успокоиться, но Небо решило подарить мне вместо с небесным телом и глупость, достойную небес. Сегодняшняя колка дров была далеко не первой демонстрации моей силы. Силы несколько выпирающей за пределы обычного Новичка (1). Так что сегодня ночью в поселении можно было почувствовать уже несколько Учеников (2).

По итогу выходит ситуация в которой я по любому проиграл. Сидеть здесь дальше, значит нарываться на неприятности. Бежать отсюда, значит ещё разок заблудиться в этом проклятом лесу. Если же бежать вдоль реки, используя её как ориентир, то любая лодка догонит меня в два счёта.

Вдобавок ко всему, я не знал, куда именно ведёт река. Долина Рек, оправдывая своё название, была изрыта сотнями рек, больших и совсем крошечных. Две великих реки узнать не сложно, а вот что насчет местной речушки решительно не понятно.

Разумно предположить, что она впадает в одну из великих рек, скорее всего в Длинную Реку, которая проходит через всю долину с севера на юг. И в этом я видел чуть ли не единственный свой шанс на успешное спасение из этого местечка.

Как и сказал тот мужик с мечом, местные готовили корабль, так что я ждал, пока они закончат. Не знаю уж, что это был за корабль, но «подготавливали» в его случае скорее означал полную реставрацию. Днище покрывали земляной смолой, запах которой ни с чем не спутаешь, чтобы отравить всех паразитов, что налипли на древесине, а потом ещё и подожгли все это дело, чтобы с гарантией убить всю гнусь. Затем корабль покрыли ещё чем-то, что уже не так точно удалось определить на нюх.

— Интересный способ обработки, — пробормотал я, не наблюдая за работниками физически, а вслушиваясь в течении Чи неба и земли.

Они трудились молча, сосредоточенно, но в их движениях чувствовалась какая-то неестественная слаженность, будто они повторяли хорошо отрепетированное действие. Чужой Чи я не ощущал, но в воздухе витало что-то… другое.

Это не был запах гари от земляной смолы, а что-то металлическое, очень похожее на кровь. Хотя нет, не совсем, по крайней мере я не уверен. Сложно сказать, что именно это было, зато могу уверенно заявить, что мне это не нравится.

Судя по всему, этот корабль был не просто транспортным средством, но ничего конкретного я сказать не мог. Сегодня обязательно нужно будет спросить об этом странном чувстве у Почтенного Наставника. Ну или прыгнуть на этот корабль без предварительной разведки, так как любая ночь рискует быть последней.

Закончив с колкой дров, я начал складывать их под специальный навес. Работа была монотонной, и это позволяло мне продолжать наблюдать за кораблём, не привлекая лишнего внимания. Казалось, чем ближе к завершению ремонт, тем плотнее становилась атмосфера вокруг судна. Чи неба и земли очень странно дрожало указывая на некую неправильность.

Зато к вечеру корабль был уже готов. Он стоял у причала, с низкими бортами и узкой, вытянутой формой — явно построен для скорости, а не для грузов.

К тому времени я уже закончил все дела, которые мне могла бы поручить Белая Госпожа, и просто медитировал устроившись прямо на циновке, которую мне выделили в её доме в качестве постели.

Ждать, пока корабль снарядят парусом и грузом было бы довольно глупо. Да, парус обеспечит дополнительную скорость, что поможет в моём бегстве, вот только никто не даст гарантии, что за мной сегодня не придёт пара учеников, которые порвут меня не смотря ни на какие великие боевые искусства.

Поэтому я собирался лишь на краткий миг переместится в мир своего сна, для разговора с Почтенным Наставником. После этого же можно было прорываться к кораблю.

Как и всегда до этого, я легко провалился в сон. Теперь уже нет никаких сомнений, что мой дар неба включает в себя возможность засыпать когда угодно и где угодно.

— Ты пришёл не за советом, — Почтенный Наставник, как всегда был первым, кого я увидел. И так же как всегда, он не поздоровался, а сразу же начал говорить что-то своё. — Ты пришёл за разрешением.

— Э-эм… что? — даже потратив некоторое время на осмысление его фразы, я так и не понял, что он имеет ввиду.

— Я имею в виду, что ты все уже решил, но сомневаешься, а потому тебе нужно, чтобы кто-то одобрил твоё решение и развеял сомнения.

— Ну если план не очень хорош, то я всегда открыт к наставлениям, Почтенный Наставник, — я тут же изобразил почтенные ученика к учителю.

— То есть если я посоветую тебе дождаться, пока корабль полностью не снарядят ты меня послушаешь? — в непрекрытой насмешке Наставник выгнул бровь.

— Как минимум я… — начинаю оправдываться, но почти сразу же умолкаю. Врать не было смысла, на любые доводы Наставника я бы ответил, что оставаться в этом странном поселении просто опасно. И я искренне верю в это, и переубедить меня в этом вопросе вряд ли получится.

Наставник кивнул.

— Ты уже решил бежать. И не в ближайшее время, а прямо сейчас. Так чего медлишь?

— Вы знаете что за странные колебания в движении Чи я чувствую около корабля?

Даже несмотря на то, что все уже решено, и Наставник, по сути, одобрил мой план, все же некоторая разведка не повредит. Благо, что время в этом мире течёт медленнее и я могу позволить себе эти расспросы.

— Это талисман Фу, особые знаки, что реагируют на Чи. Духовные практики обычно заряжают Фу своей собственной Чи, но и люди далекие от пути бессмертного могут чертить талисманы, что питаются природной Чи. Главное взять нужные чернила.

— Эта металлическая вонь, похожая на кровь… — мне не нужно было заканчивать свой вопрос, чтобы получить ответ.

— Кровь и есть. Вернее тушь или киноварь с добавлением крови или кровяных сгустков, — глядя как я нахмурился мастер хмыкнул. — Умерь свою фантазию, ученик, обычно для этого используют кровь петуха. Певец Солнца близок к энергии Ян, а потому если нужны талисманы с большим резервом то берут именно его кровь. Но даже если они используют человеческую кровь для какого-нибудь талисмана, то мастер начертания возьмет немного, а не убьёт пару человек ради считанных десятков капель.

— Как думаете, что за талисман они начертили на корабле?

— Точно не скажу, тут смотреть надо, а не вслушиваться в течении Чи. Но выбор на самом деле небольшой. Быстроходность, или крепкий борт. Можно было бы ещё что-нибудь для скрытности, но для этого практик нужен и сильный, а не малообразованный священник местного культа.

— Понятно… — протянул я, прикидывая, что ещё стоит спросить. — Как думаете, Почтенный Наставник, я смогу сбежать на корабле?

— Если это единственный их корабль, то да, сможешь. Даже при слабом течении тебе достаточно просто вырулить на середину реки и они чисто физически тебя не достанут. Ну может из лука кто стрелу пустит, или камень кинет, но от подобных нападок можно защититься, — он сделал паузу, как бы предлагая мне обрадоваться подобным новостям, но я уже давно не ведусь на такие очевидные логические ловушки. Очевидное «но» напрашивается само собой. — Но если в месте выше по течению есть ещё корабли, оснащённые парусом и гребцами, то тебя догонят. В любом случае догонят, как бы ты далеко ты не отплыл в начале.

— Есть шанс, что погоню не отправят. Хотя надеятся на подобную удачу довольно глупо, — я начала перебирать варианты. — Тогда можно просто отплыть подальше и бросить корабль, отправившись пешком вдоль реки, пока эти чудаки ловят ложный след.

— Не надейся. Без рулевого судно проплывет не очень далеко и разве что чудом. Даже если закрепить рулевое весло и не позволить кораблю просто повернуть к берегу, на первом же повороте русла даже легкое судно может сесть на мель и скорее всего сядет, — Наставник тут же меня поправил.

— Но оставаться тут никак нельзя, — я все же остался верен своему плану. — В крайнем случае я сбегу в этот мир прямо с корабля и буду оставаться здесь, пока преследователи не уйдут. По уму ведь я вернусь на то же место на реке, а не на корабль, который перегонят в другое место, так?

— Нет, ты останешься на том же месте, где уснул.

— Жаль, но выбора всё равно нет.

С этим словами я ещё раз поклонился и вернулся в реальным мир. Больше тянуть и ждать чего-то не было смысла. В любой момент сюда могут нагрянуть непонятные практики, что приходили каждую ночь. Лучше сразу же бежать, благо с обычными людьми справиться я смогу без особых проблем.

Я резко вскочил с циновки, тело моментально отозвалось на мысленный импульс — мышцы напряглись, готовые к действию. Резерв Чи был полон, а балгодаря технике Кулака Восьми Пределов я был готов горы свернуть на своём пути.

Первым делом схватить ларь с припасами и дарами, а потом тут же на выход.

— Что ты… — начала было хозяйка дома, но я её не слушал и разве что не вылетел на улицу.

Местные были мне не соперники, а потому и тратить время на то чтобы всех тут избить или тем более убить я не стал. Просто зачем? Лучше уж вихрем влететь на корабль, да отвязать его от небольшого пирса, что был в поселении.

И этот план, в принципе, удался. Но, как известно, даже стена в тысячи ли может рухнуть из-за муравьиного гнезда (прим. ав. дьявол кроется в мелочах). В том смысле, что пробежать по улице до корабля я смог без проблем.

Люди просто не успевали понять, кто мимо них несется и зачем, и в непонимании глазели мне вслед. Также без проблем удалось запрыгнуть на корабль. Там мне попалось два человека, одного из которых я тут же сбросил пинком за борт, другого схватил за одежду, изъяв у него заодно нож с пояса, и выкинул в противоположную сторону, на берег.

С криком несчастный пролетел около пяти джаней (~16.5 метров) и упал на мостовую. Что ж, похоже я только что убил человека. Даже двух, если учитывать парня, скинутого в воду. Не знаю уж, умеет он плавать или нет, но отнести его ниже по течению точно не успеет.

Ножом, который отобрал у убитого, перерубил канат. От вложенного, благодаря Кулаку Восьми Пределов, усилия клинок не только рассек снасть, но и вошел в древесину борта.

Чтобы обеспечить себе дополнительный отрыв я уперся руками в борт, а ногами в пирс и накопил в своём теле максимум усилия, который только мог, дополнительно сдобрить это порцией Чи, буквально отталкивая скорлупку судна от берега.

Кем бы не был парень, выкинутый за борт, в него только что врезался деревянный борт, а следом его ещё и подмяло под днище корабля. Будет настоящим чудом, если он выживет.

Мои же проблемы на этом только начинались. Перво наперво, упираться в верхнюю точку борта корабля при толчке было очень плохой идеей. Я чуть не перевернул своё транспортное средство. Уж не знаю, что меня спасло, конструкция днища, или то что течение все же толкало меня вперёд, а потому мой импульс чуть смазался, но я лишь черпнул бортом приличное количество воды, да сам чуть в воду не свалился.

Зато сразу же отдалился от берега, так что обычные люди уже не имели никаких шансов добраться до меня.

Ключевое слово тут «обычных».

Потому что уже через несколько мгновений я почувствовал её — волну чужой Чи, резкую и направленную.

Из толпы на берегу вышла женщина в тёмно-синем ципао, одежде благородных людей с территории кланов, которые легко можно было отличить от ханьфу северных земель Долины Рек. Её движения были плавными, словно вода, но обманываться не стоило. Она была практиком, а не танцовщицей. Девушка даже не побежала — просто шагнула вперёд, и земля под ней словно сама поддалась, подталкивая её вверх и в мою сторону.

Ученик (2), как я и почувствовал в начале. Только те, кто уже достиг некоторого совершенства могут так высоко прыгать и с такой грацией приземляться на землю. Как говорят: людей на пути бессмертного тянет к небу, она легче простых смертных. Некоторые, по легендам и летать умеют, но сам я о подобном только слышал.

Она приземлилась на край пирса, едва коснувшись его ногой. Затем последовал ещё один прыжок, но уже с прицелом на только что угнанный мной корабль.

Скорее на инстинктах, чем осознанно, я рванул к борту, в который вогнал нож. В голове подобно молнии пронеслась мысль: «Надо сбить её в воздухе! В прямом противостоянии я могу не устоять!»

Как и в случае с отталкиванием корабля от пирса, я не только накопил физическое усилие в своих мышцах, но и сдобрил все это хорошей порцией Чи, максимум что мог прогнать через свои проклятые меридианы.

Наверное стоит радоваться, что в предыдущий раз я не потратил все Чи и не перевернул корабль. Но с другой стороны я бы очень хотел сейчас атаковать эту девушку всем что у меня есть, а не выдавливать из себя с усилием каждую каплю энергии.

Кусок дрянного металла свистнул в воздухе, угрожая пронзить грудь красавицы. Убить её я и не надеялся, а вот сбить траекторию её прыжка, а то и отбросить назад, если она примет нож на жесткий блок, у меня были все шансы.

Нож, заряженный моей Чи, сверкнул в воздухе, оставляя за собой бледный след энергии. Я уже представлял, как он вонзится в её защиту, заставив отступить, или она изменит траекторию прыжка уклонившись прямо в воздухе.

Но благородная девица не стала уклоняться. Вместо этого её пальцы сложились в изящный жест, словно она ловила бабочку. И она действительно поймала, поймала брошенный нож, полностью погасив инерцию моего броска.

Больше кидаться в неё мне было нечем, да и времени на это тоже не осталось. Я успел только скинуть ларь с пожитками из школы. Не хочу чтобы он мешался в бою.

— Интересные подарки ты делаешь, путешественник, — голос незнакомки был настолько же прекрасен как и внешность. Правда насладиться всем этим откровенно мешало чувство опасности. Если в свою победу над Новичками (1) я верил безоговорочно, то вот превзойти Ученика (2)… шансы есть, но не настолько большие, как мне хотелось бы.

Её пальцы разжались, и нож с глухим звоном упал на палубу. Инь Чи текла спокойно и маленькими ручейками, как и положено женщине. Вот только ей ничего не стоит сейчас просто создать какой-нибудь ядовитый туман или другую тонкую технику, требующую мастерства, а не силы. При нашей разнице в развитии внутренней энергии, навредить она мне может даже случайно, не говоря уже о целенаправленном желании убить.

— Потерял голову при виде такой красавицы, — не могу сдержаться от сарказма, принимая первую стойку прорыва.

Школа Кулака Восьми Пределов состоит из восьми больших техник, каждая из которых помогает генерировать усилие, и шести техник прорыва, призванных подавить защиту и силу врага.

Из больших техник я владею только первыми двумя, первая техника позволяет сбросить ограничение разума и полностью использовать свой физический потенциал, вторая же техника, визитная карточка Кулака Восьми Пределов, генерация и накопление усилия перед ударом.

Из техник прорыва же мне и вовсе подвластна пока только одна, самая первая, давление вперёд. Нечто похожее на прыжки этой красавицы, разве что я пока тяжеловат для прыжков вверх, но вот быстро сократить дистанцию на твердой поверхности смогу. Главное ударить первым, но перед этим накопить усиление.

— Про голову это ты правильно сказал, — она усмехнулась, положи руку себе на пояс. — Надо быть совсем без головы, чтобы нападать на члена Клана Кун.

Она хотела сказать что-то ещё, а я очень хотел узнать, что представитель одного из девяти Великих Кланов делает в этой глуши, ещё и в непосредственной близости от предполагаемой демонической секты, но разговоры могли подождать.

Видя, что противник не видит во мне угрозы и вообще настроен поболтать, я решил действовать на опережение.

Рывок вперед. Девица успевает заметить моё движение, но вот адекватно на него отреагировать уже нет. Убивать девушку из Великого Клана было бы верхом глупости, а потому я сделал резкий удар полукругом перед собой, ударив тыльной стороной ладони в подбородок противника.

Если верить словам наставника, подобный удар всегда отдаётся прямо в мозг. Ученица (2) оказалась не достаточно крепкой, чтобы не вырубиться от такого приёма. А даже если бы и выдержала, то точно не могла бы нормально сражаться.

— Наставник всегда говорил мне: «Не болтай перед ударом — просто бей», — говорю то ли потерявшей сознание красавице, то ли сам себе.

Из-за всего этого побега и неожиданного противостояния с Учеником (2) у меня уже начинают шалить нервы. А ведь надо ещё что-то с неожиданной пленницей делать.

Прямо сейчас её наличие на борту плюс. Если за мной погонятся, то можно будет попробовать угрожать им её жизнью. Но в первом же нормальном городе за пленного благородного мне голову оторвут. А если эта девица хоть одно показание против меня даст, то перед открыванием головы меня ещё и попытают основательно.

Такое чувство, что выбравшись из логова волка, я с головой залез в логово тигра.





***





Хонг Вей, один из легендарных практиков Долины Рек, также известный как Человек Без Тени. Вор и шпион, который с большим удовольствием участвует в политических игрищах Кланов. Иногда позволяя себя нанять, а иногда играя свою собственную игру.

Вея забавляла возня кланов, и поэтому он частенько отирался на их территории. Стравливая кого-нибудь между собой. Распространяя еретические учения, которые он узнал тут, на дальнем севере. Или просто воруя что-нибудь, больше из любви к воровскому искусству, чем из необходимости.

Он и в этот раз вернулся после долгого отсутствия, так как украл очередную забавную игрушку в свою коллекцию. Резная курительная трубка, что при использовании как будто размывала Чи хозяина по огромной территории. Это не только позволяло скрыть своё присутствие, но и серьезно расширяло границы чувствительности к Чи.

Побочный эффект в виде проливного дождя скорее забавлял Человека Без Тени. Теперь воровать будет ещё веселее, ведь его жертвы будут знать, что их прямо сейчас обкрадывают, но вот найти Вея им будет только сложнее. Возможно через пару лет дождь во время кражи станет его отличительной чертой и будет он Человек Дождя.

Хонг Вей усмехнулся собственной немудреной шутке. Он не провел в своём тайном особняке и десяти дней, а уже подумывает о следующем путешествии и следующей краже. Возможно даже не одной.

— Господин! — от размышлений его отвлек вбежавший в покои слуга. — Господин, неожиданное происшествие! Вы приказали докладывать обо всем, что происходит вокруг, Господин.

— Я знаю, что приказывал, — Вей закатил глаза. У него частенько проскальзывает мысль, что становясь слугами даже перспективные люди тут же начинали необратимо деградировать. Особенно в отношении разума. Иного объяснения, почему нормальные, по началу люди, потом начинали вытворять и говорить странные вещи он просто не находил. — Что случилось?

— Чужак, пришедший в вассальное поселение сбежал, украв корабль и ученицу нашей секты.

Хонг Вей нахмурился и с подозрением покосился на артефакт в виде курительной трубки. Для её использования совершенно не обязательно было что-нибудь курить, достаточно было просто вдыхать через трубку воздух. Но ему было интересно использовать её в том числе и как обычную трубку, поэтому нарвал листьев смородины и мяты, при помощи Чи приготовив из них простенькую курительную смесь.

И сейчас, слушая доклад, Вей подумал, что немного ошибся с растениями и сорвал что-то не то. Какой-то чужак украл какой-то корабль и… кого?

— Что за ученица?

— Девушка из клана Кун, — тут же отозвался слуга, но понятнее не стало. — Кун Мэй. Она была одной из тех, кого соблазнили ваши наставления на территории Кланов. Несколько месяцев назад девочка вместе с ещё несколькими Учениками (2) и Новичками (1) бежала из дома и была доставлена сюда.

— М-м… — Вей глубокомысленно покивал. Ученики его интересовали довольно мало. Он никогда не был религиозным практиком, да и философия ему неинтересна. Всю свою жизнь он ценил только материальные ценности, и учеников со слугами рассматривал тоже исключительно с точки зрения полезности. — Девчонка принцесса хоть? Ну или внучка кого-нибудь из старейшин?

— У нас нет таких сведений. Но она часто ссылалась на клан Кун.

— Значит нет, — Вей махнул рукой. — Сильный говорит от своего имени. Значимый от имени своей семьи. Всем кланом прикрываются только слабаки без особого положения и реальной власти. Ну и главы кланов, что в принципе одно и тоже.

Слуга услужливо посмеялся над старой как мир шуткой, что все главы кланов находятся в плену собственного положения, ни имея ни власти, ни даже мнения, которое можно было бы высказать слух.

— А что за чужак?

— Молодой парень, представился представителем Школы Стремительного Ястреба. Вышел к васальному поселению со стороны леса.

— Смазливый такой, с волосами до плеч и здоровенным деревянным сундуком за спиной? — Вей тут же вспомнил таинственного паренька в лесу.

— Вы его знаете? — слуга покрылся холодным потом.

— Я и указал ему дорогу до поселения, — простая в сущности фраза заставила прислугу бухнуться на колени и упереться лбом в пол.

— Простите, Господин! Мы не знали. Думали, что просто чужак и хотели убить его для ритуала усиления одного из учеников.

— Да плевать мне на парня, — Вей фыркнул.

Вопреки собственным словам он находил ситуацию забавной. Попасть на территорию демонической секты, получить смертный приговор, а потом убежать прихватив какой-то там корабль и наложницу в придачу.

Прям будущий конкурент растет.

— Распорядись, чтобы кто-нибудь из учениц послал по следу пропавшей девчонки призванного зверя с посланием. Пусть передаст парню… — Вей задумался, но потом просто махнул рукой. — Что-то вроде «не мы начали эту войну. Ты ошибся и оскорбил нас. Ходи теперь и оглядывайся». Сам придумай, в общем.

— Вы будете мстить?

— Заняться мне больше нечем. Просто с нашей стороны будет странно извиняться за произошедшее. А взаимные угрозы среди сект и вовсе часть этикета.

Вей уже решил, что вопрос закрыт и думал над тем, что делать дальше. О том, что эта секта принадлежит Человеку Без Тени никто не знал. Для местных Вей был «Господином» и никак иначе, они не знали ни имени, ни прозвища. Некоторые союзные секты знают его как «Демона Огня Шао». Так что по идее проболтаться о чём-либо парень и взятая им в плен девчонка не могли.

С другой стороны, если бы Вей был неосторожен, то давно бы уже умер. Да и в любом случае он хотел опять отправится в очередное путешествие. Просто сейчас есть смысл некоторое время не возвращаться в это убежище.

— А что с захваченной ученицей? — слуга вновь его отвлек, за что удостоился недовольного взгляда.

— Передай, что я изгоняю её из секты и прибавь, что вернуться сможет только если докажет, что достойна того.

— А как доказать? — слуга решил уточнить, что именно передать с посланием, а то как-то размыто получается.

— Сама пусть думает и мучается. Мне дела до неё нет. А ты пошел вон, утомил меня уже своими расспросами.

— Слушаюсь, Господин. Простите, Господин.





Глава 7


Размышлять и жалеть себя было некогда — корабль уже выносило на середину реки и, как и говорил Почтенный наставник, без рулевого скорлупка корабля неслась куда угодно, но не туда куда надо. Нос судна сильно задирался влево, так что я рисковал в любой момент нарваться на мель или развернуться боком к течению, после чего ни о какой управляемости речи быть не может.

Тихим незлобным словом помянув Небо и парочку демонов, тех которые не очень злопамятны и опасны, я переступил через поверженную противницу, чтобы схватиться за рулевое весло.

Девушка лежала без сознания, её изящное ципао промокло от воды, что я черпнул бортом ранее. Хорошо хоть не утонула. Как уже говорилось, убийство благородной это вернейший способ нажить себе смертельных проблем и врагов.

«Надо бы её связать…» — мелькнула мысль, но времени на это не было. Впереди река делала крутой поворот, и если я сейчас не сосредоточусь на управлении, то точно сяду на мель.

Да и не хотелось трогать эту девицу лишний раз. Это тут, на севере, имя клана хоть и имеет вес, но власти не даёт, а на территории кланов меня могут взять за горло. Даже не сколько ради самой девчонки, сколько ради каких-нибудь политических игр. Прекрасная Наставница много мне рассказывала про политические игрища кланов. Убить там могли просто ради небольшого преимущества в переговорах.

А мне надо было дойти до самого сердца клановых Земель, в Зеленую Крепость. Был бы я хотя бы Мастером (3) и ко мне было бы другое отношение. И в принципе я мог бы добить подобной силы в мире своего сна.

Но до Мастер (3) мне пару веков придётся тренироваться, если не больше. По прошествии такого времени мне уже будет глубоко плевать и на Зелёную Крепость и на школу Стремительного Ястреба.

Не то чтобы это было чем-то плохим. Жизненный путь остановить нельзя и рано или поздно мы все повзрослеем, созреваем и состаримся. Даже бессмертные иногда старятся, хоть и не умирают от старости. Просто их душа под тяжестью прожитых веков сказывается на теле.

Это кстати наводит на интересную мысль. Если духовные практики, особенно могущественные, выглядят на столько лет, на сколько себя ощущают, то есть ли какие-нибудь Мастера (3), что выглядят как маленькие дети? Есть же люди, про которых говорят «маленькая собачка — всегда щенок». Я и сам считаю себя довольно деятельной, а значит и молодой натурой, даром, что из-за ускоренного времени внутри мира моего сна мне уже двадцать один год.

В этом возрасте мой отец уже был женат и нянчил ребенка, а я больше о всяких глупостях думаю.

Я гонял мысли о своей жизни и целях наверное около часа, пока неожиданно не пришлось сосредоточиться на управлении кораблём. Судно резко дернулось, нос судна с грохотом ударился о что-то, как будто мы на камень налетели. Я едва удержался на ногах, а тело девушки от толчка перекатилось к противоположному борту.

Дерево скрипело, вода бурлила под нами и как я не вертел рулевым веслом, это не давало никакого эффекта. Вывод напрашивался только один и он мне категорически не нравился.

— Хэбо, — прошептал я имя духа рек, гадая с какой стороны борта эта гадость вылезет.

— Не угадал, мальчик, по следу твоей пленницы послали не этого склочного старика, — раздался у меня над ухом звонкий девичий голос. — Тут только я.

Корабль резко качнуло, и я едва не потерял равновесие. Над водой, прямо у борта, витала полупрозрачная фигура в развевающихся одеждах, напоминающих струи реки. Её лицо, озаренное кокетливой улыбкой, было прекрасным, но вот взгляд… кажется, что ядовитая змея смотрит на мир добрее, чем этот дух.

Это была Шуйгуй, призрак утопленника. Легенды говорят, что они обречены на страдания, до тех пор пока не найдут себе замену, другую несчастную душу, на которое можно было бы перекинуть проклятие. Сказки, наверное, но проверять на себе как-то не хочется. И даже если её целью был не я, а девушка из клана Кун, сомневаться за чей душой придёт девчонка, последним живым воспоминанием который был я, не приходилось.

Для верности я попытался ещё разок дернуть веслом. Сейчас я был согласен даже сесть на мель, лишь бы приблизить корабль к земле и сбежать не касаясь воды. Но призрак лишь рассмеялась, вроде и приятный девичий голос, а было что-то потустороннее в этом смехе.

— Ты думаешь, что сможешь уйти? — её голос звучал насмешливо. — Чтобы тягаться со мной на воде, тебе нужно быть сильным Учеником (2), мальчик.

— Интересно, почему каждый встречный считает своим долгом назвать меня мальчиком?

— Хоть у тебя и милая мордашка, но ты точно не девочка, — и снова она засмеялась, после чего посмотрела на всё ещё лежащую без сознания девушку из клана Кун. — Ты кое что украл у места, к которому принадлежит моя хозяйка.

Супер, она ещё и призванное существо. Хотя с учетом природы Шуйгуй, скорее привязанное. Кто-то убил её, и как бы не та самая хозяйка, что отдаёт ей сейчас приказы. Только что вся эта ситуация стала ещё более жуткой.

— Я ничего не крал, — отвечаю ей нервно. — Она сама напала на меня, и если ты её заберёшь обратно в вашу секту, то я буду только рад. Мне меньше проблем из-за благородной девицы.

— Ох, какой ты щедрый! — Шуйгуй склонила голову набок, её полупрозрачные пальцы скользили по борту корабля, оставляя за собой влажные следы. Повинуясь этому движению, вода в лодки забурлила, приподняв девушку из клана Кун. — Даже жаль что мне запретили трогать её или тебя.

Я почти услышал звук с которым некий метафизический камень упал с моего сердца. Присутствие духа всё ещё сулило проблемы, но если она не будет убивать меня здесь и сейчас, это будет настоящим подарком небес.

Пока я думал об этом вода продолжала бурлить вокруг мой недавней противницы, каким-то образом приведя её в чувство.

— Что? — последствия удара не отпустили ей до конца, так что она никак не могла сосредоточиться на происходящем вокруг.

— Чего же ты хочешь? — мне было не до девчонки, а потому я продолжил говорить с духом.

— Передать сообщение, именно это было моим поручение, — Шуйгуй приосанилась, отбрасывая в сторону свою веселость и кокетливость. — Господин земли, с которой ты сбежал, хочет передать тебе послание: «Ты ошибся мальчик, оскорбил тех, кто принял тебя. Это война, так что теперь ты будешь жить в страхе, постоянно ожидая удара в спину».

Закончив говорить это она выжидательно посмотрела на меня. В свою очередь я с напряжением наблюдал за ней. Пауза затягивалась, даже девушка из клана Кун окончательно пришла в себя и теперь смотрела на нас немного испуганным взглядом, все ещё находясь в плену воды под управлением проклятого духа.

— И-и… это всё? — я первым не выдержал и все же спросил у Шуйгуй, что же будет дальше.

— Есть ещё послание для девчонки. Она изгоняется из секты за свою слабость, — проклятых дух пожала плечами. — «Сама покинула ты свой дом, но секта не приемлет слабых. Только достойные могут постигать Путь под рукой Господина». Так мне приказано передать.

На девушке из клана Кун от подобных новостей не стало лица. Она вся побледнела, широко открыла веки и открыла рот, но так и ничего не сказала. Видок довольно комичный, на самом деле, но сейчас не до того.

— Ну что, — Шуйгуй ухмыльнулась, наблюдая за реакцией девушки. — Кажется, тебе больше некуда идти.

Я вздохнул, думая, что или я идиот, или ситуация какая-то идиотская. Всё это было слишком… театрально. Угрозы, изгнание, драматические паузы. Какого демона?

— Так что теперь? — спросил я, стараясь звучать спокойнее, чем на самом деле себя чувствовал.

Шуйгуй медленно провела пальцем, отчего вода вокруг изгнанницы опала, предоставляя той полную свободу. Та вздрогнула и чуть не упала, но все же смогла устоять на ногах.

— Теперь? — проклятый дух оглядела меня даже с некоторым удивлением. — Откуда мне знать? Это ваши дела, мне приказали только передать послание, ни больше, ни меньше.

— И ты ничего не сделаешь мне… — я несколько запнулся, глянув на девушку. Она все ещё была опасным противником, а потому не стоит противопоставлять меня ей. — Нам. Ничего не сделаешь нам?

— А ты хочешь, чтобы я что-то сделала?

— Хочу чтобы ты нас отпустила с миром, — вздыхаю. — Просто глупость какая-то получается. Если тебя уже послали с кучей угроз, так почему бы не послать тебя с заданием просто убить нас?

— Убить вас? — Шуйгуй рассмеялась, и было что-то невероятно жуткое в этом смехе. Из-за булькающих звуков, можно было подумать, что она задыхается. — Ты не достоин даже плевка Господина, иначе бы был уже мертв.

— Понятно, ну благо мне, — киваю, вызвав некоторую оторопь живой девушки, да и призрачная не сильно отставала.

— Благо? Ты действительно считаешь благом своё униженное положение? — спросила девушка из клана Кун, надо кстати узнать её имя, а то не удобно как-то.

— Лично я не считаю себя униженным. И уж точно тот факт, что нас никто не будет убивать, по крайней мере сейчас не может не радовать.

— «Не будет убивать?» — Девушка из клана Кун наконец обрела дар речи, и её голос дрожал от ярости. — Ты слышал вообще, что она сказала? Нас просто бросили, как мусор!

Её пальцы впились в деревянный борт лодки, будто она вот-вот бросится на меня.

— Меня изгнали. Меня! — Она ткнула себя в грудь. — А тебя… тебя просто будут мучить, как крысу в подвале, пока не надоест! И ты называешь это «благом»?

Шуйгуй наблюдала за этим спектаклем с явным удовольствием, её полупрозрачные губы растянулись в улыбке.

— О, это даже лучше, чем я думала. — Она склонила голову. — Вы двое — идеальная пара. Один — безмозглый оптимист, другая — гордая дура, которая только сейчас поняла, что её предали.

Я вздохнул и почесал затылок.

— Знаешь, мне кажется, вы обе излишне драматизируете.

— Что?! — хором воскликнули обе девушки.

— Слова без дел лишь пустой звук, — чем дальше длился этот диалог, тем большим дураком я себя чувствовал. Хотелось, чтобы от меня побыстрее отстали и я уже продолжил дорогу. Правда просить об этом прямо было как-то боязно. — Как минимум нам не сделают ничего плохого прямо сейчас, это уже повод для радости. Что будет дальше мы узнаем после, довольно на каждый день своих беспокойств.

— Ты что, один из этих странных монахов, которые превращают любую тренировку в религиозное священнодействие? — благородная девица скорчила такое лицо, будто ей вяжущая хурма попалась. И чему их в кланах только учат? Прекрасная Наставница за такие кривляния точно бы головомойку устроила.

— Нет, я учился в Школе, а не в Храме, — даю короткий ответ, после чего поворачиваюсь к проклятому духу. — Большое спасибо, что передали нам послания. Мы можем продолжить плавание?

— «Продолжить плавание?» — Шуйгуй закатила свои лдистые глаза, и её полупрозрачное тело пошло рябью, как круги на воде. — Вы даже не знаете, куда плывёте.

— Плыть можно не только куда-то, но и откуда-то, — окончание моей фразы кануло в пустоту, так как проклятый дух достаточно быстро развеялся и оставил меня с благородной девушкой наедине.

Как я и сказал, уже это было поводом для радости. Но расслабляться пока было рано. Теперь надо решить вопрос с невольной попутчицей, что совсем недавно была противницей.

— Так… что теперь? — спрашиваю как можно спокойнее, на что девица нехорошо прищурилась. — Лично я предлагаю просто доплыть до ближайшего города и там разойтись, каждый по своим делам. Ну или можно подраться… если уверена в своих силах.

Эта была пусть и завуалированная, но достаточно очевидная угроза. Я уже разок её вырубил, пусть и сработал на эффекте неожиданности. Но гарантий, что в этот раз она победит у неё нет. Да и тот удар должен иметь последствия. Удары по голове вообще редко проходят бесследно.

— Ты… ты действительно думаешь, что всё так просто? — у неё дрогнула бровь, но в её голосе слышалась не только ярость, но и что-то вроде растерянности. Она сжала кулаки, но не бросилась в бой. Видимо, всё-таки сообразила, что драка сейчас — не лучшая идея.

— Ну, если не усложнять ситуацию намеренно, то да, всё довольно просто, — я пожал плечами. — Ты можешь кричать, ругаться, можно подраться, можешь даже прыгнуть за борт, если хочешь. Хотя я не советую этого делать. Но, на мой взгляд, проще всего — доплыть до берега и разойтись.

Она молчала, её тёмные глаза сверлили меня, будто пытались разглядеть подвох.

— Почему ты так спокоен? — наконец выдавила она. — Тебя только что приговорили к мучительной смерти, а ты ведёшь себя так, будто тебе просто отказали в чашке чая. Не ужели ты не понимаешь, что тебе угрожают, не потому, что Господину лень тебя убивать? Он просто хочет чтобы ты помучился перед смертью.

Я вздохнул, может её веслом по голове треснуть? Хотя не уверен, что поможет.

— Видишь ли в чем дело, паника ещё никого не спасала. Если меня хотят убить — значит нужно спасать свою жизнь. Если хотят замучить меня страхом, то нужно быть храбрым. Ну и в любом случае есть смысл двигаться дальше. Неважно страшно тебе или нет.

— Мне не страшно, — почти прорычала она.

— Как скажешь.

Её глаза вспыхнули, и я невольно напрягся, ожидая удара. Но вместо этого она резко развернулась и с силой пнула борт лодки.

— Черт возьми! — ее голос дрожал от ярости. — Ты… ты вообще не понимаешь, в каком положении мы находимся! Меня изгнали из секры! Меня! А тебя… тебя даже за человека не считают!

Я молча наблюдал, как она сжимает и разжимает кулаки, словно пытаясь выплеснуть всю свою ярость в пустоту.

— Спасибо, что беспокоишься обо мне, но правда, не стоит. Я в порядке.

— Да кому ты нужен?!

***

Девушку из клана Кун звали Кун Мэй. Я узнал её имя примерно через час после той встречи с Шуйгуй. Она сама назвала это имя, когда Солнце окончательно скрылось за горизонтом. При помощи стихийной техники она убрала воду, которую я зачерпнул бортом, и собиралась устроиться спать, но перед этим она решила представиться.

— Моё имя. Кун Мэй. — Она скрестила руки на груди. — Теперь назови мне своё имя.

— Приятно познакомиться, Кун Мэй, — Я кивнул. — Моё имя Ян Джун.

— Не льсти себе, — она бросила на меня колючий взгляд. — Я не для того назвала своё имя, чтобы мы стали друзьями.

— А для чего тогда?

Она задумалась, потом резко махнула рукой.

— Просто… чтобы ты знал. На случай, если мне вдруг понадобится тебя проклясть перед смертью.

— Понятно, — не знаю, что ещё можно было бы сказать на это. Техники проклятия, конечно существовали, но ей надо для начала стать одним из богов, чтобы проклинать кого-то своим именем.

Да и в этом случае мне совершенно не обязательно было знать её имя.

Понятно, что Мэй сейчас в раздрае, после изгнания и пребывании на корабле непонятно с кем, плывущем непонятно куда. По крайней мере я сам не знал, куда плыву. Она-то могла и знать куда ведёт эта река. Не в мешке же её доставили в секту?

Но сейчас не об этом. Так вот, даже для её поведения она ведёт себя странно. Лодка мягко покачивалась на ночных волнах, отражая в воде дрожащие звёзды. Кун Мэй устроилась на носу, обхватив колени руками. В свете луны и звезд я почти не видел её лица.

— Ты не спрашиваешь, почему я назвала своё имя, — внезапно нарушила она тишину.

— Полагаю, у тебя были причины, — на самом деле я просто думаю что она странная.

— Причины? — Она усмехнулась, но звук вышел скорее горьким. — Да, конечно. Всё всегда происходит по каким-то причинам.

На этом разговор заглох. Не знаю, спала она или нет, но больше мы не говорили. Лично мне спать не хотелось, да будь я проклят, если прямо на виду у этой девчонки использую дар Небес в виде карманного мира. Да и благодаря погружению в мир сна перед побегом, я избавился от всякой сонливости.

Лодка продолжала мерно покачиваться на тёмной воде, без вёсел и паруса скорость была откровенно небольшой. Зато само по себе плавание не требовало никаких усилий, знай только руль придерживай, да периодически поправляй курс.

Время тянулось медленно, но я не мог позволить себе расслабиться. Мысли крутились вокруг того, что ждёт нас впереди.

Как бы я не храбрился перед девчонкой, что все хорошо и вообще я молодец, вся ситуация казалась не только странной, но и страшной. Очень надеюсь, что я достаточно мелкая сошка, чтобы меня просто не стали искать, особенно в одном из главных храмов ортодоксальных практиков.

Лодка внезапно дрогнула, будто наткнулась на что-то под водой. Кун Мэй мгновенно открыла глаза — значит, не спала.

— Что это было? — её голос прозвучал резко, но без паники.

— Возможно, коряга, — ответил я, вслушиваясь в своё ощущение Чи. Мне и самому не особо верилось во всякие коряги, особенно из-за того, что Шуйгуй точно так же ударила корабль, чтобы затормозить его, а потом и вовсе остановить посередине реки.

Мы оба были в напряжении какое-то время, но ничего не происходило. Никаких проклятых духов и враждебных практиков так и не вылезло. Так и плыли всю ночь и часть следующего утра, пока не приблизились к ближайшему городу.

Без вёсел, нормально пристать к пирсу не было никакой возможности. Да и не умел я нормально ставить судно на стоянку. Поэтому вопрос решился максимально просто. Мы проплыли мимо поселения и уже за его пределами я направил судно к берегу, успешно посадив его на мель.

Лодка с неприятным скрежетом врезалась в прибрежный песок, завалившись набок. Кун Мэй ловко перепрыгнула через борт, даже не оглянувшись, будто это было самым естественным делом. Я последовал за ней, пошатываясь после долгого пребывания на воде.

— Ну что, гений навигации, — она окинула меня презрительным взглядом, — это и был твой гениальный план причаливания?

Я отряхнул одежду, стараясь сохранить достоинство:

— Мы целы и мы на берегу. А корабль никогда не был ценным активом. Так нужно ли что-то ещё?

— Хотя бы минимальное умение управлять судном не помешали бы, — фыркнула она, разворачиваясь к городу. — Ты сказал, что мы пойдем в разные стороны. Я пойду туда, и это не обсуждается.

Это была наглость, которую не то поощрять, а даже терпеть не следовало. Да и бояться эту девчонку я стал несколько меньше, когда было объявлено о её изгнании. Всего мне не известно, но вряд ли она сейчас просто вернется домой и начнет там распоряжаться как какая-нибудь принцесса.

— И не боишься, идти в город? — мне пришлось сдержать ухмылку, когда я задавал этот вопрос. — У местных точно возникнут вопросы насчет корабля и места, откуда мы приплыли.

— Пусть возникают, — она пожала плечами, но в её глазах мелькнуло что-то острое, почти опасное. — У меня есть способы сделать так, чтобы их вопросы остались без ответов.

Я картинно усмехнулся:

— Ну конечно. У изгнанной наследницы Кун, которая даже не смогла удержать свою позицию в собственном клане, вдруг найдутся способы, — это была очень опасная игра. Если она прямо сейчас решит, что я зарвался, то драки не миновать. А там скорее поверят ей, что я преступник, чем мне, что она изгнанница.

Мэй подтвердила мои опасения, сжав пальцы в кулаки, но её голос остался ледяным:

— Ты зарываешься, деревенщина! Я проиграла тебе один раз, но это не значит, что мы теперь равны. И если ты думаешь, что можешь вот так просто отпускать колкости в мой адрес, то сильно ошибаешься.

Я поднял брови. Страшно было, до дрожи в коленках. Она Ученик (2), я Новичок (1), разница по силам между нами примерно как между обезьяной и быком. И я в этом сравнении — обезьяна. Но страх был препятствием для моего желания узнать, где я нахожусь и куда мне идти.

Хватит с меня блужданий по лесу в неопределенную сторону с неясной целью.

— И всё же ты проиграла, но почему-то ведёшь себя как императрица перед слугой, — я продолжал дергать тигра за усы. Надо побыстрее подводить к мысли, ради которой это все затевалось, пока она не потеряла терпение окончательно. — Может быть вместо бесполезной грызни между собой, на время объединимся, а уже потом разбежимся? Так к нам будет меньше вопросов, да и отбиться от врагов будет проще.

— Объединимся? — Кун Мэй резко повернулась ко мне, и в её глазах вспыхнуло холодное пламя. — С тобой? Не ты ли предлагал, разбежаться сразу же, как мы доберемся до города.

Очень хотелось поморщится, но я удержал лицо.

— Разговора про «сразу же» не было. И да, я предлагаю объединиться со мной. Ты же сама сказала — у тебя есть способы заставить людей молчать. А у меня… — признаваться в наличии денег очень не хотелось, поэтому сначала следовало сделать небольшое внушение, а только потом признаваться. — У меня хватит сил справится с бойцом твоего уровня. А ещё я могу просто заплатить серебром за некоторые вещи.

Если на моменте с силами Мэй открыла рот, желая что-то сказать, но вот на мой довод с серебром ей нечего было возразить.

— Серебром? — Она медленно разжала кулаки, но взгляд её оставался подозрительным. — Откуда у тебя серебро?

— Какое тебе дело до этого? Уж точно не у тебя взял, — пожимаю плечами. Тратить деньги, которые мне прямым текстом сказали приумножить, не хотелось. Но сейчас реально было лучше заплатить за то, чтобы нас вывели в землю кланов, чем и дальше мотылять непонятно где и куда. — Но если ты предпочитаешь идти в город одна, с пустыми руками и кучей вопросов за спиной — пожалуйста. Только учти, что если тебя схватят, то я пойду своей дорогой.





Глава 8


— Ты смеешь предлагать мне сделку? — Глаза Кун Мэй сузились, но я видел, как в них мелькнул расчёт. Гордость боролась с прагматизмом. Остаться одной, без ресурсов, с клеймом изгнанницы, не лучший старт. — И что это за «некоторые вещи», которые ты собираешься оплатить?

— Информацию. Проводника. Возможно, транспорт, если это вообще возможно, — я с некоторым непониманием посмотрел на неё. Что, по её мнению, я должен был покупать за серебро, вина и проституток? Что вообще творится в голове у клановых? Надо бы сбить с неё немного спесь, показать, что я ей нужнее, чем она мне. — Но если не хочешь, не надо. Уговаривать тебя работать вместе я точно не буду.

Это было последней и решающей каплей, переполнившей её чашу. Всем своим видом выражая своё превосходство, дочь клана Кун согласилась поработать вместе. Я же мысленно пообещал себе, что это только на время, буквально день или два, неделя максимум, пока мы не определим где находимся и куда нам нужно идти.

Находиться с ней рядом дольше этого времени я не собирался. Кун Мэй была опасным и совершенно непредсказуемым фактором. В любой момент она могла сотворить что-то такое, из-за чего у меня возникнут проблемы. И не важно, что это будет, обвинение в нападении на благородную, выходка, которая будет стоить мне денег или что-то ещё. В любом случае я предпочту избежать всего этого.

В местное поселение мы, в итоге вошли вдвоём, Мэй чуть впереди, а я сразу за ней. Местные встретили нас не в пример более приветливо, чем то поселение, откуда мне, по итогу, пришлось бежать. Это был уже плюс-минус стандартный город приграничья, чем-то неуловимо похожий на Юэган, который я не раз видел за время своего ученичества в школе Стремительного Ястреба.

— Держись позади и помалкивай, — бросила Мэй через плечо, едва слышно, но с такой интонацией, будто я был мелким цыпленком под крылышком у могучей орлицы. Нестерпимо захотелось отвесить ей хорошего пинка, еле сдержался — Здесь правят железом и серебром, и лучше нам показать свою силу, чем растратить по пустякам всё богатство.

Я ей ничего не ответил, просто не было смысла. Во всей долине рек личная сила и богатство твоего клана или школы были решающими факторами. Так что в этом местное поселение ничем не отличалось от сотен других.

Замечание про богатство и вовсе вызвало смешанное чувство, что-то среднее между раздражением и сарказмом. Серебро было только у меня, Мэй имела при себе только то, что на ней надето, а рассуждает так, будто у неё целый сундук с серебром.

Если эта клановая девочка попробует говорить со мной, как с прислугой, то я тут же поставлю её на место. Да и руку в мой кошель запускать не позволю.

— Серебро моё, — отрезал я, подчёркивая каждое слово. — И решения о его трате — тоже. Ты здесь не главная, Мэй. Ты — попутчица. И ты сама настаиваешь на своём временном статусе.

Она замерла на месте, плечи напряглись. Медленно, будто с трудом сдерживая ярость, она обернулась. Её глаза, ещё недавно полные надменности, теперь пылали холодным огнём.

— Ты забываешь, с кем разговариваешь, деревенщина.

— Нет. Это ты забыла, — я парировал, не отводя взгляда. — Ты — изгой без гроша за душой и можешь полагаться только на свои силы. Я не слабее тебя и у меня есть ресурсы, чтобы выжить здесь. И между нами нет долгов. Это понятно?

Мы замерли в немом противостоянии посреди улицы. Несколько местных жителей, грубых и потрепанных жизнью на границе, с любопытством наблюдали за сценой. Слышать нас они вряд ли могли, так как мы говорили достаточно тихо, чтобы не привлекать внимание. Без усиленного духовной энергией слуха, расслышать нас было бы непросто даже стоя близко. Сделать же это на расстоянии было и вовсе невозможно.

Хватит с меня того, что я сообщил о серебре Мэй. Кричать об этом посреди улицы было последней глупостью.

К большому счастью она не стала со мной спорить или как-то доказывать своё главенство. Правда я почти уверен, что немалую роль в этом сыграл тот факт, что я один раз уже победил её в поединке. Почему-то мне кажется, что без демонстрации силы наше «сотрудничество» строилось бы совершенно по другому.

Если же забыть про эту небольшую конфронтацию, то остаток дня прошел более или менее приемлемо. В чём-то даже хорошо.

Мэй безошибочно нашла местного управляющего и тут же направилась к его дому. Его дом был не самым большим в поселении, но определенно самым опрятным. Мэй, не колеблясь, постучала костяшками пальцев по деревянному косяку — чётко, уверенно, как будто уже не раз стучалась в эту дверь.

Дверь открыл мужчина лет пятидесяти, с уставшими глазами и шрамом через губу. Он окинул нас беглым, но цепким взглядом, задержавшись на Мэй чуть дольше. Тяжело не узнать фасон одежды южный части долины рек, земель кланов.

— Здравствуйте, путники, — пускай он не знал нас, но разговор начал вежливо. — Чего вы ищите?

— Кров на ночь, — ответила Мэй, опуская руку. — И информацию. У нас есть чем заплатить.

Она не оглянулась на меня, не просила разрешения. Она просто констатировала факт, и в её тоне не было сомнений, что платить будем. Управляющий скривил губу в подобие улыбки, а мне очень захотелось пнуть эту дуру по заднице, так чтобы отпечаток сандалия на всю жизнь остался.

— Монетой?

— Можем и монетой, — отбрила его Мэй, — если предложение будет того стоить, и если тебе больше нечего попросить у двух бессмертных.

А вот это был правильный, и даже изяшный, поворот беседы. Двое духовных практиков были силой. Даже если мы чистые войны и ничего кроме войны не умеем, наши таланты и силы можно было приложить много куда, а вот нанять нас за монету, слишком дорого, чтобы даже всем поселением скидываться. Тут банально столько денег может не быть, в силу натурального обмена среди жителей.

Он пропустил нас внутрь, в тесное, но опрятное главное помещение дома. Пахло дымом от очага, варёной рыбой и сушёными травами. Управляющий больше не улыбался. Его взгляд стал собранным и оценивающим.

— Бессмертные, — произнёс он, обводя нас взглядом, после чего вспомнил, что стоило бы поклониться. — Простите, что не признал сразу, хотя стоило догадаться.

Смотрел он при этом на меня, хотя, вероятнее, на ларь за моей спиной. Слишком примечательная вещь, которую вряд ли взял бы с собой в путь обычный человек.

— Не надо тратить слова, — я ответил сухо, снимая ларь и ставя его на грубый настил пола. — Мы здесь не для того, чтобы собирать дань уважения. Нам нужна крыша над головой и ответы на вопросы.

Мэй покосилась на меня, недовольная, что я вмешался в разговор. Но устраивать сцену во время переговоров она не стала, что радует. Хоть какое-то обучение это девчонка прошла.

— Верно, — поддержала она, возвращая свой холодный взгляд управляющему. — И чем быстрее мы получим и то, и другое, тем меньше проблем возникнет у вашего поселения. Говорят, в этих краях стали пропадать люди. Нам нужны подробности.

А вот это было неожиданно, да настолько, что мы с местным управляющим в шоке уставились на Мэй. Но потом до меня дошло, что она пытается сказать. Как член секты она могла знать наверняка, что тут происходит. Но именно от члена секты меньше всего ожидаешь вопроса о преступлениях, совершенных сектантами. После такого вопроса нас очень не скоро заподозрят в связях с сектой выше по течению.

Будь мы людьми залетными, и такие вопросы могли быть опасными. В секту донесут как бы не завтра. Но мы уже оттуда сбежали, и все прекрасно знают, откуда и куда мы убежали.

Управляющий побледнел, будто увидел призрака. Его пальцы непроизвольно сжали край грубого деревянного стола.

— Кто… кто вам рассказал об этом? — голос его сорвался, потеряв всю прежнюю размеренность. Даже дурак понял бы, что он не просто знает о происходящем, а может и замешан во всем этом. По крайней мере я бы точно подумал, что он как-то связан с сектой.

Мэй лишь подняла подбородок. Агрессии по отношении к собеседнику ноль, зато самодовольства выше головы. Но не успел я подумать, что она та самая дура, которая ничего не заметила, как разговор продолжился.

— Тени имеют обыкновение ползти, даже если им пытаются заткнуть глотку землёй. Мы пришли с юга. До нас дошли слухи. Теперь твоя очередь. Говори. Кто? Когда? Как?

Она не повышала голос, но каждое слово падало, как отточенный клинок. Управляющий облизнул пересохшие губы, его взгляд метнулся ко мне, ища если не поддержки, то хотя бы понимания. Но я и сам был ошарашен. Наше «задание», о котором она так уверенно заявила, было для меня полной новостью.

— Три семьи, — выдавил он наконец, опускаясь на табурет. В его позе была такая безнадёжность, будто он признавался в чём-то постыдном. — За последнюю луну. Сперва рыбак. Потом двое детей с окраины. И… три дня назад… жена кузнеца. Уходят и не возвращаются. Ни следов, ни звука. Как сквозь землю проваливаются.

Он замолчал, уставившись в тёмный угол, где висели связки лука и чеснока.

— Старейшины говорят, что это духи леса гневаются. Что нужно принести жертвы, молиться и ждать. Но я… я видел кое-что. В ту ночь, когда пропала жена кузнеца.

Мэй наклонилась вперёд, и тень от её фигуры накрыла сидящего мужчину.

— Что именно ты видел?

— Свет в лесу. Не огонь, светит ровно, не дрожит, и пламя цвета странного, темно-синего.

Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Темно-синий, ровный свет. Это был не дух леса и не дикий зверь. Это был знак. Очень специфический знак.

— Где именно? — спросил я резко, перебивая их. Голос прозвучал грубее, чем я планировал.

Управляющий вздрогнул и отшатнулся, будто я уже занес над ним меч. Мэй снова бросила на меня взгляд, явно недовольная, что я снова влезаю в её допрос. Но сейчас было не до её амбиций.

— В лесу, — повторил мужик, не отрывая испуганного взгляда от меня. — За городом, на запад, совсем близко.

— Мы приплыли на корпусе лодки, — говорю быстро и все так же резко. — Вы купите её по хорошей цене, пока мы решим эту проблему. Это единственная цена, которую мы попросим. И ты её примешь. Плату заберем завтра с утра. Сейчас нам нужна еда и место для сна, перед ночной охотой.

— Конечно, господин, — он закивал, как камыш, терзаемый ветром. — Сейчас же распоряжусь. Лодка… да, лодка пригодится. И еду, и постель… всё будет.

Он бросился к двери, торопливый и растерянный, словно боясь, что мы передумаем. Дверь захлопнулась, оставив нас в тишине. Я повернулся к Мэй. Она стояла неподвижно, скрестив руки на груди, откровенно закипая от происходящего.

— Ты серьезно, лодка? — прошипела она змеёй. — Какого демона?

— Самого настоящего демона, — смотрю на неё с подозрением. — Ты знала, что за тварь тут обретается?

— Какое-то животное, нам сказали не волноваться о нем, так как оно пока маленькое, а потом на него найдутся охотники, — она все ещё была зла, но ответила.

— Зверь, да, и охотники найдутся. Очень уж Хули Цзин ценятся, что в живом виде, что в мертвом.

(Прим. ав.: как же я ржу с китайского языка. Хули Цзин — это прямой аналог Кицунэ. Духи-лисы, которые благодаря долгой жизни, медитации или магическим практикам приобрели сверхъестественные способности. Даже способность отрастить девять хвостов из задницы осталась)

— Хули Цзин? — её глаза расширились, и вся злость мгновенно испарилась, сменившись холодным, леденящим интересом. Она сделала шаг вперёд, склонившись ко мне. — Ты уверен? Лис-оборотень? Здесь?

— Ровный синий свет над землёй, пропажи людей без следа, — я не сводил с неё взгляда, задаваясь вопросом, чему она вообще училась. Хотя, учитывая сколько лет сумарно я проходил обучение — не мне упрекать девчонку. что могла начать свой путь дай боже год назад. — Хули Цзин может оборачиваться шаровой молнией для путешествий, проникновения в защищенные места и… чтобы разорвать слишком большую добычу на части. Если твои слова про детёныша верны, то малыш устроил тут свои охотничьи угодья.

Она замерла, её пальцы непроизвольно сжались в кулаки. Я видел, как в её голове крутятся шестерёнки, обрабатывая только что услышанную информацию.

— Маленькое животное… — она пробормотала почти про себя, а затем её взгляд снова стал острым и ясным. — Они лгали нам.

— Добро пожаловать в еретические секты. Если ты искала приверженцев чести и честности, то тебе к последователям ортодоксальных школ.

Мэй на это ничего не ответила. Да и вряд ли хоть что-то можно было ответить. В любом случае мы просто расселись по разным углам комнаты, ожидая когда вернется управляющий и займется нашим размещением.

Очень надеюсь, что он додумается сначала дать нам еды, хотя бы какой-нибудь суп из вяленой рыбы.

Тишина повисла тягучая и неловкая. Я уставился на грубые половицы, пытаясь по крупицам собрать в голове всё, что знал о Хули Цзин. Ровный темно-синий свет… Это был плохой знак. Очень плохой. Я никогда не встречался раньше с демоническими лисицами в живую, но они были в перечне самый опасных тварей.

По словам Почтенного Наставника, молния, как и небесный огонь, всегда была золотистого света, цвет типичный для силы небес. От чего может быть темно-синий свет, я не знаю и это нужно будет узнать у Наставника.

Это была основная причина, по которой я попросил разместить нас на дневной сон.

У идущих по пути бессмертного нет проблем с тем, чтобы не спать пару суток. Но мне нужно было узнать все, что в принципе возможно знать о демонических лисицах. А также подготовиться к битве с детёнышем такого.

Очень может быть, что сейчас самое время подняться с третьего уровня Новичка (1) на пик ранга. Можно было бы даже в Ученики (2) выбиться, но в это верится очень слабо. С ума сойду, за тот десяток лет, что мне потребуется на подобное.

Тишина повисла тягучая и неловкая. Мэй поглядывала на меня, но разговор заводить не стала. Я же тоже к ней не лез, так как мне было о чем подумать, и о что спланировать.

Дверь скрипнула, нарушив молчание. В проёме возник запыхавшийся управляющий с подносом, на котором дымилась миска с ухой и лепёшками. Запах вяленой рыбы, чеснока и чего-то ещё, травяного, ударил в ноздри ещё сильнее.

Невольно в голове пронеслась мысль, каково избалованной девочке из клана будет есть грубую крестьянскую похлёбку? Мысль совершенно не уместная. Да и откуда мне знать, к какой еде они там в кланах привыкли, и к чему привыкла конкретно Мэй. Но на мгновение эта мысль меня позабавила.

— Господин, госпожа… — он робко поставил поднос на чистое место перед очагом. — Еда о которой вы просили. Место для ночлега так же в вашем распоряжении. Я уступлю вам свой дом. Спальня за той дверью.

Он указал рукой на дверной проём, действительно закрытый дверью, единственный из трех, таковых. Два оставшихся дверных проёма были просто занавешены кусками ткани.

— Благодарю, — кивнул я, не вставая. — Оставь.

Управляющий засуетился, поклонился и почти выбежал из дома, торопясь убраться с глаз долой.

Я подошёл к подносу. Запах был густой, наваристый. Рыбу было не сложно узнать, но было и что-то ещё. В похлебке угадывался чеснок, можно было разглядеть зеленый лук. Ради интереса беру одну из лепешек, чтобы разломить её и проверить разлом. Как я и думал, в тесто замешали рубленную полынь.

— Интересно, — пробормотал я.

Мэй подошла, с любопытством глядя на миску.

— Что интересно? Пахнет… специфически.

— Пахнет защитой, — я указал на миски с супом. — Все эти травы добавляются не только для вкуса, но и в качестве защиты от темных духов. Крестьяне часто используют чеснок и зеленый лук для этого. Бывало, что голод терпят, но если не уродится лук и чеснок, это был повод для паники и даже бунта. Интересно другое.

Протягиваю ей лепешку, которую разломал, показывая его нутро с зеленоватыми вкраплениями. Она с постной миной вытянула шею, чтобы рассмотреть, но в руки хлеб не взяла.

— Полынь, — говорю прежде, чем она успевает задать вопрос. — Сильная лекарственная трава, да и мистический символ известный. Проблема в том, что использовать её надо только под надзором целителя. В слишком больших порциях лекарство становится ядом. Буквально разлагая печень и мозг. Местные действительно в отчаянии, если просто жрут полынь вместе с хлебом.

Вообще, говоря правильно, они не просто её ели, а проводили своеобразный, дикий и инстинктивный, ритуал. Правда у этого ритуала был один большой вопрос, который Мэй тут же и задала:

— Это… работает?

— Против голодного духа или низшего демона? Возможно, вызовет лёгкое расстройство пищеварения у того, кто тебя сожрёт, — я усмехнулся без веселья. — Против Хули Цзин? Детёныша? Может, и сработает. Если съесть целый воз полыни и успеть умереть от интоксикации до того, как она до тебя доберётся. Это же не призрак, а живая тварь, пусть и обладающая магией. Ей твоя напитанная ядом печень может и за деликатес зайти. А может и просто есть не будет, увидев больной орган.

Она поморщилась.

— Что-то я не хочу ужинать.

— Полынь есть только в хлебе, и даже там она нам не навредит. Мы же не едим её каждый день, — только сказав это, я скосил взгляд на Мэй, вспомнив, что не имею ни малейшего понятия о режиме питания в еретической секте. — Ну… я, по крайней мере, не ел её уже долгое время.

— Я… вроде бы тоже, — Мэй собрав глаза в кучу, пытаясь то ли вспомнить, что она ела, то ли понять, ела ли она конкретно полынь.

— Полынь это горькая трава, — даю простую подсказку. — Не уверена, не ешь. Рыба безопасна.

Она действительно была не уверена, и от лепешки отказалась. Да и рыбный суп ела больше с голоду, чем с удовольствием. Мне же же все более чем понравилось. Для крестьян еда была просто шикарной, да даже для аскетичной Школы это было очень даже достойное кушанье.

— Ладно, — я отставил пустую миску, чувствуя, как сытость и тепло разливаются по телу, прогоняя остатки усталости. — Я буду спать здесь, спальня за тобой. Собираешься устраивать вахту или просто поспим?

— Не доверяешь местным?

— Я бы предпочел просто поспать, так как ночь будет тяжелой, — говорю почти правду. На самом деле я бы предпочёл чтобы она просто поспала, а я в это время смог бы отправиться в свой карманный мир. Без этого, мне придется просто изображать сон, пока она дежурит, а потому исчезнуть из этого мира во время своего «дежурства».

— Я подежурю первая, — твёрдо сказала Мэй, с некоторым вызовом глядя на меня. Видимо, мои сомнения в её бдительности или выносливости её задели. — Ты выглядишь так, будто готов рухнуть с ног. Одну стражу (2 часа), потом разбужу.

Вот же упрямая… Но спорить было бы только хуже — вызвало бы лишние подозрения.

— Как скажешь, — пожал я плечами, делая вид, что уступаю. — Буду в спальне. Буди, если что-то… почувствуешь.

Она кивнула и устроилась у очага, скрестив ноги и закрыв глаза, принимая позу для медитации. Я прошёл в спальню, прикрыл за собой дверь и прислушался. Никаких подозрительных звуков не доносилось.

Спать я, естественно, не собирался. Обычный сон я могу разве что имитировать. Так как стоит мне только заснуть, я сразу же переношусь в мир своего сна, исчезая из мира реального, если верить тому странному путнику. По его словам он терял меня из области своего духовного восприятия.

Из этого уже возникает большой вопрос: почувствовали ли мои отлучки в Школе Стремительного Ястреба? В том что находящаяся в соседнем помещении Мэй сможет почувствовать мою отлучку я даже не сомневался. Так что, развалившись на постеле прямо в одежде, я принялся просто правильно дышать, тренируя свою духовную сущность.

Больше я делать все равно не мог, только концентрироваться на дыхании и ждать, пока клановой девчонке не надоест изображать из себя стража, или пока не пройдут заявленную стражу (2 часа). Прошло, наверное, около часа. Я лежал неподвижно, следя за циркуляцией Чи по своим меридианам, когда сквозь ровный шум ветра и потрескивание углей в соседней комнате прокрался другой звук. Тихий, едва различимый голос.

Я замер, прекратив дыхание, и сосредоточился, пытаясь разобрать слова. Это был не голос Мэй, говорил кто другой. Слов было не разобрать, но я мог с точностью сказать, что говорило сразу несколько человек, тех, кто собрался над моей головой. И доносились голоса не из главной комнаты, а откуда-то снаружи, возможно, из-за стены спальни.

Бесшумно поднимаюсь с постели, чтобы прильнуть к стене, в которой было окно. День был ясным, так что даже не имея возможности посмотреть через окно, опасаясь показать себя, я мог видеть игру света и тени в них, когда кто-то подходил слишком близко к стене. Помимо этого я постарался влить как духовную силу в уши, чтобы лучше различить голоса.

Момент истины настал и я расслышал как две старухи болтали о том, как хорошо, что пришло два бессмертного, чтобы победить демона. От досады и ощущения собственной идиотии я чуть не сплюнул. С последними волнениями, похоже, окончательно с ума схожу. Уже заговоры и враги мерещатся.

Тут не поспать, тут выпить надо. Причем желательно настоять вино на каких-нибудь травах успокаивающих. Ещё и подогреть его слегка. Когда перемещусь в мир своего сна, обязательно попрошу кухарку сделать что-нибудь такое.

И задержусь ради наложницы. Это тоже поможет снять стресс.





Глава 9


До конца стражи (2 часа) я досидел через силу. Не помогала даже медитация и дыхательные техники. Когда же это время закончилось я сам вышел в общий зал, не дожидаясь, пока Мэй придёт меня будить.

Она встретила меня немногим менее мрачным взглядом, чем я смотрел на неё. Рискну предположить, что оставшись наедине с собой, она рефлексировала и обдумывала своё текущее положение. А радоваться в том положении особо нечему.

— Выспался? — задала она довольно издевательский вопрос, но как-то без огонька.

— Аж десять раз, — я тоже капнул ядом. Так сказать ответил любезностью на любезность. — Можешь идти спать. Меняться будем каждую стражу (2 часа)?

— Как минимум моё развитие позволит мне без проблем это вынести и отдохнуть, — она продолжила изображать из себя невесть кого, откровенно плетясь в сторону спальни.

Мне даже стало интересно, что будет, если она уснет, а я все же не стану будить её сразу. Ни за что не поверю, что она сможет чувствовать время сквозь сон. Зато, если она выспится, то может перестанет быть такой стервой. Ну и у меня будет более чем достаточно времени для своих дел в мире моего сна.

Главное дождаться, пока она уснет и постараться удостовериться, что она именно спит: легче всего это было определить по звуку дыхания, так как для медитации нужно дышать особым образом, что отличается от того, как дышат люди во время сна.

Напитав духовной силой свой слух начинаю вслушиваться в шум из спальни. Невольно задумываюсь о том, как моё поведение выглядит со стороны: я подслушиваю за тем, как девушка готовится ко сну. Не хватает только, чтобы Мэй начала там раздеваться, дразня моё воображение шуршанием одежды по коже.

Мне действительно нужен отдых и женщина, чтобы перестать думать о всяких глупостях.

Благо долго ждать не пришлось, не прошло и одного Кэ (~14,5 минуты) как дыхание Мэй стало медленнее и более поверхностным. Она уснула. Тихо поблагодарив Небо за это в короткой молитве, я сам привалился спиной к стене и тут же провалился в сон, тем самым перемещаясь в мир своего сна.

Как всегда меня там уже ждал Почтенный Наставник.

— Должен сказать, ученик, у тебя поразительный талант находить неприятности на ровном месте, — заметил он с серьезным лицом, но едва заметными искорками смеха в глазах. — Обычно считается, что одаривая кого-то талантом, Небо благоволит этому человеку и в целом по жизни. Но твой жизненный путь очень уж особенный. Как будто кто-то на небесах тебе активно мстит.

— Спасибо за ваше понимание, Наставник, — я чуть поморщился, но не более. Вроде я был здесь только вчера, но столько волнений было за прошедшие неполные сутки, что мне было приятно вновь почувствовать себя в безопасности. — Надеюсь ваш юмор означает, что ситуация не настолько плохая, как можно подумать?

— Все зависит от твоей точки зрения и того, что считать хорошим или плохим, — Наставник выдал неожиданную для него философскую мысль. — Победить демоническую лисицу, даже с одним хвостом ты не сможешь, с текущий уровнем сил так точно. С другой стороны твоя собственная глупость сыграла тебе на руку.

— Я сделал что-то не так? — мне было непонятно его замечание про глупость.

— Я ведь говорил тебе не практиковать дыхание в местах, в которых ты не уверен? — Наставник посмотрел на меня как мог бы смотреть великий мудрец на деревенского дурачка. — И тебя отдельно предупреждали об опасности практиковать поглощение природной Чи, загрязненной демоническими эманациями. Ты предполагаешь, что в окрестностях этого поселения охотится демонический зверь и что ты тут же начинаешь делать?

Осознание собственного идиотизма походило на удар копытом в лоб. Как бы понятно, что чисто субъективно с прошлого отравления демоническими эманациями прошло почти четыре года, так что не мудрено и забыть об этом случае. Но я всё равно чувствовал себя последним дураком.

— Прощу прощения, наставник, — я тут же сложил руки в жесте почтения и сделал глубокий поклон.

— Как уже сказано, твоя собственная глупость сыграла тебе на руку, — Почтенный Наставник усмехнулся. — Сила молодняка у демонов намного мягче, чем у взрослых особей, так что серьезного урона, по крайней мере по началу не будет, оттого ты и не почувствовал боли. А самое главное, молодняк обычно сосет мировую силу, отравленную их родителями, отчего они становятся похожими на родителей. В твоём же случае наоборот, ты будешь, пускай и немного, похож на демоненка, так что можешь попытаться выдать себя за родственника.

— Человек, родственник демона? — меня слова Наставника немного запутали.

— Демоны тоже спят с людьми и дают совместное потомство, — пожал плечами Почтенный Наставник. — Что же касается демонических лисиц, то при рождении ребенок пожирает душу одного из родителей. Поэтому Хули Цзин никогда не дают потомство друг с другом. Они ищут либо лис, либо людей, которые могли бы поучаствовать в зачатии и умереть во время рождения ребенка. Так что один из родителей твоего демоненка мог быть человек. Но суть тут в том, что из-за своей глупости ты можешь выдать себя за родню со стороны демонов.

— И ты предлагаешь мне прикинуться его… родствеником по линии демонической крови? — я скептически оглядел себя. — Сомневаюсь, что у меня достаточно лисьих черт для такого обмана.

— Зря так думаешь. Твоя смазливая мордашка вполне подходит под «лисью черту». Да и не во внешности дело, — Наставник продолжал надо мной посмеиваться. — Важнее запах. Энергетический след. Ты вдохнул ядовитую энергию этого демона, его сила растеклась по твоим меридианам, оставив там свой след. Для других демонов ты теперь будешь пахнуть… заблудшим родственником. Немного ущербным, немного странным, но своим. Примерно так и пахнут всякие демонопоклонники. Взрослая тварь это бы распознала. А вот ребенка можно будет и обмануть.

— Хорошо, допустим я смогу втереться в доверие к демону, а что дальше? Не может же все упираться в том, что я родственник и меня не надо есть?

— Можешь увести его за собой, — предложил Наставник. — На самом деле ты даже сюда его можешь притащить. Думаю я смогу справиться с детёнышем демонической лисицы. Но как минимум ты, на правах родственника можешь просто предложить ему держаться вместе, как стая.

— И что я буду делать с демоном людоедом в компаньонах? Водить его по деревням, чтобы он убивал не так заметно как тут? — предложение Наставника мне решительно не нравилось.

— Так в том-то и дело, что убивать не обязательно. Ему нужна духовная энергия, при том нужна не для жизни, а для эволюции и отращивания новых хвостов. Тот факт, что он для этого жрет людей, лишь означает, что детёныш тупой и злобный. Но ты мог бы научить его медитации.

— Звучит не очень надежно, — я всё ещё отказывался верить. — С чего бы ему вообще учится медитировать, если можно и дальше жрать людей?

— А ты думаешь, что он просто ушел от своего демонического родителя и теперь гуляет? Скорее всего он уже видел охотников на демонов и видел, что они могут сделать даже со взрослым демоном. Сыграй на его страхе.

Это был не тот совет, который я ожидал услышать. С другой стороны, это точно было лучше предложения провести в этом мире лет тридцать, пока не поднаберусь сил, чтобы все же сразиться с демоном. Вот только мне всё равно не верилось в успех подобного плана.

— Почтенный Наставник, вы знаете, что означает темно синий цвет молнии? — в любом случае спорить с ним было бесполезно, а потому решаю просто уточнить ещё пару моментов.

— Я же тебе сказал, что демонята всегда сосут яд своих родителей, как человеческий младенец сосёт титьку матери. Что-то демоненок подцепил. Либо от родителя, либо пока один скитался. В любом случае это не чистый небесный огонь, который должен быть золотого света, а что-то иное.

— И-и… — я вопросительно выгнул бровь. — Что бы это могло быть?

— Если бы у меня был для тебя ответ, ученик, то я бы тебе его дал, — Почтенный Наставник перестал улыбаться, посмотрев на меня со строгостью. Так что мне снова пришлось извиняться. — Можешь пока отдыхать, это ведь тоже было одной из твоих целей. Но не забывай и про тренировки. Каждый день, это кирпичик в фундаменте твоей будущей силы.

— Да, Почтенный Наставник.

Оставалось только радоваться лояльности обитателей этого мира ко мне. С другой стороны не стоит забывать, что если я позволю себе подобное поведение в реальном мире, то с меня могут и голову снять.

В мире своего сна я провел почти год. Большую часть этого времени я не только отдыхал и развлекался, а так же готовился к предстоящей встрече с мелким, но могущественным, демоном. В основном мне помогала Прекрасная Наставница, как мастерица переговоров и интриг, а не Почтенный Наставник, чьё ученье было больше сосредоточено на бое и духовных практиках.

Именно она заставила меня оттачивать каждую фразу, каждый жест, каждый вздох. Это было даже не учёба, а откровенная дрессировка.

— Перестань горбиться! — ее звонкий голос звучал как удар хлыста. — Ты идешь не на казнь, а на аудиенцию. Помни, ты — странный, но свой. Возможно, ты старший. Возможно, знаешь то, чего не знает он. Неуверенность — это признак добычи. Уверенность — признак вожака. Даже если внутри тебя трепещет мышь, выпрями спину и смотри свысока, как лев!

Мне надо было не просто врать, а натурально жить осознанием, что я старше, умнее и вообще молодец, чтобы при встрече с демоном показать себя с лучшей стороны.

И я учился. Дни и ночи напролет буквально выдавливая из себя неуверенность, страх и даже скромность. Если раньше у меня были только опасения, что по итогу паломничества я вернусь другим человеком, то теперь в этом не было никакого сомнения. За этот год Прекрасная Наставница буквально перековывала меня в другого человека.

— Ты думаешь, он будет слушать твои слова? — говорила она, обходя меня кругами. Её шелковые одежды шуршали, как змеиная кожа. — Нет. Он будет читать твоё тело. Твою энергию. Малейшую дрожь в кончиках пальцев, учащение пульса, изменения в выражении лица.

Она гоняла меня через разнообразные сценарии, чаще всего вообще никак не связанные с предстоящей встречей. Главное было перестать волноваться, и выработать привычку реагировать на любой стресс естественно.

Самым забавным было то, как она вызывала этот самый стресс. Зрители. За каждой тренировкой наблюдали другие учителя, даже такие, у которых я никогда ничему не обучался и не знал их. Десятки, а иногда и сотни людей наблюдали за нами или участвовали в постановках.

Первое время я чувствовал себя очень странно, но потом втянулся. Не знаю, насколько хорошо это сыграет во время реального диалога, а не постановочного, но это-то мне и предстояло узнать.

Также, за этот год я смог прорваться на четвертый уровень Новичка (1). Пускай это все ещё немного, но я всё равно радовался каждому прорыву. Три года я не мог прорваться на первый ранг, а теперь за пять лет субъективного времени прорвался на четвертый. В реальном же мире не прошло и декады (10 дней), как я добился подобного результата.

Дух захватывает от того, что может ожидать меня в будущем. Особенно если не вспоминать, что меньше чем за декаду (10 дней) я успел нарваться на демонического практика, чуть не стать жертвой в еретической секте и сейчас готовлюсь к переговором с демоном.

Такими темпами с меня станется через год очутиться где-нибудь в подземном царстве. Но об этом действительно лучше не думать. Чтобы случайно не приманить на свою голову подобную судьбу.

В любом случае через год подобных заданий Прекрасная Наставница признала меня готовым. А значит я мог, наконец, вернуться в реальный мир. Год в мире сна означал час в реальном мире, так что назначенная мне стража (2 часа) ещё не конличились. Мэй должна была ещё спать. Почтенный наставник мог отслеживать её духовную активность и по его словам она действительно спала. Как минимум не выходила из спальни.

Как и планировал, я не собирался её будить. Не только чтобы иметь возможность позубоскалить, но и спокойно подышать местным воздухом, получив большую дозу демонического яда. Лечиться потом от этого будет сложнее, но конкретно в данной ситуации лишняя доза демонической энергии поможет мне выдать себя за своего.

Плюс можно попробовать лишний раз почувствовать эту энергию. До сих пор я не ощущал демонические эманации, и вряд ли у меня это с ходу получится, но пробовать всё равно надо.

По словам Почтенного Наставника, искусство управлять и чувствовать энергию никак не завязано на ранг духовного развития. Этому можно научиться даже будучи обычным Новичком (1). Конкретно для меня это даже наиболее важные навыки. Подавляющая сила мне ещё очень много лет будет только сниться. А вот умение грамотно использовать минимум сил развить можно довольно быстро, а дальше это нужно будет только оттачивать.

Я медленно выдохнул, растопырив пальцы и пытаясь поймать то самое неуловимое «что-то», что должно было скрываться в ядовитом воздухе. Воздух был, на первый взгляд, самым обычным. Мне не хватало просветления, чтобы уловить оттенок демонических эманаций. Поэтому я старался вслушиваться в свои ощущения и попытаться уловить, в чем разница между местным воздухом и тем которым я дышал в мире моего сна.

И кое-что уловить все же удалось. Не демонические эманации, конечно, но местный воздух как будто был не таким сильным как в мире моего сна. Там вдыхая полной грудью я буквально чувствовал, что мои Меридианы наполняются живительной Чи.

Тут же, как будто дыхания не хватало. Сделав полный вдох, так что больше не влезет, я чувствовал потребность вдохнуть ещё. Похоже на чувство в горах, когда воздуха не хватает, даже если ничто не мешает дышать.

Это было не менее интересным открытием, чем демонические эманации. Получается, что в разным местах, как минимум в разных мирах, воздух отличается. Мне действительно лучше тренироваться в мире своего сна, ибо там воздух не только чист, но и насыщен Чи.

Местный демонёнок же живет, фактически, на голодном пайке. Это можно будет даже использовать в переговорах. Если он тоже чувствует бедность местного воздуха, то именно это могло сподвигнуть его на людоедство. Хотя и не факт.

Вообще странно, что наставник не предупреждал прямо о разнице воздуха, лишь советовал тренироваться только в мире моего сна. Возможно, он считал это очевидным или же хотел, чтобы я сам пришёл к этому пониманию — такие открытия обычно запоминаются куда лучше. В любом случае, теперь стоит внимательно отслеживать насыщенность воздуха, которым я дышу.

С такими выводами мои попытки почувствовать эманации демонов продолжились.





***





Кун Мэй спала довольно беспокойно. Она периодически просыпалась, ворочалась и снова засыпала. Самой ей казалось, что она проспала едва ли час или около того. На ошибку ей указало небо, окрашенное закатом. На самом деле она спала полдня. Её сердце забилось чаще, когда она осознала пропущенное время. Полдня! Как она могла проспать так долго? Они же договаривались с тем парнем, что он разбудит её через одну стражу (2 часа).

Недовольно завозившись, девушка из клана Кун поднялась с грубой крестьянской кровати. Можно было бы предположить, что этот чудак подобным образом пытается услужить. Вот только сама Мэй в это ни за что не поверит. До сих пор он только насмехался над ней, проявлял неуважение и даже угрожал. С чего бы ему пытаться как-то её задобрить и прислуживать?

С куда большей охотой она поверит, что он просто сбежал, оставив ей тут спать. Чтобы на месте проверить это предположение, Мэй прислушалась к течению духовной силы. Её невольный, и временный, попутчик оказался на месте. Разве что дочь клана Кун немного смутило свечение его силы. Разве его энергетический центр не был чуть менее развитым совсем недавно? Он успел прорваться пока она спала?

Это было необычно, и про себя Мэй решила, что ему просто оставалось совсем немного до прорыва. Да и она могла несколько ошибиться в оценке его силы до этого. Все же много чего произошло и ей было не до изучения странного парня. Так что никакого прорыва могло не быть вообще.

В любом случае это не главное. Главное, что он никуда не сбежал, но при этом, почему-то не разбудил её. Все это было очень странно и Мэй намеревалась получить ответы на свои вопросы. С этими мыслями она резко распахнула дверь, готовая с ходу предъявить все свои претензии. Но слова застряли в горле.

Он сидел, скрестив ноги, посреди комнаты. Его глаза были закрыты, а лицо выражало непривычную для него сосредоточенность. Воздух вокруг него слегка вибрировал, искажаясь от сконцентрированной духовной энергии. Чем бы парень сейчас не занимался, в этом была замешана его Чи.

В этот момент Мэй больше всего поразила концентрация его энергии. Даже с учетом того, что мужская Ян Чи сама по себе была более концентрированной и дикой, по сравнению с женской Инь Чи, этот парень выходил за рамки. Будучи Новичком (1) по концентрации своей энергии он уже выходил на пик ранга Ученика (2).

Невольно задаешься вопросом, что с ним будет, когда он станет Мастером (3)?

Его глаза медленно открылись. В них не было ни насмешки, ни усталости, которые она ожидала увидеть. Лишь сосредоточенность на грани транса. Чем бы он сейчас не занимался, это поглощало его всего, парень даже не заметил, как Мэй открыла дверь.

Он медленно выдохнул, и видимое напряжение спало с его плеч. Энергия в комнате утихла, перестав вибрировать, но ощущение невероятной плотности и мощи, исходившее от него, никуда не делось. Казалось, он стал компактнее, опаснее. Как клинок, закалённый и отточенный до идеала.

Его взгляд наконец сфокусировался на ней, но узнавание пришло к нему не сразу. Несколько раз моргнув, парень, имя которого Мэй благополучно забыла, наконец посмотрел на неё осмысленно.

— О, ты проснулась, — наконец он кивнул.

— Да, и проспала значительно больше, чем планировала.

— Значит тебе это было необходимо.

От непробиваемой наглости, которую этот селюк демонстрировал Мэй очень захотелось треснуть его по голове.

— Ты должен был стоять на страже, а не заниматься глубокой медитацией. Паршивый же из тебя вышел страж, — она хотела вызвать в нем хотя бы небольшой приступ стыда. Но все было напрасно.

— Я совсем не против, чтобы в следующий раз дежурила только ты, — совести в её оппоненте не было даже на цянь (~4 грамма).

Мэй сжала кулаки, чувствуя, как по телу разливается жар от ярости. Этот деревенщина, похоже, поставил себе цель: вывести её из себя.

— Ты не только не выполнил своё обещание, но ещё и позволяешь себе дерзить? — её голос зазвенел, как лезвие. — Ты знаешь, что делают за куда меньшую наглость?

Парень наконец поднялся с пола, и Мэй невольно отступила на шаг назад. Он не сделал ни одного угрожающего движения, но что в нем определенно изменилось, он казался… другим. То как он двигался, то как смотрел на неё, все это невольно заставляло вжать голову в плечи, как перед почтенными старейшинами её клана.

— У тебя ещё будет время рассказать мне об этом, а пока нас ждет демонический лис, — он как будто не придал значение угрозе, просто отмахнувшись от неё. — Готова выступать сейчас или нужна дополнительная подготовка?

Мэй предпочла бы вообще дел с демоном не иметь. Ну или хотя бы поужинать перед тем, как отправляться на охоту. Вот только ей и обеда хватило, есть в этом месте ещё что-либо она не хотела совершенно. Даже для крестьянских лачуг здесь кормили отвратительно.

В связи с этим Мэй просто молча развернулась на месте, чтобы вернуться в спальню. Пускай этот, надо будет как-нибудь аккуратно вновь узнать его имя, думает, что хочет. Сама же девушка планировала как минимум привести в порядок свои волосы и провести хотя бы минимальную гигиену.

Благо, как это делать с минимумом нормальных средств и по максимуму задействуя духовную силу она знала. Это и упражнение было хорошее и навык полезный.

Она захлопнула за собой дверь, отрезая себя от его присутствия, которое вдруг стало казаться слишком явным и давящим. Несколько глубоких вдохов, и ярость пошла на убыль, сменившись холодным, аналитическим расчетом. Он прав, как бы неприятно это не было признавать. Демон ждать не будет. Но её внешний вид… Мэй не могла допустить такого позора.

Сосредоточившись, она провела рукой по растрепанным волосам. Тонкие струйки Инь Чи, прохладные и упорядоченные, послушно окутали прядь за прядью, распутывая их, как никогда не смог бы расчесать человек. Пыль и следы сна исчезли с ее одежды под воздействием той же энергии. За несколько мгновений она снова стала дочерью клана Кун — безупречной внешне, даже в этой жалкой лачуге.

Когда она вышла обратно, ее лицо было спокойной, холодной маской. Парень, уже стоявший у двери, бросил на нее беглый оценивающий взгляд. В его глазах мелькнуло что-то — не насмешка, а скорее молчаливое одобрение, что разозлило еще больше.

— Готова? — повторил он свой вопрос.

— Как видишь, — Мэй постаралась, чтобы её слова звучали отстраненно, а не ядовито. Но даже на её собственный вкус получилось так себе.

С этим они покинули сначала дом, а затем и само поселение. Ситуация, по сравнению с тем, что была с утра, когда они только вошли, изменилась кардинально. Теперь он вел, а она следовала позади. Это немного раздражало и в то же время дарило некоторое спокойствие, что удивляло и раздражало Мэй ещё больше.

Она сама не знала точно, что чувствует, но в тайне была рада, что есть хоть кто-нибудь, кто знает, что надо делать. Остаётся только надеяться, что план этого странного парня не подразумевает предательство. Но тут как раз довольно выгодна позиция на шаг позади. Если что она первая успеет атаковать его в спину.

Он шел уверенно, не оглядываясь, будто был абсолютно уверен, что она последует за ним. Дорога вилась между покосившихся хижин, вымощенная неровным булыжником. Воздух, еще утренний и прохладный, пах дымом, навозом и чем-то кислым — привычными ароматами деревни, от которых Мэй воротило нос.

Но когда они вышли за пределы легче не стало. Воздух стал значительно чище, но теперь каждая тень и каждый шорох чудился демоном, что собирался к ним подкрасться. Мэй понимала, что это просто страхи, но ничего не могла с собой поделать. Её спутник же шел уверенно, как будто знал, куда нужно идти.

Вряд ли он мог почувствовать Хули Цзин, по крайней мере сама Мэй не ощущала духовной силы демона. Значит он каким-то образом читал следы в лесу. Другого объяснения она просто не видела. И по этим следам они постепенно продвигались вглубь леса.

Правда не слишком глубоко, как оказалось. Её попутчик внезапно остановился, подняв руку. Мэй замерла, вслушиваясь. Ничего, кроме шелеста листьев и собственного учащенного сердца.

— Смотри, — он указал на землю у корней старого дуба.

Мэй присмотрелась. Сначала она видела лишь переплетение корней и опавшую листву. Но потом заметила — едва заметные вмятины на мягкой почве, совершенно неестественные вмятины и рытвины. Мэй не знала, что то значит, но воображение услужливо нарисовало ей картину, как демонический зверь здесь нападает на свою добычу и рвет её на куски.

— Здесь он питался, — заметил её спутник, потянув воздух носом. — И здесь же должна быть наибольшая концентрация демонический эманаций, но я всё ещё ничего не чувствую.

— А как мы тогда пришли к этому месту? — Мэй проклинала сама себя за глупый вопрос. Сама же думала, что тот следы читает.

— Тонкие эманаций я может чувствовать и не умею, а вот источник духовной силы почуять вполне в состоянии, — тот пожал плечами. — Вас не учили этому ни в секте, ни в клане?

Мэй сначала даже опешила от такого простого ответа, а потом сосредоточилась, пытаясь почувствовать лес вокруг. Своего спутника она ощутила быстро, так как уже настроилась на него до этого. Но несколько мгновений спустя она почуяла ещё один источник духовной энергии. Мастер (3) не меньше.

— Мастер, — выдохнула Мэй, её глаза расширились от ужаса. Она инстинктивно шагнула ближе к своему спутнику, скрываясь за его спиной и нелепым деревянным сундуком, который он таскал на спине. — Он здесь. Прямо здесь.

Её спутник при этом оставался странно спокойным. Он медленно снял со спины свой ларь, открыл один из отсеков и достал оттуда мешочек с походной едой. Среди вяленой рыбы и варёных яиц Мэй даже успела разглядеть несколько лепёшек, в том числе и ту, с полынью внутри, которую она отказалась есть за обедом. Именно эту лепешку он и взял, проигнорировав другой хлеб и более сытную пищу.

— Иди сюда, Хули Цзин, мы не собираемся сражаться. Наоборот, предлагаем разделить пищу, как подобает родне, — спокойно произнес парень, протягивая лепешку в сторону источника демонической энергии.

«Что?» — Мэй показалось, что она ослышалась. — «Как подобает кому?»





Глава 10


Продолжительные тренировки с Прекрасной Наставницей дали свои плоды, поэтому я мог оставаться внешне спокойным. Правда на деле никакого спокойствия не было и в помине, я буквально чувствовал как по спине стекал холодный пот.

Держа хлебную лепешку в руках, я ожидал, что произойдет дальше. Бросить еду на землю или примерно в сторону излучения духовной энергии было бы крайне глупой идеей. Мало того, что это неуважительно, так ещё и дикий демоненок может этого не понять и принять за агрессию. На этом моя жизнь скорее всего занчится.

Долго ждать не пришлось, и через считанные мгновения густые кусты, в которых я чувствовал сосредоточение Чи, зашевелились. Правда движение было не прямо к нам, а в сторону дуба. Мелькнула довольно темная шерсть и лис скрылся за деревом.

Мне даже стало интересно, является ли его темным, почти черный окрас шерсти, в противовес обычному оранжевому, следствием той же ядовитой Чи, из-за которой его молния стала темно синей вместо золотой? Этот интерес не был праздным, так как демонические лисы ценны и сами по себе, а уж редкую особь могут прихлопнуть просто из охотничьего азарта, даже если все эти изменения не повысят качество ингредиентов из тела демона.

Другой вопрос, что для меня будет означать попытки договориться с этим «редким трофеем»?

Наконец, прямо из тени старого дуба, словно из ниоткуда, выплыла фигура. Это была женщина — или нечто, принявшее её облик. Довольно утонченная фигура, все подробности которой можно было без проблем рассмотреть из-за отсутствия на ней одежды. Кожа была очень бледной, почти белой, и целиком покрытой непонятными то ли татуировками, то ли просто узорами ярко красного цвета. В любом случае контраст белого и красного создавал полное ощущение чуждости и искусственности подобного оттенка кожи. Но вряд ли это был макияж.

По крайней мере я очень сомневаюсь, что она достала дорогие белила и киноварь в лесу, чтобы быстренько нанести макияж для нашей встречи, но забыла хотя бы минимально прикрыть себя одеждой.

Ну и конечно аура полноценного Мастера (3), будто насмешка над советами Почтенного Наставника. Я прям представляю, как Новичок (1) предлагает ученичество Мастеру (3). Наглядная демонстрация поговорки «Учить фехтованию Гуань Юя».

(Прим. ав. — Гуань Юй — легендарный военачальник эпохи Троецарствия и один из главных героев средневекового романа «Троецарствие». В 16 веке его начали почитать как бога войны Гуань Ди. Буквально поговорка переводится как «Демонстрировать своё мастерство с оружием господина Гуаня в его присутствии»)

— Кто сказал тебе, что мы родня? — голос у демоницы был низким, с хрипотцой. Не сказать, что неприятный, но тоже достаточно ясно показывающий её чуждость и нечеловеческую природу.

Я не моргнул и глазом, продолжая держать лепёшку в вытянутой руке. Внутри всё сжалось в ледяной комок, но тренировки не прошли даром, моя рука не дрогнула ни на миллиметр.

— А ты не чувствуешь? — боясь сказать что-то не то, решаю отталкиваться от вопросов. Есть некоторая надежда, что демоница обманет сама себя и выскажет наиболее убедительный для неё вариант лжи.

Липкий страх при этом крепко держал за самое сердце. Предполагаемый «демоненок», как минимум выглядел достаточно взросло. Надежда просто обмануть Хули Цзин стремительно таяла. Ведь до этого весь расчет был на мелкого и дикого зверёныша, который ничего не умеет и не понимает.

Её темные глаза, в которых невозможно было разглядеть радужку или белок, сузились. Сделав несколько шагов вперёд, она потянула воздух носом.

— Ты пахнешь страхом, человек, — прошипела она, и в воздухе распространился специфический запах грозы. — И глупостью. Ты думаешь, что несколько громких фраз и кусок хлеба спасут тебя?

— Нет, — честно признался я. — Но я думаю, что они могут стать началом разговора. А разговор может быть выгоднее для тебя, чем ещё пара тел, разорванные под корнями этого дуба.

Она замерла, и тишина повисла тяжёлым, давящим покрывалом. Кун Мэй за моей спиной затаила дыхание. Я чувствовал, как её собственная энергия билась в истерике её собственного страха. Это, кстати, навело меня на мысль, что я-то подготовился, а она нет. Может именно её страх, и глупость, было тем, что почувствовала Хули Цзин?

Демоница тем временем рассматривала меня и кусок хлеба в моей руке. Могу предположить, что она была голодна, так как взгляды на еду были более длинными и задумчивыми. В конце концов, она приняла половинку лепешки, но есть не стала, а прижала хлеб к груди и отступила на пару шагов.

— Ты говорил о разделе пищи, — она продолжала смотреть на меня прищуренными глазами.

Не говоря ни слова, достаю вторую половину лепешки, которую разломал ещё в доме местного старосты. Тут же откусываю от это половины, чтобы показать, что еда не отравлена и я пришел с мирными намерениями. Мей при этом оставалась за моей спиной и ей еду никто не предложил, что тут же отметила демоница.

— Что насчет неё?

— Она со мной, но кровь нас не связывает, — несмотря на недоверие Хули Цзин, я продолжал подразумевать, что мы родня и буду стоять на этом до самого конца. Так все равно больше шансов на положительный исход, чем если я сразу же признаюсь в попытке обмануть собеседника. — Я не буду приглашать её к столу, без твоего дозволения.

— Мудрое решение, — губы демоницы изогнулись в усмешке, больше похожей на оскал. Её взгляд, тяжёлый и пронизывающий, скользнул по Мэй, после чего вновь вернулся ко мне. — Её страх слишком горький. Он испортил бы вкус.

Она медленно подняла свою половину лепёшки к лицу, но не что съесть, а словно вдыхая её аромат. Я же задумался над тем, что страх для демонический лисицы не является чем-то приятным или желанным.

Не гарантия, но все же некоторый шанс, что получится решить все миром.

— Так мы можем поговорить? — спрашиваю, после чего откусываю ещё кусок лепешки. Работа челюстями помогала немного отвлечься, да и пример голодной демонице надо подать.

— Говори, — бросила она отрывая от протянутого ей куска лепешки солидный кусок, который почти не жуя проглотила.

Такими темпами она быстро расправилась с переданным ей приношением, а потому я просто протянул ей весь остальной мешок с походной пищей, что у меня был. Что примечательно, в этот раз лисица не предложила мне «разделить пищу». То ли очень уж была голодна, то ли просто не боялась человеческих ядов и первое предложение было некой традицией и символом.

Мэй в этот момент осторожно дернула меня сзади за одежду. Я слегка повернул голову, чтобы посмотреть на неё и беззвучно поднял бровь. Всеми фибрами своей души, я надеялся, что она сейчас не выскажет какую-нибудь глупость.

— Что ты творишь? — спроисла она свистящем шопотом.

Надежда оказалась напрасной.

На мгновение задумался, как хорошо было, пока она лежала на дне лодки без сознания. А уж до того как мы встретились жизнь вообще была прекрасной. Даже захотелось ещё разок её треснуть по голове, жаль что делать этого, по многим причинам, не стоит.

— Пытаюсь решить наши проблемы, — говорю ей со вздохом и не удерживаюсь от сарказма. — А на что это ещё похоже?

Мэй мне ничего не ответила, зало Хули Цзин, перестала уплетать за обе щеки вяленную рыбу и вновь уставилась на меня своими темными глазами.

— Ты что-то хочешь от меня, смертный, — заметила она почти обвинительно.

— А ты думала, что мне настолько заняться нечем, что я пришел на тебя просто посмотреть и покормить? — хоть я и старался звучать так, будто шучу с ней, сердце при этом стучало как бешеное. Мысли метались со скоростью молнии, ища выход из щекотливой ситуации. — Но вообще в моём интересе нет ничего необычного. Жители ближайшей деревни знают, что в лесу кто-то живет и ест людей. Мы сказали местным, что посмотрим и попробуем решить.

— Решить? — теперь к прищуру лисицы прибавился угрожающий оскал.

— Вряд ли я смогу тебя убить, — пожимаю плечами. — Лично я вижу решение в переговорах. Тебя уже заметили, так что будет разумно уйти отсюда или хотя бы на время прекратить охоту на людей? Это нужно не только мне, ты тоже много от этого выиграешь.

— В крови смертных сила, я ничего не получу, если не буду её пить, — она упрямо мотнула головой, прежде чем снова запустить руку в мешок.

— Люди получаю эту силу из воздуха, — делаю резонное замечание и буквально силой заставляю себя продолжать, это был опасный момент. — Судя по тому, что ты голодала в лесу, а также что для разговора предпочитаешь человеческое обличье, могу предположить, что ты рождена от человека. Меня правда смущает, что ты не знакома с одеждой, но тут мне нечего сказать.

Хули Цзин на это фыркнула и кинула мимолётный взгляд на Кун Мэй. Мгновение и вот на ней уже похожий наряд, только расцветка чисто белая без украшений или деталей. Похоже что с фантазией у неё всё не очень. Ну или просто решила не тратить слишком много усилий на пару людей с их заморочками.

— Я знаю, что такое одежда, просто мне она не особо нужна, — заметила лестница, продолжая копошится в моём мешке с припасами.

— Тогда, быть может ты знаешь и про техники дыхания и поглощения Чи Неба и Земли? — выгибаю бровь. С самого начала казалось, что разговор идёт совершенно не так, как я себе представлял. И что тут делать было решительно непонятно.

— Мы убиваем людей, а люди убивают нас. Никто не учит при этом другого, — лисица фыркнула, расправившись со всей рыбой и принявшись за вареные яйца.

Мне же было интересно, что за монстры убивают демонических лис. Если предполагаемый детёныш был Мастером (3), то что должны из себя представлять по настоящему могущественные демоны этого вида? Но да ладно, не о том сейчас думаю.

— А ты бы хотела научиться? — это был чуть ли не судьбоносный вопрос всей встречи. Готова ли она у меня учиться, и каковым вообще будет это обучение? — Я готов учить тебя, если ты перестанешь есть людей. Ну и если готова пойти со мной, так как я не планирую задержаться здесь надолго и держу путь на юг.

Вопрос повис в воздухе, густой и тяжелый, как смола. Хули Цинг замерла с половинкой яйца у рта. Её лисьи глаза, были вытаращены в удивлении, что на мгновение даже показалось мне забавным.

— Учиться? У такого слабака как ты? — она медленно опустила руку с яйцом. — Ещё и ставишь мне условия?

— Сила лишь вопрос времени для идущего путем бессмертного. Да и тебе я предлагаю не свои силу или заступничество, а знания. У меня эти знания есть. И иду я в великий храм знаний людей. А вот у тебя этих знаний нет, — рассуждая логически я невольно обратил внимание на кучу еды, которую эта демоница сожрала. Это тоже может быть аргументов в нашем общении. — Да и среди людей принято, чтобы учитель заботился об учениках. Как минимум я могу гарантировать тебе питание на время обучения.

— Питание? — Хули Цзин фыркнула, но её взгляд уже не был таким презрительным. Теперь она намного внимательнее перевела взгляд на мешочек с походной едой. Там в основном остался только хлеб, благо свежий, а не сухари, так как обновлял я запасы всего пару часов назад, когда возвращался из мира своего сна. — Грубова твоя еда.

— Грубовато делать такие замечания, когда столько съела, — по заветам Прекрасной Наставницы стараюсь говорить как хозяин положения. Единственное чувство при этом было желание деться куда-нибудь подальше от этой демоницы. — Да и это походная еда, в городах можно найти много всего и вкуснее и сытнее.

— В городах можно найти смерть от по настоящему могущественных людей. — она все ещё спорила. Но сам разговор не прекращала. Можно надеяться, что таким способом демоница просто взвешивает все за и против.

— И здесь, в лесу, её можно найти, — парировал я, не отводя взгляда.

Вообще, Почтенный Наставник говорил, что я могу привести её в мир моего сна, и там она сможет обучаться у него, да и опасности при его заступничестве не будет. Вот только если Хули Цзин я ещё готов был туда пригласить, то вот говорить при девушке из клана Кун о имеющимися у меня даре Небес точно не стоило.

Этой девице и о пригоршне серебра у меня в котомке говорить опасно. Доверять же ей настолько серьезный секрет я точно не собираюсь. Это, кстати, наводит на мысль, а зачем я вообще позволил ей пойти со мной? Надо было с самого начала просто оставить её в деревне, а то и разойтись ещё до этого.

Жаль, что хорошие мысли приходят только когда уже поздно что-либо менять.

— Ты странный смертный, — произнесла демоница, склонив голову набок. Её голос потерял ядовитые нотки, в нём появилось что-то похожее на любопытство. — Обычные либо бегут, либо нападают. А ты… торгуешься. Предлагаешь еду вместо крови. Знания вместо угроз. И при этом пахнешь страхом сильнее, чем любой путник, которого я встречала.

М-да… как и говорила Прекрасная Наставница, Хули Цзин буквально на запах определяет мои эмоции. Ну или я все же не удержа лицо, пока пытался с ней договориться. Она сделала шаг вперёд. Кун Мэй инстинктивно отступила, я же остался стоять на месте, смотря в бездонные черные глаза без белков и радужки.

— Ты боишься меня, — констатировала лисица, и в её ухмылке не было злобы, лишь холодный интерес. — Но всё равно стоишь здесь и предлагаешь свою сделку. Почему? Что тебе нужно от меня на самом деле?

— Чтобы ты ушла и перестала убивать людей в деревне, — говорю самую настоящую правду. Жаль, что она, скорее всего мне не поверит. — Нет смысла угрожать, когда столь велика разница в силе. Нет смысла проливать кровь, когда можно просто договориться.

— И ты бы не попытался убить меня, если бы мог? — она сделала ещё один шаг. Теперь ей ничего не стоило просто оторвать мне голову взмахом руки.

Скорее всего вместе со страхом она умеет чувствовать и ложь. А потому ответить надо максимально правдиво. Но при этом так, чтобы меня не прибили на месте.

— Ты убивала людей. Так что я точно бы шёл сюда с мечом. Но и мешок с едой тоже принес бы, — конечно принес бы. Он лежал бы вместе с другими вещами в ларе, который я таскаю везде и всегда. Тупой ответ получился, но меня пока не убили, так что надо попробовать пояснить. — В начале я бы в любом случае попробовал дипломатию, и только если бы не получилось, атаковал бы тебя.

— Дипломатия, — она произнесла это слово медленно, с насмешкой. Её глаза опять сузились. — Ты говоришь красивые слова, смертный. Но слова — это просто сотрясания воздуха. Без дел они мертвы.

Она сделала ещё шаг, сократив дистанцию до нуля. Мы стояли почти нос к носу и я не видел ничего кроме её глаз. Лишь почувствовал, как она положила руку мне на грудь, прямо напротив сердца.

— Ты принёс бы меч, но… но всё равно бы попытался договориться, — она повторила мои слова, и в её голосе мне почудилось некое странное одобрение. — Это… честно. Глупо. Но честно.

Ноготь впивался в кожу через ткань рубахи, обещая проткнуть плоть при малейшем неверном движении.

— Я согласна на твою «дипломатию», — выдохнула она мне в лицо. Пахло прямо скажем не очень, но я не посмел отшатнутся или вообще пошевелиться. — Но знай. Я не верю твоим словам. Я буду следить за твоими действиями. За каждым твоим шагом. И если я почую хоть каплю лжи… твоя «дипломатия» закончится. Быстро. И очень больно.

Она отступила на шаг, и я мысленно воздал хвалу Небу, кажется всё получилось. По крайней мере меня не будут убивать на месте.

— Так куда мы идём, учитель? — она растянула последнее слово, наполнив его ядовитым сарказмом. — В твой «великий храм»? Или сначала в деревню, чтобы ты мог похвастаться, как приручил людоедку?

— В деревню, нам нужны узнать дорогу и собрать припасы взамен съеденных, — вздыхаю, больше чтобы просто перевести дух, а не чтобы показать сожаление об отданной еде. — И я бы предпочел чтобы о тебе знало как можно меньше людей, особенно в городах, где будут духовные практики. Ты умеешь прятать свой облик и Чи?

— Немного, — она задумалась. — Вернее не так. Спрятать себя или свою душу за иллюзией не сложно. Вот только есть те, кто умеют смотреть сквозь маскировку и даже развеивать её.

Это была интересная информация. Мне даже захотелось овладеть этим навыком. Надо будет уточнить у Наставника. А то что-то странное получается. Он не рассказал ни о разных уровнях насыщения природной Чи, ни о способе маскироваться и развеивать чужую маскировку. А ведь тот же любитель курить в дождливом лесу смог как-то спрятаться от моего чутья. Как-то я совсем забыл об этом факте за давностью субъективных лет.

Надо будет потом подробно его допросить.

— Не думаю, что в принципе существует какой-то совершенный метод, не важно о маскировке мы говорим или о чем-то другом, — демонице я ответил почти философски. Не думаю, что я сам смог бы почувствовать фальшь в её иллюзии. По крайней мере одежда, сотворенная из воздуха у меня на глазах, казалось совершенно обычной и настоящей. — Главное чтобы люди в принципе перед тобой не разбегались в страхе и с криками. Со всем остальным мы сможем справится.

— Или умрем, — заметила она с какой злой усмешкой.

— Не исключено, — соглашаюсь. Умирать ни разу не хотелось, не для того я встал на путь бессмертного, чтобы меня прибили ешё до свадьбы и рождение собственных детей.

Не то чтобы я был готов умирать после свадьбы и рождения ребенка, но не суть. Главное, что умирать не хотелось. Вот только и как-то забивать голову пустыми беспокойствами не хотелось. Пустое это.

— Вы… — Мэй уже начала что-то говорить, но почти сразу же закрыла рот. Наверное оно и к лучшему. Мало ли что она ещё сказанёт. Она лишь покачала головой, и в её глазах мелькнуло что-то непонятное.

Некоторый страх, хотя скорее опаска, там тоже было, но было и что-то ещё. Причем заметил это не только я, но и лисица, которая тут же оскалила совершенно нечеловеческие клыки. Как бы она не разорвала клановую прямо тут, но вроде все обошлось. Хули Цзин обернулась лисицей с черной шерстью и белой кисточкой на хвосте. Мэй же отвела взгляд, как будто признавая поражение в каком-то молчаливом споре.

— Мне надо о чём-то беспокоиться? — выгибаю бровь и решаю закинуть удочку на предмет того, что это было за переглядывание.

— Идём, — бросила Хули Цзин, её лисья морда исказилась в подобии усмешки. — На данный момент все вопросы решены, а что будет в будущем мы узнаем, когда оно настанет. Так что нет смысла задерживаться и дальше тратить время на пустую болтовню.

С этими словами она запрыгнула прямо на мой ларь. Судя по всему подразумевалось, что я понесу её вместе со своей ношей. В целом я был не против, так как лисица не должна была много весить и в своём человеческом облике, что уж говорить о зверином, но заметочку в памяти сделал. Уважения от этой лисицы пока нет ни какого и способы исправить это я вижу только в наращивании собственной силы.

Бросив взгляд на Мэй, вижу, как та стояла с опущенным взглядом и сжатыми кулаками. Вот точно сейчас что-то произошло, чего я вообще не понял. Но раз уж ничего после первого вопроса не сказали, то стоять и требовать ответов глупо. Действительно, посмотрим, что будет дальше и там уже решим.

— Ты просто останешься в облике зверя или крестьяне в принципе не будут тебя видеть? — решаю уточнить у Хули Цзин, один очень важный вопрос.

Мы ведь сюда шли злого духа усмирять. Если я после такого вернусь с духовным животным на плече, то понять, что убивал местных не дух, а зверь сможет любой человек со здоровой головой.

— Облик зверя? — Хули Цзин фыркнула, и кончик её пушистого хвоста дёрнулся. — Для этих деревенских свиней я буду невидима. Пусть думают, что ты странный монах, который разговаривает с воздухом. Или что ты не в себе. Мне всё равно.

Можно подумать, что я собираюсь с ней разговаривать при посторонних людях. Или что я вообще собираюсь болтать с ней как с какой-нибудь подружкой или домашним животным.

— Я просто уточняю детали, — парировал я, поднимая ларь. Хули Цзин устроилась на нем с видом королевы на троне, свернувшись пушистым кольцом. — Мне бы не хотелось вызывать у простых людей ненужные вопросы.

— Боишься обычных смертных? — его голос просто сочился пренебрежением.

— Не вижу смысла создавать себе проблемы на пустом месте, — на её насмешки я ответил серьёзно и спокойно. — Даже если они не в состоянии тебя убить, что, кстати, тоже большой вопрос. Для убийства не обязательно действовать силой на силу, достаточно яда или хитрости. Но даже если мы предположим, что они бесконечно слабее тебя и все проблемы от них это просто грязь под ногами. Какой смысл брать эту грязь и обмазываться ею?

— У тебя очень образное и очень странное мышление, — заметила Хули Цзин, на чем разговор прекратился.

Я не знал, что на подобное замечание можно ответить. Она также не спешила продолжать разговор. Мэй и вовсе предпочитала идти молча чуть впереди меня, подальше от демонической лисицы.

Мы шли молча. Тишину нарушали лишь звук шагов и шебет птиц. Мысли же крутились исключительно вокруг моих попутчиц. Обе были невероятно проблемными. В свете того, что я по сути сам навязался им обоими, мои собственные слова про обмазывание проблемами начинают отдавать какой-то злой самоиронией.

Но хотя бы от клановой девчонки можно будет скоро избавиться. Она сама хотела разойтись разными дорогами. Так что можно ожидать, что уже сегодня вечером я от неё отвяжусь. С учётом Хули Цзин дорога через лес пешком уже не кажется мне чем-то плохим. Это точно будет лучше, чем тащить монстра-людоедку на торговый или транспортный корабль.

Замкнутые помещения с кучей людей не лучшее место для монстра.

Дорога обратно до поселения прошла даже быстрее и проще, чем путь до демонической лисицы. Сказалось, наверное, то, что мы точно знали, сколько нам идти. Да и опасений за собственную жизнь поубавилось, что тоже позволило дышать свободнее.

В поселении староста нас очень поблагодарил, когда я сообщил ему, что проблема с нечистой силой в лесу решена. Поверил ли он мне на слово, без доказательств боя или упокоения темного духа, большой вопрос, но поблагодарить, поблагодарил. Правда вся благодарность была исключительно словесной.

Не то чтобы я хотел получить деньги за то, что увел Хули Цзин за собой. Хотя от денег я бы тоже не отказался. Но хоть какую-то награду получить все же хотелось, хотя бы банальную пишу в дорогу. Местный староста, же оказался хитрым жуком. Пока я не сказал, что нужны припасы, он как будто и не вспомнил, что мы их тут спасли так-то.

Пускай даже в лесу сидел демон, а не дух, которого я увел за собой, а не убил, по факту-то местных действительно перестанут жрать. Так что я свою часть уговора выполнил. Детали не так важны.

И пускай мне эти припасы были фактически не нужны. Это дело принципа. Я не странствующий монах со странностями, который помогает всем и вся. Да и отец, уж на что был целителем и старался помогать людям, всегда говорил: «любой труд должен быть оплачен».

Да, бывает, что людям нечего отдать тебе как плату, но тогда они могут отработать на тебя в поле или как-то иначе вернуть услугу. В любом случае, не стоит давать другим даром что-то ценное, так они перестанут ценить твои труды.

Поэтому я взял плату, пускай даже и провиантом, ценность которого для меня нулевая. Я в мире своего сна больше и лучше наберу. Это, кстати, послужило одной из причин, почему больше половины «награды» я отдал Кун Мэй.

Помимо еды я так же расспросил всех о направлениях пути и ближайших поселениях. По местной реке иногда ходили суда, но проблема в том, что ходили они в основном не из этого поселения, а мимо него. То есть из поселения при секте.

Пираты и разбойники всегда были немного торговцами, как и наоборот, любой торговец всегда немного пират. Так что моё решение не идти короблём было продиктовано не только опасением за поведение Хули Цзин, но и ещё большей опаской наткнуться на сектантов, от которых я сбежал буквально вчера.

Лучше уж действительно пойти лесом. Заодно отделаюсь от Мэй и проведу демоницу в мир моего сна. Пускай ею Почтенный Наставник занимается. Он, если вдруг Хули Цзин решит нарушить дорогов, сможет найти управу на демоницу. По крайне мере по его собственным словам он на это способен.





Глава 11


Кун Мэй была в откровенном шоке от всего происходящего. Меньше всего она ожидала, что парень, чуть ли не случайно забредший в поселение при демонической секте, вдруг сам окажется способен договорится с могушественным демоном. Ещё и называя эту демоницу роднёй.

От этого просто голова шла кругом. Пускай даже сама демоническая лиса не признала родства, но Мэй допускала, что оно все же было. В клане им рассказывали про разнообразных полукровок и даже просто про иные народы, что могли выглядеть как люди, при этом людьми не являясь.

И кульминация всего этого безумия, он предложил демону ученичество. Сам при этом не будучи даже Мастером (3), не говоря уже о Наставнике (4). И ведь Хули Цзин на это согласилась.

Это было уже совершенно за гранью. Кун Мэй тогда стояла, словно громом пораженная, и не могла вымолвить ни слова. Предложение стать учеником… от кого? От юнца, чья духовная сила едва достигала четвертой стадии Новичка (1). Пускай сам парень заливал про знание и всё такое прочее, Мэй просто отказывалась понимать происходящее.

А ведь потом была ещё и сама демоническая лисица. Она пугала до дрожи. И по какой-то причине тут же пресекала любые попытки Мэй вести себя так же храбро, как Ян Джун, Хули Цзин тут же смотрела ей в глаза и насылала ужасные образы. Мэй не знала, делала ли она то же самое с Джуном, но сама после нескольких попыток перестала пытаться демонстрировать храбрость и силу.

Это было унизительно: какой-то деревенский бродяга мог смотреть в те жуткие черные глаза, полные древней мощи, и болтать с демоном как со старой знакомой. А она, Кун Мэй, воспитанница элитного клана, тряслась за свою жизнь. В такой ситуации волей-неволей, а задумаешься, что делать дальше и куда идти.

Свой клан она покинула сама, желая присоединиться к неортодоксальной секте в поисках истинного знания и силы. Из секты её выгнали за слабость. И что теперь? Куда ей идти и что делать?

Она думала над этим все дорогу обратно до деревни, и пока они находились там. И будто как символ неба, Ян Джун, прежде чем распрощаться с ней, отдал Мэй солидную часть съестных припасов, которые удалось вытрясти из местного старосты. Ещё и рассказал про переодически идущие через деревню корабли. На чем распрощался и ушел.

Кун Мэй стояла на краю убогой деревенской пристани, сжимая в руках узел с припасами. Ветер с реки трепал ее некогда безупречные одежды, теперь мятые и испачканные. В ушах еще стоял его спокойный голос:

— Они ожидают возвращения корабля, ушел на юг в начале месяца. Если все пойдет хорошо, то уже через полтора десятка дней ты сможешь отправиться с новым кораблем в землю кланов, либо же вернуться на север с тем, что возвращается из путешествия, — он посмотрел на неё спокойно, изложив всё как есть. — Что делать дальше решай сама, я же пойду по земле, мне будет чем заняться в пути.

На этом он кивнул, развернулся и ушел.

Решай сама. Когда-то она очень хотела решать сама за себя, без старейшин клана, без старших учеников, что любили всем навязывать своё мнение. Теперь же было решительно не понятно, куда податься.

Этот парень, Ян Джун, проявил к ней доброту, а в его способности решать, казалось бы, нерешаемые проблемы, она уже убедилась. Можно было бы попробовать напроситься в дорогу вместе с ним, если бы не несколько моментов. Во-первых, с Джуном сейчас путешествует демоническая лисица, которую Мэй откровенно боялась. Во-вторых, совсем недавно сама Мэй настаивала, чтобы их дороги с парнем разошлись. Напрашиваться после такого в совместное путешествие было попросту стыдно.

Стыд — знакомое, обжигающее чувство. Оно гнало ее из клана, когда она не соответствовала ожиданиям. Оно терзало ее в секте, когда ее способностей не хватало. Теперь же оно приковывало ее к этому жалкому причалу, не давая сделать шаг по той тропе, где исчез Ян Джун.

Она сжала узел так, что костяшки пальцев побелели. «Решай сама». Проклятые слова. Они звучали как дар, но несли в себе тяжесть целого мира. Она всегда хотела свободы выбора, но теперь понимала, что настоящая свобода — это не отсутствие ограничений, а полная ответственность за последствия. И это было страшнее любого приказа старейшины.

Корабль на юг, в земли кланов. Возвращение с повинной головой. Пожизненное клеймо неудачницы, которая не смогла найти себя даже среди еретиков. Возможно, над ней сжалятся и выдадут замуж за какого-нибудь классного слугу, чтобы принять его в род и тем самым наградить. Ее жизнь превратится в длинное, бесцветное ожидание конца.

Дорога на север была ещё хуже. Если из клана она ушла сама, то из секты её изгнали. Убьют ли её или сделают рабыней? Быть может наоборот, её там ждет задание и испытание, чтобы доказать свою силу и вернуться в секту? В любом случае, вместо долгого ожидания конца, это могла бы быть более скорая, но и более мучительная и унизительная смерть.

И… тропа. Та самая, что вела вглубь диких земель, куда ушел он.

Мысль о демонице заставляла ее внутренне содрогаться. Но сквозь страх пробивалось иное, новое чувство — жгучее любопытство. Как? Как этот парень, чья сила была ничтожна даже по ее меркам, умудрялся не просто выживать рядом с таким существом, но и договорится с ней? Чего он знал такого, что было недоступно другим?

Он проявил к ней доброту. Несмотря на ее высокомерие, на ее попытки дистанцироваться. Он не высмеял ее страх и не потребовал благодарности. Он просто дал ей еду и информацию — инструменты для выживания и выбора. Поступил бы так кто-то из ее клана? Вряд ли. Они бы либо проигнорировали слабака, либо воспользовались его беспомощностью.

Воздух с реки стал холоднее. Солнце клонилось к горизонту, окрашивая воду в цвет крови. Полтора десятка дней. У нее было время подумать. Но разве большее количество дней прояснит что-то? Или она просто будет сидеть здесь, парализованная страхом и стыдом, пока корабль не придет и не унесет ее к предопределенной, безрадостной судьбе?

С другой стороны, вернувшись на земли кланов она не была обязана возвращаться в родной клан. Ян Джун упоминал «великий храм знаний», в который направлялся. Вариантов, что это могло бы быть не много. По настоящему огромная, но при этом открытая для всех библиотека была только в Зеленой Крепости. И если Мэй направится на юг никто не помешает ей попасть в этот «храм знаний».

С глубоким, прерывистым вздохом Кун Мэй опустила тяжелый узел на землю. Мысль о Зеленой Крепости и ее легендарной библиотеке зажгла в ней слабый, но упрямый огонек. Это не было бегством. Это был путь. Путь, который она выбрала сама.

Вернуться в родной клан — означало признать поражение. Отправиться на север — бросить вызов судьбе, к которой она была не готова. А вот Зеленая Крепость… Это был нейтральный, уважаемый всеми центр знаний. Там не будут смотреть свысока на изгнанницу клана. Там ценят самих искателей истины, а не их происхождение. И самое главное — это даст ей время.

Время стать сильнее. Время подумать и ещё раз решить самой, что делать дальше. Если Небу будет угодно, то она встретиться с Ян Джуном ещё раз. Что Мэй будет делать в этот момент она и сама не знала, но, как уже говорилось, у не будет время это обдумать. Если же встреча не состоится, то даже так, у неё будет отправная точка, чтобы решать дальше. «Решать самой», как он сказал.

— Вот уж не думала, что скажу это, но «спасибо», — произнесла она тихо, вслушиваясь в течение природной Чи, пытаясь почувствовать Ян Джуна и Хули Цзин. Она действительно заметила сияние их силы, особенно лисицы, но стоило им лишь немного отдалиться от поселения, как это сияние исчезло. Мэй сначала даже не поверила собственным чувствам, но больше она их не чувствовала. — Великое Небо. Похоже ты действительно не совсем человек. Если вообще человек.





***





Спасенную от Хули Цзин деревню я постарался покинуть как можно скорее. По разным причинам. Но больше всего я хотел как можно скорее провести демоническую лисицу в мир своего сна. Там, с поддержкой Почтенного Наставника мне можно будет уже не бояться её.

Да и хотелось пару вопросов Наставнику задать. Начиная с того, что он не рассказал про некоторые тонкости духовного чутья и заканчивая тем, почему я готовился встретится с демонёнком, а в итоге получил вполне взрослую особь. Я так спешил, что даже Хули Цзин заметила это и решила поинтересоваться о причине:

— Смертный, куда ты так торопишься? Бежишь от кого-то? — так как лиса сидела на ларе прямо позади моей макушки, голос её прозвучал интимно близко, буквально на ухо. От этого по спине пробежали мурашки, в сердце чуть не ухнуло в пятки. — Может быть от подружки, которую ты решил кинуть в деревне.

Я не оборачивался, ускоряя шаг.

— У меня есть секреты, которые я готов доверить тебе, но не ей, — демонице надо было что-то ответить, при этом оправдываться совершенно не хотелось. Я продолжал идти, не поворачивая головы, но чувствовал её взгляд на затылке, она ждала продолжения. — Ты скоро все увидишь своими глазами.

— Надеешься на стороннюю помощь, может желаешь предать и заманить в ловушку? — мой затылок обдал горячий воздух. Как будто огромный зверь, распахнул пасть, готовый откусить мне голову.

Только Небо знает, каких усилий мне стоило не обернуться и не испачкать штаны от страха в этот момент.

— Я не собираюсь нарушать договор, — говорю со всей убежденностью, какую только смог из себя выдавить.

— Договор? — она рассмеялась и ощущение чужого дыхания на затылке исчезло. — И люди, и демоны любят переписывать дороговоры, либо же разрывать их силой. Но твоя уверенность забавляет. Хорошо, веди и показывай, что хотел. Только не забывай, что в случае обмана ты умрешь первым.

— Хорошо, — коротко бросил я, присматривая дерево, под которым я мог бы устроится для сна.

Такое место нашлось быстро, в корнях раскидистого орехового дерева, среди которых можно было спокойно расположиться. Ну как спокойно? Я хотел снять ларь со спины, но Хули Цзин не спешила с него спрыгивать, даже когда я демонстративно взялся за лямки.

Помня, как мне пришлось совсем недавно надевать ларь с сидящей лисицей, я таким же образом его снял. Достаточно аккуратно, как по мне, а демоница ничего мне на этот счет не высказала.

— Мне нужно коснутся тебя, — говорю, устраиваясь рядом с ней.

— Что это ты придумал? — лисица махнула хвостом. Звериная мордочка была довольно мало выразительна, но она смогла одним взглядом передать скепсис и даже угроза.

— То, что я хочу тебе показать требует физического контакта для совместного перехода, — ответил я, не вдаваясь в подробности, что за переход. — Иначе ты останешься здесь. Одна.

Хвост Хули Цзин замер. Казалось, даже лес притих в ожидании её реакции. Затем она фыркнула, и в этом звуке слышалось раздражение, смешанное с любопытством.

— Ты требуешь слишком много, смертный. Моё доверие — не дешёвая монета.

Вопреки собственным словам она подняла лапу. Намек был более чем понятным, так что я положил руку перед ней на крышку ларя. Хули Цзин тут же положила свою лапу поверх моей ладони. Прикосновение обожгло холодом. Не физическим, а от соприкосновения с несоизмеримо более мошной Инь Чи.

Через одежду, когда она положила руку мне на грудь, это почти не ощущалось. А вот при чистом соприкосновении, ощущения были даже слишком яркими, так что пришлось прилагать усилия, для того, чтобы игнорировать чужую энергетику и все же переместиться в мир своего сна.

Почтенный Наставник говорил, что это место может выглядеть так, как я того желаю. И мы несколько раз «уходили» в другие места, чтобы потренироваться. Но чаще всего я вижу ту же картину, что и в первый раз, одиноко стоящий особняк. Не очень большой, но явно не крестьянский дом.

И конечно же меня, как всегда, встречал Почтенный Наставник.

— Вижу, ты все же решил привести её сюда, — сказал он вместо приветствия.

Хули Цзин в этот момент когтями вцепилась в мою руку. Переноса в иное измерение она точно не ожидала. Я не стал вырываться, откровенно опасаясь лишиться кисти от одного неосторожного движения.

— Что всё это значит? — демоница ощетинилась, показав клыки.

Вот только гордого превосходства в ней ощутимо поубавилось. Всё же, Почтенный Наставник, как и она, был Мастером (3). Так что тут уже не получится просто уповать на подавляющую силу, как было со мной.

— Я обещал тебе знание и в этом месте ты сможешь его получить, — говорю осторожно. — Как уже сообщалось, я не собираюсь предавать нашу договорённость и если ты успокоишься, то тебе не будет ничего угрожать.

Почтенный Наставник оставался невозмутим. Он медленно сложил руки в рукавах, склонив голову в согласном поклоне. При этом взгляд его на демоницу был внимательными острым. Он был готов в любой момент атаковать, если уговоры на неё всё же не подействуют.

Приятно, конечно, что он готов меня защищать, но лучше бы он привел сюда Прекрасную Наставницу. Она намного больше искушена в искусстве дипломатии.

— Ничего не угрожает, говоришь, — рыкнула Хули Цзин, всё ещё недовольно поглядывая на Почтенного Наставника.

— Так и есть. Пока гость ведёт себя как гость, ему гарантирована безопасность. Ты вошла сюда по договору, заключенному с моим учеником. Этот договор будет соблюдён, — Наставник ещё раз кивнул. — Более того, согласно вашей договоренности я готов обучать тебя духовному искусству.

— Если боишься или хочешь отказаться от обучения у Наставника, то я готов вернуть нас обратно в реальный мир, — предлагаю ей как альтернативу. В конце концов она согласилась обучаться у меня и я мог бы просто передавать ей наставления от Почтенного Наставника, а не скидывать её на него.

— Боюсь? Поговори мне ещё, щенок, — фыркнула лиса, чуть ослабляя давление когтей на мою руку. — Я просто не ожидала, что предложенное тобой обучение будет… таким.

Она не стала уточнять, каким именно, но по тому, как её хвост медленно опустился, а шерсть на загривке легла, было ясно — непосредственной угрозы она больше не чувствовала. Её цепкая лапа всё ещё лежала на моей руке, но это больше не напоминало непосредственно угрозу оторвать мне конечность.

— Страх — разумная реакция на неизвестность, — парировал Почтенный Наставник, и в его голосе не было ни насмешки, ни упрёка. — Равно как и осторожность. Но теперь, когда неизвестность отчасти развеяна, давай перейдём к сути. Мой ученик пообещал тебе знание. Я готов его дать. Вопрос в том, готова ли ты его принять.

— Очередные условия и правила? — Хули Цзин прижала уши и подозрительно прищурилась.

— Без этого никуда, — впервые за весь разговор Почтенный Наставник издал смешок. — Но тут правила просты. Полученные тобой знания будут только твоими, и как их использовать ты будешь решать сама. Разве что мой ученик взял в тебя плату: отказ от пожирания людей. Но у меня есть ещё одно условие: ты не должна никому вредить здесь, в этом месте, которое приняло тебя как гостя и ученицу.

Лиса задумалась. Её черные глаза скользнули с лица Наставника на меня, затем окинули недвижимый пейзаж с одиноким особняком. Воздух здесь был иным — густым, наполненным тишиной и скрытой силой, которую я раньше не замечал, но теперь осознал в полной мере.

— Ладно, — наконец выдохнула она, окончательно убирая когти. — Я принимаю твои условия. Что дальше?

— Располагайся, — Наставник кивнул на особняк. — Для тебя выделят отдельную комнату. Сегодня ты можешь отдыхать, есть и говорить с местными обитателями. Если хочешь, то я готов уже сейчас ответить на твои вопросы касательно духовных искусств, но полноценное обучение начнется завтра.

Хули Цзин медленно, с царственным видом, сошла с ларя и, не оглядываясь, направилась к дому. Её пушистый хвост метёлкой выписывал в воздухе загадочные узоры. Только когда она скрылась за воротами, я наконец выдохнул, чувствуя, как напряжение медленно покидает плечи.

— Ну что, ученик, — Наставник так неожиданно обратился ко мне, что я даже вздрогнул. — Похоже, у тебя накопились ко мне вопросы.

— Вопросы? — я сдержанно рассмеялся. — Учитель, это мягко сказано. Вы готовили меня к схватке с демонёнком, этаким неопытным щенком, а я привёл в наш священный сон полноценную, матёрую Хули Цзин, чья сила явно выше моей в десятки раз!

Наставник вздохнул, и достаточно ясно намекнул своим взглядом, что считает меня не очень умным человеком. Я в ответ только упрямо нахмурился. Про себя лишний раз подумав, что в родной школе меня за такое уже бы выпороли бы, а то и просто изгнали бы.

Но Почтенный Наставник всегда позволял мне многое, что уже вошло в привычку.

— Ты зря думаешь, что встретил матёрого демона. Она действительно всего лишь щенок, едва ли лет сто двадцать разменяла. Может сто пятьдесят, — обьяснил он мне как маленькому. Я же несколько раз молча моргнул, пытаясь увязать его слова в некую осмысленную последовательность мыслей.

— Щенок более ста лет от роду? — самостоятельно все это осознать у меня не получилось, а потому я задал уточняющий вопрос.

— А ты думаешь, что бессмертные добиваются всего в первые десять лет жизни и потом только пьют вино и девок лапают? — он фыркнул. — Истиной силы достигают веками, а по настоящему великими становятся спустя тысячи лет. Те же Хули Цзин, чья сила привязана к их хвостам. Они первые сто лет вообще мало чем от животных отличаются, ну или от людей, в зависимости от того, кем был второй родитель маленького демоненка. И только спустя сто лет они пробуждаются сразу как Мастера (3), минуя ступени Начинающего (1) и Ученика (2). И теперь ради второго хвоста и ранга Наставник (4) она должна или ещё сто лет жить в каком-нибудь насыщенном Чи месте, чтобы пассивно его поглощать, или жрать людей. Очень много людей.

— Значит, она только что стала Мастером? — медленно переспросил я. — Но ведь она куда опаснее, чем я себе представлял.

— Стоит тебе понимать разницу между «опаснее» и «опытнее», — Почтенный Наставник усмехнулся. — Мы отправили тебя к неопытной девчонке и ты действительно смог с ней договорится. Хоть и натерпелся страху. Она же поверила тебе, так как в масштабах мира людей её сила начинающего Мастера (3) — это пшик. Так что тебя не обманули, ученик, ты действительно столкнулся с щенком.

Я попытался переварить сказанное, отводя взгляд к особняку, где теперь скрылась лисица. То, что для меня — великая сила, для этой странной духовной иерархии — лишь юная лиса в начале пути.

— Каждый хвост — предел определённого рубежа силы, — с готовностью ответил Наставник. — Один хвост — пробудившийся дух, Мастер (3). Два — Наставник (4); третий и четвёртый открывают перед демоном путь к подлинному бессмертию и вершинам искусств, рангам Почтенный Воин (5) и Предок (6), но тебе пока рано думать об этих высотах. Девятихвостая — это уже поистине древняя сущность, кого боятся даже бессмертные и боги Небес. Но редко кто доходит до девятого хвоста. Чем выше ранг, тем сильнее барьер преодоления, как и у людей.

— Значит, получается, чем больше у неё хвостов, тем опаснее она становится? — пытаюсь уложить в голове новую картину мира. Такое чувство, что мироздание только что стало больше и сложнее, а я, соответственно, стал ещё более незначительным и маленьким в своих собственных глазах.

Не то чтобы я раньше считал себя очень значимым и могучим, но Мастера (3) раньше для меня были великими практиками и бессмертными мудрецами. А в контексте Хули Цзин это буквально только начало пути, даже не середина того, чего можно было бы достичь.

Просто нет слов.

— Достаточно очевидна закономерность, не так ли? — слова Наставника сочились иронией. — Это все вопросы или есть что-то ещё?

— Почему вы не разъяснили мне, что в разных местах уровень Чи Неба и Земли отличается? — у меня действительно был ещё один вопрос, который я тут же задал.

— Я неоднократно говорил тебе, что лучше заниматься в этом пространстве, но ты так и не поинтересовался почему. Если каждое знание вкладывать тебе в рот уже разжеванный, то ты не только перестанешь его ценить, но разучишся размышлять самостоятельно, — насмешка пропала из его голоса, уступив место строгости. — Так что думай, ученик, углубляйся и расширяйся в своём знании. И не стесняйся задавать вопросы.

— Спасибо за науку, Почтенный Наставник, — я тут же поднялся с земли, на которой до сих пор сидел и исполнил почтительный поклон младшего старшему.

Я удерживал поклон чуть дольше обычного, стараясь собраться с мыслями. Ведь одних только новых терминов и открытий оказалось куда больше, чем я ожидал. И все это дополнительно осложнялось тем, что рядом со мной будет обучаться демоническая лиса.

Успею ли я сравняться с ней в силах до того, как она обретёт второй хвост и вырвется ещё больше вперёд? Не было ли ошибкой приводить её сюда? Ведь теперь у меня есть все шансы стать просто слугой при ней, который будет водить её обучаться у мастеров, сам при этом катастрофически от ней отставая.

Так себе перспектива.

Почтенный Наставник выжидал, не торопя меня со следующим вопросом. Я обвел взглядом своё внутреннее пространство: тишина, одиночный особняк, мерцающие в воздухе реки Чи… Здесь даже мысли текли иначе.

— Учитель, вот что меня волнует, — наконец прервал я свою паузу. — Если сила и мудрость копятся веками, то почему демоны вроде Хули Цзин охотятся на людей, а не просто уходят в медитацию на тысячи лет? Ведь для них время течёт иначе.

— Многое ты поймешь просто наблюдая за нашей гостьей, но кое-что можно и разъяснить, — Наставник развернулся и сам направляясь к особняку. — Эти существа не просто так почитаются, как демоны. Можно быть бесконечно мудрым и могущественным и оставаться рабом своих желаний и сиюминутных побуждений.

Сделав несколько шагов, он остановился и обернулся ко мне через плечо пронзив меня внимательным и даже предупреждающим взглядом.

— Поэтому ортодоксальные пути делают такой упор на моральные добродетели и нравственное развитие учеников. Без подобных ограничений даже могущественные духовные практики остаются безумными животными. Во всех смыслах этого обозначения.





Глава 12


Первоначально я планировал провести в мире моего сна лет пять или даже больше. Близость Хули Цзин, с её рангом Мастер (3) мотивировала на развитие как ничто другое. И это при том, что она не пыталась установить свою власть или сделать что-то ещё, чего я поначалу боялся.

Вот только она умела действовать на нервы по другому, так что я продержался всего два месяца. Это был не прямой конфликт или агрессия, а то, что Почтенный Наставник с легкой иронией называл «притиркой характеров».

Хули Цзин, оказавшись в особняке, вела как маленький ребенок. Она не ломала стены и не устраивала истерики — ее протест был тоньше и раздражающе эффективнее.

Она везде ходила за мной по пятам и просто засыпала меня глупыми или смущающими вопросами.

— Смертный, это что за комната? — раздавался ее голос у меня за спиной, стоило мне зайти в банную пристройку, чтобы помыться и привести себя в порядок.

— Смертный, а что ты делал с той женщиной, что прислуживает тебе за столом, прошлой ночью?

— Смертный, этот старый учитель действительно многое знает. А кого ещё ты можешь призвать?

От ее близости и непрерывного потока вопросов у меня начинала дергаться бровь. Я пытался медитировать — она садилась рядом и начинала с явным удовольствием наблюдать, как я под ее взглядом не могу собраться. Я пытался тренировать базовые формы — она сидела рядом и внимательно смотрела, и продолжала задавать вопросы.

У меня не было своих детей. По крайней мере я о них не знаю и ни одна из девушек, с которыми у меня была близость, весточку о том, что понесла не передавала. Но в этот момент я понял, есть все шансы, что своих детей у меня и не появится. Потому что страх перед силой Хули Цзин, постепенно сменялся раздражением от её поведения.

Почтенный Наставник наблюдал за этим со стороны с каменным лицом, но в его глазах я читал еле скрываемое веселье. Прекрасная Наставница, откровенно улыбалась, видя мои мучения, даже не думая скрываться. На мой вопрос о причинах она только подтвердила, что все это делается специально.

— Она проверяет границы, ученик, — сказала Наставница тихо, пока Хули Цзин с преувеличенным интересом изучала стойку со свитками в дальнем конце комнаты. — И проверяет тебя. Демоны уважают только силу. Не обязательно прямую силу с духовными рангами и тому подобное. Небесный дар, в виде этого мира, тоже является показатель силы и власти, а потому вызывает уважение.

— Не очень на это похоже, — я покосился на обсуждаемую демоницу. Она настолько демонстративно делала вид, что её интеруют свитки и она нас не слышит, что верить ей просто не получалось. — По крайней мере мне сложно назвать это уважением.

— Если тебе что-то не нравится, об это следует сказать ей напрямую, а не терпеть.

— Мастеру (3)? — мой скепсис можно было пощупать руками.

— Если ты продолжишь пасовать перед её силой, она продолжает раздвигать границы, которые сейчас только прощупывает, — Наставница только развела руками.

Я замер, обдумывая её слова. Прямота против Мастера? Это звучало как верный способ получить болезненный урок, возможно даже последний в своей жизни. Но глядя на спину Хули Цзин, которая только хвостом дернула на это, отрицать некоторый резон не получалось.

Если демоница действительно прощупывает, что можно, а что нельзя, то глупо было бы молчать и не обозначить те самые пресловутые «можно» и «нельзя». Хотя чесотка в голове от подобных мыслей начиналась даже сильнее, чем от попыток Новичка (1) предлагать ученичество Мастеру (3).

На этом разговор на посторонние темы закончился и продолжился урок по основам экономики и управления поселением. Не совсем уверен, зачем мне что-то подобное, хотя почему бы и нет.

Мало того, что разбирать подобные вещи банально интересно. Так ещё и вечность впереди длинная, мало ли кем доведется побывать за свою бессмертную жизнь. Уж точно я не планирую постоянно скитаться по лесам или сидеть в школе Стремительного Ястреба.

Разговаривать с Хули Цзин сразу и на месте было бы немного странно. Да и не уверен, что готов был говорить в тот же момент. Нужно было подумать и понаблюдать за поведением демоницы.

Все же чисто по человечески я достаточно ясно дал понять, что мне неприятно её навязчивое поведение. Сомневаюсь, что намек был непонятен. И действительно, какое-то время демоница вела себя тише. Вопросы не исчезли совсем, но их количество стало очевидно меньше.

Это была очень положительная динамика. Получается, что Прекрасная Наставница была абсолютно права, Хули Цзин прощупывала почву. И стоило только обозначить неприятие определенного поведение, как проблема не исчезла совсем, но накал заметно снизился. То есть демоница была способна договориться, а главное готова к этому.

С этим можно было работать. И спустя пару недель я все же решил завести тот самый разговор.

Наставник обучал меня технике укрепления тела, которое не только позволит не бояться обычного оружия вообще, но и даст возможность сопротивляться разнообразным техникам духа. Демоница внимательно слушала его наставления вместе со мной. Именно после этого урока я решил к ней подойти.

— Хули Цзин, — начал я, стараясь, чтобы голос звучал твердо, без подобострастия, но и без вызова. И только в этот момент, спустя несколько месяцев знакомства, до меня дошло, что я так и не спросил её имя, а именую только по названию расы. С другой стороны сама виновата, что не представилась. — Нам нужно поговорить.

— О-у? О чем же, смертный? — в ее голосе привычно играли нотки легкой насмешки.

Она сидела, слегка склонив голову набок, и ее пушистый хвост плавно раскачивался из стороны в сторону, выписывая в воздухе ленивые восьмерки.

Я сделал глубокий вдох, собираясь с мыслями. Предстоящий разговор всё ещё казался странным, во всех смыслах этого слова. Но поговорить всё же стоило, даже если по итогу договорится не получится.

— Чего ты хочешь? — отвечаю ей вопросом на вопрос.

Это её удивило и демоница даже задумалась.

— Чего я хочу? — переспросила она, и насмешка в голосе сменилась на что-то более вдумчивое. — Интересный вопрос. Сначала я хотела просто выжить и обрести достаточную силу, чтобы делать то, что хочу. Потом хотела понять, что это за место и кто ты, его хозяин. А теперь…

Она фыркнула и типичным животным жестом облизнулась. При этом глаза совершенно не по звериному смотрели в упор, осмысленно и прямо.

— Теперь мне интересно, куда это все приведет. Ты — странный смертный. У тебя есть сила, которую я не могу постичь, но ты ведешь себя как… щенок.

— Я не щенок, — возражаю, не совсем понимая, что происходит. Было ли это оскорбление, или в культуре этих демонов нормально сравнивать друг друга с животными. — Я просто ещё учусь. Это нормально.

— Я не про учебу, — Хули Цзин недовольно дернула хвостом. — Вот скажи мне смертный, чего ты хочешь?

— В смысле? — меньше всего я ожидал, что она вернет мне мой же вопрос.

— Вот поэтому ты щенок, — заметила она с гордостью. — Потому что не знаешь, что делать и по сути просто барахтаешься в том, что есть. Нет у тебя ни смысла, ни цели. Зато есть сила. В этом плане ты действительно мой родственник, смертный.

После разъяснений от демоницы понятнее мне не стало. Некоторое время я просто смотрел на неё, пытаясь уложить в голове все сказанное и сделать хоть какой-нибудь вывод. И, кстати, некий вывод я всё же сделал.

— То есть ты не знаешь чего хочешь, думаешь, что я такой же и поэтому ко мне пристаёшь? — делюсь этим выводом с демоницей.

— Щенок, — в этот раз оно голосом обозначила, что это было именно оскорбление и просто ушла.

Надеюсь, что я её не обидел. Ну и лично мне было обидно, когда меня называют щенком.

В любом случая, по итогу беседы я остался стоять один, чувствуя легкое оцепенение. Этот разговор пошел совсем не по тому сценарию, который первоначально представлялся. Я ожидал торга, ультиматумов, возможно, даже угроз. Вместо этого получил загадки и оскорбления, завернутые в признание какого-то странного родства.

Даже не пытаясь больше ломать над этим голову, решаю спросить о произошедшем у Почтенного Наставника и Прекрасной Наставницы. Вот только оба они лишь согласились с высказыванием демоницы, что я веду себя как щенок.

— Она права, — безжалостно констатировал Почтенный Наставник, попивая чай. — Ты обладаешь сокровищем, которое и не снилось многим бессмертным, но не знаешь, что с ним делать. Ты реагируешь на обстоятельства, а не создаешь их. Это и есть поведение щенка, который бегает за собственным хвостом.

— Но что я должен делать? — спрашиваю недовольно. — Я учусь, развиваюсь. Разве не это ожидается от идущих путем духовного практика?

— Тренировки — это прекрасно, — вступила Прекрасная Наставница. — Но расти можно не просто как получится, а в какую-нибудь сторону. Поставить себе цель и стремиться — это поведение разумного человека, а не маленького зверёныша.

— У меня есть цель, — их слова заставили меня нахмуриться. Одно дело непонятные замечания от демоницы. Но полное согласие со стороны наставников, которых я реально уважал и к которым привязался уже выбивали из колеи. — Я иду в Зеленую Крепость.

— Зачем? — Почтенный наставник отложил кружку с чаем в сторону и выжидательно посмотрел на меня.

Вопрос был хорошим и, в некотором роде, неудобным. Если ответить что-то в духе: «меня послали, я и пошел», то звучать это будет довольно жалко. С другой стороны, мне самому Зелёный Храм не особо нужен. Я никогда не стремился туда, и предпочел небольшую школу на окраине свободных земель, а не великий храм в центре земель кланов.

Но ответить все же нужно.

— Школьный Старейшина хочет, чтобы я попросил Мудрости в этом храме.

— Нет, — поправил меня наставник. — Он хотел, чтобы ты встретился с отцом и поговорил о смысле своей жизни. В храме же нужно спросить мудрости, испытания и покоя.

— Прошу прощения за мою забывчивость, Наставник, — я тут же поклонился. Все же указание Старейшины действительно было несколько шире, чем я сказал.

— Уже тогда, в разговоре со Школьным Старейшиной ты не имел четкой цели и просто плыл по течению, — заметила Прекрасная Наставница. — Тебе подсказали, что нужно сделать, чтобы вырасти над этим уровнем. И это было много лет назад.

— Поэтому, ты щенок, — жестко заметил Наставник. — Был бы взрослым и разумным, то как минимум дошел бы до Зеленой Крепости.

Я замер, обдумывая их слова. Слышать это было неприятно, но спорить с этим было сложно. Хотя «сложно», не значит, что я не попытаюсь.

— Случилось много неприятностей по дороге, и мне нужно было стать сильнее.

— Что не должно было помешать тебе двигаться в нужную сторону хотя бы по одному Ли (500 м) в месяц, пока ты тренируешься, — возразил мне Наставник. — А не сидеть здесь безвылазно годами, чтобы потом жаловаться на то, что ты уже не можешь опять сидеть здесь годами и тебе нужно немного времени в реальном мире.

Их слова повисли в воздухе, тяжелые и неумолимые, как гири. Я стоял, чувствуя, как жар стыда разливается по щекам. Они были правы. Все это время я оправдывал свое бездействие необходимостью подготовки, страхом перед сильными противниками, уникальностью обстоятельств. Но на деле я просто прятался. У меня был идеальный предлог — этот мир снов, где время текло иначе. Я мог позволить себе «зависнуть» здесь на годы, убеждая себя, что это необходимость.

А по сути я просто здесь сидел, ел, спал, да девку щупал. Ну и тренировался, никуда особо не спеша.

— Я понял вас, уважаемые наставники, — склоняю голову, признавая за собой вину. — Что вы мне посоветуете делать теперь?

— Подумай немного своей головой, — Наставница уже открыла рот, но Наставник её остановил взмахом руки и сам дал сухие указания. — Не пытайся везде и всюду получить готовый и простой совет или ответ. Решения за себя ты должен принимать сам.

Я замер, глядя на их невозмутимые лица. Их слова оставляли после себя неприятное, липкое чувство стыда. Слышать что-то подобное было неприятно, вот только они были правы.

«Думай своей головой».

Эти слова прозвучали как приговор. Не упрек, не наставление, а констатация факта: я этого не делаю. Если так подумать, то никогда не делал. Крестьянская жизнь в принципе не располагает к свободе мышления. А потом я не особо стремился этому учиться.

Я молча поклонился им обоим, ещё глубже, чем до этого, развернулся и ушел. Нужно было подумать. Правда, как назло, в голову ничего путного не приходило.

Оставшись один в одной из бесчисленных тренировочных зал мира снов я принялся гонять в голове прошедший разговор, пытаясь найти хоть какую-нибудь подсказку. Воздух здесь был чистым и прохладным, наполненным едва уловимым ароматом цветущей сливы, которая росла в соседнем саду. Всё это настраивало на созерцательный лад и позволяло думать не отвлекаясь ни на что.

В целом получалось, что ответа у меня нет. Его не было раньше, именно поэтому меня отправили в Зелёную Крепость. И прямо сейчас, просто из-за пары умных слов, озарение ко мне не пришло. Единственное, за что я смог с ходу зацепиться — это слова Наставника, что я мог бы хотя бы раз в месяц выбираться в реальный мир, чтобы хотя бы немного продвинуться в сторону той самой Крепости, куда держу путь уже около десяти лет по субъективному времени.

Мысль была, как ни крути, правильной. Если вся проблема в том, что я просто не знаю что делать и куда стремиться, то вот, у меня есть хотя бы ближайшая цель: встреча с отцом и задание от школы Стремительного Ястреба. С этого можно было начинать, а дальше уже видно будет.

Решив так и сделать, поднимаюсь и отправляюсь на поиски Хули Цзин. Нужно уточнить у неё один вопрос, прежде чем приступать к действию.

Как назло демоница, которая до этого постоянно действовала мне на нервы, своим преследованием и нескончаемыми вопросами, как будто провалилась под землю. Так что её пришлось поискать.

Нашлась пропажа в саду, где она, устроившись на ветви старой сливы, с видимым удовольствием поедала спелые плоды. Это даже выбило из колеи, так как все остальные сливы только цвели, создавая приятный вид и аромат в мире моего сна.

Но, если вспомнить, что мир выглядит так, как я желаю, то сильно удивляться не стоит. Скорее всего демоница тоже просто пожелала плодоносящее дерево вместо цветущего, вот и весь секрет.

Но вернемся к самой Хули Цзин. Пушистый хвост свисал вниз, покачиваясь в такт ее движениям. Увидев меня, она не проявила ни удивления, ни раздражения, лишь приподняла бровь.

— Ну что, щенок, пришел за новыми наставлениями? — в ее голосе вновь зазвучала привычная насмешка.

Я подавил вздох. Насмешка насмешкой, а её действия действительно заставили меня задуматься. За минимум за это стоит быть благодарным. Да и не смогу я пока ничего ей сделать за насмешки.

— Вопрос, — сказал я коротко. — Я собираюсь покинуть мир снов и продолжить путь к Зеленой Крепости, минимум сутки в пути, может пару. Ты останешься здесь или пойдешь со мной?

Хули Цзин перестала жевать прищурив свои непроницаемые черные глаза.

— И что же со мной будет, если я тут останусь?

— Не знаю, — честно признаю. Как-то я не подумал заранее спросить об этом у кого-нибудь из наставников. — Надо уточнить. Потому что призванные наставники находятся в странном состоянии, в котором они не действуют, но могут знать, что происходит со мной.

Хули Цзин на это медленно доела сливу, всем своим видом выказывая полное отсутствие желания находиться в подобном состоянии. При этом не похоже было, чтобы она особо хотела уходить из мира моего сна.

С другой стороны я не особо хотел, чтобы она тут сидела. Разрыв в силе между нами и так был чудовищный. Если же она сможет жить здесь с тем же разрывом времени, как у меня, то через пару дней я застану здесь не Мастера (3), а Наставника (4). Вот и думай после этого, что лучше. И не стоило ли просто позвать её с собой, а не предлагать выбор, из уважения, и чего таить, страха, перед её силой.

К счастью Наставник подтвердил, что этот мир мой и без меня он свои волшебные свойства теряет. Вещи и живые существа, что останутся здесь, не исчезнут и не пострадают, но и существовать в полной мере без меня не смогут. Что именно Почтенный Наставник имел в виду не понял ни я, ни Хули Цзин. Очень уж его речь полнилась странными терминами и туманными рассуждениями.

Почтенный Наставник быстро понял, что уровень нашего понимания довольно низок и постарался объяснить попроще.

— Если он выйдет, то ты тут же уснешь и будешь спать, пока он не вернется. Это не больно и не опасно, но без него ты не проснешься и шататься тут сама не сможешь, — обратился он к демонице. После чего обернулся ко мне и сделал замечание. — А тебе, ученик, стоит внимательнее слушать Наставницу. Науки, которые она преподаёт нужны тебе не для безделья и отдыха, а чтобы в месте с телом и духом, ты свой разум закалял.

— Да, Почтенный Наставник, — я, в который уже раз за сегодня, поклонился.

При том подумал про себя, что побыть немного в дали от наставников будет хорошо и потому, что их постоянные замечания о моём уму и отсутсвие стараний в учебе утомляют. Согласен, что я не гений, хотят тот же Наставник утверждал однажды другое, но у меня тоже есть гордость.

Демоница тоже не выглядела особо довольной, но у неё были свои причины.

— Значит, выбор невелик, — проворчала она, резко дергая хвостом. — Спать без сновидений или тащиться по пыльной дороге с беспокойным щенком. Просто очаровательно.

— Я не щенок, — автоматически возразил я, но в голосе уже не было прежнего жара. После слов наставников это прозвучало скорее как слабая попытка сохранить лицо.

— Ага, конечно, — она усмехнулась, но на этот раз беззлобно. Похоже, мое решение наконец-то сдвинуться с места вызвало у нее нечто, отдаленно напоминающее уважение. — Ладно, смертный. Я пойду с тобой. Надеюсь ты не собираешься обойти всю обитаемую землю за раз.

Что-либо отвечать ей я посчитал излишним. Но и сразу же перемещаться в реальным мир не стал.

Слова Наставника, что ничего не случится не только с живыми существами, но и с вещами, которые я оставлю здесь, запали в голову. Готов поставить полновесное серебро, что он сказал это специально, как намек для меня. Так что я решил оставить в мире своего сна уже надоевший ларь, и попросить кухарку приготовить для меня припасы в самую обычную походную сумку.

Можно было бы пойти вообще на легке, но мало ли кто встретится по дороге. Всегда проще представиться путником, чем объяснять откуда взялся непонятный человек с «ручной лисицей». Да и кто знает, сколько я на самом деле пройду за один раз.





***





Таким образом я, наконец-то, добрался до первого большого города на своём пути. Просто по несколько дней идя в нужную сторону, а потом на месяц или два уходя в мир сна, чтобы потренироваться и отдохнуть.

Совету Наставника о том, чтобы заняться своим образованием более плотно я внял и начал уделяться чтению и банальному общению с призванными учителями значительно больше времени, чем накоплению Чи и боевым тренировкам.

Была ли от этого великая польза сказать сложно. Но и оба наставника высказали одобрение и несколько переработали вообще всю систему моего обучения под это.

Город был действительно большим и процветающим. Высокие стены из темного камня, увенчанные черепичными крышами сторожевых башен, тянулись вдоль горизонта. Когда-то это была полноценная крепость, пока беглецы с земель кланов не организовали свободные земли дальше на север, оттеснив Повелителей Зверей дальше в горы.

Сейчас же город больше сосредоточился на торговле между югом и севером, не только богатея сам, но и предлагая свои богатства окрестным землям. У ворот, массивных, окованных железом, толпился народ: крестьяне с телегами и просто корзинами в руках, воины в потертых доспехах и просто путники, похожие на меня. Воздух гудел от разговоров, окриков стражников и ржания лошадей. Пахло пылью, потом и навозом.

Если сухопутные ворота города настолько оживленные, то страшно представить, что творится у портовых ворот, где толпятся не крестьяне, а торговцы и путники побогаче, со слугами и багажом.

Я стоял в очереди на вход, ловя на себе настороженные взгляды. Спутать меня с крестьянином или обычным путешественником было решительно невозможно. Проблема была даже не в лисице, что путешествовала обернувшись вокруг моей шеи воротником, а в банальной манере держаться и вести себя.

Труды Прекрасной Наставницы не прошли даром и сейчас, обращая внимание на поведение некоторых крестьян даже сложно поверить, что я был таким же когда-то. Простым мальчишкой, что по многолетней привычке гнул спину и опускал взгляд, не рискуя смотреть на других.

На меня поглядывали не только остальные гости города, но и стражники на воротах, что досматривали приходящих, не позволяя пронести в город ничего запрещенного. Когда очередь дошла до меня, короткие кидаемые взгляды сменились на долгий оценивающий взгляд.

— Имя и цель визита? — спросил один из стражников. Снаряжение у него было было получше, чем у остальных, так что скорее всего это был офицер стражи.

— Паломничество в Зелёную Крепость, — говорить, что я просто путешествую было бы не очень разумно. На языке стражи это звучало бы как «я бродяга без дома и работы».

Духовному практику, скорее всего, не стали бы хамить и прогонять, но особой радости не высказали бы. Обязательно донесли бы владыкам города о странном бродяге, а то и предложили бы мне самому отправиться к местным практикам или даже главе города. С учетом демоницы, что сейчас делала вид, будто дремлет у меня на плече, это стало бы проблемой.

К паломникам же все относились достаточно положительно. Как минимум это ни у кого не должно вызвать вопросов. Идет человек, ищет откровения и милости Небес, таких десятки тысяч по Долине Рек ходит. Обычно паломникам даже стараются помочь, на тот случай, что если Небо его всего же одарит, то и благодетелю перепало бы чего-нибудь полезного.

Мои суждения были подтверждены действиями стражника, который тут же отвесил мне короткий поклон.

— Мы рады будем принять вас, искатель, — разогнув спину он посторонился, предлагая мне пройти через ворота. — Добро пожаловать в город Анжунь.





Глава 13


Анджунь был довольно примечательным городом. Его имя состояло из двух иероглифов, седло и армия, и когда-то здесь готовили всадников для великой императорской армии. Ещё в те времена, когда вся Долина Рек была подчинена последнему великому императорскому роду.

Позже в смутные времена гражданской войны укрепленный город с большой армией в какой-то момент оказался отрезан от основных сил императора и тем самым получил самостоятельность. Долгие годы смуты город удерживал окрестные земли в стабильности и повиновении, не смотря на нападки кланов.

По крайней мере так говорят те, кто помнил то время.

По итогам же войны город был присоединен к территории клана Лю. Они были чуть ли не главными претендентами на образование новой императорской фамилии, но внутренняя грызня среди прочих великих кланов в итоге не позволила «одному из равных возвысится над прочими». Анджюнь достался клану Лю в качестве уступки, в ходе какой-то политической игры.

Вот и все, чего некогда значимый город стоил тогда, просто строчка в договоре. Подачка, чтобы обманутый в своих ожиданиях клан утерся и заткнулся без сильного позора.

Чжан Лян, советник текущего правителя города, Лю Бану, и фактический высшая инстанция по всем административным вопросам, находил историю Анджюня довольно ироничной и в то же время поучительной.

Как и господин Лю Бану, Лян родился в другом месте и был назначен в город Старейшинами Клана Лю. Правда в отличии от своего господина, что больше был занят интригами внутри клана и среди кланов, Лян был вынужден хорошо заботиться об Анджуне, его затем сюда и поставили. Для этого он во всём держал руку на пульсе: от актуальных слухов, до древней истории. Все, что могло помочь ему в решении вопросов, было полезно и интересно для Ляна.

И именно один такой актуальный слух навел Чжан Ляна на философские размышления. В город пришел некий бессмертный. Не клановый мальчик, один из тех, кто приплывает на личном корабле, где наложниц больше, чем матросов, а непонятный паломник.

По факту это мог быть кто угодно. Бродяга, который просто ходит от храма к храму, перебиваясь непостоянным заработком и подаяниями. Это мог быть сектант, который использует паломничество как предлог, чтобы попасть на земли кланов. Это мог быть разведчик иного клана, или проверка от клана собственного. В конце концов это реально мог быть уже опытный бессмертный, который пару веков сидел на месте, а сейчас решил пройтись и подыскать новое местечко, где можно будет поседеть ещё пару веков.

Вариантов даже не десятки, а сотни на самом деле. Перебирать и смешивать их между собой можно бесконечно долго. Вопрос лишь в том, что это будет значить для города, и не станут ли они все лишь ещё одной строчкой в договоре.

Поэтому Чжан Лян и заинтересовался этим слухом. Этот парень, если он был именно парнем, а не опытным практиком, что только выглядел молодо, мог быть действительно кем угодно. А значит оставлять его без внимания просто опасно.

Дополнительно дело осложнялось тем, что у бессмертного не было при себе оружия, зато было ручное животное. Чжан Лян, конечно, не верил, что это один из Заклинателей Зверей с севера, но вот поклясться в этом перед Старейшинами Клана он тоже не был готов.

Чжан Лян отложил в сторону свиток с отчетом о поставках зерна и подошел к резной решетке окна. Его кабинет находился на окраине дворцового комплекса городского лорда. С одной стороны просители и слуги, что к нему приходили не мешали интригам и праздникам лорда. С другой стороны все высокие процессы проходили вдали от управления городом, никак ему не мешая.

Город, чья судьба была определена парой иероглифов в давно истлевшем договоре, теперь спал относительно мирным сном под властью клана Лю. Но покой этот был зыбким, как утренний туман над рекой, и появление незнакомого бессмертного могло быть тем ветром, что разгонит его без следа.

Он отдал распоряжение ровным голосом, не отворачиваясь от окна, точно зная, что слуги его услышат.

— Передайте начальнику городской стражи, что мне нужна всевозможная информация о странном госте с ручной лисицей. Первый отчет должен быть у меня уже через час и ещё один сегодня вечером.

Слуга тихо подтвердил, что услышал указание и тут же вышел. Местная традиция, происходящая из прошлого правления воинских офицеров. Это всегда бесило лорда Лю, так как клановые слуги были послушны и тихи. Чжан же не пытался переучить личных слуг, набранных из местных.

Да, он тоже вырос с тихими слугами, которых можно было просто не замечать в клановом квартале. Но здесь, он был правителем города, и слуги его были не предметом роскоши и товаром, который можно было купить или продать. Они были его армией. И некоторые воинские традиции, принятые среди местных слуг были не только символичны, но и знаковыми.

Лян умел это ценить и даже находил приятным.

Отчет стражи напротив оказался неприятно кратким и содержал больше вопросов, чем ответов. Странник, имени не назвал, а стражник не спросил. Появился у городских ворот в разгар дня, без сопровождения, без поклажи, если не считать небольшой дорожный мешок, в который только немного еды и сменной одежды может поместиться, да ту самую ручную лисицу, сидевшую у него на плече.

Сам зверёк тоже был необычным. Как минимум сомнительно, что это было просто дикое животное, прирученное обычным человеком. Черная шерсть обычно мешает охоте, а потому подобные звери быстро умирают в лесу от голода. В отчёте также отмечается, что зверёк очень странно себя вел, лежал, как будто спит, совершенно не реагируя на посторонние звуки и людей.

Одет странник был чисто и голодным не выглядел, но в обычный постоялый двор при порте не пошел. Предпочел пройтись по городу, расспрашивая жителей, кто мог бы предоставить ему жильё за простую работу.

Чжан Лян медленно прошелся по кабинету, постукивая сложенным свитком по ладони. Слишком чисто. Слишком просто. Настоящий шпион или провокатор постарался бы слиться с толпой, стать серой мышью. Этот же, наоборот, привлекал внимание своим животным и своей неприкаянностью. А бессмертный, ищущий новое пристанище, первым делом отправился бы в храм или попытался найти контакт с местной знатью, а не в трущобы, где он будет таскать мешки за миску жидкой похлебки и место в лачуге.

Получается просто бродяга? Так ведь и тут не получается. Слишком ухоженный и чистый для бродяги. Можно было бы подумать, что это чей-то сынок, сбежавший из родительского дома. Но такие люди никогда бы не опустились до грубого труда. Некоторые аристо считают ниже своего достоинства даже просто ходить на своих ногах. О низком труде за еду речи вообще не идёт.

Отсюда выходит совершенно неприятная ситуация. Что за бессмертный пришел в город, не понятно. Что делать, не понятно. Много чего не понятно. А значит нужно хотя бы попытаться прояснить все эти вопросы, но аккуратно. Не хотелось бы неосторожном действием нажить себе проблем и тем более врагов.

— Пригласите этого неизвестного в храм, а настоятелю передайте кошель с деньгами, на покрытие всех расходов «паломника», — распорядился Чжан Лян, не уточняя при этом сколько именно денег должно быть в кошельке.

Хороший слуга найдёт возможность выслужиться. Плохой много не потеряет. Так почему бы не проверить своих слуг таким образом?





***





Город встретил меня… странно. По другому и не скажешь. И странности начались сразу же, уже на входе в город.

Может быть ожидать какого-то особого почтения к паломнику и не стоило. Но вот тот факт, что идущему по пути Небес не предложили вообще ничего, ни места где можно остановится, ни хотя бы указаний как до местного храма добраться, удивлял очень сильно.

Даже в деревнях, где каждая порция еды была на учёте, было принято помогать паломникам. Хоть чем-нибудь. Не едой, так кровом или запасными сандалиями.

А тут полный ноль. Просто спросили кто такой и пропустили дальше. Дикость какая-то.

Я прошел через ворота и оказался в потоке людей, которые были настолько поглощены своими делами, что смотрели скорее под ноги, чем по сторонам. Некоторые глазели на «ручную лисицу» у меня на плече, но не более того. Анджунь жил своей шумной, плотской жизнью, и ему, казалось, не было никакого дела до Небес.

Что ж, мы люди не гордые, по крайней мере не очень сильно, а потому в состоянии самостоятельно решить проблему ночлега и заработка пары десятков цяней (мелких медных монет), что составляло платой за самое простое место на корабле.

Для этого я направился в ремесленный квартал, где и собирался наняться к какому-нибудь мастеру в качестве помощника или работника. Вот только не успел я обойти этот квартал, собирая предложения и оценивая, что мне лучше подойдет, как Айджунь преподнес ещё один сюрприз: меня нашла молодая девушка в хорошей одежде без украшений. Так обычно наряжают слуг.

Эта девушка пригласила меня в местный храм, где меня, как оказывается уже ждали и очень хотели встретится, а главное, приютить у себя.

И вот теперь, вместо скромного ночлега в доме какого-нибудь ремесленника в обмен на помощь по хозяйству, я сидел в прохладном, пропитанном запахом сандалового дерева зале храма, посвященного Маван, повелителю лошадей. Передо мной на низком столе дымилась чашка чая, а напротив восседал сам настоятель, человек с добрым лицом и вежливой улыбкой.

Настоятель, представившийся как Лао Цзюнь, был красноречив и учтив. Он расспрашивал меня о пути, о храмах, что мне довелось посетить и в который я направляюсь. А также о вещах, увиденных в дороге. Он говорил много и обо все на свете. Но самое главное, он задав вопросы.

Ненавязчиво, но благодаря учению Прекрасной Наставницы, я быстро заметил, что его цель была именно в распросах. Очень уж специфичная была манера вести разговор, с постоянными попытками задать один и тот же вопрос, но в разных формах и в разном контексте. По словам Наставницы, так говорят, когда допрашивают кого-либо.

Я отвечал общими фразами, рассказывая о долгих дорогах, о красоте гор и течении рек, о доброте простых людей в деревнях. Ничего конкретного, ничего, что могло бы выдать что-либо, кроме образа простого, несколько наивного путишественика.

Не уверен, что мне поверили, но прогонять из храма не стали и позволили остаться в нем на ночь. Даже пообещали бесплатную кормёжку.

На фоне первоначального безразличия, такое гостеприимство и хлебосольность уже казалась чем-то подозрительным. Даже деревня сектантов вела себя не так подозрительно, почти сразу обозначив, что я чужак и мне здесь не рады.

Ночлег мне предоставили в маленькой, но чистой келье. Матрас был набит свежей соломой, проложенной полынью, чей горьковатый запах отпугивал насекомых. Довольно уютно и точно не походит на обычную ночлежку для путников.

Паломникам обычно предоставляют общую залу, где они могли бы пообщаться, объединиться в группы и помочь сами себе. Банально дешевле так было. Меня же положили отдельно. Можно было бы предположить, что других паломников в городе просто нет, но даже так, подобная щедрость выглядит странно.

Такое чувство, что эти ребята просто не верят, что я обычный путник, но при этом в меру сил пытаются мне подыгрывать.

— И долго ты собираешься стоять? — спросила у меня Хули Цзин, что все это время изображала из себя воротник у меня на шее, лишь изредка лениво помахивая хвостом.

— Можно и сесть, да только легче от этого не станет, — со вздохом действительно сажусь прямо на пол, рядом с матрасом. Догадаться, чего хочет демоническая лисица было несложно, вот только делать так было бы очень неразумно. — Если же ты ждешь, когда мы перейдем в мир моего сна, то для этого нужно подождать, пока мы не покинем город. Тут обязательно должны быть практики духовной силы, особенно в храме. Так что наше исчезновение из мира реального могут заметить и тогда не избежать ненужных вопросов.

Хули Цзин издала короткий фыркающий звук, весьма красноречивый, учитывая, что издала его лисица.

— И стоило сюда идти, если это принесло столько проблем? Да и неужели ты не чувствуешь, что в храме только несколько совсем уж слабосилков, которых и ты сможешь разметать?

— Идти сюда стоило хотя бы для того, чтобы попытаться купить место на корабле и существенно сократить наш путь. Раньше я опасался это делать, так как думал, что ты просто сожрешь кого-нибудь в замкнутом пространстве корабля, — за моё замечание Хули Цзин недовольно дернула хвостом, так что тот слегка хлестнул меня по лицу. Это был более чем очевидный намек не продолжать эту тему. Что ж, не знаю, что у неё там на уме, но мне и самому не очень приятно вспоминать её людоедское прошлое. — Что же до храма, то город на храме не заканчивается. Ты, кстати, уверена в своей маскировке?

— Всегда найдутся умельцы, которые смогут сквозь неё посмотреть, странно, что ты это забыл, щенок. Хотя можешь этого не бояться. Не просто так я всю дорогу сидела у тебя на шее. Даже если кто-нибудь сможет посмотреть сквозь сокрытие силы, он просто подумает, что именно ты являешься носителем всей моей силы. Вот и всё.

— Ага…

Неожиданно вся эта показная почтительность местных обрела некоторый смысл. Может кто-то из них просто смог разглядеть силу Мастера (3) во мне, и именно поэтому они так старательно лебезят? Это более чем похоже на правду.

Мысль засела в голове и не желала покидать её. Если они действительно видят во мне носителя силы Мастера, то их поведение — не гостеприимство, а осторожность. Они не знают, с кем имеют дело, и потому предпочитают держать меня поближе, на виду, под предлогом заботы.

В целом это неплохо, особенно если завтра мне никто не помешает покинуть это место без особых проблем. Если же «неизвестного мастера» все же попытаются задержать… что ж, что мы будем делать в этом случае будет понятно по обстоятельствам.

Опасаясь перехода в мир своего сна, спать я не стал, а просто принял позу для медитации и принялся делать дыхательное упражнение, поглощая Чи Неба и Земли. Хули Цзин недовольно фыркнула, но противиться моему решению не стала. И, судя по её дыханию, в какой-то момент она просто задремала. Так прошла ночь в очень странном городе и очень необычном храме.

На утро же, я смог встретиться с настоятелем ещё раз. И выразил своё желание продолжить путь. И может мне кажется, но он явно обрадовался такой перспективе. Меня тут же распорядились накормить завтраком, а позже настоятель вернулся в сопровождении одного из прислужников храма. Слуга в простом храмовом одеянии держал походную сумку, явно наполненную и тяжелую.

— Доброе утро, почтенный паломник, — склонил голову Лао Цзюнь. — Ночью, пока ты отдыхал, мы скромно собрали всё необходимое для продолжения твоего пути. Небольшой запас провизии, чистую воду и немного монет, которые помогу тебе в дороге.

Я смерил его взглядом, затем перевел его на предложенную сумку. Щедрость, переходящая всякие границы. Вчера — отдельная келья и чай с настоятелем, сегодня — дорожные припасы. Это уже не гостеприимство, это навязчивая услужливость, за которой явно что-то скрывалось.

— Вы слишком добры, почтенный настоятель, — ответил я, делая глубокий поклон. — Скромный паломник не заслужил таких почестей. Я лишь надеялся на крышу над головой.

— Каждый идущий по Пути заслуживает поддержки, — парировал Лао Цзюнь, и его глаза на мгновение сверкнули, словно пытаясь пронзить меня насквозь. — Но если ты хочешь как-то отблагодарить наш храм, то не мог бы ты зайти к советнику городского лорда? Господин Чжан Лян праведный и честный человек. Он очень ценит тех, кто идёт по пути Неба.

Вот оно что. Мне показалось, что я понял, к чему они клонят. Если хозяева этого города смогли разглядеть во мне Мастера (3), то вся эта щедрость храма и вежливость его настоятеля могли быть просто попыткой создать хорошее впечатление перед попыткой нанять могущественного практика.

В конце концов даже с пренебрежительным отношением Кланов к выходцам из Свободных Школ, свободные Мастера (3) ценились и их с удовольствием нанимали на клановых землях.

— Я буду рад встретиться с господином Чжан Ляном, — ответил я, сохраняя на лице выражение простодушной благодарности. — Если такой достойный человек желает видеть скромного паломника, было бы невежливо отказаться. Когда я смогу его увидеть?

— Сейчас он весь в трудах и заботах о городских делах, но он будет рад разделить с тобой пищу за ужином, дорогой гость, — тут же отозвался Лао Цзюнь. Похоже мой отказ не подразумевался и сверху сразу же пришло распоряжение, когда именно меня хотят видеть.

— Что ж, тогда мне придется ещё некоторое время наслаждаться гостеприимством вашего храма, почтенный настоятель, — делать было нечего и я согласился подождать.

— Мы искренне рады, дорогой гость, — он и заспешил прочь.

Что ж, получается, что, весь день в моём распоряжении. Ужин с советником — это вечером, а до тех пор я был, теоретически, свободен. Теоретически, потому что я ни на миг не сомневался, что за «почтенным паломником» теперь будет установлено самое пристальное, хоть и незримое, наблюдение. Тем не менее, сидеть в келье до вечера было бы верхом глупости. Нужно было действовать, и действовать так, чтобы это соответствовало моей легенде.

Поэтому, приняв сумку у прислуги, я направился в порт, чтобы все же узнать, какие корабли отправляются дальше на юг и кто готов принять меня на борт за монеты или нехитрую работу.

Подобные действия показались мне логичными, так что сделал я это достаточно демонстративно. Дополнительно уведомив о том, куда иду и зачем некоторых людей в храме. Очень надеюсь, что подобные действия заставят советника лорда понять, что я не планирую оседать здесь и работать на него или даже лично на самого лорда.





***





Чжан Лян получил донесение о перемещениях паломника в течение дня сразу после обеда. Он сидел за своим резным столом, бесстрастно изучая строки. Странник вел себя предсказуемо: посетил порт, осведомился о кораблях, даже поторговался с несколькими капитанами. Все это выглядело как действия человека, искренне желающего покинуть город. Казалось бы, можно было выдохнуть и не волноваться.

Но он не верил в эту простоту. Слишком все было демонстративно и напоказ. К тому же поставленные следить за «паломником» практики духовной силы вообще не смогли уловить ранг этого человека. Так не бывает, даже самое обычное животное имело в себе духовную силу. Тут же не было совсем ничего.

Неизвестный «паломник» явно скрывал свою душу от чужого взора. Так что к вариант того, что это не проверка или шпион из своих, а кто-нибудь из демонических сект, становился все более вероятным им очевидным.

Но рубить с плеча не стоит. Вариантов очень много, вплоть до тонкой провокации. Это кстати было хорошей идеей, которую можно будет предложить лорду Лю как вариант противостояния с некоторыми не очень добрыми соседями. Послать к ним провокатора под видом скрытого сектанта.

Но сейчас не о том, нужно было вернуться к непонятному гостю.

Лучше подождать до личной встречи и самому расспросить таинственного гостя. С такими мыслями Чжан Лян аккуратно сложил свиток с донесением и положил в лакированную шкатулку. Когда все решится, по этому делу нужно будет отчитаться перед городским лордом и Старейшинами Клана.

После чего Чжан позвал старшего дворцового распорядителя.

— Вечером придёт гость. Подача блюд без показной роскоши, но сложная с полным списком благородных церемоний, — приказал он, глядя, как седой распорядитель глубоко кланяется. — Мы сядем в жасминовом доме, поставьте туда бронзовое зеркало из северного хранилища. Поставьте курильницу с сандалом. И пригласите мастера Юй Чэна, пусть ужинает с нами — под видом моего друга и соратника.

Чжан Лян собирался хорошо подготовится к этому разговору. Медное зеркало с символом восьми триграмм отражала не только реальность, но и позволяло смотреть сквозь скрытность и иллюзии. Дым от сандаловых благовоний так же дарил откровения и мудрость, позволяя видеть сквозь сокрытое.

Все вместе должно будет позволить как минимум разглядеть истинную силу этого «паломника». И возможно, но только возможно, увидеть что-то большее.

Ну и как финальный штрих Мастер (3) четвертой ступени развития. Не самый сильный практик в городе, но точно хороший аргумент при переговорах, если вдруг «паломник» действительно окажется сектантом или любым другим врагом города.

Как не посмотри, а Чжан Лан был готов к переговорам. Если гость окажется врагом, то его попытаются захватить. Если это будет проверяющий от своих, то его встретили по всем правилам и церемониям, не подкопаешься. Осталось только узнать, что за интрига тут играется и как на неё следует отвечать.





Глава 14


Порт в Анджюне был по настоящему колоссальным. В нем могло располагаться около двадцати четырех кораблей, это не считая дополнительной стоянки ниже по течению, где можно было подождать освобождения стояночного места, если вдруг они все заняты.

Это сильно меня позабавило, ведь обычно от северных земель принято отмахиваться в центральных и, особенно, в южных землях. Но вот, пожалуйста. Множество кораблей приходит сюда, на границу клановой территории, чтобы прикоснуться к торговле со Свободными Школами и варварами севера.

Иронично.

Но если отринуть в сторону мои мысленные насмешки, то подобная загруженность местного порта была одновременно и плюсом, и минусом.

Плюс в том, что было много разнообразных предложений, которые можно было сравнить и выбрать лучшее. Это реально приятно и я даже выбрал парочку действительно хороших кораблей, где можно было не только купить место, разно степени дешевизны, но даже временно наняться на непыльную работёнку. От предложений помогать в погрузке и выгрузки на каждой остановке, до очистки палубы или помощи на кухне. Лишние руки всегда были нужны. К тому же, некоторые капитаны по разным причинам просто симпатизировали путешественникам и были готовы взять их на борт дешевле или за символический труд.

Минус же был в том, что предложений было реально много, и часть из них находилось за городом, куда смотаться было нельзя. Настоящие муки выбора.

Так что я с чистой совестью бегал по порту до того момента, пока меня не нашел один из храмовых слуг и не напомнил об ужине у советника городского лорда.

Сделал он это правда ну очень глупо, просто сказал во весь голос, чем тут же привлек внимание всех людей вокруг.

Я застыл на месте, чувствуя, как десятки любопытных взглядов впиваются в мою спину. Какие слухи пойдут после этого по порту, где я уже успел примелькаться сложно даже представить. Зато про вариант, что можно будет получить место за работу точно можно будет забыть. Это безродному юноше в простой одежде могли предложить место работника. С человека, знакомого с самим советником городского лорда, можно взять плату чистым серебром.

Только Небо знает, чего мне стоило не накричать на этого дубоголового, что вот так вот без ума рот раскрывает. Но что сделано, того не вернешь.

Лично мне особо подготавливать к приёму у господина советника не нужно было. Из уроков Прекрасной Наставницы я помнил, что так как это меня пригласили, а не я пришел о чём-то просить, то никакого приветственного подарка подготавливать не нужно было. Красивой одежды у меня отродясь не было. Разве что омыть тело в бадье, после целого дня беготни по порту, да одеться в свежее, вот и все, что я мог сделать.

В храме уже ждал представительный мужчина, который и должен был меня сопроводить к господину советнику. Дворцовый комплекс был огромен и занимал места как целый отдельный квартал города. Помимо непосредственно дворца самого Лорда там было множество других зданий. Все их я даже не увидел, так как мы сразу после ворот свернули в сторону и вдоль стены пришли к богато украшенному домику, утопающему в цветущем жасмине.

После вечно цветущих слив в мире моего сна я даже не особо этому удивился, только потом вспомнив, что вообще-то для цветения жасмина сейчас не сезон, только самое начало лета. Хотя и тут не было ничего особенного, Инь Чи позволяет в достаточной мере управлять растениями, чтобы создавать невероятные яды, чудесные плоды, утоляющие голод на много дней или исцеляющие от ран, можно даже выращивать разумные растения.

Стоит ли удивляться, что у местного лорда нашелся кто-то, кто смог заставить жасмин цвести раньше времени, или даже вырастил вечно цветущий куст?

Помимо жасмина, что уже обладал сильным запахом, принимающая сторона также зачем то поставила жаровни с сандаловой шепой. В итоге аромат вокруг домика стоял такой, что аж голова разболелась. Причем не только у меня, судя по всему, так как Хули Цзин поморщилась, чихнула, а после дернула хвостом, явно применив какую-то технику. По крайней мере после этого я перестал ощущать этот навязчивый запах, от которого остался лишь едва уловимый, приятный аромат.

Мы вошли внутрь, и меня провели в просторную и уютную гостиную. Интерьер был выдержан в спокойных тонах, что приятно контрастировало с яркой вычурностью фасада. Воздух внутри был чист и свеж, без намека на удушливую смесь ароматов с улицы.

И это было очень странно.

Ни за что не поверю, что местные аристо страдают настолько сильной безвкусицей, что пытаются наслаждаться удушающим ароматом, что встретил меня у дома. Банально тот факт, что этой вони не дают проникнуть внутрь, уже говорит о том, что им комфортно без него. Да и разница внешнего фасада с внутренним убранством тоже вызывает множество вопросов. Первый из который: зачем это всё?

Жаль только, что напрямую спрашивать это было бы крайне неразумно. Лучше просто проигнорировать и позволить всему происходящему просто идти своим чередом.





***





Чжан Лян внимательно рассматривал своего гостя, таинственного паломника, что появился из ниоткуда и своей неизвестностью нес определенную опасность для подконтрольного города.

Этот парень прошел первую проверку, тот невероятный кумар благовоний, что был на входе не смог развеять никаких иллюзий, так что как минимум это не какой-нибудь недоучка из Свободных Школ или Сект. Другой разговор, что это не доказывает, что он не был опытным практиком из все тех же Школ и Сект.

Гостя встретили вежливыми улыбками и в довольно расслабленной манере, без показного официоза. Вот только сидели советник Чжан и Мастер (3) Юй Чэн в традиционной позе, в которой раньше сидели на императорских приёмах и официальных встречах клановых аристократов.

Их таинственный гость на это даже бровью не повел, легко и непринужденно заняв ту же самую позу. Молодой человек сидел с почти идеальной выправкой, и это «почти» было следствием того, насколько расслабленно он принял эту позу. Будто такая поза была для него естественной. Его глаза, ясные и спокойные, встречали взгляд Чжан Ляна без тени робости или подобострастия.

Кем бы он не был, но точно не являлся обычным бродягой, крестьянским сыном, за которого себя выдавал. Так что теперь, Чжан Лян не сомневался, перед ним не обычный паломник, а кто-то другой. Осталось только понять кто именно.

— Мне говорили, дорогой гость, что вы везде ходите со своим ручным зверьком, — когда все положенные приветственные церемонии были закончены, Чжан Лян начал свою словестную игру. — Но я не ожидал, что вы и трапезу будете принимать вместе с ней.

— Она и так долгое время была одна, — ответил парень, почесал указательным пальцем своего зверя за ушком. Лисица на это открыла совершенно черные глаза и довольно осознанным взглядом посмотрела на него. — К тому же мне спокойнее, когда моя подруга рядом со мной.

Лисица в ответ на это демонстративно фыркнула. Сомнений в том, что она в достаточно мере разумна, как минимум понимает человеческую речь, не осталось.

Чжан Лян был готов под землю провалиться от восхитительной наглости этого паренька. Он же предельно демонстративно показал, что зверь на его шее был непростым. Будь он девицей, то это ещё можно было бы выдать за обычное подчинение животного, или мелкого духа, призванного больше для практики, чем для реальной помощи.

У парня же, с его огненной Ян Чи выбор ручного зверька был не большим и всегда, абсолютно всегда, это боевой зверь.

В свете этого его слова про собственное спокойствие, уже звучали как завуалированная угроза. Он фактически только что признал, что пришел на переговоры во всеоружии и готов противостоять угрозе. Заявлять такое советнику лорда в лицо, когда рядом с ним сидит полноправный Мастер (3)… у этого пацана стальные яйца. Ну или он достаточно силён, чтобы делать подобные заявления.

— Это техника Повелителей Зверей с севера? — спросил Юй Чэн, пока Чжан Лян был занять анализом ситуации. Молодец, пускай потянет время. — Необычно видеть лисицу в качестве компаньона. Обычно они разделяют свой дух с медведями или волками. Я читал, про могучего воина, что взял в качестве компаньона лошадь, украденную у генерала императорской армии.

— Нет, почтенный, я не пользуюсь техниками варваров, — их собеседник покачал головой. — Я ученик ортодоксальной школы. Школы Стремительного Ястреба и Старейшины Бовена, если быть точным.

— Бовен… — Чжан Лян нахмурился. Он не знал этого имени, да и название школы ему ничего не говорило. Но тут важным было другое.

Если это не умение Повелителей Зверей, то тогда выбор сократился до совсем уж узкого круга. Духовный зверь, слуга Небожителя, чего просто не может быть. Либо же попытка подражания северным варварам через разделение собственного духа и создания животного-спутника.

Подобная техника не пользовалась популярностью. Даже не так, она была запрещена и передача её ученику приравнивалась к попытке покалечить ученика.

Всё же северные варвары, подчиняя себя животных приобретали силу этих зверей. Каждый волк или медведь под рукой шамана, делал его сильнее и быстрее. Разделение же духа, приводило к тому, что ты буквально отдавал животному часть своей души.

Да, таким образом можно было через зверя творить дополнительные техники. Вот только платой за возможноть тратить духовную энергию в «четыре руки» так сказать, было урезание общего объёма души вдвое, а то и втрое, если ритуал разделения прошел не слишком удачно. А вместе с душой, урезался и энергетический центр, то есть объём энергии, которым ты мог манипулировать.

Эту технику признали еретической и никто ей сейчас не обучал. И Чжан Ляну было сложно поверить, что кто-то добровольно подверг себя подобному издевательству. Быть Мастером (3), но при этом иметь духовной силы как у сильного Ученика (2), даже безумцы не согласятся на подобное.

Если только этот бессмертный не застал те времена, когда в перспективу этой техники ещё верили. Если он был одним из тех, кто стоял у истоков попыток скопировать искусство Повелителей Зверей. Одни из тех, кто первым опробовал технику и узнал о её минусах… но тогда ему должно быть по меньшей мере тысяча лет, и его номинальный ранг не может быть ниже Мастера (3). Или даже выше, с учётом, что он сохранил не только жизнь, но и молодость.

Мастер (3) или Наставник (4), что просто бродит по земле… в это тоже сложно поверить. Но все же подобный вариант намного реалистичнее. Чем какой-нибудь избранник Неба или даже небожитель, спустившийся в мир смертных по каким-то своим делам.

Чжан Лян обменялся взглядом с Юй Чэном. В глазах Мастера (3) читалось то же самое понимание и настороженность. Они сидели за одним столом с существом, чей возраст, возможно, исчислялся веками, а сила была скрыта за маской юности. Любой неверный шаг мог обойтись слишком дорого.

— Школа Стремительного Ястреба и Старейшины Бовена… — Чжан Лян произнес название медленно, делая вид, что вновь перебирает в памяти знания. — Признаюсь, мне не доводилось слышать о них.

— Старейшина является мастером боя без оружия, что и преподаёт в своей Школе, — с улыбкой ответил этот очень странный гость.

Чжан Лян был абсолютно уверен, что он им угрожает. Сначала боевой зверь рядом. Теперь намек на то, что он и сам с голыми руками готов выйти против вооруженных противников. Что это если не откровенные угрозы?

С другой стороны тем более интригующей становилась тайна этого паренька. Кто он такой, что может позволить себе столь отчаянно бросаться угрозами во дворце лорда? Дурак, или кто-то обладающий властью?

— Простите мою прямоту, — мягко вмешался Юй Чэн, — но мне любопытно, куда ведёт вас Небо? Паломники обычно держат путь в Храм Небесной Росы, к прекрасным кудесницам, что лечат там души, другие идут к целителям Горы Девяти Трав, если им нужно исцеление тела. А вы?

— А я ищу мудрости, испытания и покоя, за чем и идут в Зелёную Крепость, — простодушно ответил парень.

— Поиск мудрости и покоя в Зелёной Крепости… — Чжан Лян медленно проговорил эти слова, словно пробуя их на вкус. Его взгляд скользнул по лицу гостя, пытаясь уловить малейшую фальшь, но видел лишь невозмутимое спокойствие. — Столь возвышенные цели, несомненно, достойны уважения. А вот испытание… это старая традиция, не думал, что кто-то ещё ей следует.

Лян продолжал подозревать, что перед ним никакой не юноша, а достаточно старый бессмертный. И конечно же, он уже знал, какое оправдание его оппонент использует в ответ.

— Почтенный Старейшина дал мне поручение, пройти подобное испытание, — Ян Джун улыбнулся. — Думаю у него были причины обратиться к старой традиции.

Конечно, это не ты знаешь о древних ритуалах и правилах, это просто твой «старый наставник». Отговорка старая как мир, и Лян не собирался в неё верить.

Чжан Лян почувствовал, как по спине пробежал холодок. Этот юноша — или тот, кто скрывался под его личиной — играл с ними, как кошка с мышью. Каждый его ответ был идеально выверен, каждая фраза — одновременно и ответ, и новый вопрос, и скрытый вызов. Он не отрицал, не оправдывался, а лишь подливал масла в огонь их подозрений, словно получая от этого удовольствие.

Если это был шпион, то он был исключительно глуп и самонадеян. А значит куда выше шанс, что за всем этим стоит игра кланов. Какая-то интрига, а значит это было не во власти советника. Высокой политикой занимался лорд, господин Лю Бану.

Слуги внесли лёгкие блюда: тонко нарезанную маринованную редьку, паровые лепёшки, рыбу на пару под имбирным соусом и кувшин янтарного вина. Движения у всех были выверенные — слишком идеальные, чтобы быть просто дворцовой выучкой. Их вела воля духовного практика, женщины, которая должна была контролировать процесс со стороны.

Лян хорошо видел эту разницу и корил себя за неосторожность. Если бессмертный перед ним действительно клановый, то он тоже без проблем поймет, что тут что-то нечисто. Тоньше, надо работать, мягче.

— Попробуйте плодовое вино, — с улыбкой предложил Чжан Лян, указывая на вино. — Персики из южных садов. Говорят, в этом году особенно мягкий вкус.

Это был условный знак, если он заговорит о мягкости, то это будет призыв для всех его помощников и слуг быть аккуратнее. Слуги постарались действовать менее синхронно, а сидящий рядом Мастер (3) расценил это как указание также вступить в разговор.

— Я сам когда-то приходил в Зелёную Крепость, невероятное место, — Юй Чэн ностальгически улыбнулся, самолично разливая по пиалкам винов, сначала советнику и гостю, а только потом себе. — Говорят, что в стенах этой библиотеки собрано более ста тысяч свитков, что хранят всю мудрость земли.

— Люди много говорят, — парень покачал головой. — Например про великого Бодхидхарму говорят, что все свитки мира не вместят всей мудрости, что он сказал и всей благости, что он сделал. Хотя я согласен с вами, почтенный, Зеленая Крепость действительно удивительна. И особенно удивительным в ней видится то, что любой желающий может прикоснуться к её сокровищам.

— Мудрость великих подобна океану, — Юй Чэн высказал общепринятую философию, чтобы выиграть ещё время для советника, что молча отпил из своей пиалы, глядя на бессмертного с лицом юноши. — И лишь капля из него может утолить жажду смертного. Хотя бессмертные мыслят другими категориями и масштабами, этого тоже нельзя забывать.

Наконец Чжан Лян поставил пиалу на стол, что означало желание взять слово.

— Имя Бодхидхармы звучало от гор до океана более тысячи лет назад. Сейчас лишь бессмертные, что у него учились, да храмы им основанные, помнить этого великого мужа, достигшего истинного просветления и взошедшего на Небо, — советник внимательно посмотрел на гостя. Все, он больше не сомневался. Перед ним не юнец и даже не обычный бессмертный. — Я не ожидал, что вы знаете это имя, Почтенный Ян Джун.

Это был прямое предложение сбросить маски и поговорить серьёзно. В обычных обстоятельствах советник лорда никогда бы не назвал бродягу «почтенным». Только что Чжан Лян ясно дал понять, что видит перед собой не просто паломника, а того, кто скрывается за этой маской.

— Знание не измеряется годами, уважаемый советник, — ответил Ян Джун задумчиво. — Иногда мы ищем их годами, так и не находя ответа. А в другое время они просто сваливаются нам на голову в таком обьёме, что голова не вмещается весь поток этих знаний.

Он сделал небольшой глоток из своей пиалы, оценивая вкус вина, но не выражая ни одобрения, ни неудовольствия. Его поза оставалась расслабленной, когда он посмотрел на Чжан Ляна.

— И пожалуйста, не надо обращаться ко мне столь почтительно, я всего-лишь паломник на пути к просветлению.

Лян очень хотел бы сказать, в каком месте он этого «всего-лишь паломника» видел с его совершенно не свойственным бродяге поведением, но он был слишком воспитан для подобного. Что ж, если таинственный бессмертный не желает раскрывать свою цель советнику, пускай. Значит он будет говорить непосредственно с лордом.

Приняв такое решение Чжан Лян просто позволил беседе течь своим чередом. Он задавал вопросы, говорил сам, но куда больше его занимал предстоящий разговор с лордом. Советник не занимал бы свой пост, если бы дергал своего господани каждый раз при малейшем поводе.

Всю ситуацию с непонятным паломником нужно будет правильно подать и уверить господина Лю Бану, что это не просто бродяга, а действительно часть какой-то интриги, которую он, Чжан Лян, смог разглядеть. Если всё правильно преподнести, то советник мог бы рассчитывать на серьёзное вознаграждение.

Правда и зарываться не стоит, так как господская любовь может быть ничуть не менее опасна для жизни, как и господский гнев.

Наконец, гость поблагодарил за гостеприимство и изъявил желание удалиться для молитвы и отдыха после долгого пути. Сделал он это по всем правилам, выждав ровно столько, сколько положено, чтобы не показаться неблагодарным, и в тоже время не вынуждая Чжан Ляна выпроваживать его из гостевого дворца самолично.

Лишнее указание, что он совсем не тот, за кого себя выдаёт. Но это уже и не важно. Пускай высокие интриги решаются в высоких кабинетах, его же, Чжан Ляня, скромное дело, заниматься управлением города, данного Лю Бану под руку.





***





В целом ужин у советника, как мне кажется, прошли очень даже неплохо.

В том плане, что во время ужина я внутренне трясся как лист, думая что сказать и сделать. Но ничего неожиданного не произошло и благодаря тренировками Пекрасной Наставницы перед встречей с Хули Цзин я спокойно отыграл уверенного в себе и своей цели юношу. Беседа протекала плавно и вежливо. И хотя было понятно, что меня оценивают и взвешивают на каждой фразе, предложения наняться на работу так и не поступило.

Думаю они поняли, что я твердо намерен идти своим путём. Возможно даже распознали, что я не Мастер (3), что, кстати, не обязательно хорошо.

— Слушай, — хочу обратиться к Хули Цзин, но вспоминаю, что так и не узнал её имя. Нехорошо это. — А как тебя зовут, а то что-то неудобно звать тебя просто лисой.

— Щенок, — фыркнула демоница, которой похоже нравилось раздражать меня этой фразой. — Сначала чешешь меня за ухом как зверя, а теперь спрашиваешь, как меня зовут?

— Прости, если тебя обидел этот жест, — я опять напрягся, но постарался звучать непринужденно. Похоже это уже въелось в меня и стало привычкой. — В той ситуации он показался мне естественным.

— Для смертного, который совсем недавно боялся дышать в моём присутствии это было очень смело и очень нагло, — она махнула хвостом. — Что же до моего имени, то я Хэй Лань.

— Ян Джун, — представляюсь в ответ, думая над значением её имени.

«Черная Орхидея», поэтично. Но интересно другое, цвет её шерсти вынесен в родовое имя, похоже она действительно из какого-то редкого вида лисиц. Как бы не раскрыли, что я такой трофей у себя на шее ношу.

— Как думаешь, бывает такое, что чувствительность ошибается и люди сначала ощущают за тобой великую силу, а потом понимаю, что ты слабее, чем казалось вначале?

Мой вопрос заставил демоницу задуматься, по крайней мере мы какое-то время шли молча. Я даже начал подозревать, что она решила просто меня проигнорировать, но она всё же ответила.

— Если бы речь шла про демона, то я бы сказала, что у него в плену была душа, которую он потом отпустил. Что должны делать смертные для подобного эффекта мне не известно.

— Пленение души делает демона сильнее? — это была неожиданная информация.

— Души нельзя сожрать или уничтожить, они истинно бессмертны. Но моя мать рассказывала мне, что душу можно пленить и выжимать из неё энергию, — она вновь взяла паузу, и я не стал её беспокоить. Чтобы не случилось, вряд ли расставание «детёныша», как выразился Почтенный Наставник, с матерью прошло гладко и безболезненно. Но это было не всё, что Лань хотела сказать. — По словам моей матери это запрещенное искусство, за которое ждет суровое наказание. Это не только не стоит самому учить, но так же стоит сторониться тех, кто этим владеет.

— Понятно, — не смотря на мои слова мне было решительно ничего не понятно. Но что тут ещё можно было сказать? Очередное темное искусство, просто в этот раз темное настолько, что даже демоны не все им пользуются.

Остаётся только надеятся, что я ошибся. Потому что если про меня подумают, что я практик темного искусства, то по законам кланов с меня просто голову снимут. А я все же надеюсь покинуть этот город завтра.

Так мы без проблем добрались до местного храма, где я собирался переждать ещё одну ночь, а уже завтра можно будет взять место на каком-нибудь корабле и уплыть из города.





Глава 15


Ночь прошла действительно максимально спокойно. Как и прошлой ночью я решил не рисковать и вместо сна занимался медитацией.

Лисица не особо этому обрадовались, но возражать не стала. Меня вообще удивляло насколько тихой и покладистой она была в черте города. Думаю, что Хэй Лань просто опасается за свою жизнь, все же здесь есть люди её уровня и не один или два, а около десятка. Точно сказать сложно, так как дворец вообще никак не поддавался моему чутью и там я ничего не мог сказать даже о духовной силе сидящих передо мной людей.

В любом случае, её тихое поведение меня радовало и именно благодаря этому я решился на путешествие по реке, вместо шатания по лесам. Вот только, как говорится в известной поговорке: «люди много загадывают, но исполнит всё только Небо».

Так как мы не спали, то сборы в путь можно было начать ещё до того, как Солнце поднимется от горизонта. Благо и собирать толком ничего не нужно было, мне вчера уже готовую сумку подарили. Но некоторые действия все же ожидались. Обмыть тело, одеться в чистое и пойти на площадку перед святилищем храма, чтобы там помолиться.

Я вышел на каменную площадь сразу после омовения, ещё мокрые волосы холодили шею. В сероватом предрассветном свете храм казался нарисованным тушью: плоские тени, тонкие линии карнизов и ни единого звука, в предрассветный час город был особенно тих. Фонарщики уже погасили огни, и воздух был напоен запахом сырого дерева и благовоний, которые тлели всю ночь.

Как и множество раз до этого, во время молитвы, я почувствовал отголоски чего-то великого. Не знаю уж, был ли это сам Маван, бог — повелитель лошадей, или я просто своим духовным чутьём неосознанно касаюсь Неба, куда многие бессмертные надеются однажды вознестись во плоти. Но это странное чувство всегда поражало меня и в некотором роде даже пугало.

Никогда не понимал людей, что неподобающим образом поминают Небо, в том числе и когда ругаются грязными словами. За нелестное упоминание лорда города, могли забить палками до смерти. За унижение клана ждала даже более мучительная смерть. Что же будет ждать за унижение богов?

С другой стороны страшно было и просто молиться. Мне никогда бы в голову не пришло бы досаждать просьбами какому-нибудь аристократу или начальнику. И снова вопрос, насколько же важно ценить обращение к тем, кто выше всех людей? А некоторые люди бегают в храм регулярно, вываливая на богов свои мелочные и глупые просьбы.

Но несмотря на все эти мысли я сам всё же помолился. Никто бы не понял паломника, что ни разу не молился в храме. Ни при вселение, ни при уходе из храма.

Хэй Лань все ещё сопровождала меня везде, отделаться от неё получалось только в туалете и бане. Была она рядом со мной и в этот момент. Разве, что во время молитвы демоница вскинула голову, перестав изображать дремоту и спрыгнула с моей шеи, просто сев рядом. Похоже не только я чувствую потусторонние присутствие при обращении к богу.

Я покосился на неё, но ничего не спрашивал, она тоже промолчала.

Ожидания от этого дня у меня были самые светлые и тем неожиданнее было, когда все пошло кувырком.

Утреннюю тишину храма вдруг прорезал пронзительный рев горна. Горном обычно пользовались только городские слуги, назначенные лордом на ту или иную должность и зачастую использовалось несколько коротких сигналов.

Три коротких выдоха в горн означали чрезвычайное происшествие: пожар или нападение на город. В любом случае, следовало бросить все дела, женщины и дети укрывались, а мужчины оказывали всяческую поддержку слугам лорда.

Сейчас же давали только два коротких сигнала, что означало приказ скрыться в домах. Причины у этого могли быть самые неожиданные. От прохода войск через город, до проезда во дворец лорда какого-нибудь кланового аристократа, что не желает оскорблять свой взор видом плебеев.

Вот только вслед за короткими сигналами прозвучал ещё один, длинный. Сам лорд города выехал из своего дворца.

— Хей Лань, держись рядом со мной, — говорю коротко, но строго. В тот момент я вообще не думал про страх или почтение перед демоном, что был несоизмеримо сильнее меня. — Что бы тут не творилось, это может принести нам серьёзные проблемы.

Лисица коротко посмотрела на меня — в глазах на миг мелькнуло что-то острое, хищное, — и без лишних слов забралась мне на шею. откуда совсем недавно спрыгнула.

Я оглянулся: пустая каменная площадка перед святилищем, серые стены, струйка дыма от ночных благовоний. Могло даже показаться, что сигнал горна вообще не затронул это место, но это было обманчивое впечатление. Просто с утра само по себе не много суеты и дел. Но совсем скоро все слуги и мелкое священство скроются в своих ночлежках и кельях, а настоятель храма выйдет к воротам, чтобы поприветствовать лорда, если тот захочет посетить храм.

А я почти уверен, что он этого захочет. Вряд ли избалованный жизнью аристократ встал с утра пораньше, чтобы съездить на охоту или отплыть в гости в другой город. Куда вероятнее, что он тоже решил начать свой день с молитвы.

Так что стоило и мне поспешить в выделенную келью. После ужина у советника меньше всего мне хотелось бы пересекаться с лордом. Хватит с меня приключений.

Думать же о том, что лорд, мог прийти сюда не ради молитвы, а именно из-за того самого ужина с советником откровенно не хотелось. Потому что даже если меня приняли за Мастера (3), то не того я полёта птица, чтобы за мной сам правитель приходил. Скорее уж меня бы вызвали к нему.

Но вот если вспомнить слова Хули Цзин о плененных душах… ради такого врага лорд может и отважиться выйти лично. В окружении могущественной свиты, конечно же, чтобы потом всем рассказывать, кого он лично пленил или даже убил.





***





Когда Лю Бану доложили, что в городе есть некий очень подозрительный юноша, что явно является фигурой в чьё-то игре, то он напрягся. Местечко ему досталось богатое, но на периферии. Говоря языком местных дубоголовых, он находился в глубоком тылу. Предоставляя Клану прибыль и некоторые полезные связи, но не участвуя в большой игре.

Его уделом были мелкие интриги с соседями и внутри собственного дворца, не более того. Появление чужой фигуры тут было с одной стороны крайне тревожным, а с другой очень неприятным. Советник постарался аккуратно намекнуть, что это могла быть проверка от своих, но этот счетовод был достаточно далек от большой игры, чтобы хоть что-то в этом понимать.

Клан никогда не проверяет своих сыновей и дочерей. До тех пор пока ты несёшь клану пользу, можешь заниматься чем угодно: убивай, насилуй, изучай еретические практики. Всё что угодно, но за высокими стенами дворцового квартала. Ведь репутация клана и его представителей — это тоже ресурс, который нужно ценить и накапливать.

Если кто-то вызывает недовольство Старейшин или самого Патриарха, то в качестве проверки к нему пришлют Юшитай (цензора), наследие Императорской бюрократии, которое нашло своё отражение в политике кланов после развала империи.

Юшитай никогда не прячутся и не наблюдают издалека. Зачем? Они бы просто пришли к нему и в случае недовольства просто убили бы. Возможно, из уважения к положению его семьи и усилиями отца, сначала отвели бы на суд Старейшин, но верится в это с трудом. Да и суд тот остался бы только актом уважения, потом все равно казнь.

Клан может существовать только как целое. И ради этого целого очень легко избавляются от отдельных частей. В истории клана Лю есть случаи, когда Юшитай убивали даже Старейшин, что уж там говорить о лорде удалённого города.

Так что подозрительный юноша точно не может быть «проверкой от своих». Свои банально не занимаются никакими проверками. Только наказаниями, если совсем уж потерять берега.

Поэтому выслушав советника и отослав его Лю Бану не долго думал, что нужно делать. Подозрительного чужака нужно схватить и допросить. А чтобы он не успел сбежать, то стоило прямо с утра пораньше отправиться в храм, где его предоставили место для ночлега.

Предварительно, конечно же, убедившись, что он остался там на ещё одну ночь, а не сбежал раньше времени. Бану не собирался выставлять себя дураком, приходя к пустому храму.

Он встал до рассвета, когда дворцовый квартал еще был наполнен ночным холодом и невыспавшимися слугами. Накинул тёмное ципао, не для скрытности, а просто из простоты, и коротко велел готовить паланкин и десяток людей из внутренней стражи, сильных Учеников (2), и главу отряда — одного из подконтрольных Мастеров (3).

Из дворца они вышли без ударов в гонг и поднятия знамени. Ранним утром лишний шум раздражает богов и будит лишние языки. Но Лю Бану не смогу отказать себе в удовольствии, дать сигнал горна уже на подходе к храму.

Следовало поприветсвовать местного бога коневодов. Да и раз уж сам лорд не спит из-за неизвестного чужака, то негоже самому чужаку давить на матрас.

Горн звучал пронзительно и, как показалось Лю Бану, даже как-то угрожающе. Самое то, чтобы встретиться с неким непонятным шпионом. Звук этот произвел поистине чудодейственное воздействие на полусонный храм. Сразу послышалась звуки суеты, а масивные ворота, что обычно лишь чуть приоткрывают, как символ защищенности святого места, поспешили распахнуть перед владыкой города.

Так что когда Лю Бану подъехал к воротам храма, они были открыты перед ним настежь, как и было положено приветствовать лорда. Не хватало только настоятеля, который, скорее всего ещё спал в это время, собака.

Лю Бану не стал сходить с паланкина. Сутулый, серый, от частого пребывания в пыльных архивах, управляющий храмовыми делами подбежал к нему, низко кланяясь и не смея поднять глаза, сипло бормотал что настоятель вот-вот выйдет к владыке, попеременно чередуя свои причитания с извинениями за неудобство.

Лю Бану вздохнул, поправив край ципао и щёлкнул пальцами. Десяток Учеников (2) перешли из походного построения в боевое, чтобы отгородить господина от случайного удара или дурного взгляда. Кто знает, что этому шпиону приёдет в голову, когда он увидит пришедшего к нему аристократа?

Настоятель, разумеется, нашёлся уже через пару минут, сонные глаза, нечесаные волосы и борода, на лице — застывшая маска покорной благочестивости, с легким налётом раздражительности. Держать лицо высший священник не привык, хотя и пытался, зная, что снять с него сан, а то и голову, Лю Бану может в любой момент.

— Владыка, простите, мы не ожидали… — начал он, но Лю Бану не стал слушать, прервав старика одним движением руки.

— Не болтай. Лучше проводи моих людей к своему гостю, который вчера общался с моим советником. Я желаю его видеть.

Настоятель замер, и Лю Бану уловил в его глазах нечто большее, чем просто страх перед властью. Это была растерянность. Искренняя, глубокая растерянность человека, который не понимает, о чём вообще идёт речь.

— Владыка, я… — начал он, но тут же прервался, шумно сглотнув. — Прошу прощения. Конечно, позвольте моим людям проводить ваших бравых воинов.

Настоятель, суетливо поклонившись, отступил, указывая дрожащей рукой в сторону поперечного двора. Там, за навесом с закопченными лампами и общей столовой, находился каменный дом. Лю Бану сделал знак, и двое Учеников (2) отделились от стены живого щита, пошли вперед. Остальные сомкнули полукруг перед паланкином.

— Келья для гостей и священников, — пробормотал настоятель. — Ваш советник просил за этого гостя. Отдельно попросив проявить к нему гостеприимство.

Лю Бану хмыкнул, никак это не прокомментировав. Тот факт, что Чжан Лян полез куда не надо и наделал кучу глупостей, был и так понятен. Бюрократ управляющий возомнил себя вершителем судеб, нужно будет дать ему небольшой укрото, чтобы не зазнавался и не выходил за пределы своих полномочий.

— Я уже выслушал своего советника по этому вопросу, — ответил Бану на слова священника. — Что ты можешь сказать о юноше?

— Он был скромен и тих. Вежлив, образован и хорошо обучен, — настоятель замялся, но видя ожидание лорда все же сказал то, что хотел сказать. — Мне кажется, что он благородный. Ну или как минимум хорошо обучен вести себя как благородный.

Лю Бану на это только вздохнул. Еще один слуга, что берется судить об аристократах. Такое чувство, что эти пустоголовые растут в садах его города вместе со сливами и персиками. Иначе объяснить настоящие засилье этих «экспертов» просто не возможно.

Настоятель быстро уловил недовольство лорда и поспешил извиниться. К счастью для них обоих дальнейшей беседы не случилось и старик не успел сболтнуть ещё одну глупость, наконец привели юношу, которого Лю Бану подозревал в шпионаже.

Тот шел с ровной спиной, с черной лисицей на шее. При этом при нем не было никаких сумок. Но не все эти мелочи завладели внимание владыки города. Предполагаемый шпион не выказывал никакого страха.

Лю Бану пристально смотрел на юношу, откровенно давя на того взглядом, но тот и бровью не повел. Только сделал полупоклон, уважительный, но без раболепия и без явного почтения. Кем бы он не был, а некоторое достоинство этот чужак и правда имел. Так что Лю Бану мог быть не справедлив к советнику и настоятелю с их суждениями о происхождении юноши.

И хотя Бану подозревал, что и сам юнец и его зверек совершенно не так просты, как можно было бы подумать, от них совершенно не чувствовалось духовной силы. Он даже использовал собственную духовную силу, напитывая её глаза, чтобы рассмотреть их более тщательно.

Из-за буйной и яростной Ян Чи техника духовного взора у него получилась явной, отразившись духовным огнем в глазах. Обычно столь явное использование техники на ком-то расценивалось как оскорбление, но Бану и не собирался любезничать с этим чужаком.

Духовный огонь в глазах лорда горел ярко-красным заревом. Воздух вокруг паланкина заколебался от вполне физического жара, и даже закаленные Ученики (2) невольно отступили на шаг, ощущая, как по их духовным каналам пробегает судорожная дрожь. Лю Бану был Мастером (3) и техника в его исполнении не только собирала информацию, но и оказывала некоторое давление на окружающих.

Тем удивительнее было наблюдать, что чужак даже не вздрогнул от данного давления. Юноша лишь приподнял брови, увидев технику, но ничего более того. Ну и внимательно рассмотрев его, Бану увидел, что в нем нет Чи. Ни единой капли живительной духовной энергии, пронизывающей все сущее. Это было возможно только в одном случае — чужак скрывал свой уровень духовного развития. Редкий навык и очень специфичный. Честным бессмертным это не нужно.

— Я не буду тратить время на долгие речи, чужак! — Лю Бану грозно нахмурился, положив руку на рукоять клинка, расположенного в специальной нише его паланкина. — Назови себя и свою цель, пока я не отдал приказ заставить тебя говорить под пытками!

— Моё имя Ян Джун, владыка, — не смотря на угрозы юноша оставался всё так же спокоен. По крайней мере внешне. — Я ученик Свободной Школы Стремительного Ястреба и направляюсь в Зелёную Крепость по поручению наставника.

Данный ответ удивил Лю Бану. Прежде всего своим окончанием. «По поручению наставника»… значит ли это, что за юнцом стоит реальный Наставник (4) или он просто пытается обмануть аристократа перед собой? В любом случае это была неприкрытая угроза и прямо-таки восхитительная наглость. Давненько с Бану не говорили в таком тоне, и те кто мог себе такое позволить, были несоизмеримо могущественнее пацана в крестьянской одежде и с лисой на плече.

— В Зелёную Крепость? — заговорил же лорд от другом. — А другие храмы, кроме самого известного ты знаешь для своей лжи?

Ян Джун удивленно моргнул, и даже смешался с ответом, но потом все же открыл рот.

— Мне известно о храме Неба, подземелье Люнменя, и садах Шанси. Так же вчера на ужине с вашим советником были упомянуты храм Небесной Росы и Гора Девяти Трав, — обстоятельно ответил он на вопрос Лю Бану. И надо сказать, что сам Бану очень этому удивился. Обычно даже собственные слуги начинают пачкать штаны от страха и говорить о чём угодно, но не о том, что нужно.

Лю Бану так удивился подобной исполнительности, что даже забыл возмутиться тому, что великий храм Неба, где раньше короновались императоры поставили в один ряд с храмом Небесной Росы, известной своей храмовой проституцией и ритуалами на основе парной динамической медитации.

— И почтенны, могу я узнать, почему вы считаете меня лжецом? — Ян Джун, ответив на вопрос владыки, задал собственный.

Это было довольно самонадеянно, как для безродного Новичка (1), но он продолжал отыгрывать роль безвинного и честного путника на пути к бессмертию.

Хэй Лань на его шее же только хмыкнула. Демоническая лисица чувствовала, как от щенка пахнет страхом, но как и в первую встречу с ней он продолжал держать маску. Хотя надо отдать ему должное, шенок потихоньку растет над собой, что не может не радовать.

Демоница не собиралась сотрудничать и зависеть от слабака, которому просто повезло обладать удобным местом для тренировок. Так что у Ян Джуна просто не было иного выхода, как стать сильнее. Не только физически и духовно, но и как личность.

Лю Бану тем временем усмехнулся, откинувшись на спинку паланкина. Духовный огонь в его глазах погас, но напряжение в воздухе осталось.

— Потому что ты лжёшь не словами, а умалчиванием, юноша, — произнёс он, медленно постукивая пальцами по рукояти меча. — Ты называешь себя учеником Свободной Школы, но не имеешь при себе ни рекомендательного письма, ни печати школы, ни опознавательных знаков. Ты говоришь о долгом пути, придя в город без хлеба или сменной одежды.

Лю Бану выдержал паузу, позволяя всем проникнуться важностью его слов и суждений. И судя по поджатым губам юноши, он и сам начал осознавать свой промах.

— Но главное — ты скрываешь свой истинный уровень культивации. Редкая и подозрительная способность для простого ученика. Так что я спрошу ещё раз, и на этот раз советую не играть в слова: кто ты на самом деле и зачем явился в мой город?

Настоятель храма нервно переминался с ноги на ногу, явно жалея, что оказался свидетелем этой сцены. Стража молчала, но руки воинов уже лежали на рукоятях оружия. Как не крути, а скрытные практики — это почти всегда какие-нибудь темные дела, что почти всегда пахнут кровью.

— Я не соврал тебе ни единым словом, владыка, — заметил Ян Джун медленно. Мысли внутри его головы в этот момент проносились в темпе летящей по небу молнии. Из сложившегося недопонимания нужно было как-то выпутываться. И пока он видел только один вариант это сделать без откровенного побега в мир своего сна. — Что же до маскировки, то позволь её снять.

Это был более чем откровенный намек для Хули Цзин и Ян Джун молился Небу, чтобы она его поняла. Потому что, если он обратится к ней на прямую, то вопросов относительно разумного животного не избежать. С учетом того, что он сам вчера опроверг предположение о технике повелителей зверей… лично Джун знал только один оставшийся вариант — ручной демон.

И в принципе Хэй Лань действительно его поняла, правда не совсем точно. Вместо того, чтобы просто снять маскировку с Ян Джуна и показать его как среднего Новичка (1), она решила отменить маскировку для них обоих.

В понимании демона Джун просто решил припугнуть этих наглых людей её силой. И план, по мнению Лань был очень даже хорош.

Разве что Джун не учел, что эти людишки не способны видеть сквозь иллюзии демоницы, а потому есть смысл не просто снять маскировку, а дополнительно накинуть себе сил.

Так что Хули Цзин взяла за образец, того сварливого призрака из мира Ян Джуна, «Почтенного Наставника», за образец, так что перед изуленным лордом и его свитой предстало две очень похожие ауры пикового уровня Мастера (3), так что Лю Бану тут же побледнел.

Будь Аура одна, он бы напрягся, все же он сам пика Мастера ещё не достиг, но и только. С таким противником всё же можно было бы справиться и говорить на равных или даже с позиции силы, мастеров в городе много. Вот только сосредоточения духовных сил была два и так уж получилось, что Лю Бану знал больше двух вариантов разумного спутника-зверя.

Лорд города пришел практически к тому же самому выводу, что и его советник. Разделение духа между практиком и зверем. Техника от которой давно отказались, так как это кратно резало личную силу бессмертных, вместо того чтобы их усиливать.

И если этот юнец… вернее этот почтенный бессмертный, обладает духовной силой пика Мастера (3), то по факту он должен быть Наставником (4) и тоже не слабым. Да, чистой силы у него будет не так много, но за счет её качества и техник он сможет справиться со всем, что против него выставит Лю Бану.

Тот самый Лю Бану, который только что угрожал этому человеку.

Лорд инстинктивно отнял ладонь от рукояти меча: металл вдруг показался обжигающе-холодным. Грудь сдавило — не от жара Ян Чи, а от внезапного понимания, что любая неверная фраза превратит утренний визит в бойню, где победителя всё равно ждёт наказание клана за развязанную резню.

Ян Джун тоже ощутил выходку Хули Цзин, но что либо менять было уже поздно. Так что он замер, ожидая, что же произойдет дальше. Если его поймают на подобном обмане, то точно убьют, предварительно попытав перед этим. И даже если обман сработает, как объяснить зверя с духовной силой он до сих пор не знал.

Владыка города сглотнул, понимая, что нужно срочно менять тон разговора. Угрозы и давление теперь были бы самоубийством. Нужно было найти способ выйти из ситуации с минимальными потерями для своего лица и, что важнее, для своей жизни.

— Прошу простить моё… поспешное суждение, почтенный, — Лю Бану перешел от угроз к уважительному обращению. — Мой город лежит на границе, и осторожность порой заставляет видеть угрозы там, где их нет. Я не узнал в вас мастера столь редкого и древнего искусства.

— Ничего страшного, — Ян Джун и знать не знал, о каком искусстве идёт речь, но решил не заострять на этом внимание. Если его приняли за демонического практика и просто из страха решили не трогать, то ему же лучше. Правда репутацию ему это создаст просто отвратительную. — Я планировал покинуть город этим утром, сев на корабль, если вы не против, владыка.

— Конечно-конечно, — Лю Бану был рад, что этот странный бессмертный не собирается задерживаться или чего-либо требовать за оскорбление. Это могло значить, что заплатить придётся позже, но тут аристократ был научен, как надо действовать. — В качестве извинений позвольте мне оплатить вам место на корабле и некоторые подарки в дорогу.

— Я буду примного благодарен, — Ян Джун вообще перестал понимать, что происходит, но решил просто согласиться.





Глава 16


Не прошло и одной стражи (2 часа), как я оказался на корабле, где мне купили целую каюту, которую тут же забили какими-то тюками, поверх которых положили несколько шкатулок. Лорд города так сильно хотел одарить меня хоть чем-нибудь, что часть этих тюков были куплены прямо тут в порту, с рук у приехавших торговцев.

Я, конечно, допускаю, что для владыки преуспевающего города все это просто мелочи, которые буквально ничего не стоят. Но как мне потом с корабля всё это выгружать? Вручную я буду заниматься этим довольно долго и в несколько заходов. Если же просто переместить всё в мир моего сна, то возникнут вопросы, куда же делись все те вещи, которые были занесены в мою каюту.

Вызывать же ещё больше вопрос, после того, что случилась в храме не хотелось совершенно.

— Тут мы тоже будем сидеть безвылазно? — спросила Хули Цзин, без всякого интереса смотрящая на кучу подарков, которые достались нам в нагрузку.

— Среди команды корабля есть пара Новичков (1), но думаю они не заметят нашего исчезновения, — вздыхаю.

Если уж полноценные Мастера (3) через техники демонической лисицы не видели, то Новичков (1) точно не стоит опасаться. Да и стоит признаться самому себе, я тоже устал за две бессонные ночи. Не говоря уже о том, что стоит посоветоваться с наставниками.

— Уже радует, — фыркнула лисица.

Я кивнул и активировал технику перехода. Через мгновение мы оказались в привычном пространстве моего внутреннего мира, на небольшой площади перед особняком. И снова нас встречал Почтенный Наставник, со своими извечными наставлениями.

— Я бы на твоём месте просто освоил создание талисманов, что имитировали бы твой духовный след, вместо постоянных пряток при помощи демонической силы, — сказал он вместо приветствия.

— А такое возможно? — мне как-то даже в голову это не пришло.

— Возможно, — кивнул Наставник. — Сам я не владею этим секретом, но учителя по созданию талисманов ты можешь пригласить, как и любого другого.

— Это хорошо, — я действительно несколько расслабился. Про себя правда решив пока не призывать новых учителей. тут бы с тем, что есть хотя бы немного разобраться.

— Да, Небеса дали тебе действительно полезную и удобную силу, — Наставник кивнул. — А вот думать головой ты должен научиться сам. Без этого жить будет сложно, даже со всеми дарами Небес.

— Конечно, Наставник. Благодарю за наставления, — совершаю ритуальный благодарственный поклон, со сложенными в знак почтения руками.

— Вот уж что я готов предоставлять тебе в любом объёме, так как это наставлений, — он с улыбкой провел рукой по своей бородке. — И не только я, дорогой ученик. Наставница благородных искусств так же очень хочет продолжить ваши занятия, чтобы предметно с тобой разобрать, что произошло между тобой и властями того городка.

Я только смиренно кивнул. Не удивлюсь, если наделал кучу ошибок. С другой стороны, хвала Небесам, что в своё время я решил всему этому учиться, чтобы немного отдохнуть от духовных практик. Боюсь, что без Прекрасной Наставницы, я бы ещё больше глупостей сказал, и в разговоре с советником, и с городским лордом.

Хватит с меня и того, что уже было сказано и сделано.

— Иди, не заставляй её ждать, — Почтенный Наставник махнул рукой в сторону особняка. — А ты, юная лисица, можешь пока отдохнуть или прогуляться по саду. Уверен, тебе тоже не помешает передышка после всех приключений.

Хули Цзин только фыркнула, но возражать не стала, направившись к беседке в глубине сада. Я же, собрав волю в кулак, пошёл на встречу с Прекрасной Наставницей. Она ждала меня, как всегда безупречная в своём изящном платье. Взгляд её карих глаз был одновременно мягким и насмешливым.

— Пожалуйста, ученик, не делай такое лицо, будто тебя сейчас пороть будут, — попросила она. — Да, твой первый выход в свет тяжело назвать безупречным. Но это был именно первый выход и в целом ты показал себя очень даже неплохо.

Похвала была неожиданной. Достаточно, чтобы самому указать на проблему, чего я бы и не подумал делать в другой ситуации. Терпеть не могу признавать собственные ошибки.

— Но как же быть с тем, что Хэй Лань показала свою силу стольким людям? Теперь они знают, что я путешествую с демоном и это может стать серьёзной проблемой.

— Может стать, а может нет, — она жестом предложила мне присесть рядом с собой. Разговор предстоял долгим. — Начать стоит с того, что о демонической природе лисицы ничего не было сказано, так что и волноваться об этом слишком сильно пока не стоит. Но даже если мы все же остановимся на том, что все признали в ней демона, это не такая уж большая проблема. В мире благородных людей, ученик, существует сложная система противовесов и уступков. Поэтому даже признав в тебе заклинателя демонов, благородные дома могут попытаться с тобой договориться или нанять, а не преследовать.

— Я бы предпочёл, чтобы они вообще меня не трогали.

— И очень зря, — она усмехнулась. — В жизни аскетичного отшельника есть определенный шарм, но я все же надеюсь, что твои амбиции несколько выше миски похлебки и подстилки для сна. А в этом случае тебе придётся знать людское общество и уметь с ним общаться.

Я кивнул, признавая, что жить в пещере особого желания не имею.

— Значит можно ожидать, что ко мне начнут приходит с разговорами о еретических практиках и учениях?

— Не обязательно, но к этому тоже можно подготовится, — Наставница покачала головой. — На сколько ты в этот раз хочешь остаться здесь?

— Думаю год или даже два. Хотя у меня был план побыстрее дойти до Зелёной крепости, но все эти приключения в Анжюне откровенно вымотали. Надо подготовиться к возможным последствиям, и даже просто обдумать всё то, что произошло.

— Воля твоя, — она не высказала ни одобрения, ни порицания моей идеи.

Я даже немного засомневался в собственной идее, но сразу же отменять уже принятое решение не стал. Лучше уж потом, через некоторое время что-нибудь изменить, а пока будем и дальше придерживаться выбранного направления.

Сейчас, оборачиваясь назад, мои мысли в том момент казались даже забавными, так как по итогу в мире своего сна я провел почти пять лет. И провел бы и больше, да Наставник предупредил, что в дверь моей каюты кто-то стучит и нужно выходить в материальный мир, чтобы поговорить с посетителем.

Так долго во сне я провел банально потому, что не видел смысла выходить. Пока я тут, корабль плывет в нужную мне сторону. Да, субъективно это занимало очень много времени, но и это время не уходило в никуда.

Пускай моя духовная сила росла все так же медленно, но я постепенно подбирался к высоким уровням Новичка (1). Но самое главное, это техники. Так как высокоуровневые и сложные техники мне пока были не доступны в силу низкого духовного ранга, я рос вширь, познавая разные школы и направления. А также некоторые специфические техники, в которых требовалась усидчивость, а не ранг духа.

Ну и Прекрасная Наставница, с её этикетом и тонкостями политической жизни и интриг. В эти пять лет её урокам я уделял особенно внимание, занимаясь ими не ради отдыха и разнообразия, а всерьёз и наравне с духовными практиками.

Хули Цзин же всё это время только ленилась, ела, да спала где-нибудь. Правда впечатление это была насквозь обманчивым. Мало того, что на всех уроках она неизменно была рядом и могла слышать, чему меня обучают. Так ещё и Наставник рассказал, что демоны не медитируют подобно людям.

Вернее, им не нужно регулировать дыхание, чтобы поглощать Чи Неба и Земли. Для них правильное дыхание совершенно естественно и они поддерживают его сами собой. Так что можно сказать, что лисица становилась сильнее вместе со мной и даже больше, чем я. Ведь у меня нет возможности постоянно поддерживать технику дыхания.

Но да ладно, сейчас не о том.

Выйдя из мира сна, я на мгновение застыл, ощущая странный диссонанс. Почти пять лет в мире сна, обернулись всего пятью часами в мире реальном. Для мира вокруг критически ничего не изменилось, а вот мне потребовалось некоторое время, чтобы вспомнить где я и что вообще происходит.

Время достаточно большое, чтобы в дверь каюты постучали ещё раз.

— Войдите, — отозвался я, быстро поправляя одежду и пытаясь окончательно вернуться в реальность.

Дверь отворилась, и в каюту вошёл немолодой мужчина в простой, но качественной одежде речного моряка. По его выправке и уверенным движениям было понятно, что перед мной человек опытный и занимающий определённое положение на корабле.

— Добрый день тебе, почтенный, — он сложил руки в приветственном жесте. — Я Линь Хунбо, старший помощник капитана этого судна. Прошу простить за беспокойство, но капитан Цай Хайлань желает пригласить вас на обед в его каюте. Он был бы очень рад познакомиться с духовным практиком лично.

Вот оно что. Меня сопроводили на корабль в довольно примечательной компании. И внимание местного лорда было более чем, очевидно. Так что капитан решил проявить вежливость. Или любопытство. А может, и то, и другое. В любом случае, отказываться было бы невежливо, да и глупо — эти люди везут меня к месту назначения, и портить с ними отношения я не собирался.

— Благодарю вас, старший помощник Линь, — отвечаю вежливо. — Передайте капитану Цай, что я с радостью приму его приглашение. Мне тоже будет приятно разделить с ним трапезу.

Мужчина кивнул, явно довольный ответом, и, не задерживаясь, вышел, притворив за собой дверь. Я же остался наедине с Хули Цзин.

— И стоило это того, чтобы покинуть свой собственный мир? — спросила демоническая лисица, которую тоже пришлось вытащить вместе со мной в реальный мир.

— Если бы я отказался, у нас появился бы недовольный капитан, а путь до Зелёной Крепости ещё долгий, — пожал я плечами, сглаживая остатки диссонанса между годами в мире сна и часами здесь. — Лучше уж потратить немного времени на вежливую беседу, чем потом всю дорогу чувствовать на себе колючие взгляды команды.

— Люди и ваши глупые ритуалы, — фыркнула Хули Цзин, усаживаясь на один из тюков и принимаясь вылизывать лапу с видом полного безразличия. — Ладно, иди развлекайся. А я пока тут посплю.

Это было даже удивительно, до сих пор она постоянно таскалась вместе со мной, а тут вдруг решила остаться одна. В голове невольно возникла мысль, что она может задумать что-то недоброе и сожрать кого-нибудь из команды, благо мне хватило ума прикусить язык и не высказать своего подозрения вслух. Хэй Лань точно обидится на подобное замечание. И не важно, будет эта обида настоящей или наигранной, хорошо мне от этого не станет.

— Как скажешь, — согласился я, хотя внутренний голос тихо нашептывал, что оставлять демоническую лисицу без присмотра — не лучшая идея. Но что поделать, доверять приходилось. Иначе наш союз долго не продержится. — Тебе принести что-нибудь с обеда?

— Только если вас будут кормить чем-то приличным, — фыркнула она. — А то я чувствую какой едой пахнет.

— Не думаю, что капитан ест то же самое, что и команда.

Я оставил лисицу её ленивым размышлениям и направился в каюту капитана. Та располагалась на корме, в небольшой надстройке, и была заметно просторнее и светлее моей. Вдоль стен тянулись полки со свитками, наверное с тестами. Хотя возможно, что и с картами. В центре стоял крепкий стол из тёмного дерева, уже накрытый к обеду.

Сам капитан Цай Хайлань оказался мужчиной лет пятидесяти, с обветренным лицом, прорезанным глубокими морщинами, и цепким, умным взглядом. Это был человек, привыкший отдавать приказы и карать подчиненных за непослушание. И возраст его был довольно обманчив, я чувствовал в нем духовную силу Новичка (1) шестого ранга. Немного, но достаточно, чтобы выглядеть молодо и в шестьдесят.

— Почтенный практик, рад приветствовать вас за моим скромным столом, — сказал он, поднимаясь мне навстречу и выполняя приветственный жест.

— Благодарю за приглашение, капитан Цай, — ответил я, повторяя жест с той отточенной грацией, которую в меня вбивала Прекрасная Наставница в течение последних лет. — Для меня честь разделить с вами трапезу.

Мы сели. Обед был простым, но сытным и вкусным: рыба, овощи и лепёшки. Все хорошего качества и в довольно обильных количествах.

Мы завели неторопливую беседу за едой. Капитан оказался интересным собеседником, много повидавшим на своем веку. Он расспрашивал о моих впечатлениях от Анжюня, осторожно касаясь темы моего положения и щедрости лорда. Я, в свою очередь, отвечал уклончиво, но вежливо, делая акцент на «неожиданном стечении обстоятельств» и «великодушии владыки города», не вдаваясь в детали. Капитан был достаточно умен, чтобы не давить.

О себе он рассказывал с удовольствием. Так много и старательно нахваливая самого себя, что можно было подумать, что Цай пытался наняться ко мне на службу или как-то иначе продать мне свои услуги. Хотя в этом я очень сомневался.

Любой капитан может легко наняться в торговый дом, а то и во флот какого-нибудь города. Это было намного надежнее личной службы кому-бы то ни было. Так как через дом или городскую службу можно было получить место при клане, а там спустя пару столетий службы можно и родство кровью получить с каким-нибудь младшим членом клана.

Обед подходил к концу, и капитан Цай, слегка откинувшись на спинку кресла, подводя итог разговору.

— Очень приятно было разделить с вами трапезу, почтенный Ян. Надеюсь, что это был не последний раз, когда нам доведётся вот так поговорить, — он сделал паузу, как будто вспоминал что-то или высчитывал в уме. — Ближайший к Зелёной Крепости порт находится в городе Юншэн. Вы сойдёте в этом порту или, быть может дойдёте с нами дальше до города Шуйсянь?

— Меня ждут дела в Юншэн, так что я хотел бы сойти в этом порту, — отвечаю ему сразу же, даже не думая над ответом.

— Хорошо, — капитан кивнул, не показав обиды или недовольства от моего решения. — Если течение не подведёт и погода не выкинет чего-нибудь из ряда вон, до Юншэн дойдём примерно за три, может четыре дня.

Он замолчал, поигрывая пальцами по краю чашки с тёплым рисовым вином, затем бросил на меня внимательный, чуть прищуренный взгляд.

— Юншэн… сейчас это шумное место, — проговорил Цай Хайлань уже более серьёзным тоном. — Так что советую вам быть осторожным, почтенный Ян.

Это можно было бы принять за угрозу. Но сам капитан постарался всем своим внешним видом и тоном голоса, что он искренен в своём пожелании. Но даже если это была скрытая угроза, все равно не было смысла сейчас реагировать на это чересчур остро.

— Большое спасибо, капитан Цай, — встав со своего места я исполнил благодарственный поклон. — Я уже много лет не был в родном городе, так что буду держать ваше наставление у себя за пазухой.

Мой ответ так же можно было назвать двояко. С одной стороны искренне поблагодарил, а с другой дал несколько тонких намеков. И на возраст, что означает степень развития как духовного практика. И что Юншэн был моим родным городом.

Не уверен, зачем я вообще этим занимаюсь, но Прекрасная Наставница так долго и качественно меня дрессировала на своих уроках, что подобное пускание пыли в глаза уже вошло в некоторую привычку.

Капитан ответил на мой поклон кивком, и я покинул его каюту, чувствуя на себе его задумчивый взгляд. Возвращаясь по коридору, я мысленно перебирал его слова. Предупреждение насчёт Юншэна прозвучало искренне, но что именно он имел в виду? Шумное место — это могло означать что угодно: от наплыва торговцев до политических интриг или повышенного внимания местных властей. Впрочем, у меня было достаточно времени, чтобы подготовиться.

Войдя в свою каюту, я застал Хули Цзин в точности в той же позе, в которой и оставил — она свернулась калачиком на самом мягком из тюков и, кажется, спала. Но, едва дверь закрылась, один её глаз приоткрылся.

— Ну что, повеселился? — проворчала она, не меняя положения.

— Вполне. Капитан предупредил, что в Юншэне сейчас неспокойно.

— А где в ваших городах спокойно? — фыркнула лисица, наконец-то потягиваясь. — Люди вечно суетятся, ссорятся и строят козни.

— Люди суетятся, потому что жизнь коротка, а желаний много, — отозвался я, садясь на свободный угол одного из тюков. Диссонанс между годами в мире сна и часами здесь всё ещё давал о себе знать лёгким раздвоением в мыслях. — А что насчет демонов? Как живет общество, полностью состоящее из бессмертных?

— Нет никакого общества, — она фыркнула. — Это люди забыли заветы предков, когда каждый патриарх был главой своей семьи и управлял только теми, кто родился в его доме. Демоны не строят городов и не ставят над собой посторонних глав.

— Но ты откуда-то знаешь, как было у людей раньше, — её ответ заставил задуматься.

— Мы не стоим городов и не организуем стран, но это не значит, что мы безмозглые звери. У меня была моя семья и родичи. И с другими демоническими семьями мы пересекались и общались, пусть и редко. Демоны не нуждаются в том, чтобы жить плотными слоями: каждый хозяин своего дома и сам себе правитель, — ответила Хули Цзин, лениво потягиваясь.

— И каждый сам себе враг, — пробормотал я. — Без законов, без общих правил, без договорённостей.

— Законы? — лисица усмехнулась, глядя куда-то в потолок. — Законов у нас хватает, как и всего остального, что ты перечислил. Есть и перступники, что идут против общих правил. Есть и фанатики, что навязывают дополнительные правила всем вокруг. Но хватает и тех, кто просто живет, соблюдая лишь то, что нужно.

Я несколько секунд переваривал её слова. Сложно всё это и я не уверен, что хочу в этом разбираться.

— В общем у вас все примерно как у людей, разве что городов и стран нет, — это был главный вывод, к которому я пришел. — Но ты почему-то уверена, что у демонов ситуация лучше.

— Шенок, — Хули Цзин покосилась на меня, но быстро прикрыла глаза. — Люди, демоны, не имеют между собой никакой разницы. Хорошо живут лишь сильные.

Её слова прозвучали как холодная истина, от которой невозможно отмахнуться. Я откинулся на тюк, разглядывая деревянные балки потолка каюты. Сила действительно решала многое, если не все. Красивые слова о справедливости, этикет, политические игры — всё это лишь инструменты, которые используют те, кто уже силён, чтобы сохранить своё положение. Или те, кто слаб, чтобы выжить, взывая к чувствам сильных.

— Ты права, — признал я после паузы. — Хотя мне и не нравится это признавать.

— Зато ты хотя бы признаёшь, — лисица зевнула, обнажив острые клыки. — Многие люди до самой смерти верят в сказки о справедливости и правде. А потом удивляются, когда их съедают.

Кто бы знал, как меня покоробили слова о съедение людей от демоницы-людоедки. Я помолчал, пытаясь унять неприятный холодок, пробежавший по спине. Лучше перевести разговор, пока он не принял совсем уж странный оборот.

— Вернемся в мир сна, или побудем пока тут?

— Мне тут делать нечего. И уж точно в том мире намного комфортнее, чем тут.

— Что ж, тогда пошли.

Было что-то забавное в том, чтобы говорить «пошли», собираясь укладываться спать. Хули Цзин никак эту забавную несостыковку не прокомментировала, просто запрыгнув мне на шею, где и устроилась. Понравилась же ей это место.

***

Тем временем в Анжюне глава города Лю Бану без устали писал письма, которые нужно было как можно быстрее доставить дальше по цепочке подчинения в Клане Лю.

Столь странный практик, даже если он просто проходит по территории клана, сам по себе элемент достойный внимания. А уж если вспомнить об упомянутых этим Ян Джуном Наставнике (4) и некой Свободной Школе… лучше сообщить об этом сейчас, чем потом оправдываться за невнимательность.

Да и писем было больше одного. Пускай имперская бюрократия уже давно была упразднена, некоторые её элементы все ещё практиковались и в целом были удобны. По крайней мере сам Бану писал не только тем, кому обязан был написать, главе области и старейшинам клана с патриархом, но и ещё некоторым уважаемым людям.

Он собирался выжать из этой ситуации максимум пользы. Даже если это будет всего лишь несколько одолжений и просто хорошая репутация в глазах некоторых.

Лю Бану отложил перо и внимательно изучил содержимое очередного письма. Конкретно это, ради разнообразия содержала не только полезную информацию, но и оскорбление. Подобное издевательское письмо, и несколько ему подобных, будет доставлено соседям, чтобы не сколько проинформировать их, сколько намекнуть на недальновидность и необходимость как-то оплатить их нерасторопность.

Это тоже было частью бюрократической игры. В письмах Старейшинам Бану упомянул, что проинформировал всех соседей. А вот в письмах соседям он больше говорит о том, что они провинились и Старейшинам об этом известно, чем о реальном происшествии.

Он даже тщательно подбирал стиль и каллиграфию, позволяя себе в каких-то строках чуть более размашистый росчерк, а в каких-то — сухую, почти казённую чёткость линий. Опыт подсказывал: получатель читает не только слова, но и то, как они написаны. Небольшая клякса в нужном месте, подчеркнуто резкий переход от вежливых оборотов к сухому перечислению фактов — всё это создавало нужное впечатление: Лю Бану внимателен, раздражён, но при этом остаётся в рамках приличий. То есть он пока остаётся в рамках приличий.

Большая игра набирала обороты. И только Небо знает, к чему это в итоге приведёт.





Глава 17


Путь до Юншэня пошел довольно спокойно. Длился он три дня и капитан приглашал к себе на совместный приём пиши ещё лишь единожды. Поговорили хорошо, но лично у меня создалось впечатление, что он получил все, что хотел в течении первой беседы, после чего лишь соблюдал приличия, не более того.

Возможно, что я просто накручиваю себя. Но ощущение получилось очень стойким, так что пока буду придерживаться этого мнения. После многих лет, реально многих, нескольких десятков, которыми для меня обернулся этот путь, проведенных под началом Прекрасной Наставницы, я окончательно разуверился в человечестве и теперь всегда и везде подозреваю какой-то подвох.

Ну и сам приобрел стойкую привычку говорить намеками и полунамеками.

И надо сказать, что этот путь для меня был действительно долгим. По итогу я все же смог стать Учеником (2), правда пока только первой ступени. Переход с ранга на ранг дался особенно тяжело, что было ожидаемое.

А вот то, что обучения начальному уровню пяти благородных искусств займёт столько времени я никак не ожидал. В общей сложности более полувека. Пятьдесят лет, даже больше, чтобы освоить азы. Я даже не поверил, когда Прекрасная Наставница объявила мне о завершении уроков. Теперь мне нужно будет переходить к более специализированным наставникам высокого уровня.

В тот момент я не сдержался и расплакался.

Но не от того, что закончил учебу. Та же Наставница все ещё осталась в мире моего сна и я в любой момент мог с ней поговорить или спросить совета. Просто по факту я сейчас старше собственного отца. Я жизнь обычного человека положил на изучение этих проклятых самим Небом пяти благородных искусств и все чего я добился это поздравления:

— Молодец, ученик. Ты смог усвоить всё, что я хотела тебе преподать. На этом твоё обучение основам закончено, — торжественно объявила мне Прекрасная Наставница. — Теперь ты можешь призвать учителей более высокого ранга, которые продолжат твоё обучение.

— Основы? — я тогда даже не поверил своим ушам. Просто… какого демона? — Мне казалось, что мы продвинулись в благородных искусствах уже довольно далеко.

— Все познаётся в сравнении, — она качнула головой. — Для молодого аристократа ты действительно сейчас крайне образованный. Можешь даже выступать в качестве наставника для детей аристократов. Но в контексте бессмертных, некоторые из которых вхожи и в Небесные Дворы, твои умения и знания…

Она сделала многозначительную паузу. Гордость Наставницы не позволяет ей сказать про свои собственные знания, что это мелочь, но эта мысль была достаточно очевидной.

Она лишь вздохнула, и по ее лицу пробежала тень, которую я раньше никогда не видел — что-то среднее между усталостью и отстраненностью, будто она смотрела сквозь меня на бездонную пропасть времени.

— Твои умения и знания, — повторила она, — подобны первому иероглифу, который выводит ребенок на песке, в то время как мудрецы читают свитки, длящиеся целые эпохи.

Я смотрел на свои руки. На них не было видимых следов времени — тело Ученика (2) было крепким и молодым, да и в мире сна время для меня как будто застывало. Но внутри я чувствовал себя иссохшим стариком. Чисто субъективно мне уже около ста лет.

Я перестал считать после семидесяти. Слишком уж сильно давила эта цифра, чтобы думать о ней слишком много.

Понятно, что для бессмертного это не срок, но чисто физически жутко от того, сколько времени придётся потратить для освоения некоторых знаний и ремёсел.

Вот только мой кризис и стенания по поводу потраченного времени не нашел отклика буквально ни у кого. Хули Цзин все так же называла меня «щенком», к чему я уже потихоньку привык. Почтенный Наставник прочел долгое наставление о бесконечном стремлении к совершенству и просветлению. В общем, понимания я не встретил нигде.

Новых учителей пока не стал призывать, мне нужно было время, чтобы прийти в себя. Да и стоило подумать, что осваивать дальше. От интриг и благородных искусств меня пока откровенно мутит. Но и упираться исключительно в духовные искусства тоже будет глупо. Жизнь не вращается только вокруг духовных практик. Да и с ума сойти можно, если сосредоточиваться только на чём-то одном.

Но ладно, не будем пока об этом.

Наконец, после стольких приключений и действительно продолжительного субъективного времени в пути, я вернулся в Юншэнь, город в окрестностях которого родился и вырос. Но вернулся я в него совершенно другим человеком.

Город встретил меня шумом толпы и запахами продаваемых товаров и кучи людей. Как и говорил капитан Цай город был шумным. Шумным в самом прямом смысле этого слова. Много народа сновали туда и сюда по каким-то своим делам. Такое чувство, что готовится какой-то праздник.

Вот только я так с ходу не могу вспомнить какой-нибудь праздничной даты. Значит что-то происходит непосредственно в самом городе или в прилегающем рядом великом храме. Это совершенно не обязательно означает что-то плохое, но я уже начинаю привыкать, что Небо любит подбрасывать мне разнообразные испытания.

Я осмотрелся, стараясь уловить настроение толпы. Люди выглядели возбужденными, но не испуганными — значит, ничего страшного пока не случилось. Торговцы зазывали покупателей громче обычного, уличные акробаты собирали толпы зевак, а в воздухе витал запах жареного мяса и сладких лепешек.

Даже без учёта времени, проведённого в мире собственного сна, я отсутствовал в этом городе примерно три года. Вроде и не много, а с другой стороны, все кажется немного не таким, как я помнил.

— Вы покидаете нас налегке, почтенный практик? — с сомнением спросил капитан Цай, оглядывая меня.

Я действительно сошел на берег с корабля имея при себе только лисицу на шее, да небольшую сумку с запасом еды и подарками для родителей. От того, чтобы носить с собой кучу вещей я банально отвык, а потом и махнул на это рукой. К тому же, от Почтенного Наставника я узнал, что есть множество способов носить с собой кучу предметов, путешествуя при этом налегке. От техники, что прячет целую сокровищницу в сжатом кулаке, которую любят разнообразные воры, до уменьшения целых дворцов в миниатюрные амулеты, которые любят высокоранговые бессмертные.

Освоить основы подобных техник я смогу только став Мастером (3), но само по себе такое искусство сильное удивление вызвать не должно.

Я кивнул капитану, легонько поглаживая Хули Цзин. Мы оба уже привыкли к такому положению и она больше не жаловалась, когда я почесывал её за ушком.

— Именно так, капитан. Путешествуя налегке, меньше привлекаешь внимание. Да и нужды тащить за собой воз скарба у меня нет.

— Что же делать с теми вещами и товарами, которые остались в вашей каюте? — Цай явно не понимал, что я имею ввиду.

— Там ничего не осталось, — поймав удивленный взгляд, я не стал вдаваться в подробности, а только поклонился на прощание. — Небесных благ вам, капитан. Мне нужно идти.

Он хотел что-то сказать, возможно, предложить помощь или высказать очередную любезность, но не стал этого делать и лишь молча поклонился в ответ. Я развернулся и шагнул с пристани в кипящую жизнь города.

Первое, что бросилось в глаза — повсюду развешаны алые ленты и свешиваются с крыш бумажные фонарики. Город и впрямь готовился к большому празднику, раз уж так старательно украшают город. А вот причина таких приготовлений всё ещё от меня ускользала. Поэтому я старался прислушиваться к разговорам вокруг.

Я шел по оживленным улицам, пытаясь уловить в обрывках разговоров суть происходящего. Слова доносились отовсюду, сливаясь в сплошной гул: «…шествие начнется с рассветом…», «…уверен, наш клан обязательно…», «…такой чести удостаивались единицы!».

Какая честь? Чьё шествие? Никто так и не сказал ничего конкретного. Так что я ускорил шаг, направляясь за город. Примерно в половине дня пути было небольшое поселение, что занималось сельским хозяйством. Именно там отец работал раньше в качестве травника.

Это, кстати, идея. Если уж я пока откладываю в сторону благородные искусства, то может уделить некоторое внимание медицине? Пусть даже я решил пойти путем бессмертного, это будет достойным жестом почтения к отцу, освоить его ремесло и хоть в какой-то мере продолжить его дело.

Народу было полно не только в городе, но и в его окрестностях. Прямо под стенами даже палатки и шатры стояли. Так что подслушивать за толпой я смог и дальше. К большому сожалению никто так и не сказал прямо, что тут происходит, но несколько интересных обмолвок все же удалось услышать.

Так, оказалось, что на юге была скоротечная война, которую некоторые даже называли шестидневной войной. Вроде как пираты собрали большую флотилию и попытались пройти грабительским рейдом по богатым землям побережья. Кланы и некоторые храмы в ответ объединились и сообща дали отпор захватчикам.

Отсюда можно достаточно уверенно предположить, что праздник связан именно с победой на юге. Все же Юньшэнь находился на территории кланов, и было бы странно, не празднуй он победу этих самых кланов.

Дорога к дому отца показалась мне одновременно и бесконечно долгой, и промелькнувшей как одно мгновение. Столько лет в мире сна научили меня странному восприятию времени. Прошлое казалось одновременно и далеким, и таким близким, что к нему можно было прикоснуться рукой.

Поселение, в котором я провел детство, почти не изменилось. Тот же частокол, что больше защищал от диких зверей, чем от лихих людей. Те же домики с черепичными крышами. Местечко было довольно зажиточном, благо торговля с городом шла продуктивно. Но вот люди… они были другими. Или это я изменился настолько, что перестал их узнавать?

Местные жители же с интересом глазели на меня, а особенно на лисицу на моей шее. Она и в городе привлекала взгляды, но там все были заняты своими делами, поэтому все ограничивалось только взглядами. В поселении же люди могли оставить свою работу, чтобы поглазеть, а некоторые даже решили пройтись за мной, чтобы утолить своё любопытство.

Я остановился у знакомого дома. Того самого, с низкой калиткой и маленьким огородом, где росла лечебная мелочь. Все было так же, но… иначе. Краска на ставнях облупилась еще сильнее, а у крыльца стояла новая, грубо сколоченная скамья.

Сделал глубокий вдох, я толкнул калитку. Хотелось обернуться и посмотреть на бывших односельчан, но это было бы излишним. Мы тут не на театральной площади, чтобы делать поклоны в сторону зрителей. Посторонних надо либо проигнорировать, либо шугануть.

Но последнее не мой метод.

Шум людей, что шли за мной волей-неволей привлекал внимание, так что стучаться в дверь отчего дома не пришлось, отец сам вышел на порог. Признаться честно я был готов, что он меня не узнает. Это было бы неприятно, но все же ожидаемое. Но отец, хоть в начале и осматривал меня с ног до головы с некоторым сомнением, все же произнес моё имя:

— Джун?

— Рад тебя видеть, отец, — складываю руки в жесте почтения и слегка кланяюсь.

Сельчане продолжали толпиться у калитки. У меня даже создалось впечатление, что их стало только больше, от чего мысль все же каким либо образом отослать их подальше, выглядела все более привлекательной.

— Ты… сильно изменился, — отец не сразу нашел, что сказать. И судя по его взгляду мне за спину, он тоже не находил присутствие односельчан удобным. Благо это решалось довольно легко. — Давай зайдём в дом. Нам есть о чем поговорить.

Он отступил вглубь дома, пропуская меня вперед. Я скользнул внутрь, и дверь захлопнулась, отсекая любопытные взгляды. Внутри пахло старой древесиной, сушеными травами и чем-то неуловимо знакомым, ностальгическим — запахом детства.

Отец медленно прошел к старому, отполированной у за года использования, столу и жестом предложил сесть. Он выглядел постаревшим, морщин у глаз прибавилось, а в глазах читалась усталость, которой раньше не было. Хотя даже для смертного три года это не такой уж большой срок, чтобы вот разом постареть. Так что куда вероятнее, что я просто не замечал всю эту усталость раньше.

— Матушка сейчас в поле? — спрашиваю, проходя очагу, у которого мы грелись вечерами и на котором готовили пищу.

— Думаю она уже бросила работу и скоро будет дома, — отец всё ещё был в некотором замешательстве. — Ронг будет рада тебя видеть.

— Я тоже рад.

Не нужно было обладать каким-то специфичным образованием, чтобы понять, что отец чувствует себя крайне неловко. И хотя я не до конца понимаю, почему он себя так чувствует, зато могу сказать, почему мне было не очень комфортно в данный момент.

Пускай медленно и со скрипом, но я уже иду по пути бессмертного. Я сам стал бессмертным, что уже бесконечно далек от обычных людей. Вот и получается довольно странная ситуация. Вот он, мой отец, родная плоть и кровь, но по факту теперь мы с ним буквально представители разных рас.

Даже если считать духовных практиков некими полукровками, таким себе переходным этапом между смертными и богами, сам факт остаётся на месте. Я в перспективе могу стать богом, а мой отец уже стареющий смертный, что доживает свои дни в селении пахарей и скотоводов. Именно осознание этой пропасти между нами было очень странно и неуютно пытаться возобновить отношения, которые были у нас раньше. В то время, когда я сам был сельским мальчишкой, которого отец мог и обругать и по рукам хворостиной дать за баловство.

— Как вы тут? — так как пауза затягивалась, решаю все же попробовать поддержать разговор.

— Ничего особенного, — он пожал плечами, разливая чай по глиняным чашкам. Его движения были размеренными и привычными, но взгляд избегал встречи с моим. — Живем как все. Собираем урожай, торгуем. Война на юге немного всколыхнула цены, но до нас докатились лишь отголоски. В основном, новости да слухи.

Он отодвинул одну чашку в мою сторону. Пар поднимался тонкой струйкой, унося с собой аромат дешевого, но крепкого чая.

— А ты… — он запнулся, на секунду взглянув на меня, а затем снова уставившись на стол

— По началу это было невероятно сложно, я даже думал, что никогда не смогу стать практиком. Но потом узнал, в чем моя проблема и начал прилагать больше усилий, — меня самого позабавило, как это прозвучало.

Получалось будто я поначалу предавался лени и безделью, но потом мне вправили мозги и я взялся за духовные практики серьёзно. Но лучше так, чем объяснять, что моя душа была благословлена Небом и я обнаружил в себе талант, который, по словам Наставника, рождается раз в десять тысяч лет. Просто талант у меня женский, а потому он не только одаривает меня способностями, но и мешает развитию.

Боюсь даже представить, что мне придётся сказать, чтобы отец мне поверил. И ещё страшнее представлять, что он будет делать, если все же поверит.

— Я так понимаю, что шумиха, поднятая в городе была связана с этой войной? — чтобы не задерживаться на теме моих тренировок, перехожу на тему, что была ближе ему.

— Да, — отец наконец поднял на меня взгляд, и в его глазах мелькнуло что-то знакомое, суетную озабоченность простого человека перед лицом больших событий. — Говорят, это великая победа. Флотилия кланов разгромила пиратов у мыса Алого Восхода.

— Флот? — удивленно выгибаю бровь. — Я слышал о рейдах на прибрежные земли и будто бы кланы объединились с некоторыми храмами, чтобы дать наземную армию.

Отец покачал головой, и его пальцы бессознательно обвели край чашки.

— Люди много чего говорят, особенно сейчас, когда готовят встречу победителей и каждый желает заявить о своём вкладе в победу. Но поначалу речь шла именно о флоте. Говорили, что адмирал Лю использовал туман как прикрытие и провел корабли через подводные рифы, о которых не знали пираты. Их флагман сел на мель прямо у мыса, а остальные либо потоплены, либо захвачены. — Он говорил с обычной для сельского жителя гордостью за далекую победу, но в его голосе не было настоящего понимания масштабов. Для него это была просто захватывающая история, дошедшая с чужих слов.

Я же задумался. Слухи могут ходить о чём угодно и сколько угодно. Прямо сейчас самым очевидным вариантом выглядит победа на море, которая все же не была решающей и позже пришлось давать ещё один, а то и несколько боёв на суше. Но это тоже лишь предположение, которое ничем не подкреплено.

«Адмирал Лю» ещё какой-то. Про сам клан Лю я слышал много. Вот один из его представителей мне ещё и подарков с собой надавал. Но ни о каких прославленных адмиралах мне слышать не доводилось. Некая восходящая звезда, что сделала себе имя во время короткой войны?

Слабо верится. Молодые таланты редко становятся адмиралами. Но пока мне нечего сказать на этот счёт.

— Меня отправили в паломничество за родительским советом и определенным ритуалом в Зелёной Крепости. Но я так подозреваю, что встреча победителей будет именно в храме, а не в дворце лорда Юньшэня? — на мой вопрос отец кивнул. — Известно когда будет встреча и сколько она продлится?

— Благородные господа мне не отчитывались, — он покачал головой, несколько расслабившись в процессе разговора. — Большая ярмарка начнется послезавтра так что сейчас все собирают товары на продажу и готовят деньги для покупок. В течении ярмарки будет шествие через город, но вряд ли оно произойдет в первый же день.

Я кивнул, обдумывая полученную информацию. То есть у меня есть минимум три дня с семьёй. В храм можно пойти хоть сейчас, и меня там, скорее всего даже примут. Но вот с настоятелем храма и высокоранговыми священиками поговорить вряд ли удасться. Они заняты подготовкой и самим праздником. Так что можно будет нормально поговорить с отцом и, возможно, даже провести время с семьё во время праздника.

Хоть за время пути к Зелёной Крепости я уже очень сильно сомневаюсь в целесообразности задания Школьного Старейшины, но других целей у меня всё равно пока нет.

За этими размышлениями матушка все же прибежала домой и первым делом бросилась мне на шею. В отличии от отца она сразу же меня узнала. Ну или просто заранее знала, кто именно пришел в дом её мужа.

Она плакала, смеялась, разглядывала меня и снова плакала, при этом всё время что-то бормоча сквозь слёзы: «Вырос… возмужал…»

Мне было одновременно тепло и неловко. Её объятия были крепкими, пахли пылью дорог, солнцем и полевыми травами. Это был запах дома, запах моей прошлой жизни. А я стоял, как истукан, неумело похлопывая её по спине, боясь сделать резкое движение и случайно причинить ей боль. Неосторожными объятиями я вполне мог бы переломать кости смертным.

Хули Цзин, почувствовав дискомфорт, недовольно фыркнула у меня на шее и перебралась на плечо, подальше от материнских объятий. Правда этим она лишь привлекла внимание матери, которое вылилось в умиленные вздохи и восторженные писки.

— Ронг, отпусти сына, — мягко сказал отец. — Он не исчезнет. Лучше накрой на стол. Ты, наверное, голоден, Джун?

Матушка наконец отстранилась, утирая краем платья мокрое от слёз лицо.

— Конечно, голоден! Я сейчас, я всё приготовлю!

— Позволь и мне поделиться провизией, — объедать родителей у меня не было никакого желания. К тому же, благодаря лорду Аньджуня у меня было чем их угостить.

Не только яйца и вяленое мясо, но и мешочек с рисом, довольно дорогое зерно, которое растет только в южных областях. Родители очень удивились подобному подношению, и с вопросом посмотрели на меня.

— Это от благородного лорда, с которым я имел честь познакомиться, — отвечаю на немой вопрос. — Он оказался щедр к скромному практику.

Отец молча взял в руки мешочек с рисом. Он пересыпал несколько белоснежных зерен на ладонь. Думаю он никогда не мог позволить себе это зерно. Не потому даже, что не было денег, а просто потому, что обычный хлеб и сезонные овощи стоили дешевле южного зерна.

— Просто невероятно.

— Я не умею готовить рис, Джун, — призналась мама, так же рассматривая дорогое зерно. — И боюсь его испортить.

— Можете оставить его для продажи, — пожимаю плечами. — В любом случае, это вам.

— Нет, что ты! — матушка тут же забрала у отца мешочек, прижав его к груди. — Такой дар продавать нельзя. Это честь для нашего дома. Я спрошу у жены старосты, она знает, как правильно готовить южный рис. Она научила меня многому.

Она засуетилась, пряча драгоценный мешочек в дальний угол, а затем принялась хлопотать у очага, доставая горшки и котелок для приготовления пищи. Отец тем временем развернул остальные припасы — вяленое мясо и яйца, завернутые в промасленную бумагу. Покачивая головой.

— «И это твои предки, Щенок?» — раздался голос Хули Цзин откуда-то сверху. Судя по тому, что ни мать, ни отец даже не дернулись от чуждого голоса, это была иллюзия, чтобы поговорить со мной. — «Я представляла их себе иначе».

Огненная Ян Чи не позволит мне плести иллюзии, но Почтенный Наставник научил меня интересному фокусу, «Шёпоту». Суть техники в том, чтобы особым образом заставить духовную силу дрожать внутри даньтянь, не тратя её. Существа, способные чувствовать духовную силу это дрожание тоже улавливают.

Естественно довольно быстро появились разнообразные условные знаки, которые можно было этим дрожанием передать. Породив тем самым что-то вроде безмолвной речи. Не сказать, что я прям хорошо этой речью овладел, но освоил достаточно для передачи демонической лисице простых посланий.

— «Помню другое. Сильно изменились», — вышло коряво, но как ещё передать свою мысль я просто не знаю.

Я действительно помнил их совершенно другими. Но за столько лет именно я изменился так сильно, что совершенно не чувствую ни родства, ни привязанности к родителям.





Глава 18


Слова о том, что моё паломничество подразумевало не только ритуал в Зелёной Крепости, но и родительский совет, не прошел мимо отца. Так что после еды он опять заварил нам чай, прежде чем перевести разговор с общих тем, на важное.

— Ты упоминал, что тебе нужен некий совет.

— Так и есть, — приняв глиняную чашку, склоняю голову в благодарности. — После достижения определенного уровня развития меня отправили в Храм, дабы попросить там Мудрости, Испытания и Покоя. И раз Зелёная Крепость находится рядом с родным домом, то дополнительно мне поручили спросить совета у тебя отец. Совета о смысле жизни.

Отец сначала задумчиво посмотрел в свою чашку, осмысливая, что я у него спрашиваю. Но чай ничего ему не подсказал, так что он довольно быстро перевел взгляд на меня.

— Смысл жизни, — повторил он тихо, будто пробуя на вкус эти слова. — В чем смысл моей жизни?

— Я с удовольствием послушаю и это, но вообще меня интересует твой совет в отношении моей жизни, — делаю паузу на глоток чая, заодно обдумывая, как бы пояснить, в чем именно стоит мой вопрос. — Когда у меня спросили, почему я стал духовным практиком и вступил на путь бессмертного, я ответил, что у меня не было какой-то цели. По сути все паломничество направлено на то, чтобы понять, к чему я стремлюсь и какие цели перед собой ставлю.

Отец глубоко вдохнул, как будто сожалея о том, что он вообще начал этот разговор. Он несколько раз открывал рот, собираясь сказать что-то, но почти сразу же закрывал его обратно. Прошло некоторое время, пока он, наконец, начал говорить.

— Многие бессмертные мудрецы размышляют о смысле жизни, а ты ищешь ответ у деревенского травника? — он покачал головой. — Ты уж слишком льстишь своему старому отцу.

— Это не лесть, — повторяю его жест, и сам качнув головой из стороны в сторону. — Думаю мудрецы не просто так ищут ответ на этот вопрос. Просто у каждого он свой. И у мудрецов я ещё успею спросить в Зелёной Крепости. Но сейчас я ищу свой собственный путь. Кто знает, может оно за пределами пути бессмертного.

Отец долго смотрел на меня. Это был сложный взгляд и я, сначала даже не понял в чем дело. Может он не поверил мне или подумал, что я над ним подшучиваю? Такие мысли вертелись у меня в голове, пока он не задал очень необычный, даже неприятный вопрос.

— И что, ты бы оставил все эти практики? — его вопрос вызвал не только моё удивление, но и несколько затравленный взгляд матери. — Если это действительно не твой путь, ты бы оставил их?

Мой первый порыв — уверенно заявить «нет». Сказать, что путь избран и отступления не будет. Это было бы гордо. Но это было бы и ложью, потому что сам факт моего паломничества был доказательством сомнений. С другой стороны, раз уж Небо дало мне свой дар, то кажется, что мой путь по любому должен быть связан с духовными практиками.

Хотя факт того. что дар этот женский, как будто намекает, что мне все же не сюда. В общем сомнения были, отрицать это было бы глупо.

— Не знаю, — наконец признаюсь я, ставя чашку на стол. — Если бы ты спросил меня год назад, я бы без колебаний сказал «нет». Но сейчас… сейчас я понимаю, что цеплялся за путь не потому, что он мой, а потому что боялся оказаться без пути вовсе.

Мать тихо охнула, прикрыв рот ладонью. Отец же, напротив, как будто расслабился. Морщины на его лице разгладились, и он кивнул — не одобрительно, но с пониманием.

— Хорошо, — обронил он. — Меня радует, что ты честен с собой. Да и не буду скрывать, я бы предпочел, чтобы ты не возвращался на север, где в любой момент можешь сложить голову.

— Я не планирую просидеть там всю жизнь, так или иначе. Но это и не значит, что я вернусь сюда. Мир большой, бессмертному всегда найдется куда пойти.

— Сам же сказал, что оставишь этот путь, — он выгнул бровь.

— Оставить и забыть все же разные вещи. Я уже многому научился и кое-чего достиг, — мне хотелось сказать ещё несколько вещей, но до меня дошло, что это уже напоминает странный спор ни о чём. Надо бы сосредоточиться на главном. — Да и не разобрался я ещё, чего хотел бы достичь в своей жизни и чего ищу на пути бессмертного.

Отец медленно поправил рукав своей простой холщовой накидки, его взгляд стал отстранённым, будто он смотрел сквозь стены хижины, в далёкое прошлое или в самую суть вещей.

— Когда я был немногим старше тебя, — начал он тихо, и его голос приобрёл непривычную, повествовательную мягкость, — я пас коз в горах. Однажды я нашёл пещеру, заваленную камнями. Любопытство взяло верх, и я стал разгребать завал. Работал несколько дней. А когда пролез внутрь, обнаружил там не сокровища и не древние свитки, а всего лишь маленький, хрупкий росток, пробивающийся из-под камня к щели света. Самый обычный сорняк, ничто другое там просто не могло вырасти.

Он сделал паузу, дав этим словам повиснуть в тишине, нарушаемой лишь потрескиванием углей в очаге и далёким шумом дождя.

— Я тогда страшно разозлился. Потратил столько сил — и всё зря. От злости я растоптал этот несчастный сорняк и покинул то место.

И снова пауза, в течении которой он просто смотрел на меня, как бы предлагая задавать вопросы, которые у меня были. Спросить действительно хотелось много чего, но я хотел бы сначала хоть немного над этим подумать и осмыслить, что было не так то просто.

Особенно с учетом очередного иллюзорного комментария от Хули Цзин, всё так же слышимый только мне.

— «Эта слезливая сказка призвана просто увести разговор в сторону или в ней есть скрытый смысл?» — спросила она саркастично.

Мне пришлось приложить некоторое усилие, чтобы не улыбнуться. Помниться когда-то она спокойно воспринимала манеру наставников завуалировать ответ в кучу загадок. Вроде как поиск самостоятельного ответа позволяет лучше понять суть вопроса и приучает самостоятельно мыслить.

И я не могу отрицать полезность такого подхода. Но это не отменяет того, как же бесит подобная манера общения. Одно дело урок, и совсем другое самая обычная беседа, которую пытаются превратить в тренировку ума.

— И что ты вынес из этой истории? — наконец не выдерживаю я, стараясь, чтобы вопрос прозвучал уважительно, а не раздражённо.

— Ничего, — без пафоса отвечает отец. — Но в этом и заключается урок. Иногда мы представляем себе сказочную награду в конце пути, прилагаем чудовишные усилия на пути к этой награде. Но в итоге нас ждет ничего.

— То есть ты хочешь сказать, что не стоит гнаться за великими целями? — спрашиваю я осторожно. — Что путь бессмертного — это просто пустая трата сил?

Отец качает головой, и на его лице появляется едва заметная усмешка.

— Нет. Я хочу сказать, что ошибка была не в том, что я разгребал камни. Ошибка была в том, что я ожидал найти там нечто грандиозное. — он отставил чашку с недопитым чаем в сторону и уперся руками в свои колени. — Поэтому выбрось из головы все эти красивые истории о богатстве, мудрости и прочих благах, которые так и ждут тебя где-то там, в конце пути бессмертного. Да, они могут быть там и некоторые даже добиваются чего-то значимого. Нет, эти блага получают далеко не все и получают они их не просто так, за пройденный путь. Есть что-то ещё, что приносит им благо.

Отец сделал паузу, давая мне время осмыслить его слова. Мать тихо подлила ему чая, хотя он даже не притронулся к чашке.

— Тогда в чём же смысл? — спрашиваю я. — Если не в награде, то в чём?

— Хотел бы я сам это знать. Вот только это не дано даже мудрецам. Но если я что-то и понял за всю свою жизнь, так это истину про дары Небес, которые не сыпятся на нас с неба, просто потому, что мы приложили определенные усилия.

Его заявление можно было бы посчитать забавным, особенно в свете самого настоящего Небесного Дара, что достался мне. Вот только если отбросить в сторону детские шуточки, то отец бесспорно прав. Даже доставшийся мне Дар, по сути предназначался не мне. Более того, до сих пор я не встретил ни одного такого же, как я. Пускай даже не с девятым Пульсом, а более низким и распространенным.

Вот только это ни разу не отвечало на мой вопрос. Да, многие награды лишь призраки в ночи, большая их часть порождена суевериями и игрой воображения. Но и я отправился в Школу не за наградами и богатствами.

— Я и не жду, что в конце пути мне вручат сундук с золотом или свиток с тайной мироздания, — закончив обдумывать его слова, я тоже откладываю чашку в сторону. — И когда Школьный Старейшина спросил меня о цели моего пути, мне нечего было ему ответить. Я просто иду вперед, потому что у меня была возможность идти этим путем.

— Но ведь есть причина, по которой ты выбрал именно духовные практики? Потому что если тебе всё равно, по какому пути идти, то почему ты покинул дом и отправился в далекую школу?

— «Бессмертие, ну или очень долгая по меркам людей жизнь уже не причина?» — демоническая лисица снова не удержалась от саркастичного замечания.

И в целом я даже готов был с ней согласиться. Все же жить мне нравилось и умирать, в том числе и от старости, не хотелось совершенно.

— Само бессмертие, как цель? — у меня получилось скорее вопросительная интонация, чем уверенный ответ.

Отец чуть сощурился, будто пытаясь разглядеть за моими словами что-то ещё.

— Хороший крючок, — медленно произнёс он. — Но плохой якорь.

Я моргнул.

— В каком смысле?

— В прямом, — он пожал плечами. — Страх смерти — отличное топливо, чтобы заставить себя встать с постели и сделать первый шаг. Может, даже второй и третий. Но жить вечно ради того, чтобы… просто жить вечно — сомнительная затея. Жизнь ради жизни ничем не отличается от жизни без цели вообще.

— Что ж, значит мне ещё нужно подумать над тем, куда я хочу потратить годы, которые пока только продлеваю.

— Думай, Джун, — отец вздохнул и как будто на глазах постарел. — Я действительно не могу ничего тебе здесь посоветовать. Свою жизнь я положил на то, чтобы помогать другим бороться с болезнями.

— И ты, — неожиданно вмешалась в беседу матушка. — Ты, Джун, тоже был нашим смыслом. Наше наследие, то что останется после нас и продолжит род твоего отца.

— Значит дети тоже могут быть смыслом жизни?

Мать и отец переглянулись — тем особым взглядом, который бывает только у людей, проживших вместе много лет. В нём было что-то невысказанное, какая-то общая память, к которой я не имел доступа.

— Могут, — наконец ответила мать, и её голос стал мягче. — Но это… сложнее, чем кажется.

Отец кивнул, соглашаясь с ней.

— Дети — это не цель, которую ты достигаешь и ставишь на полку, как красивую вазу, — он потёр подбородок, подбирая слова. — Это скорее… продолжение. Мост между тем, что было, и тем, что будет. Когда ты родился, я впервые почувствовал, что моя жизнь имеет значение за пределами меня самого.

— Но ведь это тоже своего рода страх смерти, разве нет? Желание оставить что-то после себя, потому что сам ты уйдёшь.

— Да, — отец согласно кивнул. — И когда наше с Ронг время придёт мы предстанем перед Царями Яма с чистым сердцем.

(Прим. ав. В индуизме Яма это бог смерти и судья умерших. Он не злой, а скорее беспристрастный. А вот у Китайцев получилось что-то вроде адского сатаны (нескольких сатан, обычно 10, но есть упоминания и о 18 Царях Яма). В целом это загробные судьи, которые мучают грешников и отпускают на перерождение праведников)

— Чистое сердце… — повторил я шёпотом. — Это достойная цель. Но мой путь, отец, заключается как раз в том, чтобы никогда не представать перед Царями Яма. Чтобы вырваться из колеса перерождений, а не достойно завершить очередной круг.

Отец посмотрел на меня долгим, печальным взглядом. В нём не было осуждения, лишь глубоко запрятанная скорбь, которую я видел у стариков, смотрящих на безрассудную молодость.

— Ты подобен дереву, что решило вырвать свои корни из земли, дабы дотянуться до самого солнца, — проговорил он, и его голос снова стал тихим, как шелест листьев. — Это великое стремление, Джун. Но дерево, лишённое корней, не летит к солнцу. Оно падает и засыхает. Я не говорю, что твой путь неверен. Все же история знает многих мудрецов, которым удалось войти в Небесные чертоги. Я лишь боюсь, что в погоне за Небесами ты потеряешь ту почву, что тебя вскормила.

— Я понимаю это, отец, — все ещё сидя, склоняясь в почтительном поклоне. — И обязательно обдумаю твои слова.

— Обдумай… — тихим эхом отозвался он.





***





Вечером того же дня, Ян Ксин, отец Ян Джуна, вышел из дома к колодцу больше для того, чтобы проветрить голову, чем из необходимости набрать воды.

Разговор с сыном дался ему тяжело.

Когда Джун ушел на север, Ксин представлял себе этот разговор. Представлял по разному. В положительном ключе или не очень. Он даже представлял, что сын вообще не захочет его слушать или никогда больше не вернется домой. Но то, что он увидел по факту шокировало его больше всех вариантов, что только можно было себе представить.

Вечерний воздух был прохладен и свеж, но не принес желанного успокоения. Сама привычная дорожка к колодцу казалась чужой, а привычные движения давались с трудом. привязывая веревку к ручке кувшина, который он собирался опустить в колодец, Ксин услышал торопливые шаги у себя за спиной.

— Думаешь одного кувшина нам не хватит? — спросил он у своей жены, которая спешила к нему с еще одним кувшином в руках.

— Нам не нужен и тот кувшин, что ты вынес, — Ронг покосилась на мужа. — Я… хотела спросить.

— Про Джуна? — Ксин сразу же определил тему беседы. Его и самого это очень беспокоило.

— Он так изменился, — вопреки собственным словам Ронг больше хотела высказать своё мнение, чем спросить у него.

Ксин уже привык, что жена могла дать волю языку, пересказывая слухи и бабские сплетни, и в целом воспринимал это спокойно. А сейчас ему, пожалуй, это было даже нужно. Разговор поможет сосредоточиться.

— И все же он наш сын, — сказал Ксин. — Тот же голос, то же лицо. Но глаза… я как будто медведя в лесу встретил. Смотрит так, что остаётся только гадать, убежит он от тебя или бросится и растерзает. Совершенно непроницаемые глаза.

— Ладно глаза, может просто устал или ещё чего. Меня больше поразила его поза и движения. Не по людски он сидел. Мне бы в голову не пришло ни так ноги подворачивать, ни чашку подобным образом держать.

Ни Ксин, ни его жена Ронг никогда не имели дело с аристократами. Особенно с высшими их представителями, девятью Великими Кланами. Поэтому сельский травник и его жена не могли понять, что их сын просто следует этикету благородных семей. Для них он просто вел себя странно.

— По-людски, не по-людски… — Ксин устало провел рукой по лицу. — Он три года провел в северных землях, где постигал духовные практики. Мали ли какие там порядки и что он подсмотрел у своих учителей.

Достав первый кувшин из колодца, Ксин не стал его отвязывать, а просто перелил воду во второй сосуд, принесенный женой. Ему хотелось думать, что с их сыном все в порядке и он просто изменился.

Вот только его пугало то, насколько сильно тот изменился.

— Меня больше пугает, что он упомянул аристократа, который был к нему добр и даже дал даров с собой, — медленно опуская свою сосуд обратно в колодец, заговорил он. — Похоже трех лет хватило нашему сыну, чтобы стать практиком, который ведет дела с аристократами.

— Все плохое и хорошее с господской руки, — Ронг передёрнула плечами. — Для Джуна это может быть как лучшая жизнь из возможных, так и проклятия хуже любого демона. Дворцовые разборки, интриги — слышала я, как люди пропадают, будто и не жили. Да кто мы им такие, чтобы о нас хоть вспомнили?

Верёвка чуть дрогнула в руках Ксина, но он успел удержать кувшин. Вода в глубине колодца отразила вечернее небо, разбитое рябью.

— Болтай поменьше, — сурово сказал он. — Не только со мной, но и с другими женщинами. Не дай Небо донесет какой-нибудь «добрый сосед». И сами сгинем и сыну жизнь сломаем.

Он вытащил кувшин, и они пошли обратно к дому. Между ними повисло молчание, тяжёлое, как вечерняя мгла, спускающаяся на деревню. На сердце у них было тяжело, и вся встреча с сыном казалась каким-то дурным сном.

— Я все же надеюсь, что с ним все будет хорошо, — тихо, больше для себя, сказала Ронг. — Он же наш плоть и кровь. Не может он настолько измениться, сердце его все то же.

— Сердце-то может и то же, — тихо отозвался Ксин, придерживая скрипучую калитку. Сам он тоже надеялся на лучшее. — Но мысли в голове у него теперь чужие.

Они вошли в дом. Ян Джун сидел, на том же самом месте, где сидел днём. Он не двигался, не разбирал сумку, просто смотрел в тлеющие угли очага. Его профиль в прыгающих отсветах пламени казался вырезанным из тёмного камня — бесстрастным и незыблемым.

«Позу сменил», — мелькнуло у Ксина. Теперь сын сидел, скрестив ноги по-другому, положив кисти рук на колени ладонями вверх. Его ручная лисица слезла с его шеи и свернулась клубочком чуть в стороне.

Ксин осторожно ступил в комнату, не желая стоять на пороге. Ронг же начала хлопотать по дому, подготавливая настил, чтобы они могли лечь спать.

— На меня можешь не стелить, — тут же отозвался Джун. — Я прогуляюсь ночью по округе.

— Прогуляешься? — переспросила Ронг, не поднимая на него глаз. — Ночь на дворе, ты только с дороги…

— Там всей дороги было, сидеть в каюте и ждать, пока течение и команда корабля у нужному порту приведут. К тому же духовные практики умеют обходиться без сна, заменяя это медитацией.

Он говорил ровно, без прежней деревенской неловкости, не подбирая слова, а словно выкладывая их заранее выверенным узором. Это раз за разом больно задевало Ксина: он ловил в каждом таком повороте речи чужие тени — учителей, старших товарищей, кого угодно, только не своего мальчишку, который когда-то мялся, обращаясь к старшим.

— Ты… к кому-то идёшь? — осторожно спросил Ксин, всё же проходя ближе, чтобы видеть лицо сына, а не только профиль в полутьме.

— Нет, — Джун чуть качнул головой. — Я хочу осмотреть деревню. Понять, что изменилось, что осталось прежним.

Он поднялся одним плавным движением, в котором не было ни толчка, ни напряжения — словно его просто подняла невидимая сила. Ксин невольно отступил на полшага. Просто от неожиданности, а не от страха, но Джун все равно заметил и выразил вопрос одним лишь выражением лица.

Старый травник на это лишь покачал головой. Про себя думая, что его сын окончательно стал частью другого мира, куда им, обычным крестьянам нет пути.

— Я не потревожу никого, — добавил Джун, словно угадав беспокойство отца. — Просто пройдусь по старым местам. Вернусь до рассвета.

Лисица сразу же вскочила и запрыгнула ему на плечо, устроившись привычным образом так, что её хвост свесился вдоль груди Джуна как шарф.

— Ночью по деревне ходить… — начала было Ронг, но осеклась под взглядом мужа.

Ксин понимал: удержать сына они не смогут. Да и не имеют права — он вернулся взрослым человеком, практиком, у которого, похоже, есть свои дела и свои пути. Попытка запретить лишь оттолкнет его окончательно.

— Будь осторожен, — только и сказал он. — Вряд ли ты найдешь лихих людей, когда вокруг так много героев недавней войны. Но ночью можно свернуть себе шею на ровном месте.

Дверь закрылась за ним с тихим скрипом, оставив в комнате лишь потрескивание углей и тяжелое молчание. Ксин подошел к двери, чтобы приоткрыть её и посмотреть на уходящий силуэт своего сына.

Ронг тихо всхлипнула у очага, вытирая ладонью щеку. Ксин тоже чувствовал тяжесть на сердце и сомневался, что они смогу уснуть этой ночью. Возвращение сына домой радовало старика все меньше и меньше.





***





Возвращаться в мир своего сна после того, как провел там более полувека, мне совершенно не хотелось. Да и стоило признаться самому себе, изображать из себя спящего, пока остальные заснут было бы просто скучно и глупо. С тем же успехом можно было сказать, что я буду медитировать. Ну или просто не раздражать родителей своим присутствием.

Я может и не мудрец, но и дураком тоже не был, и видел насколько им неуютно в моём присутствии. И в целом, я их прекрасно понимаю. Мне самому не очень комфортно было этим вечером. Ну и, конечно, Хэй Лань, демоническая лисица, перед которой даже немного стыдно было за родителей из деревни.

— Ты просто сбежал от них, Щенок, — заметила она стоило мне только отойти подальше от дома.

— Сбежал, — спорить тут было бессмысленно.

Хэй Лань фыркнула, махнув хвостом. Мы шли по тропинке ведущей к воротам в частоколе. Людей вокруг не было, так что мы могли вот так спокойно разговаривать.

— Сбежал, — повторила она. — И куда теперь? Будем шататься по лесам до самого рассвета?

— Дойдем до города, посмотрим на палаточный городок вокруг него, да на храм можно будет посмотреть, но только издалека. В сам храм приходить ночью не стоит.

— Можно подумать, что любители спать на земле будут сильно тебе рады, — она фыркнула.

— Рады может и не будут, но и особое внимание вряд ли обратят, — только сказав это, я задумался над одним фактом, который мог все изменить. — Если только это лагерь гостей фестиваля, а не военный лагерь войска, что одержало победу на юге.

— Хочешь проверить это на своей шкуре? — в голосе лисицы можно было легко различить полное нежелание самой рисковать своей шерсткой.

— Не особо. Так что на них тоже посмотрим издалека.





Глава 19


Палаточный город все же оказался не военный. Там собиралось много кого, и даже из далека можно было увидеть разношерстную толпу. Да и сами палатки строились без всякого порядка, что было решительно невозможно, руководи всеми этими людьми генерал со своими офицерами. Не говоря уже о том, что духовных практиков среди этих людей были считанные единицы и ничего серьёзнее Ученика (2).

Ну и окончательно меня убедило в гражданском происхождении лагеря это группа женщин, что сели в кружок, где занимались стиркой, шитьём и сплетнями. Были там и молодые и пожилые и в целом, насколько я представляю, не очень это похоже на продажных девок при армии.

Хотя мне сложно судить, так как я в армии никогда не служил и быть армейский знаю только с чужих рассказов.

Это внушало некоторый оптимизм в отношении сегодняшней ночи. Можно будет прогуляться среди гостей города и поговорить о предстоящем празднике и победе, в честь которого его устроили. Так что я все же вышел из леса, направляясь к палаточному городку, выискивая компанию, к которой можно было бы присоединиться.

Вечернее время было довольно тихим. На дороге фактически никого не было, так что мой приход в лагерь заметили сразу же. Но восприняли спокойно. То есть никто не стал задавать вопросов, кто я и зачем, но покосились и некоторое время провожали глазами.

Даже интересно, в какой степени косились они на меня, а в какой на черную лисицу на моей шее? В любом случае никто меня не остановил, так что можно было просто прогуляться по лагерю, двигаясь в его глубь, и уже там искать себе компанию.

Пройдя между первыми рядами палаток, я продолжал осматриваться. Люди, занятые своими вечерними делами у походных очагов, бросали на меня короткие, оценивающие взгляды, но их интерес быстро гас, уступая место собственным заботам. Пахло дымом, жареной лепешкой и прелой травой.

Хули Цзин на моем плече шевельнула носом, опять махнув хвостов.

— «Поразительная способность людей, генерировать вокруг себя сотни запахов на пустом месте», — послала она мне иллюзию своего недовольного голоса.

Мне оставалось только слегка улыбнуться. В мире моего сна, где

Хэй Лань могла жить вволю вообще толком не контактирую с людьми. Там мы прожили большую часть моей жизни, и солидную часть жизни самой демонической лисицы. Вот она и бурчит.

Ну и не стоит забывать, что Хэй Лань было чуть больше ста лет когда мы встретились. Так что уже скоро ей должно было исполниться двести лет, а значит у неё отрастёт второй хвост. По словам Почтенного Наставника у неё сейчас вся внутренняя энергетика перестраивается, и она это прекрасно чувствует, вот она и бухтит.

Мы медленно продвигались между палатками. Я искал взглядом не слишком шумный, но и не слишком замкнутый круг людей, к которому можно было бы ненавязчиво примкнуть. При этом лично я отдал бы предпочтение таким же, как и я, духовным практикам. Идущие путем бессмертного всегда найдут о чём поговорить.

Да и я сильно удивлюсь, если местные практики вот не планируют посетить один из самых знаменитых храмов, что находится здесь, или даже уже не посетили его.

Вот так мы блуждали между рядами разноцветного полотна, пока мой взгляд не зацепился за небольшой костёр, вокруг которого сидели трое. Двое мужчин средних лет, суровые и молчаливые, с виду — обычные наёмники или охотники, но я прекрасно чувствовал, что они оба были довольно крепкими Новичками (1). А между ними, спиной ко мне, сидел старик в поношенной, но чистой серой одежде. Его седые волосы были собраны в простой пучок, а руки, сложенные на коленях, в нем можно было почувствовать сильного Ученика (2).

Думаю не ошибусь, если скажу, что это бывший ученик Свободной Школы, что когда-то покинул мастера на ранге Ученик (2) и теперь тренирует своих подчиненных в наёмничьем отряде.

Я остановился в нескольких шагах, давая им заметить мое присутствие, и слегка наклонил голову в почтительном приветствии. Троица обернулась. Молодые медленно кивнули, а старик обернулся ко мне через плечо. Его глаза, глубоко посаженные в паутину морщин, были удивительно ясными и проницательными.

— Мир вам, — сказал я, соблюдая формальность. и чуть смещаясь так, чтобы старшему не пришлось выкручивать шею, для общения со мной.

— И тебе мир, путник, — отозвался старик, и его голос оказался низким и сильным, совсем не дребезжащим. Он махнул рукой к свободному месту у огня. — Присаживайся, если не боишься скучной беседы старика и его молчаливых спутников.

— Беседа опытного человека редко бывает скучной, — отозвался я, принимая приглашение и опускаясь на расстеленный кусок грубой ткани.

Огонь потрескивал, отбрасывая на лица собеседников танцующие тени. Старик внимательно посмотрел на меня, а его взгляд скользнул по черной лисице на моем плече. Глаза его сузились на мгновение, но лицо оставалось невозмутимым.

— Я чувствую в тебе духовную силу, — медленно произнес он, протягивая мне деревянную чашку с дымящимся травяным чаем.

— Твои чувства не обманули тебя, почтенный, — аккуратно беру протянутую чашку. — Меня зовут Ян Джун, я ученик Школы Стремительного Ястреба.

— Хм… к сожалению не помню этой школы. — старик на мгновение задумался, но в итоге покачал головой. — Когда я сам учился, эта школа была не на слуху.

Я отследил, что он не представился в ответ. А двое его подчиненных вообще никак не вступили в разговор. Интересная компание мне попалась. Небо все так же испытывает меня странными стечениями обстоятельств.

— Школа молодая, — спокойно ответил я, делая глоток чая. Травы были простые, какие заваривали себе простые люди. — Да и мы не из великих кланов, чтобы о нас в каждом трактире судачили.

— Молодая, говоришь… — в голосе старика мелькнула слабая насмешка. — Сейчас любая пещера с тремя циновками и полумёртвым наставником называет себя Школой. Уж прости старика за безумные слова. Мир меняется, и путь к бессмертию тоже. Было время, когда Школы находились в состоянии постоянный войны за выживание и ресурсы, где выживали только сильнейшие. Сейчас все спокойнее.

— Отсутствие всеобщей резни — это скорее плюс, чем минус.

Компания мне действительно попалась очень странная. Старик хмыкнул в ответ на мои слова, и в его глазах мелькнуло что-то, отдалённо напоминающее одобрение.

— Война никого ещё к бессмертию не привела, это верно. Только к могиле побыстрее, — он отпил из своей чашки. — А ты, юноша, зачем пришел в этот город на земле Кланов? Неужели на праздник?

— Нет. Меня направили в паломничество, в том числе и в местный великий храм.

— Паломничество… — он покивал головой. — Какая старина. Неужели с запада пришел очередной проповедник, что наставляет всех не только глотки резать, но и просвещаться духовно?

— Проповедников здесь своих хватает, — я пожал плечами. — Меня же наставляют не столько словами, сколько дорогой. Посмотреть мир, выбрать свой собственный путь.

— Хм. — Старик чуть откинулся назад, и в его прищуренных глазах появилось рассеянное внимание человека, который примеряет к себе чужие слова. — Выбрать свой путь… В моё время тебе бы просто указали, по какому ущелью идти, и сказали бы, что это и есть твой путь. А кто свернул — того бы и похоронили в том же ущелье.

Я осторожно кивнул, не пытаясь спорить. Люди старшего поколения часто любили рассуждать о том, как всё изменилось, и как раньше было лучше, честнее и опаснее. Но конкретно эта фраза отдавала откровенным разбоем. Не секрет, что каждый торговец немного разбойник или пират, но обычно это не подаётся настолько открыто.

— Ваше время, почтенный, и сейчас никуда не делось, — заметил я. — Просто теперь стальных ловушек на тропинках меньше, а ядовитых чашек с вином — больше.

Один из наёмников, тот, что сидел справа от старика, едва заметно дёрнул щекой, будто подавляя улыбку. Второй остался совершенно невозмутим, глядя в огонь так, словно там показывали что-то гораздо более важное, чем наш разговор. Старик же открыто рассмеялся на мою фразу, как на какую-нибудь шутку.

— А ты интересный юноша, — старик залпом опрокинул в себя свою чашку, как будто там было вино, а не чай. — Но тут с тобой невозможно спорить. Время честной войны прошли, сейчас война продолжается в закрытых залах и на пирах кланов.

Старик вытер губы рукавом и, бросив на меня долгий, оценивающий взгляд, наконец-то представился.

— Можешь звать меня старым Фэнем. А эти двое — мои глаза и руки, Пенг и Шен. Они не приучены болтать, и на них можно положиться, что редкость.

Интересный у него подход к ученикам. Не приучены болтать? Такое чувство, что ученичество в их среде это не способ приумножить знание, и не наследие, о котором говорил отец. Больше похоже, что они не ученики в полной мере, а просто слуги, ну или иные подчиненные, которых научили определенным вещам, но не более того.

Если честно, слабо верилось, что такой человек, как старый Фэнь вообще когда‑то сидел на коленях перед наставником и слушал лекции о возвышенном. Хотя в то, что это просто разбойник тоже не особо верится.

Разбойник, который настолько показательно ведет себя как разбойник, не дожил бы до своих лет. Давно бы повесили его и на ранг Ученика (2) не посмотрели бы. Особенно на земле Кланов. Тут было что-то другие и единственное что мне приходило в голову — это старый вояка, что было довольно забавно.

Только я обрадовался, что это не военный лагерь, как я решил присоединиться к старому ветерану с парой боевых слуг. Хотя его принадлежность к армейскому сословию ничем, кроме моих измышлений, не подкреплена.

— Земля Кланов не слишком ласкова к тем, кто идёт своим путём, — медленно произнёс старый Фэнь, с откровенным намеком поглядывая на меня. — Особенно если путь этот не отмечен гербами и печатями.

— Потому я и стараюсь не привлекать лишнего внимания, почтенный, — ответил я.

— Плохо стараешься, юноша, — он уже не намекал, а говорил прямо. — От тебя за версту веет благородным происхождением. Хоть ты и пытаешься вести себя панибратски с нами, но поверь старику, я повидал много благородных, чтобы узнать ещё одного.

— Благородным? — я чуть вскинул бровь, делая вид, что удивлён. Гадать о том, что он во мне рассмотрел не приходилось. Это мне уроки Прекрасной Наставницы мне акуются. — Мой отец простой сельский травник. Так что благородной крови во мне нет ни капли.

Старик на это только сплюнул в сторону.

— Не спорь со стариком о том, что он нюхом чует. Я не про титулы и не про родословные. Они, — он кивнул на своих спутников, — тоже не из хлевов вылезли. Но благородством от них и не пахнет.

Оба молодых воина покосились на старика, но все также продолжали молчать. Такое чувство, что их наказали молчанием, вот они и сидят, будто камнев в рот набрали. Старик Фэнь же пристально смотрел, его взгляд, казалось, ощупывал каждую складку моей одежды, каждое движение.

— Вот смотри, сын травника. Чашку ты принял обеими руками, как фамильную драгоценность. Пил не большими глотками, не маленькими, а ровно так, как пьют, когда пробуют чай мастера в чайном доме, в саду богатого поместья. И взгляд у тебя… — Он запнулся и махнул рукой. — Хотя, ладно. Прости старика. Я явно лезу не в своё дело. Пусть будет твой отец травником, долгих ему лет жизни. Ты только держись за эту историю покрепче, и хотя бы немного старайся ей соответствовать.

— «Интересный старик», — раздалось у меня над ухом послание Хэй Лань. И я был вынужден с ней согласиться, но только мысленно. Передавать послание пульсацией Чи было неразумно, «интересный старик» вполне мог его отследить. При этом ему совершенно не обязательно его даже понимать.

— Спасибо за наставление, старый Фэнь, — слегка склоняю голову, только потом вспомнив, что этот жест тоже просто дышит аристократическим воспитанием. — Может у тебя есть ещё есть интересные новости или советы относительно Зеленой Крепости, которую мне нужно посетить?

Старый Фэнь задумчиво покрутил в руках пустую чашку, а потом негромко цокнул языком.

— Зелёная Крепость, говоришь? — Он бросил быстрый взгляд на своих спутников. Те пожали плечами, и переглянулись между собой. — Хорошее место, которое стоит посетить хотя бы раз в жизни, но… неспокойное. Особенно сейчас.

— Неспокойное? — уже не в первый раз мне говорят про то, что родные места неспокойные. Но при этом не очень понятно, в чем именно дело.

— Война, молодой человек. Война никогда не заканчивается со смертью последнего врага. Особенно когда победил не одна сторона, а союз соперничающих сторон. И теперь они все собрались здесь. В такой обстановке можно как урвать сокровища, каких ты никогда больше не получишь, так и нажить врагов, которые в иной ситуации обошли бы тебя стороной.

— Понятно, — протянул я, глядя на потрескивающие угли. — То есть праздник — это лишь фасад. А под ним кипят старые обиды и делят шкуру только что убитого зверя.

— Зверь был могучий, его шкуры хватит на всех. Но каждый хочет отхватить кусок поближе к голове, с целой клыкастой мордой, чтобы ковёр в зале выглядел впечатляюще. А кому достанется менее ценный хвост или бока, проткнутые копьями — те могут и обидеться. Обида же потребует откупных. Так что шевеления в храме сейчас идут просто невероятные. И торгуют там как кровью, так и целыми городами.

— Значит мне нужно подождать, пока праздник не закончиться.

— Долго придётся ждать. Да и кто тебе сказал, что с окончанием официальной части, главное блюдо тоже пройдёт?





***





Не смотря на то, что старик Фэнь старательно прибеднялся, он явно не собирался ложиться спать до самого рассвета. И мы продолжали общаться, пока не объявили предрассветную стражу (~3 часа ночи). Помня о своём обещании семье вернуться домой пораньше я откланялся от необычного старика и его спутников.

Попрощался он со мной очень странными словами, как для уже стареющего Ученика (2):

— Вечность впереди длинная, юноша. Так что до встречи на дорогах бессмертных.

— До встречи.

Я не стал комментировать его слова. Та же Хэй Лань могла прятать свою духовную силу, так почему бы старику не быть чуть сильнее, чем мне удалось ощутить? В любом случае я уже не сомневался, что это был не просто наёмник или охранник каравана.

Невольно задумаешься, что кто-то на Небе явно подстраивает мне интересные встречи и испытания. И в целом я готов в это поверить. Все же получив дар от Небес, было бы странно не потребуй Небо что-нибудь взамен.

Но пока меня ждал фестиваль в честь победы на юге и это было… сложно. Все это время я проводил с родителями, что с одной стороны было очень даже приятно, а с другой не очень уютно. Чувство, что мы теперь принадлежим к разным мирам только обострилось и стало более явным.

С другой стороны я старался не сильно на этом зацикливаться и все же в должной мере отдавать должное почтение родителям. В итоге получилось, что в течении этого праздника мы буквально узнавали друг друга заново. Родители привыкали к новым особенностям моей жизни, а я вспоминал каково это жить в небольшом селении.

За пределами родителей, так же были довольно необычные встречи. Соседи приходили поговорить, а некоторые мальчишки бегали расспросить меня об обучении в Школе и духовным практиках. Последнее было особенно неуютно, так как с одной стороны я не стал бы ругать путь, который выбрал для себя, но и исключительно хвалить его было бы глупо.

Я сам прекрасно прочувствовал на себе, каково это, быть учеником без таланта. И это при том, что в Школе Стремительного Ястреба ко мне относились исключительно хорошо. Ну и конечно родители всех этих мальчишек не обрадуются массовым побегам из домов. Я-то потом уйду, а вот родителям с такими соседями тут жить.

С другой стороны некоторые молодые девушки вели себя, скажем так, не самым целомудренным способом. При этом их куда больше интересовали разнообразные подарки, которые они могли бы получить от меня в обмен на подобные услуги. Не то чтобы я был ханжой или монахом на воздержании, о чём свидетельствовала личная служанка в мире сна, но подобное поведение удивляло.

И как назло, это привлекло внимание Хэй Лань.

— «Что это с тобой, Щенок?» — спросила она однажды, когда я в очередной раз вежливо отклонил предложение одной девицы вместе прогуляться за пределами селения. — «Помнится в своём личном мире ты никогда не упускал возможности уединиться с самкой, а тут вдруг их сторонишься».

Прежде чем ответить ей, я отдалился от людей, якобы для медитации. И только оставшись с демонической лисицей наедине, начинаю говорить.

— Я не вижу особого смысла в таких связях, особенно когда могу дать выход своему желанию со служанкой в мире своего сна.

— Глупый Щенок, — припечатала они своим настоящим, а не иллюзорным голосом. — Какой смысл в призраке, что обитает в твоём мире, если она не способна родить тебе детей или подарить настоящее тепло?

— Вот уж к чему я пока не готов, так это к детям, — поднятая лисицей тема была довольно странной и не типичной для неё. «Настоящее тепло» — это что вообще такое?

— Это все, что ты услышал в моих словах? — Лань фыркнула и махнула хвостом так, чтобы он мелькнул перед моим лицом. — Твой дар в том, что ты можешь научиться, но жизнь она не там, а тут. Именно здесь ты должен искать себе самку и стаю. Да и, как мне кажется, довольствоваться одними только учителями из снов тоже не стоит.

Я задумался над её словами, даже поднял глаза к небу, чтобы ни на что не отвлекаться во время размышлений. Не сказать, что её слова прям лишены здравого зерна. Но несколько неожиданно все это было.

— Знаешь, мне кажется, что последнии несколько дней просто переполнены откровениями и открытиями, — к каким-то определенным выводам я все же не пришел, а потому решил просто продолжить разговор.

— В этом вся суть. Если ты будешь цепляться исключительно за мир собственного сна, то ничего кроме снов и не увидишь. Реальная жизнь она здесь, в срединном мире.

— Возможно, ты права, — наконец выдохнул я, опуская взгляд с небес на родное поселение, за котором наблюдал со стороны, прогуливаясь вдоль полей. — Правда не совсем понятно, как разговор о случайно ночи с деревенскими девушками пришел к философским рассуждениям об истинности жизни?

— Если ты не заинтересован конкретно в этих людях, это одно. Но если ты отказываешь им просто потому, что предпочел призрака в своих сновидениях, то тут я могу только осудить тебя за глупость, — она снова фыркнула, и в её голосе проскользнуло что-то опасное. — Если только ты не отказываешься от людей, чтобы отдаться мне, маленький Щенок.

— Я знаю, что демонические лисицы рождаются, отнимая душу от одного из своих родителей, — я постарался звучать скучающе и непринужденно, но между тем немного напрягся.

За долгие годы в мире моего сна мы с демонической лисицей несколько подружились. Но мне не хотелось бы думать, что она видит в этом возможность продолжения рода. И её оговорка про детей теперь тоже выглядела подозрительно.

— Не трясись, не собираюсь я тебя есть, — она чуть повернула морду и фыркнула мне в ухо. — Ты слишком полезный, чтобы вот так от тебя избавляться. Хотя, если ты все же умрешь, я, пожалуй, заберу твой последний вздох.

— Ты о чём?

— Для того, чтобы переселить душу второго родителя в ребенка мне не обязательно спать с кем-либо. Я могу просто забрать душу умирающего и вселить её в своё лоно. Моя собственная мать так и сделала, просто забрав последний вздох уже умирающего.

— А если я буду против?

— Мертвому тебе будет уже все равно. Да и ты в любом случае уйдёшь на перерождение, так почему бы не в качестве моего дитя?

Этот странный обмен мнениями с Хэй Лань повис в воздухе тягостным, но неразрешенным вопросом. Я оставил его без ответа, а она, кажется, удовлетворилась самим фактом, что посеяла во мне беспокойство. Её последние слова звенели в ушах даже на следующий день, окрашивая мир в чуть более зловещие тона. Родители, видя мою задумчивость, списывали всё на усталость от празднеств и назойливость соседей.

Я же реально задумался над словами демонической лисицы. По хорошему мне действительно должно быть всё равно, куда и как перерождаться. Все равно со смертью стирается вся память. Но богам как-то больше веры, чем всяким демоницам. Насколько бы положительно я к некоторым конкретным демонам не относился.

С другой стороны можно считать это лишней причиной все же достичь полноценного бессмертия и постараться лишний раз не подставлять свою голову под разнообразные проблемы.

Победный фестиваль же тем временем подходил к концу и закончилось все грандиозным фейерверком. В храм или ещё куда-нибудь я в эти дни не лез. Со стороны же обычных людей никакой возни, о которой меня предупреждали уже дважды заметно не было.

Вот только я ни минуты не верил, что вообще ничего не происходило.





Глава 20


После самого светлого дня, всегда наступает ночь. Так и после большого праздника всегда приходит время расплаты, когда нужно возвращаться к привычной жизни.

Торговцы, что не успели распродать весь привезенный товар и не желали везти его обратно начали предлагать его по меньшим ценам или пытаться разом продать все в местные торговые дома. Чиновники начинали приступать к работе, а потому все обиженные в течении праздника потекли к городской площади за судом или помощь, либо же к городским воротам, где служили чиновники рангом пониже.

Люди, приехавшие в Юншэнь, начали уезжать домой, что вызывало очереди и скачки цен в порту города. Но самым жутким были горы мусора. После кучи народа хочешь, не хочешь, а будут кучи мусора. Улицы были завалены объедками, обрывками ткани, конским навозом и прочими отходами. Городские власти старались убрать все это побыстрее, в том числе и принуждая жителей города к труду, но все равно можно было столкнуться с последствиями.

Особенно когда мусор уничтожали через сожжение. Запах рядом с такими кострами стоял тот ещё.

В общем город сейчас очень мало напоминал то праздничное изобилие, которое можно было наблюдать ещё вчера. Это было в каком-то смысле символично. В том смысле, что кланы повеселились немного, но теперь пора возвращаться ко всей грязи и тихой резне, что была раньше.

Но это во мне говорит общее мрачное настроение и не самое радостное предчувствие от посещения Зелёной Крепости. Мне уже несколько раз говорили о том, что в городе неспокойно, но просто на улице этого было не заметно. Внутри же самого храма могло твориться что угодно.

Не прибавляло мне настроения и необходимость прощаться с родителями. Пускай теперь у каждого из нас свой путь, и с этим ничего не поделать, но расставаться всегда сложно. Особенно, когда понимаешь, что вряд ли когда либо удастся вновь увидеться.

Хотя, стоит отметить, что само прощание вышло немного смазанным. Так как от всех мрачных мыслей родители были отвлечены тем, что я оставил им множество товаров и часть денег, что я получил после отплытия из Анджюня.

Все равно некоторые специфичные вещи можно будет выгодно продать, что позволит мне вернуться в Школу с прибытком.

— Джун… откуда все это? — отец был в некотором шоке, глядя на кучу тюков и несколько больших шкатулок, что я оставил у них в доме.

— Есть специальные техники, что позволяют носить с собой много вещей, — я не хотел вдаваться в подробности, а потому сразу же перевел тему. — К тому же тут нет ничего особенного. Только то, что вы сможете использовать сами или продать другим.

Прозвучало не очень красиво, но это было правдой. Я, например, не стал оставлять им оружие или украшения. То что невозможно будет продать в небольшом селе. Надеюсь, отец поймет, что я имею в виду, и не будет думать над тем, что я недооцениваю их.

Отец и правда понял. Я увидел это по тому, как у него дернулась щека — привычка, появившаяся ещё в те времена, когда он пытался спорить, но заранее знал, что спорить бесполезно. Он молча присел рядом с тюками, раскрыв один из них он увидел неплохие ткани, ещё в некоторых других были продукты питания, и только потом поднял на меня глаза.

— И все же ты смог бы сам использовать все это.

Мать стояла у двери, сжимая подол платья. Она смотрела не на тюки, а на меня — так, словно пыталась запомнить каждую черту. Под этим взглядом было откровенно неуютно, так что стоило попрощаться поскорее.

— Смог бы, — согласился я. — Но мне это не нужно. А вам пригодится.

Отец хмыкнул. Он всё ещё сидел на корточках, перебирая ткань так аккуратно, словно боялся порвать её одним неверным движением.

— Ты вырос слишком быстро, — произнёс он наконец. — И слишком рано начал говорить, как старик.

Это было неожиданное замечание. И я почти уверен, что отец не имел ввиду ничего такого. Сомнительно, что он заподозрил меня в наличии своего собственного мира внутри моих снов. Но то, насколько близко он попал в цель было довольно жутко.

Криво усмехаюсь, чтобы скрыть то самое неприятное ощущение, будто меня поймали за воротник.

— Наверное, — сказал я. — Просто… в дороге быстро учишься считать лишние шаги.

Отец на секунду задержал пальцы на ткани, потом аккуратно свернул край и поднялся. Его спина, обычно прямая, теперь казалась чуть тяжелее — словно он внезапно вспомнил, сколько зим уже прошло. Он не спорил дальше, не отчитывал и не пытался выяснить подробности. И этим молчанием сказал куда больше, чем любыми словами.

— Ты куда пойдёшь дальше? — спросил он уже другим тоном. Не как отец мальчика, который сбежал учиться. А как человек, который понимает, что сын возвращается в мир, где каждое решение может стать последним.

Я заранее приготовил ответ. Давно. И всё равно он вышел шероховатым.

— Сейчас в Зелёную Крепость, а потом вернусь обратно в школу. Какой бы путь я не выбрал в итоге, мне нужно будет хотя бы отблагодарить Школьного Старейшину и сообщить о своём решении.

Отец медленно кивнул, как будто принимал не мои слова, а сам факт того, что я уже не прошу разрешения — лишь ставлю перед фактом. На этом мы и распрощались. Я крепко обнял и отца, и мать и отправился в сторону храма, в который держал путь так долго.

Зелёная Крепость возвышалась над восточной частью города, как напоминание о том, что даже в мире людей есть вещи, которые стоят выше суеты торговых площадей и чиновничьих разбирательств. Храмовый комплекс был построен на склоне холма таким образом, что каждый следующий ярус поднимался над предыдущим, создавая впечатление лестницы, ведущей к самому небу.

Весь склон при этом утопал в вечнозеленых растениях, как будто застывших во времени, в честь которых великих храм и получил своё имя. Издалека это выглядело почти как необжитый и чуть ли не дикий склон горы. Но вблизи можно было легко заметить скрытые за этим зеленым ковром стены храма.

Дорога к главным воротам петляла между старыми соснами, чьи корни образовывали совершенно неестественные ступени, по которым было легко шагать. И это достаточно сильно напрягало.

Что-то мне подсказывает, что духовные практики тут не только над красотой и удобством работали, но и хоть какую-то скрытую линию защиты организовали. Понятно, что простым гостям бояться нечего. Но сам по себе меч, лежащий под рукой хозяина несколько нервировал.

И все это накладывалось на мои утренние переживания и волнения.

У ворот стояли двое послушников в простых серых одеждах. Молодые, едва ли старше меня телом. Но от них можно было ощутить духовную энергию достаточно крепких Учеников (2). Да и сами их позы, совершенно неподвижные, говорили о большой практике медитаций.

Я остановился в нескольких шагах от них, давая понять, что не собираюсь врываться без приглашения. Один из послушников — тот, что слева, с едва заметным шрамом над бровью — первым нарушил молчание.

— Назови себя и цель визита.

— Ян Джун, ученик Школы Стремительного Ястреба, — сложив руки в знаке почтения, слегка кланяюсь двум стражам. — Школьный Старейшина направил меня в ваш храм, чтобы просить мудрости, испытания и покоя.

Послушники переглянулись. Это был быстрый взгляд — из тех, что означают целый разговор для тех, кто давно работает бок о бок. Тот, что со шрамом, чуть заметно нахмурился.

— Школа Стремительного Ястреба, — повторил он, словно пробуя слова на вкус. — Давно от них никого не было.

Мне нечего было на это ответить. Хотя про себя я немного порадовался. Это был первый раз, когда на земле Кланов кто-то узнал Школу, в которой я постигал путь бессмертного. Хотя слова про то, что давно никого не было, намекает на то, что практика отправлять учеников сюда у Старейшины Бовена уже давняя практика.

Второй послушник — моложе на вид, с мягкими чертами лица, но цепким взглядом — сделал шаг в сторону.

— Подожди здесь. Я доложу старшим братьям.

Он скрылся за воротами, оставив меня наедине с первым стражем. Тот не двигался и не пытался завязать разговор, но продолжал внимательно меня разглядывать. Хотя, опять же, не стоит забывать, что он глазел не на меня, а на лисицу на моей шее.

До сих пор маскировка Хули Цзин работала безотказно и я надеялся, что это не изменится сегодня. Но бесконечно надеяться на подобное не стоит. Так что его взгляд нервировал меня все больше.

Молчание затягивалось. Не то неловкое, когда двое незнакомцев не знают, о чём говорить. А другое — плотное, почти осязаемое. Такое молчание бывает у людей, которые привыкли ждать. Мне даже пришла мысль, что меня специально заставляют ждать, как дань традиции.

Хотя это сомнительно. Куда скорее, «старший брат» просто занят своими делами и не собирается их бросать ради малозначимого гостя.

Наконец ворота снова приоткрылись. Молодой послушник вернулся, но теперь его лицо было чуть более напряжённым, чем раньше. Словно разговор со старшими оставил на нём невидимый отпечаток.

— Следуй за мной, — произнёс он коротко. — Старший брат Лян примет тебя.

Я молча кивнул и прошёл через ворота. За ними открылся первый двор — широкое пространство, вымощенное серым камнем, отполированным тысячами шагов до тусклого блеска. По краям стояли каменные курильницы, из которых поднимались тонкие струйки благовоний. Запах был терпким, с нотками сандала и чего-то ещё — чего-то, что щекотало восприятие духовной энергии.

Храм жил своей жизнью. Послушники в серых одеждах перемещались между зданиями — кто-то нёс свитки, кто-то вёдра с водой, кто-то просто шёл по своим делам. Всё выглядело упорядоченным, почти безмятежным.

Но что-то было не так.

Я не сразу понял, что именно. Лишь когда мы миновали второй двор, поднявшись по каменным ступеням к следующему ярусу, осознание оформилось. Слишком мало разговоров. Слишком много быстрых взглядов. Послушники не просто занимались своими делами — они старательно изображали занятость.

Судя по всему, догадки о том, что внутри храма проходили сложные переговоры по итогу недавней победы были более чем правдивы. И, если учитывать, что обитатели храма до сих пор ходят на цыпочках и старательно изображают ретивых слуг, есть все шансы, что переговоры ещё не закончились.

Хули Цзин шевельнулась у меня на шее, недовольно махнув хвостом.

— «Ты слишком много волнуешься о том, что существует лишь в твоих фантазиях», — сообщила мне иллюзия её голоса.

Ответить ей я смог лишь почесыванием за ушком. Дрожание силы в храме точно заметят, а наслать на неё ответную иллюзию я никогда не смогу. Не предназначена для этого Ян Чи.

Мой провожатый вёл меня всё выше по ярусам храма. Третий двор оказался меньше предыдущих, но здесь росло старое дерево гинкго — такое древнее, что его ствол могли бы обхватить разве что пятеро взрослых мужчин. Листья отливали золотом, хотя для осени было ещё рано.

Духовное дерево. Не слишком могущественное, но достаточно старое, чтобы накопить собственную силу. Интересно, сколько поколений монахов медитировали в его тени. И сколько может стоить древесина подобного дерева.

— Сюда, — послушник указал на боковую галерею, уводящую в сторону от главной лестницы.

Мы прошли мимо нескольких закрытых дверей, пока не остановились у одной — ничем не отличающейся от остальных. Послушник коротко постучал, дождался приглушённого ответа и отступил в сторону.

— Старший брат Лян ждёт тебя внутри.

Я поблагодарил его коротким поклоном и толкнул дверь.

Комната оказалась небольшой и почти пустой. Циновка на полу, низкий столик с письменными принадлежностями, свиток на стене с каллиграфией, которую я не успел прочесть. И человек, сидящий в позе лотоса у окна.

Старший брат Лян выглядел лет на тридцать — хотя для практикующего это не значило ровным счётом ничего. Худощавое лицо с резкими чертами, коротко стриженные волосы, простое серое одеяние, лишь чуть более качественное, чем у послушников у ворот. Но главное — его глаза. Спокойные, внимательные и абсолютно непроницаемые.

— Ян Джун, ученик Школы Стремительного Ястреба, — произнёс я, складывая руки в знаке почтения и кланяясь глубже, чем стражам у ворот. — Благодарю Старшего брата за то, что нашёл время принять меня.

Лян не ответил сразу. Он продолжал смотреть на меня с тем же непроницаемым выражением. При это его духовная сила, бурлила и кипела, совершенно не соответствуя спокойному выражению лица. Судя по всему передо мной довольно могучий воин, который максимально сфокусировался на техниках боевого усиления.

— Садись, — наконец произнёс Лян, указывая на циновку напротив себя.

Я без слов сел, постаравшись изобразить более или менее обычного ученика. Хотя внутренне, про себя, посмеивался над ситуацией, когда некий Ученик (2), пускай и высокой ступени, изображает из себя не просто Мастера (3), а полноценного Наставника (4).

— Школа Стремительного Ястреба, — повторил Лян мои слова. — Бовэн по-прежнему посылает своих учеников к нам за «мудростью, испытанием и покоем»?

В его тоне не было насмешки. Скорее что-то похожее на усталое понимание.

— Школьный Старейшина считает, что здесь я смогу найти ответы на некоторые вопросы, — ответил я обтекаемо, чтобы косвенно не оскорбить Старейшину Боневе.

А этот Лян наглец, так отзываться о главе Школы. Если бы сам старейшина поймал его на подобных словах и посчитал бы их оскорбительными, то ему хорошо бы досталось.

— Вопросы, — Лян чуть склонил голову. — Какие именно?

— С какой целью я следую пути бессмертного и что хочу достичь на нем.

Лян помолчал, словно взвешивая мои слова на невидимых весах. Его духовная энергия на мгновение всколыхнулась сильнее обычного, как бывает при вспышке сильных эмоций. Но почти сразу же он подавил это и вернулся к своему обычному состоянию.

— Многие приходят сюда с подобными вопросами, — произнёс он наконец. — Большинство уходит разочарованными. Не потому, что не находят ответов. А потому, что ответы им не нравятся.

Я промолчал. Это явно было не то утверждение, которое требовало немедленной реакции. Да и не понятно, что вообще можно было бы ему ответить.

— Ты молод, — продолжил Лян, и в его голосе мелькнуло что-то похожее на любопытство. — Моложе, чем обычные посланники Бовэна. И не так силен, как большая часть наших гостей. Тем удивительнее, что он отправил тебя в подобное паломничество. За этим явно стоит какая-то история.

— История есть у каждого, — ответил я после короткой паузы. — Но не каждую стоит рассказывать при первой встрече.

Лян неожиданно усмехнулся. Это была короткая усмешка, почти незаметная, но она на мгновение сделала его лицо более человечным.

— Осторожность. Хорошее качество для того, кто собирается искать свой путь. Плохое — для того, кто хочет найти ответы.

Он поднялся одним плавным движением, без малейшего усилия, и подошёл к окну. За ним открывался вид на нижние ярусы храма и город далеко внизу.

— Сейчас не лучшее время для паломников, — произнёс Лян, не оборачиваясь. — Храм… занят другими делами. Но отказать ученику Бовена мы не можем. Это было бы невежливо.

Последнее слово он произнёс с едва уловимой иронией.

— Тебе выделят келью в восточном крыле. Питание вместе с послушниками, утренние и вечерние практики — по желанию, но никто не запретит тебе присоединиться к ученикам храма. Библиотека открыта от рассвета до заката. Ночью по территории храма и особенно в библиотеке шататься не стоит. Ничем хорошим это не закончится.

Он обернулся, и его взгляд снова стал непроницаемым.

— Насчет твоей просьбы, то начнется все с мудрости. Об этом тебе нужно будет поговорить со смотрителем библиотеки, почтенным мастере Вэй Дуном.

— Благодарю Старшего брата за гостеприимство, — я снова сложил руки в знаке почтения. — Могу ли я узнать, где найти почтенного мастера Вэй Дуна?

Лян махнул рукой в сторону двери.

— Послушник проводит тебя сначала в келью, потом в библиотеку. Мастер Вэй редко покидает её стены, так что найти его будет несложно. Сложнее будет… — он замолчал, словно подбирая слова, — добиться его внимания.

Что ж, будем считать, как минимум первая часть моего паломничества окончилась успешно. Теперь осталось разобраться с основной частью.

Посмотрим, что в итоге получится. И я молю Небо, чтобы хотя бы часть предполагаемых проблем обошли меня стороной.





***





Кун Мэй смогла добраться до Зелёной Крепости достаточно спокойно. Чем глубже она продвигалась в земли кланов, тем проще благородной девушке было получить то, что она хочет. Главное было просто не наглеть слишком сильно и всегда платить по счетам. Ведь все долги были бы записаны на счет клана и это ей уже бы не простили.

Хватит с неё и того, что она сбежала из дома на север, в еретическую секту. Уже за это с неё могут спросить по полной программе, вплоть до показательной казни. Не стоило усугублять ситуацию.

Но сейчас не об этом. Дорога до великого храма заняла действительно немного времени и была довольно легкой. А вот в самом храме начались уже откровенные проблемы. Было такое чувство, что сюда собрались чуть ли не все представители всех кланов.

К счастью для Мэй они все были заняты своими делами и конкретно её никто не искал. Но даже так, около Зелёной Крепости было неспокойно. А в саму Крепость вот так сразу и вовсе нельзя было войти.

Мэй остановилась у небольшой чайной, расположенной на окраине города с видом на тот самый склон, где среди деревьев и пряталась Зелёная Крепость. Праздник закончился, но Мэй не спешила направляться в храм знаний. Она собиралась сделать это вечером, даже ближе к ночи, чтобы сократить шансы встретить кого-либо из клановых.

Чай здесь был неплох. Не сравнить с тем, что подавали в родном доме, но по сравнению с тем, что подавали в секте, или удаленных городах на севере, прямо очень хороший чай. Она сделала ещё один глоток, наблюдая за тем, как солнце медленно клонится к горизонту.

— Ещё чайник, госпожа? — хозяйка чайной, сухонькая женщина с цепким взглядом, появилась словно из ниоткуда.

— Благодарю, не нужно.

Мэй оставила на столе несколько медных монет и вышла на улицу. Воздух уже начинал остывать, а на склоне горы зажглись первые огни. Ей стоило поспешить, если она не хочет, чтобы ворота храма закрыли прямо перед её носом.

Тропа, ведущая к храму, петляла между старыми соснами, чьи кроны почти полностью скрывали небо. Мэй шла быстро, но старалась не бежать — бегущий человек всегда привлекает внимание.

Зелёная Крепость получила своё название не за цвет стен, а за то, что была буквально утоплена в зелени. Деревья здесь росли столетиями, и храмовые постройки словно вырастали прямо из переплетения корней и ветвей. Говорили, что первый настоятель посадил эту рощу собственными руками ещё до основания кланов.

У внешних ворот дежурила пара послушников. Они сначала лениво скользнули взглядом по одежде Мэй, но отметив качество ткани и вышивку на рукавах, тут же почтительно склонили голову.

— Госпожа желает посетить библиотеку? — спросил один из них.

— Верно, — Мэй кивнула. Здесь образ благородной девицы играет ей на руку.

— К сожалению библиотека скоро закроется. Может госпожа подождать до утра?

— Можно и подождать, — это был самый тонкий момент в планах Мэй. В храме точно есть место для ночлега и гостевые комнаты. Вопрос только в том, что обычно богатые гости не занимают этих комнат, а гостят в дворцах или дорогих постоялых дворах. Ей же нужно будет хотя бы на некоторое время остаться тут. — Но я предпочту ждать внутри храма. Благо вопрос, который меня интересует, потребует много времени на изучение и я в любом случае не закончу свои дела в библиотеке за один день.

Послушник замялся и переглянулся со своим товарищем. Было видно, что он не совсем уверен, как поступить.

— Я… должен спросить у старшего брата, — наконец выдавил он. При этом все понимали, что заставлять ждать дочь благородного клана у ворот не лучшее решение.

— Не стоит утруждать старшего брата, — раздался спокойный голос откуда-то из-за спин послушников.

Оба юноши тут же отступили в стороны, склоняя головы ещё ниже, чем перед Мэй. Из тени ворот вышла женщина средних лет в простом сером одеянии храмовой служительницы. Однако манера держаться и глубина её культивации говорили о том, что она занимает здесь далеко не последнее место.

— Сестра Джу, — почтительно произнесли оба охранника.

Женщина окинула Мэй долгим изучающим взглядом. Не тем поверхностным, каким смотрели молодые стражи на её одежду, а другим — словно пыталась заглянуть глубже.

— Клан Кун, если не ошибаюсь? — произнесла она наконец.

Мэй на это только чуть развела руки в стороны, позволяя лучше разглядеть клановую вышивку на рукавах. Подтверждать и без того очевидное было излишне.

— Библиотека — моя обязанность, — женщина чуть склонила голову. — Я помню каждого, кто приходил сюда за последние тридцать лет. И среди них было немало представителей клана Кун. Но вас я вижу впервые.

Это был не вопрос, но Мэй поняла, что ответ требуется.

— Я действительно здесь впервые. И хочу изучить некоторые книги в вашем великом храме, — Мэй замялась, но все же признала за собой ещё одну цель, в надежде на некоторую помощь со стороны этой «Сестры Джу». — Так же, в моём путешествии я встретила практика, который так же направлялся в Зелёную Крепость. Надеюсь, что смогу встретить его здесь.

— Понимаю, — сестра Лин кивнула, и в её голосе не было ни осуждения, ни любопытства. Только констатация факта. — Зелёная Крепость открыта для всех ищущих знания. Это было условием её основания, и мы чтим его по сей день.

Она сделала приглашающий жест.

— Идёмте. Я покажу вам гостевые покои и объясню правила пользования библиотекой. Но гостей в последнее время очень много… — Сестра Джу с намеком посмотрела в глаза Мэй. — В том числе и с клановой вышивкой. Полагаю, вам стоит об этом знать.

Сердце Мэй пропустило удар.

— Благодарю за предупреждение, — она постаралась, чтобы голос звучал ровно.

— Не за что. Я всего лишь забочусь о спокойствии в стенах храма, — с этими словами женщина двинулась вперёд по выложенной камнем дорожке. Дальнейшую фразу она сказа уже стоя спиной к Мэй: — Ссоры между родственниками — худший вид ссор. Они имеют свойство разрушать библиотеки. И нам бы очень этого не хотелось.





Глава 21


Неожиданности в Зелёной Крепости начались чуть ли не сразу же. Начать нужно с того, что сразу найти мастера Вэй Дуна в библиотеке просто не получилось. Даже посланный со мной послушник храма ничем помочь мне не смог. И даже другие слуги в библиотеке ничем нам помочь не могли.

Только потом, один молодой мужчина, что читал какой-то свиток, рассказал, что тот ещё вчера покинул библиотеку, получив необычное послание.

Второй неожиданностью стал сам мужчина, что рассказал о занятости мастера Вэй Дуна. Он очень внимательно осматривал меня и стоило мне покинуть библиотеку, как он встал и направился за мной.

— Постой, парень, — окликнул он меня уже на улице.

— Что-то случилось, почтенный? — его попытка продолжить разговор не сулила ничего хорошего. Пускай даже нападать на меня в стенах храма он не будет. Другой вопрос, что будет потом, когда мне придётся храм покинуть?

— Нет, пока нет, — он усмехнулся, чуть прищурив глаза. В целом весь его вид говорил о доброжелательности, что совершенно не вязалось со следующими его словами. — Но твоя спутница достаточно необычна, чтобы что-то всё же случилось.

Хули Цзин на моей шее встрепенулась и недобро посмотрела на него. Сам мужчина поднял руки, показывая, что он безоружен и не желает нам зла.

— Но-но, сам я вам не угрожаю, — его улыбка стала чуть шире. — И я даже больше скажу. Пока ты держишь свою лисицу при себе, её никто не тронет. Не принято такого делать. Но далеко не все кланы терпимы к демонам, и если заметят её без сопровождения, то могут напасть.

— Я слышал, что клановые любят охотиться на демонов, — с намеком говорю, про себя отметив, что маскировка демонической лисицы развалилась в первый же день.

Я, конечно, ожидал, что это рано или поздно произойдет, но не думал, что так скоро. С другой стороны пока мне ничего не угрожало, как и говорила Прекрасная Наставница.

Мужчина рассмеялся, качая головой.

— Охотиться — да. Но убивать связанного демона — это уже совсем другое дело. Это всё равно что напасть на самого культиватора. А вот бродячего демона… — он многозначительно замолчал.

— Благодарю за предупреждение, почтенный, — я слегка поклонился. — Могу ли узнать имя того, кто проявил такую заботу о незнакомце?

— Лю Чжэньхай, — представился он, сложив руки в приветственном жесте.

— Приветствую члена клана Лю, — повторяю его жест.

Получается, что передо мной родственник недавнего победоносного адмирала. Хотя, может он и сам тот самый «Адмирал Лю», всё-же имя героя недавней войны никто не называл. Хотя такое совпадение очень походило бы на откровенную шутку Небес.

— Меня зовут Ян Джун, ученик Школы Стремительного Ястреба.

— Представитель свободной школы? — он удивленно покивал. — Такие, как ты, не частые гости на южных землях.

— Возможно, — соглашаюсь, не видя смысла скрывать очевидное. — Лично меня отправили сюда в паломничество.

Разговор уже становился откровенно неудобным, но просто прервать его нельзя. Банально невежливо, да и мало ли что взбредёт в голову этому благородному.

— Паломничество? — Лю Чжэньхай приподнял бровь. — В Зелёную Крепость?

— Именно так. В этом есть что-то странное?

— Странное? — он чуть склонил голову набок, словно обдумывая, стоит ли продолжать. — Скажем так, Зелёная Крепость — не самое очевидное место для паломничества учеников северных школ. Есть храмы и поближе к вам, и более известные.

— И все же именно здесь собирается совет кланов в честь победы. Да и библиотека Зелёной Крепости до сих является самой известной во всей Долине Рек.

— Это верно, — согласился Лю Чжэньхай, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на уважение. — Библиотека действительно впечатляет. Особенно секция, посвящённая морским искусствам и навигации. Хотя подозреваю, что тебя интересует нечто иное?

— Медицина.

— Медицина? — Лю Чжэньхай явно не ожидал такого ответа. — Занятный выбор для ученика боевой школы.

— Путь культиватора долог, — пожимаю плечами. Чем дальше, тем более странным у нас получался диалог. И ведь не закончить разговор просто так. Пока этот благородный со мной говорит, придется терпеть. Если только я не хочу нажить себе проблем на пустом месте. — И не только в боях живут бессмертные.

— Мудрые слова для столь молодого культиватора, — Лю Чжэньхай задумчиво погладил подбородок. — И всё же медицина… Позволь спросить, это связано с твоей спутницей?

Хули Цзин едва заметно напряглась. Я ощутил, как её хвост крепче обвился вокруг моей шеи. В моей же голове крутились варианты как бы все же отвязаться от этого надоедливого парня. Что он такого во мне нашел, что все никак не отстанет?

Ну, кроме довольно редкого демона, что катается на моей шее меховым воротником.

— Нет, она здесь ни причём.

Лю Чжэньхай смотрел на меня с лёгкой усмешкой, явно не поверив ни единому слову. Впрочем, настаивать он не стал.

— Как скажешь, — он, похоже, понял, что я не особо хочу с ним говорить, и сам завершил разговор. — Твои дела — это твои дела. Надеюсь однажды услышать про талантливого врача с севера, Ян Джун.

— Я приложу к этому все силы, почтенный Лю.

На этом неловкий разговор закончился, неожиданности ещё не закончились. В течение дня мастер Вэй Дун так и не появился в библиотеке. В течение дня я успел прогуляться по храму и ознакомиться с внутренним распорядком Зелёной Крепости. А ближе к вечеру, случилась следующая неожиданность.

— Ян Джун, — кивнула мне девушка в типичной для кланов одежде.

Она была мне как будто смутно знакома, и я потратил некоторое время, чтобы вспомнить, кто это. Кун Мэй, девушка, с которой мы столкнулись на территории секты, от которой я сбежал. Так как для меня с нашего расставания прошло много лет, то я не сразу узнал попутчицу с которой, по времени этого мира, расстался совсем недавно.

— Кун Мэй, — ответил я после небольшой паузы, стараясь, чтобы моё замешательство не было слишком заметным. — Не ожидал встретить тебя здесь.

Девушка выглядела несколько иначе, чем при нашей первой встрече. Тогда она была несколько растрепанной после сплава по реке и ночёвки в небольшой деревне. Сейчас же девушка была ухожена, одета в новый наряд и в целом выглядела как образцовая аристократка.

Кстати насчет наряда. Даже интересно, откуда она его взяла? Мэй сбежала из клана, из секты её исключили. И хотя для Ученика (2) есть множество вариантов, как заработать денег на косметику или новый наряд. Клановую вышивку любая хорошая швея сможет сделать на уже готовом платье или во время кройки и шитья наряда.

— Мир тесен, — ответила она с лёгкой улыбкой. Взгляд её при этом был направлен на Хули Цзин. — Особенно для тех, кто движется в одном направлении.

Что ж, я никогда не скрывал, что направляюсь в Зелёную Крепость. А вот почему она вдруг решила последовать за мной, большой вопрос. Спрашивать об этом прямо было бы не очень разумно, но обозначить вопрос все же можно.

— Не знал, что ты тоже направлялась сюда, — свой намек я решил передать как можно более непринужденным тоном.

— Я? — Кун Мэй чуть наклонила голову, её улыбка стала чуть загадочнее. — Скажем так, у меня свои причины. И я сейчас ищу способ найти свой путь к цели.

— Что ж, желаю тебе успеха с поиском пути.

Это можно было назвать довольно ироничным заявлением. В смысле слова Кун Мэй. Моё пожелание успеха было более чем искренним. Просто забавно, что она говорит о поиске пути и по сути моё паломничество сюда имело за собой ровно ту же самую цель, я ищу свой жизненный путь.

На этом, в принципе и распрощались. Стоило нам отойти на достаточное расстояние, чтобы нас точно не услышали, как Хули Цзин тихо фыркнула мне в ухо, посылая очередную иллюзию.

— «Она пахнет ложью».

Очень хотелось спросить, что она имела ввиду, но делать это посреди двора храма не хотелось. Даже если буквально все местные обитатели знали, что на шее у меня сидит демон, это не повод дополнительно их раздражать прямым разговором с лисицей.

Хэй Лань между тем продолжала издеваться, помахивая хвостом.

— «Она искала не путь, а кое-что другое. Я бы даже сказала «кое-кого» другого».

Это был достаточно очевидный намек, что Кун Мэй искала меня. И в целом в этом можно было бы поверить. При ней я назвал себя родственником демона, что само по себе уже может вызвать целый ряд вопросов. К тому же когда я её вырубил, Мэй выгнали из секты. Так может победив меня она могла бы туда вернуться?

— Возможно, — тихо пробормотал я, сворачивая в сторону гостевых покоев, которые выделяли паломникам. Все же оставлять Хэй Лань вообще без ответа тоже не хотелось. Кто знает, что она решит сделать, чтобы привлечь к себе внимание?

Гостевая келья, которую мне выделили, была скромной, но чистой, а больше мне, наверное и нужно. Всё равно я здесь только спать собираюсь, ну или изображать сон, проводя время в медитации. Все же я пока не особо уверен, что стоит переноситься в мир своего сна здесь, где это могут почувствовать сквозь иллюзию Хэй Лань.

Хули Цзин тут же спрыгнула с плеча, чтобы занять самое удобное место на тюфяке, что должен был служить мне постелью.

— «Она была рада тебя видеть», — продолжила демоническая лисица.

— Как по мне, она скорее со страхом посматривала на тебя. Особой радости я не заметил. И если ты намекаешь на романтический интерес, то мне сложно в это поверить. Даже беглая аристократка не принадлежит себе и оказывать знаки внимания сыну травника она точно не будет.

— Страх — это естественная реакция на высшего хищника, — лениво протянула лисица, устраивая мордочку на передних лапах. Глаза её хитро блестели в полумраке кельи. — Но страх пахнет кислым уксусом. А от неё пахло сладостью. Надеждой. Ты для неё не просто сын травника, Ян Джун. Ты — возможность.

Я присел на край жесткой постели, скрестив ноги, и задумался над словами спутницы. Возможность? Если вспомнить, что именно из-за нашей схватки, вернее, из-за того, что я её вырубил одним ударом, её выгнали из секты, то логика в этом есть. Как минимум она могла бы все же попытаться схватить меня и доставить в секту.

Но это пока только предположение, которое по сути ничем не подкреплено.

— В конце концов, гадать по чаинкам — занятие неблагодарное, — выдохнул я, отгоняя лишние мысли. — Если Кун Мэй действительно видит во мне возможность вернуться в клан или достичь чего-то большего, она сама сделает первый шаг. Мне остаётся лишь ждать и быть готовым.

Эту ночь я провёл в медитации, не рискуя погружаться в глубокий сон или использовать техники, создающие отдельные пространства разума. Хэй Лань, похоже, тоже решила не испытывать судьбу и мирно посапывала рядом, свернувшись клубочком, лишь изредка подергивая ухом на отдаленные звуки ночного храма.

Утро встретило нас туманом, окутавшим Зелёную Крепость плотным покрывалом. Наскоро перекусив в общей трапезной, где на меня снова косились из-за «мехового воротника», я направился прямиком в библиотеку.

Надежда на то, что мастер Вэй Дун вернётся к началу нового дня, растаяла так же быстро, как утренний пар изо рта. Его место пустовало, а вчерашний молодой слуга лишь растерянно разводил руками, повторяя, что мастер не оставил никаких распоряжений касательно сроков своего отсутствия.

Так как смотрителя библиотеки всё ещё не было на месте, то делать было нечего. Придётся ждать. И в ожидании можно будет просто побродить по библиотеке и посмотреть, какие знания хранятся в этом месте.

Едва я переступил порог прохладного, пахнущего старой бумагой и сандаловым деревом зала с высокими стеллажами, как меня окликнула всё та же Кун Мэй. Она стояла у высокого стеллажа со свитками в руках.

— Ян Джун, — начала она, опустив формальности. — Мы можем поговорить?

Хули Цзин на это только фыркнула и опять мне в ухо. Я же, в качестве небольшой мести решил демонстративно почесать её за ушком.

— Можно и поговорить. Здесь?

— Здесь подойдёт, — ответила Кун Мэй, оглядываясь по сторонам.

Библиотека была почти пустой в этот утренний час — лишь пара послушников копошилась в дальнем углу, наводя порядок. Она аккуратно положила свой свиток на ближайший столик и повернулась ко мне лицом, её глаза на миг задержались на Хули Цзин, которая теперь довольно мурлыкала под моими пальцами. Мэй некоторое время просто таращилась на подобное зрелище, прежде чем просто мотнуть головой.

— Не могу поверить, что вы настолько сдружились.

— Это был долгий путь, — мои слова отдавали глубокой иронией.

Вряд ли Мэй может представить, что мы реально многие десятилетия провели в мире моего сна, и за это долгое время действительно сдружились. Так что, скорее всего, она восприняла мои слова как шутку, ну или какой-нибудь мутный намёк.

Всё же аристократы привыкли играть словами в своей среде.

— Долгий путь за несколько дней? — в голосе Кун Мэй прозвучало сомнение, но она не стала развивать эту тему. — Впрочем, это не важно. Я хотела спросить о другом.

Она помолчала, словно подбирая слова, и я заметил, как её пальцы слегка сжали край рукава — единственный признак волнения на её внешне спокойном лице.

— Ты говорил, что являешься родственником демона, — наконец произнесла она так тихо, что даже стоя перед ней, я еле-еле мог услышать, о чем она говорит. — И судя по твоей спутнице, это не было ложью или попыткой напугать меня. Скажи… как это возможно? Даже не сам процесс, просто… кто ты такой?

Вопрос был прямым, почти до грубости, но в её глазах читалось искреннее любопытство, смешанное с чем-то ещё. Решимостью? Отчаянием? Пожалуй это было нечто среднее. Хули Цзин перестала мурлыкать и резким взмахом хвоста намекнула мне, чтобы я перестал её чесать.

Кун Мэй тем временем вздрогнула. Похоже Хэй Лань решила поговорить с ней иллюзией, как она общалась со мной, но меня в женский разговор решили не посвящать. Даже как-то неуютно стоять и ждать непонятно чего.

Вот сейчас я могу что-то сказать или они ещё общаются? Ведь в отличие от меня та же Кун Мэй, как обладательница Инь Чи вполне могла использовать иллюзии, что на начальном уровне как раз действуют только на одну цель. Так что они сейчас вполне могли поддерживать полноценный диалог.

Минута тянулась за минутой. Выражение лица Кун Мэй менялось — от настороженности к удивлению, затем к какому-то странному облегчению. Наконец, она моргнула, словно выныривая из транса, и посмотрела на меня совершенно иначе.

— Значит, это правда, — произнесла она тихо. — Ты действительно…

— Хэй Лань, — я обратился к лисице с лёгким упрёком в голосе, — может, посвятишь меня в суть вашей беседы?

Лисица лениво потянулась на моём плече, её глаза хитро блеснули.

— «Просто небольшой женский разговор. Ничего важного».

Ничего важного. Конечно. Именно поэтому Кун Мэй смотрит на меня так, словно увидела впервые. А ведь при нашей первой встрече та же Хэй Лань отрицала родство. Вернее ясно дала понять, что не верит в мои слова о родстве.

И даже мысль о том, что лисица решила пошутить не особо верится. Она уже давно не девочка, что бы там Почтенный наставник не говорил. Демон почти двухвекового возраста уже вполне себе взрослый даже по меркам демонов. Да и в мудрости Хэй Лань не отказать, что она уже не раз показывала.

Вот только отрицать, что она что-то наговорила клановой девушке передо мной тоже никак нельзя.

Я перевёл взгляд с Кун Мэй на лисицу, пытаясь поймать хоть тень раскаяния. Хэй Лань невозмутимо устроилась на моём плече так, будто вообще ничего не произошло.

И вот что с ними делать?

— Не знаю, что она тебе сказала, но лично мне по твоему вопросу нечего ответить. Давай остановимся на том, что я простой практик из Свободной Школы.

Кун Мэй чуть прищурилась, словно проверяя, насколько крепко я намерен держаться за эту простую формулировку.

— Простой практик, — повторила она медленно, и в этих двух словах было столько сомнения, что мне стало почти смешно. — Простой практик не может быть родственником демона.

Это был лишний аргумент против мысли, что Кун Мэй вообще может испытывать ко мне хоть какие-то теплые чувства. Слишком уж настойчивой и повелительной она была. Настолько, что как-то само собой возникает желание немного приспустить беглянку с небес на землю.

Даже если сейчас она действует в интересах Клана Кун, чтобы вернуться под его руку. Я уже свободный практик, и до предъявления мне полноценных обвинений требовать с меня ответов никто не сможет. Другой вопрос, что предъявить то самое обвинение мне могут в любой момент.

— Я сказал всё, что хотел сказать, — даю более прямой ответ, с намеком на грубость. — Секреты есть у всех, в том числе и у вас, госпожа Кун.

От подобного обращения Мэй поморщилась, но сказать мне чего-то против не могла. Я был даже слишком почтительным. Пусть даже оба мы прекрасно понимали, что это была откровенная издевка над сбежавшей из клана девушкой.

Кун Мэй сделала вдох, явно сдерживая слова, которые просились наружу. Пальцы её на миг сжались на тканях рукава, но она быстро взяла себя в руки и опустила взгляд, будто решила сменить тактику.

— Я пришла не требовать, — наконец сказала она тише. — И не хотела тебе угрожать. Просто ищу свой собственный путь. И именно твои таланты и способности показались мне новым возможным путём, по которому можно пойти.

Я чуть наклонил голову, разглядывая её внимательнее. Слова звучали мягко — но мягкость не отменяла сути: она пришла за тем, что ей нужно. И мне не кажется, что я готов дать ей хоть что-нибудь. Признаваться в наличии Дара Небес точно не стоит. Сказать ей что-то ещё?

Родство с демонами можно получить только впитывая демоническую Чи, чем я и пытался обмануть Хэй Лань в тот раз. Но посоветовать это хоть кому-нибудь я точно не могу, демоническая Чи весьма ядовита.

— Новый путь это хорошо, но ты уже один раз искала его… в неортодоксальных практиках. Может в этот раз попробовать искать по настоящему новый, а не тот же путь, но под другим названием?

— Ты ничего не знаешь, — выдохнула она.

— Я знаю достаточно, чтобы не хотеть быть ступенькой, — ответил я спокойно. — И достаточно, чтобы понимать: если ты снова полезешь в грязь, она не станет чище от того, что ты назовёшь её «новым путём».

Хэй Лань на моём плече тихо фыркнула, хлестнув меня хвостом по носу. Ей сравнение демонических практик с грязью не особо понравилось. Но это был единственных жест недовольства, который она сделала.

Кун Мэй над моими словами задумалась, я некоторое время подождал, что она скажет. Но пауза затягивалась, так что я начал осматривать стеллажи вокруг, выбирая, что можно было бы почитать. А позже сама Мэй просто ушла.

Надеюсь ей есть над чем подумать.





***





Лю Чжэньхай с некоторой скукой сидел на очередной «церемонии», за которой прятались очередные тягомотные переговоры. Все это было настолько тягомотно и, в какой-то степени даже мерзко, что он бы предпочёл бы ещё несколько немного повоевать на юге, чем участвовать во всём этом.

Не спасало даже то, что его объявили героем этой войны. Жаль только, что по факту это звание было всего лишь знаменем, благодаря которому Клан Лю может отвоевать себе лишние преференции и военные трофеи.

Он держал спину прямо, но не из уважения, а из-за вбитой с детства привычки. На губах застыла положенная полуулыбка человека, которому «должны» аплодировать. Внутри же было пусто и вязко, как на разлитом масле: любое движение — и обязательно испачкаешься.

Перед ним тянулись ряды столов, покрытых алым шелком; над ними колыхались тонкие флажки с гербами. Вино лилось в чаши без конца, будто кто-то пытался утопить в нём память о сожжённых деревнях и холодных ночных засадах. Музыка — чистая, выверенная, без единой ошибки — казалась издёвкой. На юге играла совсем другая музыка, там ритм всегда ломался криком, стуком металла и дрожью земли.

— Почтенный Лю, — донёсся до него медовый голос распорядителя, — для вас приготовлено место ближе к помосту. Так, чтобы все видели.

«Чтобы все помнили, кому обязаны. И чтобы я помнил, кому теперь обязан», — подумал Лю Чжэньхай, но лишь коротко кивнул.

Слева сидел старейшина его клана — Лю Фэн, человек с лицом сухим и неподвижным, словно вырезанным из жёлтого дерева. Его глаза не улыбались, даже когда рот изображал дружелюбие.

— Терпи, — прошептал старейшина, не поворачивая головы. — Сегодня решается больше, чем кажется.

Лю Чжэньхай не ответил. Он видел, как тут всё «решается». Благородные старики спорят друг с другом до хрипоты, каждый уверенный, что уж он точно смог обмануть соперника. Для опытного воина и практика, что уже многие века воевал за свой клан и застал ещё времена императорской фамилии, всё это было похоже на детскую игру в камешки: кто ловчее сдвинет чужую кучку так, чтобы самому не запачкать рукава. Только здесь рукава были шелковые, а грязь — кровь и долги.

С помоста ударили в гонг. Звук прошёл по залу, как нож по тонкому льду: мгновенно стихли голоса, даже смех затих на полуслове. Распорядитель встал, сложил руки и выговорил каждое слово так аккуратно, будто боялся порезаться о собственную речь.

— По воле Совета Кланов и во имя укрепления мира между кланами… — он сделал паузу, давая словам осесть, — сегодня будут объявлены заслуги и награды, а также утверждены новые обязательства, вытекающие из победы на юге.

«Обязательства», — повторил про себя Лю Чжэньхай. Слово было мягкое, как рисовая лепёшка. Но внутри — камень. Всё началось с похвалы, своеобразное поглаживание перед ударом. Развлечение высокопоставленных садистов

— Доблесть клана Лю стала щитом имперских земель. Без вас южные дороги и порты остались бы в руках южных варваров.

Чжэньхай не поморщился только усилием воли. Он хорошо помнил этих «варваров». Даже после исцеления, некоторые раны фантомно ноют, напоминая о себе. Манера некоторых благородных считать всех иностранцев варварами однажды встанет Кланам поперёк горла.

Хотя надо отдать всей этой тягомотине должное. Если бы не она, он бы так и не встретил одного очень интересного северянина с ручной лисицей на шее. Занимательный парень.

Надо будет посмотреть, что он будет делать в Зелёной Крепости, а также после неё. Если действительно решит стать врачом, то почему бы не попробовать взять его в личные боевые слуги. И целитель, и боец, и заклинатель демонов в одном флаконе. Даже если он будет максимум середнячком во всех дисциплинах, само по себе подобное смешивание талантов интересно и может быть полезным в очередной войне.

Как бы все ни радовались миру и не чествовали его достижения. Старый вояка был уверен: не пройдёт и ста лет, как случится очередной конфликт, в котором он вновь послужит Клану Лю.





Глава 22


Пять дней. Ровно столько я просто просидел в Зелёной Крепости, пока мастер Вэй Дун, наконец-то, появился в библиотеке. Я уже начал подозревать, что это никогда не произойдёт. Никаких положительных чувств от подобного ожидания у меня к почтенному мастеру, естественно, не появились. Даже с учетом повсеместного презрения бессмертных к такому ресурсу как время.

Занятно, но Вэй Дун тоже не сказать, что обрадовался моему появлению.

— Ученик Школы Стремительного Ястреба? — повторил он за мной, как только я закончил представляться. — Иногда мне кажется, что ваш наставник за что-то мстит храму, посылая таких как ты в паломничество. Хорошо хоть в этот раз обошлось без даров.

Только стараниями Прекрасной Наставницы, я смог удержать лицо. Забыл, просто забыл про этот проклятый ларь, с которым мотался в начале своего паломничества. Я вдохнул, медленно и аккуратно, чтобы не показать Вэй Дуну, что мне нужно некоторое усилие, чтобы взять свои чувства под контроль.

— Школьный Старейшина все же хотел передать вам подарок, но я пока не знаю кому его передать, поэтому пока не поднимал этот вопрос с послушниками храма, с которыми говорил до сих пор.

Вэй Дун поморщился так, будто я предложил ему не подарок, а узел с ядовитыми змеями.

— «Не знаю, кому передать», — снова повторил он, смакуя каждое слово. Странная у него манера общаться. — Разумно. Но лучше бы ты его потерял где-нибудь.

— Это было бы непочтительно, — я не стал уточнять, непочтительно по отношению к кому, к храму или к наставнику.

— Конечно, — впервые за наш разговор Вэй Дун улыбнулся. — Но я иметь с этим дела не желаю. Как освободится настоятель храма отнесешь дары ему.

— Как скажите, почтенный, — мне оставалось только поклониться. — Но что насчет поручения Школьного Старейшины? Мне сказали, что именно вы можете помочь мне с обретением Мудрости.

— Не совсем. Мудрость, Испытание и Покой, это старая традиция, что пришла к нам с запада, откуда пришло множество мудрецов в Долину Рек. Сегодня мы понимаем эту традицию по именам трех мудрецов запада. Вэньшу — мудрость. Гуаньинь — сострадание и защита, которые ты зовешь Испытанием. Амитабха — Чистая Земля, полная покоя и истины.

Вэй Дун произнёс последнее слово так, будто ставил точку в давно знакомой молитве, и замолчал. Тишина библиотеки вдруг стала слишком отчётливой. Мы постояли молча некоторое время, ожидая непонятно чего. Вернее я ждал продолжения, но он не спешил, и тоже чего-то ждал.

— Я слышал про почтенного Вэньшу, что за свою доблесть вознесся на небеса, — так как пауза затянулась, то мне пришлось взять слово. Просто чтобы прекратить это странное молчание. — Но не знал, что он тоже пришел к нам с запада.

— Его история полна белых пятен, даже не смотря на бессмертных, некоторые из которых утверждают о личной знакомстве со стражем закона Небес, — взгляд Вэй Дуна слегка изменился, как будто стал теплее. — Его связь с западом обычно объясняют тем, что во многих трактатах и скульптурах он изображён с западным мудрецом Самантабхадра, который обучал многих великих мудрецов, как в Долине рек, так и в землях далеко на западе и даже на севере.

— Спасибо за наставление, почтенный, — я ещё раз поклонился, надеясь, что на этом непонятные паузы закончатся.

— Не благодари раньше времени, — Вэй Дун сложил руки в широких рукавах и медленно двинулся вдоль стеллажей. Я последовал за ним, не зная, приглашение это или попытка от меня отделаться. — Мудрость Вэньшу не дается через чтение свитков или выслушивание наставлений. Иначе каждый книжный червь уже давно бы вознёсся на Небеса.

Он остановился у узкого окна, через которое пробивался тусклый утренний свет.

— Традиция требует мудрости в действии, а не банального умения сидеть и напускать на себя умный вид.

— Тогда что же требуется от меня? — спросил я прямо, решив больше не играть в эти игры с многозначительным молчанием.

Вэй Дун чуть склонил голову, и в уголках его глаз мелькнуло что-то похожее на одобрение.

— Хороший вопрос. Плохой ученик ждёт, пока его поведут за руку. Хороший — спрашивает дорогу. — Он отвернулся от окна и указал куда-то в глубину библиотеки, где ряды стеллажей терялись в полумраке. — В дальнем крыле есть архив, который не разбирали уже три поколения. Свитки перепутаны, таблички расколоты, некоторые тексты повреждены сыростью или мышами.

Я почувствовал, как внутри шевельнулось разочарование. Разбирать пыльный архив — это и есть путь к Мудрости?

— Вижу сомнение на твоём лице, — Вэй Дун усмехнулся, но без насмешки. — Думаешь, старик решил заполучить бесплатного работника?

Я уже открыл рот, чтобы заявить, что ни в коем случае не думаю подобным образом, как задумался. У нас тут, как бы, разговор про мудрость и что она дана не всем.

Разумно предположить, что банальный ответ младшего старшему тут будет не совсем к месту. Особенно с учетом откровенной провокации, с поручением нудной работы и с указанием, что это сделано специально.

Вот только нельзя отбрасывать вариант с тем, что меня специально провоцируют на непочтительность. Все же закрыв рот, я задумался по-настоящему.

Вэй Дун терпеливо ждал, сложив руки в рукавах. На этот раз его молчание не раздражало, скорее уж я нуждался в этом молчании, чтобы подумать.

— Думаю храм не испытывает недостатка в послушниках, которым можно было поручить подобную работу. И тратите вы на них явно меньше, чем на паломников, — в своём ответе я старался говорить как можно более разумно и развернуто. При этом главное при многословии не создать впечатления глупого болтуна, что лишь пытается казаться умным.

Вэй Дун не изменился в лице, но я заметил, как он чуть повел плечом.

— Продолжай.

— Вы сказали, что мудрость — в действии. Разбирать архив — это действие. Но какое именно действие делает его путём к мудрости, а не просто уборкой — этого я пока не понимаю.

— И что ты собираешься с этим непониманием делать?

Я помедлил. Прекрасная Наставница когда-то говорила, что признание своего незнания — первый шаг к знанию. Тогда это казалось красивой фразой. Сейчас — чем-то более практичным.

— Начну работу. Буду внимателен. Если в процессе не пойму сам — спрошу снова.

На это Вэй Дун кивнул, впервые выразив явное одобрение.

— Неплохо для ученика школы, которая славится скорее быстрыми кулаками, чем быстрым умом.

Это была очередная насмешка в отношении Школы, но как и в прошлый раз я пропустил это мимо ушей. Ругаться с представителями известного храма просто глупо. И, думается мне, удивляться, что на земле Кланов не очень уважают отколовшихся мастеров из Свободных Школ, тоже не стоит.

— Идём, — Вэй Дун двинулся в глубину библиотеки, не оборачиваясь. — Покажу тебе помещение, в котором ты и будешь постигать мудрость.

Мы шли мимо стеллажей, и я невольно отмечал, как меняется их содержимое. Ближе ко входу — аккуратные ряды свитков с яркими печатями, таблички в шёлковых футлярах, даже несколько книг, привезенных торговцами из далеких земель. Дальше — всё скромнее, футляры потёртые, пыли больше. А потом стеллажи и вовсе сменились простыми деревянными полками, на которых свитки лежали как попало.

Вэй Дун остановился перед тяжёлой дверью, потемневшей от времени.

— Здесь.

Он толкнул дверь, и та отворилась с протяжным скрипом. Из проёма пахнуло затхлостью, старой бумагой и чем-то ещё, то ли плесенью, то ли просто забвением.

Архив оказался не комнатой, а целым залом. Тусклый свет падал из узких окон под самым потолком, выхватывая из полумрака хаотичные горы свитков, сломанные полки, перевёрнутые ящики. В углу я заметил обрушившийся стеллаж, не выдержавший тяжести собственных лет.

— Вы каждый раз устраиваете такой беспорядок для тех, кто просит мудрости? — не могу удержаться от небольшой капли яда в своём вопросе.

— Это для наведения и поддержания порядка нужны усилия. Хаос же появляется сам собой, — Вэй Дун, оглядел весь этот ужас. Готов поклясться, что он был скорее горд всем этим, а не стыдился подобного беспорядка. — Твоей задачей будет разбор свитков. Всё это старые копии, уже переписанные нашими писцами. Да испорченные нерадивыми слугами экземпляры.

— То есть, я буду работать с мусором? — уточнил я, оглядывая завалы.

— Мудрость не выбирает сосуд, — сухо отрезал мастер. — Ты должен рассортировать эти свитки на части. Сколько будет этих частей и какими они будут, решай сам. В этом тоже есть практическая мудрость.

Он развернулся уже собираясь уйти, но остановился у самого порога.

— И пожалуйста, не думай, что тут есть какая-нибудь утерянная копия трактата, что откроет тебе путь на Небеса, — сарказм в его тоне можно было потрогать руками, настолько он был явным. — Честное слово, мне иногда интересно, откуда берутся восторженные юнцы, что надеются откопать сокровище в чужом огороде, который перекапывается трижды в год? Но подобные дураки не переводятся. Ничего тайного тут нет по определению. И в то же время определенную ценность имеют буквально каждый свиток в этой зале.

Я молча смотрел на спину удаляющегося мастера, пока стук его шагов не затих в лабиринтах внешней библиотеки. Тишина, воцарившаяся в пыльном зале, была почти осязаемой.

«Ценность имеет каждый свиток, но тайного знания здесь нет по определению», — повторил я про себя слова Вэй Дуна.

Это звучало как классический коан, над которым можно размышлять годами, ломая голову. Значит, сама суть задания не в неком абсолютном и единственном правильном ответе, а в методе мышления.

(Прим. ав. Коан — это парадоксальная загадка, вопрос или короткая история из дзэн-буддизма, предназначенная для слома шаблона и «расширения сознания». Классический пример — «Как звучит хлопок одной ладонью?»)

Я подошёл к ближайшей куче и осторожно поднял свиток. Край пергамента раскрошился прямо под пальцами, показав мне несколько личинок, что завелись в бумаге и питались ею. Развернув то, что ещё уцелело, я увидел лишь обрывки фраз о налогах на рис в провинции, название которой мне ничего не сказало.

Мысль, что сюда специально сваливали вообще все ненужные бумаги, какие только можно становилась всё крепче. Отчего слова Вэй Дуна, что все эти бумаги ценны, кажутся откровенным издевательством.

— «У меня просто нет слов», — как всегда, через иллюзию заметила Хули Цзин.

— А у меня есть, — проворчал я, стараясь не вдохнуть вековую пыль. — Слова «бессмысленность» и «издевательство».

Демоническая лисица на это только фыркнула, хвостом создав порыв воздуха, что отогнал от нас облачко пыли. Мы оба были в некотором шоке от происходящего. Но делать было нечего, нужно было приступать к работе, размышляя над заданой загадкой и тем, как именно мне требуется показать свою мудрость.

В такие моменты начинаешь понимать, почему многие практики духовных искусств высмеивают религиозные пути и последователей тех или иных храмов. Эти люди действительно немного не от мира сего, со своими учениями, и способами обучения. И лично мне действительно больше импонировал практичный и упрощенный подход к духовным искусствам.

Я начал с того, что освободил небольшой пятачок пола у окна, чтобы иметь хоть какое-то пространство для маневра. Отсюда уже можно будет заняться сортировкой. Вэй Дун сказал: «Сколько будет частей и какими они будут, решай сам». И прежде чем приступать непосредственно к работе, надо было решить, как именно я буду делить свитки, а главное, как я объясню все это смотрителю библиотеки.

Если задание действительно было коаном, то самым главным было то, как я объясню своё решение, а не само решение. То есть при некоторой подвешенности языка и ментальной гибкости можно оправдать даже решение просто спалить всё это безобразие до тла. Но прежде чем прибегать к подобным радикальным методам, надо хоть немного поработать, хотя бы для того, чтобы изобразить размышление.

Ну и, конечно, есть смысл ознакомиться с историей Вэйньшу и любыми записями о нем. Раз уж этот ритуал назвали в его честь, то между ним и всем этим должна быть хоть какая-то связь. Но сначала уборка.

Первые несколько часов прошли в монотонной и довольно неприятной борьбе с грязью. Я чихал, вытирал слезящиеся глаза и методично перетаскивал свитки. Хули Цзин, развалившись на более-менее чистом подоконнике, с нескрываемым удовольствием наблюдала за моими мучениями.

— «Знаешь», — послала она мне ещё одну иллюзорное послание, когда я отложил в сторону десятый по счету обрывок хозяйственной ведомости. Даже во время уборки я старался хотя бы бегло ознакомиться со всем, что беру в руки. — «Если бы этот человек увидел тебя сейчас, он бы решил, что ты уже достиг пика просветления. Только у истинных мудрецов бывает такой… отрешённый и одновременно с этим несчастный вид».

— Очень смешно, — буркнул я, рассматривая очередную находку.

Это был не свиток, а тонкая деревянная плашка, на которой едва угадывались иероглифы. Подобными табличками обозначались отдельные собрания сочинений, по темам или по авторству, но надпись на данной табличке уже стерлась и я понятия не имел, что она может значить. Рядом лежало сразу несколько обрывков со стихами, все как один безнадёжно испорченные плесенью.

«Мудрость в действии», — всплыли в голове слова Вэй Дуна.

Понятно, что в уборке определенно была некая мудрость. Наводить порядок в целом очень полезно. Но каков может быть мой ответ на всё это? Какая мудрость заключается в моих собственных делах. И смогу ли я её объяснить Вэй Дуну?

Хотелось простых и быстрых ответов, а не всего вот этого вот. О какой «мудрости в действии» может идти речь, если до сих пор я просто плыл по течению и вообще не задумывался что и зачем я делаю?

С другой стороны некоторый результат у меня выходил сам собой, даже не смотря на сомнения и размышления о том, что же надо делать. Пока получалось три кучки бумаги, которые начал формировать инстинктивно: «История», «Хозяйство», «Духовные учения». В каждой из них было несколько подгрупп. Просто старые и безвозвратно испорченные я складывал отдельно друг от друга. С этим уже можно было работать, но как финальный ответ на загадку о мудрости подобное я находил слишком простым и отчасти даже бестолковым.

Так поступил бы слуга, а не мудрец. Просто каталог, труд плодами которого воспользуется другой человек, когда решит разобраться в содержимом этих свитков. Мне же казалось, что «мудрость в действии» должна приносить пользу мне, а не другому.

Хотя, быть может я просто эгоист, и цель как раз в том, чтобы трудиться на благо других? Благородные любят подобные учения. Особенно когда их проповедуют слуги благородных. Удобная философия, что приучает подчиняться и действовать на благо господина.

С другой стороны Вэй Дун действительно может придерживаться практики, в которой самый простой ответ будет самым лучшим. Такие учения были широко распространены среди мудрецов запада. Аскетизм и простота часто воспевались ими как первая из добродетелей.

Когда солнце вошло в зенит, я решил сделать перерыв. От пыли и запаха плесени уже першило в горле. Хотелось подышать свежим воздухом и выпить воды. Хотя бы воды, хотя от более благородных напитков, я бы тоже не отказался.

— «Тебе, наконец, надоело этим заниматься?» — с ленивым интересом спросила Хэй Лань. — «Или ты смог разгадать загадку?»

— Просто устал и хочу немного подумать, — отвечаю ей тихо.

— «Лучше бы ты спросил совета», — она фыркнула, запрыгивая мне на шею. — «Просто выдумывая что-нибудь ты скорее обманешь сам себя».

Я отряхнул руки от пыли и вышел из архива. Прохладный воздух коридора показался целебным бальзамом. Умывшись и утолив жажду, я не стал возвращаться сразу к пыльным грудам. Вместо этого направился в основную часть библиотеки.

Как и сказала Хэй Лань, стоило спросить совета. Но прежде чем обращаться непосредственно к Вэй Дуну, стоит приложить хотя бы какие-то усилия к самостоятельному познанию. Я бродил между стеллажами, пытаясь вспомнить, в каком примерно разделе могут храниться жизнеописания святых и мудрецов. Библиотека была огромной, но структурированной. Спустя некоторое время поисков я наткнулся на отдел, помеченный скромной табличкой «Жития и Пути».

Здесь было тихо и почти безлюдно. Я взял с полки первый попавшийся том, посвященный Вэньшу. Это оказалось стандартное житие: рождение в знатной семье, военная служба и военная же карьера. Назначение генералом и длинный список побед, одержанных великим полководцем. Довольно известная история о легендарном герое, который жил непонятно где и непонятно когда, именно таким лично я знал историю Вэньшу.

Отложив самый свежий свиток беру другой, более старый и потрепанный. Его язык был более архаичным и сложным, а детали совершенно другими. Уже здесь можно было прочитать про его рождение далеко на западе. Этот вариант жизнеописания уже называл его не просто знатным человеком, а принцем некой страны. В этой истории Вэньшу приручал диких животных и орудовал огненным мечом, повергая демонов и врагов своего народа.

Пока я перелистывал страницы двух жизнеописаний Вэньшу, в голове вырисовывалась простая мысль, сортировать свитки можно не только по их содержанию, но и по времени написания и даже по взглядам авторов на жизнь.

Понятно ведь, что свиток, описывающий Вэньшу как уроженца Долины Рек не выдумал его биографию, а описал так как это было принято в его местности. Но в чем тут мудрость все ещё большой вопрос.

Первое жизнеописание я перелистал до конца почти машинально. Подвиги, титулы, должности, списки даров, которыми награждал его император… Всё это было красиво, торжественно — и подозрительно однообразно. Во втором же, старом свитке, было меньше блеска, но больше странных, шероховатых деталей, которые так не любят придворные летописцы. Тут Вэньшу мог спорить с учителями, уходить с поля боя, если считал войну бессмысленной, и даже есть несколько не самых благовидных поступков. Хоть автор жизнеописания и постарался сгладить углы.

— «Вот это уже интереснее», — лениво откликнулась Хэй Лань, устроившись у меня на шее и вместе со мной изучающая свитки и книги. — «Этот хотя бы ведёт себя как живой человек, а не как парадная статуя».

Я провёл пальцем по строкам, где говорилось, что юный Вэньшу «никогда не верил в единственно верный рассказ». Он всегда и ко всем вопросам подходил с разных сторон, выслушивая разные версии.

Я закрыл второй свиток и задумался. Слова о том, что Вэньшу «никогда не верил в единственно верный рассказ» звучали почти как насмешка над моими попытками найти правильный способ сортировки архива. Но в то же время это походило на откровенную подсказку, чуть ли не специально оставленную в тексте.

Может, в этом и была суть? Не найти один правильный метод, а показать, что их может быть множество — и каждый будет верным в своём контексте? Сам я такой ответ не принял бы, решив, что ученик просто отлынивает от задания. Но вполне может быть, что в этом весь смысл, ответ который не первым приходит на ум.

Я вернулся к полкам и достал ещё несколько жизнеописаний. Третье изображало Вэньшу как мудреца-отшельника, который вообще не пересекался с императором. Четвёртое — как бессмертного, который явился в мир смертных, чтобы преподать урок гордецам и учить смертных праведному закону. Пятое утверждало, что Вэньшу — это не имя человека, а титул, который носили многие просветлённые на протяжении веков.

— «Так кем же он был на самом деле?» — Хэй Лань казалась заинтригованной.

— Не знаю, — честно признался я, даже забыв про своё решение не говорить с демонической лисицей в общественных местах. — И, похоже, никто точно не знает. Но каждая из этих версий чему-то учит. Первая о долге и службе. Вторая о том, что можно идти своим путём. Третья о мудрости вне мирской суеты. Четвёртая о концепции небесном пути. Пятая о том, что великие идеи переживают своих носителей. Но все это интересно по отдельности, как связать это в некую единую практическую мудрость решительно непонятно.

Время подходило к вечеру, а потому стоило наведаться на вечернюю тренировку и следом и в столовую. Свою попытку разгадать загадку о мудрости в действии я продолжу уже завтра. Да и дар Школьного Старейшины нужно достать из мира моего сна, и передать местному настоятелю.

Вечерняя тренировка прошла без происшествий. Монахи храма, как я уже успел заметить за эти дни, практиковали совсем иной стиль, нежели тот, который преподавали в Школе Стремительного Ястреба, или искусства, которые я постигал под началом Почтенного Наставника. Их движения были плавными, текучими, словно вода, обтекающая камни. Никаких резких ударов, никакой показной мощи. Только бесконечное перетекание из одной формы в другую.

Движения как единый поток, и сила, не как способ противодействия, а как направление чужой силы было довольно интересной концепцией, о которой тоже стоило поговорить с Почтенным Наставником. Но прямо сейчас мне и без того есть чем заняться.

Я держался в стороне, выполняя собственные упражнения. Несколько монахов бросали на меня любопытные взгляды, но никто не подошёл, что меня полностью устроило.

После тренировки я направился в столовую. Ужин был не чета бедному северу, рисовая каша с овощами и травяной чай. Монахи ели молча, соблюдая какой-то свой внутренний ритуал. Я последовал их примеру, хотя тишина казалась неестественной после шумных трапез в Школе Стремительного Ястреба.

— «Как думаешь, они всегда так едят?» — поинтересовалась Хэй Лань, устроившись рядом. Её кормить местные не собирались, так что я дал ей немного вяленой рыбы, которую носил с собой на всякий случай. — «Или это специально для паломников, чтобы показать, какие они просветлённые?»

Я проигнорировал её провокацию и сосредоточился на еде. Хотя, признаюсь, мысль была забавной.





Глава 23


После ужина я вернулся в отведенную мне комнату. Небольшое, аскетичное помещение с набитым соломой тюфяком, низким столиком и окном, выходящим во внутренний двор. Хэй Лань тут же прыгнула на спальное место. Я тоже, не говоря ни слова, начал укладываться.

В первую очередь стоит сходить в мир моего сна, чтобы достать оттуда этот Небом проклятый ларь с дарами. Если за столько лет там все в труху не превратилось. Ну и, конечно же, стоило спросить у обитателей моего мира о «мудрости в действии». Причем не только у Наставника, а вообще у всех. Посмотрим, что каждый из них ответит на подобное.

Как и всегда, переход из мира в мир произошел мгновенно. И снова на входе меня встречал Почтенный Наставник.

— Мой ответ в том, чтобы не тратить время на ерунду. Мудрым действием будет просто бросить весь тот мусор, как есть и потратить время на что-то более полезное, — сказал он вместо приветствия.

— Я думал об этом, Почтенный. Но сам я такой ответ не принял бы, а потому и хорошо объяснить его не смогу, — изображаю приветственный поклон. — Все же бессмертные настолько презрительно относятся к времени, что потратить пару недель на уборку совершенно ненужного архива не должно быть проблемой ни для кого из них.

— Любой коан хорош тем, что важен не ответ, а путь к нему, — Наставник пожал плечами и развернулся на месте. — Так что можешь и дальше изображать служанку при храме, но не затягивай это на реальные несколько недель. Время бессмертных действительно бесконечно, но это не значит, что его нужно заполнять мусором.

Я не знал, что ему на это ответить, а потому промолчал. Мне и самому не хотелось бы возиться в пыли и грязи слишком долгое время. Вообще, моя бы воля, и я уже через пару дней двинулся в обратный путь.

Не нравится мне сейчас обстановка в землях Кланов. Да и в самой Зелёной Крепости что-то происходит, так что задерживаться здесь, значит лишь искать себе новых неприятностей.

В любом случае, сначала нужно найти ларь, брошенный здесь много субъективных лет назад. Да расспросить остальных обитателей этого маленького мира.

Ларец нашелся быстро, на него мне указала «наложница», что преподавала мне искусство обращения с женщиной, а заодно и исполняла обязанности служанки при мне. Она же рассказала, что сами по себе вещи не портятся. Для этого им нужно соприкасаться со мной или любым другим живым существом, что входит в этот мир. Только для нас время течет в полной мере, все остальные же продолжает существовать по времени реального мира, если только мы не возьмём этот предмет в своё, ускоренное время.

Я, если честно, не очень понял о чём она говорит. Наложница же, чьё дело было греть постель, не могла объяснить это понятнее. Нужно будет потом у Наставника узнать, он точно должен разбираться в этом точнее.

Насчёт же мудрости в действии, она сказала следующее:

— Мне далеко до мудрецов, господин, но могу поделиться, как я понимаю этот вопрос. Мудрость в действии, как мне кажется, это умение делать простые вещи с изяществом и без лишних усилий, не превращая все в драму императорского театра. Когда я подметаю пол, я не думаю о том, что это недостойное занятие или что мне тяжело. Я просто подметаю, и в этом есть своя красота. Может быть не в самом процессе, но в его итоге уж точно.

Она поклонилась и удалилась, оставив меня размышлять над её словами. В них была своя правда, хоть и простая, житейская правда, которая часто встречается у крестьян. Путь в тысячу Ли (~500 км) всегда начинается с одного шага. Так почему бы не с уборки. Другой вопрос, что у меня нет цели ни навести красоту в Зелёной Крепости, ни как-то облагодетельствовать её библиотеку. Я пришел туда в качестве просителя, а не слуги.

Но стоит признать, лично мне вот такая вот крестьянская мудрость точно ближе, чем сложные рассуждения о высоком. А значит правильным будет следующей опросить Прекрасную Наставницу, что обучала меня благородным искусствам. Вот уж ей точно ближе всякие высокие и сложные материи.

Она нашлась в зале, где мы пили чай, и прямой сейчас готовила очередную чайную смесь к употреблению. Занятный факт, кстати, но после окончания ученичества, доступные смеси серьезно увеличились. Как и говорил Почтенный Наставник, каждый учитель не только учит, он также дополняет и расширяет мой мир, особенно после окончания ученичества.

Я даже подумываю взять пару мешочков чайных смесей, чтобы потом подарить Школьному Старейшине. Да и просто на обмен-продажу, пригодится.

— Ты пришёл за ответом, который уже знаешь, но не признаёшь, — сказала Наставница, стоило мне присесть за столик перед ней.

— Вы с Почтенным Наставником слишком любите говорить загадками. И мне в любом случае интересно, как вы видите «мудрость в действии»?

— Ответ на загадку в её формуле, — она неторопливо перелила янтарный настой из чайника в пиалы, мне и себе. — Мудрость это не знание, не понимание, это умение применять полученные тобой знания и понимания на практике, то есть в действии. Какие знание и понимание у тебя уже есть, что ты мог бы их использовать в своей ситуации?

— Я знаю, что правильного ответа нет, и понимаю, что по сути могу объяснить любое действие, даже отказ выполнять эту работу. Вопрос только в том, как это объяснить и примут ли это объяснение.

— Верно, — кивнула Наставница, поднося пиалу к губам. — Но ты упускаешь ещё одно знание. Испытание данное тебе носит имя Вэньшу, воином, оберегающим мудрость и закон Небес.

— Вэньшу… — я задумался, вспоминая прочитанное в библиотеке об этом легендарном бессмертном. — Тот, кто несёт меч, рассекающий невежество. Но какое отношение это имеет к разбору пыльных свитков?

— Подумай, — Наставница чуть улыбнулась уголками губ. — Чем известен меч Вэньшу?

— Это был огненный меч, — пожимаю плечами. — Судя по тому, что нет никаких упоминаний о технике покрытия огнем меча, этот меч был сокровищем, что сам по себе имел столь чудодейственные свойства.

— Мальчишка, неужели ты запомнил только это? — она рассмеялась. Это было настолько искренне, что мне даже стало немного обидно. Неужели я выставил себя настолько глупым? — Этот меч отсекает иллюзии. Разрубает заблуждения одним ударом, не оставляя места сомнениям.

— Странно, что в некоторых трактатах говорится, что Вэньшу не приемлем одной единственной истины, если его меч способен отсечь все лишнее…

Я замер с пиалой у губ. Понимание пришло внезапно, словно тот самый меч рассёк пелену перед глазами.

— Они не ждут, что я буду копаться в каждом свитке. Они ждут решительности. Умения отделить важное от неважного одним взглядом, без колебаний и без попыток угодить всем. Ведь у каждого своя истина, и если я все буду считать сокровищем, то всю жизнь буду копаться в мусоре. Надо определить для себя, что ценно, отбросив в стороны все лишнее.

— Уже теплее, — Наставница отпила чай. — Но ты всё ещё смотришь на задачу снаружи. Посмотри изнутри.

Я нахмурился, пытаясь понять её слова. Смотреть изнутри… Изнутри чего? Изнутри себя? Изнутри задачи?

— Вспомни, зачем ты отправился в это паломничество? — видя моё замешательство, она дала ещё одну подсказку.

— Я хочу понять в чем цель моей жизни, и пути бессмертного по которому иду.

Я отхлебнул чай, отдавая должное и приятному аромату и долгому послевкусию напитка. Хотелось бы услышать её один совет или подсказку от Наставницы, но та не спешила, позволяя мне самому поразмышлять над ответом. И я честно задумался.

Понятно, что нужно посмотреть на задачу в контексте моей цели. Не просто выбрать чью-то сторону в вопросе, что ценно, а что нет, нужно определиться где моя сторона. Что я нахожу ценным.

— Самым простым видится просто отобрать в этот мусоре труды по духовным техникам, свалив в кучу все остально, — говорю наконец. — Так я покажу, что держусь за путь бессмертного и именно его я считаю мудростью.

— Это самый простой, а потому самый посредственный ответ, — мягко покачала головой Наставница. — Ты снова ищешь внешнего подтверждения своей правоты. Путь бессмертного, духовные техники… Ты выбираешь не то, что ценно для тебя, а то, что, как ты предполагаешь, «должно» быть ценным для бессмертного.

На этом наш разговор закончился. Я не знал, что ещё можно было сказать, она не спешила прерывать мои размышления. Допив чай, я жестом попросил наполнить пиалу повторно, выпил и её, после чего покинул Прекрасную Наставницу.

Кухарка, а также ткачиха со швеёй тоже не смогли мне толком помочь. Их ответы чем-то походили на позицию наложницы: мудрость в простоте. Можно было бы призвать ещё кого-нибудь, того же учителя по медицине, но не думаю, что он сможет сказать мне что-то принципиально новое.

Зато с Хули Цзин можно посоветоваться. До сих пор она частенько могла выдать самые неожиданные мысли.

Хули Цзин обнаружилась в саду, где она, приняв свой человеческий образ с белоснежной кожей и красными узорами по всему телу, болтала ногами в небольшом пруду. И снова она была без одежды.

— Хэй Лань, — даю знать о себе, хотя она и так должна была почувствовать моё присутствие. — Мне кажется, или в этом пруду раньше плавали карпы?

— Были, и они были вкусными, — она даже не думала смущаться на подобное замечание.

— Поверю тебе на слово, — особо переживать о рыбках в пруду не было никакого смысла. Они вновь появятся тут уже завтра. — У меня к тебе вопрос.

— О мудрости в действии? — она повернула ко мне голову, и её лисьи уши дрогнули. — Слышала, как ты всех подряд об этом спрашиваешь.

— И что ты думаешь по этому поводу?

Хули Цзин замолчала, глядя на воду. Потом вытащила ноги из пруда и повернулась ко мне всем телом, скрестив ноги.

— Знаешь, в чём разница между человеком и зверем? — спросила она. — Если зверь голоден, он охотится. Если устал, спит. Видит опасность, бежит или дерётся. Зверь не думает о том, правильно ли он поступает, мудро ли это, что скажут другие звери. Он просто делает то, что нужно сделать в этот момент, пока однажды не умрёт.

— Ты предлагаешь мне действовать как зверь?

— Щенок, — она покачала головой. — Ты никогда не сможешь действовать «как зверь». Подражать? Возможно. Но быть точь в точь таким же, никогда.

— В чем тогда суть твоего ответа?

— Мудрость не в том, чтобы плыть по течению или реагировать на текущую ситуацию. Мудрость выше этого. К её поискам обращается только тот, кто уже сыт, отдохнул и в безопасности, — она уставилась на меня своими бездонными, полностью черными глазами, лишенными и белка, радужки. — Не пытайся найти эту эфемерную мудрость в своих делах или причинах. Мудрость всегда будет выше того, о чём думают обычные смертные.

— То есть… — я поморщился, подбирая слова. — По твоему мудрость в том, чтобы взять какую-то бесконечно далёкую от людей проблему, а то и просто выдумать её, и предложить хоть какое-то её решение.

— Это довольно простой способ передать суть, но в целом да, — демоница качнула ногой, создавая круги на воде пруда. — Если бы мне нужно было ответить на эту загадку, то я бы говорила максимально высокопарно, но ни о чём. Любители книжной мудрости любят подобные вещи.

— Речь шла о «мудрости в действии», а не «книжной мудрости».

— Ты сам-то веришь, что тот книжник понимает разницу?





***





Лю Чжэньхай не переставал удивляться необычным совпадениям. Ну и людской фантазии, куда же без этого. Мысли эти были навеяны неожиданным письмом, которое ему передал старейшина Лю Фэнь, что представлял интересы их клана на местных переговорах.

— Как я слышала, ты расспрашивал об этом мальчишке, Ян Джуне, — усмехнулся пожилой старейшина. — Полюбуйся, какие интересные сказки про него сочиняют некоторые наместники северных городов.

Чженьхай ни у кого не расспрашивал про странного паренька с ручным демоном, но тому, что старейшина знает про его интерес не дивился ни капли. Лю Фэнь был старым даже по меркам бессмертных. Знал многих легендарных мудрецов и воинов древности лично и имел просто отвратительную привычку знать все и обо всех.

— Как вам мальчик? — принимая письмо Чженьхай решил проявить вежливость и поддержать разговор.

— Я предпочитаю женщин, — старик с усмешкой ушел от ответа. — И даже это удовольствие уже не для такого старика, как я.

Лю Чжэньхай лишь хмыкнул в ответ на шутку старейшины, развернул плотный лист бумаги и погрузился в чтение. Стиль был вычурным и напыщенным, каким часто страдали провинциальные чиновники, жаждавшие произвести впечатление на столицу. Суть, однако, заставляла его брови медленно ползти вверх.

Якобы через город, принадлежащий клану Лю, прошел таинственный бессмертный, что был покалечен техникой разделения духа, но даже так его сила была не меньше, чем Наставник (4). Все это можно было бы посчитать тревожными вестями, если бы не описание «неизвестного»: юноша с миловидной внешностью, ручная лисица и имя Ян Джун.

— Они приняли повязанного демона с наделенным зверем? — Чжэньхай просто отказывался в это верить и решил уточнить у старейшины, правильно ли он понял.

— Демонические лисы славятся своей способностью к иллюзиям, — тот пожал плечами. — Может он специально обманул их?

— Дальше в письме говорится, что парень всем говорил откуда он и куда идёт. Да и здесь, в Зелёной Крепости он не пытается выдать себя за кого-то, только скрывает свою силу.

— Только? — старейшина Фэнь иронично улыбнулся. — Ну давай, герой, расскажи мне насколько там все просто. Какой уровень сил ты чувствуешь сквозь маскировку?

— Ученик (2) начальных ступеней, первой или второй, точнее мне сложно определить, — Чжэньхай не сразу понял к чему ведёт старейшина.

— И как же такой слабак, что только начал переходить от внутренних техник духа к внешним смог повязать демона? — с усмешкой спросил старейшина Фэнь, под медленно расширяющиеся в удивлении глаза своего собеседника. — И ведь не какого-то мелкого демонёнка себе нашел поганец, а Хули Цзин. Это как минимум уровень Мастера (3), Чжэньхай, что можно почувствовать через её маскировку. Минимум Мастера (3), потому что на примере с самим парнем, мы уже узнали, что за первой маскировкой должен быть следующий слой.

— Вы хотите сказать… — губы Лю Чжэньхая чуть дрогнули, — что настоящий уровень этой лисы… выше, чем кажется даже нам с вами?

— Я хочу сказать, — мягко перебил его Лю Фэнь, — что если ты видишь перед собой юнца уровня Ученик (2), а рядом с ним — демона уровня Мастер (3), который ведёт себя как воспитанная наложница, то глупо верить только тому, что видят глаза.

Он медленно повёл рукой в воздухе, как будто рисуя неведомые иероглифы.

— Вариантов всего три, — продолжил старейшина. — Или лиса сошла с ума, и подчиняется слабому человеку без привязки. Или она попала в такую хитроумную ловушку, что даже мы с тобой из неё не выбрались бы. Или мальчишка, на самом деле не тот, за кого его можно принять на первый взгляд.

— Первые два варианта довольно маловероятны…

— Я бы не стал просто отбрасывать их, — вмешался старейшина. — Можно быть очень хитрым слабаком. Или банально встретить очень странного демона, с которым удалось договориться мирно.

— Но вы не верите в эти два варианта, — заметил Чжэньхай, внимательно изучая лицо старейшины.

— Нет, — Лю Фэнь покачал головой. — Слишком много странностей. Демон ведёт себя не просто послушно, а буквально изображает из себя меховой воротник. Молчит и вообще не пытается ничего делать. Такое бывает, только если держать тварь на очень короткой цепи. Либо же предложить ей по договору нечто настолько ценное, что она признает тебя старшим.

— Мастер (3) ни за что не признал бы старшим Ученика (2).

Лю Чжэньхай задумчиво скользнул пальцем по краю письма. Логика старейшины была, как всегда, безупречна и оставляла неприятный осадок. Он снова взглянул на описание «юноши с миловидной внешностью», и каждый эпитет теперь казался колючей насмешкой.

— Значит, мы имеем дело либо с невероятным везунчиком, либо с живой легендой, — произнёс он наконец, откладывая бумагу. — Или… с кем-то, кто искусно играет роль и того, и другого одновременно.

— Именно, — кивнул Лю Фэнь, и в его глазах мелькнул знакомый Чжэньхаю огонёк азарта охотника, напавшего на самый интересный след за последние сто лет. — И теперь самое время задать главный вопрос, мальчик мой. Не «кто он», а «зачем».

— Зачем?

— Зачем могущественное существо, способное скрывать свою суть даже от таких, как мы, таскается по задворкам империи в облике слабого ученика? Зачем ему нужно, чтобы его видели, но не опознали? Зачем оставлять такие… кричащие следы? — старейшина отхлебнул чаю. — Не заметить этого «юношу» просто невозможно, как и поверить в его сказку про нищего ученика из мелкой школы.

— Может, он бежит от кого-то? — осторожно предположил Чжэньхай. — Прячется на виду, надеясь, что его примут за обычного культиватора?

— Никогда не верил в идёю «прятаться на виду». Разве только мальчишка отвлекает внимание от кого-то другого, — Фэнь не был согласен с воином своего клана. — Да и от кого мог бы прятаться Наставник (4), от какого-нибудь Почтенного Воина (5) или сразу Великого Предка (6)? Личности такого масштаба все известны, а их противостояния между собой или с кем-то никогда не были тайными.

Чжэньхай хорошо знал об этом. Почтенных Воинов (5) в долине рек хватало, он и сам находился на этой ступени развития духа. Великие Предки (6) же были столпами Кланов. По сути именно наличие такого практика в их среде отделяло по настоящему Великие Кланы от малых семей, что были в итоге этими кланами вассализированы и поглощены.

И противостояние этих «столпов было действительно страшным». Три Великих Предка (6) что были опорой императорской семьи выступили против семнадцати своих собратьев из кланов. Их победили, но о ужасных последствиях той битвы вспоминают до сих пор.

Достаточно сказать, что количество Великих Предков (6) в кланах сократилось до десяти, по одному в каждом клане. По крайней мере официально. Каждый клан утверждает, что у них есть хотя бы один Предок, но есть сомнения, что это не всегда правда.

Чжэньхай подозревал, что два Великих Предка (6) родного клана погибли в той бойне, так как никогда не видел их в живую. Иначе оправдать для себя отказ других кланов признать притязания клана Лю на императорский престол было сложно. Но говорить об этом вслух было опасно, свои же прирежут, чтобы не подрывал позиции клана в большой игре.

Чжэньхай очнулся от своих мыслей, когда старейшина Фэнь громко поставил пиалу на столик. Звук был резким, выдергивающим из раздумий о давно минувших днях и шатком положении клана.

— Твои мысли унеслись слишком далеко, Чжэньхай, — заметил старейшина с усмешкой. Вряд ли он мог читать мысли своего собеседника или догадался о чем Чжэньхай думает, но все же было что-то жуткое в том, о чем старый вояка думал в присутствии старейшины.

— Прошу прощения, старейшина, — Чжэньхай склонил голову. — Вы правы. Если он не прячется, тогда какова его цель? Зачем этот маскарад?

Лю Фэнь откинулся на спинку кресла, его пальцы сцепились на животе, а в глазах зажегся тот самый огонёк, что появлялся, когда он разгадывал особенно сложную головоломку.

— А что, если он не прячется, а наоборот — выставляет себя напоказ? Представь, что ты бросаешь в пруд камень. Тебя интересует не сам камень, а круги, что пойдут по воде. Ты смотришь, какая рыба выплывет из глубины, какая утка испуганно крякнет, а какая хищная цапля решит, что это легкая добыча.

Чжэньхай нахмурился, пытаясь ухватить суть метафоры.

— Он… проверяет нас? Все кланы?

— Именно! — старейшина одобрительно хмыкнул. — Он создает ситуацию, настолько абсурдную, что ее невозможно проигнорировать. Мальчишка уровня Ученика (2) с демоном уровня Мастера (3). Слух о том, что он — раненый Наставник (4). Он говорит всем, кто он и куда идет, но его истинная суть скрыта. Он буквально кричит: «Посмотрите на меня! Я — загадка! Попробуйте меня разгадать!».

— Но зачем? Какая ему от этого выгода? — непонимание Чжэньхая только росло. Это казалось безумным риском.

— О, выгода может быть огромной, — Лю Фэнь поднял указательный палец. — Во-первых, он видит реакцию. Кто бросится на него, желая отобрать его питомца или знания? Это глупцы. Кто начнет тайно наблюдать, собирать сведения, анализировать? Это умные. Кто его проигнорирует? Это либо слишком высокомерные, либо слишком слабые, чтобы вылазить за пределы своего загончика. За одну прогулку по землям кланов он может составить карту истинной расстановки сил и умов. Узнать, кто есть кто, не вступая в открытый конфликт.

Чжэньхай медленно кивнул. Разведка не была чем-то необычным и новым. Хотя в его представлении разведчик должен быть тихим и незаметным, а не провокатором, что специально провоцирует всеобщую истерию вокруг себя.

— Во-вторых, — продолжил старейшина, загибая второй палец, — он может искать что-то конкретное. Или кого-то. Представь, что ему нужно найти человека или артефакт, но он не знает точно где искать. Создавая такой переполох, он заставляет всех шевелиться. Рано или поздно кто-то проговорится, кто-то совершит ошибку, кто-то покажет то, что прятал.

— Никто не подмечал за ним одной темы, что поднималась раз за разом, — возразил Чжэньхай.

— Что все ещё не исключает подобного варианта… — Лю Фэнь замолчал, и его улыбка стала острой, как лезвие. Чжэньхай же склонил голову в извинении, при этом мысленно напомнив себе, с кем он говорит. Стоит на время забыть военные порядки, когда он был главным и мог говорить с высоты своего положения. — В-третьих, он может готовить почву для чего-то большего. Смотри сам: все внимание приковано к странному юноше с лисой. Все спорят кто он, что он, зачем он, возможно тратят ресурсы на попытку найти ответы на все эти вопросы, но… что в этот момент будет происходить в тени? Что мы упускаем, пока смотрим на этот яркий факел?

— Мы хорошо прижали южан в недавней войне, даже смогли убить одного Почтенного Воина (5). Так что врага следует искать противника на севере.

— Возможно, — Лю Фэнь взмахом руки попросил Чжэньхая наполнить его чашку по новой. Так как они были за пределами своих земель веры слугам не было. Даже проверенных и своих, могли бы заворожить. Так что пришлось Чжэньхаю самому услужить старейшине. — Но тогда Ян Джуну не стоило представляться паломником с севера.

Некоторое время они помолчали. Спорить с логикой старейшины не получалось. Пока же Чжэньхай молчал, старейшина Фэнь сделал несколько глотков чая, после чего дал распоряжения для воина и военачальника своего клана.

— Мы организуем торговый караван на запад. Ты войдешь в него как глава и посол к владыкам запада. Нужно узнать, что там происходит и не является ли наш таинственный юноша предзнаменованием новой волны с запада.

— Да, старейшина.





Глава 24


Загадку про мудрость в действии я в итоге решил по методу типичного крестьянина, без изысков и попыток выдумать решения несуществующей проблемы. Если цель коана показать образ мыслей ученика, то тут просто бессмысленно пытаться изобразить из себя того, кем я не являюсь.

Так что я решил делить рукописи и свитки на четыре части. Полезное, интересно, прочее и мусор, который просто невозможно идентифицировать. Пускай подобное решение было далеко от возвышенных размышлений, и скорее отдавало эгоизмом, зато это было моё решение. Это был настоящий я.

Если же мастеру Вэй Дуну что-то не понравится, то пускай он даст мне наставление на этот счет. С такими мыслями я в течение нескольких дней ударного труда рассортировал все рукописи старого архива, после чего нашел Вэй Дуна. Ради разнообразия его не пришлось отлавливать пять дней, в этот раз я потратил всего день.

Я уже готовился к саркастическим замечаниям, но к моему удивлению, мастер Вэй Дун ничего не сказал. Его спокойный взгляд скользнул по четырём ровным стопкам, и в уголках губ мелькнула чуть заметная, трудноуловимая улыбка. Уж не знаю, что он понял по одному только виду разнообразных манускриптов, но как минимум он в хорошем настроении.

— Итак, Ян Джун, расскажи про своё решение. Как ты рассортировал эти, без сомнений, ценные свитки?

— Первыми я отобрал те, что посчитал полезными, — подхожу к самой объемной кучке разнообразных рукописей. И объёмной она была потому, что очень многие свитки в ней были продублированы несколькими копиями, остальные же относились к одной теме. — Здесь собранные разные описания техник, но только те, в которых есть хоть какие-то разночтения. А также отчеты имперских чиновников за разные года, сгруппированные по землям, которыми они управляли.

— Интересный выбор, — Вэй Дун удивленно выгнул бровь. — И почему ты называешь это «полезным».

— Разные описания одной и той же техники могут позволить шире взглянуть на неё и прийти к более совершенному пониманию. Отчеты за разные года говорят об истинной прибыльности разных земель, ведь погода и политика всегда сказываются на урожаях и налогах, — дальше была очень опасная фраза, за которую крестьянина избили бы палками, но духовный практик уже мог себе позволить подобное. — Ведь каждый чиновник ворует по-своему, и оценить степень их жадности можно только в сравнении.

Вэй Дун негромко рассмеялся, не насмешливо, а с искренним весельем. Его глаза блеснули одобрением.

— Прямолинеен, как удар молота. Мне нравится. Продолжай.

Перехожу ко второй стопке, заметно меньшей по размеру.

— Это я назвал «интересным», — объяснил я, указывая на собрание разношёрстных свитков. — Здесь записи о духовных практиках, представленные только в одном варианте. Это все ещё может быть интересно для изучения, но в них могла проникнуть ошибка, которые невозможно обнаружить без других копий. Так же сюда внесены исторические записи, но только те, где об одном событии писали два и более человека. Бывает интересно сравнить, как в разное время и разные люди пишут об одном и том же.

— Почему это интересно, но не полезно? — Вэй Дун задал провокационный вопрос.

— Польза требует надёжности, — ответил я, тщательно подбирая слова. — Если я изучу технику по единственному свитку, а там вкралась ошибка переписчика, в лучшем случае потрачу время впустую. Но неправильной техникой можно и навредить себе. Что же до исторических очерков, то это полезно для молодых и неопытных, вкушая книжную мудрость они воспитывают в себе разум и знание. Но взрослый человек должен уметь сам решать за себя, а не слепо следовать за чужой мудростью.

В этот раз он кивнул, но ничего говорить не стал, предлагая мне продолжать. Я слабо себе представлял, что ещё можно было сказать об «интересном», а потому перешел к следующей части.

— «Прочее», — назвал я её без затей. — Здесь всё, что не подошло в первые две категории. Одиночные записи о бухгалтерии и отдельные исторические заметки. Без возможности сравнить с другими манускриптами, это просто отдельные кусочки, которые могут дать хоть какую-то информацию, но её ценность и правдивость ниже среднего. Сюда же я отнес сборники стихов и песен, просто потому что лично мне они не интересны.

— Ты отбросил целый ряд манускриптов просто потому, что они тебе не интересны? — Вэй Дун вновь задал вопрос, чтобы проверить образ моего мышления. Правда в этот раз не удержался и от саркастического замечания. — Высокомерия тебе не занимать юноша. Как и дурновкусия. Все же красота стихов и поэм содержит иногда не меньше мудрости, чем сухие строчки летописей и отчётов.

— Все свитки здесь имеют свою ценность, — напоминаю ему его же слова. — Но вы оставили за мной право решать, что я нахожу более ценным, а что нет.

— Справедливо, — Вэй Дун склонил голову, признавая мою правоту. — И что же в последней стопке?

Я подошёл к самой маленькой кучке свитков, некоторые из которых были настолько ветхими, что казалось, они рассыплются от одного взгляда.

— Мусор, — сказал я без обиняков. — Свитки, которые невозможно прочесть из-за повреждений. Записи на неизвестных мне языках и диалектах. Схемы и чертежи без пояснений, которые могут быть как планом дворца, так и детским рисунком. И несколько манускриптов, суть которых я так и не смог определить: это зашифрованный текст, бред сумасшедшего или кто-то просто учился писать иероглифы.

— И тебе не кажется, что это может древняя мудрость спрятанная от взгляда недостойного.

— Вы сами предупреждали меня, что подобных сокровищ тут нет и быть не может, — пожимаю плечами.

Вэй Дун помолчал, обдумывая мои слова, затем неожиданно подошел к стопке «мусора» и взял один из более или менее целых свитков. Развернул его с такой осторожностью, словно держал в руках крыло бабочки.

— Знаешь, что это? — спросил он, показывая мне полустертые символы.

— Как я уже сказал, понятия не имею.

— Это рецепт маринованной редьки от повара третьего ранга из западной провинции, — Вэй Дун аккуратно свернул свиток обратно. — Действительно мусор. Но знаешь, почему он оказался в нашем архиве?

Я покачал головой.

— Потому что однажды этот повар спас жизнь наследному принцу императорского престола, когда тот подавился рыбной костью. В благодарность принц велел сохранить все записи этого человека для потомков. Даже рецепт редьки, — мастер положил свиток обратно. — Впрочем, ты прав. Для тебя это действительно мусор. Ценность вещей определяется не только их содержанием, но и тем, кто на них смотрит.

Он прошелся вдоль остальных стопок, иногда вытаскивая случайный свиток и бегло просматривая.

— Что ж, Ян Джун, твое решение… приемлемо, — наконец произнес он. — Ты не пытался изобразить из себя мудреца, не искал скрытых смыслов там, где их нет. Ты просто был честен с самим собой. И знаешь что? Это куда ценнее, чем все попытки угадать «правильный» ответ.

— Значит, я прошел испытание?

— Испытание? — Вэй Дун усмехнулся. — Мальчик, это была просто работа. Архив действительно нужно было разобрать, а у меня не было времени делать это самому. Но да, ты показал мне кое-что важное.

— И что же?

— Что ты крестьянин не только по рождению, но и по мышлению. Практичный, прямолинейный, без лишних иллюзий. Это не недостаток, запомни. В мире духовных практик полно тех, кто витает в облаках философии и забывает о земле под ногами. Ты же крепко стоишь на этой земле.

— Спасибо мастер, — не могу с уверенностью сказать, что его слова были похвалой, но даже если он откровенно надо мной насмехался, положение младшего перед старшим, все равно требовало почтительности. — Но все же я делал все это в рамках своей просьбы о Мудрости, или испытания Вэньшу.

Вэй Дун остановился и медленно повернулся ко мне. В его глазах мелькнуло что-то похожее на удивление, быстро сменившееся привычной насмешливой улыбкой.

— Ах да, испытание Вэньшу. Мудрость в действии, — он почесал подбородок, явно наслаждаясь моментом. — И ты думаешь, что разборка пыльных свитков как-то связана с обретением мудрости?

— Вы сами сказали, что это было испытание…

— Я сказал, что это была работа, — поправил он меня. — А вот было ли это испытанием… Скажи мне, Ян Джун, что ты понял за эти дни, перебирая чужие записи?

Я задумался. Честно говоря, кроме боли в спине и рези в глазах от старых иероглифов, особых откровений не случилось.

— Я понял, что даже в величайшей библиотеке и сокровищнице знаний, полно самого обычного хлама, — говорю ему честно. — Что люди склонны придавать важность вещам только из-за их происхождения или возраста. И что иногда мудрость заключается в том, чтобы не тратить своё время на то, что ценным считают другие, но не ты сам.

Вэй Дун молчал так долго, что я начал думать, не сказал ли я какую-то глупость. Затем он достал из рукава небольшой свиток, запечатанный красным воском.

— Первый урок мудрости ты уже получил, хотя и не заметил этого, — сказал он, протягивая мне свиток. — Мудрость не в том, чтобы знать все ответы, а в том, чтобы понимать, какие вопросы стоит задавать. Ты не стал придумывать глубокомысленные категории для простых вещей. Не пытался впечатлить меня изысканной классификацией. Ты просто сделал то, что считал правильным.

Я взял свиток, но не стал вскрывать печать.

— И это мудрость?

— Это начало мудрости, — поправил Вэй Дун. — Знать себя, свои ограничения и не стыдиться их. Сколько учеников приходило ко мне, изображая из себя великих философов, цитируя древние трактаты и пытаясь говорить витиевато, как придворные поэты. И знаешь, что с ними стало?

— Нет, мастер.

— И я не знаю. Всегда отсылал их после первого же дня. Нельзя научить того, кто притворяется, будто уже все знает.

Что ж, в этом случае мне остаётся только порадоваться, что я не стал следовать совету Хули Цзин и выдумывать какую-то высокопарную чушь. С другой стороны, верить Вэй Дуну на слово, что он просто отсылал прочь таких паломников, тоже не стоит. По крайней мере я ни разу не слышал, чтобы кто-то отсылал паломников из храмов.

Но да сейчас не об этом. Вэй Дун указал на свиток, который передал мне в руки.

— Это твое следующее задание. Вслед за мудростью идёт то, что ты назвал «испытанием». Мы же называем это задание по имени Гуаньинь, небесной феи, что полна сострадания и утешения, — Вэй Дун развернулся, собираясь уходить. — Кстати, свиток откроешь только когда покинешь территорию храма. И да, это не прихоть старика, а часть задания.

— Покинуть храм? — я нахмурился. — Но я думал, что обучение…

— Обучение не всегда происходит в стенах храма, юноша. Иногда лучшие уроки преподаёт сама жизнь. Особенно уроки сострадания, — он усмехнулся. — В этой ситуации я могу посоветовать тебе только хорошо собраться в дорогу, так как путь не близкий. Ну и отправиться в путь лучше завтра. Сегодня вечером настоятель будет готов принять тебя с даром от Бовена.

Я проводил взглядом удаляющуюся фигуру мастера Вэй Дуна и повертел в руках запечатанный свиток. Путь не близкий, значит. И открыть только за пределами храма. Что ж, по крайней мере, это звучало конкретнее, чем «найди мудрость в действии». По крайней мере на первый взгляд.

— «Знаешь, я все больше убеждаюсь, что эти люди просто издеваются над тобой», — Заметила демоническая лисица махнув хвостом.

— Издеваются? Вполне возможно, — взвесив в руке полученный свиток, я вздохнул. — Но делать все равно нечего. Да и поспокойнее мне будет, когда мы покинем храм, пусть даже на время.

— «Это да», — лисица фыркнула. — «Заодно избавишься, наконец, от этого здоровенного сундука. Только в этот раз не забудь достать из него свои вещи».

На её подначку я только хмыкнул. За факт того, что я банально забыл про дары, которые столько времени тащил в храм, было немного стыдно. Да и вещей моих там только кошелёк с серебром, да немного еды, что действительно стоит забрать.

Остаток дня прошел в медитациях и довольно легких тренировках. Собирать что-либо мне было не нужно, при наличии личного мира в котором я могу добыть и пищу, и одежду. Заодно подумал и все же решил, что надо будет начать осваивать знания по медицине.

Всё равно в плане духовных искусств я уперся в потолок, для развития известных мне дисциплин мне нужно перейти на следующий ранг развития. Изучение же новых техник довольно проблематично. Подвижная Ян Чи в целом не располагает к широкому выбору техник. Так ещё и каждая техника накладывает определенный отпечаток на пользователя.

Так, изучая Бацзицюань, чья суть была в накоплении и быстром выбросе огромной силы, мне нет особого смысла изучать текучий стиль, что преподают в Зеленой Крепости. Их философия была в воздействии на чужую силу, а не коротких, но мощных всплесках собственной силы.

Попытка смешать два стиля в принципе возможна. Но Почтенный наставник прямо сказал, что особого смысла это не имеет. Меридианы и земной энергетический центр, просто не смогут в полной мере адаптироваться к используемым техникам.

Лучше уж начать изучать что-нибудь, завязанное не на земной центр, а, например, стихийные техники для человеческого центра. Или даже что-то из доступных мужчинам ментальных техник, что творятся через небесный энергетический центр. В отношении же земных техник лучше будет подождать, пока я не прорвусь на ранг Мастера (3), и оттачивать бацзицюань в процессе развития своего духа.

Вечером, когда солнце уже клонилось к закату, я наконец добрался до покоев настоятеля. Огромный ларь, который я так долго тащил сюда, теперь казался почти насмешкой, столько усилий ради формальности, которая никому не была нужна. Но Бовен явно знал местные обычаи лучше меня, а потому стоило довести дело до конца.

Сам настоятель, Хунъи Баопу, выглядел невероятно старым, при том, что это был полноценный Наставник (4) и выглядеть он мог на тот возраст, который считал для себя правильным. Так что этому старику могло быть как, пара сотен лет, так и пара тысяч.

С бессмертными никогда невозможно угадать наверняка.

Настоятель восседал в позе лотоса на простой циновке, окруженный благовониями, чей дым складывался в причудливые узоры, напоминающие иероглифы древнего письма. Похоже он делал это специально, пытаясь тонко воздействовать своей Ян Чи на дым, создавая маленькие порывы ветра.

Довольно интересный, но как по мне странный способ тренировки и собственного развития. Весь смысл мужской Чи в том, что она порывиста и могуча. Даже добившись определенной степени контроля над ней, творить техники как женщина он вряд ли сможет. Банально Чи не та.

Хотя, быть может, это и не тренировка вовсе, а какая-нибудь продвинутая медитация и способ прийти к просветлению через обуздание своей силы и ограничений. Чисто философская идея, лишенная практической ценности.

— Здравствуйте почтенный, — кланяюсь ему, оставаясь на почтительном расстоянии. Как учила Прекрасная наставница. — Меня зовут Ян Джун, я ученик из Школы Стремительного Ястреба.

Настоятель медленно открыл глаза. Они были удивительно ясными для столь древнего на вид старца.

— Ян Джун из Школы Стремительного Ястреба, — его голос звучал как шелест осенних листьев. — Опять Бовен решил отправить нам немного даров из суровых северных провинций.

— Да, почтенный настоятель, — я жестом указал на массивный ларь позади себя. — Он повелел мне принести это в ваш храм, но я не знаю что там, поэтому не могу разложить все дары перед вами.

— Что, неужели не заглянул, что несешь? — старик усмехнулся, и даже в его глаза мелькнули искорки света.

— Я не имею привычки совать нос туда, куда меня не просят. Это был дар вашему храму, не мне.

— Похвальная сдержанность для молодого человека, — настоятель кивнул, и дым от благовоний на мгновение сложился в иероглиф «честность». Занятный фокус. Даже интересно, сколько нужно издеваться над собой, чтобы суметь провернуть подобное при помощи своевольной Ян Чи? — Особенно учитывая, что Бовен наверняка не стал бы запечатывать ларь слишком сложными печатями. Он всегда любил проверять характер людей подобными мелочами.

Старик поднялся с циновки с удивительной для его возраста лёгкостью и подошёл к ларю. Провёл рукой над крышкой, и замки щёлкнули сами собой, открываясь без видимого воздействия.

— Итак… — он заглянул внутрь и тихо рассмеялся. — Что ж, старый бродяга не изменяет себе.

Мне была не понятна его фраза, а потому я заглянул через плечо настоятеля, чтобы узнать, что он прокомментировал подобным образом. Внутри ларя лежали… камни. Обычные серые булыжники, которые можно найти у любой горной тропы. Правда, очень аккуратно уложенные и даже обёрнутые в шёлковую ткань, но всё равно это были камни.

— Не понимаю, — честно признался я.

— И не должен, — настоятель достал один камень и повертел его в руках. — Это шутка между старыми друзьями. Много лет назад я проиграл Бовену спор о том, может ли обычный камень стать основой для медитации. С тех пор он регулярно присылает в наш храм учеников, что развиваются во время своего пути, просто таская камни у себя за плечами. Это его способ напоминать о моём проигрыше и одновременно с тем, он присылает прекрасный материал для строительства сада камней.

Он аккуратно вернул камень на место и посмотрел на меня внимательнее.

— Потому я и уверен в твоей честности, что ты не пытался разгадать тайну своей ноши. А то бывали ученики, что выкидывали данные им камни, считая это глупостью или даже оскорблением для храма, — изучаю осмотрел меня, потом сосредоточил взгляд на Хули Цзин. — Когда мне доложили, что очередной ученик Школы Стремительного Ястреба пришел налегке, я подумал, что ты один из таких учеников. Но в итоге, вот он, подарок от старого друга, который ты умудрился доставить совершенно незаметно.

— Есть техники, которые позволяют путешествовать налегке, сколько бы вещей ты при этом не нёс.

— Есть, — он кивнул. — Но Ученику (2) не доступны даже самые простые из них.

— Да, для этого нужно быть как минимум Мастером (3), — я чуть улыбаюсь, намекая на демоническую лисицу, что сидела у меня на шее. Всё равно все местные обитатели уже должны были знать о её природе.

Настоятель Хунъи Баопу перевел взгляд на Хули Цзин, после чего ещё раз окинул меня странным взглядом.

— Вот оно что? А ты интересный молодой человек, ещё и с демонической спутницей. Редкость в наши дни, особенно для ученика столь молодой школы, — он вернулся к своей циновке, но не сел, а остался стоять. — И судя по её ауре, это не простой контракт подчинения. Интересно… очень интересно.

— «Ага, мы вообще никаких контрактов не заключали», — демоница осталась внешне спокойной, но послала мне иллюзорный комментарий словам Баопу. — «Чисто устная договоренность».

Ответить ей незаметно я не мог, но про себя подумал, что настоятель мог принять за необычный контракт врожденные особенности Хэй Лань. Все же она не обычная лисица, отличающаяся от собратьев не только цветом шерсти, но и особенностями внутренней силы.

Хотя тут интереснее другое. Похоже, что ортодоксальные храмы, при всём проповедуемом презрении к демоническим сектам, все же имеют дело с подчиненными демонами. Ну или с людьми, которые умеют демонов подчинять.

— В конце концов, даже праведный путь признает, что сила есть сила, — настоятель Хунъи Баопу произнес это таким тоном, словно читал мои мысли. — Демоны, духи, призраки… все они часть этого мира. Отрицать их существование глупо, а игнорировать их потенциал расточительно. Разница лишь в методах.

Старик сделал паузу, дым от благовоний на мгновение сложился в иероглиф «равновесие». Такое чувство, что он просто хвастается своей способностью так тонко управлять Ян Чи.

— Но даже так, ты правильно делаешь, что скрываешь свою силу, — продолжил он. — Очень много есть тех, кто на словах проповедует праведный путь. а на деле поступает хуже разбойника.

— Спасибо за науку, настоятель Хунъи, — складываю руки в жесте почтения и кланяюсь. Без понятия, что за силу я, по его мнению, скрываю, но спорить тут бессмысленно. — Есть ли у вас ещё какая-то мудрость для меня?

— А тебе было мало заданий от Вэй Дуна? — старик рассмеялся.

— Думаю, много мудрости не бывает. И всегда будет кто-то, кто стоит выше тебя. А значит есть и новая вершина, которую можно будет покорить.

— Хорошая мысль. Правда, обычно её применяют к силе, а не мудрости. Что же до твоей просьбы, то мне нечего дать тебе в отношении мудрости. Вэй Дун уже преподал тебе урок, который нужно осмыслить и усвоить, прежде чем говорить о чем-то большем. Сейчас тебя ждёт испытание состраданием, суть которого ты узнаешь, когда покинешь храм. Я же буду отвечать за последнюю часть твоего паломничества. Именно я проведу тебя в святую землю, наполненную покоем.

— Святая земля, наполненная покоем? — повторил я, пытаясь понять, не скрывается ли за этими словами очередная загадка. — Это место для медитации?

— В некотором роде, — настоятель загадочно улыбнулся. — Но сначала ты должен пройти испытание состраданием. Только после этого покой будет иметь для тебя истинное значение.

Дым от благовоний сложился в иероглиф «терпение», и я понял, что больше ничего от него не добьюсь. Поклонившись ещё раз, я покинул покои настоятеля, оставив ларь с камнями. Пусть монахи сами разбираются, что с ними делать.





Глава 25


Ночь перед началом второго испытания я решил провести в своём мире. Будет полезно немного потренироваться в плане духовных техник и начать уже осваивать искусство медицины. Да и стоит учитывать, что Хэй Лань была на грани прорыва и уже скоро у неё должен будет вырасти второй хвост. Стоит дать моей напарнице немного времени, чтобы все прошло спокойно и в комфортных условиях, а не в беготне.

Если уж мне предстоит отправиться в путешествие, ради испытания милосердием, то лучше иметь на своей стороне демоническую лисицу с двумя хвостами, а не одним. По словам Почтенного Наставника, она будет соответствовать начинающему Наставнику (4), а не Мастеру (3). Это сила с которой придётся считаться даже заносчивым клановым воинам.

Ну и кстати насчет Почтенного Наставника и учителя по медицине. Если раньше все было довольно просто, был Наставник и была Наставница, то с призывом уже третьего учителя встал вопрос о том, как их называть. Я предложил им взять какие-то имена, но все трое просто отмахнулись от меня.

В итоге девушка, которая будет обучать меня «начальному» уровню медицинского искусства, носит гордое звание Госпожа Травница. После моего обучения она будет просто Травницей у меня в услужении. Довольно странная ситуация, как по мне, но против учителей я не пошел, согласившись с их мнением.

В итоге для меня подготовка к испытанию милосердием вылилась ещё в семь лет, которые я провел в своём личном мире, оттачивая техники духа и постигая тайны лекарственных трав и врачевания. В реальном же мире, прошла всего ночь, где с рассветом я уже готов был покинуть стены храма.

Моя же спутница обзавелась так долгожданным вторым хвостом, став ещё сильнее, чем была раньше. Благо, что она могла скрывать лишние конечности своими иллюзиями. Пускай для сильных практиков не было секретом, что я путешествую с демоном, но хотя бы обычные люди от меня шарахаться не будут.

Да и есть надежда, что большая часть практиков все же не в состоянии видеть сквозь иллюзии Хули Цзин, особенно двухвостой.

Покидая храм на рассвете, я не мог не отметить иронию ситуации. Испытание милосердием начиналось с того, что меня буквально выставляли за ворота без какой-либо конкретной цели или направления. Вернее это оставили в секрете до самого последнего момента. Не очень-то это похоже на милосердие.

Оказавшись за воротами Зелёной Крепости, и хмыкнув от иронии всей этой ситуации, я достал свиток с заданием и сорвал с него печать. Пришло время ознакомиться, куда меня отправят, чтобы я там познавал милосердие. Задание оказалось… неожиданным, ну или наоборот ожидаемым, тут с какой стороны посмотреть.

Меня отправляют на юг, в область разоренную скоротечной войной. По сути, все задание сводится к тому, чтобы дойти до моря в портовый город Фулин, там надо провести неделю, а потом вернуться обратно отчитавшись настоятелю о пройденном пути.

При этом само задание подразумевает, что я должен только пройти туда, немного побыть там и вернуться обратно. Степень проявленного милосердия, судя по всему, остаётся на моё усмотрение, как и то, что именно я буду делать из милосердия.

— Очередная загадка, — заметила Хэй Лань. — Интересно, Небо расколется пополам, если эти люди перестанут говорить загадками и просто скажут, что им от тебя нужно?

— Думаю, да, — усмехнулся я, сворачивая свиток. — Весь мир рухнет, если монахи перестанут изъясняться туманно.

Путь на юг был не близким, и в этот раз я бы предпочёл не ломиться через лес, рискуя сбиться с пути и нарваться на неприятности.

Понятно, что при пути пешком, у меня будет значительно больше вариантов и времени, чтобы проявить милосердие. Но думаю мне и недели на разоренном побережье хватит, чтобы совершить целую кучу добрых дел.

Так что передо мной стоял, по сути, всего один вопрос:

— Как думаешь, стоит ещё раз навестить родителей и попрощаться? — спрашиваю у Хули Цзин, сам при этом совершенно не уверенный, что мне делать.

— А ты хочешь? — Хэй Лань махнула хвостом. — Мне показалось, что в прошлый раз ты сам чуть ли не сбежал от них, оставив толстый намек, что это была последняя ваша встреча. Они обычные смертные, а ты духовный практик, что идёт путем бессмертного.

Хоть демоническая лисица достаточно ясно дала понять, что она сама думает по этому поводу, я все же честно задумался над её вопросом. Хочу ли я увидеть их ещё раз? Пожалуй да. Хочу ли я этого прямо сейчас? Скорее нет.

— Заглянем к ним на обратном пути в храм, — озвучиваю своё решение вслух. — В конце концов, даже месяца не прошло, как мы виделись в последний раз. А там, глядишь, смогу сделать ещё одно дело милосердия, но с пользой для родных.

— Ты уговариваешь себя или меня? — саркастично хмыкнула лисица. — Делай как считаешь нужным, не маленький уже.

— Неужели? — я тоже не удержался от смешка, направляясь в Юншэнь. Для начала надо попробовать там найти корабль на юг. Если не напрямую в Фулин, то хотя бы просто в нужную сторону. — А как же твоя манера называть меня щенком?

— Так ты всё ещё ведёшь себя как щенок, — фыркнула она, — Вот сейчас, например, отчаянно боишься взять ответственность за уже однажды принятое решение. Ещё и надеешься, небось, что за считанные дни что-то изменится.

Я промолчал, потому что спорить с ней было бесполезно. Особенно когда она была права.

Город встретил нас привычной суетой — торговцы зазывали покупателей, носильщики сновали между повозками, а стражники лениво наблюдали за порядком у ворот. После тишины храма и моего карманного мира, городской шум казался почти оглушительным.

Но это было лишь начало шума, настоящий же гул человеческой жизни начинался именно в порту. Вот где люди не стеснялись орать друг на друга, пытаясь перекричать всех и каждого. Что ж, надеюсь, мне повезёт в этом человеческом море и я найду корабль на юг.

Повезло относительно. Корабли на юг были, но ни одного прямо до Фулина. Да и цена кусалась, прямо скажем. Сто цяней (~400 грамм) меди. Для крестьянина это был заработок целого месяца работы в поле. Брать же меня матросом или ещё на какую должность никто не хотел.

— Сто цяней за место на торговом судне до Цзиньяна, — повторил капитан с обветренным лицом, окидывая меня оценивающим взглядом. — Это примерно полпути до Фулина, дальше сам добирайся. Нам на юге пока делать нечего.

— А если я помогу с грузом? — попытался я торговаться. — Или ещё чем-то…

— У меня полная команда, — отрезал капитан. — Платишь или уходишь. Отплываем сегодня после того, как дневная жара спадёт.

Я вздохнул и полез за кошельком. Деньги у меня были, то, что мне дали в Школе я не потратил ни ляна, другой вопрос, что деньги у меня были только серебром, и по хорошему мне их приумножить нужно, а не потратить.

С другой стороны у меня при себе куча товаров, не говоря уже про вещи, которые я могу из своего карманного мира достать. Так что заработком можно будет озаботиться и позднее.

— Надеюсь, тебе есть, чем дать сдачу с ляна (~40 грамм) серебра? — спрашиваю у капитана.

Капитан присвистнул, увидев серебряную монету, и его отношение ко мне заметно потеплело.

— Конечно, молодой господин, — он ловко отсчитал сдачу медью, аккуратно складывая монеты в небольшой мешочек. — Каюты у нас все заняты, сами понимаете, после фестиваля все хотят вернуться домой, но место на палубе под навесом найдётся. Еду придётся покупать у кока отдельно, два цяня за день.

— Договорились, — кивнул я, принимая мешочек с медяками.

— Корабль «Чайка», — указал капитан на судно средних размеров с выцветшими парусами. Место на палубе можно занять уже сейчас, если у вас будет такое желание.

— Спасибо, но я пока пройдусь по порту, — сделав легкий поклон, прощаюсь с капитаном.

Раз уж меня направили проявить милосердие, то стоит походить среди людей, да посмотреть, кто и в чем нуждается.

— Жаль не додумался собрать с собой товаров на продажу и просто чтобы раздавать в качестве милостыни, — говорю тихо Хэй Лань, что, по своему обыкновению, сидела у меня на шее меховым воротником.

— «Ты вообще не привык думать наперед и планировать», — в толпе людей лиса опять перешла на общение через иллюзию, а не напрямую.

— Что поделать, — говорю все так же тихо. В окружающем шуме я не очень боялся, что кто-то, кроме демоницы с её острым слухом, меня расслышит. А потому и шансы прослыть сумасшедшим были минимальными. — Но ложиться спать сейчас негде, а потому и исправить эту оплошность я не могу.

Я брел по узким улочкам порта, где воздух пропитан тиной, рыбой и потом тысяч людей. Народ в порту, в основном, работал, хотя хватало и тех, кто торговался. Вот только в основном в порту торговали не в малыми объёмами, а сбывали товар массово в местные торговые дома, или хозяевам отдельных лавок.

Чего-то особенного, в том числе и возможность проявить сострадание и милосердие мне так и не попалось. Люди просто жили и лезть к ним с предложениями как-то странно было. Хотя нельзя исключать варианта, что я просто эгоист, который предпочитает не замечать возможности помогать другим.

Уверен, что монахи из Зелёной Крепости обязательно так бы мне и объяснили моё непонимание их странной загадки.

— Я, кстати, забыл прочитать об этой Гуаньинь, — признаюсь Хули Цзин в ещё одной своей оплошности.

Не сказать, что в испытании Вэньшу мне очень помогли его жизнеописания, но не в моих обстоятельствах быть привередливым. Стоит использовать все возможности для своего облегчения в разгадывании загадок храма.

— «Попроси у Травницы каких-нибудь настоек для мозгов», — лисица насмешливо хмыкнула, махнув хвостом. — «Иметь дырку вместо памяти странно даже для существ в сотни раз старше тебя».

— Что поделать, если я периодически выпадаю из реального мира на многие годы? — хмыкнул я совсем тихо.

Даже будучи уверенным, что тебя не слышат о некоторых вещах лучше говорить шепотом. Ну или не говорить вовсе, во избежание проблем, так сказать.





***





Кун Мэй не знала, что ей делать. Как-то не так она представляла себе самостоятельную жизнь. Хотя правильнее будет сказать, что она вообще никак её себе не представляла, просто надеялась что все образуется, а так же парень, который уже однажды её немного выручил, не откажется помогать ей и дальше.

Вот только встреча с Ян Джуном прошла совершенно не по плану. Нет, Мэй не ожидала, что он тут же раскроет все секреты и научит её великой технике укрощения демонов, но вот того, что Джун будет настаивать, что он самый обычный человек она тоже не могла себе даже представить.

Настолько наглой лжи не слышал, наверное, и подземный мир. «Обычный человек» стоял перед ней, с Хули Цзин на шее, что послушно изображала меховой воротничок, вообще не пытаясь вести хоть какую-то самостоятельную деятельность.

Она стояла у окна библиотеки Зеленой Крепости и смотрела на внутренний двор храма. Обычный человек? Это было просто смешно, особенно после того как он сам в присутствии Мэй назвал себя родственником Хули Цзин. Кун Мей вздохнула, нервно постучав пальцами по старому деревянному подоконнику. От пыльных книжных стеллажей тянуло умиротворением древних рукописей, что несколько скрашивало её настроение и чувства.

Потом Ян Джун ещё и сказал ей отказаться от демонического пути и техник связанных с ним. Это был бы стандартные проповеди от практиков ортодоксальных стилей, если бы не исходили от человека с ручным демоном. В общем Джун сделал все, чтобы Мэй его просто возненавидела.

А потом эта проклятая Небом демоница связала их разумы, чтобы поговорить с Мэй наедине, без вмешательства своего хозяина.

Кун Мэй стиснула зубы, вспоминая тот жутковатый момент, когда демоническая лисица глянула на неё и в голове дочери клана Кун раздался тот самый голос, который она могла слышать там, у деревне на севере, когда Ян Джун уговаривал этого монстра перестать жрать людей.

— «Интересно хоть кто-нибудь верит его басням об «обычности»? — спросила демоница с явной насмешкой. — «Но довольно забавно, что никто не даже не подозревает, насколько он необычный на самом деле. Так что в этих сказках есть некоторый смысл, не так ли?»

Хотя это был всего лишь голос, Мэй тогда так испугалась, что застыла на месте подобно каменному истукану. Голос в её голове звучал удивительно спокойно и почти… дружелюбно. В нём не было того коварства или открытой угрозы, которых Кун Мэй ожидала от демонической лисицы. Было скорее любопытство, приправленное лёгкой иронией.

— «Что же до тебя, девочка, то не стоит даже пытаться пройти его путем. Это не то, что можно приобрести, с этим можно только родиться».

На том, их разговор и закончился. Ян Джун попытался узнать суть их беседы, но Хули Цзин, судя по всему, ничего не сказала.

И теперь Кун Мэй стояла здесь, в тишине библиотеки, с головой, полной противоречий и вопросов, на которые не было ответов. Сам Ян Джун лишний раз настоял на своей обычности, предложил отказаться от неортодоксального пути.

Проблема была в том, что у неё не было выбора. Она сама отказалась от клана Кун, и если вернется туда сейчас, в качестве просителя, то ничем хорошим это не кончится. В лучшем случае, её, как не испорченную деву, используют в каком-нибудь мелком брачном договоре. Заставят, так сказать, отрабатывать долг перед кланом.

В худшем же случае, её изобьют, унизят и изгонят прочь уже окончательно. В чем именно будет заключаться это унижение думать не хотелось совершенно. Как и о тех вариантах, что были между двумя крайностями.

С другой стороны, Мэй пока особо никто не преследовал. В том плане, что до тех пор, пока она не позорила имя клана, всем было просто плевать на неё. Даже здесь, в Зелёной Крепости, где собралось очень много представителей кланов, на неё особо никто не обращал внимание. Просто ещё одна девушка из клана, коих здесь были десятки. Не самая талантливая, не самая красивая, не самая богатая.

В её отношении клановая фамилия была скорее бременем, которое обязывало её к определенным действиям, обещая за невыполнение крайне суровое наказание. От бонусов же беглянка отказалась сама.

Мэй провела рукой по свиткам на ближайшем стеллаже, чувствуя под пальцами неровный край потертых листов. Может, стоило просто остаться здесь или в другом храме? Будет жить тихой жизнью, потихоньку практикуя местное искусство и на протяжении веков, потихоньку, повышая свою духовную силу.

Или попробовать ещё раз поговорить с Ян Джуном? Заставить его поделиться своими секретами она не сможет, но может она могла бы просто отправиться с ним в путешествие? Все лучше, чем сидеть несколько в каком-нибудь храме, выполняя мелкие работы за еду и наставления.

Размышления Кун Мэй прервали негромкие шаги. Её размышления решила прервать сестра Джу, одна из старших учениц храма, что встретила её на пороге храма.

— Простите за беспокойство, госпожа Кун, — вроде и почтительно, но не теряя собственного достоинства Джу склонила голову. Только храмовые практики могли быть такими, почтительные, но достаточно гордые, чтобы не гнуть спину, как слуги. — Настоятель просил передать, что господин Ян Джун покинул храм сегодня утром.

Это было очень необычное сообщение, особенно от настоятеля. Мэй не сразу даже сообразила, что она вообще должна ответить на него.

— Почему… почему ты говоришь мне об этом? — наконец она совладала со своими мыслями, и решила для начала прояснить причину.

— Вы сами признались, что искали встречи с неким конкретным человеком, — Джу слегка улыбнулась. — И только Ян Джун заинтересовал вас настолько, чтобы вы провели с ним личную беседу. Его отправили для испытания Гуаньинь в город Фулин на неделю, после чего он должен будет вернуться обратно.

Кун Мэй моргнула, пытаясь осмыслить услышанное. Испытание Гуаньинь? Она слышала о таких вещах, храмы иногда отправляли своих учеников выполнять особые поручения, проверяя их милосердие или мудрость. Но при чём тут Ян Джун?

— Испытание? — переспросила она. — Но он же… он говорил, что он паломник, а не ученик храма.

— Да, и цель его паломничества была в мудрости Вэньшу, которое он уже завершил. Теперь его ждет милосердие Гуаньинь и покой Амитабхи.

— Почему ты говоришь мне об этом, сестра Джу? — Мэй окончательно перестала понимать, что тут творится. — Обучение другого человека никак меня не касается, даже если я искала с ним встречи. Особенно с учетом того, что он ещё не закончил своё обучение и вскоре вернется сюда.

Сестра Джу помолчала мгновение, словно взвешивая слова, затем сделала шаг ближе, понизив голос:

— Настоятель полагает, что вам было бы… полезно сопровождать господина Яна в этом испытании, — она чуть склонилась в сторону Мэй, как бы показывая, что все сказанное должно остаться только между ними, в тайне. — Это может быть полезно для Ян Джуна, которого отправили постигать суть милосердия, это может быть полезно вам, госпожа Кун. Ваше пребывание здесь пока не стало предметом обсуждения среди вашей родни. Но может вам будет лучше помочь своему знакомому в практике, пока гости храма не разъедутся по домам?

Это был очень толстый и очевидный намек, игнорировать который для Мэй было бы глупо. Кун Мэй почувствовала, как её щёки начинают гореть от смеси стыда и гнева. Её вежливо, но настойчиво выставляли из храма. Пускай временно, но попросили исчезнуть, пока её пребывание здесь не стало проблемой. И самое обидное — она даже не могла возразить. Ведь случись что, на её сторону никто не встанет.

— Я… понимаю, — выдавила она сквозь зубы. — Благодарю за заботу, сестра Джу. Когда Ян Джун отправился в путь?

— На рассвете, около четырёх часов назад. Я ничего не могу сказать о его пути, но конечная цель на юге, в городе Фулин, — Повторила та место, куда Мэй стоило исчезнуть из храма на время. — После окончания испытания мы будем рады видеть вас обоих в стенах храма. госпожа Кун.

— Благодарю.

Мэй всё ещё чувствовала некоторую обиду и нервозность от происходящего, но делать было нечего, поэтому она спешно покинула библиотеку, желая собрать вещи. Даже если ей не поставили никаких сроков, все равно стоило поторопиться, просто чтобы избежать проблем. Так что Мэй планировала уйти сегодня же.

Сестра Джу же осталась в библиотеке, размышляя о только что произошедшем разговоре. Она видела этого Ян Джуна. Крайней занимательный молодой человек, с очень интересным существом на шее. Он должен быть как минимум Мастером (3), чтобы приручить Хули Цзин, и весьма искусным Мастером.

В этом плане становится понятна та тихая возня, которую подняли представители клана Кун. Ведь представитель именно этого клана подошел к Хунъи Баопу и попросил дозволения передать послание якобы от имени настоятеля.

Судя по всему клан решил привязать к себе талантливого практика посредством брака, пользуясь тем, что одна из непокорных дочерей клана была знакома со свободным Мастером (3). Не самый плохой вариант, как подумалось девушке из обычной семьи, которую отдали когда-то в храм просто чтобы не убивать ещё один голодный рот во время неурожая.

Интриги кланов были неизбежны, как смена времен года, но иногда это было что-то достаточно безвинное, как подумала сестра Джу. Просто возможность двум знакомым организовать свадьбу, после которой бродяга с севера поступит на службу в великий клан, а беглянка сможет вернуться домой не уронив свою честь.

Счастливый конец, так подумала Джу. Она даже не подозревала. какое дикие интриги крутились вокруг Ян Джуна и насколько мелкой разменной монетой во всем этом выступала Кун Мэй.

Возвращение домой? Свадьба? Девушке очень повезёт, если её отдадут наложницей какому-нибудь члену клана. Да хоть тому же Ян Джуну, если он все же окажется полезным и его удастся привязать к себе, а сам парень пожелает выкупить старую знакомую. А уж на ком женить могущественного практика всегда найдется.

Главное сделать его послушным инструментом и разгадать все те непонятные загадки, которые Ян Джун успел загадать окружающим. И если он окажется хотя бы вполовину столь интересным, как о нем думают, то его ждет девушка в разы более высокого положения, чем Кун Мэй хоть когда-нибудь даже мечтала занимать.

В одном Джу была права. Большая игра никогда не прекращалась, но назвать эту игру безвинной было довольно сложно. Счастливый конец в этой игре получают только сильные, все остальные были и оставались всего лишь расходным материалом. Кого-то покупали за деньги или блага. Других использовали в темную, как это было с Мэй, которая будет мелкой сошкой до тех пор, пока не станет хотя бы сильным Мастером (3).

Кун Мэй покинула Зелёную Крепость через час после разговора с сестрой Джу. Её небольшой узелок с вещами выглядел жалко на фоне богатых повозок, что обычно сопровождали клановых, но девушка старалась не обращать на это внимания. По крайней мере, никто не провожал её презрительными взглядами, для всех она была просто ещё одной паломницей, отправляющейся в путь.

Пять часов не такой уж большой разрыв во времени, особенно, если речь идёт о практиках техник Чи. Вот только Кун Мэй совершенно не представляла куда ей идти. Ян Джун решил плыть кораблём по реке или отправился пешком, как в прошлый раз? Да и стоило ли вообще нагонять его именно в пути, может было бы лучше пересечься уже непосредственно в конечной точке? А если она не сможет его там найти? По крайней мере быстро.

Все это были хорошими вопросами, обдумать которые за час не было никакой возможности.

Кун Мэй дошла до Юншэня, где надо было решать, как она поступит. И встав перед окончательным выбором она решила, что не хочет идти около месяца своими ногами, особенно с учётом того, что Ян Джун мог отправиться в путь на корабле, потратив значительно меньше времени. Да и найти его просто по дороге было решительно невозможно.

Проще уж будет попытать счастья в городе, зная, что он точно где-то там.





Глава 26


Плыть в каюте и плыть на палубе корабля это две очень разные вещи. Разные настолько, что в процессе пути я успел даже пожалеть о своём решении сплавляться по реке, а не идти вдоль реки пешком. Пускай весь путь до Цзиньяна я провел в медитации, но мне всё равно не понравилось.

В следующий раз надо будет обязательно найти корабль с комфортными условиями пути, а не вот это вот издевательство. И Хэй Лань была со мной полностью согласна.

Цзиньян встретил меня серым утренним туманом и запахом рыбы, смешанным с запахом дыма. К счастью это был не пожар, или что ещё, а множество коптильных ям, что были в этом городе. Заготовка рыбы и мяса была одной из основных ремесел Цзиньяна, поэтому город постоянно пах ароматным дымом коптилен.

Сойдя с корабля, я первым делом размял затёкшие ноги. Как бы все любители рассказывать про долгие месяцы медитаций не нахваливали правильные медитативные позы, по факту даже несколько дней в одной позе были сущей пыткой. И никакая Чи тут не спасёт.

Хотя, быть может, когда я стану Мастером (3) моё тело укрепится достаточно, чтобы это игнорировать? Но я все равно предпочту проводить долгие медитации в самой удобной позе, лежа на мягкой постеле.

Размявшись, я огляделся по сторонам. Портовый квартал Цзиньяна был похож на любой другой речной порт — суета, крики грузчиков, торговцы, предлагающие свой товар прямо с лодок. Только вот запах копченостей делал всю картину особенно… аппетитной. Мой желудок недвусмысленно напомнил, что последние три дня я питался исключительно Чи Неба и Земли, что было очень полезно для моей практики духовных искусств, но не очень приятно для желудка.

— Найдем сначала приличную гостиницу, — пробормотал я почесывая Хули Цзин за ушком. Хэй Лань фыркнула мне в ухо, явно намекая, что ей тоже не помешало бы нормально поесть.

Выбраться из портового квартала оказалось той еще задачей. Узкие улочки петляли между складами и коптильнями, создавая настоящий лабиринт. Дважды я выходил к одному и тому же рынку, где толстый торговец копченым карпом уже начал смотреть на меня с подозрением. Можно подумать, что мне делать больше нечего, кроме как воровать рыбу с прилавка.

Наконец, после получаса блужданий, я решил применить универсальный метод путешественников — последовать за местным жителем, который выглядел достаточно зажиточно. Пожилой мужчина в добротном халате уверенно лавировал между лотками и повозками, явно направляясь куда-то в центр города.

Через несколько поворотов портовые трущобы сменились более приличными кварталами. Дома стали выше, улицы — шире, а запах копченостей разбавился ароматами специй и хлеба. На углу одной из улиц я заметил вывеску «Гостинный Дом Пьяного Карпа» с довольно искусно нарисованной рыбой, держащей в плавнике чарку.

— Что скажешь? — спросил я у Хэй Лань, которая деловито принюхивалась к воздуху.

— «Довольно грубая пища, но готовить там умеют», — отозвалась демоница.

Внутри гостиница оказалась на удивление чистой и уютной. Хозяин, худощавый мужчина с редкой бородкой, окинул меня оценивающим взглядом, задержавшись на Хули Цзин, но ничего не сказал.

Хэй Лань продолжала изображать из себя самую обычную лису и до сих пор это работало на обычных людей. Ну или обычные люди, в отличии от практиков духовных искусств, просто ещё ни разу не давали мне понять, что знают секрет мой спутницы.

— Еды на три персоны и одно место для ночлега. Отдельная комната, — я сразу же обозначил свой интерес, желая услышать цену за подобные услуги. Хозяин понял меня правильно и тоже не стал медлить с ответом.

— Семь цяней (~28 грамм) меди за все. Четыре за место и три за простой обед. Если дашь ещё пять (~20 грамм), то накрою щедрый стол и налью вина.

— «Хочу вина», — Хули Цзин тут же направила на меня иллюзию с требованием заплатить побольше.

Денег всё ещё было жалко, но по сравнению с тратами на корабль это было просто смешно. Поэтому я отсчитал запрошенные двенадцать медных монет. Сегодня полноценно отдохнем, ночью ещё можно будет перейти в мир моего сна, чтобы достать оттуда некоторые товары на продажу и поговорить с учителями о Гуаньинь. Завтра же буду думать, как мне попасть в город Фулин.

Плыть туда ещё дня два или три, зависит от корабля и количества остановок по пути. Пешком это расстояние я пройду за неделю, если с пути не собьюсь.

И после недавнего плавания я больше склоняюсь именно к пути пешком. Хотя зарекаться тоже не стоит. Может удасться хорошо сторговаться здесь и легко найти корабль со свободной каютой, ну или хотя бы с гамаков под палубой. а не местом на палубе.

Хозяин гостиницы удовлетворенно кивнул, забирая монеты, и жестом пригласил следовать за ним. Мы прошли через общий зал, где несколько посетителей уже пили отвар из лесных трав и заедали все это рисом и рыбой.

Даже интересно, что несмотря на недавнюю войну, южные территории все ещё могли позволить себе рис. У нас всегда говорили, что рис надо сажать только если у тебя много рабочих рук. Хоть прибыток от каждого посаженного зерна был большой, но и труда на поле он требовал колоссального. Поэтому рис был признаком достатка и выращивался, в основном, только в богатых южных регионах.

Но вот, юг пострадал от войны, корабли отказываются плыть сюда ради торговли, так как не верят в возможность хорошо закупиться, а местные все ещё едят рис. Был ли это признак, что последствия войны не так серьезны, как можно было подумать? Или дело в том, что у местных просто не было других запасов, и они доедают остатки былого богатства?

Вполне себе тема для размышлений, особенно в контексте моего испытания милосердием. Не случится ли так, что жителям южных регионов нечего будет посадить для выращивания нового урожая? Не ждет ли эти место голод уже в следующем году? И если да, то что может сделать один маленький духовный практик в ранге Ученик (2)?

Мне начинает казаться, что если испытание мудрости выявило мой эгоизм, то испытание милосердием все отчетливее показывает мою гордыню. Всего пару дней назад я думал, что пройду это испытание просто раздавая милостыню бедным, а теперь уже размышляю о судьбе целого региона и своих возможностях повлиять на эту судьбу.

За этими размышлениями мы дошли до комнаты, где я мог бы остановиться на ночь. Помещение на первом этаже, представляло из себя общую столовую с длинными столами и скамьями. Меня оставили бы есть там только при заказе обычной еды. Но раз уж я заплатил за щедрый стол и вино, хозяин решил накрыть мне отдельно.

В небольшое помещение быстро принесли низенький столик и несколько дополнительных тюфяков, на которых можно было расположиться сидя или полулёжа. Вскоре за мебелью, слуга гостиницы внес поднос с едой, и от одного запаха у меня потекли слюнки. Копченый карп, тушеные овощи, рисовая каша с яйцом и кувшин подогретого рисового вина. Как и сказала Хэй Лань пища была простой, где-то даже грубой, но это было вкусно, это было сытно и этой пищи было много. Действительно щедрый стол, без дураков.

— Хозяин велел спросить, кто должен присоединиться к обеду, чтобы он мог сразу же направить их к вам, — в несколько заходов расставив еду на столе слуга поклонился.

— Я не жду гостей, — пока я отвечал, Хэй Лань не стала ждать, а все так же в облике лисицы спрыгнула с моей шеи, и начала деловито обнюхивать карпа. — Я заказал все это для себя и своей подруги. Когда мы закончим трапезу, я позову, чтобы все убрали и буду отдыхать до утра.

— Понятно, господин, — судя по глазам слуги, он решил, что мне шальные деньги ударили в голову и я не съем даже половины той еды, что они выставили на стол.

Но он никоем образом не стал выказывать своего отношения к этому. Во-первых, опасно, можно и по морде получить особенно от гордых духовных практиков. Во-вторых, я честно заплатил за эту пищу и что я буду с ней делать исключительно моё дело.

Слуга поклонился и удалился, аккуратно прикрыв за собой дверь. Я устроился на тюфяке поудобнее и налил себе чарку вина. Первый глоток обжег горло приятным теплом, вино было крепче, чем я ожидал, с легким привкусом трав. Но в целом приятно.

— «Наконец-то нормальная еда!» — Хэй Лань не стала церемониться и принялась за карпа, ловко разделывая его когтями. Для вида она все еще оставалась в облике обычной лисы, но ее манеры выдавали разумное существо любому, кто потрудился бы присмотреться.

— Не объедайся сразу, — предупредил я, отламывая кусок рыбы для себя. — Поплохеет.

— Смейся, смейся, — хмыкнула демоническая лисица, переходя с иллюзорной речи на реальную. Мы обы знали, что для того, чтобы пострадать, ей придётся есть что-то посерьезнее карпа, алхимический яд, например. — И хватить воровать мою рыбу. Тебе принесли овощи и вареное зерно.

— Ты вообще хотела вина, а не еды, — я не возражал предложенному ею разделению. Рыба была вкусной, но рис с яйцом был ничуть не хуже. Такого обеда на севере и за серебро не найти. — Что, кстати очень меня удивило. Раньше ты не проявляла такого интереса к алкоголю.

— Матушка всегда высоко ценила алкоголь, и даже была готова менять его на разнообразные товары и услуги. Но мне она всегда говорила, что до второго хвоста нельзя, — Хэй Лань фыркнула.

Она редко говорила о своей матери, а я никогда не спрашивал. Для меня она была сиротой, что потеряла родителя в некой неприятной истории. Это не то, о чём стоит расспрашивать. Но сама ситуация с вином была интересной.

— Многие небожители принимают жертву вином. И Демонические лисы не единственные демоны, от которых можно откупиться алкоголем, как мне рассказывал Почтенный Наставник. Я никогда раньше не думал над этим, но может вино как-то по особенному сказывается на развитии вашей духовной силы? — делюсь с ней своими размышлениями, беря одну из чашек с рисовой кашей.

— Либо же это просто одно из удовольствий, доступное всем, а потому все его ценят, — лисица фыркнула. — Точно так же, как и физическая близость, кстати. Или, по твоему, мужчины и женщины спят друг с другом тоже ради тренировок?

— Парная медитация известна давно и практикуется много где. Ты и сама слышала о целом храме с храмовыми проституками, что готовы предложить подобный способ тренировки всем желающим, — замечаю ради спаведливост. Про себя все же признавая её правоту. Некоторые вещи действительно делаются просто ради удовольствия, а не с некой высшей целью. — И признаюсь честно, меня начинает пугать та частота, с которой ты упоминаешь плотские постель и плотскую близость. Особенно в контексте твоего желания попробовать вина. Знай, если ты начнешь ко мне приставать, то я сбегу в мир своего сна и не вернусь, пока не стану равным тебе по силе.

— Заманчивое предложение, — её фырканье было очень похоже на хихиканье. Она даже ненадолго отвлеклась от рыбы, прежде чем начать отрывать от неё зубами большие куски, что уже не дали бы ей говорить. — Но мне бы пришлось слишком долго ждать тебя, Щенок. Так что в этот раз обойдешься без «сладкого».

Я закатил глаза, но промолчал. Спорить с демонической лисицей о таких вещах было себе дороже, она всегда находила способ повернуть разговор так, чтобы последнее слово осталось за ней. Вместо этого я сосредоточился на еде, наслаждаясь простым человеческим удовольствием от горячей пищи после трех дней медитации.

Рис с яйцом оказался на удивление сытной и ароматной пищей. Повар явно добавил в нее какие-то местные специи, которые придавали блюду легкую остроту. Овощи приготовили с имбирем и чесноком, простое, но приятное сочетание. В общем, как и говорилось, я совершенно не пожалел, что отдал рыбу лисице.

— Кстати, о мире твоего сна, — Хэй Лань облизнула мордочку, расправившись с половиной карпа. — Ты действительно планируешь навестить своих учителей сегодня ночью?

— Как минимум стоит расспросить наставников о Гуаньинь, а также взять хотя бы немного товаров на продажу, — пожимаю плечами. Первый голод уже был утолён, но я умел сжигать пищу внутри желудка, превращая её в Чи. Так что есть я мог и за троих, потому праздник живота продолжался. — Не уверен, что стоит оставаться там на несколько лет, но можно будет провести пару недель или месяцев, просто чтобы отдохнуть.

Хэй Лань наконец добралась до вина, хвостом налив себе полную чарку. Она понюхала напиток с явным удовольствием, прежде чем аккуратно, кончиком языка попробовать напиток. Её глаза на мгновение расширились, а затем довольно сощурились. И начала лакать его, как кошка лакает воду из миски.

Это выглядело забавно, и я не беспокоил её расспросами, пока она не опустошила наполненную чарку целиком и не заговорила первой.

— Неплохо. Я бы даже сказала хорошо. А ведь это грубый напиток для простых людей. Даже жаль, что я не притронулась к вину, которым тебя угощал глава того городка коневодов на севере.

— Боюсь, что угости я тебя вином, и сохранить твоё демоническое происхождение в тайне у меня бы не получилось, — мои губы скривились в улыбке. Не то, чтобы мы по итогу все же смогли сохранить это в тайне по итогу. — Так что думаешь о небольшом отдыхе в мире моего сна?

— Это твоё дело и твоё решение, — она наполнила свою чарку повторно. — Я просто путешествую вместе с тобой. А куда мы идём и сколько времени проводим в том или ином месте мне всё равно. Главное чтобы кормили и не пытались напасть.

— Истина, которую сложно опровергнуть, — я так же наполнил свою чарку, пока демоница не выпила все вино, поставленное на стол.

В итоге мы очень душевно посидели, отдавая должное еде и питью. Ночью же я перенес нас в мир своего сна, где мы все же остались почти на полгода. Это время было потрачено не только на отдых и практику в медицине и духовных искусствах, но и в продолжительных беседах с моими наставниками. Я все ещё пытался понять истинную сущность милосердия.

Говорили мы много и рассматривали милосердие с разных сторон. Почтенный Наставник долго рассказывал мне о природе милосердия, приводя примеры из древних текстов и легенд. Он очень большое внимание придавал разграничению таких понятий, как милосердие и вседозволенность.

— Милосердие без мудрости — это всего лишь потакание слабостям, — говорил он, поглаживая седую бороду. — А мудрость без милосердия превращается в расчетливую жестокость. Не наказать избалованного ребенка из милосердия к его слезам, это тоже милосердие, но оно не пойдёт этому ребенку на пользу. С другой стороны отказ делать добро быстро превратит тебя в эгоистичного монстра, противного Небу.

— И как тогда вы определите истинное милосердие? Что вообще должно считаться милосердием?

— Милосердие означает сопереживание другому и желание ему помочь. Последнее особенно важно, — Почтенный Наставник хмыкнул. — Можно бесконечно долго сидеть под своим персиковым деревом и жалеть кого-то там, очень далекого и в целом неважного тебе. Милосердия в этом ноль. В то же время милосердие не должно заключаться просто в добрых делах. Подать пьянице денег на ещё один кувшин вина дело доброе, но никак ему не поможет. Иногда лекарство бывает горьким, иногда врач причиняет боль, но все это направленно на то, чтобы помочь.

Я кивнул, обдумывая слова наставника. В его словах был смысл понятный даже мне, далекому от философии человеку, но применить все это на практике будет сложнее, чем просто с умным видом кивать во время беседы.

— А что если помощь не принимают? — спросил я после долгой паузы. — Что если человек отвергает протянутую руку?

— Насильно кому-то помогать точно не стоит. А вот подумать о причине отказа может быть полезным, — Почтенный Наставник налил нам обоим чаю. — Гордость? Страх? Недоверие? Или, быть может, он видит в твоей помощи что-то, чего не видишь ты сам? Как уже говорилось добрые дела сами по себе пусты. Думать нужно о той пользе, что человек получит. Иногда пользой будет дать слишком гордому дураку помучаться наедине со своей гордостью и только когда его положение станет отчаянным ещё раз предложить ему помощь. Горькое, а лекарство, «припарка от гордости», я бы так это назвал.

Наставник очень много говорил о врачах и лекарствах. Тем неожиданнее было, что Госпожа Травница, к которой я подошел с тем же разговором, вообще не проводила параллель между милосердием и лечением. А вот мысль, что милосердие бывает горьким на вкус она тоже повторила.

— Иногда тебе будет нужно дать людям не то, что они хотят, а то, в чем они нуждаются. Прервать мучения человека одним смертельным ударом, это тоже милость. Горькая, но милость. Бывает так, что в начале он будет умолять тебя оставить ему жизнь, ещё не понимая, какие мучения его ждут, и если ты позволишь своей жалости встать выше настоящего милосердие, то именно ты будешь виноват в его мучениях.

— Но как мне понять, когда смерть это милосердие, а когда просто убийство? — спросил я, чувствуя тяжесть от её слов. Мне уже доводилось убивать, но относиться к этому спокойно я пока не научился. Да и сама мысль, что убить умоляющего о милосердии, это и будет милосердием, звучала жутко и противоестественно.

Госпожа Травница долго молчала, перебирая засушенные травы в своих руках. Разговор состоялся во время урока, когда мы вместе готовили разнообразные порошки и настойки. Что-то пойдет на продажу, что-то пригодится для личного использования.

— Ты поймешь, когда придет время. Или не поймешь и совершишь ошибку. В любом случае, это будет твой выбор и твоя ответственность. Никто не будет нести её за тебя.

Её слова тогда заставили меня крепко задуматься и некоторое время я даже обсуждал с другими не милосердие в целом, а именно слова Госпожи Травницы.

Последняя же, с кем я серьёзно поговорил, была Прекрасная Наставница. И, к некоторому моему удивлению она подходила к вопросу милосердия проще всего.

— Милосердие это просто способность видеть себя в другом, — сказала она, расчесывая свои длинные волосы перед зеркалом. — Представь, что ты на месте того, кому нужна помощь. Что бы ты хотел получить? Чего бы боялся? О чем мечтал? Вот и всё.

— Это звучит… слишком просто, — я покачал головой, наблюдая за её отражением в зеркале. Она была красива и даже желанна, но я слишком уважал эту женщину, чтобы просто пригласить её в свою комнату на ночь, поэтому просто любовался этой красотой.

— А почему должно быть сложно? — Прекрасная Наставница повернулась ко мне, и её губы изогнулись в лёгкой улыбке. — Философы любят усложнять простые вещи, чтобы казаться умнее. Аристократы любят пускать пыль в глаза, чтобы выглядеть лучше, чем они есть на самом деле. И первое, и второе не плохо, если ты умеешь делать это красиво, то даже хорошо и полезно. Но настоящее милосердие исходит из сердца, а не из головы. Когда ты видишь голодного ребёнка, ты не размышляешь о природе его бед и последствиях своих действий на годы вперёд. Ты просто даёшь ему хлеба.

— Но Почтенный Наставник говорил…

— О, я знаю, что он говорил, — она махнула рукой. — И он прав, по-своему. Как и Госпожа Травница. Но знаешь, в чём проблема слишком долгих размышлений? Пока ты сомневаешься, стоит ли помогать и как правильно это сделать, человек может умереть от голода. Иногда плохая услуга лучше, чем её отсутствие.

— А если я совершу ошибку?

— Совершишь. И не одну, — она пожала плечами. — Ты будешь ошибаться до тех пор, пока не научишься. И даже после этого может произойти случай, который ты никогда раньше не видел и ты снова совершил ошибку. Потому что ты чего-то не учел или понял что-то неправильно. По другому не бывает, но это не плохо. Небеса судят нас не только по делам, но и по мотивам. Ошибка сделанная искренне и с желанием помочь лучше бездействия из страха ошибиться.

Её слова заставили меня взглянуть на проблему под другим углом. Возможно, я действительно слишком много думал, ничего при этом не сделав? Быть может милосердие похоже на плавание, главное начать, а дальше все станет понятно?

В конце концов, проведя полгода в размышлениях и тренировках, я вернулся в реальный мир с небольшим мешком товаров для продажи и ещё большей путаницей в голове относительно природы милосердия. Уж не знаю, что все мои учителя имели ввиду, но как по мне, их видение вопроса противоречит друг другу.

Так как мы с Хей Лань не провели в мире моего сна и года, то вернулись в реальный мир меньше чем через час, от отбытия. Демоническая лисица тут же устроилась спать, я же занялся медитацией. Как и говорилось до этого, что в позиции «лежа на кровати» медитация тут же становится в разы приятнее, чем бестолковое сидение в позе, которую ещё нужно научиться правильно принимать.

Утро встретило меня тем же запахом дыма и рыбы, что и вчерашний вечер. Голова всё ещё гудела от размышлений и попыток понять, что такое истинное милосердие, и что под этим подразумевают монахи Зеленой Крепости, что и поручили мне это испытание?

Я сел на тюфяке, протирая глаза. Хэй Лань, свернувшаяся клубочком на подушке, приоткрыла один глаз.

— Ну что, надумал что-нибудь полезное?

— А похоже, что у меня случилось просветление? — отвечаю ей вопросом на вопрос.

— Не особо, — она фыркнула и поднялась на ноги.

Демоница даже не потрудилась сойти с подушки, а сразу же начала потягиваться, выгибая спину. Понятно, что она по земле считай и не ходит, а только катается на моей шее, но к некоторой дикости в её поведении я и за почти век совместного знакомства не привык.

— Будем заказывать вино на завтрак?

— Я и завтрак-то не планировал, — удивленно смотрю на демоницу. — Да и кто пьёт вино с утра пораньше?

— Тот, кто ценит жизнь и умеет наслаждаться всеми маленькими удовольствиями, — Хули Цзин фыркнула, всем видом показывая, насколько глупым она считает мой вопрос.

— Обойдёмся, — отрезал я, поднимаясь с тюфяка. — Вино с утра это путь к деградации ума, даже для демона. А нам ещё нужно найти лавку травника, чтобы сбыть то, что я вынес из сна.

Хэй Лань демонстративно вздохнула, всем своим видом показывая, как тяжела жизнь с таким занудой, но спорить не стала. Завтрак мы всё же заказали, но ограничились простой рисовой кашей и травяным чаем. Хей Лань ела без особого энтузиазма, а потому ей я дал вяленой рыбы из тех запасов, что всегда носил с собой. Это несколько приободрило мою подругу, но явно недостаточно.

Настроение у неё повысилось только после обещания купить пару кувшинов вина про запас, и что я налью ей чарку вечером. Кто бы знал, что демоница так сильно пристраститься к алкоголю.





Глава 27


Продать товары мне удалось, и даже за хорошую цену, но сама ситуация в городе была тревожной. У людей были деньги, были товары, которые продавались за серебро, а вот с самыми простыми вещами уже наблюдался небольшой дефицит.

Война на юге не дошла до Цзиньяна, но сами войска прошли тут как минимум дважды, туда и обратно. Воины и практики духа средней руки щедро платили медью и серебром, либо менялись на ценные вещи из трофеев, а офицеры из аристократов могли нести при себе и золото, вот только от избытка денег, товаров в городе не становилось больше.

Крестьяне из окрестных деревень боялись везти продовольствие в город, слишком много на дорогах стало дезертиров и просто лихих людей, решивших, что смутное время лучшая пора для легкой наживы. Приезжие торговцы ломили цену, желая нажиться, а местные экономили, надеясь сохранить свалившееся на них богатство до более спокойных времен.

Местные торговые дома ещё старались держать цены, но в целом было видно, что со дня на день запасов начнет не хватать. Торговцы же из других областей не успокоятся, пока их товары не станут портиться в трюмах кораблей. А ведь дальше на юг ситуация может быть ещё хуже.

— «На месте местного лорда я бы просто заставила жадных торгашей отдать свои товары бесплатно, раз уж они не хотят продавать их за честную цену», — заметила Хэй Лань, пока я прогуливался по местному базару, узнавая новости и прицениваясь к разным вещам.

— В итоге торговцы просто перестали бы сюда приплывать и вместо дорогих товаров у города не было бы вообще ничего, — отвечаю ей тихо. — Не говоря уже о том, что это могло бы осложнить отношения с другими лордами, из городов которых и приплыли бы торговцы.

— «Тогда пусть сами голодают», — фыркнула девушка, но я заметил, что она внимательно наблюдает за толпой у прилавка с рисом, где две женщины громко спорили с торговцем о цене.

— Проблема в том, что голодать будут не те, у кого есть власть принимать решения. Сначала пострадают бедняки, потом мелкие ремесленники. А когда дело дойдёт до настоящих беспорядков, лорд просто запрется в своей крепости с запасами на несколько месяцев и будет ждать, пока всё уляжется.

Я остановился у лавки с сушёными травами, делая вид, что рассматриваю товар. На самом деле меня больше интересовал разговор двух мужчин неподалёку, судя по одежде это была пара мелких чиновников.

— …говорят, молодой господин Ван собирает отряд для охраны караванов. Платит неплохо, но желающих мало, никто не хочет выходить за городские стены.

— И правильно делают. Вчера нашли тела одного торговца и его охраны в двух Ли (~1 километр) от северных ворот. Обчистили подчистую, даже сапоги сняли.

Это была интересная информация. При том интересная не только для меня. Демоническая лисица на моей шее фыркнула мне в ухо, посылая очередную иллюзию своего голоса.

— «Думаешь, стоит наняться в этот отряд?»

Я молча кивнул, так как было бы странно начать говорить с невидимым собеседником, стоя лицом к лицу с торговцем. Наняться в подобный отряд действительно стоило. Это не только позволит немного заработать, но и будет добрым и полезным делом. Очень похоже на милосердие, которое мне требуется познать в своём путешествии.

— Сколько стоит корень женьшеня? — спросил я у торговца травами, чтобы не выглядеть подозрительно.

Тот попытался назвал цену в три раза больше, чем обычно просят за подобный товар. Так что я только покачал головой, развернулся и ушёл. Больше мне здесь было нечего делать.

Приставать же к паре чиновников, что сплетничали на базаре не было никакого смысла. Я и без их совета знал, где искать подчиненных лорду воинов. И даже если нужного мне вербовщика не окажется в казармах при дворце, там мне точно подскажут, куда обратиться.

Казармы при дворце лорда располагались в восточной части города, за стеной вокруг дворцового квартала, что было иронично. Было такое чувство, что местный лорд боится своих собственных солдат. Хотя, скорее всего, дело было в чем-то другом, но всё равно подобная мысль изрядно меня повеселила.

Вербовщика там не оказалось, так как отряд планировали отправить не просто так, а с торговым караваном. Сначала это идея показалась мне спорной, ведь идти мы будем на юг, и вряд ли там дела обстоят лучше, чем в Цзиньяне, но позже мне разъяснили этот момент.

— Море, парень, — хмыкнул вербовщик, Мастер (3) низкого ранга, с которым я обсуждал предстоящую работу. — Море богато так, как никакой земле и не снилось. Даже река не способна подарить столько богатств. К тому же море это открытая граница для торговли, если мы вынужденных терпеть жадных свиней из центральных регионов, но вот на побережье они торгуют с множеством других стран. Некоторые едут через полмира, чтобы торговать с Долиной Рек. Так что сторговаться там удастся много с кем, и цену можно будет найти себе по кошельку.

С подобной логикой было сложно спорить. Хоть я никогда моря не видел, но если туда действительно съезжается много торговцев, ещё и из разных земель, то просто на обслуживании всего этого города должны процветать. Цзиньян же мог торговать там с кем угодно, сбивая цену просто под предлогом того, что закупиться у конкурента.

— Когда выступаете?

— Завтра, с утра. Молодой господин Ван уже некоторое время собирается бойцов, вместе с тобой будет двадцать наёмников, плюс слуги самого лорда. Платят по пять лянь (~200 грамм) серебра за поездку туда и обратно, плюс питание в дороге.

Сумма была просто шикарной, и явно рассчитана на практика духовной силы, а не обычного бойца. И в целом меня все очень даже устраивало, кроме некоторых нюансов.

— Я сейчас нахожусь в паломничестве, и получил задание от храма. Мне нужно дойти до Фулина, провести там неделю, и вернуться в Зелёную Крепость.

— Фулин ближайший к нам город на побережье, — мой собеседник пожал плечами. — Насчет недели там ничего не могу сказать, все зависит от торговцев, они могут и за день все дела решить, и месяц новых кораблей ждать. Если мы расстанемся в Фулине, то я заплачу три ляна (~120 грамм) при условии, что будет бой по пути туда. Или один лянь (~40 грамм), если путь туда пройдёт без осложнений.

— Согласен.

Условия были действительно жирными, сразу видно, что народ не рвался в отряд, а потому они хотели привлечь хоть кого-нибудь. Мне это было только на руку.

— Прекрасно, — вербовщик хмыкнул. — Я вижу, что ты человек непростой, но не чувствую насколько. О причинах скрывать силу спрашивать не буду, но мне интересно на что можно рассчитывать в бою?

— «Назови мой ранг», — тут же влезла Хули Цзин, пользуясь тем, что её не могут слышать. — «Глядишь они поднимут цену, и мы проведём эту ночь во дворце».

Это был очень опасный совет. Ведь если нас поймают на лжи, то могут и убить. А помня, что некоторые практики могут видеть сквозь её иллюзии, вернее могли, когда она была на первом хвосте, я не готов рисковать головой.

— Я Ученик (2) высокого ранга, специализируюсь на безоружном бою. Владею техниками Бацзицюань, боевого искусства, сосредоточенного на пробивании защиты и могучих ударах. Так же владею стихийными техниками дерева и посвящён в искусство медицины.

Хэй Лань недовольно фыркнула, но перечить моему решению не стала. Вербовщик же смотрел на меня в изумлении.

Не понятно, знал ли он что-то о «Кулаке Восьми Пределов», которые мне преподавал Почтенный Наставник, но смесь боевого искусства со стихийной техникой его точно удивила, обычно к совмещению техник приходят уже Мастера (3), и то не все. Да и выбор стихии у меня тоже необычный.

Обычно мужскую Ян Чи используют для стихии огня или молнии. Иногда, из-за особенности школы, где обучаются или для синергии с другими техниками, берут ветер или воду. Вода мне не подходит из-за довольно слабой синергии с Бацзицюань. От прочих чисто «мужских» стихий я отказался, так как буду постоянно отставать от других практиков по пропускной способности Меридиан.

Дерево же в этом плане было довольно «средней стихией», не такой быстрой, как мужские направления, не такое медленное, как лёд, земля или металл, которые были уделом женщин. Я мог постепенно накапливать Чи в техниках, ведь одна из центральных особенностей всех растений это рост, так что тут моя слабость была прикрыта.

Ну и наконец, дерево было универсальной стихией, мне доступны не только атакующие, но так же и защитные и даже лечащие техники, которые ещё и можно было вкладывать в большинство техник Бацзицюань. Как не посмотри, а для меня это была чуть ли не идеальная стихия. Несмотря на всю её нетипичность.

— Значит лекарь, который может за себя постоять, — так вербовщик решил меня обозначить. Не очень верно, ведь я скорее боец, что кое-что знает о лекарстве, но спорить с ним было бесполезно. — Что ж, такой человек в пути всегда пригодится. Меня зовут Пин Ян, буду рад вести тебя в бой, парень.

— Ян Джун, — представляюсь в ответ, склоняясь в почтительном поклоне. — Мне нужно будет остановиться где-то тут или есть место встречи, куда все соберутся перед выходом?

— Можешь остаться здесь, в гостевом доме, — Пин Ян кивнул в сторону длинной пристройки к главному зданию торгового дома. — Места хватает, народ сейчас разбежался кто куда. Кормёжка простая, но покормят, и сегодня вечером, и завтра с утра.

— Мне подходит.

Хули Цзин все ещё была недовольна, что я не стал выдавать себя за Наставника (4). Ведь практика такого ранга действительно могли бы пригласить во дворец, а не в лишь чуть более дорогой гостевой дом, чем я мог бы снять сам. Но лучше краюха хлеба и с ней покой, чем обильный ужин с мыслью, что тебя в любой момент могут отдать палачу.

Такое моё мнение.

Ночь прошла спокойно и в медитации. При всем соблазне вернуться в мир своего сна и провести там ещё немного времени, нужно было и реальную жизнь жить, а не годами сидеть в личном мирке. Сейчас даже забавно вспоминать, как раньше я ныл от мысли, что придется хотя бы несколько лет провести за тренировками и учёбой. Сейчас же приходится уговаривать себя не переноситься в мир сна каждую ночь.

Я повзрослел и начал ценить дар Небес больше? Или же я просто испортился и начал наплевательски относиться к времени, как это принято у многих бессмертных, что уже точно проживут больше обычных людей? Думаю на оба вопроса можно ответить «да», все дело исключительно в точке зрения.

Но если отложить в сторону самоиронию, то все действительно было спокойно. Разве что Хэй Лань продолжала на меня дуться, сетуя, что мы могли бы сейчас прохлаждаться во дворце лорда как Наставник (4), а не сидеть в выделенной комнате торгового дома как Ученик (2). Обещанная ей чарка вина несколько повысило настроение демоницы, но она все же продолжала дуться.

И в целом я даже мог согласиться с некоторыми её доводами. В том смысле, какая разница, кто из нас практик ранга Наставник (4), если по факту такой практик все же есть? Просто это не я, а моя напарница, она же живой и язвительный шарфик. Но сделанного уже не воротишь. Да и не так уж плохо было в торговом доме.

Утром на рассвете меня попросили явиться во двор, чтобы придворный лекарь мог оценить мои умения в целительстве. Похоже, Пин Ян, хоть и принял мои слова, решил все же проверить степень моего посвящения в искусство исцеления.

Лекарем оказалась женщина средних лет с духовным развитием Мастера (3) средних уровней. При этом я совершенно не чувствовал от неё запаха лекарств, так что скорее всего исцеляет при помощи техник.

— Меня зовут мадам Лю, — представилась она, окидывая меня цепким взглядом, в котором читался профессиональный скепсис. — Пин Ян сказал, что ты используешь стихию дерева для лечения. Это редкость. Обычно мужчины предпочитают использовать дерево для укрепления своего тела и разрушительных ударов.

Я несколько даже растерялся от подобного развития событий. Опять представитель клана Лю. Ещё в качестве местного лекаря. Как-то это странно. Понятно, что каждый великий клан насчитывает множество потомков, в том числе и не особо знатных. Но как-то в моей жизни, в последнее время, слишком много представителей клана Лю.

Да и неожиданно наблюдать представителя клана Лю в городе, что находится под властью клана Ван.

— При всем уважении к господину Пин Яну, я не говорил, что использую стихийные техники для исцеления, лишь сказал, что посвящён в тайны целительства, — пояснил я спокойно, стараясь, чтобы голос звучал уверенно, но без вызова. — Травы и медицинские практики вроде акупунктуры, вот что я имел ввиду. Стихийные техники лечения часто оставляют шрамы на меридианах, если целитель недостаточно искусен. Мой метод медленнее, но безопаснее для будущей практики пациента. Особенно если пациент женщина, которую я могу обжечь своей Ян Чи.

Мадам Лю прищурилась, обдумывая мои слова. В её взгляде промелькнуло уважение видимо, она и сама сталкивалась с последствиями грубого магического лечения.

— Складные речи, — наконец произнесла она, скрестив руки на груди. — Но слова не лечат раны. Видишь того стражника у ворот? Скажи мне, что с ним, не касаясь его.

Ну и в итоге это «уважение» ничего не стоило. Мы все опять свели к лечению и даже диагностике при помощи техник. Госпожа Травница за такое ей бы руки с ногами местами поменяла бы, притом буквально.

Я уже собирался вслушаться в течении Чи внутри тела означенного стражника, чтобы прикинуть где и какая может быть проблема, как Хэй Лань решила предупредить меня о подставе.

— «Она сканирует тебя, надеется пробиться сквозь мою маскировку, когда ты будешь использовать технику», — в послании демонической лисицы сквозило ехидство. Я ничего не мог ей ответить, но это и не требовалось. — «Не волнуйся. Не факт, что у неё получится, а даже если да, с двумя хвостами я умею накладывать две последовательные иллюзии. Так что её будет ждать сюрприз».

Мне очень хотелось думать, что Хули Цзин за первым скрытом спрячет ещё один, но я слишком хорошо знал эту лисицу. С учетом же того, что я не стал выдавать себя на Наставника (4), я готов поставить все свои деньги на то, какую именно иллюзию она использует вторым слоем.

С этими мыслями я хмыкнул, почесав вредную лисицу за ушком, бросив взгляд в сторону Мадам Лю. Та никаким образом не высказала, что пытается почувствовать скрытую мной силу. Но вернемся к несчастному стражнику, который стоял в отдалении и даже не подозревал, что его сейчас будет «осматривать» целитель.

— У него застарелое повреждение коленной чашечки на левой ноге, — произнес я вслух спокойным тоном, будто не заметив её реакции. — Вероятно, упал с лошади или получил удар дробящим оружием пару лет назад. В сырую погоду, как сегодня, сустав ноет, поэтому он переносит вес на правую ногу, из-за чего перекашивается таз. Так же, судя по течению его Чи и по желтоватым белкам глаз и отечности лица, он слишком много времени уделяет вину, отчего страдает его печень.

Мадам Лю, судорожно сглотнула, стараясь не встречаться со мной взглядом. Судя по всему первую иллюзию она разгадала. И так как я почти уверен, что под первым слоем Хэй Лань выставила меня Наставником (4), то её реакция не вызывала никаких вопросов.

— Д-диагноз верный, — выдавила она, поправляя ворот своего ципао. — Ва… кх-м… твои познания в человеческом теле весьма глубоки. Не часто увидишь правильный диагноз просто на основании чтения Чи. Я передам Пин Яну, что ты справишся с обязанностями лекаря, и будешь состоять в отряде в подобном качестве.

Она чуть не сбилась на уважительное обращение и не поклонилась в конце. Как-то даже неожиданно. Понятно, что к людям высоких рангов принято относиться уважительно. И уже Мастеров (3) принимают в великих кланах с распростертыми объятиями. Но неужели Наставники (4) занимают настолько привилегированное положение, что те же Мастера (3) кланяются им как слуги?

Как бы не оказалось, что своей шуткой Хэй Лань подставила нас ещё сильнее, чем я думал. Если раньше стоило опасаться, что нас поймают на лжи, то теперь я откровенно боюсь за свою напарницу. Она едва вышла из детского возраста, и уже находится на уровне элиты великих кланов. Как бы эти самые кланы не попытались объединиться, чтобы задуть Хэй Лань, пока та молода и не вошла в истинную силу.

Мадам Лю поспешно удалилась, а я остался стоять во дворе, мысленно прикидывая возможные последствия. Хэй Лань, естественно, была довольна собой.

— «Видел её лицо? Чуть в обморок не упала от почтения!» — демоница хихикнула мне на ухо. — «Теперь-то нас точно будут уважать в дороге.»

— Или попытаются убить, пока мы не стали представлять опасность, — отзываюсь тихо, ещё раз почесав напарницу.

— «Для человека, что в любой момент может переместиться в своё личное измерение, ты слишком много думаешь об опасностях», — фыркнула лиса. — «Мы могли бы переместиться на четверо полных суток и тогда я вернулась сюда с тремя хвостами. Думаю после этого некоторые воображалы бы не сдерживали свои поклоны».

— Может быть, — спорить тут было сложно. — Но и слишком сильно нос задирать не стоит, можно и получить по носу.





***





Мадам Лю, она же Лю Цзе, чувствовала, что сильно нарвалась. По другому и не скажешь.

Она не знала, что это за странный парень, её о нем предупредили с помощью посыльного духа и только сказали, что он заинтересовал одного из старейшин. Большего верной дочери своего клана и не нужно было.

Да и работа была плевой, просто попытаться выведать, что парень умеет и чем владеет. Это оказалось ещё проще, так как некоторые вещи он сам рассказал одному из местных Мастеров (3), желая наняться в охрану. И вот тут уже начались сложности.

Практика сразу двух техник, физической и стихийной, была просто невозможна на заявленном ранге Ученика (2). Вторую технику не всякий Мастер (3) начинал изучать. Это было уделом тех, кто уперся в некий барьер в своем развитии или просто уже не мог постигать одну технику, так как учил их быстрее, чем развивал свои духовные центры.

Ученики (2) же росли в силе, зачастую, быстрее чем усваивали тонкости техник, и в расширении практики не нуждались.

Да и сами техники… про Бацзицюань она ничего сказать не могла, не слышала про такое искусство, а вот стихия Дерева была интересным выбором для мужчины. Можно было бы подумать, что парню просто не повезло с учителем, если бы он сам не заявил о познаниях в целительстве.

Боевой целитель. Мужчины с таким направлением развития обычно становились по настоящему неубиваемыми чудовищами, прямо в бою исцеляясь от ран, и нанося самоубийственные удары, как будто это ничего не стоящий им пустяк. Редкое направление, сложное в освоении и по настоящему опасное. То с каким пофигизмом он заявил о таком направлении своего развития откровенно напрягало.

Смазливый мальчик, годный разве что постель греть, мелкий Ученик (2), по его же словам, чуть ли не прямым текстом заявлял: «однажды я стану тем, кому вы все ноги целовать будете». По крайней мере сама Лю Цзе воспринимала его заявление именно так и ручной демон вот вообще не улучшал общую картину.

Но самый ужас начался, когда она решила проверить его уровень и направление развития. Этот парень, Ян Джун, скрывал свою силу, но она смогла прорваться через этот покров. В этот момент Лю Цзе чуть не поседела. Никаким Учеником (2) там даже не пахло, Наставник (4). Полноценный Наставник (4), развитый как боевой целитель. Он не обещал когда-то стать тем, перед кем будут преклоняться, он уже стал таким.

Лю Цзе тогда лишь чудом удержала лицо и то не до конца. От одной мысли, что рядом с ней стоит подобное чудовище становилось плохо. И она совершенно не понимала, зачем он прикидывается обычным Учеником (2), но к счастью это было не её дело. Вернувшись во дворец, в свите лорда которого она состояла как представитель союзного клана, Лю Цзе тут же призвала посыльного духа, чтобы отправить его с докладом.

Пускай старейшины клана решают, что они будут с этим делать, благо духи умели двигаться значительно быстрее людей и уже к вечеру того дня старейшина Фэнь получил отчет о Ян Джуне и крепко задумался.

Он сам видел парня, и не разглядел в нем Наставника (4), под техникой сокрытия силы был лишь Ученик (2). Перепрыгнуть через два ранга в течении пары дней было решительно невозможно. С другой стороны сам Фэнь рассуждал, что за первым уровнем сокрытия спрятан ещё один.

Не понятно только, зачем он раскрылся перед Лю Цзе. Просто решил шугануть слишком наглую девчонку, в отличии от почтенного старейшины великого клана? Так не похоже, что Ян Джун знал кто такой старый Фэнь. Все это было очень странно.

С другой стороны теперь можно было быть уверенным, что как минимум один из этой странной парочки, мутного практика и его ручного демона, был Наставником (4). Ведь это скрыть свой уровень развития можно, а вот выдать себя за более высокий ранг не получится никак, просто не удастся подделать количество и качество духовной силы.

Помимо предполагаемой силы странной парочки, были ещё некоторые очень важные вещи. Например, в отличии от одной из Мастериц (3) своего клана старейшина Фэнь знал, что такое Бацзицюань, и это было очень необычное искусство.

Оно тоже пришло в Долину Рек с запада, но не из земли царя Бхараты, родины многих бодхисаттв. Бацзицюань принес мудрец из народа Даши, людей пустыни, что проповедовали учение Святого Му и даже организовали секту Хуэйцзу.

Эта секта была странной даже по меркам Долины Рек. Они не признавали духов-покровителей, считая их ложными идолами, и черпали силу из молитв к своему единому божеству. Их техники были жёсткими, прямолинейными и удивительно эффективными против демонов. Именно поэтому императорский двор терпел их присутствие, в приграничных землях, периодически нанимая воинов оттуда.

Но после гражданской войны, секту Хуэйцзу уничтожили, а немногих выживших изгнали на запад и юг. И вот появляется этот Ян Джун. С ручным демоном. С искусством, которое должно было умереть несколько веков назад. С силой Наставника (4), спрятанной под личиной Ученика (2). И как финальный штрих, он ещё и боевой целитель.

Старейшина Фэнь покачал головой, гоняя эти мысли по кругу. Слишком много совпадений, слишком много загадок. Он достал из рукава нефритовую пластину и пальцем начертал на ней несколько иероглифов. Духовная сила вспыхнула, и пластина раскололась на три части, которые тут же исчезли в сиянии духовной силы. Пускай мужчина не мог сам призывать духов, но это не мешало ему пользоваться артефактами с вложенным призывом.

Он отправил духа к старому товарищу, Чжан Вэю, который мог знать больше о последних днях секты Хуэйцзу. Клан Лю продолжит разгадывать загадку Ян Джуна, ведь парень день ото дня становится все более ценным активом, вместе с тем рискуя стать очень опасным врагом.

Этот вопрос просто нельзя игнорировать. Особенно в их неспокойное время.





Глава 28


Торговый караван, что движется пешком вдоль реки, выглядел бы максимально глупо, а потому мы отправились в путь на корабле. Выманивать бандитов, коль они решат на нас напасть, было решено во время остановок.

Небольшие дикие пристани, специально оборудованные для тех кому нужно было пристать к берегу по тем или иным причинам. Такие места нужно было организовывать через каждые полдня пути, и они были удобны среди прочего и тем, что можно было попробовать поторговать в пути с мелкими поселениями.

Не знаю уж, сколько там люди лорда Вана надеялись выторговать у крестьян из деревень и мелких поселений, но лично меня это навело на довольно неожиданную мысль: разбойничье поселение. Остановки просто посреди леса или поля не ставится, вернее вокруг них всегда хотя бы пара хуторов появляется сама собой, а то и деревня полноценная.

И если на других торговцев нападали на остановках, то где-то есть поселение, что теперь находится во власти бандитов. Дезертиры или остатки вражеской армии, да хоть местные ловцы удачи, происхождение этих бандитов не так важно. На нас могут либо напасть в поселении, либо провести в нем разведку перед нападением.

По крайней мере такие мысли пришли мне в голову.

Первая остановка прошла без происшествий. Небольшая деревушка в полусотни домов встретила нас настороженно, но не враждебно. Местные с опаской поглядывали на вооруженную охрану, но когда увидели товары, оживились. Торговцы лорда Вана развернули нехитрую лавку прямо на пристани, продавали ткани, соль, простые железные инструменты. Взамен брали зерно, вяленое мясо и шкуры.

Я держался в стороне, наблюдая. Вряд ли удастся высмотреть что-то подозрительное простыми наблюдениями, но терять бдительности все же не стоило. Другое дело, что просто постоять в сторонке мне не давали.

— Что-то не так? — Рядом бесшумно возник капитан охраны, седой уже практик высоких уровней Ученика (2). Называть он себя попросил Тоу («Глава»).

— Просто думаю, какова вероятность, что кто-то из местных крестьян мог решить половить рыбу в мутной воде, — пожимаю плечами. Скрывать свои мысли от «начальника телохранителей каравана» было бы странно, даже если он сам предпочитает скрывать своё имя.

— Не думаю, что кто-то из местных голоногих мог бы держать в руках меч или копьё, уважаемый Дафу, — он моих опасений не разделил, ещё и использовал уважительное обращение.

Я насилу не поморщился, от того, что меня причислили к старой аристократии. Пускай «дафу» когда-то был просто термином придворного слуги императора и часто используется как уважительное обращение к врачам. Вот только мне до «Дафу» с точки зрения врачебной практики было ещё лет двести учиться, если не больше.

А вот среди аристократов «дафу» используют для обозначения старой аристократии. Тех кто ещё времена императора застал. И, думается мне, что после шутки Хэй Лань над лекарем из клана Лю, меня считают достаточно старым практиком, чтобы ещё при дворе императора служить.

Ну или Тоу безбожно льстит моим навыкам целителя.

— Подсыпать отраву может любой крестьянин, — отбрасывая в сторону свои размышления, продолжаю разговор с главой телохранителей. — А для того, чтобы служить глазами и ушами не надо вообще причинять никакого вреда.

— Вы полагаете, среди местных есть соглядатай?

— Я предполагаю, что разведка в принципе есть, — поправляю его со вздохом. Зря я вообще завел этот разговор. — Но сказать наверняка, с какой целью на нас смотрит очередной мальчишка, просто глазеет и мечтает стать великим воином, или считает количество бойцов и оружие, мне не дано.

К счастью Тоу был разумным человеком, и ничего сверхординарного предпринимать прямо там не стал. Но с тех пор я заметил, что он тоже стал посматривать по сторонам и не позволял ни своим подчиненным, ни наймитам вроде меня говорить с местными слишком много.

Мы ждали нападения.

Вторая остановка оказалась ещё меньше первой — хутор из десятка домов и полуразрушенная пристань, которую местные явно не спешили чинить. Торговля шла вяло, крестьяне больше глазели, чем покупали. Я заметил, как один из парней, лет шестнадцати на вид, слишком уж внимательно разглядывал наше оружие. Когда наши взгляды встретились, он поспешно отвернулся и ушёл в сторону леса.

Тоу тоже это заметил. Мы переглянулись, но преследовать парня не стали. Его поведение было подозрительным, но все ещё не преступным. Зато охрана той ночью спала по очереди, а я предпочел не спать вообще.

Третья остановка встретила нас пустотой. Довольно большое поселение, на тридцать домов, имеющая несколько собственных мастерских. Фактически переходный период между деревней и большим поселением. Вот только людей не было. Совсем.

— Чума? — предположил один из торговцев, нервно оглядываясь.

— Нет, — это было настолько нелепое предположение, что в другой ситуации я бы даже посмеялся. Но прямо сейчас было не до смеха. — Ни трупов, ни запаха разложения. Жители просто убежали из поселения. И сделали это сравнительно недавно.

Тоу выругался сквозь зубы. Ситуация и правда была очень нехорошей, по крайней мере в той её части, что видел я.

Если сейчас сунуться с обыском в деревню, то это ярче знамен покажет, что мы действуем от имени лорда. И мало того, что нас легко можно заманить в засаду, так ещё и если у бандитов есть хоть капля ума, то далеко не все они сейчас прячутся по домам, часть отряда где-то за пределами деревни.

Просто уйдём и нас зажмут в клещи. Зачистить деревню? Есть шанс попасть в ловушку и спугнуть часть банды или даже всю банду. На самом деле, для ловушки и проверки им совершенно не обязательно кем-то жертвовать и прятать их в домах. Просто выгнать жителей и сидеть в лесочке неподалёку.

— Уходим, — приказал Тоу негромко. — Если это ловушка, то мы уже попали в неё. Так что плывем дальше в полной боевой готовности. Посмотрим, хватит ли у этих крыс смелости напасть на нас в открытую.

Никто с ним спорить не стал и торговцы вместе с бойцами довольно быстро погрузились обратно. Не могу сказать за других, а у меня особого страха не было. Банально не верилось, что кто-то из бандитов может быть сильнее, ну или хотя бы просто страшнее, чем демоническая лисица на моей шее. Что Хэй Лань тут же подтвердила собственными словами:

— «Я бы на вашем месте пустила какую-нибудь технику по деревне, чтобы снести дома», — фыркнула она мне в ухо. — «Даже если там никого нет, это будет уроком для крестьян, что якшаются с бандитами».

Мне на это только оставалось почесать её за ушком, да прислушаться к духовному чутью. Лично я никого в деревне не ощущал. Может там сидять спецы по скрытности, или у них амулеты какие есть для этого, но скорее всего за нами просто следят издалека.

Корабль отчалил от пустой деревни под напряженным молчанием. Гребцы налегали на весла сильнее обычного, а охрана расположилась так, чтобы прикрывать борта от возможного обстрела с берега. Я устроился у мачты — не самое безопасное место, зато с хорошим обзором.

Первый час прошел спокойно. Потом второй. К полудню напряжение начало спадать, может, бандиты и правда решили не связываться с вооруженным караваном.

— «Скучно», — зевнула Хэй Лань. — «Я думала, будет веселее».

Я уже хотел спросить, откуда в ней такая жажда приключений и где она её прятала все те сто лет, что мы знакомы, в течение которых она только спала, да ела. Но задать столь провокационный вопрос я просто не успел.

— Цепь над рекой! — крикнул один из бойцов, что располагался на носу корабля, выглядывая возможные засады.

Натянутая от берега до берега цепь, классическая ловушка «волнорезов», что промышляют разбоем на реках. Даже если концы цепи крепили конченные кретины и она не держит судно на течении, достаточно просто поднять её чуть повыше, и она имеет все шансы смахнуть экипаж за борт, а то и пару тюков с товаром.

Натянутая выше борта цепь вообще была чуть ли не безопасным способом пощипать торговцев. Много не получишь, но хоть что-то а упадёт за борт. Но в этом раз цепь была натянута на уровне борта, нас хотели не пощипать, а остановить.

— Весла убрать! Якорь за борт! — рявкнул капитан корабля, и гребцы молниеносно выполнили приказ.

Судно начало замедляться, но инерция все еще тянула нас вперед. Цепь глазастый солдат заметил заранее, так что у нас были все шансы не врезаться в неё и не повредить борта корабля. Но факт, что мы остановились и теперь открыты к нападению, остался фактом.

Духовным чутьём я ощутил, что нападавшие были по обе стороны реки, но на некотором отдалении за натянутой цепью. Я сначала не понял, почему, но Хэй Лань быстро прояснила этот момент:

— «Пара стихийных техник и их разметает по берегу. Они боятся и хотят подойти на своих условиях», — фыркнула демоническая лисица. — «Кучка трусов, что пытается выдать себя за хищников».

— Оружие к бою! — Тоу уже раздавал приказы, его голос перекрывал шум реки.

Охрана мгновенно рассредоточилась: половина на палубе с луками и арбалетами, нацеленными на берега, остальные у бортов с копьями и щитами. Торговцы попрятались в трюме, а гребцы скрючились у весел, готовые в любой момент снова налечь, но в то же время спрятавшись хотя бы от части атак.

Я оставался чуть позади, так как был нанят не только как воин, но и как лекарь. Так что в мои обязанности входила защита купцов в тылу, а не стоять на переднем крае.

Первая стрела прилетела с левого берега. Она ударилась о щит одного из бойцов с глухим стуком, за ней последовали еще несколько. Обстрел был неплотным, скорее всего они прощупывали нашу оборону и трепали нервы.

— Не тратьте стрелы зря! — крикнул Тоу. — Стреляйте только по видимым целям!

Бандиты начали показываться из-за деревьев. Человек двадцать, не больше. Одеты разношерстно, кто носил элементы брони, кто в простой крестьянской одежде. Но оружие у всех было настоящее: мечи, копья, несколько луков.

Можно было не сомневаться, что это не обычные разбойники, а дезертиры. Или сборный отряд в который дезертиры входят. По крайней мере я не верил. что это были обычные мародеры, так как среди бандитов можно было почувствовать несколько Новичков (1) и даже двух Учеников (2).

— Переговоры! — раздался грубый голос с правого берега. — Мы хотим переговоров!

Из-за деревьев вышел мужчина средних лет в потрепанной доспехе. На поясе висел меч, но в руках он держал большой каменный груз на длинной цепи. Один из тех самых Учеников (2), что я почувствовал ранее.

— Говори! — Тоу не стал выходить из-за прикрытия, но голос его разнесся над водой четко.

— Половину груза и свободный проход! — выкрикнул бандит. — Никто не пострадает, клянусь!

— «Врет», — лениво прокомментировала Хэй Лань. — «Запах крови от него идет свежий. Вчера или сегодня он очень сильно испачкался в чужой крови».

Тоу рассмеялся. Смех у него был неприятный, скрипучий.

— А что мешает вам взять весь груз? Или вы признаете, что слишком слабы для этого?

Бандит помрачнел. Видимо, блеф не удался. Как и мы, они могли почувствовать количество духовных практиков на стороне противника и их силу. Пускай формально среди нас не было ни одного Мастера (3), сама битва обещала быть сложной, со множеством потерь для победившей стороны.

— Не гневи Небо, воин, — отозвался бандит. — Нам хватит сил забрать все, что у вас есть, в том числе и ваши жизни.

— Можете попробовать, — Тоу явно не собирался уступать. — Только учтите, что мы служим лорду Вану. Думаете, он оставит вашу дерзость без ответа?

Упоминание имени лорда заставило бандитов заколебаться. Они явно были удивлены такому заявлению, и стоит признать, что я тоже. Мне казалось, что мы прикидываемся обычными торговцами, и не стоит упоминать имя лорда. Или тут наоборот, член клана Ван сейчас специально стремится распространить слухи о том, что его воины защищают торговцев, чтобы потом пользоваться этими слухами?

Может лорд ещё и специальные охранные грамоты будет продавать торговым домам? С этими аристократами можно поверить в любой бред, какой только придёт в голову.

Главарь бандитов сплюнул в воду.

— Лорд Ван далеко, а мы здесь. Последний шанс, треть груза и вы плывете дальше, — это был откровенный и довольно-таки неуместный торг. По крайней мере я не мог понять, зачем он вообще это делает.

— Нет, — отрезал Тоу.

Напряжение достигло предела. Можно было почувствовать, как бандиты начали циркулировать ци, готовясь к атаке. Наши тоже не отставали. Кажется, что все готовились к битве, наши ждали, пока враг не начнет штурмовать нашу плавучую «крепость», а бандиты почему-то тянули время.

— «Дух слева»! — резко дернула меня Хей Лань, не рискуя при этом говорить вслух, все ещё используя иллюзию.

После её окрика я заметил движение в воде. Едва заметная рябь двигалась к нашему кораблю со стороны левого берега. Значит среди этого мужичья есть заклинательница духов, точно не обычные бандиты.

— Левый борт, дух под водой! — кричу как можно громче.

Мой крик прозвучал как сигнал к атаке. Бандиты с обоих берегов открыли плотную стрельбу, а главарь с цепью раскрутил свой груз, готовясь запустить его в борт корабля.

— Щиты вверх! — рявкнул Тоу, охрана слаженно подняла защиту и это была ошибка.

Ни мужчина с каменным снарядом на цепи, ни посланный в нашу сторону дух, не собирались атаковать людей на борту корабля, их интересовал сам борт, который они собирались повредить.

Судя по всему бандиты действительно были готовы поживиться лишь частью товара, лишь бы не рисковать своими жизнями.

Дух вырвался из воды первым — водяной змей длиной в три человеческих роста, с пастью, способной проглотить взрослого мужчину. Его полупрозрачное тело ударило в левый борт, и дерево затрещало под натиском духовной силы.

Каменный груз прилетел секундой позже, целя в правый борт. Корабль содрогнулся, но выстоял. Корабельные мастера, собиравшие его не зря ели свой хлеб. Но даже так, нельзя было медлить.

Очень надеюсь, что люди Тоу смогу справиться с кучкой разбойников, с Учеником (2) во главе. Я же собирался взять на себя ведьму, что призвала водяного змея. Благо в случае чего Хули Цзин была способна не только в техниках иллюзий, но и в управлении стихиями, так что я мог рассчитывать на её помощь в этом противостоянии.

Но для начала Водяной Змей. Он продолжал кружить у борта сворачиваясь узлами и явно собираясь ещё раз взять корабль на таран. Настолько мелкого призванного духа, ещё и не обладающего бессмертной душой, в отличии от нежити, созданной из людей, можно было достаточно легко развеять. Достаточно было просто спрыгнуть на него сверху, и выпустить из ног Чи, которая нарушила бы его структуру и развеяла бы духовное тело, хотя бы на время.

Это была четвертая из восьми базовых техник Бацзицюань: шаг сотрясающий землю. Это была безумная, но действенная концепция. «Шаг» позволял мне не просто концентрировать силу в одной точке, как третья основная техника, но и накапливать её там.

Я реально могу вызвать землетрясение, скопив силу в земле под собой, и заставив её разойтись кругами. Либо же влить физическую силу вместе с Чи в призванного духа, полностью разрушая его тело, вместе с тем породив взрыв на воде, что подбросил меня дальше до берега.

Хэй Лань напряглась на моей шее, её шерсть встала дыбом от предвкушения боя. Ну и конечно же от брызг, которые я поднял своей техникой и окатил нас водой с ног до головы. Чувствую потом она обязательно будет предъявлять шуточные претензии насчет того, что я намочил её шерсть.

— «Заклинательница спрятана подальше, за спинами остальных», — прошептала она мне. — «Единственная женщина в их банде и Ученик (2)».

Около десяти чжан (~33 метра) до источника духовной силы ранга Ученик (2). На моём уровне развития, это расстояние покрывается за считанные мгновения, но заклинательница духов явно не собиралась просто ждать, пока я до неё доберусь. Разбойники по эту сторону реки попытались мне помешать, в то время, как ведьма отдалилась и явно приготовила какую-то технику.

С людьми расправиться было совершенно не сложно. Скорее даже слишком легко. Бацзицюань само по себе было искусством, что позволяло поспорить не только с противниками равного ранга, но и с кем-то посильнее. Кучка же обычных бандитов с тремя Новичками (1) для меня были скорее тратой времени, чем реальными противниками.

Жаль сами несчастные не понимали, что их жизни меняют на несколько дополнительных мгновений, в течение которых ведьма сможет закончить свою технику.

Первый удар копьём я встретил блоком предплечья, перенаправляя оружие мимо тела. Второе движение: шаг вперёд с ударом ладонью в грудь нападавшему, вложив в это импульс силы, сосредоточив его на костях.

Несчастный разбойник умер мгновенно, фонтанируя кровью из всех отверстий. Это несколько охладило пыл простых разбойников, а вот пара Новичков (1) все же не растерялись и попытались взять меня в клещи, один сзади, а второй спереди. Это такая надежда, что умрет только один?

Ещё раз применяю шаг сотрясающий землю, сбивая оппонентов с ног, и одним ударом вывожу из боя Новичка (1) перед собой. Надо было как можно быстрее прорваться к ведьме.

Разворачиваюсь на пятке, уходя от удара меча второго Новичка. Его клинок рассекает воздух там, где секунду назад была моя шея и тело Хэй Лань, что демонице совершенно не понравилось. Используя инерцию поворота для локтевого удара в висок. В этот раз даже не пришлось никаких техник применять, я и обычным ударом ему череп проломил.

Сделать что-то ещё я просто не успел, Хули Цзин, обладающая силой двух хвостов и духовным рангом Наставника (4), не стала терпеть покушение на свою шерсть, а вряд ли Новичок (1) смог бы повредить что-то ещё, и выдала разряд молнии, что просто разорвал на куски всех остальных разбойников.

Больше всего в тот момент мне хотелось на неё наорать. Мало того, что это засветка уровня Наставник (4), так ещё и не заявленная мной стихия. Если кто-то до сих пор не понял, что со мной путешествует демон, ещё и довольно сильный, то больше сомнений ни у кого не будет. Да и амбре от внутренней требухи убитых было такое, что я чуть наизнанку не вывернулся.

Но времени на возмущение не было, а потому волевым усилием пришлось сдерживать эмоции. Ведьма тем временем закончила свою технику. Земля под ногами вздрогнула, и из неё начали вылезать корни деревьев, оживлённые духовной силой. Они двигались как щупальца, стремясь опутать мои ноги, а на стволах деревьей в этот момент проступили лица, что отдаленно напоминали человеческие. Духи деревьев.

Даже забавно, что средний энергетический центр позволяет полноценно освоить одну стихию, либо пару смежных, которые полноценно освоить не получится. А девушка сосредоточенная на верхнем энергетическом центре и призыве духов вот так легко переключилась с водной стихии на древесную. Невольно задумаешься, что мне может предложить верхний энергетический центр, даже при условии, что призыв мужчина освоить в принципе не может.

Впрочем, размышлять было некогда. Корни уже обвивали мои лодыжки, и я почувствовал, как они начинают вытягивать Чи. С одной стороны мысль дельная, не только обездвижить, но и ослабить. С другой я уже показал, что тоже способен взаимодействовать с её духами, развеяв водяного змея. Так что с древесными корнями я расправился быстро, просто сконцентрировал в корнях немного силы и заставил разойтись волной по корням, разрывая их в труху. Заодно опять подкидывая меня в воздух.

Приземляюсь уже в десятке шагов от заклинательницы. Теперь могу её разглядеть, молодая женщина, лет двадцати пяти, в простой, но опрятной одежде. Она не теряет времени, делая пасы руками. Воздух вокруг неё начинает искажаться, призыв нового духа. Но я уже слишком близко.





***





Тоу успел проклясть все на свете в течении этого столкновения. Да, они ожидали, что нападение будет. Да они предполагали наличие духовных практиков среди бандитов. И в целом все оказалось так, как и предполагалось. Вот только по итогу все чуть не закончилось катастрофой.

Тоу в этом мог винить только себя и свою надежду на то, что его ждет только парочка очередных бывших крестьян, которых можно будет разогнать обычными стрелами, без всяких техник.

По итогу же оказалось, что «бандиты» на деле оказались дезертирами, что имели определенное представление как о техниках духа, так и с тактикой боя.

Первым тревожным знаком стало наличие у них доспехов и нормального оружия. Да, все было в откровенно паршивом состоянии, но оно было. А затем последовала слаженная атака с двух сторон.

И будто этого мало, так ещё и нанятый лекарь решил поиграть в легендарного героя, и просто взял на себя весь левый берег. Да, парень сработал хорошо, когда смог быстро расправиться с призванным духом, но вот соваться в лес к целой куче противников точно не надо было.

По крайней мере так Тоу подумал, прежде чем с той стороны не полыхнула молния. При том молния точно не уровня Ученика (2), ещё и заявившего, что он осваивает стихию дерева. Кем был этот странный парень, Ян Джун, было решительно непонятно, но этот парень только что переломил ход сражения.

Не только телохранители торговцев почувствовали истинную силу молнии, но и нападающие. Это тут же изменило положение дел, способные ощутить духовную силу бандиты тут же решили сбежать, лишь бы не сталкиваться с кем-то на ранг, а то и на два, выше самых сильных их бойцов.

Тоу не стал их преследовать, слишком велик был риск засады, да и потери среди охраны оказались достаточно серьезными. Трое убитых, пятеро раненых, из которых двое вряд ли доживут до следующего города даже с помощью лекаря. Если, конечно, этот загадочный Ян Джун окажется так же хорош в медицине, как и в бою.

Когда молодой «лекарь» вышел из леса, Тоу внимательно оглядел парня и его «трофей» судя по всему. Заклинательница духов из банды была без сознания, но глава телохранителей прекрасно чувствовал, что она все ещё жива. Сам Ян Джун одним прыжком вернулся на корабль.

— Уважаемый Дафу, — Тоу склонил голову, стараясь, чтобы голос звучал нейтрально. — Рад видеть вас целым. И… с добычей?

Ян Джун остановился в нескольких шагах, перекинув бессознательное тело девушки через плечо как мешок с рисом. На его одежде виднелись следы крови, но сам был цел и даже спокоен.

— Заклинательница духов, — коротко пояснил он. — Подумал, стоит допросить. Узнать, откуда у бандитов такая организованность и снаряжение.

— Желаете сделать это сами?

— Я не палач, — Джун поморщился, ему явно не хотелось этим заниматься. — И мне нужно заняться ранеными.

— Понял вас, уважаемый Дафу.

Тоу махнул рукой двум своим людям, и те быстро забрали бессознательную девушку. Глава охраны еще раз оценивающе посмотрел на Ян Джуна — парень выглядел слишком спокойным для того, кто только что в одиночку разобрался с группой противников и применил технику явно выше заявленного уровня.

— Благодарю за помощь, уважаемый, — Тоу все же решил не давить. — Раненых перенесут в трюм, чтобы никто не помешал вам. Ваш трофей вам так же вернут после допроса в целости и сохранности.

Тоу не рискнул просить разрешения применять к девушке силу на случай, если она не захочет говорить. В конце концов господин сам сможет разговорить свою пленницу, ну или дать разрешение на это ему по факту. Ян Джун на это только вздохнул и обронил фразу, от которой у Тоу перекосило лицо:

— Остаётся надеятся, что в этот раз она не из какого-нибудь клана.

Глава телохранителей решил просто проигнорировать подобное замечание. Для его же жизни было бы лучше не вдаваться в подробности. Сейчас же нужно было что-то решить с натянутой цепью, и озаботиться присмотром за пленницей.





Глава 29


— И зачем? — тихо спрашиваю у Хэй Лань, таща вырубленную ведьму в сторону нашего судна.

— «За пределами того, что у неё можно узнать полезную информацию?» — демоническая лисица фыркнула. — «Она все ещё девушка. Чем не причина?»

— От угроз самой переспать со мной ты перешла к работе свахой? — это было даже не смешно. — Я помню наш разговор о том, что настоящая жизнь должна быть в реальном мире, но это не значит, что нужно затаскивать в постель первую попавшуюся приблуду.

— «Озабоченный щенок», — лисица надо мной откровенно потешалась. — «Она девушка и может использовать техники, неподвластные тебе. Я всего лишь предлагаю тебе начать уже формировать собственную стаю или свиту, называй как хочешь. Главное, чтобы это закрыло те пробелы, что волей неволей у тебя образуются».

Я ни в малейшей степени не верил в её слова. В том плане, что может она и имела в виду, то что сказала, что это точно не было единственным смыслом. В словах демонической лисицы точно должно было быть второе дно. Да и сама Хэй Лань не особо скрывала своего желания насмехаться надо мной.

— «Но если тебе настолько плохо, что ты начал думать в таком ключе о какой-то бродяжке с дальнего берега, то может действительно стоит купить себе наложницу?» — она фыркнула. — «И я ни в коем случае не угрожала тебе постелью. В конце концов спать вместе можно и без зачатия ребенка».

Я уже выбрался на берег к нашему кораблю, что ответить это демонице не мог, чем она беззастенчиво пользовалась, продолжая потешаться.

Быстро вернувшись на корабль и передав главе телохранителей пленницу, мне оставалось только взяться за раненных. Раз уж меня наняли прежде всего как целителя, то стоило бы отработать эту плату. Трюм встретил меня запахом крови, пропитавшим воздух, и сдавленными стонами. Висящие тут и там масляные фонари выхватывали из темноты скорчившиеся фигуры. Раненых было пять человек. А ещё эти «телохранители» не придумали ничего умнее, чем положить трех мертвых прямо рядом с ранеными.

Это, наверное, для пробуждения воли к жизни. Вид мертвых, которые при такой природе уже к завтрашнему утру вонять начнут, он же всегда способствует скорейшему выздоровлению.

— Уберите мертвецов на палубу. Живо, — скомандовал я, даже не пытаясь скрыть раздражения в голосе. — Их надо как можно быстрее похоронить или бальзамировать в ртути и киновари, а не держать рядом с ранеными.

Торговцы, что прятались от сражения здесь же, тупо моргали, явно не понимая, почему я начал командовать и что вообще говорю. В некотором роде я их даже понимал. Бальзамирование трупа, это что-то на очень богатом языке. Этим занимались только императоры и самые уважаемые члены великих кланов.

— Ну же! — рявкнул я, чтобы вывести их из ступора. — Трупы на корабле приведут к распространению болезней. Не собираетесь бальзамировать их, так распорядитесь о похоронах. Но здесь их быть не должно.

Среди этой братии было парочка Новичков (1), которые занимались духовными искусствами не иначе как из любопытства или просто для поддержания здоровья. Причины не столь важны, главное что они могли почувствовать духовную силу. Шугануть их силой Ученика (2) высокой ступени развития оказалось достаточным, чтобы мне не задавали глупых вопросов. Благо Хэй Лань не стала создавать мне дополнительных проблем, и сняла маскировку только с меня, оставив свою силу скрытой.

Посвященные в духовные искусства торгаши тут же поспешили на выход, подталкивая туда же своих не столь образованных коллег. Трупы, что примечательно, выносить не стали, но да и не господское это дело. Почти сразу же можно было услышать распоряжения о дальнейшем пути и необходимости как можно скорее похоронить убитых.

Судя по всему никто не планировал причаливать к дикому берегу. Они хотят дойти до следующей стоянки и уже там предать тела земле. Пока я осматривал первого из пострадавших, в трюм спустились матросы. Крепкие, но испуганные парни, стараясь не смотреть в мою сторону, поспешно, но без лишней суеты подхватили мертвецов за руки и за ноги, вытаскивая их наверх. Воздух в помещении вроде бы остался прежним, но дышать сразу стало как-то легче.

Почтенный Наставник рассказывал мне, что многие верят, будто трупы распространяют вокруг себя «мертвую Чи». Но он сам не поддерживал подобное учение. И Госпожа Травница поддержала ошибочность подобных идей. При этом она все же указала на целый ряд других проблем, которые могли принести не погребенные трупы. Да и про спокойствие ума нельзя было забывать.

Вид мертвых ещё никому не прибавил желания жить.

Я опустился на колени перед самым тяжелым из раненых. Это был один из охранников, мужчина средних лет с глубоким рубленым ранением поперек груди. Обычный человек от такого истёк бы кровью за пару минут, но этот был крепышом на пике стадии Новичка. Его тело инстинктивно пыталось закрыть рану остатками духовной силы, но без опыта и знаний он не мог сделать это правильно.

Я положил ладонь на грудь мужчины, чуть выше раны, и направил внутрь свою духовную силу. Исцелять его полностью за счет духовной силы я не собирался, это был грубый и опасный метод. Надо было дать телу время и ресурсы для восстановления. Но пройти самый тяжелый этап можно и с помощью Чи. Это даст раненому время на правильное и поэтапное выздоровление.

Остановив кровь я достал лекарства и травы, которые можно было использовать в полевой медицине. Госпожа Травница неоднократно подчеркивала разницу между тем, что можно сделать в аптекарском доме или просто имея под рукой склад и инструменты, и тем, что можно было сделать «на коленке», в пути.

Наложив на рану лекарство, я начал бинтовать грудь пострадавшего. В этом тоже было целое искусство, когда нужно было, с одной стороны, достаточно туго зафиксировать края раны, а с другой не навредить ему самой повязкой.

С остальными всё оказалось куда проще. Пара глубоких секущих порезов, перелом предплечья, сильный ушиб внутренних органов от удара тупым оружием у единственной девушки среди раненых. Последнее было чуть ли не сложнее, чем первый раненый. Пускай и не критично, но чтобы вылечить её без долгоиграющих последствий и сохранить за девушкой способность к дальнейшей культивации и деторождению пришлось постараться.

— Уважаемый Дафу действительно сведущ в медицине, — раздался голос со стороны входа в трюм.

— Вас впечатлил самый первый случай или самый сложный? — я и сам не был уверен, какой случай был сложнее, парень с рассеченной грудиной или девушка с отбитыми внутренними органами. Но мне было интересно, как много глава телохранителей смог понять из моих манипуляций.

— Первый не был самым сложным? — он удивленно выгнул бровь.

— Чтобы девушка не стала инвалидом, что никогда выше Ученика (2) не поднимется, ещё и оставаясь бесплодной, пришлось повозиться, — говорю спокойно, вызвав довольно бурную реакцию от обсуждаемой девушки.

Девушка резко приподнялась на локте, вскрикнув от боли, но все же дотянулась до меня, чтобы вцепиться в мою руку.

— Это… это правда? — её голос дрожал. — Я могла остаться… калекой?

— Лежать, — строго приказал я, мягко, но настойчиво укладывая её обратно. — Срастить переломы или соединить раны намного проще, чем лечить внутренние органы. Следующую неделю тебе стоит соблюдать покой, не напрягая ни тело, ни меридианы духа. Что же до твоего вопроса, то да. Поврежденные органы равно поврежденные меридианы, а в твоем случае ещё и нарушение работы нижнего энергетического центра. Хоть ты и девушка, но именно через этот центр идёт накопление Чи и рост в рангах силы. Так что ты рисковала никогда не стать сильнее определенного минимума.

Глава телохранителей присвистнул, и я заметил, как его взгляд стал более внимательным, оценивающим.

— Значит, Дафу не просто походный лекарь, — произнёс он задумчиво. — Знать о энергетических центрах и уметь лечить повреждения духовных путей… это уровень придворных целителей великих кланов.

— Мне повезло с наставниками, — коротко ответил я, не желая развивать эту тему. — И знать об особенностях своего развития должен любой практик, что надеется подняться выше уровня Мастера (3). Девушке нужен покой и специальный отвар три раза в день. Я смогу его готовить, но мне потребуются определенные травы. Если не сможем купить их, то мне нужно будет отлучиться в лес и собрать все необходимое.

— «Теперь они точно будут думать, что ты Наставник (4)», — Хей Лань демонстративно фыркнула и дернула хвостом, привлекая к себе внимание. — «И стоило так отпираться, если в итоге ты все равно даёшь настолько очевидные намеки?»

Ответить на её речи не вызывая подозрений, я не мог, потому проигнорировал её.

— Мы причалим к следующей стоянке через две стражи (~4 часа) и останемся там до утра, — кивнул глава телохранителей, перестав пялиться на лисицу, что обернулась шарфом вокруг моей шеи. Слышать её речь он не мог, но поведение Хули Цзин всё равно было довольно подозрительным. — Господин Сунь, старший среди торговцев, покроет все расходы на услуги лекаря и любые травы. Это меньшее, что они могут сделать после того, как вы спасли наши жизни и товар. Если нужных кореньев на местном рынке не окажется, мы выделим вам сопровождение для похода в лес.

— Сопровождение в лесу мне только помешает, — резонно заметил я, вытирая руки от крови куском чистой ткани, который с готовностью подал один из легкораненных. Все равно вместо леса я собирался взять необходимые медикаменты в мире своего сна, а не искать их по лесу. — Но за готовность оплатить медикаменты благодарю.

— Нет, господин Дафу, это вам спасибо за ваше искусство, — Тоу поклонился.

— Да, господин. Не выразить словами, как мы благодарны, — раненная девушка первой присоединилась к благодарностям, а следом за ней высказались и остальные.

Мне оставалось только кивнуть на это. Когда все высказались Тоу несколько замялся, явно желая обсудить что-то ещё, но не зная как к этому подступиться. Больше всего было удивительно, что он хочет обсудить это здесь и сейчас, а не пытается отозвать меня в сторону для более уединенной беседы.

— Та девчонка… пленница, которую вы принесли, — наконец произнес он, понизив голос. — Мои люди связали её веревками из жил духовного зверя и заперли в каюте. Мы её обыскали, но ничего кроме пары защитных амулетов, которые уже разрядились, не нашли. Когда она очнется, мы планировали начать допрос. Я хотел бы знать, как далеко мы можем зайти?

— Я не собираюсь её исцелять, — пожимаю плечами.

Ответ был более чем расплывчатый, но ничего другого я говорить не планировал. Пленница, особенно в качестве наложницы мне не особо нужна, а потому пускай Небо решит её судьбу. В конце концов мои слова могли означать, как довольно мягкий допрос без вреда здоровью, так и полный отказ заботиться о девушке.

Тоу несколько секунд смотрел на меня, переваривая ответ. Благо никаких дополнительных вопросов не последовало, и глава телохранителей просто кивнул. Лицо главы телохранителей на мгновение окаменело, а глаза сощурились. Не знаю уж, что он такого понял в моём ответе, но выглядел он при этом решительно.

— Я вас понял, господин Дафу. Мы постараемся вытащить из неё всё, что касается заказчиков нападения, и вам не придётся об этом беспокоится. Еще раз благодарю вас, — он снова коротко поклонился и, развернувшись, направился к выходу из трюма, видимо, чтобы отдать соответствующие приказы своим людям.

Как только за ним закрылась дверь, а раненые начали устраиваться на ночлег, стараясь лишний раз не тревожить свои увечья, в моей голове снова раздался бархатный, насмешливый голос.

— «Какая показательная холодность», — Хэй Лань взмахнула хвостом у меня перед носом. Нравится же ей так делать. — «Даже мне на секунду стало её жаль. Оставить девчонку на растерзание кучке обозленных наемников, потерявших сегодня товарищей… Хочешь от неё избавиться, но боишься запачкать руки прямым указом?»

Чтобы спокойно поговорить с подругой я отправился в дальний угол, чтобы мой тихий шепот нельзя было разобрать. Видит Небо, не самая действенная защита от прослушки, но сделать чего-то ещё я вряд ли смогу. Сам сделать амулет от прослушки я не обучен, и браться ещё и за это искусство пока рано. В продаже таких вещей просто нет, так как делаются они на заказ и только у мастеров, которым доверяешь.

Так что работаем с тем, что имеем.

— Я ей не нянька и не собираюсь играть в благородного спасителя. Бандиты остаются бандитами, какого бы пола они не были. И большой вопрос, скольких людей эта девушка убила до сегодняшнего дня, — говорил я тихо и неспешно. Обдумывая не только слова, которые буду использовать, но и свои чувства по поводу произошедшего. — Что же до «испачканных рук»… то в чем-то ты права. Я не хочу брать на себя ответственность за её судьбу. Может она действительно невинная дева, которую силой принудили к бандитизму, а может сама вертела бандитами, как игрушками. Об этом ведает лишь Небо, вот пусть Небо и судит её.

— «Небу плевать на земные дела», — Хэй Лань фыркнула. — «Иначе боги давно бы вмешались во всю ту грязь, которую люди развели под видом правительства и религии. Да и эти чурбаны скорее всего просто выбьют из неё признания, после чего пустят по кругу».

— Ученика (2)? — её слова показались мне нелепыми. — Будь тут хотя бы один Мастер (3), я бы ещё поверил, что тот может силой принудить подобную девушку к постеле. Но она примерно на одном уровне с лучшими воинами каравана. Ещё и заклинательница духов, ей не нужно самой быть в хорошей форме чтобы порвать пару или более человек. Особенно имея на руках договор с водным духом посреди реки.

— «Какой наивный мальчик,» — в голосе Хэй Лань прорезались снисходительные нотки, от которых у меня зубы скрипнули. — «Ты переоцениваешь этих водных духов и недооцениваешь человеческую изобретательность. Ее связали жилами духовного зверя. Подобные веревки не только крепки, но и мешают творить техники. К тому же, боль отлично сбивает концентрацию. Но как знаешь. Твое «Небо» наверняка уже готовит для нее увлекательный урок смирения в компании озлобленных мужиков».

Я ничего ей не ответил, да и не похоже, что это было нужно. Демоническая лисица более чем наглядно дала понять, чего она хочет. Можно, конечно, побыть гордым и упрямым ослом, но просто зачем? Спорить с демоном о человеческой жестокости просто странно. К тому же, рациональное зерно в ее словах было. А самое главное мне и делать толком ничего не нужно.

Отдал я девчонку для допроса, а не для удовлетворения плотских нужд команды. Простой выйду на палубу и проконтролирую, чтобы Тоу не дал своим бойцам слишком много свободы. Можно считать, что таким образом я пытаюсь постичь милосердие, о котором так много говорилось в Зелёной Крепости.

Хотя видит Небо, уж к кому, а к бандитам я никакого милосердия не испытывал и не горю желанием начинать это делать.

Убедившись, что состояние раненых стабильно и до утра никто из них не отправится на суд Царей Яма, я покинул трюм. Речной воздух, после вони трюма, разбавленного запахом крови, показался сладким, как спелые фрукты. Я сделал глубокий вдох, успокаивая собственное дыхание и течение Чи в меридианах. Лечение духовной энергией, пусть даже очень аккуратное и точечное, было довольно утомительным.

Путь по реке очистили и мы уже двигались дальше, но пленница ещё была без сознания, так что прямо сейчас пресекать ничего не требовалось.

— «Всё же решил проявить участие?» — Хэй Лань лизнула меня в ухо. От неожиданности я даже дернулся. Вот же… демоница. — «Подобные перемены в решениях не делают тебе честь».

— Как по мне, только дети до последнего стоят на своём. Взрослый умеет слышать и принимать истинность чужого мнения, — отвечаю тихо, в качестве маленькой мести ткнув её пальцем в нос, отчего демоническая лисица фыркнула.

— «Осторожнее с руками, щенок», — она мстительно щелкнула мелкими, но острыми как иглы зубами в миллиметре от моего пальца, однако в её мысленном голосе не было настоящей злости. Я уже давно не боялся хвостатой подруги, но она до сих пор припоминает мне страх, что был в первое время. — «Но раз уж ты решил поиграть во взрослого мужа, то давай посмотрим, что произойдет, когда ты столкнешься с последствиями своих решений».





***





Этот лекарь… Господин Дафу. Мужчина, что на время пути взял на себя обязанности главы телохранителей торговцев, покачал головой. До сих пор было сложно поверить, что он обычный лекарь. Слишком уж спокойно рассуждал о повреждениях меридианов и восстановлении нижнего энергетического центра.

Даже если это было бахвальство, чтобы набить себе цену, парень бахвалился очень специфичными знаниями. А уж его оговорка, что эти знания нужны всем, кто надеется подняться выше Мастера (3)… В обычной школе, да даже в клане о таком расскажут далеко не каждому.

Пускай формально секрета из духовных искусств никто не делает и идя в ученики ты ожидаешь, что учитель научит тебя всему, что знает сам. По факту многие учителя могут знать не так уж и много. Чтобы владеть такими специфичными знаниями нужно учиться у Наставника (4) или даже Почтенного Воина (5). Это уровень внутренних дворов великих кланов, элита элит.

И этот его странный живой шарф на шее… Даже не зная наверняка, что это за тварь, просто наблюдая со стороны, можно было понять, что лисица не обычный зверь. Да и сам лекарь оказался не так прост.

«Я не собираюсь её исцелять». Вот что это было? Разрешение делать что угодно? Или предупреждение, не заходить слишком далеко, чтобы господину все же не пришлось восстанавливать своё имущество?

С этими вопросами в голове он подошел к небольшой надстройке на палубе, что стала временной камерой и допросной до кучи. Возле хлипкой двери мрачными тенями застыли двое его парней, Чжао и Лун. Лица осунувшиеся, желваки ходят ходуном. Сегодня они потеряли троих бойцов и парни жаждали крови.

Их можно было понять, да и право мести было священным, но только до тех пор, пока в дело не вступят благородные. Попробуй потом доказать господину, что ты был в своём праве, пока он тебе будет пятки на огне жарить.

— Господин Тоу, — хрипло поприветствовал Чжао, выпрямляясь. — Лекарь дал добро?

— Выпотрошим её? — глаза Луна нехорошо блеснули в полутьме.

— Спокойно, — жестко осадил он их. — Нам нужна информация, а не кусок мертвого мяса. Лекарь сказал, что возиться с ней не будет, так что если переборщите и она сдохнет до того, как заговорит шкуру спущу с обоих. Поняли меня?

Они мрачно кивнули, хоть и без особого энтузиазма. При этом Тоу не был уверен, что они правильно поняли все расклады. Да что уж там, он и сам не был уверен, что понял все правильно, да и понял ли хоть что-нибудь.

— Ждите здесь. И чтобы оттуда не доносилось, без моего приказа не входить, — Тоу тяжело вздохнул, стараясь прогнать лишние мысли. Сейчас ему требовалась ясная голова.

Он с силой толкнул хлипкую дверь надстройки. Внутри пахло сырым деревом, речной тиной и терпким потом. Пленница лежала на полу, приваленная к мешкам с каким-то тряпьём. Веревки из жил духовного зверя надежно стягивали её запястья за спиной и щиколотки. Дорогая вещь, на которую Тоу в свое время потратил добрую треть заработка с одного прибыльного задания от лорда, но она того стоила. Чем сильнее практик пытался применить Чи, тем глубже и больнее жилы впивались в плоть, сжимаясь от украденной у пленника же духовной силы. Для девчонки, привыкшей полагаться на силы призванных духов, сейчас это должно было стать непреодолимой преградой.

Тоу пододвинул к себе пустой деревянный ящик, с глухим стуком сел напротив пленницы и неспешно достал из ножен свой рабочий нож. Оружие тяжелое, широкое, таким удобно не только резать, но и ломать упрямые пальцы тяжелой рукоятью.

— Пора просыпаться, госпожа, — негромко произнес глава телохранителей, ударами по щекам пытаясь привести её в чувства.

Чтобы господин Дафу не сделал для захвата пленницы, но вырубил он её качественно. Тоу пришлось приложить некоторые усилия, чтобы все же привести ведьму в чувства.

Её веки распахнулись. Сперва во взгляде читалось лишь помутнение, но уже через пару ударов сердца она осознала себя. Попробовала инстинктивно рвануться, призывая силу и тут же поплатилась за это. Жилы духовного зверя тускло мигнули зеленоватым светом, впиваясь в её тело. Девушка зашипела сквозь стиснутые зубы, лицо исказилось от резкой боли.

— Не советую, — спокойно и почти по-отечески произнес Тоу, крутя в руках нож. — Эти путы оторвут тебе ладони и ступни прежде, чем ты сможешь завершить хотя бы одну технику. А теперь слушай меня внимательно и запоминай всё с первого раза.

Он наклонился вперед, упираясь локтями в колени. В её глазах плескалась ярость загнанной хищницы, но Тоу слишком давно ходил по рекам, чтобы вестись на подобные взгляды.

— Ты и твоя банда пустили кровь моим людям. Троим парням, с которыми те, кто стоит за этой дверью, делили хлеб и вино. Обычаи наемников в таких случаях просты. Я мог бы отдать тебя им прямо сейчас. Поверь, к утру ты бы сама умоляла меня перерезать тебе горло.

Она сглотнула, но упрямо сжала губы. Тоу усмехнулся, хотя внутри оставался абсолютно холодным.

— Ты, наверное, думаешь, что тот господин, который принес тебя сюда на плече, заступится за свою добычу? — Тоу легонько постучал плоской стороной лезвия по её колену, с удовлетворением отмечая, как она вздрогнула. Она должна была помнить, кто её вырубил, и как бы не оказалось, что господин Дафу был в глазах девчонки ещё большим монстром, чем Тоу. — Вынужден тебя разочаровать. Господин ясно дал понять: твоя судьба его не заботит. Он не собирается тратить на тебя свои таланты целителя. Так что чинить тебя, если мы что-то сломаем, никто не будет. Ты здесь совершенно одна.

Тоу выдержал долгую паузу, давая осознанию безвыходности просочиться в её разум. Надежда худший враг допроса. Чтобы развязать ей язык, сначала нужно сломать веру в спасение. Даже если по факту Дафу потом заберет девку себе.

— А теперь перейдем к делу, — голос наемника стал сухим и деловым. — Мне нужна информация. Кто дал наводку на наш корабль? И сколько еще твоего отребья ждет нас ниже по течению? Отвечай быстро и честно, и, возможно, для тебя все закончится не так плохо, как могло бы быть. Будешь молчать и мы начнем проверять, сколько костей можно сломать человеку, чтобы он не умер от болевого шока. Начнем с левой руки?

Тоу перехватил нож удобнее, пристально глядя в глаза пленницы, ожидая её решения. В её взгляде, устремленном на тяжелую рукоять ножа, высокомерие боролось с подступающей паникой.

Да и не похожа она была на закоренелого бандита. Просто выпускница какой-нибудь Свободной Школы, может немного послужила в войсках кланов и дезертировала. Восторженная сопля, что посчитала себя самой умной и способной силой отобрать всё, что ей нужно. Такие люди никогда не были идейными и ломались удивительно легко, от одних только угроз пыток.

Девушка нервно сглотнула, но подбородок всё же вздернула, пытаясь сохранить остатки достоинства.

— Если ты хоть пальцем меня тронешь, наемник, мой Наставник из ордена Бушующего Потока сотрет вашу посудину в труху, а вас заставит глотать речной ил, пока не лопнете, — голос её чуть дрожал, но она старалась придать ему как можно больше льда.

Тоу устало прикрыл глаза. Как он и думал. Типичная тепличная практика.

— Я хожу по этой реке двадцать лет, госпожа, и прекрасно знаю кого стоит бояться, а кого нет, — бесстрастно отозвался он. И, не меняя позы, вдруг резко, коротким движением ударил тяжелой металлической рукоятью ножа прямо по левому колену пленницы.

Удар не ломал кость, но пришелся точно в нервный узел и причинял боль. Раз уж Дафу отказался лечить её, то Тоу не будет её калечить. Но сделать больно можно и по другому. Девушка взвизгнула, её тело инстинктивно дернулось, а аура вспыхнула, пытаясь защитить хозяйку. Это стало её второй ошибкой. Жилы духовного зверя, стягивающие её лодыжки и запястья, мгновенно вспыхнули зелёным, впиваясь в плоть.

По надстройке разнесся сдавленный, полный муки хрип. Пленница забилась на полу, пытаясь свернуться в клубок, но путы лишь сильнее выкручивали ей суставы, питаясь её же собственной духовной энергией. Тоу спокойно ждал, методично покручивая нож. Когда свечение жил потускнело, а девушка обмякла, тяжело и со свистом втягивая воздух через мокрые от слез губы, он снова наклонился к ней.

— И ты ошибаешься, госпожа, я не наёмник. Я воин на службе клана Ван, — Тоу оставался безукоризненно вежливым и спокойным. Это тоже было частью пытки и допроса. Если её не проймут тихие угрозы, он перейдет на крик, будет таскать её за волосы и орать прямо в лицо. На контрасте это будет пугать в разы сильнее. — Ты упоминала некий орден. Кто вы такие? Чего хотели от нас? Кто вообще о нас рассказал?

Глава телохранителей может и не был великим воином. Но с торговыми кораблями он действительно ходил уже больше двух десятков лет. Ни о каком ордене до сих пор ему слышать не доводилось. Одна только эта информация стоила того, чтобы передать её лорду Вану. Так что девчонку ждал долгий разговор. Да и к Дафу потом нужно будет подойти и попросить его о дополнительных инструкциях и разрешениях в отношении пленницы.

К какому бы клану Дафу не принадлежал, всякие ордена, секты и школы на юге было принято давить в зародыше. Это вам не фронтир севера, который толком никому не был нужен. Богатые земли юга были все давно поделены и новых игроков тут не терпели.





Глава 30


Я стоял у борта, вглядываясь в темные воды реки, мерно рассекаемые носом нашего корабля. Речной ветер приятно холодил кожу, но сосредоточиться на спокойствии окружающей природы не получалось.

Поначалу все было довольно прилично. Тоу проводил допрос сам и никого постороннего к племенной девушке не подпускал. Чи пленницы пару раз вспыхнула сильными эмоциями, но в основном текла достаточно спокойно, как для человека, которого пытают и допрашивают. Но даже сквозь шум волн и скрип снастей мой слух улавливал приглушенные, сдавленные вскрики, доносящиеся из надстройки.

— «Не обманывайся движением её Чи», — предупредила меня Хэй Лайнь. — «Жилы духовных зверей сжимаются от вливания в них духовной силы. Вот она и старается не давать своей силе ходу лишний раз, чтобы не пострадать от этого».

Я принял это к сведению и начал думать, что делать дальше. Бандиты оставались бандитами и бежать и спасать одну из них меня не особо тянуло. Но и допускать откровенных зверств, о которых Хэй Лань говорила до этого, тоже было бы не хорошо. Прямо сейчас, вроде бы, все хорошо, но стоило учитывать, что измениться все может в любой момент.

И действительно, прошло немного времени, как Тоу вышел из помещения, где происходил допрос. Его люди в карауле дернулись, то ли желая что-то узнать у командира, то ли что-то сделать, но глава телохранителей остановил их одним жестом. Выглядел он при этом как-то странно, как будто на подъеме и в предвкушении чего-то.

Это пытки его так воодушевили? Если да, то этот человек хуже, чем я о нём думал. Меж тем Тоу подошел ближе ко мне и почтительно поклонился. Слишком почтительно для главы отряда, в котором я исполнял обязанности лекаря.

— Господин Дафу, — негромко начал он. Его взгляд на секунду скользнул по лисице на моей шее, но тут же вернулся к моему лицу. — Ваша пленница рассказала нечто очень интересное. Некая секта, называемая Орденом Бушующего Потока, формируется на побережье. Собирают дезертиров и бродячих практиков, а также всякий сброд, которого всегда хватало.

— Это тревожные новости, и лордам окрестных городов прибавится работы, — качаю головой. Понять бы ещё, зачем он говорит об этом мне? Я ведь нанялся сопровождать торговцев, не более. Есть даже шанс, что обратно двинусь отдельно от них. — Что с пленницей?

— Жива, — без эмоций ответил Тоу. — Я не стал ничего ломать, но нанес пару ударов и оставил ее связанной. Позвольте спросить, господин… могу ли я применить к ней более суровые меры? Лорд Ван будет рад получить всю доступную информацию об ордене. А мои ребята хотят мести.

— Надо было мстить тем, кто убивал вас и резал, а на том берегу, где была она, никто и ничего сделать не успел, — достаточно откровенно говорю о том, что мне пришлось убить половину нападавших, пока они с потерями отбились от второй половины. — А лишняя жестокость не сделает чести ни вам, ни лорду Вану.

Тоу слегка вздрогнул от моего резкого тона, а затем он быстро опустил взгляд, то ли признавая мой авторитет, то ли просто пряча от меня выражение глаз, в которых не было ничего лестного обо мне. Поди угадай, о чем он думает, но сомневаюсь, что опытный воин вот так сразу же раскаялся в своих злых намерениях.

— Мои извинения, господин Дафу, — наемник склонил голову еще ниже. — Мой разум затуманили потери и горечь за погибших товарищей. Вы абсолютно правы. Опускаться до уровня речного отребья недостойно воинов клана Ван. Я узнал достаточно, чтобы мой лорд смог принять меры и отправить карательный отряд на зачистку побережья.

— Хорошо, — киваю. Мне слабо представлялось, что вообще можно было сказать, особенно в такой ситуации. Остаётся только придерживаться того, что уже было сказано. — Я очень надеюсь, что ваши люди не опустятся до бессмысленной жестокости. И когда пленница немного придёт в себя, я сам хочу поговорить с ней.

Тоу еще раз коротко поклонился, скрывая от меня своё лицо, развернулся и отправился к своим людям. В какой мере он понял мои резоны, и понял ли вообще, большой вопрос. И думаю, что в разговоре с пленницей нужно будет сделать кое-что, после чего любые возможные конфликты точно сойдут на нет.

Формально вопрос на этом закрылся, но я всё равно оставался на палубе, опасаясь возможных неурядиц и излишней инициативы. Хэй Лань, по настоянию которой я и начал всю эту странную возню вокруг пленницы, осталась более или менее довольна результатом. Но всё равно не преминул поворчать.

— «Ты слишком мягок, щенок», — раздался в голове насмешливый мысленный голос Хули Цзин. Пушистый хвост слегка мазнул меня по подбородку, когда лисица переступила лапами на моих плечах. — «Люди вроде этого Тоу понимают только силу. Сказал бы прямо, что оторвешь руки любому, кто к ней сунется, и тебя бы все поняли».

— Надеюсь, что меня смогли понять и без подобных угроз. Хотя небольшое внушение позже обязательно нужно будет сделать, — говорю тихо, поглаживая подругу за ухом.

Просто стоять дальше на палубе было бессмысленно, а потому, в последний раз вдохнув свежий речной воздух, я направился к надстройке.

Двое наемников у дверей каюты проводили меня мрачными взглядами. В их глазах читалась смесь застарелой усталости и приглушенной злобы на весь белый свет. Тоу явно уже успел перекинуться с ними парой слов, так что дорогу они уступили беспрекословно, даже вытянулись по стойке смирно. Я толкнул тяжелую деревянную дверь и шагнул внутрь.

В небольшом помещении, которое сейчас служило карцером, пахло потом, кровью и застоявшимся страхом. Пленница сидела на полу, связанная по рукам и ногам. За вычетом некоторых синяков, дорожек от слез на грязных щеках, она действительно была более или менее цела. По крайней мере именно это можно было разглядеть в полутьме, разгоняемом светом от маленьких окошек под самым потолком пристройки.

Вокруг её запястий и лодыжек были туго обвиты те самые жилы духовных зверей. В полумраке они казались почти обычными веревками. Смущал только их неестественно белый цвет. Никогда не видел настолько чистых веревок и сомневаюсь, что они в принципе такими бывают. Но стоило присмотреться, как становилось видно пульсирующее, болезненное напряжение жил. «Веревки» как будто ещё были живы, слегка подрагивали и в любой момент могли прийти в движение.

Услышав шаги, плененная девчонка вскинула голову. Её взгляд полнился страхом, болью и злобой. Увидев меня, она напряглась еще сильнее. При моем приближении девушка инстинктивно попыталась отодвинуться, вжаться в дощатую стену каюты, но духовные путы тут же отреагировали на всплеск ее внутренней энергии.

Белесые жилы хищно сократились, впиваясь в кожу. Пленница коротко, сдавленно выдохнула сквозь стиснутые зубы и зажмурилась, подавляя свою Чи, чтобы ослабить хватку.

Я спокойно прикрыл за собой дверь, отсекая шум палубы, и неспешно прошел к свободному месту на полу перед ней и устроился прямо там в позе для медитации. Раз она в сознании и даже способна более или менее осознанно контролировать свою Чи, то действительно пострадала несерьёзно.

Я не спешил начинать разговор. Пускай немного успокоится и, быть может, подумает о своём положении. Звуки плещущейся за тонкой переборкой воды и тяжелое дыхание девушки заполняли небольшое пространство карцера. Она продолжала смотреть на меня, но ничего не говорила, а я ждал. Спешить нам обоим было особо не зачем.

Мы сидели так некоторое время. Она на меня пялилась, а я просто делал дыхательные упражнения и ждал. Наконец, моей пленнице самой надоело это молчание и она решила прервать его.

— Что вам ещё от меня нужно? Тот, кто приходил до тебя, уже задавал свои вопросы и я рассказала все, что он хотел знать.

— Он бы хотел знать больше, и даже подходил за разрешением перейти от допроса к пыткам, — от моих слов она вздрогнула и вся сжалась. — Он также говорил о мести, так как твои товарищи пролили кровь его подчиненных. Но пока мне удалось удержать воинов клана Ван от жестокости. Пусть даже это была бы жестокость по отношению к бандитам.

В полумраке каюты повисла тяжелая тишина. Девушка недоверчиво сощурилась, пытаясь рассмотреть мое лицо, словно искала в нем подвох. При этом весь её вид выражал недовольство и сомнения в моих словах.

— Мы не бандиты, а свободный Орден. И что вообще должны значить твои слова? — наконец хрипло процедила она, облизав пересохшие губы. — Сначала вырезаешь половину наших подчиненных, а теперь разыгрываешь из себя благородного господина? Играешь в «доброго» после того, как дал «злодею» меня избить? Что ж, давай. Только я всё уже сказала твоему псу.

— Глава телохранителей не является моим слугой. Наоборот, это я нанялся в охрану наёмником по пути к побережью. Но ты была именно моей пленницей, а потому я решаю твою судьбу, — говорю ровным тоном. Чувствую, что надо девочке немного вправить мозги, чтобы сбить гонор, заодно и горячие головы среди охраны каравана остудим. — Обвинять меня в пролитии крови просто странно, ведь я защищал свою жизнь, когда именно вы напали на нас.

А что до добрых и злых дознавателей…

Я плавно поднялся на ноги. Заметив движение, девушка снова инстинктивно дернулась, и белесые жилы на ее запястьях угрожающе натянулись, причиняя новую вспышку боли. Она зашипела, но взгляда не отвела.

Подойдя ближе, я опустился перед ней на одно колено.

— «Смотри, укусит», — лениво протянула Хэй Лань в моей голове, устраиваясь удобнее на плечах. — «Слишком много дикости в глазах».

Проигнорировав предупреждение лисицы, я протянул руку. Пленница вжалась в стену, ожидая удара, но вместо этого я мягко перехватил ее связанные запястья. Правда это ни разу её не успокоило. Сейчас мне было достаточно всего лишь влить в её путы немного Чи, чтобы причинить боль.

Но вместо этого, контролируя свою энергию, я начал распутывать узлы, которыми её связали. Сначала руки, затем ноги. Пленница явно не понимала зачем я это делаю. Возможно планировала сбежать, но это не входило в мои собственные планы. Закончив с путами, я поднялся и отступил на шаг, опять почесав свою подругу за ухом.

— Хэй Лань, будь добра, убери свою маскировку.

На мою просьбу лисица фыркнула, потому что я действительно собирался сделать то, что совсем недавно отказывался делать в Цзиньяне, выдать себя за Наставника (4). С учетом, что формально на корабле были только Ученики (2), при такой разнице в силах никто не покусится на мою добычу. Да и сама добыча будет ходить шелковой.

И действительно, стоило пленнице только почувствовать духовную силу подобного ранга, как она тут же потеряла свой налет непокорности и строптивости.

Пускай до этого она могла заподозрить во мне практика более высокого, чем Ученик (2), ранга, как это случилось с Тоу. Но одно дело подозревать и совсем другое почувствовать эту разницу в силах. Хэй Лань ещё и наложила иллюзию, будто это моя, человеческая сила, а не её демоническая. И даже для меня самого это все ощущалось просто невероятно.

Страшно представить какая пропасть на самом деле была между разными рангами развития. Я невольно даже задумался, вслушиваясь в течение этой силы, и лишь спустя некоторое время пришел в себя и вновь обратился к своей хвостатой подруге.

— Спасибо, этого хватит, — лисица на это повторно фыркнула, но опять скрыла нас обоих иллюзией, не позволяющей почувствовать духовную силу.

Девушка сидела на полу, тяжело ловя ртом воздух, словно выброшенная на берег рыба. Давление ауры Наставника (4), пусть никто и не давил на неё специально, буквально раздавило её волю. Забыв о ссадинах и болезненных следах от духовных пут, она инстинктивно поджала под себя ноги и склонила голову, не смея поднять на меня взгляд. Вся её былая дерзость, вся показная гордость испарились без следа.

Для неё я перестал быть наемником, лекарем или удачливым выскочкой. Я стал силой, с которой не спорят.

— «Какая прелесть», — самодовольно мурлыкнула Хэй Лань, устраивая голову у меня на плече. Демоница оставалась собой, как бы лично она лично ко мне не относилась. — «Смотри, она даже дрожит правильно. С почтением. Мне начинает нравиться этот фокус».

— Теперь, когда мы прояснили разницу в нашем положении, — спокойно произнёс я, вновь опускаясь перед ней на пол и скрещивая ноги. — Давай начнем с начала. Без лозунгов, без обвинений и без заученных фраз, которые ты скармливала Тоу. Как твое имя?

Пленница сглотнула и, осторожно приподняв голову, посмотрела на меня. В её глазах плескался благоговейный ужас, смешанный с полным непониманием. Она явно пыталась осознать, почему практик такого высокого ранга путешествует в качестве обычного сопровождающего с торговым караваном.

— Сюэ… — голос её предательски дрогнул. — Меня зовут Сюэ, господин.

— Хорошо, — в отличие от Хэй Лань я не находил её забитый вид чем-то привлекательным или забавным. — И ты можешь не бояться за свою жизнь, убивать тебя или калечить я не собираюсь. Мои слова до этого были правдой, излишняя жестокость у меня не в почёте.

— Благодарю, господин, — она ещё склонила голову. И судя по тому, что дрожать она не перестала, вот так с ходу мне не особо поверили.

— Ты говорила, что вы не бандиты, почему тогда напали на торговый караван?

— Мы не собирались нападать на караваны… изначально, — тихо начала она, и в её голосе послышалась глубокая усталость. — Я вступила в орден несколько лет назад…

— Несколько лет? То есть вы существовали до недавней войны, а не появились после неё? — перебиваю её вопросом.

— Орден точно был основан давно, но когда точно, никто не знает. Не принято об этом говорить и спрашивать. До войны нас было мало, — продолжила Сюэ, робко подняв на меня глаза, но тут же снова опустив взгляд на свои освобожденные руки. — Орден покоился в устьях рек, среди островов и болот. Мы почти не привлекали к себе внимания, просто изучали духовные пути, связанные с водой и совершенствовали свои техники. Но когда началась смута, на побережье хлынули беглецы… Дезертиры, разбитые отряды кланов, бродячие практики, потерявшие всё. Те, кому больше некуда было идти.

— И ваш великодушный Орден решил приютить их всех? — слегка скептически уточняю я.

— Лидер сказал, что в смутные времена спокойная вода должна стать бурлящим потоком, чтобы выжить, — глухо отозвалась девушка и горько усмехнулась. — Но чтобы прокормить столько людей, нужны ресурсы. Сначала мы собирали трофеи на полях сражений, забирали то, что стало «ничьим». Но этого быстро стало не хватать. Новобранцы привыкли жить грабежом, а старейшины закрывали на это глаза, потому что Ордену нужна была сила. В итоге лидер отдал приказ собирать ресурсы любыми способами.

— Значит, вы очередная мутная околорелигиозная секта, что почувствовала за собой силу и решила попытаться вписать своё имя в историю, — качаю головой. — И у вас вполне могло бы получиться. Если бы не жадность и глупость, которые послужат вашему падению.

— Вы уничтожите орден, господин? — она затряслась ещё сильнее.

— Нет, у меня другая цель. Хотя бандитов я не люблю, тут скрывать не буду. Вот только Наставников (4) среди великих кланов хватает. И даже посильнее практики найдутся, — качаю головой. Все же было что-то до боли безумное в том, чтобы выдавать себя за практика такого уровня. — Вы могли бы стать новым храмом и получить своё место под солнцем как многие другие. Но бандитов никто жалеть не станет и рано или поздно вас просто уничтожат.

Сюэ обреченно опустила плечи, словно из нее разом выпустили весь воздух. Мои слова, сказанные без типичной для практиков угрозы или злорадства, прозвучали не как приговор, а как непреложный закон природы. Она и сама, похоже, начала догадываться об этом, но страх перед старейшинами Ордена и отчаяние гнали эти мысли прочь.

— Я… я понимаю, — едва слышно прошептала она, глядя на грубые доски пола. — Но у таких, как я, не было выбора.

— Как у тех, кто пострадал от вашей руки, — наш разговор окончательно стал походить на что-то очень странное, а потому я прикрыл глаза, собираясь войти в лёгкую медитацию. — Тебе повезло, Сюэ, я не собираюсь тебя убивать и даже готов предложить службу. Но милость Неба коварная вещь, не стоит уповать на неё постоянно. Надо хотя бы иногда действовать с мудростью.

— Да, господин.

Дальше мы плыли молча. По моему примеру Сюэ тоже начала правильно дышать, накапливая Чи Неба и Земли. Это было полезно для неё. Даже без навыков исцеления она могла инстинктивно исцелять себя, на что Чи расходуется, а значит её стоит пополнять.

Сидели мы так до тех пор пока корабль не дошел до очередного причала. Как я уже слышал ранее, план заключался в том, чтобы остаться здесь на ночь. Нужно было восстановиться, да похоронить мертвецов. При этом совсем расслабляться никто не собирался, даже несмотря на устроенное только что представление где я выдавал себя за Наставника (4).

Банальная и разумная предосторожность. Я-то может и переживу неожиданное ночное нападение, а кто-то другой нет. И никто из состава каравана не хочет быть этим кем-то. Так что вскоре в каморку, где мы сидели осторожно постучали.

— Господин Дафу, — намного почтительное чем раньше обратился ко мне Тоу. — Мы причалили и торговцы интересуются могут ли они забрать товары из помещения, которое вы занимаете?

Удивительно, насколько услужливыми становятся люди, когда осознают разницу в силе между собой и кем-то ещё. Этому даже можно было бы порадоваться, если бы не обратная сторона медали: когда перевес сил в их пользу, эти же люди становятся до карикатурного склочными и злобными тварями.

Встав, кивком головы указываю Сюэ двигаться за мной. Кричать Тоу через дверь мне показалось глупой идеей, а потому я сначала вышел к нему и только потом заговорил.

— Эти товары их, поэтому естественно они могут сделать с ними всё, что пожелают. А я все ещё наемный работник при караване. Так что не стоит доводить ситуацию до абсурда, — говорю ему спокойно.

Тоу перевел внимательный взгляд с моего лица на стоящую за моим плечом Сюэ. Его глаза на мгновение расширились, когда он заметил отсутствие духовных жил на её запястьях, но, будучи человеком опытным и тертым, он быстро взял себя в руки. Лишь легкое напряжение челюсти выдало его удивление. Наемник не стал задавать вопросов, почему опасная пленница теперь ходит без пут. Для него все было предельно ясно: если практик ранга Наставника решил её развязать, то это его полное право, и не обычным бойцам с этим спорить.

Сюэ же, оказавшись под пронзительными взглядами охранников, инстинктивно сжалась, словно испуганный зверек. Сейчас в ней было невозможно узнать пленницу, что пыталась казаться гордой и неприступной.

— Как скажете, господин Дафу, — Тоу низко склонил голову, всецело принимая предложенные правила игры. — Я передам торговцам, что они могут забрать свои вещи. Вы планируете сойти на землю?

— Надо будет приготовить лекарства для раненых, особенно для девушки с ушибом внутренних органов. А также посмотреть, что из лекарственных трав можно добыть здесь, торговлей или собирательством, — коротко киваю я, после чего неспешно направляюсь к сходням. Сюэ семенила следом, стараясь ступать почти след в след, словно моя тень.

На палубе и на берегу царило мрачное, суетливое оживление. Оставшиеся в живых матросы и наемники перетаскивали ящики, устанавливали временный базар прямо на пристани. Причалили мы к небольшому хутору, всего на три дома, так что ночевать будем хоть и на твердой земле, а все же в палатках и шалашах.

Чуть поодаль, ниже по течению, уже виднелись отблески зажигаемых факелов — там молчаливо и угрюмо копали братскую могилу. Пахло сыростью реки, свежеструганым деревом и подступающей ночной прохладой.

Ступив на шаткие доски небольшого причала, я с удовольствием ощутил под ногами твердую землю. Качка, пусть и не слишком сильная на реке, всё же успела надоесть. Местные жители — пара сутулых стариков и несколько женщин — жались к стенам своих убогих глинобитных домов, со страхом наблюдая за вооруженными людьми. В их глазах читалась мольба о том, чтобы мы просто переночевали и уплыли, ничего не разграбив и никого не убив.

Похоже, люди из Ордена тут частенько ходили и даже успели набедокурить. Честные торговцы людей, обслуживающих временные стоянки в пути между городами, не трогают. Скорее наоборот, по возможности стараются помочь.

Сюэ сошла следом за мной, зябко поводя плечами на вечернем ветру. Когда мы проходили мимо группы наемников, занятых разгрузкой, те провожали её тяжелыми, недобрыми взглядами. Но стоило мне лишь слегка повернуть голову в их сторону, как бойцы тут же отворачивались, внезапно находя себе срочную работу. Иллюзорный авторитет Наставника (4) работал безотказно.

Представляю, какой яростью обернется этот страх, когда окажется, что эта сила не принадлежит мне. С другой стороны, источник той силы всегда рядом со мной и Хэй Лань готова вмешаться, случись что.





Глава 31


Дальнейший путь до города Фулин прошёл без особых приключений. В том плане, что на нас больше никто не нападал. Возможно, что ощутили силу Наставника (4), которой Хэй Лань запугивала Сюэ с моей подачи, а может и ещё по какой-нибудь причине.

Не так важно. Важно, что мы все-таки приплыли в конечную точку моего путешествия, где я должен был постичь суть милосердия по заданию храма Зеленой Крепости.

Фулин встретил нас гвалтом, суетой и тяжелыми запахами большого города. Смесь ароматов жареной рыбы, специй, сырого дерева и нечистот ударила в нос, как только мы начали подплывать к пристани.

Прощание с караваном прошло на удивление гладко и даже с некоторой помпой, которой я предпочел бы избежать.

Купцы подошли ко мне с почтительными поклонами, вручив увесистый мешочек с серебром, заметно больше той суммы, о которой мы договаривались изначально. Спорить и отказываться я не стал. Деньги в незнакомом городе никогда не бывают лишними, да и как бы отказ не восприняли в качестве скрытой угрозы. После такого они бы только увеличили сумму и начали бы бить поклоны до земли.

Распрощались мы, кстати, сразу, без варианта поехать обратно вместе. Не после того шума, что поднялся вокруг моего липового ранга, показанных знаний и взятой пленницы. Которая, кстати, так и осталась со мной.

— Для клана Ван было величайшей честью путешествовать под вашей защитой, господин Дафу, — произнес Тоу, склонив голову. — Если ваши пути вновь пересекутся с нашими, знайте, что вы всегда желанный гость.

— Счастливого пути и вам, благородные воины, — киваю ему. — Надеюсь, что вы сможете сделать всё, что задумали.

Тоу серьезно кивнул, и я, не оглядываясь, пошел по сходням на твердую землю.

Сюэ беззвучно следовала на два шага позади. За время пути она как-то незаметно взяла на себя часть мелких бытовых забот: несла мой походный мешок, к огромному удовольствию привередливой Хэй Лань, и прислуживала мне в повседневных делах. Отношения с ней выходили вообще довольно странные, она скорее походила на ученицу, чем на наложницу, какими обычно становились молодые пленницы.

Не могу сказать, что сильно недоволен подобным итогом, но мне уже интересно чем все это вообще должно закончиться. Да и странно как-то было обзавестись собственной ученицей, самому будучи Учеником (2). Я просто физически ощущаю себя самозванцем и обманщиком, даже с учетом тех знаний, что я почерпнул в мире своего сна.

Впрочем, рефлексировать на тему собственной значимости посреди шумной портовой улицы, не лучшая идея. На нас косились, но довольно быстро теряли интерес. Город на берегу моря жил ещё более бурной жизнью, чем другие виденные мной места. Толпа пульсировала, словно единый организм. Грузчики с голыми торсами, блестящими от пота, тащили необъятные тюки. Зазывалы надрывали глотки у лавок, а бродячие торговцы пытались всучить прохожим всё, от сомнительных алхимических пилюль до «подлинного пера огнептицы».

Последнее предложение даже заинтересовало меня. Покупать его я вряд ли буду, но чисто поглазеть было бы интересно, но Хэй Лань фыркнула и предупредила, что это подделка, перо какой-то неизвестной ей птицы, от которого пахло краской.

— «Отвратительное место», — раздался в моей голове капризный голос Хэй Лань, стоило нам отойти от причала. — «И пахнет здесь отвратительно. Найди нам приличный постоялый двор, Джун. С чистыми покоями, приличной едой и хорошей выпивкой. Иначе я за себя не ручаюсь».

Угроза эта была шуточной, как я надеюсь, но сама мысль была здравой. Нам действительно следовало найти место для отдыха, а также попытаться разобраться в обстановке внутри города. Я обязан оставаться здесь в течение недели и вернуться обратно, отчитавшись о своём понимании милосердия. Что бы это ни значило.

Говорить ей я ничего не стал, а только почесал за ушком. Хэй Лань в ответ лишь фыркнула, но тоже промолчала.

Выбраться из припортовой зоны оказалось той еще задачей. Пришлось лавировать между неповоротливыми телегами, снующими рабочими и праздношатающимися матросами, спустившимися на берег в поисках выпивки и неприятностей.

Я бросил короткий взгляд через плечо. Сюэ держалась молодцом. Несмотря на то, что толпа пару раз пыталась оттеснить ее в сторону, она упрямо следовала за мной след в след, крепко сжимая ремень моего походного мешка.

— Если бы ты захотела, то уже могла бы сбежать, — говорю спокойно, когда мы все же отходим от портового квартала в торговый. Уже здесь можно было найти хорошее пристанище, скажем в каком-нибудь торговом доме. — Я бы не стал тебя преследовать.

— Мне некуда идти, господин, кроме как следовать за вами, — заметила она с некоторым даже страхом и явно слышимым напряжением. — Орден, который принял меня, сильно изменился и по вашим же словам его скоро уничтожат. К тому же я все ещё считаюсь вашей пленницей и вашим трофеем.

— Трофей, значит… — я невольно тяжело вздохнул и даже на мгновение остановился.

Сюэ замерла следом, вскинув на меня настороженный взгляд. Сама по себе традиция брать пленных девушек в качестве наложниц существовала уже давно и особых вопросов ни у кого не вызывала. Пленные есть пленные, кто-то предпочитает смерть рабству, но таких не так уж и много, на самом деле.

Если не брать в учёт, что у такой девушки нет определенных прав, что даются полноценной жене, это даже не особо жестоко. Бить и пытать наложниц считается дурным поведением и это осуждается не только соседями, но и законом. Её дети будут полноценными наследниками, и если она родит сына раньше официальной жены, то именно её ребенок получит все привилегии первенца и главного наследника. Да и претензий к ней, как к бывшей разбойнице теперь никаких, она своё уже получила и отрабатывает в качестве моего «трофея».

— Но мне не нужен «трофей», — наконец произношу я, глядя на ее макушку.

Сюэ чуть вздрогнула, а ее плечи напряглись еще сильнее, словно она ожидала удара или того, что я прямо сейчас продам ее в ближайший бордель. Несмотря на проповедуемую праведность, мир духовных искусств не прощает слабость, и ждать подвоха тут довольно разумно.

— Тогда… что мне делать, господин? — тихо, с тщательно скрываемой дрожью в голосе спросила она.

— Раз уж ты сама взялась вести себя как моя ученица, то ей и останешься, — я пожал плечами, отворачиваясь и возобновляя шаг. — По крайней мере, пока мы в Фулине. Будешь помогать в делах, тренироваться, когда будет время, и не создавать проблем. А там посмотрим. Можешь считать это…

Я запнулся на мгновение, поймав себя на неожиданной мысли.

— …можешь считать это проявлением моего милосердия.

Слово прозвучало немного странно, учитывая цель моего визита в этот город, но Сюэ лишь перевела дух и поклонилась моей спине:

— Я поняла вас, Наставник. Я не подведу.

Мне оставалось на это только кивнуть под тихий фырк от Хэй Лань. Посмотрим, что из всего этого выйдет в конечном счете. Сажать её себе на шею вот так с ходу я не хочу, так что по итогу прошедшей недели можно будет подумать и решить. Хотя уже сейчас можно сказать, что скорее всего я уступлю своей хвостатой подруге, но решать это вот так быстро и с ходу не хотелось.

Торговый квартал, к которому мы вышли, разительно отличался от портовой клоаки. Дорога здесь была вымощена ровным серым камнем, широкие фасады зданий украшала затейливая резьба, а в воздухе вместо нечистот пахло благовониями, чайным листом и специями. Публика вокруг тоже сменилась, меньше оборванцев и грузчиков, больше солидных купцов в шелках, наемников в добротной броне и местных аристократов.

Доверившись чутью Хэй Лань, мы остановились перед трехэтажным зданием с вывеской «Жемчужная заводь». Выглядело заведение довольно презентабельно, резные колонны, бумажные фонарики с тонкой росписью и вышколенные слуги. В таких местах все должно быть довольно дорого, но можно и побаловать себя немного в течение недели.

Благо деньги есть.

На нас с Сюэ сначала покосились, но сразу гнать не стали, позволив войти внутрь и занять один из свободных столиков. В отличии от меня моя временная ученица не скрывала своё духовное развитие, уже поэтому к нам было минимум вопросов.

Один из работников, тучный мужчина в расшитом золотыми карпами халате, материализовался перед нами словно из воздуха. Его взгляд, цепкий и оценивающий, скользнул сначала по моему скромному, но добротному дорожному костюму, затем задержался на Сюэ.

— Приветствую уважаемых господ в «Жемчужной заводи», — он изобразил почтительный поклон, потирая пухлые ладони. — Желаете отужинать или вам нужны покои для отдыха?

— И то, и другое, — сразу же беру слово, так как по правилам именно я должен был отвечать за нашу пару. — Мы остановимся здесь на неделю, по поручению храма Зелёной Крепости. И о сути задания я хочу поговорить с людьми, знающими обстановку в городе.

— Это что-то секретное? — тут же насторожился толстяк, а мне очень захотелось прикрыть глаза рукой, чтобы не видеть этого позора.

— И часто у вас путники рассказывают что-то секретное в общей обеденной зале? — отвечаю ему вопросом на вопрос. — Или вас давно не подозревали в подстрекательстве мятежа?

Лицо толстяка мгновенно утратило всякие краски, а на лбу выступила испарина. Упоминание храма Зеленой Крепости впечатлило его и само по себе, но обвинение, пусть и брошенное в шутку, попало в самую больную точку любого зажиточного горожанина. С политикой и клановыми дрязгами такие люди предпочитали не связываться.

— Прошу простить этого ничтожного, господин! — он с готовностью согнулся еще ниже, чуть ли не подметая полами халата дорогой паркет. — Мой язык бежит впереди разума. Мы не обсуждаем здесь ничего опасного или противозаконного.

— Благо для вас, — это было бы смешно, если бы не выглядело так глупо. — Я же обучен медицине и направлен сюда для того, чтобы посмотреть, насколько город пострадал от недавней войны и чем можно помочь. Вот и все, что мне хотелось бы обсудить.

— Целитель… Вы прибыли исцелять? — хозяин выдохнул с таким явным, почти осязаемым облегчением, что, казалось, его необъятная фигура слегка сдулась. Наигранный ужас моментально сменился заискивающей радостью. — О, господин, это поистине благородная миссия! Небо свидетель, нашему городу сейчас как никогда нужны мужи, познавшие искусство врачевания.

Я позволил себе легкую, чуть снисходительную улыбку, поддерживая образ могучего духовного практика.

— Рад, что мы поняли друг друга. Нам нужны лучшие покои, чтобы ничто не мешало медитациям, и хороший ужин, плачу серебром честную цену. А после я бы хотел услышать о том, куда мне стоит направить свои… таланты.

— Сию же минуту, уважаемый целитель! Лучшие покои на третьем этаже, окна выходят в наш внутренний сад, там тишина, журчание воды и не будет помех, — затараторил он, делая невидимый для меня, но явно понятный кому-то из слуг знак. — А ужин прикажете подать прямо в комнату?

— Да, — киваю. — И добавьте к ужину кувшин вина.

Пока толстяк рассыпался в любезностях и лично вел нас по широкой лестнице, устланной мягкими коврами, я краем глаза наблюдал за Сюэ. Она, судя по всему, не очень понимала, что вообще тут происходит, и что она должна делать.

Покои действительно оказались хороши. Просторная комната, разделенная раздвижными ширмами из рисовой бумаги, резная мебель из темного дерева, на столе — курильница, источающая тонкий аромат сандала. Стоило двери за нами закрыться, как Хэй Лань спрыгнула с моего плеча на широкую кровать и, потянувшись всем своим гибким телом, удовлетворенно фыркнула.

— «Наконец-то что-то отдаленно напоминающее цивилизацию», — протянула она в моей голове, сворачиваясь клубком на шелковом покрывале. — «Будешь открывать ей правду обо мне»?

На вопрос демонической лисицы я лишь кивнул. Раскрытие Хэй Лань произойдёт само собой, просто когда она начнет есть и пить, что совершенно не свойственно обычным животным. Не говоря уже о том, что я недавно просил напарницу снять маскировку, что уже намекало, но тогда Сюэ могла не понять, что происходит.

Но вот так в лоб начинать разговор о присутствии демона в комнате было бы странно. Стоит дождаться, пока не принесут ужин, а то и налить бокал вина девушке.

— Располагайся, — сказал я вслух, обращаясь уже к Сюэ. Девушка тут же аккуратно опустила мой походный мешок у подножия кровати и замерла у стены, вытянувшись по стойке смирно.

— Господин, позвольте мне подготовить для вас ванну, как только слуги принесут воду, — ровным тоном произнесла она.

— Успокойся, — закатываю глаза. — Я уже сказал, что на время моего пребывания в городе, ты будешь выступать в качестве моей ученицы, а не девочки для утех. Так что сначала поедим, а потом у нас будет время для духовных практик. Так что садись.

Сюэ неуверенно моргнула. В ее картине мира пленницы, пусть даже названные ученицами, не сидели за одним столом с наставниками.

— Садись, — мягко, но с нажимом повторил я. — Если хочешь что-то спросить или попросить, то сейчас самое время, пока мы ждем еду.

Она медленно кивнула, грациозно опустившись на колени по другую сторону столика, но спину держала до того ровно, что казалось, будто она проглотила бамбуковый шест.

— Что будет после того, как вы уйдёте из города, господин? — спросила она напряжённо.

— Хороший вопрос, — я позволил себе легкую усмешку, откидываясь на спину. — И, признаться честно, у меня пока нет на него точного ответа.

Сюэ опустила взгляд на свои колени, пальцы девушки едва заметно сжали ткань штанов. Странная у нас ситуация получается. Может я не так воспитан, но я бы от такого «благодетеля», каким я сам себе вижусь, попытался бы сбежать как можно раньше. А эта прилипла, разве что из одежды не выпрыгивает в попытках услужить.

Дикость какая-то.

— Тут многое зависит от того, что происходит в самом городе, и как ты покажешь себя. Неделя не такой большой срок, чтобы узнать человека, но это хоть какое-то время, в течение которого я смогу принять более взвешенное решение.

Сюэ коротко кивнула, не проронив ни слова, но я заметил, как она едва слышно выдохнула. Возможно, неопределенность пугала ее меньше, чем перспектива быть проданной или убитой прямо завтра. В ее мире, где правит сила, отсутствие немедленной жестокости уже воспринималось как благо.

Диалог прервал деликатный стук в дверь.

— Господин целитель, ваш ужин, — раздался приглушенный голос хозяина.

— Входите, — бросил я, выпрямляясь.

Двери разъехались, и в комнату гуськом потянулись слуги, неся подносы, от которых исходили совершенно одуряющие ароматы. Не только рыба, но также и мясо. Чувствую, что недавно вырученное серебро очень быстро утечёт из моего кармана. Как бы не в течение сегодняшнего дня.

Слуги действовали с выправкой, которой позавидовали бы иные солдаты. За считанные мгновения на низком столике появились блюда: утка в медовой глазури, карп на пару с имбирем и зеленым луком, несколько чаш с рисом, овощные закуски и пузатый кувшин из голубого фарфора. Запахи стояли такие, что у меня живот свело от голода.

Тот самый толстяк, убедившись, что всё расставлено идеально, замер у дверей, почтительно сложив руки в рукава.

— Вы спрашивали о тех, кто нуждается в помощи целителя, господин, — негромко начал он, явно желая угодить. — Я уже послал несколько слуг поспрашивать, кому могли бы помочь ваши знания.

Я был почти уверен, что он отправил посланцев к местным богатеям, в отношении которых надеялся выступать посредником. Но уже с этим можно было начинать работать. А к бедноте можно и самому сходить. В конце концов, найти обиталище нижних и откровенно нищих слоёв населения не так уж сложно.





***





Мэй довольно быстро доехала до города Фулин, но уже там начались некоторые проблемы. Найти человека в огромном городе, имея по сути только имя человека, да словесное описание его внешности, было не так-то легко. Да, у Ян Джуна была одна отличительная особенность, ручная «лисица», будь она неладна, но даже так долгое время никто не мог ей помочь.

Отдельной проблемой было и то, что она была по сути беглянкой. Её пока не преследовали, и никак не притесняли, но и слишком нагло ссылаться на имя клана Кун она не могла. Так что ей приходилось опрашивать местных жителей по трактирам и торговым домам.

Мэй потратила на это несколько дней и уже почти отчаялась найти этого странного парня, как неожиданно ей улыбнулась удача. По городу пронесся слух, что сразу несколько богатых людей в городе начали раздавать милостыни или прощать старые долги.

Так как не было никакого праздника, или любого другого повода для подобного, эти события сами по себе были удивительными. Так ещё и стоило только немного послушать подобные новости, как выяснилась и причина неожиданной щедрости, некий странный практик из Зеленой Крепости оказывал услуги врачевания, прося в ответ лишь одного «проявить к кому-нибудь милосердие».

Это была зацепка, на которую Мэй была готова поставить деньги. Во-первых, упоминание Зелёной Крепости уже многое говорит. Во-вторых, если она и могла что-нибудь сказать о Ян Джуне, то это назвать его странным.

Вот только даже с такой зацепкой найти «странного практика» оказалось не так уж просто. Многие люди просто не знали где он ночует или куда пойдёт в следующий раз. А те, кто мог бы это знать, находились сейчас вне круга Мэй. Не могла она просто войти в какой-то богатый дом и требовать ответов, за это могло тут же прилететь от клана.

Но она продолжала искать, а слава о странном целителе продолжала распространяться по городу, обрастая дополнительными деталями. Так Мэй убедилась, что это Ян Джун, так как упомянули лисицу у него на шее. С другой стороны, есть упоминания о некой девушке, то ли ученице, то ли служанке, что также была с ним. И вот это уже совершенно Мэй не обрадовало.

Она сама хотела вызнать у него некоторые секреты, но ей достаточно явно отказали. Не прошло и месяца, как появилась другая девица, которую приняли в ученики…

Или не совсем?

Дочь клана Кун так много думала об этом, что неожиданно для самой себя пришла к довольно интересному выводу. А что если проблема была именно в том, что она требовала знания? В противовес ей некая неизвестная бродяжка попросила о полноценным ученичестве, ещё и оказывая положенные наставнику почести.

Насколько бы Мэй не была гордой, но стоило признать, её поведение в тот момент было просто нелепым и неприемлемым. Так что и удивляться отказу не стоило. Зато стоило подумать что она будет делать теперь, чтобы попытаться оправдать себя и все же попробовать наладить отношения с очень странным практиком, что приобретает себе все большую известность. По крайней мере в рамках города Фулин.

Решение пришло само собой. Раз она не может выследить самого лекаря, значит, нужно найти того, к кому он придет. Мэй перестала расспрашивать трактирщиков о «странном парне с лисицей» и начала прислушиваться к сплетням о здоровье городской элиты. Довольно быстро можно было найти сразу несколько семей, которые не просто ждали, а откровенно зазывали нового целителя к себе в гости.

Мэй остановила свой выбор на поместье торговца шелком, господина Чао, который уже месяц не вставал с постели. Ей пришлось провести в неприметной чайной напротив ворот поместья полтора дня, прежде чем её терпение было вознаграждено.

Они появились ближе к полудню. Ян Джун совершенно не изменился с их последней встречи. Все та же невозмутимость во взгляде, та же расслабленная, но плавная походка, и, разумеется, лениво свернувшаяся на его плечах пушистая «лисица».

А вот идущая на полшага позади него девушка заставила Мэй подобраться. Дочь клана Кун цепким взглядом окинула соперницу. Примерно её возраста, может, чуть старше. Явно из обычной семьи, по крайней мере никакой клановой символики в одежде не было видно. Ну и она реально изображала из себя прислугу, несла сумку, держалась чуть позади и поближе к Ян Джуну, и постоянно осматривалась вокруг.

Еще месяц назад Мэй бы фыркнула от возмущения, глядя на подобное добровольное унижение. Дочь клана Кун никогда бы не опустилась до роли носильщицы сумок. Но сейчас, глядя на эту парочку из окна чайной, она видела ситуацию иначе. Эта девушка скорее всего, получала все положенные ученице наставления. А гордая Мэй сидела одна в дешевой забегаловке, скрываясь от собственной семьи.

Выскакивать прямо сейчас, наперерез целителю, идущему к пациенту, было бы верхом глупости. Это лишь подтвердило бы ее репутацию избалованной и эгоистичной девчонки, которой нет дела до чужих жизней, лишь бы получить желаемое.

Мэй тяжело вздохнула, бросила на стол несколько мелких монет и велела подать еще один чайник чая. Оставалось только ждать.

Она была готова, что ожидание затянется надолго, возможно даже до вечера, но к некоторому её удивлению, она не успела выпить даже половину принесенного чайника, как Джун уже покидал посещенный особняк. Можно было бы подумать, что лекарю просто не получилось ничего сделать, но провожали его с поклонами и радостными криками. Даже со своего места Мэй могла расслышать, заверение, что они обязательно облагодетельствуют нуждающихся в благодарность за исцеление господина Чао.

Мэй быстро, но без лишней суеты покинула чайную. Держась на почтительном расстоянии, она последовала за парой, стараясь слиться с толпой. Сейчас было важно выбрать правильный момент и правильное место. Вряд ли Ян Джун оценит, если она устроит сцену посреди оживленной улицы, полной торговцев и зевак. Да и полезно было бы узнать, где он остановился.

Она шла за ними около четверти часа, пока они не свернули с широкой мощеной улицы в более тихий район. Можно было бы подумать, что это то самое время и сейчас людей станет меньше, но по факту, толпа вокруг стала только гуще.

Улица, на которую они свернули, казалась тихой лишь издалека, из-за отсутствия громыхающих повозок, разодетых господ и крикливых зазывал торговых лавок. На деле же этот бедный квартал был заполнен людьми. Только толпа здесь была иной: приглушенные стоны, тихий шепот, надрывный кашель. Десятки людей в потертых, а порой и откровенно рваных одеждах сидели прямо на земле вдоль стен домов, образуя своеобразный живой коридор, ведущий к небольшому внутреннему двору.

И самое поразительное, при виде Ян Джуна эта толпа не кинулась к нему с мольбами, не стала хватать за полы одежд, как можно было ожидать. В конце концов не часто духовные целители оказывает бесплатные услуги. Люди лишь уважительно склоняли головы и расступались, пропуская лекаря.

Мэй остановилась поодаль, спрятавшись в тени навеса чужого дома, и продолжила наблюдать. Она не сразу поняла, в чем дело, пока люди не начали задавать вопросы. Вся эта толпа искала не исцеления, их интересовали знания. И самое дикое, что Джун этими знаниями спокойно делился.

Он отвечал на вопросы обо всём на свете, духовные практики, целительство, формальное образование, вроде грамоты и счета.

Для Мэй, выросшей в строгих реалиях клана Кун, происходящее казалось не просто странным, оно граничило с безумием. В мире практиков знания были величайшей ценностью. За крупицы новых техник проливали кровь, за древние манускрипты уничтожали целые семьи. Кланы ревностно охраняли свои секреты, передавая их лишь избранным наследникам, а тут… этот чудак с северных земель раздаёт свои знания самым обычным людям, многие из которых пришли сюда чуть ли не ради развлечения.

Она видела, как он терпеливо объяснял какому-то хромому мальчишке основы циркуляции энергии, чтобы унять боль в ноге. Как поправлял стойку старику, пытающемуся освоить дыхательную гимнастику, чтобы чуть поправить здоровье.

А что до девушки, которую Мэй свысока окрестила «носильщицей сумок»… Дочь клана Кун почувствовала укол стыда, когда присмотрелась внимательнее. Девушка не просто стояла в стороне. Она помогала тем, кто не сразу понимал слова лекаря: брала палочку и чертила на утоптанной земле иероглифы, показывала нужные точки на меридианах, успокаивала плачущих детей. Она была продолжением своего наставника, его руками в этой толпе. И казалось, что она была в восторге от того, чем они с Ян Джуном занимались.

Все это походило на какого-то очередного мудреца, пришедшего с запада. И эта мысль откровенно напугала Мэй. Неужели Джун собирается организовать собственную секту или храм? Это могло закончиться как очередной войной, с попыткой заткнуть новую силу, так и образованием той самой силы, о которой будут говорить и вспоминать и тысячи лет спустя.

Это было довольно жутко, как ни посмотри. Жутко и в то же время довольно многообещающе.





Глава 32


Непередаваемое чувство, как голова раскалывается от обилия вопросов и проблем. Меньше всего можно было ожидать, что в итоге я стану учителем для кучи обычных людей.

С самого начала план был в том, чтобы просто помочь раненым или больным. Может, поделиться едой и медикаментами с людьми. Вот только даже в масштабах одного города, моя помощь значила до смешного мало. Размышление над этой проблемой и способами её решить в итоге и породило ещё больше проблем.

Первым делом я перестал брать обычную плату за исцеление богатых, вместо этого прося их проявить милосердие к другим. Это не только могло бы помочь большему количеству людей, но и дало бы мне разные примеры милосердия.

Затем, по совету Прекрасной Наставницы, я перестал решать затруднения людей за них. Вместо этого началась раздача советов и наставлений, благодаря которым люди могли бы сами позаботиться о себе и о соседях. Первоначально идея казалась очень хорошей, но постепенно моё отношение изменилось.

Вокруг нас с Сюэ собирались настоящие толпы. Меня начали банально узнавать на улицах Фулина и чем дальше, тем больше меня начинало напрягать происходящее. Одна надежда, уже скоро отпущенная мне неделя подойдет к концу, и можно будет вернуться в Зелёную Крепость, пообещав себе не возвращаться в Фулин в ближайшие несколько десятков, а лучше несколько сотен лет.

С такими мыслями я закончил очередной день, посвященный милосердию, и уже мысленно предвкушал возвращение в «Жемчужную Заводь», горячую ванну и хорошую порцию жареного мяса, как перед нами с Сюэ нарисовалась моя старая знакомая.

— «О, смотри-ка, сбежавшая принцесса пожаловала», — тут же ехидно протянула Хэй Лань, взмахнув хвостом.

Я её радость от встречи с Кун Мэй не разделял. Во многом потому, что до сих пор её компания не принесла мне ничего хорошего. Ещё больше меня напрягало, что Мэй изменила своему обычному горделивому поведению, и выглядела как-то даже пришибленно. Это точно не сулит ничего хорошего.

Мэй остановилась в нескольких шагах от нас. Никакой привычной заносчивости, никаких презрительно расправленных плеч и вздернутого подбородка. Она сложила руки перед собой и выдала полноценный поклон, а не лишь слегка склонила голову.

— Приветствую, Ян Джун, — произнесла Мэй, в то время как Сюэ за моей спиной не знала что ей делать.

Формально, так как они с Мэй одного ранга, то именно моя «ученица» должна была говорить от моего имени с равным оппонентом. По факту же, её статус ученицы пока не подтвержден. Мы с Мэй вроде как знакомы. Да и вряд ли «Наставник (4)» с ручным демоном, о чем Сюэ уже знала, может хоть как-то пострадать от действий Ученика (2).

— Кун Мэй, — я тоже приветствую её поклоном. — Неожиданно вновь встретить тебя, особенно так далеко на юге.

— Настоятель Зелёной Крепости посоветовал мне составить тебе компанию в этом путешествии, — она явно соврала.

Как минимум мне никто и ничего не говорил о попутчице, да и вышли мы из храма отдельно друг от друга. Да и по самой Мэй было видно, что волнуется и чувствует себя неуютно. что волей-неволей наводит на мысли о вранье или недомолвках.

Я едва удержался от тяжелого вздоха, мысленно прощаясь с мечтами о спокойном вечере, горячей воде и вкусном ужине. Если её привычное высокомерие приносило проблемы, то её покорность предвещала настоящую катастрофу. Но ничего сказать по этому поводу я не успел, так как Хэй Лань решила вступить в беседу.

— «Не жжет ли эта ложь язык, маленькая принцесса?»

Это было её обычное иллюзорное послание, но в этот раз, похоже, слышал его не только я. По крайней мере Мэй вздрогнула, да и Сюэ за моей спиной тоже резко сменила свою позицию, что можно было определить на слух даже не смотря в её сторону.

— Я не вру… — напряженно произнесла Мэй. — Просто…

— Давайте пройдём в гостевой дом, — перебиваю её, оглядываясь вокруг. — Поговорить можно и там, а лично я предпочту компанию ужина, а не посторонних свидетелей.

Никто спорить с этим предложением не стал, но и спокойным наш путь до Жемчужной Заводи, назвать язык не получается. Пропустив меня дальше по дороге, Мэй пристроилась чуть позади меня, на одном уровне с Сюэ. И это была ну очень подозрительная заявка.

Это какой демон её в голову клюнул, что она вдруг решила подать себя как моя ученица, ну или подчиненная? И если меня подобное просто напрягло, то духовная сила Сюэ разве что не вскипела. Я же до сих пор не подтвердил её ученичество, а тут вдруг неожиданная соперница.

Всю дорогу до постоялого двора спину мне жгло такое духовное напряжение, что, казалось, у меня вот-вот задымится одежда. Сюэ молчала, но её возмущение буквально витало в воздухе. Сила Мэй так не кипела, но там тоже можно было ощутить серьёзное напряжение.

— «Ты только посмотри на них, Ян Джун», — мурлыкнул в моей голове голос Хэй Лань. Демоница откровенно наслаждалась ситуацией. — «Две кошечки готовы вцепиться друг другу в глотки за место у твоих ног. Как это мило».

От такого сравнения я только поморщился. Мало мне было одного «трофея», которая разве что прямым текстом не попросилась в мою постель. А ведь про Мэй Хэй Лань тоже говорила, что та влюбилась и, якобы, именно поэтому она пришла в Зелёную Крепость.

Я, конечно, планировал рано или поздно организовать свою семью и жениться, но не с такими же проблемами.

Одна бывшая разбойница, и выше наложницы подняться не имеет законного права. Вторая беглянка из Великого Клана, чьё положение ещё более шаткое чем у первой. Мэй, по хорошему, надо не просто «принимать» в семью, а полноценно выкупать её у клана и после такой покупки, если она вообще состоится, положение у «жены» будет откровенно рабское. В общем геморрой ещё тот, как ни посмотри.

«Жемчужная Заводь» встретила нас теплым светом фонарей, запахами специй и шумом вечерней толпы. Снятая в первый день комната всё ещё была закреплена за мной. Суетливый толстяк оказался родственником хозяина и главным над слугами, завидев меня, тут же расплылся в почтительной улыбке, но его взгляд на секунду споткнулся о моих спутниц. Две молодые заклинательницы, вызывали кучу вопросов даже без умения чувствовать духовную силу.

Представляю, какая после этого обо мне молва может пойти по городу.

Бросив хозяину серебряную монету и коротко заказав обильный ужин в номер, я быстрым шагом направился на второй этаж. Девушки молча проследовали за мной. И как только дверь комнаты закрылась, отрезая нас от гула первого этажа, напряжение в воздухе, казалось, можно было резать ножом.

Я устало опустился за низкий столик из темного дерева и почесал свою лохматую подругу за ухом. Смешно сказать, но соседство этой демоницы успокаивало меня. И всё это на фоне двух человеческих девушек, что своим поведением скорее раздражали.

— Садитесь обе, — я кивнул на свободные подушки вокруг столика, прерывая затянувшееся молчание. — И прекратите фонить духовной силой. Вы и так уже своей кошачьей дракой прославились на весь город.

Мэй среагировала мгновенно, явно сказывается клановое воспитание. Мгновенно подавив свою ауру она грациозно опустилась по мою правую руку. Это было традиционное место старшего ученика или доверенного лица, готового в любой момент услужить наставнику.

Это было нагло, и Сюэ коротко поджала губы, явно уловив этот жест, но промолчала. Осторожно, словно ожидая подвоха, она заняла место напротив меня. И это был точно такой же демонстративный жест.

Там где Мэй демонстрирует покорность и послушание, Сюэ реально вела себя послушно. Я до сих пор не подтвердил её статус ученицы, и сам отказался от её статуса трофея, считай наложницы, поэтому она и не могла сесть по левую руку.

Тишина в комнате затягивалась, нарушаемая лишь приглушенным шумом с первого этажа да довольным урчанием Хэй Лань, которой мои почесывания явно пришлись по вкусу. Я не спешил начинать разговор, давая девушкам возможность немного остыть и собраться с мыслями. В конце концов, мне спешить было некуда, а вот для них эта пауза казалась настоящей пыткой.

— Итак, — я наконец нарушил молчание, когда напряженное дыхание Мэй стало слишком уж заметным. — Мы наедине, лишних ушей нет. Давай начистоту, Кун Мэй. Настоятель ничего не говорил мне о попутчиках. Зачем ты здесь? И постарайся обойтись без сказок, я слишком устал за сегодня.

Мэй слегка вздрогнула, услышав мой будничный, лишенный всякого пиетета перед её происхождением тон. Она вздохнула, собираясь с духом, и её руки, лежащие на коленях, сжались в кулаки так сильно, что побелели костяшки пальцев.

— Настоятель действительно поручил мне сопровождать тебя в этом путешествии. Просто пользу от этого должен был получить не ты, а я, — тихо, но твердо начала она, глядя мне прямо в глаза. — В Зелёной Крепости было слишком много представителей великих кланов и мне стоило покинуть храм на некоторое время, чтобы избежать проблем.

— Мило, — вслух заметила Хэй Лань, заставив обеих девушек вздрогнуть. Хорошо хоть Сюэ не потеряла сознание, как это было в момент раскрытия природы демонической лисицы. — Сбежавшая принцесса вынуждена снова бежать, чтобы не попасться своим родственникам.

Я тяжело вздохнул, мысленно поминая старого Настоятеля незлым, но очень емким словом. Удружил, ничего не скажешь. Использовал меня как громоотвод для проблемной девчонки.

— Иными словами, — я посмотрел на Мэй, проигнорировав хихиканье лисицы в своей голове. — Тебе просто дали формальный повод отлучиться из храма. Моё имя было всего лишь предлогом, иначе нас отправили бы вместе, а не отдельно друг от друга.

— Мне посоветовали идти именно за тобой, — повторила она.

— Не всегда мы имеем в виду то, что говорим, — пожимаю плечами.

— Сложно сказать, что человек научился делать раньше, говорить или лгать, — «пошутила» Хэй Лань.

В этот идеально подходящий для драматичной паузы момент в дверь вежливо, но настойчиво постучали.

— Ужин, господин! — приглушенно донесся голос слуги.

— Войди, — бросил я.

Когда слуга, суетливо, но ловко расставив на столе блюда с дымящимся мясом, рисом, овощами в остром соусе и кувшин с чаем, ретировался, пауза из драматической стала просто неудобной.

Сюэ сидела слишком далеко, чтобы прислуживать мне за столом, как она делала обычно, а Мэй не сразу сообразила, что ей нужно делать. Я мог бы и сам совершенно спокойно поесть, но то, напряжение, что возникло за столом несколько угнетало.

Пауза могла бы затянуться, если бы не Хэй Лань. Хули Цзин не стала заморачиваться молчаливым противостоянием и многозначительными взглядами. Вместо этого она просто приступила к разделке запечённой рыбы, параллельно с этим хвостом наливая себе вина.

Глядя на то, с какой невозмутимостью и даже грацией эта пушистая проныра отдаёт должное угощению мне оставалось только хмыкнуть. Демонам человеческие условности, политесы и игры в гляделки были абсолютно чужды. Если перед тобой вкусная еда, её нужно есть, пока не остыла. И неожиданно лично мне подобный подход был намного ближе, чем интриги.

Пример Хэй Лань подействовал отрезвляюще. Мэй, наконец, осознав, какое именно место она так дерзко заняла, торопливо потянулась к кувшину с чаем. Её движения были изящными, отточенными годами клановых церемоний, но в них сквозила легкая нервозность. Она наполнила мою пиалу и двумя руками, с легким поклоном, пододвинула её ко мне.

Сюэ напротив нас едва слышно фыркнула, но после коротко поблагодарила меня за пищу, после чего сама взялась за приборы.

— Спасибо, — я принял пиалу, делая небольшой глоток. Чай был хорош, с легким ароматом жасмина. Поставив чашку на стол, я взял палочки и подцепил кусок горячего мяса. — А теперь возвращаемся к нашему разговору. Допустим, Настоятель действительно намекнул тебе, что в моей компании затеряться будет проще. Что дальше?

— Я прошу об ученичестве. В прошлый раз я повела себя неправильно и теперь, прошу… прошу дать мне шанс, — закончила она фразу, склонив голову так низко, что блестящие в свете ламп пряди её волос едва не коснулись столешницы.

Я не спешил отвечать. Тщательно прожевав мясо, я проглотил его, запил глотком чая и только после этого задумчиво посмотрел на склонившуюся передо мной макушку.

— Ученичество? — мне очень хотелось побиться головой об стол. Я сам Ученик (2), мне бы самому закончить своё обучение хотя бы до Мастера (3), а не набирать себе карманный гарем «учениц».

Будто в ответ на мои мысли Хэй Лань фыркнула, откровенно забавляясь от сложившейся ситуации.

— Тебе бы радоваться, глупый щенок, — пропела лисица, отрываясь от рыбного филе. — В кои-то веки статус сам прыгает тебе в руки. Или ты предпочтешь, чтобы она предложила себя в качестве наложницы?

Мэй от этого поперхнулась, а Сюэ недовольно нахмурилась. И что им неймётся так?

— Я и радуюсь, — тут действительно осталось только согласиться. Это было намного проще, чем спорить или выяснять отношения. — Прям не могу поверить в своё счастье.

Мой сарказм был настолько густым, что его, казалось, можно было наматывать на палочки для еды вместе с лапшой. Вот только и отпираться тоже нет смысла. Мэй слегка побледнела, но головы не подняла, а Сюэ лишь еще сильнее нахмурилась, явно ожидая моего вердикта. Но я просто поднял руку с раскрытой ладонью, призывая их к спокойствию.

— Сделайте лица попроще. Хотя я не планировал брать учеников, но и заставлять вас уговаривать себя не намерен. Я удовлетворю ваши просьбы. Вы обе теперь будете моими ученицами.





***





Мэй я поселил в ту же комнату, что и Сюэ. Надеюсь, что они там не передерутся в течение одной ночи. В любом случае я собирался ночевать отдельно от них. Мысль о необходимости стать хотя бы Мастером (3), чтобы начинать учить других, не была шуткой или преуменьшением.

У меня действительно не укладывается в голове идея, как можно учить людей, что находятся с тобой на одном духовном уровне. Даже с учетом более качественного и углубленного обучения, которое я прохожу в мире своего сна, этот стереотип не хотел меня отпускать. Да и полезно будет посоветоваться с наставниками на тему появившихся учениц.

Так что эту и несколько следующих ночей я собирался провести в мире своего сна, желая все же преодолеть барьер между Учеником (2) и Мастером (3). Хэй Лань была только за подобную идею, так как для неё это ещё несколько десятков безопасных лет, что приблизят её к новому хвосту.

Но, как уже неоднократно со мной бывало, Небо имело свои виды на все мои планы. В том плане, что первая ночь прошла вообще без проблем и я провел почти девять лет в мире своего сна, тратя их на медитацию и оттачивание своих знаний в медицине. А вот уже следующий день прошел несколько не по плану.

Уже во время завтрака к Жемчужной Гавани пришла помпезная делегация с флагами, на которых был символ клана Кун. С учетом недавней встречи с Кун Мэй я почти сразу же поверил, что это из-за неё, но на деле, виноват в этом визите все же был я.

Посланники оказались от городского лорда Фулина, Кун Аньши, который очень заинтересовался странным духовным практиком, приобретающим все большую известность в его владениях.

Делегация выглядела так, словно они пришли не приглашать бродячего практика на беседу, а как минимум принимать капитуляцию небольшого государства. Впереди вышагивал разодетый в тонкий шелк глашатай, за ним следовали несколько хмурых стражников, с духовной силой сильных Учеников (2).

Они не стали входить в гостиный дом, а вызвали хозяина заведения. Через него меня и пригласили на разговор, что состоялся на улице.

— Лорд Кун Аньши оказывает вам, лекарь Ян Джун, честь и приглашает разделить с ним дневную трапезу, дабы обсудить тонкости духовного искусства, и процветание нашего скромного города, — елейным голосом произнес глашатай, протягивая мне медную табличку с выбитым на ней официальным приглашением.

Я принял табличку, едва заметно кивнув. Металл приятно холодил пальцы, а филигранная гравировка прямо-таки кричала о богатстве и статусе клана Кун. Если устную просьбу можно было проигнорировать или отговориться, то от приглашения выгравированного на металле отказаться было нельзя, страшное оскорбление и пренебрежение.

А ведь я надеялся провести тут ещё пару дней и спокойно отправиться в обратный путь.

— Передайте многоуважаемому лорду Кун Аньши, что я почту за честь ответить на его гостеприимство, — не смотря на неприятные мысли, ответить пришлось ровным тоном и даже постараться выдавить из себя улыбку. — Время указанное в приглашении, точное, или к этому времени мне нужно подойти к входу в дворцовый квартал?

— Указано точное время, так что пожалуйста, подойдите за четверть стражи (~30 минут) или ещё раньше, уважаемый лекарь.

Глашатай важно, с чувством собственного достоинства, кивнул и направился прочь от постоялого двора. Стража двинулась следом, чеканя шаг. Провожая взглядом их расшитые светлой, почти золотой, медью спины, я лишь тяжело вздохнул и подкинул металлическое приглашение на ладони.

Так, с табличкой в руках, я вернулся в обеденный зал постоялого двора. Сюэ и Мэй уже спустились к завтраку и, хвала Небесам, выглядели вполне мирно. Никаких вырванных волос или следов применения духовных техник. Мэй лишь выглядела немного невыспавшейся, то ли из-за непривычной обстановки, то ли из-за присутствия Сюэ.

Увидев меня, девушки прервали свой тихий разговор. Я не стал тянуть интригу и, подойдя к столу, выложил медную пластину перед ними.

Сюэ лишь с любопытством склонила голову, разглядывая блестящую вещицу, а вот Мэй заметно побледнела. Её взгляд метнулся от герба клана Кун к моему лицу.

— Нас… меня ищут? — голос девушки едва заметно дрогнул.

— Не думаю, — я покачал головой, присаживаясь напротив. — Приглашение было адресовано лично мне, как «странствующему лекарю Ян Джуну». Видимо, слухи о моих делах в городе дошли до лорда города. Хотя меня напрягает тот дружелюбный тон, который он выбрал для приглашения.

— Разве это плохо? — непонимающе спросила Сюэ, что считала меня Наставником (4).

— Неплохо, но официальных причин для этого нет, — продолжать свою мысль я не стал. И так понятно, что в отсутствии официальной причины, есть некая скрытая от глаз интрига.

Мэй нервно прикусила губу, не отрывая взгляда от медной таблички. Как представительница клана Кун, пусть и в изгнании, она явно понимала правила местной игры намного лучше нас с Сюэ.

— Кун Аньши… известная личность в клане, — тихо произнесла девушка, оглядываясь по сторонам, словно боясь, что стены постоялого двора умеют слушать. — В клане его за глаза называют «Улыбающимся Тигром». Он никогда не проявляет агрессии открыто и обожает собирать вокруг себя талантливых практиков. Тех, кто соглашается служить клану Кун, он щедро одаривает. Но очень не любит, когда ему отказывают.

— Никто этого не любит.

Что бы я не думал об этом, делать всё равно нечего, прийти во дворец придётся. И хотя приглашение было на меня одного, учениц придётся взять с собой. В противном случае мне могут задать пару очень неудобных вопросов.

— Вы идёте со мной, — произнес я будничным тоном, откладывая табличку в сторону.

Мэй поперхнулась воздухом, а её глаза округлились до такой степени, что стали казаться неестественно огромными для её изящного лица.

— Учитель берет нас на прием? — Сюэ, напротив, просияла. Для неё приглашение лорда казалось лишь очередным подтверждением моего несуществующего величия.

— Такова традиция, ученики учатся в том числе и в повседневной жизни, — пожимаю плечами. — Вопросами этикета и благородных искусств мы с вами не занимались, но это то, что вы тоже можете освоить в процессе ученичества.

Сюэ мой ответ полностью устроил, а вот Мэй непонимающе покосилась. В её представлении я, скорее всего, был просто бродягой с севера, который ничего о этикете знать не должен был. Что ж, посмотрим, насколько хорошо меня обучила Прекрасная Наставница.

Оставшееся до приема время мы потратили на приведение себя в порядок. Особых дел на сегодня не было, как и вопросов к нам, ведь делегацию от лорда видели все.

Как странствующий лекарь, я не обязан был наряжаться в шелка, соперничающие с гардеробом самого лорда. Мое темно-красное ханьфу из качественного, но простого материала, чистота и аккуратно собранные волосы говорили о скромности и достоинстве куда лучше золотого шитья.

К дворцовому кварталу мы подошли даже чуть раньше, чем нас попросили. Лучше немного подождать, чем в последний момент начать спешить и в итоге всё равно опоздать.

Дворцовый квартал разительно отличался от всего остального Фулина, что в принципе было обычной практикой. Если город пах солью, рыбой и благовониями, то здесь в воздухе витал тонкий аромат цветущей сливы и духовной энергии. Стены из белого камня были покрыты защитными формациями, мощь которых даже не пытались скрыть, а скорее наоборот выставляли напоказ.

У массивных кованых ворот нас встретила стража. Это уже были не обычные городские патрульные. Двое стражей на воротах на и их взгляды были цепкими и холодными. Я молча достал из рукава медную табличку и протянул её одному из них. Тот бросил короткий взгляд на гравировку, затем на меня, и его лицо мгновенно потеряло часть суровости, сменившись вежливой, почтительной маской.

— Господин Ян Джун, — он сложил руки в приветствии. — Рады приветствовать вас. Позвольте проводить вас в Павильон Весеннего Ветра.

Мы последовали за провожатым через внутренний двор. Искусно разбитые сады, пруды с золотыми карпами и снующие туда-сюда слуги, всё это было призвано подавить гостя своим величием и богатством. Я слышал, как за моей спиной сбилось дыхание Сюэ, не привыкшей к подобной роскоши. Мэй было чуть прощё, но думаю даже для неё подобное пускание пыли в глаза было непривычным.

Я же чувствовал лишь легкую ностальгию. Прекрасная Наставница в моем мире снов гоняла меня по чайным церемониям, правилам поклонов и ведению бесед в таких локациях, по сравнению с которыми этот дворец казался зажиточной деревенской усадьбой. Сам я никакой неловкости я не испытывал. Скорее подмечал некоторую… «неловкость» обстановки.

Такое бывает, когда хозяин настолько старательно демонстрирует своё богатство, что это начинает выглядеть просто смешно.

Павильон Весеннего Ветра полностью оправдывал своё название и, увы, мои эстетические опасения. Это было просторное, открытое ветрам строение из дорогого красного дерева, щедро украшенное резьбой. Слишком щедро. Там, где истинный мастер оставил бы гладкую поверхность, подчеркивая естественный узор древесины, местные умельцы вырезали целые баталии и образы героев. В углах курились благовония в вычурных бронзовых треножниках, что казалось совершенно бесполезным на продуваемой всеми ветрами площадке. Под потолком беседки же висели клетки с певчими птицами и это чуть ли не единственный элемент, что не вызывал вопросов.

И удивительно, но в центре павильона, за низким столом из темного нефрита, уже восседал хозяин. Тревожный звонок, как по мне. Обычно хозяин приходит позже гостя, иногда даже с некоторым опозданием, а тут вдруг такие почести.

Лорд Кун Аньши выглядел лет на сорок. У него было приятное, слегка округлое лицо, гладко зачесанные волосы, перехваченные нефритовой заколкой, и роскошное темно-бордовое ципао. Он улыбался, мягко, располагающе, словно встретил старого друга, с которым не виделся много лет. Вот только его аура, плотная и тяжелая, аккуратно, но ощутимо давила на пространство павильона. Высокие уровни Мастера (3). И глаза, темные и цепкие, совершенно не участвовали в этой дружелюбной улыбке.

Я бы не назвал его «Тигром», скорее «Медведь». Не скалится, не угрожает, но в любой момент может кинуться и порвать.

Остановившись в трех шагах от стола, плавно складываю руки в приветственном жесте и совершаю поклон. Не слишком глубокий, чтобы не показаться заискивающим, но достаточно выверенный, чтобы удовлетворить любой, даже самый строгий протокол.

— Странствующий лекарь Ян Джун приветствует лорда Кун Аньши, — произнес я ровным, спокойным тоном. — Благодарю за оказанную честь.

Сюэ и Мэй, стоявшие чуть позади, тоже поклонились. То как нужно кланяться мы заранее обговорили, так что тут я не сильно волновался за учениц. Кун Аньши степенно кивнул в ответ на наши поклоны. Наша воспитанность, как и количество гостей, его если и удивило, то вида он не подал.

— Рад, весьма рад знакомству, лекарь Ян, — голос лорда Кун был бархатистым, обволакивающим. Он сделал приглашающий жест рукой. — Прошу, присаживайтесь. И прошу давай обойдемся без излишних церемоний, у нас просто совместный приём пищи, который можно скрасить дружеской беседой.

«Без излишних церемоний», — мысленно усмехнулся я. Сказано это было ровно после того, как я эти самые церемонии безупречно выполнил. Во время еды особых поклонов и не принято, но будем считать, что так и надо.

Присаживаясь на предложенную скамью, устланную мягким шелковым матрасом, я мысленно приготовился к долгим и сложным переговорам. Ибо называть предстоящее просто «дружеской беседой», я бы не стал.

Сюэ и Мэй, следуя негласному правилу, остались стоять чуть позади и по обе стороны от меня. Они мои ученицы, а значит, за этим столом ни места, ни права голоса не имеют. Я спиной чувствовал, как напряжена Мэй. Её духовная энергия подрагивала, словно натянутая струна, что мог ощутить любой желающий. Это было нехорошо, но ничего не поделаешь.

Повинуясь едва заметному жесту лорда Кун, бесшумные служанки наполнили наши пиалы чаем. Густой, яркого цвета напиток источал приятный аромат. Это точно не было обычным сортом чая.

— Этот сорт называется «Снежный Дракон», — небрежно заметил Кун Аньши, беря свою пиалу.

— Опасная трава, — говорю, беря пиалу в руки. — Она очень положительно сказывается на развитии Мастеров (3) и может быть полезна для Наставников (4), но практики более низкого ранга рискуют повредить свои меридианы.

Это предупреждение было больше для моих учениц, чтобы они не навредили себе слишком могущественным стимулятором, если вдруг его им предожат. Да и Кун Аньши следовало слегка щелкнуть по носу, за подобное угощение. Сам же я с некоторой осторожностью всё же пригубил напиток.

Меридианы Девятого Пульса Инь повредить было в принципе довольно тяжело. По словам Почтенного Наставника, даже полноценная боевая техника уровня Наставника (4) на это неспособна, что уж говорить про стимулятор более низкого ранга.

Другое дело, что и особой пользы я от этой травы не получу. Да, могущественная духовная сила пройдет по меридианам, но управлять ею и сохранить в своём энергетическом центре я нормально не смогу, слишком уж она для меня густая и тяжелая. Зато Хэй Лань сможет эту силу поглотить. Для демонов в этом вообще никаких проблем нет, так что прошедшая через меня энергия обратно в мир толком не просочиться, а сразу же будет поглощена демонической лисицей.

Как только обжигающая жидкость коснулась горла, я почувствовал, как внутрь скользнул тяжелый, ледяной комок концентрированной энергии. Ощущение было интересным и, скорее всего, в целом моё развитие от этого ускорится. Но не могу сказать, что это было хоть в малейшей степени приятно.

Я спокойно поставил пиалу на стол. На моем лице не дрогнул ни один мускул, не выступила испарина, а дыхание осталось таким же ровным, как и до глотка. В глазах Кун Аньши на долю секунды мелькнуло искреннее удивление, которое он тут же спрятал за улыбкой.

— Поразительная осведомленность для простого лекаря Севера, — лорд чуть склонил голову, его тон стал на полтона уважительнее. — И не менее поразительная устойчивость для человека, что всем представляется скромным Учеником (2).

— Скромность — это добродетель, лорд Кун, — я не ожидал, что он вот так в лоб будет обвинять меня во лжи. — И меня не может не удивить, как представители разных кланов в последнее время все чаще начинают интересоваться моим рангом духовного развития.





Глава 33


— Истинно так, добродетель, — лорд Кун ничуть не смутился, а его улыбка стала только шире. — Но в нашем мире добродетель без крепких кулаков или сильного покровителя редко живет долго. А чужой интерес… что ж, таланты с севера редкость в наших краях. Глупец тот правитель, что упустит возможность узнать поближе столь выдающегося человека.

Он сделал легкий жест рукой, и словно из воздуха появились служанки с подносами. Стол быстро начал заполняться изысканными блюдами: жареное мясо, источающее легкий аромат специй, уже очищенная от костей рыба, тушеные овощи и ароматные сыры.

— Прошу, угощайся, лекарь Ян. И прости, если я обидел тебя этой проверкой Снежным Драконом. Слухи о твоей силе ходят разные и все они довольно противоречивы, — усмехнулся Кун Аньши, сам берясь за палочки.

Я не стал отказываться и тоже взял приборы, неспешно пробуя предложенное. Еда была великолепна, что оценил не только я, но и Хэй Лань. Моя хвостатая напарница не стала изображать из себя меховой воротник, а устроилась рядом со мной на скамейке. Лорд города внимательно посмотрел на неё, но замечаний не сделал, наоборот, слуги поставили перед Хули Цзин отдельную тарелку. Наполнять эту тарелку едой пришлось мне, в согласии с пожеланиями демоницы, которые та выразила при помощи своих иллюзорных посланий.

Хэй Лань деликатно подцепляла зубами кусочки лучшего мяса и рыбы, которые я перекладывал со стола в её тарелку. Демоническая лисица вела себя на удивление аристократично, не чавкая и не раскидывая еду, но желудок у неё был поистине бездонным. Можно было даже подумать, что она сразу же перерабатывает любую еду в духовную энергию.

Кун Аньши наблюдал за этим процессом с вежливым интересом. Для наметанного глаза Мастера (3) не могло остаться незамеченным то, с какой легкостью небольшая лисица поглощает пищу, которой с лихвой хватило бы для насыщения пары здоровых воинов.

— Удивительная спутница, — произнес лорд Кун, промокая губы влажным шелковым платком, который ему подала служанка. — Я ведь не ошибусь, если предположу, что это демон, а не духовный зверь?

Я невозмутимо отложил палочки и сделал ещё один глоток того самого чая. Ощущения все ещё были отвратительными, но мне нужна была пауза, чтобы немного подумать. Скрывать очевидное было не вариант, так как меня уже предупреждали, что высокоранговые практики способны распознать иллюзию демонической лисицы.

Но почему-то мне все равно было страшновато признавать это напрямую. Глава города может сделать мне что угодно, и без прямого признания, но всё равно лучше не давать формального повода действовать против меня.

— Вы не первый, кто делает такой вывод, — говорю не спеша, ещё больше растягивая время. — Можно узнать, на основании чего такие предположения?

Лорд Кун тихо рассмеялся, откинувшись на спинку своего сиденья. В его смехе не было угрозы, скорее довольство собой и некоторое хвастовство.

— Осторожность, отличная черта для того, кто путешествует с подобными спутниками, — произнес он, сцепив пальцы в замок. — Я отвечу тебе откровенно, лекарь Ян. Три детали. Во-первых, ни один духовный зверь, даже самый редкий, не смотрит на людей с таким… снисходительным высокомерием.

Словно подтверждая его слова, Хэй Лань оторвалась от куска нежнейшей рыбы, лениво слизала соус с усов и мазнула по лорду издевательским взглядом, после чего грациозно вернулась к своей тарелке.

— Во-вторых, — Кун Аньши улыбнулся уголками губ, — её впечатляющий аппетит. Духовный зверь, насколько бы специфичной ни была связь между зверем и практиком, остаётся зверем. И столько съесть не сможет.

— Вы недооцениваете обычных животных, господин, — вклиниваюсь в сделанную им паузу. — Многие самые обычные животные обладают невероятными способностями, которые могут показаться невозможными без духовных искусств.

— Возможно, — лорд Кун благосклонно склонил голову, принимая мою ремарку, но его тон остался столь же снисходительным. — Природа действительно полна загадок, и мы, практики, лишь пытаемся постичь малую часть её тайн. Но есть третья деталь, лекарь Ян. И вот её списать на особенности породы уже не выйдет.

Он слегка подался вперед, опираясь локтями о стол. Его глаза сверкнули духовной энергией. Это можно было бы принять за использование какой-нибудь техники, если бы там была хоть какая-то структура. По сути Аньши просто выпустил сгусток Чи через глаза, выдав это за применение техники.

— И, наконец, в-третьих, это аура. Демона всегда выдаёт его ядовитая аура, отравляющая воздух вокруг.

На подобное заявление мы с Хэй Лань с некоторым даже удивлением переглянулись. В тот факт, что кто-то может почувствовать сквозь маскировку Хэй Лань её силу я готов поверить. Но «отравляет воздух»? Под маскировкой мы в принципе никаких следов не оставляем.

А с учетом того, что лисица уже больше ста лет не наращивала свою силу при помощи людоедства, то никакой ядовитой Чи она не могла распространять в приципе. Это не говоря про то, что Почтенный Наставник выправил ей энергетику ещё в первые несколько месяцев нашего с ней сотрудничества. Так что, похоже, не только я пытаюсь играть словами и смыслами.

Хэй Лань медленно, с демонстративной значительностью проглотила рыбу и обернулась к Кун Аньши. На всякий мне даже пришлось положить руку на её холку, в надежде немного успокоить подругу. Всё равно удержать её, при нашей разнице в силе, у меня бы не получилось.

И думаю, что надо бы мне вмешаться, пока Хули Цзин сама не начала говорить. С неё станется сказать, что-нибудь такое, после чего нам придётся бежать из города.

— Боюсь, мой лорд, ваша третья деталь несколько… неточна, — произнес я, аккуратно поглаживая Хэй Лань по спине. — Ядовитая Чи это следствие темных и демонических практик по наращиванию энергии. И вы буквально только что обвинили мою спутницу в людоедстве.

Аньши тут же перестал улыбаться и имитировать технику вокруг своих глаз, да и слуги его дворца вокруг откровенно напряглись. Тут ведь не знаешь, что страшнее, пустое обвинение или обвинение обоснованное. Страшно сидеть за одним столом с существом, что ест тебе подобных.

— Это обвинение можно опровергнуть всего лишь сняв маскировку и показав истинную силу Хэй Лань, — я не был уверен, стоит ли действительно раскрывать силу Хули Цзин в присутствии лорда города. Поэтому стоит немного сместить акценты. — Да и если вы хотите имитировать какую-нибудь технику, в следующий раз, постарайтесь её структурировать, а не выпускать хаотичной волной. Возможно даже сможете случайно создать какую-нибудь технику подобным образом.

Повисла звенящая тишина. Слуги, замершие по краям зала, казалось, даже дышать перестали, ожидая, что после таких дерзких слов от чужака начнется бойня. Лицо лорда на мгновение окаменело, но он смог взять себя в руки и даже рассмеяться. Лорд хлопнул ладонью по столу, заставив тонкостенную посуду тихо звякнуть, но заговорил дальше без угроз.

— Поразительно! — отсмеявшись, Кун Аньши смахнул несуществующую слезинку в уголке глаза. — Воистину, слухи преуменьшают твои таланты. У тебя острый язык и еще более острый взгляд, лекарь Ян. Поймать Мастера (3) на дешевом фокусе… признаю, это было мастерски.

Он примирительно поднял обе руки ладонями вверх, слегка склоняя голову. Сначала в мою сторону, а затем, что было весьма неожиданно для человека его статуса, в сторону моей напарницы.

— Прошу простить мою бестактность. Прелестная Хэй Лань, — он обратился к лисице со всё той же улыбкой, — ни в коем случае не хотел оскорбить вас подозрениями в пожирании людей. Я действительно не знал, такую особенность о демонах.

Хэй Лань в ответ лишь раздраженно фыркнула. Она выразительно дернула пушистым ухом, смахнула хвостом невидимую пылинку со скамьи и, полностью проигнорировав извинения лорда, многозначительно посмотрела на свою опустевшую тарелку, а затем на меня.

Лорд Кун, не дожидаясь моих слов, сделал короткий жест пальцами. Слуги, беззвучно выдохнув с явным облегчением, тут же материализовались у стола, выставляя новые блюда с запеченной птицей и цельным запеченным кабаньим коленом. Только после того, как я переложил первый кусок ей в тарелку, демоница соизволила слегка кивнуть лорду, принимая извинения.

— Что ж, раз мы закончили с проверками и театральными представлениями, — тон Кун Аньши оставался все тем же натянуто-доброжелательным. Было такое чувство, что он старается сохранить хорошее лицо при плохой игре. Ну или я просто чего-то не понимаю. — Давай поговорим о более серьезных вещах.

Он налил себе вина, внимательно глядя на меня поверх чаши.

— Тот факт, что ты смог распознать имитацию техники по выбросу Чи, и то, как легко ты рассуждаешь об особенностях Чи, говорит о твоих знаниях больше, чем любые рекомендательные письма. Обычный лекарь, даже очень хороший, не смыслит в структуре энергии на таком уровне.

— Моя наставница в медицине учит, что лечить последствия, не понимая самой природы явлений, это путь шарлатана, а не целителя, — спокойно ответил я, выдерживая его взгляд. — И как я уже однажды сказал воинам клана Ван, любой практик, что надеется подняться выше Мастера (3) обязан разбираться в особенностях Чи, строении меридианов и энергетических центров.

Лорд Кун чуть прищурился, задумчиво покачивая в пальцах нефритовую чашу. Сам Аньши был как раз Мастером (3) и вряд ли он достиг этого ранга вчера. И судя по его интересу, ему, пока, никто не раскрыл особенностей дальнейшего развития.

Нефритовая чаша замерла в пальцах лорда. На мгновение в зале повисла тишина, куда более плотная и тяжелая, чем после моей отповеди о ядовитой ауре. Я задел его за живое. Самую уязвимую точку любого амбициозного практика: его личный потолок развития.

— Любой практик… — медленно, словно пробуя слова на вкус, повторил Кун Аньши.

Он аккуратно поставил кубок на стол и посмотрел на меня уже без былой светской маски. Во взгляде читался холодный, расчетливый голод. Не демонический, нет. Куда более понятный и человеческий голод по силе и влиянию.

— Сильное заявление для странствующего лекаря. Значит ли это, почтенный Ян, что вы… — лорд впервые обратился ко мне на «вы», признавая во мне если не равного, то специалиста, — владеете знаниями позволяющими пройти через узкое горло в развитии Мастеров (3)?

Я не стал отвечать сразу. Откинулся на спинку скамьи и задумался над своим ответом. Отрицать очевидное наличие этих знаний у меня было бы глупо. Главный вопрос тут в том, что будет после? Скорее всего меня попросят этими знаниями поделиться. Я откажусь, просто чтобы не попадать под влияние клана Кун.

Что дальше?

— Я обладаю знаниями, достаточными, чтобы в обычном темпе превзойти мой текущий уровень на два ранга.

Этот длинный, наполненный ненужными подробностями, ответ нужен был исключительно для заполнения долгой паузы. Я сам прекрасно помнил, что мой ранг Ученик (2), и Почтенный Наставник как раз собирался обучать меня до ранга Наставника (4). Все логично, за вычетом одного факта: за последнюю неделю я несколько раз засветился перед представителями разных кланов как Наставник (4).

И судя по резко побледневшему лицу и выпученным глазам, Аньши знал о моём вымышленном ранге. А значит, я только что выкопал себе могилу. Глубокую такую, прямо в царство Царей Яма.





***





В голове лорда Куна уравнение сложилось моментально: загадочный лекарь, который, по слухам, находится на стадии Наставника (4), заявляет, что знает путь еще на два ранга вверх. Наставник (4) плюс два — это уже ранг Великого Предка (6). Уровень духовного развития о котором в Долине Рек слагают легенды.

Именно практики такого ранга обеспечили сегодняшние положенее великих кланов. И заявление этого бродячего лекаря только что открыло перед кланом Кун просто невероятные перспективы. Даже если Ян Джун сейчас врет, слухи это тоже валюта и вокруг него можно будет начать новую большую игру.

Воздух в зале стал густым, как кисель. Аура Кун Аньши дрогнула, выдавая его с головой, это была дикая смесь азарта и откровенной опаски. Далеко не сразу городской лорд вспомнил, что нужно взять свои чувства под контроль.

Как бы ему ни хотелось сейчас просто голыми руками выжать из этого бродяги все секреты, Аньши даже с поддержкой стражи не потянет противостояние с Наставником (4). Это не говоря о том, что этот парень уже несколько раз упоминал своего учителя, а значит в лучшем случае есть ещё один Наставник (4), который может отомстить за ученика.

А ведь учитель этого бродяги может быть и Почтенным Воином (5). О том, что это может быть Великий Предок (6), Кун Аньши предпочитал просто не думать. Такие практики были подобны богам на земле и городской глава предпочитал считать, что все они известны и стоят за кланами, а не обучают бродяг.

С трудом сглотнув внезапно ставшую вязкой слюну, лорд потянулся к кувшину с вином. На этот раз он не стал дожидаться расторопности слуг. Ему требовалось какое-нибудь простое действие, чтобы вернуть лицо.

— Поистине ваши познания вызывают уважение, почтенный Ян Джун, — голос Кун Аньши прозвучал чуть глуше, чем раньше — И что вы собираетесь делать с этими знаниями?

— Ничего, — тут же последовал спокойный и совершенно неожиданный ответ.

После своего признания Ян Джун вообще как будто окаменел, взяв своё лицо и тело под полный контроль и только внимательно наблюдая за Кун Аньши.

Городской лорд был готов к чему угодно. Торг и просьбу принять его в клан в обмен на эти знания. Угрозу и намеки, что его уже приняли в другой клан, а потому клану Кун лучше обходить его десятой дорогой. Но вот это вот «ничего» откровенно ставило в тупик.

— Ничего? — переспросил Кун Аньши, не став скрывать своего непонимания.

— Да, ничего, — Ян Джун кивнул. — Знания сами по себе ничего не стоят. Их можно хранить в голове или записать в свиток, и мир от этого не изменится.

Кун Аньши не совсем понял о чем рассуждает этот сумашедший. В каком это месте «знания ничего не стоят»? Да сам городской лорд убил бы тысячу человек для того, чтобы получить знания, облегчающие становление Наставником (4) и сделал бы ещё больше для того, чтобы стать Великим Предком (6).

Свой вопрос он передал одним лишь взглядом, не рискуя высказывать мысль о своей готовности купить такие знания за любую цену. Ян Джун все понял и свою мысль пояснил.

— Мир меняют люди, а не знания. Можно использовать темное искусство управления кровью не для того, чтобы кипятить кровь врагов, а для исцеления ран. А можно использовать благое искусство составления мазей для изготовления ядов. Знание и техники лишь инструмент в руках человека, — Аньши несколько напрягся от упоминания темных искусств в контексте исцеления. А так ли прост был «лекарь» Ян Джун? Тот меж тем продолжал говорить. — Поэтому я не буду специально распространять эти знания для всех, это просто глупо и опасно. Но и прятать их от своих учеников я тоже не собираюсь, это было бы нечестно по отношению к ним. В конце концов я же принял их в ученики и обязался учить всему, что знаю сам.

В целом для клана Кун подобное заявление означало просто невероятную удачу. Так как за спиной Ян Джуна стояла Кун Мэй, беглая дочь клана Кун. Достаточно было просто простить её и как-нибудь возвысить внутри клана. А дальше Мэй сможет передать клану знания, полученные от странствующего практика.

Опять же, даже если Ян Джун соврал, это было очень хорошо для большой игры кланов. Тогда беглую девчонку можно будет очень выгодно подставить под удар другого клана и потом потребовать какую-нибудь плату за кровь. Выгода, как не посмотри. Вот только это была выгода для клана.

Кун Аньши же хотел эти знания для себя. Он хотел сам стать хотя бы Наставником (4), а то и практиком более высокого ранга. И если более высокие ранги это ещё большой вопрос, сказал ли Ян Джун правду, то вот Наставником (4) он точно является.

Если старейшины клана прознают о Ян Джуне до того, как Аньши сам извлечет из него выгоду, городскому лорду достанутся лишь крохи с барского стола. Его погладят по голове за верную службу и оставят собирать налоги. Аньши даже не сомневался в этом, ведь его до сих пор не посвятили в тайны становления Наставником (4).

Поэтому городской лорд очень хотел получить эти знания в свои руки. Кун Аньши медленно сделал глоток терпкого вина, пряча за полированным краем чаши вспыхнувший в глазах хищный блеск. Когда он опустил сосуд на стол, то постарался придать лицу выражение спокойствия и благожелательности.

— Слова истинного мудреца, — плавно произнес лорд Кун, сплетая пальцы перед собой. — Наш клан всегда ценил не только саму силу, но и тех, кто способен направлять её на благое дело. Упомянув своих учеников, вы затронули струны в моем сердце, почтенный Ян.

Лекарь ничего не ответил, лишь слегка наклонил голову, побуждая лорда продолжать. Он оставался все таким же зажатым и сконцентрированным, как и после своего признания, что напрягало Аньши. А не проверяет ли этот бродяга его реакцию специально? Может это все просто провокация? Но от кого тогда? А главное, зачем его вообще провоцировать на что-то подобное?

— Вы ведь путешествуете с молодой Кун Мэй, — Аньши перевел взгляд на девушку, что стояла за спиной Ян Джуна. — Я… искренне переживаю за её судьбу.

Городской лорд подался чуть вперед, понизив голос до доверительного полушепота:

— Если бы вы, как её глубокоуважаемый наставник, согласились стать моим почетным гостем… Я мог бы гарантировать, что Мэй находится в безопасности и под присмотром. Более того, я лично возьму её под свою опеку.

Сама Мэй от подобного предложения вздрогнула. О перспективах вернуться в родной клан она уже думала и не раз, но ничего хорошего в тех размышлениях не было. В то, что ученичество у Ян Джуна как-то ей поможет она тоже не особо верила. Да и Кун Аньши Мэй не доверяла и переходить под его опеку не хотела бы.

Вот только, в представлении девушки, отказываться от подобного предложения было бы просто глупо. Она уже ожидала, что Ян Джун прямо сейчас согласится с данным предложение, и тем удивительнее было услышать отрицательный ответ.

— Простите, но нет, — если до этого Джун казался просто зажатым, то впервые за весь разговор он откровенно напрягся. Как будто приготовился к бою, ну или обозначил угрозу. — Я сейчас выполняю паломничество по задаче своего наставника. Конкретно в ваш город меня направила Зелёная Крепость, и через несколько дней я отбуду обратно.

Кун Аньши нахмурился. Неприятно, когда слова представителя великого клана отметаются ради какого-то храма. Не привык городской лорд и к таким прямым и простым отказам. Так с ним разговаривали только старейшины клана, а не какой-то бродячий практик.

Но самое неприятное было упоминание задания от наставника. Получается, что наставник Ян Джуна действительно жив, у них есть связь и они продолжают некоторые отношения между собой. Это была откровенная угроза, спрятанная за формальной вежливостью и показательной преданностью.

— Удивительно слышать о том, что став Наставником (4), кто-то продолжает почитать своего учителя, — Аньши не собирался просто так отступать. Мэй же вздрогнула повторно, так как до этого ей как-то не сообщали о предполагаемом ранге Ян Джуна. И теперь она совершенно по другому посмотрела на человека, которого назвала учителем. — Обычно уже после становления Мастером (3) люди заканчивают своё ученичество.

В ответ на это Ян Джун задумался. Это была действительно продолжительная пауза. Джун задумался над своим ответом, а потом все же решил признать одну острую, по его мнению, проблему. У него была только одна надежда, что сила Хэй Лань сможет его прикрыть, если его слова вызовут гнев представителя великого клана.

— Ученичество можно прервать и на ранге Ученика (2), и никогда не подняться выше Мастера (3). Поэтому я никому и никогда не посоветую прерывать ученичество до того, как он сравняется в ранге со своим учителем, — начал Ян Джун довольно аккуратно.

И уже эта фраза сильно напрягла Кун Аньши. Сразу же возник вопрос о ранге учителя сидящего напротив него загадочного бродяги. Если Ян Джун Наставник (4), и по его же словам обладает знаниями на два ранга вперёд, то все совсем плохо. Ведь «обладать» знаниями можно и в формате «могу спросить у учителя». Но следующая фраза Ян Джуна, буквально разрушила мир Кун Аньши:

— И вы ошиблись, почтенный лорд. Наставником (4) являюсь не я, а моя напарница, Хэй Лань.

Аньши сначала не понял о чём речь. Потом он начал думать, что ему послышалось, но у Мастера (3) достаточно острые чувства, чтобы вот так обмануться. Его уши не обманывают его. Ян Джун не Наставник (4), он заклинатель демонов уровня Наставник (4).

Сам Ян Джун думал, что таким признанием он несколько сбил накал страстей и все, наконец поймут, что он не какой-то великий практик, что владеет всеми тайнами вселенной. О том, что чисто теоретически он обязательно эти знания получит потом, благодаря своему небесному дару, можно было просто промолчать. Но все получилось иначе.

Проблема тут была в том, что никто и никогда не практиковал сотрудничество с демоном на ранг или два выше него самого. Даже с равным демоном не было принято заключать никаких контрактов или договоров. Сотрудничество с демонами всегда было отношениями хозяина и плененного монстра, а потому демон был минимум на ранг ниже заклинателя. Так было всегда.

Поэтому Кун Аньши даже не допускал мысли, что перед ним сидит Ученик (2) у которого демон ранга Наставник (4) в друзьях. Нет, если демон был Наставником (4), то заклинатель должен быть как минимум ранга Почтенный Воин (5). И если верить словам Ян Джуна, что он обладает знаниями для развития на два ранга вперёд…

Кун Аньши даже не знал, как называется ранг выше Великого Предка (6). О том, что дальнейшее развитие в принципе возможно легенды ходят. Как-то же некоторые мудрецы возносятся на Небеса, а Великие Предки (6) пока только ходят по земле и далеки от Неба.

Чем больше городской лорд размышлял об этом, тем в большие пучины саморефлексии и какого-то даже религиозного ужаса он приходил. Страшно было даже не то, в чём Ян Джун признался, а сам факт того, что он это вот так открыто сказал. Не важно правда это или нет. Сами по себе подобные слова уже повлияют на мир и на политическую обстановку среди великих кланов.

При этом сам Ян Джун смотрел на то бледнеющего, то краснеющего лорда и пытался понять, что такого он сказал, чтобы вызвать такую реакцию. Понятно, что новость об Ученике (2), что выдавал себя за Наставника (4) довольно неприятна и точно должна была вызвать гнев. Вот только Кун Аньши был скорее напуган, чем в гневе.

— Я… — голос лорда Куна дрогнул, и он был вынужден откашляться, чтобы вернуть ему хотя бы подобие властности, которая теперь казалась жалким фарсом. — Я был слеп, Старший. Поистине, мои глаза оказались застланы земной пылью, если я не распознал истинную гору перед собой.

Слово «Старший» прозвучало как гром среди ясного неба. Да и витиеватость слов Аньши тоже ставила в тупик. Ян Джун несколько раз моргнул, пытаясь осознать, что только что произошло. Получалось так себе, и тихое фырканье Хэй Лань вообще не помогало.

— Всё в порядке, уважаемый лорд, — уточнять, что произошло, Джун не стал. Тут проще было со всем согласиться и в скором времени покинуть город. Покинуть очень и очень надолго, возможно даже навсегда. — Давайте отдадим должное угощению. Ваши повара постарались на славу.

— Да-да, конечно, — тут же засуетился Аньши. — Особенно советую вам рыбу. Морские обитатели очень сильно отличаются от тех, кого можно выловить в реке.

Городской лорд больше даже не думал о том, чтобы заполучить человека перед собой в собственные руки. Нет, пусть уж с ним разбираются старейшины клана. И желательно где-нибудь подальше от города Фулин. Это точно была интрига не его уровня.





Глава 34


Город Фулин я покидал с очень странным чувством на душе. Проблема была и в разговоре с городским лордом, который закончился ну очень странно. И в разговоре с Прекрасной наставницей, который последовал после того званого обеда. Там мне разъяснили некоторые особенности и двусмысленности моих собственных слов. Вместе с советом в будущем внимательнее следить за языком, а лучше вообще бежать с земель кланов куда-нибудь подальше, возможно даже на запад.

Ну и довольно неожиданной проблемой стали мои врачебные практики. Когда люди узнали, что я собираюсь покидать город на корабле, провожать меня вывалилась самая настоящая толпа. Мне в голову даже пришла несколько неуместная мысль: «а когда эти люди вообще работают?»

Но если отбросить эти глупости в сторону, то я едва пробился к трапу. Мне совали в руки гостинцы, спрашивали куда я плыву, просили однажды вернуться в город. И благодарили, раз за разом благодарили. Толпа гудела, махала руками и наперебой желала мне долголетия, ровного ветра и непременно обзавестись десятком сыновей.

Последние пожелания казались особенно «острыми», при учете двух учениц, которыми я обзавелся в этом проклятом самим Небом городе. Но тут главное держать невозмутимое лицо и не давать повода подумать лишнего. Я этих девиц к постели не склонял, и собираюсь учить их полноценно и с полной отдачей.

Капитан судна, седой и потасканный жизнью мужик, смотрел на это столпотворение круглыми глазами, явно гадая, кого он вообще взял на борт. Благо хоть в этот раз меня не сопровождала местная знать, и вряд ли меня будут считать каким-то особо знатным человеком. Это бы создало ещё больше проблем на пустом месте.

Едва мы взошли на палубу, матросы тут же засуетились, убирая трап с такой поспешностью, словно боялись, что толпа моих новообретенных поклонников пойдет на абордаж. Скрипнули толстые канаты, где-то наверху хлопнуло расправляемое ветром полотно паруса и главный над гребцами начал отсчитывать ритм, с которым нужно было работать веслами. Подниматься по реке было значительно сложнее, чем плыть просто по течению.

Как только мы чуть отдалились от причала, я позволил себе облегченно выдохнуть. Мэй и Сюэ были рядом со мной, также несколько пришибленные последними событиями. Раскрывать им факт, что я никакой не Почтенный Воин (5), а всего лишь Мастер (3), никто не стал. И да, за те несколько дней, что я оставался в Фулине, я все же добился нового ранга, потратив на это довольно много лет в мире своего сна.

Это был долгий, изматывающий путь сквозь бесконечные медитации и повторения одних и тех же техник, разбавляемых только уроками у Госпожи Травницы. Но всё же я взял новый ранг. А вот Хэй Лань пока осталась на ранге Наставника (4).

Проблема была не только в том, что ещё не прошло сто лет с прошлого хвоста, но и в недостаточной концентрации энергии внутри моего мира. По словам Почтенного Наставника ситуация изменится к лучшему, когда я сам стану Наставником (4) и смогу вызвать более высокорангового учителя для себя, тогда же мир моего сна изменится, Чи Неба и Земли там станет более насыщенным и полезным.

Надо ли говорить, что после этого моя хвостатая спутница начала настаивать, что надо быстрее развиваться и становиться сильнее?

Ветер трепал волосы, принося с собой запах речной тины и влажного дерева. Город постепенно скрывался за изгибом реки, унося с собой и странного городского лорда, и мои недопонимания с местной аристократией. Впереди меня ждала Зелёная Крепость и последнее испытание, которое нужно было пройти.

Слева раздался приглушённый шёпот. Мэй и Сюэ тихо переговаривались, не решаясь нарушать моё «возвышенное уединение», как они, вероятно, это воспринимали. Девушки имели при себе дорожные сумки с одеждой и некоторыми личными вещами, но в целом мы выглядели довольно скромными путниками, с минимумом вещей при себе.

Отвлекшись от созерцания удаляющегося берега, я повернулся к своим новоиспеченным ученицам, которые, судя по всему, опять о чём-то спорили. Заметив мой взгляд, девушки тут же прервали перешептывания и приняли самый невинный вид.

— Расслабьтесь, — слегка вздохнув, произнес я. — Мы пробудем на этом судне не один день. Устанете за это время изображать дружелюбие. Да и нам лучше расположиться в купленной каюте и заняться тренировками.

— Разве мы сможем нормально тренироваться в тесной каморке, без связи с Небом и Землёй? — Мэй выгнула бровь.

Подобный вопрос вызвал вздох и размышления о том, чему её вообще в клане Кун учили. Вряд ли она была прям «принцессой», как её называла Хэй Лань, но Мэй же все равно получала клановое обучение и воспитание. Не могло же там все быть настолько плохо?

— Небо и Земля всегда вокруг нас, Мэй, — спокойно ответил я, понимая, что сокрушаться о подобных вещах бессмысленно. Как бы её не обучали, теперь я должен буду дать ей и правильный фундамент и всё остальное. — Минимум энергии всегда разлит вокруг нас, и тот факт, что мы будем медитировать в помещении, а не на открытом воздухе, ни на что не повлияет. Разницу можно почувствовать только в духовно насыщенных местах, на пиках гор, в глубине древних чащ или у истоков великих рек, но там приток природной Чи будет выше.

Сюэ задумчиво склонила голову набок, переваривая мои слова, а затем тихо спросила:

— То есть без доступа к святому месту нам без разницы, где заниматься культивацией?

— Именно, — я одобрительно кивнул второй ученице.

Каюта, которую мне удалось выбить у капитана за весьма приличную сумму серебром, не впечатляла дворцовым размахом. Две узкие подвесные койки, прибитый к полу грубый стол и небольшой сундук для вещей. Воздух здесь был спертым, пахло нагретой древесиной, дегтем и застоявшейся речной водой. Тем не менее, это было уединенное пространство, что на судне ценилось на вес золота.

Девушки с легкой опаской осмотрели наше временное жилище, аккуратно сложив свои дорожные сумки в угол.

— «Ты собираешься тратить время на то, чтобы учить этих несмышленышей дышать?» — послала мне иллюзию своего голоса Хэй Лань. В ответ я только почесал подругу, что продолжала изображать из себя меховой воротник.

Плыть нам было около недели. Может чуть больше. И все это время действительно нужно потратить на самосовершенствование. При этом сам я не готов раскрывать ученицам секрет мира внутри моих снов. Да и сам я точно не горю желанием запереться в этом самом мире ещё на пару веков. Так ведь и с ума сойти можно.

Так что будем коротать время за обучением учениц.

— Начнём с основ, — произнёс я, усаживаясь на единственный табурет, который нашёлся в каюте. Девушкам пришлось расположиться просто на полу. Мне невольно вспоминается, как Почтенный Наставник объяснял всё это мне самому. — Мальчики и девочки разные. Наши тела отличаются на фундаментальном уровне, в том числе в плане духовной энергии. Меридианы, точки высвобождения силы, свойства силы, все это будет разным. Отсюда вытекают принципиально разные пути в развитии своих сил…

Так начался наш путь, который по итогу действительно занял несколько больше недели. Нам потребовалось почти десять дней, чтобы добраться до Юншэня, города, где когда-то все для меня началось.

Юншэнь встретил нас серым небом и проливным ливнем. Судя по общему виду гавани дожди шли уже некоторое время, что было довольно странно. Сейчас был не сезон для затяжных дождей, и подобное положение вещей было как минимум подозрительным.

— Хэй Лань, чувствуешь что-нибудь? — спрашиваю свою хвостатую подругу, сам при этом тоже прислушиваясь к Чи, разлитой в воздухе.

— «Демонические эманации», — тут же отозвалась Хули Цзин. Это невольно напомнило мне тот случай, когда я покинул Школу Стремительного Ястреба.

Слишком уж все это похоже. И это просто было очень нехорошо, так как в тот раз меня направили к секте, в котором состояла Мэй. И тогда когда я сбежал оттуда вместе с ней, нас проводили обещанием отомстить.

Об этих обещаниях можно было бы уже и забыть, так как субъективно для меня прошло слишком много времени. Я и забыл. А вот снова столкнувшись со знакомым дождем, невольно вспомнил. Проблем это обещало просто невероятно много. И в первую очередь это были проблемы для моих учениц.

— Контролируйте дыхание, воздух отравлен демоническими эманациями, — отдаю распоряжение, даже не думая снижать громкость голоса. Естественно меня слышали не только Мэй и Сюэ, но и матросы, которые притихли, оборачиваясь на нас. — Дождь является техникой и распространяет Чи своего автора.

Матросы замерли, вцепившись в снасти. Капитан, до этого спокойно поплевывавший за борт, резко выпрямился, его загорелая рука легла на рукоять меча.

— Почтенный, — хриплым голосом спросил он. — Что это за техника?

— Что-то из сокрытия, точнее не скажу, — пожимаю плечами. — Но я уже встречал демонического практика, что использовал подобную технику.

Подобные новости никого не обрадовали, но делать было нечего. Лично мне оставалось только уповать на свой новый ранг и на помощь хвостатой подруги. Да и на храм Зелёной Крепости тоже можно надеяться, в случае противостояния с мастером демонической секты.

Сходни с корабля опустили с явной неохотой. Матросы косились на серое небо, хватались за обереги и тихо шептали молитвы небесным владыкам и известным святым. Команда корабля решила как можно быстрее избавиться от пассажиров и плыть дальше, куда-нибудь за пределы дождя. При этом надо отдать должное капитану, который подошел ко мне и поклонился.

— Почтенный, мы уходим обратно вниз по течению до полудня. Если вы пожелаете… как можно быстрее закончить свои дела и отплыть из города, то мы готовы подождать до заката.

— Этого не потребуется. У меня дела в храме Зелёной Крепости и вряд ли я успею закончить все за один день, — а ещё я скорее всего был целью автора этого проклятого дождя. В чем признаваться точно не стоило. — Пусть Небо будет благосклонно к вам, капитан.

Тот поклонился еще раз, прежде чем вернуться к своим делам, и почти сразу же матросы забегали по палубе с удвоенной скоростью. Судно явно готовилось к срочному отплытию, и я не мог их за это винить. Демоническая Чи сама по себе может быть причиной множества проблем. А ведь где-то ходит источник этой самой Чи, и вряд ли он будет добрым.

Это было видно и по самому городу. Люди то ли были предупреждены о происходящем. То ли просто начали распространяться слухи, которые реальную проблему раздули в несколько раз, усугубив ситуацию.

В любом случае меня очень беспокоило, что рядом с эти городом живут мои родители. Я и раньше хотел их навестить, а теперь это обязательно нужно будет сделать. Но сначала храм, так как есть шанс привлечь к моей семье ненужное внимание. Да и хотелось бы узнать, что в Зелёной Крепости думают о произошедшем и что они делают для помощи городу.

Мы двинулись по пустынным улицам Юншэня. Город, который когда-то встречал меня шумными торговыми рядами и вездесущими уличными торговцами, теперь выглядел вымершим. Ставни на окнах были наглухо заколочены, двери подпёрты изнутри, а на перекрёстках вместо привычных фонарей чадили курильницы с горькими травами. Деревенские поверья, о страхе нечисти перед полынью, судя по всему дошли и до города.

— Чистые огни, — прокомментировала Сюэ, заметив мой взгляд. — Их зажигают, когда боятся нечисти. Матушка рассказывала, что в старых легендах такие огни отгоняют злых духов и развеивают скверну.

— Это хорошо действует против насекомых, но злые духи подобные ухищрения полностью игнорируют, — для наглядности почесываю Хэй Лань, которой идущий дождь совершенно не нравится.

На сравнение с какими-то там злыми духами она фыркнула, а вот Сюэ намек поняла и задумалась. Мэй же особенности полыни и похожих трав, я разъяснял ещё до встречи с Хэй Лань.

Дорога к храму оказалась перекрыта. Не охраной и не завалами, а… людьми. Несколько десятков горожан стояли перед резными воротами, на которых тускло мерцали защитные печати. Люди переговаривались приглушёнными голосами, некоторые держали в руках простенькие амулеты, другие зажжённые палочки благовоний, которые они руками или глиняными чашками прикрывали от дождя.

Сквозь эту толпу пришлось протискиваться, иногда откровенно раздвигая людей перед собой руками. На меня косились, но никто не решился остановить, то ли из-за моего спокойного вида, то ли потому, что Хэй Лань, сидевшая на плече, глянула на одного особо непонятливого мужика своими черными глазами, и тот мгновенно отвёл взгляд.

Ворота храма наконец-то показались вплотную. Две массивные створки из тёмного дерева, окованные медью, были плотно закрыты, а защитные печати на воротах пульсировали слабым золотистым свечением. Я поднял кулак и трижды ударил по медной накладке. Звук получился глухим, почти не различимым на фоне шороха дождя, но спустя несколько секунд в воротах приоткрылось маленькое смотровое окошко.

— Кто там? — раздался приглушённый голос. В узкой щели блеснул глаз.

— Ян Джун, настоятель храма отправил меня с миссией в Фулин, — я не имел ни малейшего понятия, что именно от меня хотели услышать. Так что сказал первое, что пришло в голову.

С той стороны ворот повисла тишина. Глаз в смотровом окошке моргнул, затем исчез. Я услышал приглушённые голоса, быстрый шёпот, а затем звук удаляющихся шагов.

— Храм пока закрыт для посещения, — снова раздался голос, но уже менее уверенный. — Ступайте себе с миром, почтенный.

— Я отбыл из храма по воле настоятеля, а не твоей, — этот обмен репликами через дверь уже начал утомлять. — Передайте: Ян Джун выполнил испытание Милосердия. Если настоятель решит остановить моё обучение, то я уйду, но сначала хотел бы услышать это от него лично.

С той стороны вновь зашептались. Я терпеливо ждал, чувствуя, как капли дождя, противные и липкие, оседают на плечах. Хэй Лань, недовольно дёрнув хвостом, уткнулась холодным носом мне в шею. Мэй и Сюэ стояли чуть позади, стараясь не мешать, но я ощущал их напряжение.

Щелкнул засов. Тяжелая створка приоткрылась ровно настолько, чтобы пропустить одного человека.

— Заходите. Быстро.

Мы проскользнули внутрь, и ворота тут же захлопнулись за нашими спинами. Во внутреннем дворе храма было сумрачно и тихо. Дождь сюда почти не проникал — над головой натянули плотную ткань, закреплённую между крышами галерей, создавая подобие навеса. В воздухе пахло ладаном, мокрым камнем и ещё чем-то горьким, лекарственным. Навстречу вышел молодой послушник в сером мужском ципао, его лицо было бледным, а под глазами залегли тёмные круги.

— Почтенный Ян, — он поклонился, чуть не сбившись с ритма от нервной дрожи. — Настоятель ожидает вас в обеденной зале. Прошу следовать за мной.

Я кивнул и пошёл за ним, на ходу оглядываясь. Храм выглядел опустевшим. В прошлый раз здесь было множество гостей, да и монахи были заняты повседневными делами или поручениями от старших товарищей. Сейчас же можно было встретить лишь несколько старших учеников, которые скорее изображали охранников, чем были заняты реальным делом.

Обеденная зала храма Зелёной Крепости встретила нас полумраком и запахом сушёных трав. Длинные деревянные столы, за которыми ещё недавно сидели десятки монахов, сейчас пустовали. Только в дальнем конце, у алтаря с мерцающими светильниками, застыло две фигуры. Настоятель неспешно потягивал чай, а молодая на вид девушка прислуживала ему, грея воду, работая с заваркой и подливая в чашку настоятеля, когда та пустела.

— Ян Джун, — его голос глухо разнёсся по зале, — ты вернулся. И привёл с собой… гостей.

— Иногда мне кажется, что я чем-то прогневал Небо, — отвечаю спокойно, приближаясь к нему. — В один месяц моей жизни иногда помещается больше событий, чем у некоторых случается за несколько лет.

Настоятель отставил чашку и поднял на меня усталые глаза. В его взгляде читалась не то насмешка, не то сочувствие.

— Небо не гневается, Ян Джун. Оно просто наблюдает. А иногда посмеивается, глядя на наши попытки управлять своей жизнью, — он повёл рукой, приглашая садиться. — Рассказывай. И начни с того, почему две юные девицы следуют за тобой, как хвосты за старой лисой.

Хэй Лань на моём плече оскорблённо фыркнула. Настоятель лишь усмехнулся, бросив на неё взгляд.





***





Сюэ чувствовала себя не в своей тарелке. Сам факт того, что они пришли в город, где творится что-то нехорошее, уже заставлял напрячься. Странно было и находиться в одном из известнейших храмов Долины Рек. И не просто прийти и поклониться перед воротами или даже попросить о временном ученичестве, нет, вместе со своим учителем она стояла перед самим настоятелем.

— Кун Мэй вы сами направили по моему следу, — дойдя до алтаря Ян Джун опустился перед настоятелем в позу для медитации. — И я далеко не сразу поверил ей, ведь меня никто не предупредил о попутчике.

— Кун Мэй, — настоятель задумчиво кивнул. — Ты уверена, что это была воля храма?

— Мне передали письмо с вашей печатью, — Мэй не понимала, в чем суть вопроса.

— Верно, и я хорошо помню это письмо. Но вопрос был в другом. Уверена ли ты, что то письмо было волей храма?

При такой постановке вопроса было несложно понять, что там была какая-то интрига и настоятель даже не собирался скрывать этого. Поняла это и Мэй, сильно побледнев.

— Она просилась в мои ученики и я решил удовлетворить её просьбу, — Ян Джун тоже задумался. — Возможно в этом и была вся цель. Или вы хотите добавить что-то ещё, почтенный Баопу.

— Нет, говорить об этом больше уже сказанного я не хочу. Зато меня интересует, как же парень, что заявляет о себе, как об Ученике (2), может обучать двух других Учеников (2)? — настоятель обнажил зубы в улыбке.

— Будем считать, что я прорвался на следующий ранг пока путешествовал по вашему поручению, — Ян Джун пожал плечами, как будто его только что не обвинили во лжи.

— Редкая удача, — Баопу не стал настаивать на правде. — Что насчет второй девушки?

— Член банды, напавшей на мой корабль на обратном пути. Я взял её в плен, и после допроса пощадил, взяв под своё крыло.

— Наложница, — понятливо кивнул настоятель.

— Ученица, — поправил его Джун. — Раз уж меня направили в Фулин для познания милосердия, то я решил быть милосердным. Она получила полноценное ученичество.

Настоятель Баопу медленно поставил чашку на стол. Звук фарфора показался оглушительным в тишине обеденной залы.

— Ученица, — повторил он, растягивая слово, будто пробуя его на вкус. — Ты решил быть милосердным. Похвально. Весьма… похвально. Но что ты в целом можешь сказать о милосердии?

— Махаяна учит, что милосердие это естественное свойство просветленного ума, вытекающее из чувства гармонии и взаимосвязанности всего сущего, — Ян Джун взял паузу, упомянув нечто, чего Сюэ не поняла. Что за Махаяна? — И после моей миссии в Фулине я никогда ещё так сильно не разочаровывался в философских и религиозных учениях.

(прим. ав.: Махаяна, дословно «Великая Колесница/Путь». Одно из восемнадцати основных буддийских течений, существующих сегодня, будучи при этом одной из старейших. Включает в себя множество школ и крайне распространено в Азии)

— Неожиданно услышать о мудрости запада в устах юноши, пришедшего с севера, — настоятель отставил кружку в сторону, внимательно смотря на Ян Джуна. — Я ведь правильно тебя понял, Махаяна, это одно из учений так называемых бодхисаттв, что приходили в Долину Рек с запада?

— Это основное учение, которые западные практики духа распространяли в Долине Рек, — Ян Джун с некоторым сомнением смотрел на почтенного Баопу. Он как будто не понимал, как можно не знать подобных вещей. — Махаяна очень сильно отличалась от принятых на западе путей просвещения, поэтому учителя этого пути и уходили из родных мест к нам. Среди прочего Махаяна отличается тем, что рассматривает становление небожителем как путь который можно осознанно пройти и даже описать для других. Поэтому мы постигаем техники духа не так, как это принято на западе. И я всегда считал, что все практики хотя бы поверхностно знакомятся с этим учением. Как вообще иначе вы собрались взойти на Небо, не зная Пути?

Настоятель Баопу не ответил сразу. Он медленно поднялся из-за стола, прошелся вдоль алтаря, задумавшись. Его размышления затянулись надолго, давая возможность Сюэ поразмышлять о том, что она только что услышала.

Да, Ян Джун продемонстрировал реальную силу, которую невозможно не уважать, а потому сомневаться в его возможностях, как учителя не приходилось. Но было заявление, что он способен стать ещё сильнее. И хотя там была большой вопрос, насколько это заявление было правдивыми, но сам факт интриговал.

Ей хотелось верить, что она не просто станет однажды уважаемым Мастером (3), а пойдет дальше. Станет силой, которую не просто уважают, а с которой считаются. Одна мысль об этом будоражила. И вот теперь, её учитель повторил, что знает, как идти дальше, и даже сослался на некое древнее учение, как на источник своих знаний.

После такого в его заявления хочется верить.

— Знаешь, Ян Джун, — наконец произнес настоятель Зелёной Крепости. — Для многих идея вознестись на Небеса и присоединиться к истинным бессмертным является мечтой, которую некоторые несут в своём сердце веками. При этом я не знаю никого, кто бы по настоящему стремился к подобной цели. «Лучше одна птица в руке, чем две птицы в небе», думаю эта пословица прекрасно описывает настроение многих практиков духовной силы.

— Возможно, — Ян Джун тоже задумался, но размышлял он не так долго, как настоятель Баопу. — Но путь самосовершенствования все равно будет продолжаться. И лично я предпочту развиваться дальше с умом, а не мечтать о том, что мне повезёт случайно прорваться дальше.

Настоятель Баопу покивал головой, задумчиво смотря куда-то вдаль. Все остальные тоже молчали, осмысливая только что прозвучавшие слова.

— В любом случае, почтенный настоятель, мы начали говорить о милосердии, — Ян Джун привлек к себе внимание. — Но сбились на вопрос философских учений и теоретических наставлений.

— Не каждый день мне удаётся поговорить о таких вещах, — Баопу кивнул и вернулся на своё место. — Но ты прав. Давай закончим с испытанием Гуаньинь. О высоком мы можем поговорить во время испытания Амитабхи. Благо суть этой практики как раз подразумевает разговоры о высоком.

— Как пожелает господин настоятель.





Глава 35


Вот прожил, чисто субъективно, уже полтора века, а ума пока не нажил. Это надо же было вот так на пустом месте проговориться. Хотя я правда был уверен, что уж где-где, а в Зелёной Крепости должны были знать о Махаяне. Это же великий храм, хранилище знаний. Почему они об этом не знают?

Хотя сейчас не об этом. Нужно закончить испытание милосердием, и уже потом думать, что мне делать с оговорками о подобных вещах.

— Что именно вы хотели обсудить в отношении милосердия, почтенный Баопу? — предлагаю настоятелю обозначить, что именно ему нужно. Даст Небо, и больше я не проговорюсь ни о чем необычном.

— Испытание милосердием, испытание Гуаньинь, — протянул настоятель, возвращаясь к своему чаю. — Когда я отправлял тебя в Фулин, я хотел посмотреть на твоё понимание истинного милосердия. И начать, как я думаю, стоит с того, что ты вообще понимаешь под этим. Что такое «истинное милосердие»?

— Истинное милосердие не бывает снисходительным, — медленно произнес я, формулируя мысль. — Ложное милосердие унижает того, на кого оно направлено. Оно создает долг и привязывает слабого к сильному. Истинно милосердный же не ищет ни прибыли, ни самоутверждения. А самое главное, истинное милосердие нельзя изобразить.

Баопу задумчиво покрутил в руках пиалу. Над светлым настоем поднимался едва заметный парок. Старик не спешил отвечать, словно взвешивая на невидимых весах каждую услышанную фразу. Я же старался дышать ровно, сохраняя на лице выражение почтительного внимания.

— Красивые слова, — наконец произнес настоятель. В его сухом, шелестящем голосе не было ни очевидного одобрения, ни осуждения. — Но что ты имеешь в виду под «изображением» милосердия.

— Я говорю о людях, которые совершают добро только потому, что «так надо». Многие смертные и даже практики совершают благие дела лишь для того, чтобы казаться праведными. Некоторые даже верят, что могут обмануть закон кармы, творя добрые дела с мыслью, что Небо вознаградит их за это. Но я не считаю это истинным милосердием.

— Есть ли разница, что в сердце человека, если он творит добрые дела? — Баопу склонил голову. — Какая разница вдове, которая получила мешок муки и кувшин масла от мыслей дарителя? Делает он это из чистых побуждений или просто соблюдает традиции, внутренне презирая её? Еда от этого не станет ни лучше, ни хуже.

— Для желудка вдовы разницы действительно нет, настоятель, — спокойно кивнул я, признавая его правоту. — Мука насытит её детей, а масло позволит зажечь светильник вечером. В мире смертных, где на первом месте стоит выживание, практическая польза всегда перевешивает мотивы.

Я сделал паузу, собираясь с мыслями. Все же тут был очень тонкий момент. Ведь с точки зрения людей разницы действительно никакой, а вот философия практиков духа очень большое внимание уделяет моральной стороне вопроса.

Для практика на самом деле не так важно, что он делает, как мотивы дела. Можно было совершить ошибку, которую извиняют искренние мотивы. А можно было сделать бессмысленным множество благих дел, совершая их с корыстным сердцем.

— Но мы ведь рассуждаем об этом не как крестьяне на рынке, — продолжил я, глядя прямо в темные, спокойные глаза собеседника. — Если даритель подает милостыню с тайным презрением или ради выгоды, он превращает вдову в инструмент. Она перестает быть живым существом, чьему страданию он сопереживает, и становится лишь ступенькой для его личного возвышения.

Баопу не перебивал, и тонкая струйка пара от его пиалы плясала в воздухе, направляемая его духовной силой. Мне даже интересно, он вообще меня слушает?

— Это уже не милосердие, почтенный Баопу. Это сделка, — я чуть подался вперед. — Человек покупает себе безупречную репутацию или иллюзию благой кармы за жалкий мешок муки. Вот только сердце, привыкшее к лицемерию, искажает восприятие мира. Практик, совершающий «добро» по расчету, рано или поздно столкнется с внутренними демонами, потому что его фундамент построен на лжи.

Настоятель медленно поднес пиалу к губам и сделал маленький глоток. Его взгляд, до этого казавшийся почти сонным и отстраненным, внезапно обрел остроту хорошо отточенного клинка.

— Торговля… Внутренние демоны… — тихо, словно пробуя слова на вкус, повторил старик. Уголки его губ едва заметно дрогнули. — Глубоко копаешь. И весьма нетипично для твоего возраста. Впрочем, после твоих слов о Махаяне, я уже ничему не удивляюсь.

Я на это только развел руками. Оправдываться за имеющиеся у меня знания было бы глупо.

— Но хорошо, я услышал твоё понимание истинного милосердия. Но что насчёт твоих действий в Фулине? — спросил старик, плавно опуская пиалу на низкий столик. Стук донышка о дерево прозвучал неожиданно весомо в тишине комнаты. Пар, до этого послушно танцевавший над чашкой, мгновенно рассеялся, словно его и не было. — Как именно ты сам проявлял милосердие?

— Когда я оказывал услуги лекаря, то просил, чтобы пациенты в качестве платы проявили хоть к кому-нибудь милосердие. В итоге город как будто был самим Небом благословлен. Всего в течение недели, проявляя милосердие в той мере, в какой они сами того хотели, люди сделали так много добрых дел, сколько я один не сделал бы и за век.

— Но это ведь не истинное милосердие, — Баопу тут же зацепился за мои предыдущие слова. — Так что и ценность этих добрых дел не так велика, как можно подумать.

— Проблема не в этом, почтенный настоятель, — я спокойно выдержал его пронзительный взгляд. — Для города и его жителей ценность этих дел была абсолютной. Как мы уже выяснили: мешок муки остаётся мешком муки, каким бы ни был изначальный мотив. Тот факт, что никто из них не приблизился от этого к просветлению и становлению бодхисаттвой, значения не имеет. Они и не пытались.

Я выдержал паузу, давая ему возможность возразить мне, но Баопу промолчал. Может думал о чём-то, может просто ждал продолжения. В любом случае мне не было смысла затягивать.

— Мне просто было дико наблюдать, что даже маленькие и не особо ценные добрые дела, если их много, могут очень много изменить. Вот только многие люди почему-то творят добро, только если их заставить.

— Ты принудил их к добру добром. Сомнительно, что ты сможешь сделать это палкой, или любым другим способом, — Баопу все же высказал своё мнение. Я мог бы с ним поспорить, но зачем?

Все же суть испытания была в милосердии, и обсуждаем мы сейчас именно это. Поспорить же о широте вещей, которых можно добиться принуждением, можно будет и в другой раз. Если вдруг у меня возникнет такое желание.

— Вот только без понукания никто из них не подумал о том, чтобы сделать добро другому. И именно это послужило причиной моего разочарования в философских и религиозных учениях. Меня учили, что любой просвещенный разум тяготеет к высокоморальным поступкам и размышлениям. На деле же, множество людей думают лишь о себе и своей сиюмиютной выгоде. Это даже не жадность, ведь доброта по итогу окупилась буквально для всех. Банальная глупость.

— Банальная глупость, — эхом отозвался Баопу.

На мгновение в комнате повисла тишина, нарушаемая лишь легким шелестом ветра за рисовыми ширмами окон. Старик снова посмотрел на меня, но теперь в его взгляде не было той пронзительной остроты, что мгновением раньше. Скорее, в нем читалась затаенная печаль.

— Ты злишься на слепца за то, что он не может оценить красоту рассвета? — мягко спросил он. — Или гневаешься на младенца, который тянет в рот ядовитую ягоду из-за ее яркого цвета?

— Это было бы глупо.

— Да, понимание и мудрость не приходят к нам с рождения. То же самое относится и к моральным ориентирам. Для обученного человека они кажутся очевидными и простыми. Но тот, кто обучен не был или учился другому, совершенно по-другому смотрит на мир.

— Что ж, с вашей мудростью бессмысленно спорить, почтенный Настоятель, — склоняю голову.

В этом действительно не было смысла, а я не имел желания все же организовать этот спор. Пусть даже мы могли бы поговорить о совести, побуждениях и некоем общем, врожденном или инстинктивном понимании правильности. Вот только это будет очень долгий и максимально оторванный от первоначальной темы спор. Который по итогу ещё и рискует кончиться ничем, ведь каждый останется при своём мнении.

Философия и религия, как мне кажется, в целом достаточно эфемерные вещи, чтобы можно было спорить о них днями и месяцами. Приводить доводы, но не встречать понимания.

Баопу позволил себе легкую, почти незаметную улыбку. В уголках его глаз собрались морщинки, и стало ясно, что старик прекрасно понял: мое согласие продиктовано не внезапным озарением, а банальным нежеланием сотрясать воздух.

— Умение вовремя остановить спор — тоже проявление мудрости, — мягко заметил он. — И все же, возвращаясь к твоему испытанию в Фулине.

Старик дал знак девушке рядом с ним, и она наполнила его чашку горячим напитком.

— Ты дал очень интересное определение истинному милосердию, но при этом сам не проявил его. Говоря о чистосердечном и безвозмездном проявлении добра, ты сам использовал милосердие как товар, требуя его в качестве платы.

— Значит, я не оправдал ваших ожиданий? — я чуть приподнял бровь, хотя внутренне оставался спокоен. Провалил и провалил. В конце концов, я поступил так, как считал нужным.

— Нет, мне очень понравились и твои действия, и твои рассуждения, — Баопу тихо хмыкнул, и в его сухом голосе проскользнула неожиданная теплота. — Ты поступил разумно и сделал действительно много. Ведь вместо того, чтобы самому совершить много дел, ты как полководец встал во главе армии, что совершила великое дело, путем малого вклада многих.

Он поднял пиалу, салютуя мне.

— Испытание Гуаньинь пройдено. Ты показал, что твое милосердие — это не пустые слова, а инструмент, меняющий мир.

Я уважительно склонил голову в ответном жесте, принимая его слова. Один камень с плеч долой. Теперь осталось справиться с ещё одним испытанием и можно будет вернуться обратно на территорию Свободных Школ.

Хотя… есть ещё одна проблема, которую нельзя игнорировать. Этот странный дождь и практик, что его вызывает.

— Я предлагаю тебе отдохнуть пару дней, прежде чем мы перейдем к последнему пункту твоего паломничества. Святая Земля Амитабхи, полная покоя.

Я честно задумался над тем, стоит ли сейчас открывать рот или лучше промолчать. Знания о Махаяне уже раскрылись, как и ценность этих самых знаний для идущих путем бессмертного. Назад этих слов уже не вернуть. Но можно попробовать дать понять, что сами по себе эти знания не так уж редки.

— Меня удивляет, кстати, что вы не знали о Махаяне или не придавали ей значения, при этом почитая Будду Амитабху. Его учение было достаточно популярным в рамках Великого Пути, — говорю осторожно, чтобы опять не сболтнуть лишнего.

— Насколько я знаю, он был представителем школы Святой Земли, — Баопу склонил голову, внимательно смотря на меня.

— Махаяна как духовное наставление включает в себя множество школ и путей. Первоначально это учение пошло от будды Шакьямуни, что достиг просветления сам, но не стал сразу же возноситься на Небеса, оставшись для обучения смертных. Именно таких людей называют бодхисаттвами, они уже переросли смертный мир, но сознательно задерживаются в нем, для обучения учеников, — видя, какими глазами на меня смотрят Баопу и ученица его храма, я уже начинаю подозревать, что сболтнул лишнего.

Я одного не пойму, они не знали значения слова «бодхисаттва» или наоборот знали что-то особенное о будде Шакьямуни? Откуда в принципе столько удивления? Лучше бы я промолчал, но замолкать на полуслове было бы ещё страннее.

— Шакьямуни был первым из бодхисаттв, что задержался не для философских рассуждений или рассказа поучительных притч. Вместо этого он подробно и прямо раскрыл, как нужно совершенствовать свои тело и душу для становления бодхисаттвой. В этом и заключается Махаяна. В этом суть всех школ и учений практиков духовных техник, — Так как я уже начал говорить об этом, то стоило закончить мысль о Шакьямуни. Но слишком уж много говорить об этом не стоит, нужно перевести разговор на тему Амитабхи. — Уже это противоречило классическому учению запада, хоть и основывалось на нем. Амитабха же пошел ещё дальше. Дав Небу сорок восемь клятв и исполнив их все, он создал Святую Землю, особое пространство или место, для тех, кто был недостоин небес. Все те, кто не мог праведным путем стать бессмертным, могли обратиться за помощью к Амитабхе, который предоставлял помощь всем желающим.

— Поэтому, говоря об испытании Святой Земли, ты спросил о месте для медитации, — Баопу прикрыл глаза и кивнул.

— Да. Сейчас учение Амитабхи назвали бы еретическим, так как он пообещал открыть путь на Небеса для тех, кто не достоин Небес. Но в Долине Рек и на островах юга его учение приобрело известность, ведь по сути Святая Земля была создана Небом как способ обойти закон кармы и возможность вознестись при жизни, а не через продолжительную череду реинкарнаций, как учат на западе.

Замолкая, я ещё раз подумал, что стоило промолчать. Пытаясь намекнуть настоятелю, что мои знания не так цены, как можно подумать, а также подсказать о каких вещах ему стоит поискать информацию в библиотеке храма, я явно высказал кучу лишнего. Баопу думал долго, очень долго. Ученица храма, сидящая рядом с ним, тихо повторяла отдельные мои фразы, явно пытаясь их запомнить.

В комнате повисла такая плотная тишина, что казалось, будто само время остановило свой бег, запутавшись в дымке курильницы. Я сидел, сохраняя на лице маску непоколебимого спокойствия, а внутренне отвешивал себе одну воображаемую оплеуху за другой.

Хотел как лучше. Думал показать, что это не я такой уникальный хранитель тайн, а просто знания распространены и применяются много где. Но, судя по остекленевшему взгляду ученицы и глубокой, почти пугающей задумчивости Баопу, я только что не просто подкинул им тему для размышлений, а перевернул само понимание мира.

— Забудь, — вдруг резко, хотя и не повышая голоса, произнес Баопу.

Ученица вздрогнула, словно очнувшись от транса, и испуганно посмотрела на наставника.

— Почтенный… — начала было она, но старик властно поднял руку.

— Забудь то, что сейчас услышала, Минджу. Во всяком случае, до тех пор, пока твоё развитие не упрется в потолок. Знание о том, что для недостойных существует дверь на Небеса, может сломать волю к совершенствованию. Искушение пойти самым легким путём — самый страшный внутренний демон.

Девушка побледнела, поспешно сложила руки в уважительном жесте и низко поклонилась, признавая правоту учителя.

После этого Баопу перевел свой темный, бездонный взгляд на меня. В нем больше не было ни сонливости, ни расслабленности. Только тяжесть прожитых столетий и острейший ум, который сейчас лихорадочно выстраивал новую картину мироздания из тех осколков, что я так щедро рассыпал по столу.

— Ты удивительный человек, — медленно произнес настоятель, и я так и не понял, комплимент это или приговор. — Пришел в Зеленую Крепость, чтобы пройти испытания милосердием и покоем, а между делом преподаешь мне урок истории забытых эпох. Это действительно удивительно, и мне есть о чем поразмышлять. Но я хочу предупредить тебя сразу же, «Святая Земля», которую мы сделали здесь, в храме, не является способом вознестись на Небеса. Это просто комната, в которой нужно провести несколько недель, размышляя над мудрыми изречениями и общаясь с Мастерами (3) храма.

Услышав это, я едва сдержал глубокий вздох облегчения.

Обычная комната для медитации. Разговоры со стариками. Никаких пространственных разломов, прямых контактов с божественными сущностями и попыток обмануть Небеса. Хвала всем существующим бодхисаттвам разом, именно на такое, понятное, скучное и безопасное, испытание я и рассчитывал.

— Это меня более чем устраивает, почтенный Баопу, — я позволил себе легкую, чуть виноватую улыбку, стараясь максимально сгладить углы. — Боюсь, к настоящему вознесению моя душа пока совершенно не готова. И при всем уважении к милосердному Амитабхе, я хотел бы пройти путь бессмертного как достойный и почтенный, а не слуга милостивого господина.

— Вот только, почтенный Ян Джун, я не уверен, стоит ли тебе вообще утруждать себя подобными испытаниями. Ведь судя по тому, что я слышал, это скорее ты будешь наставлять наших Мастеров (3), чем они тебя, — Баопу чуть прищурился. — И мне очень интересно, где же ты научился всему, что знаешь?

Внутренне я едва не застонал. Вот он, закономерный итог моей болтливости. Одно дело прослыть талантливым странным парнем. И совсем другое стать в глазах лидера могущественного храма носителем утерянных сакральных знаний. Нужно было срочно возводить оборонительные рубежи. Причем такие, чтобы старик не принял их за откровенную ложь.

— Мир смертных куда шире и древнее, чем нам порой кажется, почтенный настоятель, — спокойно произнес я, выдерживая его пристальный взгляд. — Я не обучался у великих наставников прошлого и не находил тайных наследий в нефритовых пещерах, если вас интересует именно это.

— Ты верно заметил, что мир широк, например, в нем иногда рождаются обладатели так называемого Пульса. Люди благословленные небом, что невероятно талантливы, и имеют некий врожденный дар, — он удивительно точно угадал, в чем был мой секрет. И я почти начал волноваться, как Баопу допустил довольно ощутимую ошибку. — Существует пророчество о трех могучих воинах, обладающих пятым пульсом Ян. И на данный момент известно о двух таких практиках. Один в составе клана Лю, и ещё один под опекой Храма Неба. И думаю, что ты третий воин с пятым путём Ян.

Я даже немного растерялся от подобного предположения. Да, Баопу был прав, что предположил наличие у меня Пульса. Вот только у меня был девятый, а не пятый. А самое главное…

— Что за пророчество? — спрашиваю его с некоторым скепсисом.

Баопу снисходительно усмехнулся, явно расценив мой скепсис как попытку скрыть правду, или, по крайней мере, как защитную реакцию.

— «Песнь о Трех Солнцах», — произнес он с легким оттенком почтительности, который практики обычно берегут для священных текстов. — Это действительно красивые стихи, составленные одним астрологом. И согласно пророчеству, в эпоху перемен историю будут писать три могучих героя, благословленных небом. Один из них будет могучим мечом, и это Лю Гай, наследник главы клана и лучший мечник Долины Рек. Второй будет несокрушимым щитом, и это звание уже пятнадцать лет держит монах Дэ Шэн, чьё тело невозможно ранить оружием смертных. Последний же принесет с собой западный ветер. Долгое время было не понятно, что это значит, но я считаю, что здесь говорится о тебе, Ян Джун, и твоих знаниях.

Это было довольно странное додумывание. «Западный ветер» вообще ни в коем случае не означает знания. Это символ увядания, холода и конца жизненного цикла. Противоположность идеальному порядку, вот что такое «западный ветер». Но лучше не говорить об этом Баопу, по крайней мере пока я не смогу убедить его в моей непричастности к подобному пророчеству.

— Я не обладаю пятым Пульсом Ян, почтенный, — говорю ему прямо. — Меня вообще нельзя назвать талантливым. Достаточно сказать, что на первый уровень Новичка (1) я прорывался три года.

Подобное откровение вызвало удивление не только у Баопу, но и у присутствующих здесь же девушек. Даже Мэй и Сюэ не сдержали удивленных вздохов. Хэй Лань на это только фыркнула, прекрасно понимая, насколько тонкий лёд сейчас под моими ногами. С другой стороны я даже некоторую гордость испытал. Ведь я действительно добился своего ранга упорным трудом, используя дар Небес только в качестве учителей.

— Именно мои знания стали источником моей силы, а не сила источником знаний, — а вот это уже была ложь. Ведь именно благодаря дару Небес у меня появились учителя, которые научили меня всему. Вот только ложь эту было тяжело проверить.

Баопу замолчал, и тишина в комнате стала совершенно иной не напряженной, как минуту назад, а откровенно озадаченной. Настоятель прищурился, и я спиной почувствовал, как по мне скользнуло незримое, но очень тяжелое восприятие Мастера. Он будто пытался просветить меня насквозь, заглянуть в самые основы моего духовного корня.

Не знаю точно, что именно он там увидел, но через пару мгновений старик медленно откинулся назад и тихо рассмеялся. Это был сухой, похожий на шелест осенних листьев смех, в котором, однако, не было ни капли насмешки.

— Три года на первый уровень Новичка (1), — пробормотал он, качая головой. — Если это правда, а я не вижу причин, по которым ты стал бы так нелепо лгать, другу своего учителя, то ты и правда не можешь быть тем самым «западным ветром». У обладателей особых Пульсов невероятные способности. Почтенный Лю Гай взял первые три уровня Новичка (1) за несколько часов медитации.

И снова девушки, подслушивающие за беседой выдали своё удивление, правда в этот раз придушенным писком. Действительно очень крутой результат. Мне доводилось слышать о подобном результате за несколько месяцев. А тут несколько часов.

Ну и мне уже интересно, кто же является третьим участником их странного пророчества. Такой талант в формате чего-то зловещего точно не принесет ничего хорошего. Но об этом можно будет подумать и позже.

Сейчас нужно решить, что делать с этим ливнем и его автором. И правда ли меня отпустят домой без третьего испытания. Видит Небо, я бы очень этого хотел.





Глава 36


— Вы упоминали, что не уверены, нужно ли мне пройти третье испытание, почтенный Баопу, — говорю после продолжительной паузы, чтобы закрыть этот вопрос.

— Ты знаешь то, чего не знают даже Мастера (3) Зеленой Крепости. Ты не просто читал забытые свитки, Ян Джун. Ты их осмыслил. Ты их прожил, — Баопу медленно поднес пиалу к губам, но так и не сделал глотка. Его взгляд блуждал где-то за моей спиной, сквозь тонкие рисовые ширмы, сквозь стены храма. Но судя по пространным рассуждениям, думал он сейчас о том, как меня обмануть, отказавшись от собственных слов. — Возможно, для тебя это испытание действительно бесполезно, но я все же попрошу тебя пройти его, для того, чтобы мудрецы моего храма могли обсудить с тобой все те вещи, которые мы затронули сегодня только поверхностно.

— Я не смею противиться вашему желанию, — говорю ровно, думая про себя, что предпочел бы отказаться от подобной «болтовни». Как будто мне мало двух учениц, что свалились, как снег на голову. — Но меня беспокоит дождь, накрывший город.

— Дождь, — Баопу поставил пиалу перед собой, и на этот раз его движения были медленными, почти неохотными. — Да, дождь. Ты правильно сделал, что заговорил о нём…

Он замолчал, и в тишине комнаты вдруг отчётливо стал слышен шум воды за окнами. Ливень и не думал прекращаться, пока мы сидели и разговаривали.

— Этот дождь идёт уже девять дней, — сказал настоятель, и в его голосе проскользнула тень той самой озабоченности, которую он так старательно скрывал. — Обычные люди считают, что Небо оплакивает старые грехи. Монахи нашего храма знают, что это не так. Дождь рукотворен. И в нем чувствуется демоническая Чи. Первоначально мы даже думали, что это демонический зверь, но позже пришли новости, что подобный дождь прошел и по другим городам, где вместе с дождем пришли и воры.

— На севере я уже встречал подобное явление. Странная техника сокрытия, что размывала Чи практика в тучах, — сразу же выдаю имеющуюся у меня информацию.

— На севере? — Баопу чуть подался вперёд, и его обычно сонные глаза вдруг вспыхнули острым интересом. — Расскажи подробнее. Когда это было? И что за человек?

Я на мгновение задумался, припоминая детали. Встреча с тем практиком была случайной и короткой, но запомнилась хорошо. Меня тогда долго лечили от заражения его Чи, делая это без особых знаний о методах лечения. Сейчас я бы смог очистить свой организм за несколько часов акупунктуры, без всяких отваров из горьких трав.

— Из-за подобного ливня я сбился с дороги, когда только начал своё паломничество к вам, и случайно столкнулся с путником, что шел через лес. Я не знаю ни его имени, ни хотя бы приблизительного ранга развития. В тот раз мы разошлись с ним миром, и лишь позже у меня возникли подозрения, что этот человек связан с некой сектой.

— Секта? — Баопу нахмурился, и на его лбу пролегли глубокие морщины — следы долгих раздумий. — Ты уверен?

— На вопрос о дороге, он вывел меня к деревне, где было множество вооруженных людей. И по ночам я чувствовал входящих в поселение практиков духа, с демоническими эманациями.

Можно было бы ещё добавить о кровавых печатях на кораблях, но это не обязательно было темным искусством. Как объяснил мне Почтенный Наставник, можно было использовать кровь петуха.

— Деревня на севере… — задумчиво протянул настоятель. — Это многое объясняет. Помимо свободных школ, что просто решили уйти из-под влияния кланов, на севере есть секта под именем Дворец Крови. Скорее всего, этот сектант относится к нему.

Он поставил пиалу обратно и посмотрел мне прямо в глаза. Сонной пелены в его взгляде не осталось и следа. При этом мне очень хотелось бы сейчас хотя бы посмотреть на Мэй. Ведь она была ученицей этого самого практика… ну или как минимум входила в его секту. Может, она сможет что-то рассказать обо всем этом. Вот только Зелёному Храму этого знать точно не нужно.

— Воры, о которых я упоминал, Ян Джун, крадут не золото или драгоценные камни, а духовные сокровища. Артефакты, трактаты с древними знаниями и творения алхимиков.

— Это тревожные вести, — говорю ничего не значащую фразу только для того, чтобы поддержать разговор.

— Очень тревожные. Ведь после недавней победы и фестиваля, в храме осталось немало даров от великих кланов.

И вот мы подошли к самой сути. Старые лисы вроде настоятеля никогда не жалуются на погоду и грабителей просто так, чтобы скоротать время. Я чуть прищурился, пытаясь за маской вежливого внимания скрыть легкое раздражение.

— И вы полагаете, почтенный Баопу, что целью тех, кто вызвал этот ливень, является хранилище Зеленой Крепости? — мой голос прозвучал всё так же ровно. — И именно поэтому вы настаиваете на том, чтобы я остался для прохождения третьего испытания?

— Ни в коем случае, — Баопу подобной постановки вопроса не оценил. — Я буду благодарен за обмен мудростью во время формального испытания. И если ты сможешь помочь нам с источником этого непонятного дождя, моя благодарность будет безмерной.

«Безмерная благодарность» старого настоятеля — валюта специфическая. Обычно она означает, что тебе позволят рискнуть жизнью ради блага храма, а потом, возможно, подарят старый свиток, с которого уже сняли копию, и благословят в путь. Однако прямолинейный отказ сейчас принесет больше вреда, чем пользы. Да и самолично прервать своё паломничество было тоже не очень хорошо.

— Я не вправе отказать в прохождении последнего испытания в моём паломничестве. Что же касается неизвестного доброжелателя, то постараюсь помочь, чем смогу, — склоняю голову, но почти сразу же поднимаю взгляд на него. — Но мне интересно, что насчет великих кланов, вы попросили кого-нибудь о помощи?

— Великие кланы, говоришь… — он тихо, почти беззвучно хмыкнул. — Я обращался к главе дома Лю. Знаешь, что он мне ответил?

— Догадываюсь, что отказ, — осторожно произнёс я.

— Нет, он бы никогда так не сделал. Глава Клана пообещал помочь нашему храму, — Баопу опустил взгляд в пустую пиалу, едва заметно скривив губы. — В городе присутствует несколько Мастеров (3) клана, что осматривают окрестные земли в поисках демонического зверя.

— Понятно.

Что ж, к главе клана особо даже вопросов не было. Если он не знал про кражи, то его действия очень даже логичны. Если знал, то он очень грамотно прикинулся дурачком. Пойди попробуй доказать, что дождь и кражи связаны. Но это в любом случае проблема настоятеля храма, а не моя.

— Тогда, с вашего позволения, я и мои ученицы предпочли бы отдохнуть с дороги, — предлагаю закончить и без того затянувшийся разговор.

— Конечно, я распоряжусь, чтобы вам предоставили место, почтенный Ян Джун, — Баопу поднял бровь, и в его тоне проскользнуло что-то, отдаленно напоминающее усмешку. — Желаешь ли ты поселиться в одном помещении со своими ученицами?

— Нет, — его подначка, что я всё же сплю с девушками, которых я взял в ученицы, была встречена мной стоически. Практики его уровня выглядят на тот возраст, на который себя ощущают, то есть он стар не только телом, но и личностью. Вряд ли в нем играет похоть, это просто такой странный стариковский юмор. — Им действительно следует отдохнуть. А я собираюсь провести время в медитации. Поглощать зараженную Чи вредно для неподготовленных меридианов, но стоит попробовать отследить источник этой силы.

Я врал. Отследить хозяина этой техники у меня не получалось, как бы я ни вслушивался в течение Чи Неба и Земли. Вряд ли что-то изменится, даже если погружусь в глубокую медитацию. А вот погрузиться в мир моего сна и пообщаться с Почтенным Наставником точно стоит.

Мне все ещё не понятно, почему храм, хранитель знаний, так мало знал про великих бодхисаттв и традиции духовных искусств. Почему тот же Почтенный Наставник, так легко и много рассказывал о том, чего не знали даже в самой большой библиотеке Долины Рек.

Я поднялся, мыслями уже пребывая в мире своего сна, а не в столовой Зелёной Крепости. Баопу тоже неспешно встал, жестом подняв и ученицу, которая его обслуживала и готовила чай.

— Минджу проводит вас, — кивнул старик всё ещё бледной ученице. — Отдыхайте. Завтра утром мы начнём последнее испытание, если, конечно, дождь не помешает.

— Как пожелает почтенный, — пожимаю плечами. — Единственное, о чём я попрошу разрешения для моих учениц присутствовать при этом разговоре. Им будет полезно послушать рассуждения более опытных практиков.

Баопу возражать не стал и на этом мы, наконец, разошлись. Я поклонился, жестом приказав девушкам следовать за мной. Хэй Лань на моём плече только фыркнула, махнув на прощание хвостом. Мэй и Сюэ замешкались, но быстро привели себя в порядок и отвесили положенные поклоны настоятелю.

Мы вышли из столовой храма, чтобы пройти в гостевую часть храма. Дождь создавал сильный шум, вода с грохотом обрушивалась на черепичные крыши, собиралась в водостоки и с шумом выплескивалась в каменные желоба. Воздух же был влажным и тяжелым. Даже не умея воспринимать Чи, сама по себе атмосфера затяжного ливня угнетала и давала чувство чего-то неприятного и тревожного.

— Ваши комнаты здесь, почтенный, — Минджу остановилась перед резной дверью из темного дерева. — Это ваши покои. Для учениц я приготовлю комнату этажом выше.

— Благодарю, — кивнул я, а затем повернулся к девушкам. — Мэй, Сюэ. Поднимитесь и постарайтесь выспаться. Завтрашний день может быть долгим. Так что спускайтесь в мою комнату в начале второй утренней стражи (~8 часов утра). Проведем небольшой урок с утра.

Мэй открыла было рот, явно собираясь что-то спросить, но я предупреждающе поднял руку. Вопросов о моём разговоре с настоятелем я сейчас не хотел. Особенно в коридоре, где у каждой стены могли быть уши. Девушки поклонились и последовали за Минджу наверх.

Проводив их взглядом, я вздохнул и почесал свою хвостатую подругу за ухом. Хэй Лань на это своим ухом махнула и послала мне иллюзорное послание:

— «Ты ведь не собираешься действительно сидеть всю ночь в бесполезной медитации?» — в её голосе можно было легко различить недовольство. — «Зачем мы вообще помогаем этим монахам?»

Я только глаза закатил. Можно подумать, что у меня есть выбор. Насчет же медитаций, то тем более не вижу смысла отвечать, ведь тянуть с перемещением в мир сна не было причин. Так что войдя в выделенную комнату я не медля направился к постели, где тут же начал устраиваться «для сна».

Демоническая лисица, ради разнообразия, не стала устраиваться где-то рядом с моей головой, касаясь меня хвостом, вместо этого она устроилась у меня на груди. Это было достаточно необычно, чтобы я посмотрел ей в глаза, выгнув бровь.

Хэй Лань на это демонстративно фыркнула мне прямо в лицо и свернулась клубочком, будто так и надо. И что это должно значить? Ответа на этот вопрос мне никто не предоставил, а потому я закрыл глаза, погружаясь в мир своего сна, утягивая за собой и свою подругу.

После шума, созданного ливнем, умиротворенная тишина мира моего сна показалась просто оглушительной. Это откровенно резануло уши, так быстро и резко изменился окружающий меня шум. А ещё уши мне резанули слова Почтенного Наставника, который, как всегда встречал меня при перемещении.

— Никогда не думал дать обет тишины? — спросил он даже дружелюбно. — Лет на триста или пятьсот. После такого, обычно, учатся держать язык за зубами и не трепаться о вещах, о которых говорить надо очень осторожно.

— Мне даже в голову не приходило, что кто-то может не знать о Махаяне и особенностях бодхисаттв, — говорю со вздохом, поднимаясь с травы, благо Хэй Лань не стала задерживаться на моей груди.

— Не приходило ему в голову, — фыркнул Почтенный Наставник, поглаживая свою бороду. — Ты судишь мир по себе, Ян Джун. Тебе эти знания достались чуть ли не даром, а другие могут прожить тысячи лет, не получив даже крупицы подобных истин.

Хэй Лань, спрыгнув с меня, грациозно потянулась, выгнув спину. Глядя на неё я невольно повел плечом, слегка потянув суставы позвоночника. Надо будет потом попросить организовать мне ванную и может даже массаж. Нужно расслабиться со всей этой нервотрёпкой.

— Какой-нибудь обычный практик может этого не знать, — соглашаюсь с Почтенным Наставником. — Но настоятель храма с самой большой библиотекой в Долине Рек? Этого я никак не ожидал.

— Не надо путать количество и качество. Да и ответ на самом деле на поверхности, ты сам его произнес в разговоре с настоятелем, — Наставник кивнул головой в сторону особняка, где мы могли бы продолжить разговор за чашкой чая. Туда мы и отправились. — «Сегодня учение Амитабхи назвали бы еретическим», примерно так это звучало.

— То есть кто-то специально уничтожал суть этого учения? — подобное казалось мне очень странным. — Но ведь в Махаяне буквально вся суть духовных техник и путей развития для современных практиков.

— Не «кто-то», — поправил меня Почтенный Наставник. — Для людей эти знания подобны сокровищам. Особенно учение Амитабхи. Возможность преодолеть свои пределы, нарушить закон кармы и обойти необходимость множества реинкарнаций, которые могут в любой момент сорваться всего одной благочестивой жизнью… Не удивлюсь, если за подобные знания люди будут готовы убивать и отдавать все, что имеют. Вот только Небо не любит, когда его законы нарушают. В самих же практиках развития тела и духа нет ничего особенного или запретного.

— Вы хотите сказать, что учение Амитабхи было уничтожено Небом? — я остановился на полпути к особняку. Мысль была настолько чуждой всему, что я знал о пути совершенствования, что потребовалось время, чтобы её осознать. — Не людьми, не демонами, а самим Небом?

Почтенный Наставник не ответил сразу. Он прошёл ещё несколько шагов, и только когда оказался перед дверьми особняка, обернулся ко мне.

— А что есть «Небо», ученик? Ты используешь это слово, как будто знаешь, что оно означает. Так расскажи мне, что такое «Небо» в твоём понимании.

Это был хороший вопрос. Как бы очевидно, что Небо не было некой единой силой, которая преследует некие единые и последовательные цели.

— Небо — это боги. Вы говорили, что их там сотни миллионов и их сила делится на ранги, подобно духовному развитию смертным, — отвечаю, для начала, на его вопрос. Но меня интересовал ещё один необычный момент. — И вроде как Богам толком нет дела до смертных народов. Они живут в своих сферах и путешествуют по разным мирам.

— Верно, — Почтенный Наставник толкнул дверь и первым вошёл в прохладный полумрак особняка. — Богам нет дела до смертных народов. Они живут в своих сферах, путешествуют между мирами, плетут интриги друг против друга и изредка вступают в контакт с теми, кто привлёк их внимание. И поверь мне, ученик, нарушение законов Неба привлекает очень много внимания.

Он прошёл к низкому столику, где всегда стоял приготовленный чайный набор, и опустился на подушку. Ещё одну подушку заняла Хэй Лань, а больше мест и не было. И так как Хули Цзин все равно чай не пила никогда, я с чистой совестью подхватил подругу и пересадил её на привычное место, себе на шею.

— К тому же не стоит думать, что Небо представлено исключительно богами и бессмертными, что вознеслись к богам. «Небо» также означает Законы Небес. Тот же закон кармы, который Амитабха решил не только обойти сам, но и предоставить этот обход другим.

— Согласно учению Амитабхи, он сделал это с прямого дозволения Небес.

— И это учение все ещё еретическое и прямо нарушает фундаментальный Закон Небес, — закончил за меня Почтенный Наставник, опускаясь на подушку. — Тебя смущает противоречие? Амитабха получил дозволение Небес, но его учение было уничтожено теми же Небесами. Как такое возможно?

Он взял чайник и начал разливать чай по пиалам. Мне и себе. Хэй Лань, устроившись на моей шее, лениво свесила хвост мне на грудь, но комментировать ничего не стала. Ей просто нравилось находиться внутри мира моего сна. И все, чего ей хотелось, так это скорейшего моего перехода на новый ранг духовного развития. После этого Почтенный Наставник пообещал, что духовная насыщенность местного воздуха станет ещё выше.

— Звучит как какая-нибудь болезнь ума, когда сначала принимается одно решение, а затем другое, — произнёс я, принимая пиалу от Наложницы, которая прислуживала за столом. — Или что дозволение было дано одной силой, а уничтожение произведено другой. Живут ли боги отдельно от Закона Небес? Нет, даже не так. Вынуждены ли они ему подчиняться?

— Боги… — Наставник сделал глоток, прикрыв глаза, словно пробуя не чай, а сам вопрос. — Боги поднялись выше смертных пределов, но они всё ещё часть мироздания. Боги подчиняются законам Неба точно так же, как рыба подчиняется законам воды. Рыба может плыть против течения, может выпрыгнуть из реки, но жить за пределами воды она не сможет. Так и боги, они могут действовать в рамках законов, могут искать лазейки… но игнорировать законы небес не в их власти.

— Значит ли это, что Святая Земля Амитабхи была чьей-то попыткой обойти закон Небес? — я всё ещё пытался уложить в голове новую картину мира.

— Об этом знают только те, кто создал эту Святую Землю, — он пожал плечами. — Но в целом твои слова точно породят определенную волну. Как минимум у тебя попытаются вызнать подробности о способе обойти закон Кармы. Ну и стоит ожидать, что само Небо так или иначе отреагирует на новый виток распространения учения Амитабхи, если оно последует.

— То есть меня ждут очередные проблемы.





***





Хонг Вей продолжал создавать о себе новую легенду, как «Человек Дождя», вместо уже достаточно известного «Человек без Тени». С имеющимся у него артефактом, поймать его было проблематично, так как Чи было скрыто весьма занимательным образом. Прятаться же от простого взгляда он научился ещё до того, как начал осваивать духовные искусства.

Хонг Вей замер на внешней стене, сливаясь с шумом ливня. Капли барабанили по черепице, и только поля широкой шляпы защищали трубку от летящих с неба капель. Пробраться во внешний двор не составило труда. Пара служителей-послушников дремала в сторожке. Хонг Вей двигался не как человек, а как перетекание теней от фонаря на ветру. Он знал: главная опасность не живые стражи, а сами стены, исписанные охранными знаками так щедро, как будто это очередной свиток в их знаменитой библиотеке.

Зелёная Крепость вообще была расписана разнообразными защитными формациями так, как не каждый дворец городского лорда. А потому Вей имел большие надежды на хорошую наживу в сокровищнице храма. Плюс после недавней войны именно здесь собирались кланы на праздник в честь победы, и конечно же они приносили храму дары.

Но даже с этими надеждами Хонг Вей не торопился, а внимательно осматривался, приглядываясь к обстановке вокруг. Проблема была в стенах. Хонг Вей видел тончайшую вязь иероглифов, выложенных поверх каменной кладки позеленевшей от времени бронзой.

Даже с сокрытием Чи, Вей не собирался рисковать и подстраиваться под непонятную формацию. Даже с учетом множества гостей храма, печати в стенах могут реагировать не на духовную энергию, а на шаги или вообще быть техникой духовного ока, через которые другие ученики могли бы следить за двором.

Хонг Вей не стал искушать судьбу и касаться стен. Вместо этого он сместился влево, к старой голубятне, где каменная кладка крошилась от времени и сырости, а бронзовые знаки в одном месте были безнадежно испорчены птичьим пометом и многолетним мхом. Ученики Зелёной Крепости славились педантичностью в каллиграфии, но с уборкой голубиного дерьма явно не справлялись даже самые ревностные послушники.

Он скользнул в узкий проход между стеной и бамбуковой рощей. Дождь здесь лил особенно яростно, стекая по широким листьям сплошной завесой. Идеально.

Таким образом он постепенно продвигался вдоль внешней стены храма, следуя давно намеченному маршруту. Вей не просто так отирался вокруг храма, а проводил разведку и составлял карту Храма и предполагаемые места хранения сокровищ.

Дождь скрадывал звуки, превращая каждый шаг в почти бесшумное скольжение по мокрой гальке. Хонг Вей мысленно накладывал увиденное на составленную в уме карту. Сокровищница Зелёной Крепости, если верить слухам и его собственным наблюдениям за последние дни, располагалась не в главном здании с золочеными колоннами, а в неприметной пристройке к востоку от зала для медитаций. Слишком много храмов прячут истинные ценности за показной скромностью. Выдавала её только одна деталь: слишком много охраны.

Местные ученики откровенно дежурили у этой постройки. Даже если это не сокровищница, там точно есть что-то интересное, на что стоит хотя бы посмотреть.

Но в определенный момент ему пришлось остановиться, чтобы пропустить мимо себя группу учеников. По крайней мере так можно было подумать при первом взгляде. Вот только один из идущих мимо был Вею знаком. Довольно примечательное лицо, привлекательный юноша, которому Вей когда-то подсказывал дорогу. В этот раз у него при себе не было огромного ларя за спиной, зато была ручная лисица на шее и аж три девицы в сопровождении.

Известный на всю Долину Рек вор невольно вспомнил собственные мысли на тему того, что забавный парнишка вырастет в будущего конкурента. Тогда эта мысль просто его повеселила, но сейчас Вею было действительно интересно, кто этот парень и что он тут забыл.

Жаль только, что по дороге они ничего не обсуждали, а потому прямо на месте выяснить никаких интересных подробностей не прозвучало. Зато Вей узнал, что две из трех девушек сопровождения были то ли собственностью парня, то ли его подчиненными. По крайней мере он достаточно свободно ими распоряжался, и это с учетом клановой вышивки на одежде одной из них.

Неужели та самая девчонка, которую парень выкрал из секты Вея? Очень может быть.

Знаменитый вор даже решил отвлечься от своей цели и зайти поздороваться. Как минимум Вею было интересно, каким образом мелкий Новичок (1) успел так круто подняться. А также способ, при помощи которого пацан скрывал сейчас свою Чи. Так что дождавшись отбытия девиц, и пока парень зайдет в комнату Вей вышел из своего укрытия.

Убедившись, что рядом никого нет, он проверил комнату за дверью. Никаких разговоров, никаких шумов. Вообще ничего. Как будто там никого и не было. Хонг Вей замер, более тщательно прислушиваясь. Даже если парень был там один, он не мог оставаться совершенно бесшумным… Если только не сидит прямо сейчас в засаде.

Хонг Вей не стал дергать створку. Вместо этого он сделал глубокую затяжку и выдохнул тонкую струйку дыма в щель под дверью. Дым стек по дереву и беспрепятственно втянулся внутрь, не вспыхнув и не развеявшись от контакта со скрытыми печатями. Значит, на самом входе агрессивных ловушек не было.

Лезвие тонкого кинжала, скользнувшее в щель, беззвучно приподняло простую деревянную задвижку. Вей толкнул дверь ровно настолько, чтобы проскользнуть внутрь перетекающей тенью, и тут же закрыл её за собой.

Вей был готов к чему угодно. К засаде врагов. К тому, что парень его заметил и хотел бы поговорить. Любой, даже самый безумный вариант. Но он точно не ожидал застать совершенно пустую комнату. Если бы непонятный пацан не зашел сюда прямо на глазах Вея только что, то можно было бы подумать, что тут никого и не было.

Знаменитый вор просто отказывался понимать, что здесь происходит. У него галлюцинации? Может парень, которого Вей в шутку назвал соперником, в итоге действительно собрался обворовать сокровищницу храма вперёд самого Вея? Все это были вопросы без ответа, но Человек без Тени пообещал себе позже во всем разобраться. Сейчас же нужно было как можно быстрее вынести сокровища Зелёной Крепости, пока его не опередили.

Но этот день Вей запомнит и при следующей встрече точно задаст этому странному парню пару вопросов.





Глава 37


Когда Почтенный Наставник предупредил, что в мою комнату зашёл посторонний, уже это было подозрительно. А когда оказалось, что это был тот самый любитель покурить трубку под дождем, мне стало откровенно страшно.

Первой же мыслью было воспоминание о послании переданном мне и Мэй при помощи Шуйгуй. Тогда она сказала высокопарную фразу о том, что мне придётся до конца дней ждать удара в спину. В тот раз я не стал особо об этом беспокоиться, а потом и вовсе забыл. Теперь же проигнорировать это нельзя. Предполагаемый враг сам пришел, подобравшись ко мне даже слишком близко.

Всё то время, что он находился в комнате я думал, что мне делать. По хорошему вместе с Хэй Лань мы могли бы противостоять большинству возможных противников. Но всегда был шанс нарваться на врага, с которым лучше не связываться. И уж точно я бы предпочел не связываться с человеком, что пришел меня убивать.

Но и оставаться в мире сна до утра тоже не стоило. Даже если забыть про обещание помочь храму, хотя бы немного, у меня были ученицы, через которых этот странный сектант мог попытаться мне навредить. Благо у меня было достаточно времени, чтобы все хорошо обдумать и принять взвешенное решение.

Даже слишком много, на самом деле, если учитывать разницу во времени между моим миром и реальным.

В итоге я решил не вступать в прямое противостояние и дождался, когда сектант покинет мою комнату. После чего, выждав немного времени, вместе с Хэй Лань покинул мир моего сна. План, как мы будем действовать, был обговорён заранее.

Хули Цзин тут же отправилась к моим ученицам, чтобы обеспечить их защиту и присмотр. Я же пошел искать ближайшего послушника храма. Нужно предупредить их о вторженце. Без моей хвостатой подруги иллюзия, скрывающая мою силу распалась, явив миру силу Мастера (3) начальной ступени. С какой-то стороны даже было хорошо. В случае чего Хэй Лань сможет почувствовать, что я нуждаюсь в её помощи.

Прямо сейчас нужно передать сообщение настоятелю храма о вторженце. Благо не обязательно бегать и самому искать настоятеля, достаточно просто передать сообщение одному из учеников храма, чтобы они сами занялись неизвестным вором. Восприятие четко улавливало мерную пульсацию Чи за одной из дверей на моём этаже. Человек за дверью явно спал, судя по пульсации его Чи, и был достаточно сильным Учеником (2).

Я не стал церемониться и коротко, но властно постучал по деревянной раме. Чи тут же пришло в движение. Послушник проснулся мгновенно, как и подобает практикующему. Небольшая возня и мне открывают дверь. На пороге стоял молодой монах с заспанным лицом, в наспех накинутой одежде, которую он даже не подпоясал, а просто запахнул и придерживал рукой.

На его лице можно было разглядеть недоумение и думается мне, что если бы не наша разница в развитии, то мне сказали бы очень много добрых слов. Но сейчас он почтительно склонил голову.

— Я не узнаю вас, почтенный, вы один из гостей храма? — он старался быть вежливым.

— Настоятель опасается вторжения воров на территорию храма, — в отличие от него я не стал тратить время на вежливые и традиционные фразы. — Недавно я заметил человека, который практиковал демонические искусства. Передай об этом тем, кому нужно, я же останусь охранять покой своих учеников, если пришедший на самом деле не вор, а убийца.

Старший ученик храма тут же изменился в лице и поклонился ещё раз уже не из вежливости, а с благодарностью.

— Благодарю вас, почтенный! — сказал он громко, и стоило мне отойти в сторону, как он тут же припустил куда-то по коридору, все так же придерживая полы своей одежды рукой.

Я направился к лестнице на этаж выше. Своих учениц я ощущал прекрасно и они все ещё спали. Но даже так, мне будет намного спокойнее, если я буду рядом с ними и рядом с моей хвостатой подругой. Особенно присутствие демона ранга Наставник (4) прибавит мне спокойствия.

Весь путь старательно вслушиваюсь и всматриваюсь в каждую тень. С каждой ступенькой я ожидал атаки из слепой зоны, но коридоры оставались пустыми. В это же время, в глубине храмовых построек, уже начала зарождаться суета. Похоже, разбуженный мной послушник оказался весьма расторопным.

Храм пробуждался, словно потревоженный улей, где один очаг Чи за другим вспыхивал, указывая на применение каких-то техник, и это играло мне на руку. Чем больше внимания заберет на себя охрана, тем сложнее убийце будет добраться до меня и моих учениц.

С такими мыслями я дошел до нужной двери, открываю дверь даже не стуча, так как Хэй Лань должна была чувствовать мою Чи. Внутри было тихо, лишь ровное, спокойное дыхание девочек нарушало тишину. Мэй и Сюэ спали, так как мы с самого начала договорились с Хэй Лань, что не будем их будить. Я бесшумно прикрыл за собой дверь и, на всякий случай, задвинул тяжелый деревянный засов. В полумраке комнаты, у самого окна, едва заметно шевельнулась густая тень.

Хэй Лань сидела на низком подоконнике, сливаясь своей черной шерстью с темнотой. Увидев меня, она тут же спрыгнула на пол, а оттуда привычно забралась ко мне на плечи.

— «Сюда так никто и не пришёл», — тут заявила она. — «Но ты ведь всё равно собираешься потратить остаток ночи на бесполезное дежурство?»

— Затишье в любой момент может обернуться проблемой, — говорю тихо, чтобы не разбудить девушек. Пусть Хэй Лань и должна была прикрыть нас иллюзией отсутствия звуков. — И нам с тобой незачем спешить. Не в эту ночь, так в любую другую мы сможем уделить время нашему развитию.

— «Незачем спешить?» — она фыркнула. — «Ты уже не боишся убийцу, что заявился к тебе в спальню?»

— Боюсь, — честно признался я, не сводя взгляда с запертой двери. — Именно поэтому я хочу одну ночь потратить на бдение, даже не смотря на надежду, что храмовая стража и Мастера (3) встанут щитом между нами и неизвестным «гостем».

Хэй Лань махнула хвостом, но спорить не стала. Её мягкий хвост скользнул по моей шее, даря приятное тепло и успокаивая. Её сила была моим главным преимуществом, но это не отменяло факта, что враг, способный незаметно проникнуть в охраняемый храм, мог таить в рукаве неприятные сюрпризы.

Остаток ночи потянулся мучительно медленно. Я просто сел в углу комнаты, вслушиваясь в ночь за окном. Зелёная Крепость тем временем шумела все сильнее, и если бы не иллюзия Хэй Лань, то Мэй и Сюэ точно проснулись бы от этого шума.

При этом, судя по шуму, ученики храма не смогли никого поймать, но и успокаиваться они не желали. Сам я уловить ничего не мог, банально не разобрать было среди шума из-за чего в принципе шумят, но Хэй Лань подсказала, что храм все же ограбили и они теперь ищут тех, кто это сделал.

Все это было довольно странно. Понятно, что меня не считали главной целью, но после поднятия шума логичным выглядело бы решение затаиться и вернуться позже. Может я ничего не понимаю в воровских делах, но точно не стал бы лезть в пасть тигру.

С другой стороны теперь есть шанс, что этот сектант побежит от возможных преследователей, а не навестит меня ещё раз. По крайней мере я очень на это надеюсь.

Я сидел, привалившись спиной к прохладной стене, и вслушивался в отголоски суеты за пределами комнаты. И чем дольше я наблюдал за этой мышиной возней, тем больше убеждался: никого они уже не поймают. Если не смогли сделать этого сразу, то спустя время точно нет.

Хэй Лань, устроившись на моих плечах, тихо мурлыкала, помахивая хвостом. Можно было подумать, что она занята какими-то приятными размышлениями и просто радуется происходящему, но я уже научился определять, когда она просто спала. Уж не знаю почему, но Хули Цзин совершенно не умела делать это тихо и спокойно. Зато в бодрствующем состоянии она могла застывать подобно статуе, кажется вообще не дыша.

Ближе к рассвету, когда ночная тьма за окном начала наливаться серой предрассветной мутью. Дождь всё ещё лил, но уже сейчас было заметно, что ливень постепенно сменялся моросью. Действие техники сокрытия постепенно сходило на нет.

Это не значило, что сам сектант ушел, он мог просто технику развеять. Но само по себе прекращение дождя радовало. А если после сегодняшней кражи храм все же изгонит со своей территории всех посторонних, и третье испытание для меня закончится, так и не начавшись.

Я чувствовал, как техника сокрытия, накрывшая всю округу, окончательно рассеялась где-то за час до того, как первые лучи солнца пронзили тучи. Вместе с тучами постепенно рассеивалось заражённая демоническими эманациями Чи. Полностью воздух очистится лишь через несколько дней, но уже сейчас можно было почувствовать тенденцию к улучшению.

Утренний колокол призывающий к началу дня не разбудил моих учениц, так как даже во сне Хэй Лань продолжала поддерживать иллюзию отсутствия звуков вокруг них. Так что придётся будить и саму лисицу и обеих учениц. И начать я решил со своей хвостатой подруги.

Стоило мне только почесать Хэй Лань за ухом, как та тут же встрепенулась.

— Ян Джун, — она даже сбилась с иллюзорных посланий на обычную речь.

— Ты уже привыкла засыпать со мной, но не к прикосновениям во сне? — я чуть улыбнулся.

— Девок своих во сне трогать будешь, — моё замечание немного её задело. — Я просто задремала.

— Хорошо, — про «девок» было лишнее, но да ладно. — Снимешь с них иллюзию? Пора просыпаться.

Хэй Лань все ещё недовольно фыркнула, но технику развеяла. В итоге мне не то, что трогать, а даже звать никого не пришлось, ученицы уже и сами зашевелились. Видимо, резкая смена звукового фона выдернула их из сна быстрее слов.

Сюэ села первой, растирая глаза кулачками. Волосы растрепались, делая её похожей на взъерошенного воробья. Мэй поднялась следом куда более собранно, хоть взгляд ещё и был затуманен.

Спали они обе в нижнем белье, дудоу, ромбовидном куске ткани, прикрывающем грудь и живот. И хотя их одежда, наверняка была достаточно длинной, чтобы прикрывать и все, что ниже живота, но проверять это на практике не стоило. А то реально вместо учениц любовницы получатся.

Так что я дал знать о своём присутствии легким покашливанием, чтобы ученицы не спешили скидывать одеяла, а наоборот прикрылись ими, пока я не уйду. Обе ученицы тут же натянули одеяла до подбородков. Мэй метнула в мою сторону быстрый взгляд, в котором читалось не смущение, а скорее возмущение. Сюэ же напряглась, но скорее смутилась и даже проявила некоторую покорность, опустив одеяло ниже, показав шею и линию плеч.

— Сектант, о котором я рассказывал настоятелю Баопу сегодня проник в храм и ограбил его, — говорю сразу, чтобы отсечь у них неправильные мысли. Какой бы направленности эти самые мысли не были. — Помимо сокровищниц храма, он так же навестил мою комнату, но я использовал технику сокрытию и ушел от встречи. Ваш сон я сторожил с той целью, чтобы он не проник сюда и не попытался через вас достать до меня.

Подобные новости заставили их взбодриться, а так же выбили из их голов все посторонние мысли. Обе девушки тут же подобрались и даже начали вслушиваться в течение Чи Неба и Земли. Реакция хорошая, по крайней мере не истерика и претензии, которые можно было бы ожидать от той же Мэй.

— Сейчас все, вроде бы, успокоилось. Так что я вас покину, чтобы вы могли спокойно привести себя в порядок. Как договаривались вчера, жду вас у себя в покоях в назначенное время. Пускай Чи в воздухе ещё заражена, мы сможем провести тренировку, и я выведу тот мусор, что уже в вас осел.

С этими словами просто киваю им, и разворачиваюсь на выход. Вот вроде уже второй век субъективного времени живу, а чувствую себя непроходимым идиотом. Ведь несмотря на самые искренние и чистые мотивы я, по сути, пробрался к своим ученицам ночью и до самого рассвета наблюдал, как они спят. Тут не скажешь сразу, что хуже, сам факт, что я так сделал или то, что ограничился лишь наблюдениями, как какой-то старик, что может лишь смотреть.

При всей благодарности Небесам за их дар в виде личного мира для тренировок, иногда мне кажется, что я получил в этой жизни только два таланта: влипать в неприятности и создавать неловкие ситуации.

Моя комната встретила меня тишиной и всё тем же запахом сырости, что просочился вместе с ночным дождём. Я плотно прикрыл дверь и, прежде чем пройти к низкому столику, внимательно осмотрел помещение. Было бы неприятно, скройся ночной посетитель именно в моей комнате.

— «Ты так старательно обнюхиваешь углы, будто он оставил тебе записку с извинениями», — хихикнула лисица.

— Это было бы просто ужасно, — я поддержал её веселье скупой улыбкой. — Но пока я смог обнаружить только запах курительной смеси.

Запах был слабым, едва уловимым, особенно на фоне привычного для храма аромата благовоний. Что-то сладковатое, почти приторное. Не исключено, что мне это даже чудится, и я сам обманываю себя.

— «Возле двери сильнее», — подсказала Хэй Лань, спрыгнув с моего плеча и грациозно приземлившись на подоконник.

— Читаешь мои мысли? — спрашиваю шутя, пытаясь сравнить запах у двери и посередине комнаты.

Вроде разница действительно была, но всё равно слишком тонкая для человеческого носа. С другой стороны, причин не верить Хэй Лань у меня не было, и если она заверяет, что запах остался, то так и есть.

— «У тебя на лице всё написано, да и свою Чи ты совершенно разучился контролировать, полагаясь на мою иллюзию», — она демонстративно зевнула. — «А я прекрасно чувствую всё, что прячу от других».

— Надо будет над этим поработать, — принимаю её высказывание как совет. — Всё равно до следующего ранга мне ещё расти и расти.

Хэй Лань тут же начала жаловаться, что внутри моего мира я бы рос быстрее, а она могла бы спокойно приближаться к следующему хвосту. Это продолжалось до тех пор, пока я не достал вяленной рыбы, чтобы откупиться от её нытья. Уверен, что она делала это специально, чтобы выпросить угощение, хотя сама Хэй Лань точно всё будет отрицать.

А там и мои ученицы спустились, даже раньше оговоренного времени. Похоже после недавнего пробуждения им не сиделось на месте.

— Входите, — позвал я, не дожидаясь стука, ощутив их приближение благодаря фону Чи.

Дверь приоткрылась, и первой просочилась Сюэ, а за ней Мэй. Обе уже полностью одеты, волосы аккуратно убраны, но в движениях читалось некоторая зажатость и напряжение. Девушки переглянулись, прежде чем Мэй решилась заговорить.

— Наставник, по дороге сюда мы слышали… — она запнулась, подбирая слова. — Послушники говорят, что из сокровищницы храма украли Жемчужину Чистого Разума. Главный дар храму после недавней войны.

Жемчужина Чистого Разума? Мне это название ничего не говорило. Какой-то артефакт? Может древняя поэма или произведение искусства? Хотя, если учесть, что это был главный дар храму, вещь точно ценная.

— Воры не приходят за мелочами, — пожимаю плечами, не желая признавать своего полного незнания в отношении обсуждаемой вещи. — Меня больше волнует заинтересованность этого сектанта во мне. Это был тот самый человек, что отправил меня к деревне при секте. Деревне, где мы впервые встретились с тобой, Мэй.

Сюэ непонимающе перевела взгляд с меня на Мэй и обратно. Сама же дочь клана Кун поджала губы и отвела взгляд. Понять, что именно я от неё хотел было не сложно.

— Я никогда не сталкивалась с человеком, что вызывал бы дождь своими техниками, — она пожала плечами. — Секта в которую я попала была очень скрытной, мы не знали даже имени её главы, называя его Господином и никак иначе. Только между собой ученики называли имена, и то, некоторые предпочитали прозвища, которые сами же и выдумывали, подражая манере главы держать имя в тайне.

— Понятно, — вздыхаю, пока Сюэ переживала осознание, что Мэй, по сути была такой же, как она сама, преступницей на поруках.

Думаю после этого их отношения изменятся. Ведь до сих пор Мэй всегда давала понять, что она благородная ученица, что пришла сама и вообще не такая, как бывшая бандитка, которую пощадили и взяли чуть ли не рабыней. Взаимоотношения этой парочки вообще были странными и сложными, настолько, что я иногда чувствовал себя отцом двух маленьких детей, а не учителем двух Учеников (2).

— А что насчет техник? — продолжаю расспрос, стараясь не давить слишком сильно. — Что-то особенное, чему вас учили? Может быть, это поможет понять, чего от него ждать.

— В основном это были еретические знания, позволяющие повысить свою силу, — Мэй было не очень комфортно говорить о подобном. — Самыми разными способами. В том числе и убийство других практиков.

Сюэ заметно побледнела при этих словах, но не отстранилась от Мэй. Что ж, эта девочка значительно храбрее меня. Я долгое время Кун Мэй не доверял и даже взяв её в ученицы все ещё помню о наследии, которое она за собой несёт.

Невольно возникает вопрос: что же такого Сюэ рассказывали в её маленьком религиозном ордене, если фактический каннибализм, с пожиранием чужой силы, не вызывает острых чувств?

— Этим промышляют многие практики, правда по большей части это обманутые опытными наставниками простаки, на которых проверяют разные методы стать сильнее, — говорю задумчиво. Мэй же от моих слов вздрогнула, совсем по другому взглянув на свой побег из дома за «секретными знаниями». — Всегда лучше испортить чужое развитие, искалечив духовное тело неправильной методикой, чем самому стать калекой, ещё и испортив карму на несколько перерождений вперёд.

Обе ученицы на это вздрогнули. Похоже обе они не задумывались о своей смерти и судьбе, которая будет ждать их дальше. Боюсь прозвучать как старик, пусть для практика я молод даже по субъективным меркам, но молодые люди действительно слишком мало задумываются о будущем и последствиях.

Хэй Лань же фыркнула, уже закончив с вяленой рыбой. Ей вся эта драма откровенно повеселила. Думаю она не откажется потом немного поиздеваться над моими ученицами. Так что стоит объяснить им, что ничего непоправимого они не натворили и не покалечили сами себя. А то демоническая лисица их до седины доведёт своими насмешками.

— Думаешь, эта секта как-то связана с тем самым «Дворцом Крови», о котором говорил местный настоятель? — спросила Хэй Лань.

— Не имею ни малейшего понятия, — пожимаю плечами. — Я никогда не слышала ни о каком дворце, пока жил на севере. А что скажешь ты, Кун Мэй?

— Я тоже впервые об этом слышу, — она покачала головой. — Но учитель, неужели на нас ставили какие-то эксперименты?

— Скорее всего. Для человека знающего странно использовать множество разных техник развития. Если бросаться из стороны в сторону, то ты только испортишь собственное развитие, так и не став искусным ни в одном направлении, — говорю задумчиво. Скорее всего зря я вообще заговорил об этом, но что есть, то есть. — Даже старые практики, упершись в потолок, предпочитают развивать другие энергетические центры, кроме основного, а не переходить на новую технику развития.

Мэй выглядела подавленной этими откровениями, а Сюэ явно пыталась переварить услышанное. Я же решил немного смягчить удар.

— Впрочем, судя по вашему состоянию, ничего критичного с вами не сделали. Прямо сейчас достаточно очистить меридианы духа от мусора демонических техник. Для очистки кармы же у вас будет долгая и плодотворная жизнь.

— То есть мы… в порядке? — осторожно уточнила Сюэ, впервые за всё утро подав голос.

— С тобой вообще всё в порядке, никаких следов применения каких-то еретических практик. По крайней мере с точки зрения здоровья. Надо будет только очистить от того, что ты подцепила из-за дождя, пропитанного демонической Чи. Мей же предстоит несколько медицинских процедур, которые я могу провести в любой момент, но только когда грязь от техники сокрытия окончательно развеется.

— Спасибо, — Мэй опустилась на колени и склонила голову. — Правда спасибо, Наставник.





***





Когда Баопу сообщили, что в храм проник неизвестный, в его сердце зажглась надежда. Неизвестный, что успел ограбить уже несколько мест, выдал себя и теперь они могут его поймать. Но чем больше его подчиненные и ученики пытались найти хоть кого-нибудь, тем сильнее затухала первоначальная надежда.

Старый практик даже разозлился, подумав, что кто-то очень глупо и зло пошутил над ними, но Небо наказало его за подобные мысли. О постороннем сообщил Ян Джун, странный юноша, что разбрасывал вокруг себя тайные знания, как сеятель бросает зерно в землю. Этот человек не похож на того, кто стал бы так шутить. Так ещё и через некоторое время принесли весть о том, что их всё же обокрали.

Украли недавно полученное храмом сокровище, Жемчужину Чистого Разума. По легенде это сокровище было создано одним из небожителей и могло исполнить одно любое желание. Само желание уже давно было исполнено, но жемчужина, несущая отпечаток божественной силы была ценна и сама по себе. Многие мудрецы и могучие войны медитировали держа это сокровище в руках, пытаясь постичь суть Божественной Чи.

Баопу приложил немалые усилия, чтобы Жемчужину преподнесли в дар храму и вот, не прошло и года, как столь желанное сокровище было украдено. Это был настоящий скандал, который будет иметь долгоиграющие последствия.

Баопу прекрасно понимал, что ему теперь не раз, и не два припомнят потерю столь ценного сокровища. И можно будет ждать множество ложных свидетельств о том, что Жемчужину обнаружили где-нибудь на территории Долины Рек или даже за её пределами. Кланы будут натравливать Учеников (2) и Мастеров (3) Зелёной Крепости друг на друга и на внешних врагов под предлогом помощи в поисках украденного.

Но сейчас главным было не будущее, а настоящее. Баопу тяжело опустился на циновку в зале медитаций и прикрыл глаза, пытаясь собраться с мыслями. Вор проник в самое сердце храма, миновав все защиты и ловушки, словно их и не существовало. Это говорило либо о невероятном мастерстве злоумышленника, либо… либо о предательстве.

— Учитель, — раздался тихий голос у входа. Это был один из учеников храма, достаточно талантливый, чтобы прислуживать Баопу и учиться у него. — Дождь закончился. Если он был связан с техникой сокрытия, как сообщал ваш гость, то вор затаился.

Баопу медленно открыл глаза и посмотрел на ученика. Юноша стоял, опустив взгляд, не смея поднять глаз на учителя.

— «Если он был связан»… — Баопу повторил слова своего ученика. — У нас нет причин не верить Ян Джуну. И дождь точно не был случайностью. Но где сейчас Ян Джун и где он был этой ночью?

— Ночью он снял маскировку и мы могли почувствовать как он зашел в комнату своих учениц, после чего снова скрылся. Сегодня с утра же уже ученицы направились в его палаты. Насколько я знаю, он собирался преподать им наставления.

— Уж лучше бы это были наставления, а не плотские утехи, — Баопу покачал головой. Ян Джун был полностью в своём праве и мог делать с ученицами всё, что пожелает. Если же самим ученицам что-то не нравится, то за них должны были вступиться отцы или мужья. Но немного раздражало, что пока сам Баопу бегал и искал вора, кто-то развлекался с двумя молоденькими девицами. — Насколько мне известно, именно он сообщил о вторжении.

— Так и есть, почтенный настоятель.

Баопу задумчиво погладил седую бороду. Ян Джун был слишком таинственной фигурой. Ученик старого друга, что совершенно не походил на простака, за которого пытался себя выдать. И он привлек к себе слишком много внимания.

Знания, которые тот уже сообщил, слишком ценны, чтобы от них отказываться. При этом храм был слишком слаб, особенно сейчас, после приобретения и скоропостижной потерей сокровища, чтобы бороться с великими кланами за влияние на этого паренька.

А ведь во все это могут вмешаться и другие храмы.

Во всем этом Баопу видел одно простое, но действенное решение: просто отправить мальчишку обратно на север, в Школу старого друга, откуда тот и пришел.

Да был шанс потерять след Ян Джуна на пограничной территории, но это всё ещё было лучше, чем упустить из своих рук ещё одно сокровище. Баопу слишком долго пытался прорваться через ранг Наставника (4), чтобы упустить ещё один шанс вознестись не просто на вершину смертного мира, а ещё выше.

— Передай Ян Джуну, что я жду его после полудня. И пусть придёт один, без учениц, — Баопу поднялся с циновки, суставы неприятно хрустнули, напоминая о возрасте. — В такое непростое время мы не можем принимать паломников. Но сделайте это максимально вежливо. Наш гость не виноват в злодеяниях неизвестного вора и мы отправим его домой с благословением и приглашением вернуться в храм позднее.

Ученик поклонился и удалился, оставив Баопу наедине с его мыслями. Старый практик прошел к окну, глядя на мокрые после дождя камни внутреннего двора. Солнечные лучи пробивались сквозь редеющие облака, заставляя капли воды сверкать как драгоценные камни.

Иногда он задумывался, что надо было по примеру друга бежать на север, где можно было бы жить в тишине и спокойствии. Раньше Баопу мог оправдать свой выбор тем, что Бовен и мечтать не мог о тех сокровищах, которые проходили через руки настоятеля известного храма. Вот только по итогу именно в руки Бовена попало куда более существенное сокровище: парень, знающий больше чем кто-либо из смертных.

«Даже интересно, знает ли сам Бовен об особенностях своего ученика?» — всплыла в голове пугающая мысль.

Не важно, каков ответ, итог всё равно будет не очень. Если Бовен знал и отпустил юношу, то значит, что он получил от него все, что можно было. Если же не знал… то Ян Джун был ещё более таинственным и даже опасным человеком, чем можно было бы о нем подумать.





Глава 38


Когда мне сказали, что третье испытание в ходе моего паломничества отменяется, я даже обрадовался.

Честно, это паломничество, что должно было продлиться совсем немного, серьёзно затянулось. Проблема даже не в субъективном времени, которого действительно прошло даже слишком много, а в общей концентрации событий. До сих пор убежден, что некоторые бессмертные за века своей жизни не переживают столько приключений, сколько у меня было за эти несколько месяцев путешествия.

Вот только у меня ничего не происходит просто так. Ведь теперь встаёт очевидный и закономерный вопрос, а что я, собственно, расскажу в Школе? Уходил я Новичком (1) без таланта, чтобы вернуться молодым Мастером (3) с двумя личными учениками. Объяснить это Школьному Старейшине будет довольно проблематично.

Да, можно было просто плюнуть на всё и исчезнуть на просторах севера, но я чувствовал некоторые обязательства перед Старейшиной Бовеном и его школой. Стоило хотя бы просто дать знать, что я исполнил его задание, жив и здоров. Что же я буду делать после этого, можно будет решать по факту.

В конце концов, я просто отложил этот вопрос на потом. Сейчас в любом случае стоит навестить моих родителей, и двигаться на север. Что же делать непосредственно на фронтире можно будет решить, когда я непосредственно туда прибуду.

Главное сходить к родителям в одиночку, оставив учениц в городе. У Мей и Сюэ и так откровенная каша в голове из предположений о моей истории и таланте. Если показать им моих родителей, то запутанности станет ещё больше. Вплоть до того, что единственным объяснением всего станет наличие у меня Пульса. Чего мне очень не хотелось бы.

— У меня есть для вас поручение, — чтобы не сводить своё решение оставить их в городе к фразе «сидеть здесь и ждать», решаю дать им полезное занятие. — Вам нужно найти для нас корабль на север. С каютой, лучше даже с двумя, отдельными для вас и меня.

Сюэ тут же кивнула, высказав даже какой-то неожиданный энтузиазм от поручения. Мэй же наоборот, скорее напряглась. Думаю она до сих пор была под впечатлением от того, что её просто использовали в неортодоксальной секте. Это обидно, когда тебя просто используют, ещё и ставя на кон твою жизнь.

Хотя, с другой стороны, непонятно, чего она вообще ожидала от еретической секты, скрытой на северном фронтире?

— А вы, наставник? — Мэй даже решила уточнить, что я собираюсь делать.

— Пройдусь по окрестным деревням. Демоническая Чи в воздухе отравляла не только воздух, но и людей, которые этим воздухом дышат. Если не использовать техники дыхания, то вред будет не особо большим. Но люди без духовного развития пострадают от этого значительно сильнее, — пожимаю плечами. — Вернусь ближе к вечеру. Встретимся у главного входа в управление морской торговли.

Ученицы кивнули, хотя в глазах Мэй всё ещё читалось недоверие. Впрочем, после всего пережитого это было вполне объяснимо. Сюэ же, напротив, выглядела почти воодушевлённой. Похоже её некоторая самостоятельность даже радовала.

— И не ввязывайтесь ни во что, — добавил я, уже отворачиваясь. — Даже если уверены, что сможете справиться с проблемой. Вор скрылся из храма, но у нас нет никаких доказательств, что он ушел из города. Так что будьте осторожны.

— Да, наставник! — они ответили мне хором, после чего отправились в сторону порта.

Я проводил двух девушек долгим взглядом. Всё ещё дико ощущать себя наставником. Пускай мне уже скоро будет двести лет, самое время обзавестись собственными учениками, но как-то это непривычно. Удивительно, как мало вообще знает среднестатистический Мастер (3). Тот кто должен обучать других, сам знает лишь самые основы, поверхностные истины.

Хотя даже эти крохи могут быть для кого-нибудь крайне полезными. Так что было бы глупо просто держать их при себе, обещая поделиться всем, когда я сам обрету полноту знаний. Как будто это вообще возможно.

Выйдя за городские ворота, я позволил себе глубоко вздохнуть. Демоническая Чи действительно всё ещё витала в воздухе, хотя и значительно слабее, чем было во время дождя. Восприятие Мастера (3) позволяет довольно отчетливо уловить это. Даже удивительно, что на более низких рангах развития я этого не улавливал.

После прошлого посещения я отсутствовал меньше месяца реального времени. Первые признаки воздействия демонической Чи я заметил уже на подходе к деревне. Течение Чи в мелких травах уже было нарушено. Можно было заметить как некоторые растения просто гниют живьём.

Деревья и люди были более крепкими, и не пострадали настолько сильно. Но сам факт вреда отрицать было бы глупо. Родное поселение встретило меня непривычной тишиной. Жизнь за счет земли не предполагала праздности и безделья. Всегда было чем заняться.

Сейчас, когда я приближался, тишина казалась уже не просто непривычной, она была гнетущей. Не слышно было ни привычного стука топоров на задних дворах, где обычно заготавливали дрова, ни детских криков, что вечно носились между домами. Даже собаки, обычно встречающие любого путника заливистым лаем, молчали. Я замедлил шаг, непроизвольно прислушиваясь к пространству.

Люди в поселении были и они были живы. Но видно, что затянувшиеся дожди очень затянулись и напугали всех. Да и стоило вспомнить ту самую толпу перед храмом, слухи о вредоносной энергии внутри дождя так или иначе тоже распространялись среди людей.

Сердце кольнуло неприятное предчувствие, но я постарался успокоить сам себя. Все это было лишь дурными мыслями и беспокойством. Пока не увижу, что родители реально пострадали, нет смысла накручивать самого себя. Жаль только, что чем дальше, тем больше эти неприятные чувства обретали под собой вес.

Во время поветрия стоит ожидать, что у дома травника будет много людей. Кто-то ждет, пока его осмотрят и помогут, других уже осмотрели и они ждут, пока врач выдаст нужные травы и настойки.

Госпожа Травница всегда крайне негативно отзывалась о подобных практиках. Не больные должны приходить к врачу, обмениваясь своими болезнями и распостраняя их среди здоровых. Наоборот, врач должен был идти к больным. Идея здравая, но это себе позволить могли только богачи. В маленьких поселениях же приходилось довольствоваться тем, что есть.

Но сейчас не об этом.

Я ожидал если не десяток, то хотя бы нескольких человек, что пришли к отцу за помощью, но около дома было пусто. Можно было бы подумать, что и в самом доме никого не было, но я чувствовал Чи отца и матери, да и небольшой дымок из окошка над дверью говорил о горящем в доме очаге.

Входная дверь поддалась без скрипа. Внутри пахло травами и чем-то горьковатым, напоминающим жженый сахар. Мать сидела у очага, бессмысленно помешивая что-то в котелке. Моё резкое появление заставило её подскочить на месте.

— Ян Джун? Ты чего так резко ворвался. Я даже испугалась.

— Прости, мама, — я выдохнул, стараясь успокоиться. — Просто… в деревне так тихо, а у дома никого нет. Хороших мыслей это не вызвало.

— А, это, — мать отвернулась обратно к очагу, и я заметил, как дрогнули её плечи. — Твой отец сказал всем, чтобы не приходили пока. Что ему нужно время подготовить правильные снадобья от этой… скверны в воздухе.

С этими словами она поднялась на ноги, так и не выпустив из рук небольшую деревянную ложку, которой мешала еду в котелке.

— Значит вы уже знаете о сути этого дождя, — вздыхаю.

— Храм предупредил всех ещё в первый день, когда начался ливень, — она тоже вздохнула. — А потом люди начали выдумывать небылицы одна страшнее другой. Некоторых послушать, так мы все умрем теперь, просто из-за того что видели этот проклятый дождь.

Я покачал головой, подходя ближе к матери. Теперь, когда первая волна облегчения схлынула, я смог рассмотреть её получше. Под глазами залегли тёмные круги, руки едва заметно дрожали, а в движениях сквозила усталость, которую она пыталась скрыть.

— Мама, ты сама-то как? — спросил я, параллельно с этим делая поверхностный медицинский осмотр. Пока по всем признаком есть нервное истощение, что тоже неприятно. Но серьёзного поражения демонической Чи не наблюдалось.

— Да всё нормально, просто… — она замялась, но всё же призналась, что так сильно её беспокоит. — Твой отец последние дни почти не спит. Всё перебирает свои травы, ищет способы помочь людям. Говорит, что обычные лекарства против такой скверны бессильны. А я… я просто не знаю, чем ему помочь.

— Думаю ты уже помогаешь ему, — стараюсь её приободрить. — К тому же я тоже пришел не просто так. Мне доводилось сталкиваться с подобными явлениями, как этот дождь. Более того, я знаю, как бороться с последствиями при помощи простых лекарственных трав.

Мать замерла с ложкой в руке, недоверчиво глядя на меня.

— Ты?.. — она осеклась, видимо, вспомнив как сильно я изменился за три года отсутсвия в родном доме. — Ян Джун, ты уверен?

— Позови отца, мы с ним это обсудим.

Она кивнула, всё ещё с ноткой растерянности, и скрылась за дверным проёмом. Там, с другой стороны дома был ещё один выход прямо в небольшой аптечный сад при доме. Скорее всего именно в этом саду отец сейчас и проводил время. Вполне возможно просто уничтожая пораженные демонической Чи травы.

Долго сидеть в ожидании мне не пришлось. Родители пришли довольно быстро. Видимо, мать почти бегом отправилась за отцом в сад. Он вошёл, вытирая руки какой-то ветошью, и я сразу заметил, как сильно он осунулся. Глаза красные от недосыпа, щетина, он явно не следил за собой последние дней пять, и эта особенная сутулость человека, который устал настолько, что ему тяжело даже просто держать спину прямо.

— Ян Джун, — сказал он вместо приветствия. Голос звучал хрипло. — Мне рассказывали, что видели тебя входящим в храм недавно. Я так понимаю, твоё паломничество подходит к концу?

— Да, скоро я отправлюсь на север, но перед этим хотелось ещё раз увидеться с вами, — я проглотил слова о том, что это скорее всего, будет последняя наша встреча. Я сам не знаю, что со мной будет в будущем, но вряд ли я вернусь сюда в ближайшие несколько десятков лет. — Заодно поделиться тем, что я знаю о прошедшем недавно дожде и способах борьбы с последствиями отравления демонической Чи.

Отец замер, не донеся ветошь до кармана. В его усталых глазах промелькнула целая гамма эмоций: удивление, недоверие, а затем что-то похожее на отчаянную надежду.

— Ты знаешь способы? — он сделал шаг вперёд, и я увидел, как сильно дрожат его руки. — Ян Джун, это не шутка? Люди… некоторые уже начали чахнуть. Особенно дети и старики. Я перепробовал все известные мне рецепты, даже те, что считаются сомнительными, но ничего не помогает. Эта скверна словно въедается в само естество человека.

— Подобными вещами не шутят, — его неверие было даже немного обидным. — Я сам подвергался воздействию подобного дождя на севере и знаю несколько способов справиться с последствиями, в том числе и при помощи обычных трав.

— Вот только травы гибнут. Скверна ударила в первую очередь по самым слабым: маленьким растениям и зверькам. Да старики с детьми, как я уже говорил, — отец покачал головой.

— Все травы погибли или только успокаивающие и холодные? — сращиваю с кривой улыбкой. Это уже было откровенно странно. Может у него рассудок помутился от демонической Чи? — Потому что острые и горькие травы довольно успешно противостоят даже более агрессивной демонической Чи, чем была использована в технике, что вызвала дождь.

Отец моргнул, словно только сейчас осознал что-то очевидное. Усталость действительно сыграла с ним злую шутку, он настолько зациклился на привычных методах лечения, что упустил из виду базовые принципы взаимодействия энергий.

— Горькие травы… — он провёл ладонью по лицу, и в этом жесте было столько измождения, что мне стало по-настоящему жаль его. — Я думал о них, но… Великое Небо. Большинство горьких трав как раз «холодные», но далеко не все. И если проблема не просто в ядовитой воде, а в застое Чи… это совершенно другой подход к лечению.

— Прекрасные знания для деревенского травника.

— Я не старая знахарка, и не один раз приходил в храм за наставлением и обучением, — теперь уже отец поморщился. Мой намек явно ему не понравился, зато это немного его встряхнуло. — Значит нужно поискать полынь.

— Полынь очищает селезенку, почки и печень, но злоупотреблять ею не стоит. Можно сильно повредить себе. Так что советую хотя бы иногда разбавлять приёмы полыни зюзником.

— Трава, которую дают женщинам для облегчения болей в животе после родов или при кровотечении? — он нахмурился.

— Да, основная функция зюзника: укреплять кровь и рассеивать ее застой. Что само по себе полезно в случае закупорки мередиан Чи. Также он очищает селезёнку и печень, так что его можно использовать как более легкую замену полыни.

Мы еще некоторое время обсуждали разные травы, которые можно было использовать для очищения меридиан от зловредной Чи. Некоторые травы были слишком редкими и дорогими, чтобы отец имел к ним доступ. Другие он уже знал. Но были и вещи, на лечебные свойства которых я смог обратить его внимание. Не говоря о том, что мне удалось в целом указать ему, в какую сторону стоит смотреть для помощи местным.

В процессе этого разговора мне в голову пришла довольно неожиданная и, в чем-то даже пугающая мысль: сектант с курительной трубкой ведь много где прошел. Я видел его на севере, настоятель Зелёной Крепости говорил, что подобное случалось в нескольких местах на землях кланов и везде была эта демоническая Чи.

Что бы ни задумал этот странный сектант, но его прогулка по Долине Рек почти наверняка закончится голодом и, с высокой вероятностью вспышками болезней и смертей. Само по себе это ужасно, а ведь кланы не забудут и не простят подобного. Как бы не оказалось, что своим упоминанием встречи с подобной техникой на севере, я сам стал предвестником новой войны.

После такого удара по своим землям кланы хотя бы формально должны будут ответить. И пойдут они в любом случае на север. Правда сейчас мне остаётся только надеяться, что сила кланов будет обращена против этого непонятного Дворца Крови, про который говорил Баопу, а не против обычных людей севера.

Пока же стоит отложить эти мысли в сторону.

Отец слушал меня с возрастающим вниманием. Усталость никуда не делась, но в его взгляде появилось что-то новое. Та самая профессиональная хватка, которую ожидаешь от специалиста в своём деле.

— Значит, полынь и зюзник как основа, — проговорил он, почёсывая щетинистый подбородок. — К этому можно добавить корень одуванчика для печени и что-то для поддержки лёгких. Дым отсыревших дров тоже дал осложнения…

— Солодка, — подсказал я. — Она же выводит токсины и смягчает кашель. Только осторожно с дозировкой для тех, у кого слабое сердце.

— Свежая солодка вся сгнила, но у меня были запасы сушеной, — он кивнул, уже явно прокручивая в голове комбинации и пропорции. — И шалфей, если начались воспаления в горле.

Таким образом был составлен примерный план лечения. Довольно грубый, не самый продуктивный, иглоукалывание и точечное воздействие Чи было бы намного более действенным, но травами сможет воспользоваться любой.

Перед тем как уйти я ещё помог родителям очистить их собственные меридианы. Пускай частично зараза в воздухе ещё осталась, но уходить вообще ничего для родителей не сделав мне было как-то дико.

Так что помимо короткого лечения при помощи Чи, ещё и оставил им некоторые подарки: еду, лекарства и мешочек с монетами. Это было ещё одно прощание, в чем-то даже более тяжелое, чем предыдущее. В прошлый раз не было никакой уверенности, что мы когда-либо встретимся ещё раз, но вот повторная встреча всё же случилась, как и повторное прощание.

В этот раз я все ещё был уверен, что больше никогда родителей не увижу. Они же начали надеяться, что однажды я все же вернусь, хотя бы ненадолго.





***





Оставшись наедине, Мэй и Сюэ испытали некоторую неловкость. Обе девушки были принципиально из разных миров. С одной стороны благородная Мэй, которая не стеснялась каждый раз подчеркивать своё благородство. С другой Сюэ, что всю жизнь была настолько бедной, что для выживания прибилась к небольшой религиозной группе, где долгое время работала за еду и некоторые наставления в духовных практиках.

Раньше все это осложнялось тем, что Сюэ была плененной разбойницей, которую пощадил Ян Джун. Мэй не раз и не два выражала своё фи по этому поводу. Но в итоге оказалось, что Мэй была в том же самом положении. Беглянка, которую изгнали из еретической секты. Если хоть кому-то станет об этом известно, то положение Мэй будет таким же, как у Сюэ или даже хуже.

Бандиты нарушали земной закон. Еретики же нарушали закон небес и к ним применялись более суровые наказания.

Молчание затягивалось. Мэй машинально поправила складки своего шёлкового ханьфу, украшенного клановой вышивкой. Сюэ же теребила край своего простого ципао. У них было задание от их нового наставника, но без третьей стороны, наедине друг с другом было непонятно, что же делать.

Наконец, Сюэ не выдержала и тихо фыркнула, отвернув лицо в сторону.

— Что смешного? — Мэй приподняла бровь, в её голосе сквозило раздражение.

— Просто… мы обе сидим тут как две курицы на насесте, не зная, что сказать друг другу. А ведь наставник Ян велел нам найти корабль.

Мэй поджала губы, сравнение с курицей не пришлось ей по душе, но раздувать из этого скандал она не стала.

— Полагаю, ты права. Это действительно… нелепо.

На этом лед тронулся и они приступили к выполнению порученного задания. Мэй и Сюэ не стали подругами и не начали тут же болтать обо всём на свете, но хотя бы перестали ждать первого хода оппонента.

Мэй все ещё ожидала мести за своё высокомерие со стороны Сюэ, но хотя бы приготовилась встретить всё это достойно, а не замирать, как лань перед хищником. Сюэ же действительно думала о том, чтобы поставить клановую девочку на место, но делать это здесь и сейчас, тем более при помощи безобразного скандала она точно не будет.

Порт в этот день был непривычно тихим. Недавний дождь, распространяющий демоническую скверну, распугал не только приезжих гостей города. Даже местные, у кого были деньги и возможность, поспешили уплыть из «проклятого города». Так что с поиском корабля в порту сразу же начались проблемы.

Большинство причалов пустовали, а те корабли, что были на месте, были вынуждены оставаться на этом месте по тем или иным причинам. Они просто не могли отплыть куда-то. Либо же просили за это настолько абсурдные суммы, что было проще дворец вместе с прислугой купить, а не нанять корабль.

— Пятьсот лян (~20 кг) серебра только за переправу? — Мэй едва сдерживала возмущение, глядя на тучного капитана торгового судна. — Да всё твоё судно столько не стоит.

— Но именно столько я заработаю на деле, которым сейчас занимаюсь, — тот пожал плечами. — Если вам очень нужен корабль, то вы должны компенсировать мне эти потери. Если хотите, можете поискать себе попутчиков, плата будет общей для всех. Но за меньшие деньги я не поплыву никуда.

Мэй развернулась на каблуках, не удостоив капитана прощальным поклоном. Сюэ последовала за ней, но обернулась и слегка кивнула торговцу, привычка из прошлой жизни, когда приходилось держаться учтиво со всеми, кто мог дать работу или еду.

— Третий отказ за утро, — констатировала Сюэ, когда они отошли достаточно далеко от судна. — И это ещё не считая тех, кто просто не может начать сплав по реке.

— Должен же быть хоть кто-то разумный в этом порту, — Мэй остановилась, окидывая взглядом ряды мачт. — Не все же здесь алчные торгаши или трусливые крысы.

— Боятся демонической скверны вполне естественно для человека разумного, — Сюэ не удержалась и подколов Мэй. — В этом не нет ни глупости, ни трусости.

Мэй резко обернулась к Сюэ, её шёлковые рукава взметнулись подобно крыльям птицы.

— Ты называешь меня глупой?

— Я лишь говорю, что не стоит презирать людей за их страхи, — Сюэ пожала плечами, но на её губах была легкая улыбка. — И нам лучше сосредоточиться на задании наставника Яна.

Мэй хотела было возразить, но сдержалась. Она с самого начала ожидала, что Сюэ будет жалить её с этой стороны. И Мэй очень хотела бы ей ответить, но тут у неё связаны руки. Если она прямо сейчас начнут спор, то закончится это только взаимными обвинениями. А Мей очень не хотела бы получить обвинение в ереси, особенно публичное.

После такого ей не придётся долго ждать посланников из клана. тут бы до утра дожить. Так что Мэй пообещала отомстить, когда они уплывут в более тихое и отдаленное от кланов место. Какой-нибудь тренировочный спарринг позволит сбить спесь с этой крестьянки.

— Смотри, там ещё одно судно, — Сюэ, не подозревая о мыслях Мэй, указала на небольшую джонку с потрёпанными парусами. — Выглядит не слишком презентабельно, но хотя бы на плаву.

Они направились к судну. У трапа на бочке сидел пожилой мужчина с седой бородой, пытавшийся распутать рыбацкую сеть. Увидев приближающихся девушек, он поднял голову и прищурился.

— Если ищете транспорт, то зря время теряете, — проскрипел он, не дожидаясь вопроса, голос у него был глухой и надтреснутый. Старику явно нездоровилось. — Часть команды болеет после недавнего дождя, а кто покрепче, те беспробудно пьянствуют, чтобы не заболеть.

— А если мы сможем помочь? — неожиданно спросила Сюэ.

Мэй и старик посмотрели на неё с изумлением.

— Наш наставник весьма искусен в вопросах лечения и ему нужен корабль, — Сюэ развела руками. — Что если он расплатиться лечением, а не серебром?

— Я прошу прощения, но я не решаю подобные решения, — старик откровенно опасался их, все же еду и лекарства надо брать из проверенных рук. С другой стороны, если некий врач действительно готов помочь им, дав возможность убраться из города, то это очень хорошее возможность. — Давайте я позову капитана, и вы с ним обсудите все детали.





Глава 39


Вернувшись в город, я встретил своих учениц в довольно странном состоянии. Было такое чувство, что они что-то натворили и теперь пытаются это скрыть. Сами девушки выглядели целыми и опрятными, так что вариант с дракой между собой я отмел сразу же. Второй же мыслью было, что они кого-нибудь побили в порту, или, помня о прошлом обеих учениц, вообще убили.

— Кто? — спрашиваю у них, готовясь к потенциальным проблемам.

По идее, если это просто какой-то пьяный матрос или грузчик из порта, то цена вопроса будет в небольшой плате серебром за кровь. Но с моей удачей стоит ожидать очередной проблемы на пустом месте.

— Канг Си, капитан небольшого торгового корабля… — начала Сюэ несколько удивленно, но продолжить не успела, так как я тяжко вздохнул.

— Вы убили торговца… — это был уровень проблем существенно выше, чем матрос или грузчик. Торговец либо состоит в торговой гильдии, либо служит какому-нибудь клану. В любом случае малой платой тут не обойтись.

— Нет! — обе девушки тут же мне возразили. Да даже Хэй Лань удивленно фыркнула. — Мы никого не убивали.

— А что тогда у вас такой вид, будто вы сделали что-то, что очень хотите скрыть? — новость, что обошлось без убийств, радовала, но непонятно, что они тогда натворили.

— Мы ничего не скрываем, — они переглянулись и слово взяла Мэй. — Ваше поручение было выполнено, наставник. Но вы не уточняли условия задания и сумму, которую мы могли бы предложить в качестве оплаты.

— И у вас с этим возникли проблемы?

Я несколько успокоился, значит трупов не было. Насчет цены же, я особо не беспокоился. У меня было приличное количество серебра с собой, даже если поездка будет стоить очень дорого, я всё равно смогу это потянуть… наверное. Все же серебра хоть и много, но его запасы не бесконечны.

— Кораблей мало и те, кто готов отплыть, просят столько серебра, что проще собственный корабль купить, — теперь снова заговорила Сюэ. — Но мы смогли договориться, что нас довезут, если вы окажете услуги целителя команде корабля.

— Хорошо… — я всё ещё не понимал, почему они имели настолько пришибленный вид. — И в чем проблема?

— Мы просто не знали, как вы воспримете подобные новости, — они обе заметно расслабились и Сюэ продолжила свои объяснения. Я же испытал ещё большее замешательство. И только Хули Цзин на моей шее веселилась от сложившейся ситуации. — Даже если бы речь шла о деньгах, непонятно о какой сумме вообще должна была идти речь. Если же договариваться о работе, то мы ваши ученицы, а не господа, чтобы договариваться о работе от вашего имени, наставник.

— «Какие заботливые», — Хэй Лань буквально замурчала.

По крайней мере так можно было бы подумать, если бы не её насквозь пропитанная ехидством фраза в иллюзорном сообщении.

Я на это только глаза закатил, попутно почесав пушистое ухо лисицы, чтобы та перестала ехидно вибрировать от смеха у меня на шее. Моя паранойя, взращенная горьким опытом и тем фактом, что решать проблемы насилием для этих двоих всегда было привычнее, сыграла со мной злую шутку.

— То есть… — я выдержал небольшую паузу, глядя на их напряженные лица. — Вы просто волновались о моей реакции на ваше решение?

Ученицы синхронно и как-то очень осторожно кивнули.

— Сюэ, Мэй, — я позволил себе легкую, ободряющую улыбку. — Я вами горжусь. Вы проявили инициативу и решили проблему самым простым и разумным способом. О моей реакции можете не беспокоиться, мое ремесло целителя для того и нужно, чтобы приносить пользу не только другим людям, но и мне самому. А будет польза для меня заключаться в серебре или услугах перевозки, не так уж важно.

Девушки заметно выдохнули, их плечи опустились, а во взглядах мелькнуло облегчение. Хэй Лань тихо фыркнула, ткнувшись влажным носом мне в щёку.

— «Как это мило», — не сдержалась она ещё от одного комментария, но в этот раз я её просто проигнорировал.

Однако, помня о своей удаче, с ходу расслабляться не стоило. В этом мире редко что-то бывает так просто. Если капитан готов взять на борт пассажиров только за услуги лекаря, пока остальные требуют большую плату, значит случилось что-то серьёзное.

— Но раз уж вы подрядили меня на работу, давайте уточним детали, — я сложил руки на груди. — Что именно не так с командой капитана Канг Си? У них вспышка цинги, портовая лихорадка, или открытые раны?

Ученицы снова переглянулись, и этот их взгляд мне категорически не понравился. Вся та неуверенность, которая только что ушла, вернулась вновь, только теперь к ней примешивалось непонимание.

— Так недавний дождь же распространял демонические эманации, — заметила Мэй. — Вы сами говорили, что это опасно и вредно.

— Это вредно для духовных практиков, мешая им развиваться, из-за мусорных образований в меридианах Чи. И то, серьезные проблемы будут при регулярных тренировках дыхания и накоплении яда. Опасно это может быть для стариков и детей, у которых образования в меридианах могут вызвать закупорку и отказ внутренних органов.

Я сделал паузу, позволяя Мэй и Сюэ немного обдумать мои слова и сами прийти к определенным выводам. Это не заняло много времени, так что уже скоро я заметил проблески понимания в их глазах.

— Но у взрослых здоровых людей? — я нахмурился. — В худшем случае слабость, общее ухудшение самочувствия. Люди будут в целом слабее, и могут сложнее справляться с другими болезнями. Но само по себе отравление демонической Чи в таких дозах не должно быть проблемой для здоровых людей.

— Тогда мы не знаем в чем причина, — Сюэ развела руками. — Простите, Наставник.

— Ничего страшного. Мы в любом случае сейчас узнаем все подробности. Но в будущем учитывайте, что несколько ответов на пару простых вопросов могут сильно повлиять на ваше решение и действия.

Я задумчиво почесал подбородок, глядя в сторону причалов и стоящих там кораблей. Странно это всё. Мне даже любопытно, что же у них такого случилось, что часть команды заболела. Может заболели только практики? Или они пили дождевую воду? Все же дождь проливался не только в землю, где отравлял растения, но и в источники воды. Хотя это должны были предусмотреть, после предупреждения о скверне. Но мне в любом случае нужно сходить и посмотреть, что же там случилось.

До причалов мы добрались быстро. Корабль капитана Канг Си нашёлся почти сразу, небольшое, с латаными парусами и облупившейся краской на бортах. Сам капитан встретил нас у сходней, невысокий жилистый мужчина лет сорока. Было видно, что речные перевозки для него сложное ремесло, а не источник богатств.

— Господин целитель? — он шагнул навстречу, переводя взгляд с меня на девушек и обратно. — Ваши спутницы сказали, что вы сможете помочь.

— Посмотрю, что можно сделать, — я кивнул, не давая пустых обещаний. — Расскажите, что случилось. Когда началось? Сколько человек пострадало? Какие симптомы?

Канг Си нахмурился, собираясь с мыслями.

— Около недели назад, когда этот проклятый дождь шел уже несколько дней, — начал он, жестом приглашая нас на борт. — Насчет же числа заболевших, сказать сложно. Сегодня болеют пятеро из двенадцати, вчера плохо было семерым, ещё день до этого болело всего трое. Мы даже надеялись покинуть город, но та часть команды, что чувствовала себя получше, безвылазно сидит в кабаках, надеясь крепленым вином отогнать от себя дух болезни.

Подобная несусветная глупость вызвала у меня только вздох. «Дух болезни», прости меня Небо, в такие бабушкины сказки даже не все деревенские верят. Хотя, что ещё можно ожидать от пьяных матросов?

— Их то бросает в жар, то в холод, через день или два? — предполагаю самый главный симптом, помимо знаменитой периодичности приступов болезни.

— Именно так, — капитан удивлённо приподнял брови. — День или два они испытывают то лютый жар, который невозможно остудить, то демонический холод, от которого не спасает и три одеяла разом. Мы уж грешным делом думали, что это болотная лихорадка, но где здесь болота?

— Проблема не в болоте, — киваю сам себе. Как я и думал, это действительно была «болотная лихорадка», она же малярия.

— Болотная лихорадка без болот? — Канг Си почесал затылок, и его лицо исказила гримаса непонимания. — Господин целитель, вы меня либо морочите, либо сами ничего не понимаете. Вокруг камень и вода, да бочки с зерном.

— Комары не спрашивают, где болото, капитан. Их интересует только стоячая вода, — терпеливо объяснил я, глядя, как Мэй и Сюэ внимательно ловят каждое слово. — После дождей вода могла застояться в трюме, в старых бочках, даже в сложенных канатах. Лихорадку разносят не невидимые духи, а комары. Возможно, и только возможно, что на них повлияли демонические эманации, что пришли с дождем, но главную суть произошедшего это не меняет.

— Значит… это не проклятье? — спросил Канг Си, явно всё ещё с трудом принимая объяснение. — А просто… мелкие кровососы?

— Именно так. Это похоже на яд, один укус и болезнь в крови. Она распространяется, и начинает действовать. По крайней мере цикличность приступов указывает именно на болотную лихорадку.

Капитан молча кивнул, но по его лицу было видно: он не до конца мне верит. Но да ладно. Моё дело помочь его людям, а не проповедовать ему различия между делами земными и духовными. Духи ведь действительно существуют, как и боги, вот только действуют они по-другому.

— Покажите мне заболевших, — сказал я, ступая на палубу. — И принесите всё, что у вас есть из лекарств. Мне нужен Чаншань, если его нет, то поможет желтая полынь.

Капитан предсказуемо развел руками, всем своим видом выражая глубокое сожаление и легкую растерянность.

— У лекаря, что был с нами до прошлого порта, имелись какие-то сборы, но он сошел на берег еще месяц назад. Мы сами не сведущи в медицине.

— Понятно, — это было неприятно, но не смертельно. — Некоторые лекарства у меня есть с собой, что-то ещё можно будет купить в порту.

С этим моя работа по постановке команды на ноги началась. По итогу команда действительно заболела малярией, комаров для которой они сами выращивали в отсыревшем трюме. Меня не отпускал вопрос, где они их изначально подцепили и почему заболели только сейчас, но капитан не смог дать вразумительного ответа.

Я даже начал подозревать, что дело было в каких-то незаконных делах, и перестал лезть к Канг Си. Пускай сидит на своих тайнах, это не моя забота.

В любом случае получалось, что приведение корабля в порядок выражалось не только в исцеление, но и в уборке, которой руководили Мэй и Сюэ.

Получив десяток матросов в свои руки, обе девушки показали себя с лучшей и в то же время немного пугающей стороны. В том плане, что гоняли они этих мужиков и в хвост, и в гриву. Кажется даже родной капитан так не пугал работяг, как мои ученицы. Это отметил и сам капитан, когда я, спустя несколько дней, сообщил ему, что сделал всё, что мог и его люди идут на поправку.

— Господин лекарь… — капитан сглотнул, когда я подошел к нему. — Ваши ученицы… они… очень эффективны. Мои парни так не бегали даже когда за нами гнался пиратский джонк три года назад.

— У них отличная школа, капитан, — невозмутимо ответил я. — Ваши люди стабильны. Лихорадку удалось отогнать, если они пропьют отвар, который я готовлю, то она не вернется вплоть до выздоровления. Слабость ещё останется, но тут остаётся только дать своему телу восстановиться. Советую меньше пить алкоголя и есть нежирную пищу.

Капитан кивнул с таким видом, будто я только что изрек великую истину, и поспешил отдать приказ готовиться к отплытию. Ему явно не терпелось покинуть этот порт, пока его люди снова не нашли способ подхватить какую-нибудь заразу, или пока мои ученицы не решили заставить их не только отмыть палубу, но и отполировать её.

Я только кивнул, направляясь в выделенную нам каюту.





***





Несмотря на некоторые сложности с началом пути, само плавание на север прошло довольно спокойно. Быстро отойти от малярии у команды не получилось и хотя они очень хотели побыстрее уплыть из Юншэня, поддерживать быстрый ход получилось далеко не сразу.

К тому же мы договорились, что меня довезут не до Аньшаня, откуда я начал путь по реке, а до самого Юэгана по соседству с которым располагалась Школа Стремительного Ястреба. Благо такой путь в принципе возможно было проложить, поскольку несколько рек имели общие притоки и рукава, так что придётся поплутать, но не своими ногами топать.

Первые дни были самые натяжные и сложные. Но позже матросам становилось всё лучше, и наше плавание становилось все проще.

К тому же сама природа будто смилостивилась над нами. Стояла ясная и сухая погода, что, помня о странном сектанте и его технике сокрытия в виде дождя, вселяло надежду на простой и безопасный путь. Ну и, как уже говорилось, мои надежды оправдались и весь путь прошел спокойно и без проблем.

Хлопот, впрочем, хватало даже при спокойной воде. Одно дело — сбить первый, самый свирепый жар, и совсем другое поддерживать выздоровления работающей команды. При постельном реджиме они пришли бы в себя значительно быстрее, но ни матросы, ни их капитан не хотели слишком долго задерживаться в городе, затронутом демоническими эманациями.

О том, что Юэган тоже подвергался подобному дождю более месяца назад, я предпочёл их не предупреждать. Меньше знаешь — крепче спишь и, что куда важнее в нашем положении, усерднее гребешь.

Ну и постепенно мы подошли к извилистым берегам Юэгана. Город, с трех сторон окруженный речным руслом, был готов принять наше суденышко с распростёртыми объятиями. На первый взгляд он казался шумным, суетливым и совершенно обычным.

Я облокотился о борт, вглядываясь в портовые постройки. Уже сегодня состоится возвращение в школу, с которой начался мой путь, как духовного практика.

— Прибыли, господин целитель, — заметил капитан Канг Си. Кажется, что он радовался окончанию нашего пути больше всех.

— Вы хорошо справились, капитан, — я отстранился от борта и достал из поясной сумки плотно завязанный льняной мешочек. — Это живой корень имбиря, можешь разрезать его на несколько частей и посадить в горшки с землёй. Молодые листья и стебли можно есть так. Более жесткие созревшие части мелко нарезайте и добавляйте в пищу как приправу. Да и сам корень весьма полезен. От всех болезней это вас не спасёт, но поможет.

Капитан принял мешочек с поклоном, бережно, словно величайшую драгоценность. Что ж, в их ремесле крепкое здоровье и впрямь было сродни сокровищу.

— Благодарю, господин целитель. Если Небу будет угодно снова свести наши пути, вы всегда сможете рассчитывать на мою помощь.

Я кивнул, прощаясь, и легко спрыгнул на дощатый причал. Несколькими мгновениями позже за моей спиной приземлились и Мэй с Сюэ. Юэган встретил меня запахом свежей древесины, смолы и жаренных лепёшек. Порт жил своей жизнью, город, зарабатывающий на жизнь строительством кораблей, шумел и в целом выглядел нормально.

Каких-то долгоиграющих последствий заражения демоническими эманациями с первого взгляда не было видно. Вряд ли их не было вообще, но сама возможность быстро восстановиться от подобного воздействия радовало.

Я невольно замедлил шаг, втягивая носом воздух и вслушиваясь в разноголосый гомон порта. Когда-то я точно так же стоял на этих причалах, полный надежд и сомнений перед поступлением в Школу Стремительного Ястреба. Теперь же я возвращаюсь сюда как Мастер (3), ведущий за собой двух учеников. Для меня это было так давно, что в реальном мире успело бы смениться несколько поколений. Для всего остального мира это было лишь три года назад. Вообще не время для бессмертных.

Я шёл по знакомым улицам, вспоминая, как все это было тогда. Были и некоторые изменения, но немного, да и не сильно меня волновал сам город. Куда больше сейчас я думал о Школе, что располагалась за его пределами. Я даже перед встречей с родителями после долгой разлуки так не волновался, как сейчас.

Думаю, можно будет с уверенностью сказать, что именно сейчас я возвращаюсь домой.

— Мэй, Сюэ, не отставайте, — негромко скомандовал я, бросив взгляд через плечо.

Мои ученики шли следом, с любопытством озираясь по сторонам. После долгого сидения на корабле, где каждый шаг приходилось выверять из-за качки, твердая земля казалась им непривычной. Сюэ то и дело слегка переносила вес с пятки на носок, будто ожидая, что брусчатка под ногами качнется, а Мэй стискивала ремень своей походной сумки.

Кажется не только я волнуюсь от возвращения на север. Правда если я скорее предвкушаю возвращение домой, у Мэй с местным регионом не было связано никаких положительных эмоций.

— Расправьте плечи и дышите глубже, — даю им небольшой совет. — Телу нужно время, чтобы отбросить привычку к качке, но земля больше не уйдет из-под ног.

Обе послушно кивнули, тут же выпрямившись и прямо на ходу начав через дыхание поглощать Чи Неба и Земли. Мы миновали портовый рынок и углубились в более спокойную часть Юэгана. Чем дальше мы отходили от воды, тем круче становился подъем. Улицы здесь мостили крупным камнем, а крыши домов всё чаще украшали изогнутые карнизы с защитными талисманами. Я машинально прислушивался к этим печатям: большинство из них были дешевыми, выцветшими под солнцем пустышками, но встречались и настоящие, заряженные Чи.

Город постепенно оставался позади. Дорога, ведущая к Школе Стремительного Ястреба, представляла из себя обычную тропу, которая в какой-то момент совсем терялась в траве и камнях. Начиная своё паломничество я даже сбился с пути из-за этого. Сейчас же я ориентировался на Чи обитателей Школы и по нему корректировал наше направление.

Наш путь шел круто вверх, петляя между старыми, поросшими густым мхом валунами и кривоватыми соснами, чьи корни цеплялись за каменистую почву. Воздух здесь становился прохладнее и чище, теряя примеси портовой вони и людского пота.

Я шел первым, задавая ровный, размеренный темп. Для меня и моих учениц этот подъём был мелочью, мы могли бы и бегов подняться в гору, но зачем?

Чем выше мы поднимались, тем отчетливее я ощущал Школу Стремительного Ястреба. Теперь я ощущал не просто сборище духовных практиков, а каждого из них в отдельности. Школьный Старейшина был на месте, так что я смогу встретиться с ним без каких либо проблем.

Вскоре неровная горная тропа сменилась широкими ступенями, грубо, но надежно вырубленными прямо в серой породе. Вековые сосны расступились, открывая вид на массивные деревянные ворота. Я остановился на мгновение, прикрыв глаза.

Сейчас, обладая некоторыми знаниями, мне были видны амулеты и обереги, скрытые в простых украшениях. Невольно проникаешься уважением к старейшине Бовену. Сомневаюсь, что кто-то кроме него мог сделать подобную работу. Он действительно много знал и умел.

Я подошел к воротам и легко толкнул массивную створку. Стражи непосредственно у ворот не было, но за воротами нас уже ждали. Один из старших учеников, У Сыюань, смог удивиться дважды. Сначала его удивило количество гостей. Он ведь чувствовал Чи только Мэй и Сюэ, меня же скрывала Хэй Лань, что, как всегда, меховым воротником устроилась на шее.

Второе удивление догнало Сыюаня, когда он узнал меня.

— Ян Джун?

— Здравствуй, брат У, — киваю ему. — Я вернулся из своего паломничества.

У Сыюань несколько раз моргнул, словно пытаясь убедиться, что перед ним не морок. Его взгляд скользнул по моему лицу, задержался на меховом воротнике Хэй Лань, потом переместился на двух девушек за моей спиной.

— Ян Джун… — повторил он уже увереннее, и на его лице расцвела широкая улыбка. — Тебя не было меньше двух месяцев, а выглядишь так, будто отсутствовал несколько десятков лет.

— Для меня это путешествие действительно было долгим и насыщенным, — чуть улыбаюсь, слабо представляя, что вообще тут можно сказать. Признаваться в наличии у меня Пульса, тем более Пульса Инь не хотелось совершенно. С другой стороны старшему ученику я и не обязан был ничего объяснять. — Могу я увидеться со Школьным Старейшиной Бовеном?

У Сыюань кивнул, не потеряв при этом в любопытстве. Ему все ещё было очень интересно и он хотел хотя бы получить хотя бы немного дополнительной информации.

— Конечно. Старейшина Бовень сейчас у себя. Но… — он замялся, переводя взгляд на моих спутниц. — Твои гости?

— Мои ученицы, — поправляю его, со вздохом. Уверен, сейчас Мэй и Сюэ будут пытаться понять, кто я вообще такой.

У Сыюань тоже пытался осознать только что услышанное. Каким образом бесталанный ученик, что три года пытался пробиться на первый уровень Новичка (1), уходит в паломничество на пару месяцев и возвращается с двумя девушками в ранге Ученика (2) в подчинении? Это было слишком странно, как не посмотри.

Благо допрашивать он меня не стал, предложив нам пройти в гостевой домик, ожидая приглашения от Старейшины Бовена. Все же Старейшина вполне может быть занят и не готов принять меня не только сегодня, но и в течении ближайших дней. Так что нужно было подождать.

Гостевой домик почти не изменился, всё те же тёплые доски пола, те же циновки на стенах, тот же запах сухих трав, которыми местные старшие ученики любили набивать подушки «для ясности мысли». Только теперь я чувствовал в этих мелочах не уют, а строгую дисциплину: здесь каждый предмет стоял не «как удобно», а «как положено».

У Сыюань провёл нас внутрь, коротко указал на комнаты и, не задавая лишних вопросов, ушёл «доложить Старейшине». Перед уходом он всё-таки не удержался, его взгляд ещё раз задержался на Мэй и Сюэ, потом на мне, но он заставил себя отвернуться, будто усилием воли напомнил себе про правила приличия.

Ну что ж… я дома. Правда пока дом встречает меня не слишком приветливо.





Глава 40


Едва за У Сыюанем закрылась дверь, как я почувствовал на себе два пристальных взгляда. Мэй и Сюэ молча изучали меня, словно видели впервые.

— Учитель, — наконец подала голос Мэй, осторожно подбирая слова. — Вы были учеником этой школы?

— Был, — кивнул я, снимая дорожную сумку и аккуратно ставя её у стены. — Три года учился здесь, прежде чем отправиться в паломничество.

— Три года? — Сюэ нахмурилась, явно производя в уме какие-то подсчёты. — Но старший ученик У сказал, что вас не было всего два месяца…

Я устало опустился на циновку, жестом приглашая девушек сесть напротив. Хэй Лань соскользнула с моих плеч и свернулась рядом, подставляя свою холку для почёсывания, в чем я не стал ей отказывать. Благо мне самому нужна была пауза, чтобы подумать. Невольно начинаешь понимать действительно старых мастеров техник духа, которые могли долго задумчиво молчать. Это действительно очень удобно, когда нужно подумать и определиться с ответом.

Признаваться у меня в наличии Пульса и Небесного Дара в виде личного мира я не собирался. Даже ученицам. Хотя тут, наверное, скорее стоит сказать «особенно ученицам», не настолько я им доверяю. Скинуть всё на мою связь с Хули Цзин? Так себе идея, на самом деле.

А что если просто навести тумана? Может это позволит закрыть вопрос хотя бы на время, а дальше будет видно. В конце концов, вечно скрывать свои силы у меня не получится. Особенно, если ученицы начнут делать успехи на пути духовных искусств.

— Вы очень многого не знаете в этой ситуации, — я медленно провёл пальцами по шерсти Хэй Лань, чувствуя, как она довольно урчит, — Например, в каком состоянии, а главное какого ранга, я пришел в школу три года назад. Да и о тех двух месяцах, что я провел в паломничестве, тоже можно много рассказать.

Мэй и Сюэ переглянулись. Я видел, как в их глазах борются любопытство и воспитанная сдержанность. Хотя это и был не самый идеальный вариант, но я все же максимально откровенно намекнул, что пришел в школу, скрывая свои силы. Сюэ могла бы легко в это поверить, а вот с Мэй этот фокус может не пройти.

Но посмотрим, к чему это в итоге придёт. В конце концов умение вовремя всё понять и промолчать тоже очень важно для ученика. Можно считать это своеобразной проверкой их лояльности и догадливости. И обе девушки эту проверку прошли. Меня поблагодарили за разъяснения, и мы, по крайней мере на некоторое время, этот вопрос отложили.

Дальше мы сидели молча. Лично я думал о предстоящей встрече со Старейшиной Бовеном да почесывал Хэй Лань. Подумать было о чём, так как от Наставника (4) не получится отделаться так же, как от своих же учеников. Да и непонятно, что вообще дальше делать?

Оставаться в Школе Стремительного Ястреба, скорее всего, просто нет смысла. Не в качестве ученика, так точно. А что-то я сомневаюсь, что мне предложат место учителя. Ученицы мои тем временем разложили свои немногочисленные вещи и принялись медитировать, чтобы не терять времени зря.

Я тоже прикрыл глаза, глубже погружаясь в свои мысли, а заодно начав практиковать технику дыхания. Благо все эти волнения и размышления не помешают мне правильно дышать, хоть и пользы от подобной медитации для меня минимум.

Постепенно ворох мыслей в голове начал укладываться в подобие стройной картины. Старейшина Бовен… Для него наш последний разговор состоялся около двух месяцев назад. Для меня же прошло несколько столетий. Сейчас мне тяжело даже точно вспомнить его лицо.

Что я ему скажу? Хотя тут намного важнее другое, что он мне скажет? Это был очень интересный вопрос и, к сожалению, заранее узнать на него ответ я не смогу.

Время в медитации текло незаметно. Я уже успел несколько раз прокрутить в голове варианты разговора со старейшиной, когда тишину нарушил осторожный стук в дверь. Сюэ тут же подорвалась с места, спеша открыть дверь.

— Учитель, — вернулась она быстро. — Там посыльный от старейшины Бовена. Вас ожидают.

— Значит он не стал откладывать этот разговор. Это хорошо, — киваю, поднявшись со своего места. — Хэй Лань, пойдешь со мной или останешься?

Это тоже был интересный вопрос. Я сам не был уверен, какой вариант для меня был бы лучше. Поэтому оставил это на решение самой Хули Цзин.

Хэй Лань, до этого лениво щурившаяся под моими пальцами, подняла голову. Её черные глаза встретились с моими. В них читалось что-то среднее между «ты ещё спрашиваешь?» и снисходительным презрением к самой мысли о том, что я могу отправиться куда-то без неё. Она бесшумно поднялась, потянулась, выгнув спину, зевнула, и одним плавным движением вскочила мне на плечи, привычно обвив шею пушистым хвостом.

— Понял, — усмехнулся я. — Значит, вместе.

— Никуда не выходите и продолжайте тренировать дыхание, — даю указание ученицам напоследок. — Если кто-то придет, ни с кем не говорите и ждите моего возвращения. Пускай на территории Школы нам ничего не должно угрожать, но все же никогда не стоит терять осторожности.

Посыльным оказался Ци Хао, с которым я говорил перед началом своего паломничества. Это была очень неожиданная встреча, по крайней мере, для меня. А вот Хао радостно оскалился, приветствуя меня вскинутой рукой.

— Привет, Ян Джун!

— Привет, Ци Хао. Не ожидал тебя увидеть в качестве посланника, — киваю ему. Этот здоровяк был таким же шумным и дружелюбным, как мне запомнился. Хотя узнать его с ходу по отпечатку духовной силы у меня не получилось, что сам Ци Хао тут же отметил.

— В чем дело, неужели, научившись прятать собственную силу, ты также потерял нюх на чужую Чи? — он удивлённо выгнул бровь. Это была не насмешка, а именно интерес к странной и незнакомой для него технике.

— Нет, твою силу я все ещё чувствую. Просто удивлен, что столь сильного Ученика (2) используют в качестве посыльного.

— У личного ученика Школьного Старейшины есть не только некоторые привилегии, но и целый ряд обязанностей, — даже несмотря на показательную скромность, в его голосе чувствовалась гордость за себя и своё положение.

Я же начал припоминать, что он хотел стать личным учеником старейшины и вроде даже получил от меня какой-то совет по этому поводу. Надо будет потом поспрашивать наставника о техниках работы с памятью. А то я начинаю чувствовать себя древним старцем, что собственной жизни не помнит.

И как прочие бессмертные с этим справляются? Я ведь прожил всего пару веков, что не такой уж и большой срок для многих по-настоящему старых Мастеров (3).

— Поздравляю, — искренне говорю ему. — Твоё упорство принесло плоды.

— Когда я последовал твоему совету, то получил наказание и был готов призвать проклятие на твою голову, Ян Джун, — здоровяк улыбнулся. Я же задумался обо всех тех злоключениях, что со мной случились во время паломничества. Не то чтобы надо мной довлеют суеверия, но невольная параллель все же сложилась. Ци Хао же продолжал. — Но пару недель спустя Старейшина Бовен вызвал меня на разговор и вот…

Хао развел руками, как бы показывая, что «и вот». Что ж, за него можно только порадоваться. Пускай всё получилось не тем путем, что сам Хао себе представлял, но по сути его мечта исполнилась, он стал учеником Старейшины.

Мы двинулись по знакомым дорожкам школы. Я машинально отмечал некоторые детали, которые всё ещё оставались в реальном мире, но совершенно стерлись из моей памяти. Ци Хао продолжал говорить, активно махая руками. Он даже ткнул Хэй Лань пальцем в нос, за что удостоился укоризненного взгляда и предупреждающего клацанья зубами.

— Осторожнее с руками, — предупреждаю его в ответ на подобное хулиганство. — Она не любит фамильярности от незнакомцев.

— Это ведь заклятый зверь? — Ци Хао с интересом разглядывал лисицу. В этот момент я как никогда прежде удостоверился в его предполагаемом родстве с Повелителями Зверей. По крайней мере только они называли духовных зверей «заклятыми», так как имели возможность использовать свои техники не только на демонов, но и на обычных животных. — Где ты научился заключать подобные договоры?

— Нигде не учился и никаких договоров не заключал, — с улыбкой почесываю подругу за ухом. — Просто прикормил её в своём путешествии.

Ци Хао фыркнул так выразительно и демонстративно, что не осталось никаких сомнений: он мне не поверил.

— «Просто прикормил», — повторил он с таким видом, будто я сказал: «просто поймал молнию в мешок». — Ян Джун, я, конечно, никогда не изучал техники единения духа, но даже я понимаю, что обычные лисы не сидят у людей на плечах с таким выражением морды.

— А какое у неё выражение морды? — уточнил я.

— Такое, будто это она тебя прикормила, а не наоборот.

— В чем-то ты недалек от истины, — невольно усмехаюсь. Хэй Лань же довольно махнула хвостом, словно принимая его слова за должную дань уважения.

Дальше мы шли уже молча. Ци Хао показал себя с неожиданной стороны, проявив такт и не став засыпать меня вопросами.

Чем ближе мы подходили к внутренним корпусам, тем тише становилось вокруг. Шум ученических дворов, окрики наставников и гул разговоров постепенно остались позади, словно сама Школа знала, где можно позволить себе суету, а где нет.

Вскоре Ци Хао остановился перед знакомым павильоном. Я тоже не стал спешить.

Снаружи здесь почти ничего не изменилось. По крайней мере некоторое чувство узнавания присутствовало. И всё же для меня это место ощущалось почти чужим. Слишком много времени прошло в моём представлении. В дороге, когда я не задерживался на одном месте больше месяца, подобный разрыв чувствовался не так остро.

Ци Хао кашлянул, видимо решив, что я слишком уж надолго застыл у входа.

— Старейшина ждёт, — негромко напомнил он.

— Я чувствую, — отзываюсь так же тихо.

Мой ответ его удивил, но Хао не стал ничего говорить, а просто отошел в сторону, давая понять, что дальше я должен идти один. Коротко кивнув Ци Хао, все же перестаю тянуть время, благо меня уже ждали. Притом именно ждали, Бовен сидел в главном зале своего дома, даже не пытаясь делать вид, что он медитирует или занимается другими делами.

Раньше его духовная сила ощущалась как нечто подавляющее. Теперь же я чувствовал её более отчётливо, ясно, но без прежнего трепета. Он все ещё был сильнее меня, но той же Хэй Лань уступал, пускай и немного.

— Ученик Ян Джун приветствует Старейшину Бовена, — я сложил ладони в традиционном жесте и поклонился ровно настолько, насколько требовал этикет.

— Подойди, — отозвался он. — Садись.

Я опустился на циновку напротив, а Хэй Лань перебралась с моих плеч на колени и свернулась там, настороженно разглядывая старика. Её ноздри едва заметно подрагивали, показывая, что она принюхивается к человеку перед ней. Старейшина бросил на неё короткий взгляд и вернулся ко мне.

— За два месяца ты изменился сильнее, чем некоторые ученики меняются за всю жизнь, — заметил он без лишних предисловий. — Опустим вопрос о духовной силе, которую ты прячешь весьма… интересным способом. Даже взгляд изменился.

— Это паломничество действительно было тяжелым и многое произошло за время пути, — пожимаю плечами. Мне нечего было сказать о своём собственном взгляде.

Понятно, что за несколько столетий очень сложно не измениться, но о себе самом я могу сказать только, что стал сильнее и многое узнал, что-то ещё добавить сложно.

— Твоё паломничество длилось лишь два месяца. Даже для твоей жизни это не такой уж большой срок, — Бовен медленно кивнул, будто желая подчеркнуть своё замешательство жестом. Ну или за всем этим скрывалось что-то ещё. — Действительно ли за такой короткий срок могло произойти «многое»?

— Иногда один шаг по лезвию меча меняет человека сильнее, чем десятилетия медитаций в безопасном зале, — я пытался выиграть время для размышлений, а потому начал говорить витиевато. — И один точный удар разрушает скалу сильнее, чем десятки лет дождей и ветров.

— Весьма поэтичная и в то же время глубокая мысль, — в этот раз он кивнул несколько раз и тут я уже не сомневался, что эти кивки предназначались мне. — Чувствуешь ли ты себя «разрушенным» после этого путешествия?

— Не могу сказать, что вынес из своего паломничества только несчастья или вообще хоть что-то плохое. Но для меня оно действительно многое изменило.

— Например то, что ты больше не прячешь свою подругу? — он скосил глаза на Хэй Лань.

— Простите? — такого вопроса я никак не ожидал. — Почтенный Старейшина, я не понимаю.

— Когда ты уходил, начался сильный дождь в котором можно было без труда почувствовать демонические эманации. Я даже вышел на охоту, желая поймать демона, но так и не смог его почувствовать. Зато я почувствовал, как ты сошел с тропы, и твоя духовная сила начала странно мерцать в моём духовном восприятии, то появляясь, то исчезая. Теперь же ты сидишь передо мной с демонической лисицей на коленях и я вообще не чувствую ни твоей силы, ни её.

Я замер, пытаясь уложить в голове, как всё это вообще так получилось. Старейшине Бовену нельзя было отказать в банальной логике, то как он рассуждал выглядело стройно и логично. И тем более нелепой выглядела ситуация, когда он исключительно умом и логикой пришел к ложному умозаключению.

Меня точно кто-то проклял на Небесах, слишком уж часто я попадаю в подобные нелепые ситуации.

— Я не прятал Хэй Лань во время обучения в Школе, а познакомился с ней в паломничестве. И она духовный зверь, а не демон, так как чиста от демонических эманаций.

Моя хвостатая подруга на это фыркнула и позволила Бовену ощутить её силу. Вернее, как мы в своё время договаривались, она показала иллюзию, благодаря которой можно было скрыть её настоящий ранг и два хвоста. Пускай все думают, что она лишь на уровне Мастера (3).

Старейшина Бовен на мгновение замер, когда духовная сила Хэй Лань коснулась его восприятия. Некоторое время мы сидели молча, прежде чем он решил продолжить разговор.

— Духовный зверь ранга Мастера (3), — медленно произнес он, будто пробуя слова на вкус. — И при этом совершенно чист от демонических эманаций. Интересно.

Хэй Лань зевнула, демонстративно показывая острые клыки, после чего снова свернулась клубком у меня на коленях. Судя по всему она достаточно изучила Школьного Старейшину и теперь изображала полное отсутствие интереса. Хотя, зная её, уверен, что это лишь притворство и на самом деле она продолжает внимательно отслеживать происходящее.

— И все же остаётся вопрос того дождя и твоих странных исчезновений.

— Про дождь я могу рассказать не много. Некий очень странный сектант использует технику сокрытия, что как будто размывает его Чи по округе, что и вызывает этот дождь. Он успел много где отметиться в долине рек и даже моё паломничество в Зелёную Крепость закончилось досрочно из-за того, что этот человек обокрал храм. Я успел попросить у храма только мудрости и испытания, но не покоя.

— Что ж, это большая потеря для тебя. Возможно через несколько лет тебе стоит ещё раз прийти в храм, чтобы всё же закончить там своё обучение до конца, — Бовен поджал губы и посмотрел куда-то поверх моей головы. — Ну и вести про еретика, что грабит храмы, весьма тревожные. Добром это точно не кончится.

— Не кончится, — я был полностью с ним согласен. — Вода, что проливается на землю в этом дожде, отравляет посевы и многие лечебные травы. Также страдают дети и старики. А духовные практики без специальной помощи от целителя накапливают яд в своих меридианах, осложняя дальнейшее развитие на пути бессмертного.

Старейшина Бовен помрачнел не сразу. Сначала его лицо осталось таким же неподвижным, лишь веки чуть дрогнули, да пальцы правой руки едва заметно постучали по колену. Но духовное восприятие не обманешь, в его Чи отразилась вязкая волна тревоги.

— Ты говоришь об этом слишком уверенно для человека, который лишь слышал слухи в дороге, — наконец произнёс он.

— По вашему совету я навестил своих родителей и видел последствия дождя своими глазами.

Говорить о том, что понимаю этот вопрос довольно глубоко, благодаря Почтенному Наставнику и Госпоже Травнице я не стал. Ко мне и так было существенно больше вопросов, чем я хотел бы. Незачем увеличивать их количество.

Старейшина же долго молчал, а я не стал его торопить. Пускай подумает, благо мне тоже есть над чем подумать. Хэй Лань тоже не шевелилась, только хвост у неё один раз лениво дрогнул у меня на руке.

— Если это правда, — наконец произнёс Бовен, — то речь идёт уже не о бродячем еретике, решившем поживиться храмовыми дарами. Это бедствие, которое способно дотянуться до всей округи.

— Я больше боюсь карательного похода со стороны кланов на север. До сих пор югу было выгоднее торговать с севером, чем гонять сюда войска. Но поветрие и голод могут сильно изменить положение дел.

— Карательный поход, — повторил он. — Это довольно страшные слова и мне с трудом удаётся представить такое развитие событий. Кланы не просто махнули рукой на север, они заняты разделом и контролем своих собственных земель, в то время как север стал своеобразным щитом от северных земель и племён горцев. Дикие территории, бедные для земледелия, добыча ресурсов в которой требует слишком много сил, чтобы окупать массовые работы… Зачем кланам тратить силы на то, что не принесёт выгоды?

— Я бы очень хотел ошибиться, но считаю также благоразумным предвидеть бедствие, а не отмахнуться от него, — мои слова были на грани оскорбления, но это важно было сказать. Ведь глупо верить в чужое благоразумие, когда речь идёт о жизни и смерти. Особенно когда это твоя жизнь.

Бовен молчал. Его лицо оставалось бесстрастным, но в Чи опять отразились некие эмоции. Это точно был не гнев и не тревога, но точнее мне было сложно сказать. Все же разница в нашем ранге и мой в целом скудный опыт не позволял читать его достаточно хорошо.

— Ты прав, — произнёс он наконец. — Благоразумие требует готовиться к худшему. Но благоразумие старика часто называют трусостью, а благоразумие юноши дерзостью. Ты рискуешь, говоря мне такие вещи.

— Я всего лишь ученик, делящийся наблюдениями с наставником, — склонил я голову ровно настолько, чтобы смягчить свои предыдущие слова, но не отрекаясь от них. — Если мои слова прозвучали неподобающе, прошу меня простить.

— Не нужно извиняться за правду, — старейшина взмахнул рукой, отметая формальности. — Лучше скажи, что бы ты сделал на моём месте? На месте старейшины школы, отвечающего за сотни жизней?

Вопрос застал меня врасплох. Я ожидал чего угодно: допроса о моих силах, расспросов о Хэй Лань, может быть даже обвинений в связях с демонами. Но не этого. Старейшина Бовен спрашивал моего совета так, будто я был равен ему по положению. И уж точно у меня не было готового ответа, который я мог бы сразу предложить.

Что уж там, у меня вообще не было никакого ответа.

— Я не знаю, — после ещё одной долгой паузы делаю честное заявление. — Мне не хочется уповать только на милость и благоразумие кланов. Но и просто бросать всё и бежать кажется глупыми.

Старейшина Бовен впервые за весь разговор улыбнулся. Это была странная улыбка, в ней смешались печаль, гордость и что-то ещё, чему я не сразу смог подобрать название. Понимание. Так улыбается человек, услышавший именно то, что надеялся услышать.

— «Я не знаю», — повторил он, будто смакуя эти слова. — Знаешь, сколько юношей и девушек на твоём месте сказали бы мне эти слова, Ян Джун?

Молча качаю головой, откуда мне это знать?

— Ни одного. Почему-то молодые люди не любят признавать свою неправоту. И тем удивительнее услышать от тебя, безусого юнца, настолько взрослый ответ. Уже на этом можно было бы закончить твоё ученичество…

И снова я промолчал, что-либо отвечать тут было излишне. Даже ребенок понял бы, к чему всё идёт.

— Именно об этом я хотел поговорить с тобой изначально, Ян Джун, — продолжил Старейшина Бовен. — Здесь и сейчас, я официально объявляю, что ты больше не ученик Школы Стремительного Ястреба.

Что ж, значит я правильно догадался о его решении. В груди шевельнулась какая-то сложная эмоция. Вроде и облегчение, но в то же время с некоторой ноткой обиды. Значит, меня выгоняют? Что ж, по крайней мере, не придётся придумывать предлог, чтобы уйти самому.

— Твоё обучение здесь завершено, — Бовен поднял руку, останавливая мой готовый сорваться с губ вопрос. — Это не наказание, Ян Джун. Просто ты перерос эту школу. Не важно, умом или силой, но когда за человеком идут Ученики (2) и Мастера (3), то ему стоит уже самому начать говорить, а не только слушать.

Он сделал паузу и мы некоторое время просто молчали. Я представлял себе всё это по другому, но сам факт официального окончания моего обучения в школе был достаточно торжественным, чтобы не пытаться вмешаться в процесс.

— Но и предложить тебе место наставника я не могу, — продолжил Бовен, и его губы тронула лёгкая усмешка. — Уважение к твоим секретам не означает, что кто-то должен ставить их выше собственных интересов или безопасности.

— Я понимаю, наставник, и благодарен за вашу открытость в этом вопросе, — склоняю голову, пока Хэй Лань на моих коленях фыркает.

Бовен ответил мне не сразу, случилась ещё одна продолжительная пауза, в течении которой он не моргая рассматривал меня. Возможно он ждал, что я скажу что-нибудь ещё или просто сравнивал меня прошлого с тем, что видит сейчас. А может и просто ждал, пока я, наконец, встану и пойду вон. Сложно сказать. Поэтому я оставался на месте и ждал хоть какого-то сигнала от Бовена, чего же он хочет.

Наконец, старейшина тяжело вздохнул. И в этот момент передо мной сидел не могущественный практик и основатель Школы Стремительного Ястреба, а просто уставший старик, несущий на своих плечах слишком большой груз ответственности.

— Знаешь, Ян Джун, — негромко произнёс он, плавно потянувшись к рукаву своего одеяния, — я рад, что ты вернулся. Но ещё больше рад, что ты уходишь. Наличие в Школе неизвестной, неподконтрольной силы, пусть даже скрытой под лицом моего бывшего ученика, лишило бы меня сна. Но отпустить тебя, зная о надвигающейся буре, и не дать направления… это было бы преступлением против твоего потенциала.

Рука Бовена появилась из-за складок ткани, и на пол между нами лёг небольшой плоский предмет. Нефритовая табличка, от которой едва ощутимо веяло спокойной, женской, Чи.

— Что это? — я чуть подался впёред, но руками трогать не спешил. Хэй Лань лишь приоткрыла глаз, оценив безделушку, и, не найдя в ней угрозы, снова уткнулась носом в свой хвост.

— Небольшой артефакт, в котором заключена техника призыва духа-посыльного. Сломаешь табличку, и скажешь духу, куда лететь и что передать. Что ты будешь с ним делать решай сам, но я советую тебе отправиться дальше на север, к горам. Там есть несколько поселений, что ведут дела с горцами и там же находятся многие сильные духовные практики северного региона.

Это было интересное предложение. После моего пути шествия по югу действительно стоило хотя бы немного попутешествовать по северу. Да и может найду место, где смогу остановиться хотя бы на некоторое время.

— Если ты прислушаешься к моему совету, то ступай к городу Ваньлунфу. Там ты сможешь и самостоятельно попробовать найти своё место под солнцем, либо же послать сообщение мне, и я попрошу некоторых своих друзей помочь тебе, — продолжал Бовен. Дав указания, он усмехнулся, с нескрываемой иронией заметив: — Ну или можешь использовать табличку для связи с другими своими покровителями. Дух там не связан никакими дополнительными договорами и следить за тобой не станет.

Было бы мне ещё к кому обращаться. Но оправдываться перед Старейшиной я не собирался. Лучше повернуться к главной теме.

— Я приму ваше последнее наставление, почтенный Бовен, — склонив голову принимаю протянутую мне табличку. Бовен при этом странно выгнул бровь, как будто я сделал что-то не так. — Позволите ли вы мне и моим ученицам остаться в Школе на несколько дней, чтобы отдохнуть перед дорогой в Ваньлунфу?

— Конечно. Ученики моей школы всегда будут желанными гостями, даже после окончания обучения.

В этот раз продолжительных и непонятных пауз не было. Бовен сделал движение рукой, предался мне подняться, тем самым дав понять, что разговор окончен и мне нужно идти. Что ж, не будем спорить. Я поднялся, заставив заставив Хэй Лань тут же перетечь с моих колен на плечи.

— Благодарю за всё, чему вы меня научили, Старейшина Бовен.

— Я научил тебя немногому, — отозвался Старейшина. — Остальному ты научился сам. Или тебя научили другие. Это не так важно, на самом деле. Важно, чтобы ты не растратил полученное впустую.

Что ж, тут не поспоришь. Ещё один поклон, уже неглубокий, и я поднимаюсь, чтобы уйти. Старейшина же прикрыл глаза, погрузившись в медитацию. Или сделав вид, чтобы он медитирует.

Снаружи меня ждал Ци Хао, выполняя ката динамичной медитации. Увидев, что я вышел, он тут же прервался.

— Ну что? — спросил он с юношеской непосредсвенность. — Поговорили?

— Поговорили, — подтвердил я. — Я даже получил напутствие.

— Напутствие? — его брови поползли вверх. — Какое ещё напутствие? Что именно тебе сказал Почтенный Старейшина?

— Меня отправляют дальше на север, в Ваньлунфу, — я не был уверен, стоит ли говорить ему о том, что моё обучение закончено. Сомневаюсь, что этот искренний, но простой парень воспримет подобные новости спокойно.

— Ого. — Ци Хао присвистнул. — Это же почти у самых гор. Там Повелители Зверей часто бывают и представители разнообразных сект.

— Да… — подняв глаза к небу, я наблюдал чистое небо, на котором не было ни облачка. Хорошая погода радовала. — Это будет очень необычное путешествие.

Конец.

Что ж, вот и закончилось моё первое оригинальное произведение. Это было занятно. Ну и продолжению однозначно быть. Мир Долины Рек строился буквально сам собой и мне ещё очень много хотелось бы про него рассказать. Там есть куда расширяться и куда углубляться. Но на проработку этого продолжения я точно потрачу пару месяцев, так что второй том ждите где-то ближе к осени.

Сказать «спасибо» за книгу можно в комментариях или материально:

410018750954858

— кошелёк ю мани



— Бусти, если готовы на ежемесячную подписку. Это просто способ сказать «спасибо». Главы будут появляться по мере написания сразу же, никаких бонусов подписка не даёт. Сумма также может быть чисто символической (10 рублей).





