После обеда в дом начинают приходить люди. Один за другим. По очереди. Степанида принимает их на кухне – дверь туда закрыта.
Мне поручает полить травы, пройтись по саду и потом рассказать, что интересного увидела. Разрешает заглянуть в старый дом. Раз уж все равно иду в ту сторону, я заодно отношу ненужную сумку и нахожу, где стоит мусорный бак. Надо бы вытащить и ту, где совсем старье.
До вечера маюсь ерундой, в мельчайших деталях рассматривая все вокруг. Даже старый дом, хотя в нем нет ничего примечательного. Всякая рухлядь да пыль.
Наконец, уходит последний посетитель. Степанида, правда, не торопится подниматься со стула. Уже почти час она сидит на кухне и смотрит в одну точку. Как будто впала в транс.
– Все в порядке? – уточняю я, не зная, можно ли ее трогать или лучше не стоит.
Не отзывается.
Я подхожу ближе, касаюсь ее плеча. Вздрогнув, Стёпа резко перехватывает мою кисть.
– В аптечке обезболивающее. Принеси, – кивает она на полку.
Лекарство находится не с первого раза. Я ставлю перед Степанидой голубой контейнер, наливаю воду. Она достает блистер и запивает таблетку.
– Приготовить ужин? – предлагаю я.
– Нет. Не хочу. Воды в новый стакан налей.
Я послушно протягиваю ей другой стакан. Забрав его, Степанида что-то шепчет, будто наговаривает на воду. Или так кажется. Бабушка Демьяна смотрит на нее и еле заметно шевелит губами.
– Пей, – отдает стакан мне.
– Что?.. – Я опять обмираю.
Не хочу. Зачем это?..
– Еще завтра день, а там решу, что с тобой дальше делать. Считай, это мои условия.
– Мне вчера плохо было…
Степанида смотрит на меня строго, будто я какая-то непутевая.
– Пока не объясните, пить не буду, – настаиваю я.
Она поджимает губы, отчего морщины на ее лице становятся еще четче.
– Что непонятного? Знаний в у меня много. Ищу, кому передать. От тебя чувствительность идет. Может, толк будет. Вот и проверяю. Если подойдешь, то всему научу. Пей.
– А если я не хочу пить и всему у вас учиться?
– А бывает, что и не спрашивают. Не через меня, так насильно. Через плохие события знаниями овладевают. Лучше уж по своей воле и при мне. Не просто так ты тут появилась. Тем более от него пришла.
– От кого?
Степанида раздраженно закатывает глаза.
– Кто тебя сюда привез?
– Демьян. Постойте… Вы ему тоже пытались дать эту воду?
– Нет. Он не подходит, – грубо обрывает она. – Женщина должна быть. Что-то есть в тебе, не пойму что именно. – Стёпа задумчиво разглядывает меня. – Вряд ли со стороны матери, раз там наследственность слабая. А вот со стороны отца… Говоришь, ничего не знаешь про него?
Я отрицательно качаю головой:
– Даже имени.
– А отчество чье носишь?
– Деда. Хотя ни бабушку, ни дедушку я никогда не видела. Мама сказала, они рано умерли.
– Ладно, – вздыхает Степанида. – Утомилась я. Выпей. И пойду отдохну. И ты тоже отдохни.
– Мне точно не станет плохо? – еще раз спрашиваю.
– Сегодня – точно.
Я смотрю на Степаниду, на ее сжатые губы, на синеватые пальцы, на усталые глаза, которые будто смотрят сквозь меня. Наконец беру стакан. Губы прикасаются к стеклу, и не покидает ощущение, что я у нее как подопытная.
Вода теплая. Она оставляет на языке вкус, которого раньше не было. Делаю глоток. Второй. Хочу поставить на стол, но Степанида придерживает стакан.
– До дна.
Сегодня я и правда ничего не чувствую, не то что вчера. Хотя… слегка странная бабуля, ее внук-красавчик и участок с двумя постройками – все это больше похоже на завязку триллера. Завтра пойду исследовать старый дом еще раз. Вдруг там в подвале с десяток таких учениц, как вчерашняя, валяется? Мертвых. А я следующая. Почему бы и нет? Родни нет, друзей почти нет – никто и не хватится.
Степанида просит прибраться на кухне и завтра нарвать траву, которую она выращивает в конце двора. Упоминает день летнего солнцестояния. Только мне это ни о чем не говорит. Конечно, погуглить не помешало бы. И про Демьяна тоже… Жаль, я фамилии его не знаю. Сейчас же про всех можно информацию найти. Точно.
– Степанида, – обращаюсь к старушке, когда та встает, собираясь уйти. – А какая у вас фамилия?
– Хрущёва. Но у Демьяна другая фамилия, по отцу. Тот еще негодяй, конечно, да только мать его, подлеца этого, любила до безумия. А он… Чтоб его черти в аду еще раз сожгли до пепла!.. Обоих до ручки довел.
От смущения хочется превратиться в горошину и закатиться под плинтус. Вот как она догадалась?
– Я… вы не так поняли.
– Приберись и спать иди. Утром расскажешь, что снилось.
Все-таки со «щедростью» и «подарочком» здесь было в разы комфортнее.
Но выбор невелик. К Петру – ни за что. Лучше уж воду заговоренную пить и травы помогать выращивать.
Убравшись на кухне и выпив чаю, я поднимаюсь в свою комнату. Включаю телефон и кладу обратно. Без симки он работать отказывается, а свою вставлять не хочу. Хотя, по идее, надо бы. Ире позвонить, договориться с хозяйкой, когда заехать за деньгами. Я как-никак две недели с начала месяца отработала. Деньги небольшие, но все же.
Ладно. Дождусь Демьяна с новой симкой. Если уж решила жизнь заново начать, надо придерживаться выбранной стратегии.
Засыпаю я поздно и под звуки стрекочущих сверчков. Перед сном снова думаю о «щедрости», разбавляя всю эту романтическую дребедень мыслями о хорроре. Происходящее действительно на фильм ужасов смахивает. Особенно после сна, в котором появляется какая-то молодая женщина – брюнетка в длинном белом платье до пола, с красивыми распущенными волосами. Она куда-то зовет меня, а я не хочу идти. Стою и смотрю на нее – мы как две противоположности. Я пониже ростом, светловолосая, внешне не такая яркая, как она. Женщина берет меня за руку и ведет за собой, и жара, как от прикосновений Демьяна, я не чувствую – наоборот, сковывает холод. Мы оказываемся на темной дороге. Мне страшно. Хватка незнакомки причиняет жуткую боль. Невыносимо. Я пытаюсь убежать, проснуться, но она вцепилась и не отпускает.
Открыв глаза и буквально подпрыгиваю на кровати. Прижимаю ладонь к бешено колотящемуся сердцу и щурюсь от яркого солнечного света, заливающего комнату. Может, именно он меня и разбудил? Потому что во сне было темно, тесно и неуютно.
Поворачиваюсь к тумбочке. Вчера здесь стояла вода. Сегодня – пусто. А я бы не отказалась попить.
Кое-как пересиливаю себя и встаю. Спускаюсь на первый этаж. Степанида уже на кухне. Заметив меня, она перестает крошить какие-то травы и смотрит внимательно.
– Ну как? Что-нибудь приснилось? – спрашивает спокойно в ответ на мое «доброе утро».
– Ничего. – Не знаю, зачем я вру.
Наверное, не хочу признавать все эти странности, которые происходят со мной рядом с этой женщиной и в ее доме. Да впрочем, с ее внуком тоже. Вон как я на Демьяна реагирую. И совершенно не могу это контролировать.
– Что она тебе сказала? – игнорирует мою ложь Степанида.
Я наливаю воду в стакан. Ухмыляюсь. Мама всегда говорила, что врать я не умею: все на лице написано.
– Она молчала. Привела на дорогу, не проронив ни слова. Держала за руку, и мне было очень страшно. А сейчас плохо. Все?
Степанида как-то грустно улыбается.
– Больше не буду ничего из ваших рук пить. Хватит с меня. Я нанималась в помощницы по дому, по хозяйству, уколы там, если надо сделать, в магазины съездить. А не вот это вот все. – Обвожу глазами кухню и показываю взглядом на травы, которые Степанида умело шинкует ножом. – Полно ведь желающих, наверное, ваш опыт перенять, изучить… но я не из их числа.
– Будто с Демьяном разговариваю. Одни сухие факты. И полное отрицание своей силы.
Ну хоть что-то у нас с ним общее.
– А кем ваш внук работает?
Мне правда интересно. Если не у «щедрости», так хоть у его бабушки узнаю, кто он по профессии.
– Юридический закончил. Адвокат. Важного из себя строит, а сам приезжает, и видно же, не хочет обратно в свою Москву. Еще и меня туда переманить пытается. А я не поеду. Здесь мое место.
Ага, среди трав и всей этой странной атрибутики. Может, Демьян и прав: старушку бы поближе к цивилизации забрать. Ведь и правда не отдыхает: все время кто-то приходит, просит о помощи. С виду Степанида крепкая, но внешность обманчива. Похоже, обезболивающее она пьет каждый день. Сегодня снова на ногах, измельчает травы, хотя с рукой явно что-то не так. По-хорошему, ей бы не спасать всех, а самой немного передохнуть и заняться здоровьем.
– Кто это был во сне? Вы? Только в молодости?
– Нет, не я. Но хорошо, что она тебе приснилась.
– Кто она?
Степанида молчит, чем поднимает внутри меня сильную волну негодования. Ненавижу загадки!
– Мне еще травы надо. Мяты. У пруда растет. Принеси.
– Хорошо. Только переоденусь.
В шортах-то и топе поудобнее будет, да и вон какая духота уже с утра.
– Так иди, – настаивает Степанида, бросив на меня взгляд. – Мне прямо сейчас нужно. Сию секунду. Пошевеливайся.
Я закатываю глаза, глотая раздражение. Ей-богу, свихнусь тут.