Ну и как это понимать?
Ситуация будто прямиком из фильма ужасов про маньяков. Я прищурил глаза, решил притвориться спящим. Надеялся, что Кирилл попросту не заметит моего пробуждения. В комнате темно, но ночь сегодня лунная. Свет всё равно попадает через окно.
Я аккуратно приоткрыл один глаз. Зараза! Ну что за бред…
Всё ещё стоит. Смотрит на меня и даже не моргает при этом. Так ещё плюс ко всему система только что сообщила, что в поведении Кирилла замечены нотки агрессии. Неужели всё-таки вспомнил что-то?
Мысленно я уже прокрутил десятки возможных сценариев. Может, он всё-таки узнал меня, но виду не подал? Дождался, пока все уснут, и теперь пришёл, чтобы… Чтобы что? Придушить меня во сне? Да нет, бред какой-то!
Нужно сохранять спокойствие и собрать информацию.
/Запрос: анализ объекта…/
И тишина. Какого же чёрта? Почему система перестала отвечать?
/Запрос повторно: эмоциональный фон, намерения… Идёт анализ…/
/Система в режиме восстановления. Ожидайте…/
Только этого мне сейчас не хватало! Нашла время для перезагрузки.
Я мысленно выругался. Видимо, после такого насыщенного дня даже моему нейроинтерфейсу понадобилась передышка. Что ж, придётся действовать по старинке, вслепую.
Лена спала крепко. Благо своего брата она пока что не заметила. Будить её нельзя ни в коем случае. Если проснётся — очевидно, испугается. Зачем оно мне надо? Лучше действовать тихо.
Я всё же открыл глаза и неспешно сел в постели. Кирилл никак на это не отреагировал. Продолжал всё так же смотреть на то место, где секунду назад лежала моя голова.
Странно. Будь у него агрессивные намерения, он бы сразу же что-то предпринял. Должна же быть какая-то реакция на мои движения? Любой нормальный человек с агрессией в голове следил бы за мной. А этот… стоит как вкопанный!
Я аккуратно опустил ноги на пол. Кирилл сделал шаг назад. Потом ещё один. И продолжил смотреть всё в ту же точку — на подушку, на которой я только что лежал.
И вот тут до меня начало доходить.
Я поднялся с кровати в полный рост. Кирилл снова отступил — ровно настолько, чтобы сохранить дистанцию. Лицо у него было абсолютно бесстрастное. Глаза смотрели в одну точку, но не на меня и даже не сквозь меня. Они вообще не фокусировались.
Я тихо выдохнул и поманил его пальцем в сторону двери. Кирилл, как ни странно, послушно сделал шаг в указанном направлении. Не глядя на меня. Просто пошёл, потому что я указал.
М-да… Вот это поворот.
Мы вышли из спальни. Я аккуратно прикрыл за собой дверь, чтобы не разбудить Лену, и в коридоре наконец-то включил свет. Кирилл прищурился, поморщился, но его глаза так и не сфокусировались на источнике света. Ну точно, как я и предполагал!
Лунатизм. Или, если по-научному — сомнамбулизм.
/Система перезагружена. Возобновляю мониторинг/
Вот спасибо! Мне уже и не надо. Похоже, сам со всем разберусь.
— Лёш, ты чего? — донеслось из спальни.
Нехорошо. Видимо, всё-таки проснулась.
— Спи, Лен. Мне по работе нужно на сообщение ответить, — ответил я. — Скоро вернусь.
— А Кирилл с тобой? — уточнила она.
Проклятье! Видимо, всё-таки заметила его силуэт.
— Да, за тем же пришёл. Спи, всё в порядке! — бросил я.
Послышался сонный вздох, и через несколько секунд снова раздалось ровное дыхание. Повезло, что Лена настолько устала, что даже не задумалась о том, что при нормальных обстоятельствах в три часа ночи люди на кухне просто так не разговаривают.
Я аккуратно подтолкнул Кирилла в сторону гостиной. Он послушно прошёл туда и встал посреди комнаты, продолжая смотреть куда-то в стену.
Значит, лунатизм? Знакомое состояние. Не всегда, правда, с ним работают психиатры. Это больше к сомнологам. Но всё-таки я и в этом деле разбираюсь.
Это классическое нарушение сна. Чаще всего возникает именно в фазе глубокого медленного сна, когда организм человека полностью расслаблен. А точнее — должен быть расслаблен. Пациент в этом состоянии может вставать с постели, ходить по дому, открывать двери, иногда даже выходить на улицу. Может разговаривать — правда, чаще всего бессвязно. И самое главное — ничего из происходящего потом не помнит.
Среди людей бытует множество мифов о сомнамбулизме. Самый известный — что лунатиков нельзя будить, иначе они умрут от испуга. Это полная чушь. Будить можно и нужно, особенно если человек в опасной ситуации — например, рядом с открытым окном. Резкое пробуждение, конечно, может вызвать дезориентацию и испуг, но не более того.
Куда опаснее — не будить. Лунатики в этом состоянии могут травмироваться, упасть с лестницы, выйти на проезжую часть.
История знает случаи, когда сомнамбулы совершали в этом состоянии очень жуткие вещи. Один австралиец во сне проехал двадцать километров на машине, дошёл до дома своих родственников и убил тёщу. На суде его в итоге оправдали — было доказано, что в момент преступления он находился в состоянии глубокого сомнамбулизма и не осознавал своих действий.
Так что да — будить нужно! Только аккуратно.
Я подошёл к Кириллу сбоку, чтобы не оказаться у него на линии «взгляда». На всякий случай. Парень крупный, и если он от неожиданности дёрнется — мало мне не покажется. Приду опять на работу с синяком, и Полина тут же расторгнет наш с ней хрупкий договор.
— Кирилл, — тихо позвал я.
Никакой реакции.
— Кирилл, проснись.
Он чуть качнулся. Я положил руку ему на плечо. Давить не стал, просто дал сигнал его организму, что рядом кто-то есть. Сейчас его мозг должен получить и проанализировать эту информацию.
— Кирилл, ты спишь. Но тебе нужно проснуться, — настоял я.
Наконец, парень моргнул. С трудом пришёл в себя и попытался сфокусироваться на окружающем мире. Пошатнулся, чуть не потерял равновесие, но я вовремя его подхватил.
— А? — оторопел он. — Лёха? А чего тут…
Он огляделся. Лицо постепенно теряло то пугающее выражение. Появилось замешательство. А затем — явный испуг. Всё-таки не удалось избежать стресса при пробуждении.
— Я… где я?! Это же спальня? Как я тут оказался? — запаниковал он.
— Тихо, — я похлопал его по плечу. — Всё в порядке. Ты просто лунатил.
— Чего я делал? — не понял он.
— Сомнамбулизм. Ты во сне встал и пришёл в нашу с Леной спальню. Стоял над кроватью. Не знаю, сколько времени, но я проснулся, привёл тебя сюда и разбудил.
Кирилл побледнел.
— Подожди… Я… я стоял над вами? В смысле, прямо рядом с кроватью?
— Да. Но ничего страшного. Всё в порядке. Лена тебя не заметила. А я отделался лёгким испугом, — с самоиронией усмехнулся я.
Он опустился в кресло, провёл ладонями по лицу.
— Чёрт… Ну что ж такое! Прости, Лёх. Я ж не специально. Это у меня уже не первый раз происходит, — вздохнул он.
— Я так и понял. И часто такое бывает?
— Раз в два-три месяца, — он помотал головой, будто пытался стряхнуть с себя остатки сна. — Иногда чаще, если нервничаю или сплю нерегулярно. У меня ведь была девушка одно время, мы вместе жили. Она пару раз меня заставала на кухне ночью. Я там вроде как готовил что-то, прикинь? Ну, фарш из холодильника достал, на сковородку выложил. Благо плиту так и не включил. А то бы ещё пожар устроил! А утром — пустота, вообще ничего не помню.
— Классическая картина. Так это обычно и происходит. К врачу обращаться пробовал?
— Один раз. Но толку-то? — пожал плечами он. — Прописали валерьянку и какие-то лёгкие успокоительные. Ничего не изменилось, только спать постоянно хотелось, и мозги работать перестали. В итоге я бросил.
Хм… Тут он прав. С одной стороны, конечно, фармакология при сомнамбулизме помогает очень редко. С другой — на самотёк пускать эту патологию тоже нельзя. Всё-таки она не такая безвредная, какой может показаться на первый взгляд. Как правильно подметил Кирилл, тот же газ на кухне можно случайно выпустить.
— Кирилл, слушай. Сомнамбулизм — это ведь не болезнь сама по себе. Правильнее сказать, что это — симптом. В основном так организм на стресс реагирует или на грубые нарушения режима сна. Ты, я так понимаю, полный комплект собрал, да?
— Ага, «флеш-рояль»! — усмехнулся он. — Вот, кстати, и минусы удалёнки. Графика постоянного нет. Сплю когда хочу. Сроки, дедлайны, нервы… В общем, сам понимаешь. Самое то для здоровья!
— Вот именно. Тебе нужно работать не с симптомом, а с причиной. Режим сна придётся нормализовать. Более того, за час до сна лучше убрать от себя все экраны. И компьютер и телефон. Они мешают выработке мелатонина. А это самый главный гормон в нашем, так сказать, царстве сна. Ты уж извини, что я с тобой, как с пациентом говорю, но всё-таки запомни. Может пригодиться. Да, чуть не забыл — кофе во второй половине дня нельзя. Даже не прикасайся к нему. И первое время обязательно нужно ввести какие-нибудь расслабляющие ритуалы перед сном. Например, тёплый душ, чтение. Да что угодно, что помогает мозгу понять — пора отключаться.
— А если опять начну лунатить? — уточнил он. — Наверняка ведь не сразу поможет.
— Верно подметил. Для лунатика важнее всего — меры безопасности. Всегда закрывай дверь на ключ изнутри. Окна — тоже. Если кто-то живёт рядом — пусть знает о твоей особенности и проверяет вечером, всё ли заперто. И ещё — не злоупотребляй алкоголем перед сном. По-хорошему его вообще употреблять не надо, но в твоём случае особенно важно убирать его в вечернее время. Он, вопреки распространённому мнению, не помогает уснуть, а наоборот, провоцирует подобные нарушения сна.
Кирилл слушал молча, кивал, разве что не записывал. Видимо, мой рассказ ему понравился. Он в нём нуждался, но его всё это время пичкали таблетками. А толку от них в данном случае совсем уж мало.
— А разбудить меня было правильно? — уточнил он.
— Абсолютно. Все эти мифы про «лунатиков нельзя будить» — ерунда. Будить можно, главное — аккуратно. Не пугать резким криком или ярким светом в лицо.
— По-о-онял… — протянул он. — Спасибо тебе. И прости, что так получилось. Не хотел я оставить о себе такое неприятное впечатление.
Ох, знал бы он, какое я впечатление пытаюсь создать, чтобы скрыть поступки прошлого владельца тела!
— Расслабься! Ерунда, — улыбнулся я. — Уж я-то людей по их недугам не сужу. Профессия не позволяет. А теперь — давай спать. Иди в гостиную. Если снова встанешь — я услышу.
Кирилл устало улыбнулся и поднялся.
— Спасибо тебе ещё раз. Я рад, что у Ленки наконец-то нормальный человек появился, — заявил он и пошёл в сторону дивана. Через пару минут из гостиной уже доносилось его ровное сонное дыхание.
Я постоял в коридоре, на всякий случай прислушался. Мало ли? Может, опять встанет. Но кроме тишины ничего не услышал. Только Снежок где-то в темноте недовольно мяукнул — видимо, ему тоже не понравились наши ночные похождения.
Я погладил кота, а затем и сам отправился спать.
***
/Принудительный выход из фазы быстрого сна. Причина: внешний аудиораздражитель/
Телефон звонит… Проклятье, да что ж такое? Сегодня ночь какая-то проклятая! Кто может звонить в такую рань?
Я с трудом разлепил глаза и нащупал свой телефон на прикроватном столике. На экране высветилось до боли знакомое имя — «Капитанов С. А.». А на часах тем временем половина шестого утра.
Та-а-ак. Хорошее начало дня, ничего не скажешь. Надеюсь, хотя бы Капитанов лунатизмом не страдает! Хотя таким макаром я сам скоро какое-нибудь расстройство сна подхвачу.
Я аккуратно выскользнул из-под одеяла, чтобы не разбудить Лену, и вышел в коридор. По пути заглянул в гостиную — Кирилл мирно сопел на диване, отвернувшись к стене. После ночных приключений отрубился, видимо, как убитый.
— Слушаю, Степан Аркадьевич, — я ответил на звонок.
— Алексей Сергеевич! — голос Капитанова дрожал так, что я даже не сразу его узнал. — Простите, что в такую рань! Но… У нас тут, мягко говоря, намечается катастрофа!
/Эмоциональный фон по голосу: красный. Высшая степень тревоги. Смесь паники и страха/
О, давно же система не проводила анализ голоса прямо по телефону. Хотя в данном случае и без неё всё ясно. Капитанов уже на грани истерики.
— Степан Аркадьевич, успокойтесь, — попросил я. — Возможно, вы ещё не догадались, но я едва успел продрать глаза. Что случилось-то? Объясните.
— Они приезжают сегодня. Уже сегодня, Алексей Сергеевич! — тараторил он. — Должны были через три дня. Но мне сейчас позвонили из Саратова. Знакомый в министерстве работает… В общем, они изменили план. Причём без предупреждения. Проверяющие будут здесь уже к началу рабочего дня! У нас всего лишь два часа — не больше.
Пошло всё лечение коту под хвост. Я только-только настроил Капитанова на нужный лад. Но он всё-таки словил паническую атаку из-за новых обстоятельств.
— Так, я вас понял. А кто конкретно едет? Что они будут проверять?
— Так там полный состав! Проверять будут ВСË. И ещё… — он запнулся. — Тут ещё кое-что всплыло. Я вам по телефону рассказывать не буду. Это надо своими глазами увидеть. Алексей Сергеевич, я вас умоляю, приезжайте срочно! Без вас я не разберусь! Больше никто не откликается.
Эх… После двух часов сна и ночных разговоров с лунатиком меньше всего хотелось куда-то лететь сломя голову. Но судя по голосу Капитанова, ситуация действительно серьёзная. Я бы решил, что он просто драматизирует, но не в этот раз. Я хорошо поработал над его психикой. Раз он сорвался, значит что-то и в самом деле случилось.
— Через полчаса буду в вашем кабинете. Ждите!
— Спасибо! Спасибо, Алексей Сергеевич!
Я повесил трубку и начал экстренные сборы.
Через двадцать минут я уже шёл по пустым улицам Тиховолжска. Город ещё не проснулся, вокруг пустынно — ни единой души.
Я перебирал в уме то, о чём пока что решил умолчать Капитанов. Что там могло всплыть? Вряд ли это жалобы или какие-то врачебные ошибки. Тут что-то другое…
В любом случае гадать бессмысленно. Скоро всё узнаю.
/Эмоциональный фон оператора нейроинтерфейса: повышенная тревожность. Недосыпание. Рекомендуется восстановить режим сна и бодрствования/
Ох ты ж! Давно же она обо мне не заботилась. Видимо, высокий уровень совместимости решил дать о себе знать. Теперь система уделяет время не только людям, но и мне.
Когда я добрался до поликлиники, Капитанов уже был в кабинете. Весь всклокоченный, будто только что с кем-то подрался.
— Алексей Сергеевич, наконец-то! — он выскочил мне навстречу, споткнулся и чуть не перевернул письменный стол. — Садитесь, садитесь! Кофе? Чай? Хотя нет! Нет у нас на это времени. Что я вообще несу…
— Степан Аркадьевич, тихо, — я щёлкнул пальцами и активировал гипнотический режим нейроинтерфейса. Сейчас нужно привести его в порядок экстренными методами. — Помните, что мы с вами обсуждали в прошлый раз? Глубокое дыхание — начните с него.
— Какое дыхание, Алексей Сергеевич?! У нас тут такое творится! — Капитанов вскрикнул, но всё же мой гипноз на него подействовал. Уровень его стресса начал стремительно падать.
— Если вы в таком состоянии встретите проверку, ничего хорошего из этого точно не выйдет. Они вас живьём съедят. Делайте, как я говорю. Сядьте и подышите, хотя бы тридцать секунд. А потом уже перейдём к нашим проблемам.
Он, как ни странно, послушался. Опустился в кресло, закрыл глаза и начал дышать по схеме, которую я ему расписал на прошлой неделе. К концу третьего цикла краснота с его лица сошла, а дрожь в руках начала униматься.
/Эмоциональный фон объекта: оранжевый. Снижение паники. Тревога — умеренная/
Ну хоть что-то. Теперь можно и поговорить нормально.
— Слушаю вас. В чём проблема? — спросил я.
Очевидно, что проверка может найти что-то, чего им видеть не стоит. Вопрос только в том — что?
— Я уже часть людей поднял. Терапевты, регистратура, медсёстры, узкие специалисты — все начали проверять карты. Всё ли в порядке. Но… Вот тут и началось самое страшное, — он напряжённо сглотнул.
— Что именно?
— Ошибки. Множественные ошибки в медицинских картах! Причём не только у терапевтов, но и у моих узких специалистов. В том числе и у вас, Алексей Сергеевич, — заявил он. — И у вас, как ни странно, их больше всего. Куда ж вы смотрели?! — он схватился за голову.
— Погодите. У меня? — я нахмурился. — Этого не может быть. Я слежу за медицинской документацией так же тщательно, как за здоровьем своих пациентов. Это попросту невозможно.
— Я и сам своим глазам не поверил! Поэтому хотел, чтобы вы лично всё проверили, — пожал плечами он. — Ладно, чего время зря тратить? Пойдёмте к компьютеру. Сейчас сами всё увидите.
Мы перешли к рабочему столу. Капитанов открыл электронную систему ведения карт и ввёл свой логин администратора. На экране появился список моих пациентов за последний месяц.
— Вот, смотрите. Откройте любую карту. Любую!
Я ткнул в первую попавшуюся фамилию — Сидорова Тамара Петровна, шестьдесят два года, пациентка с тревожным расстройством, которую я вёл уже две недели.
Как только карта открылась, я сразу понял, что Капитанов не лгал. В глаза сразу же бросились десятки ошибок.
В разделе «анамнез» вместо моего обычного подробного описания — обрывочные фразы, противоречащие друг другу. В диагнозе — вместо F41.1 (генерализованное тревожное расстройство) стояло F20.0 (параноидная шизофрения). В рекомендациях — дозировка препарата, превышающая максимально допустимую в три раза.
— Это ещё что за бред? — прошептал я.
Я открыл следующую карту. Аболтин Виктор Иванович, мой пациент с депрессивным эпизодом. И тут та же картина. Диагноз искажён, назначения абсурдные, в анамнезе — путаница в датах и фактах. Местами даже имена и возраст перепутаны. Чёрт знает что!
И в остальных картах то же самое.
Везде ошибки. Грубые, очевидные. Любая комиссия, открыв эти документы, мгновенно поставит вопрос о моей профессиональной пригодности. Это даже не халатность. Больше похоже на преднамеренное вредительство.
Хм… А вполне может быть, что это оно и есть. Не могла же информационная медицинская система сломаться настолько, что во всех картах тут же перепуталась информация. Такого не бывает.
— Степан Аркадьевич, это написано не мной, — помотав головой, твёрдо сказал я.
— Алексей Сергеевич, я понимаю, что вы тоже расстроены, но…
— Вы меня не услышали. Повторяю ещё раз. Я это не писал!
Капитанов замер. Кажется, он тоже начал понимать, что происходит.
— Вы хотите сказать… Кто-то специально изменил карты? — прошептал он.
— Именно. Вы посмотрите, какой тут бред написан. Вдумайтесь. Даже если бы у меня у самого диагностировали шизофрению, я бы и то меньше ошибок допустил.
— Сути это не меняет, — замотал головой Капитанов. — Даже если мы возьмёмся вручную исправлять все карты с ошибками… Да на это суток не хватит! А у нас осталось всего лишь полтора часа. Всё, Алексей Сергеевич. На этот раз мы точно проиграли. Вас и остальных врачей, может быть, просто оштрафуют. А вот меня точно уволят. В этом не может быть никаких сомнений.
И тут меня осенило.
— Не спешите… Кажется, я знаю, что делать. Да! Мы выйдем сухими из воды!
Но кое-кому всё равно придётся пострадать.