Оставаться во дворце постоянно Шанцзян-цзинь не пожелал и к вечеру вернулся на Небеса.
Мин Лу нисколько не испугался, когда Шанцзян-цзинь пригрозил ему расправой, если он разболтает секрет младшего бога войны. Во дворце ему ничто не грозит, а если Шанцзян-цзинь перейдёт черту, то Мин Лу сразу же нажалуется Ли Цзэ или матушке, уж они-то его приструнят!..
Мин Лу чужие секреты хранить умел, но его несколько озадачивало сделанное им открытие: Шанцзян-цзинь на самом деле женщина по имени Анъян и только притворяется мужчиной, потому что богами войны на Небесах женщины быть не могут. Мало того, эта женщина – вылитая матушка!
А Мин Лу хорошо помнил, что сказал министрам, когда они вздумали его женить. Он сказал тогда, что женится, только если они разыщут ему невесту, похожую на вдовствующую императрицу. Они-то так и не нашли, а вот он сам – нашёл, пусть и совершенно случайно. Конечно, характер у Анъян вдвое хуже, чем у матушки – плохо же Мин Лу знал свою мачеху, иначе не считал бы так! – и волосы светлые, а не чёрные, и лет ей, должно быть, тысяча, но она ему всё равно нравится. Но не может же он жениться на ней? Или может?
Поразмыслив, Мин Лу решил посоветоваться с Ван Жунсином. Шанцзян-цзинь ведь сказал молчать и не говорить об этом с Ли Цзэ, но не упомянул, что нельзя рассказывать кому-то ещё. А Ван Жунсин не из болтливых и может дать дельный совет. Конечно, в последнее время он совсем отбился от рук, но виноват в том, разумеется, не сам Ван Жунсин, а – чтоб его! – бывший евнух, который от него ни на шаг не отходит. И Мин Лу отправился в покои молочного брата, где его глазам предстало вопиющее зрелище. Чжу Вансян лежал на кровати ничком, уткнувшись лицом в сцепленные руки. Ван Жунсин сидел на краю кровати и, как показалось Мин Лу, взволнованно смотрел на Чжу Вансяна.
– Вы… – задохнулся Мин Лу. Он осёкся и уставился на поясницу Чжу Вансяна внимательнее. Теперь, когда он был близко к кровати, он заметил, что Ван Жунсин водит по спине Чжу Вансяна не ладонью – плоским камнем-голышом, а у дальнего окна стоит тигель, у которого хлопочет старый слуга, с величайшей осторожностью нагревая над огнём ещё один камень-голыш.
– Что это вы делаете? – после ошеломлённого молчания спросил Мин Лу.
– У Сяогуна поясницу прихватило, – объяснил Ван Жунсин.
– А камнем-то зачем? – всё ещё не понимал Мин Лу.
– Ты что, никогда не видел, как нагретыми камнями лечат прострелы в спине? – не слишком довольно спросил Чжу Вансян, которого резкий голос Мин Лу вырвал из приятной дрёмы.
Мин Лу медленно покачал головой. Ван Жунсин терпеливо принялся объяснять, в чём состоит лечение камнями. Чжу Вансян изредка добавлял пару словечек. Мин Лу обо всём этом слышал впервые и круглыми глазами смотрел, как старый слуга забирает уже остывший камень и кладёт на его место только что нагретый. Разумеется, во дворце лекари не использовали столь грубые методы. Это были хитрости простонародья, которых Чжу Вансян за тысячу лет перерождений изучил превеликое множество.
– И почему у тебя прихватило поясницу? – с подозрением спросил Мин Лу.
– Змеюка эта меня добрых два часа по дворцу гоняла, – проворчал Чжу Вансян, – вот и вступило.
– Не называй матушку змеюкой, – страшно возмутился Мин Лу. – Как ты смеешь!
– Если бы ты не стал убегать, – заметил Ван Жунсин, – она бы за тобой и не погналась.
– Ничего не могу с собой поделать, – со вздохом признался Чжу Вансян.
Змей и демонов он до сих пор боялся. А тут сразу два в одном, ноги сами понесли, едва он увидел ползущую к нему белую змею.
– Ты что-то хотел, Лу-эр? – спохватился Ван Жунсин. – У тебя был озабоченный вид, когда ты вошёл.
– А… да… – рассеянно сказал Мин Лу, машинально следя за движением камня по спине Чжу Вансяна. – А если камень раскалить?
– Лу-эр!
– Если сможешь вытащить раскалённый камень голыми руками из огня, – сказал Чжу Вансян, усмехаясь, – и не обжечься при этом, то с тебя снимается всяческая вина.
– Какая-какая вина? – переспросил Мин Лу.
– Любая. Раньше так испытывали тех, кого подозревали в преступлениях, – объяснил Чжу Вансян. – Если не обожжёшься, значит, невиновен.
– Чушь какая! – рассердился Мин Лу. – Ведь обожжёшься же?
– То-то и оно, – согласился Чжу Вансян, – а всё-таки были случаи, когда люди проходили это испытание.
– Не бывает так! – возмутился Мин Лу. – Это же раскалённый камень. Кожа до мяса слезет, если за него руками схватишься. Ты это всё выдумываешь!
– Я своими глазами видел, – возразил Чжу Вансян, – как один человек продержал раскалённый камень в ладонях и не обжёгся.
– Значит, это был колдун, – категорично заявил Мин Лу.
– Должно быть, – согласился Чжу Вансян. – Или просветлённый.
– Кто? – переспросил Мин Лу.
Чжу Вансян терпеливо объяснил и добавил:
– Думаю, Цзэ-Цзэ тоже смог бы.
– Тогда или сейчас? – уточнил Мин Лу.
– Можешь спросить у Цзэ-Цзэ, если тебе так интересно, – ухмыльнулся Чжу Вансян.
– Спешу и падаю, – проворчал Мин Лу.
Ван Жунсин между тем отдал остывший камень старому слуге и положил на поясницу Чжу Вансяну нагретый камень. Чжу Вансян крякнул и опять уткнулся лицом в руки.
– Так, – напомнил Ван Жунсин, – зачем ты пришёл, Лу-эр?
Мин Лу сердито засопел. Ван Жунсин, вероятно, ничего такого в виду не имел, но Мин Лу почудилось, что его присутствие молочному брату в тягость. Но на этот раз Мин Лу сдержался и стал закатывать ставшие привычкой скандалы: ему ведь нужен был дельный совет, а только Ван Жунсин мог его дать. Ну и, пожалуй, этот – чтоб его! – бывший евнух.
Мин Лу набрал полную грудь воздуха, одним махом выдохнул и сказал:
– Я, кажется, нашёл себе жену, но не знаю, как к ней подступиться.