Ху Вэй с интересом наблюдал, как хэшан распечатывает и опустошает очередной сосуд с вином. Из пустых монах составлял пирамидку у своих ног, переворачивая их вверх дном и ставя друг на друга. Конструкция вышла шаткая, но каким-то чудом удерживала равновесие и не обрушивалась.
Несмотря на количество выпитого, хэшан не казался особенно пьяным, но вино развязало ему язык, и он принялся болтать о тяжкой доле странствующих монахов, к коим себя причислял, и жаловаться на жизнь вообще. Ху Вэй подумал, что все старики одинаковы: его отец, хлебнув лисьего винишка, тоже принимался вести задушевные разговоры, зачастую начинавшиеся одинаково: «А вот в былые времена…»
Ху Фэйцинь чувствовал себя необыкновенно усталым, но отчего-то не мог заснуть, хоть хэшан и советовал ему сделать это незамедлительно, чтобы восстановить правильную работу духовных меридианов, а старческое дребезжание должно было навевать сон. Веки у него отяжелели, но пустота внутри мешала предаться благословенному забвению, и он просто полулежал на кровати и вполуха слушал перебранку, которую Ху Вэй с хэшаном затеяли, не поделив сосуд вина, причём оба настаивали, что старшим нужно уступать.
– Вы ещё подеритесь, – предложил Ху Фэйцинь.
– Да ну, – сейчас же отозвался Ху Вэй, – тогда от дома вообще мало что останется.
Хэшан между тем с озадаченным видом разглядывал сломанную стену. Вопрос, куда делось всё остальное, так и напрашивался, ведь ни обломков кирпичей, ни сломанных балок потолочных перекрытий нигде не было. Он не поленился встать и выглянуть в сад, чтобы удостовериться, что и там не осталось никаких следов. След-то как раз был, длинная узкая полоса пустоты, совсем как просека в лесу, но деревья и кусты были словно стёрты наполовину. Не разрублены, не сожжены, а именно стёрты.
– Эге, – озадачился хэшан, поглаживая бороду, – чем это здесь плеснуло? Никогда такого не видел.
– Лисья сила выплеснулась, – не моргнув глазом солгал Ху Вэй, – когда Фэйцинь вылетел.
Хэшан вернулся к столу, продолжая задумчиво наглаживать бороду, и потянулся к очередному сосуду, но рука его остановилась на полпути. Он пристально поглядел на Ху Фэйциня и спросил:
– А как ты вообще вылетел? Насколько я знаю, душу из тела не так-то просто вытолкнуть. Души укореняются в теле при рождении и отпочковываются лишь в момент смерти. Я сильно сомневаюсь, что можно было вылететь «случайно».
– Гм… – смутился Ху Фэйцинь и поглядел на Ху Вэя. Вряд ли он смог бы выдумать достоверное объяснение сейчас. Но стоит ли посвящать смертного монаха в дела небожителей? Ху Вэй безмолвный вопрос понял, поскрёб затылок и неопределённо пожал плечами.
– Видишь ли, – сказал Ху Вэй, – у Фэйциня умерла матушка.
– Мои соболезнования, – сказал хэшан, булькнув вином.
– И он решил вернуть её душу, – продолжил Ху Вэй, – но что-то пошло не так, и он вылетел из тела на некоторое время. Поэтому его меридианы были в таком беспорядке.
– Вернуть душу умершего? – посуровев, переспросил хэшан. – И каким же способом?
Ху Вэй сощурил глаза:
– А что, разве много способов призвать умершего? Я ни одного не знаю.
– Зелен виноград, – презрительно отозвался хэшан. – Конечно же, есть много способов это сделать, но все они из разряда запрещённых техник. О них даже говорить не положено, не то что использовать. Возвращёнными душами вымощена дорога в ад.
– Впервые о таком слышу, – удивился Ху Вэй. – Разве можно души использовать как брусчатку? Или их сначала превращают в камни?
– Это метафора была, – сердито возразил хэшан. – Ну, и какой способ попытались провернуть вы, балбесы?
– Какое неуважение к старшим, – оскорбился Ху Вэй, но всё-таки ответил: – Использовали волшебный артефакт призыва души.
– А такие существуют? – неподдельно удивился хэшан.
– Выяснилось, что нет, – мрачно ответил Ху Вэй и поглядел невольно на проломленную стену. – Вот тогда-то Фэйцинь и вылетел.
– Гм, – опять принялся наглаживать бороду хэшан, – судя по состоянию меридианов, вылетел он надолго. И как же ему удалось вернуться?
– Вмешались Высшие силы, – сказал Ху Фэйцинь.
– Это какие же? – вновь удивился хэшан.
Удивление его было понятно – ведь и самого Ху Фэйциня, и даже Ху Вэя тоже можно было причислить к оным: один – Небесный император, другой – Владыка демонов, а про Бай Э и вовсе говорить не стоит.
– Мифические, – уточнил Ху Вэй. – Слышал про Владыку миров? Он его обратно и впихнул. Руки бы ему оторвать за такую небрежную работу.
– Кому оборвать? – уточнил хэшан. – Тому, кто волшебными артефактами пользуется, не зная, как это правильно делать?
– А как правильно? – невольно заинтересовались оба лиса.
– Никак, – сердито сказал хэшан, – это вам не игрушки. Скажите спасибо, что вмешались Высшие силы. А если бы нет?
– Одним небесным императором на свете стало бы меньше, – усмехнулся Ху Вэй, докончив про себя: «И одним Великим больше».
Хэшан неодобрительно булькнул вином, вытер усы и назидательно поднял палец:
– Круговорот душ разрывать нельзя. Нарушится баланс между живыми и мёртвыми, кто знает, к каким последствиям это приведёт? Но уж точно ничего хорошего не выйдет.
«Вечному судии это скажи», – невольно подумал Ху Фэйцинь. Ведь именно благодаря Юн Гуаню Господин-с-горы переродился «вне очереди», да ещё и в столь возмутительное существо – в шелудивого лиса!
– А другие способы призыва души? – спросил Ху Фэйцинь.
Хэшан так пристально на него посмотрел, что Ху Фэйцинь смутился.
– Я похож на дурака? – спросил хэшан.
– Хм…
– Как будто я не знаю, что будет, если я назову хотя бы один, – усмехнулся хэшан. – Да вы тут же ринетесь проверять, рабочий ли способ!
– Ну, почему сразу ринемся? – глубокомысленно возразил Ху Вэй. – Сначала одной лапой проверим, а уж потом можно и морду сунуть.
– Вот об этом я и говорю! Нет уж, из меня вам и полсловечка о призыве души не вытянуть!
– А если подумать? – спросил Ху Вэй, искушая хэшана ещё запечатанным сосудом вина.
Но хэшан только погрозил ему пальцем.
– Да, – протянул Ху Вэй, – если уж этот старый пьяница от дармового вина отказывается, то дело, надо полагать, серьёзное…
– Ху Вэй, – неодобрительно сказал Ху Фэйцинь, – прояви уважение.
– Он не старше меня, – возмутился Ху Вэй, – с какой стати проявлять к нему уважение?
– С такой стати, что он монах, а монахи – святые люди…
Договорить Ху Фэйциню не удалось. Ху Вэй так расхохотался, что дом заходил ходуном.
– Это ты через край хватил, – сконфузился хэшан.
– Вот об этом я и говорю, – передразнил его Ху Вэй, наблюдая, как хэшан распечатывает очередной сосуд вина, чтобы к нему приложиться.