Жаров стоял у распахнутой задней двери «буханки». Он явно не знал, что ещё тут можно добавить. Парень был растерян. Старики надули нас. Превратили отдых в соревнование с элементами выживания.
Я сразу же подумал, что можно было бы уехать. Ответить им той же монетой. Попросить Макса, чтобы довёз нас до города. Но кто ж знает Забелина? Может, он пойдёт и заявит об угоне!
А даже если и не заявит — не суть важно, у нас всё равно ничего не выйдет, потому что ключей в машине «старая гвардия» не оставила.
Мы с Максом замерли с охапками хвороста в руках. Секунд пять мы не слышали ничего, кроме шума леса и мошкары.
— В смысле, утащили? — Макс первым нарушил молчание. Он бросил ветки и подлетел к машине. Решил заглянуть внутрь, чтобы собственными глазами увидеть масштаб катастрофы. — Да ладно… Ни заварки, ни тушёнки? Андрей Александрович, вы же говорили, что Забелин — мужик нервный, но честный!
— Да можно уже на «ты», Макс, — попросил Жаров. — Честный он, это факт. Но только в плане медицины. А на рыбалке, как мы уже поняли, он настоящий хищник. И Бахаев такой же оказался. Решили нас испытать, раз мы молодые. Это у них дедовщина такая, юмор медицинский — не знаю, как иначе это объяснить!
Я подошёл к машине. Внутри и вправду было чисто. И как они только на горбах своих смогли всё так быстро перетаскать?! Видимо, воспользовались моментом, пока мы были заняты сбором хвороста.
Ни одной сумки, ни одного чехла — всё стащили. На полу валялась одна-единственная одинокая алюминиевая кружка, которую, видимо, уронили при бегстве.
— Дедовщина, значит… — прошептал я.
/ВНИМАНИЕ! Зафиксирован критический уровень деморализации группы. Объект «Макс»: гнев, жажда немедленного физического столкновения. Объект «Жаров»: апатия, готовность сдаться. Рекомендуется вмешательство/
Макс уже начал засучивать рукава. Смотрел через туман на другой берег озера с такой яростью, будто оттуда вот-вот приплывут вооружённые до зубов враги.
— Док, да я сейчас вплавь до них доберусь! Я им эти удочки в одно место засуну до самой катушки! Мне-то проигрыш ничем не грозит, я дежурю на скорой. Но за вас с Андреем обидно. Вам ведь столько работы накидают…
— Сядь, Макс, — спокойно попросил я.
— Чего «сядь»? Мы тут с голоду сдохнем до завтра!
— А я говорю — сядь. И ты, Андрей, успокаивайся уже. Ничего страшного не случилось, — произнёс я. — Так даже интереснее. Как говорится, лучший отдых — это смена деятельности. А деятельности на этих выходных, как вы уже поняли, у нас будет очень много!
Я присел на корточки у колеса «буханки». Затем взглянул на своих соратников. В моей прошлой жизни такие ситуации решались одним нажатием кнопки вызова службы снабжения. Нам бы сюда даже пиццу могли доставить с помощью роботов-курьеров.
Но сейчас ситуация иная. Здесь всё зависит от того, смогу ли я заставить этих двоих поверить, что мы — не жертвы, а охотники. И думаю, шансы есть. Лично меня эта ситуация, наоборот, взбудоражила в хорошем смысле этого слова!
Настоящее испытание. Почему бы не попробовать?
— Давайте включим мозги, — заговорил я. — Что у нас осталось? Машина. В ней можно спать. Лучше любой палатки. Затем… пять литров технической воды в канистре. Моток изоленты. Набор ключей в бардачке. И… — я заглянул под сиденье. — О, старый брезент. Грязный, но плотный.
— И что мы с этим сделаем? — буркнул Жаров. — Удочек нет. Крючков нет. Хлеба для наживки — и того нет!
— У нас есть кое-что получше, — я хитро улыбнулся. — Нас больше. Мы молоды и крепки. Да, может быть, опыт у нас не такой богатый, как у наших «противников», но если отнесёмся к ситуации серьёзно — они проиграют. Я в этом уверен, — мой взгляд упал на Жарова. — Андрей, ты ведь тут уже рыбачил раньше. Вспомни, где тут на озере самое рыбное место, о котором Бахаев не знает?
— Есть такое, — оживился Жаров. — «Чёрная яма» за островом. Но туда с берега не докинешь, камыши в три роста. Нужна лодка. А лодка теперь у них! Хотя насчёт этой лодки я с гинекологом договаривался! С какой стати они вообще её у нас стащили?!
— Будет нам лодка, — я посмотрел на запаску, висевшую на задней двери. — И еда будет. Макс, ты же мне как-то сам рассказывал, что в детстве на палку ловил. Было такое или нет?
— Ловил, — Макс шмыгнул носом. Мне удалось отвлечь его от негативных эмоций. В его глазах загорелся интерес. — Но крючки-то где взять?
— Изготовим. В «буханке» полно проволоки и пружин. Главное — прекращай злиться. А лучше — направь свою злобу в верное русло. Вы понимаете, что будет, если мы завтра утром предъявим им улов больше, чем у них? Бахаев же от злости свою фляжку проглотит — зуб даю!
Макс громко хохотнул. Видимо, представил эту картину.
— Слушай, Док, а ведь верно. Давайте попробуем!
— Вот это правильный настрой, — я встал и потёр ладонью о ладонь. — Значит, так. Макс — на тебе хворост и добыча дров. Мы пока собрали слишком мало. Андрей, покопайся в машине. Ищи всё металлическое. Только постарайся сам автомобиль при этом не разобрать! Скрепки, проволоку, старые гвозди — всё сгодится. А я займусь проектированием нашего «флота».
— Какого ещё флота? — не понял Жаров.
— Который доставит нас к «Чёрной яме». Скоро сами всё поймёте. Работаем, коллеги! Нас ждёт неделя без дежурств, и я не намерен её уступать старой гвардии!
/СТАТУС ГРУППЫ: уровень лояльности повышен. Боевой дух — 75%. Начало фазы «Подготовка»/
Прежде чем приступить к работе, я ещё раз взглянул на туман, за которым скрывались наши соперники. Старики думают, что оставили нас ни с чем. Но они просто не догадываются, какой план созрел в моей голове. Мы их сделаем.
Настало время превратить старую списанную «буханку» в рыболовную верфь!
Работа закипела. Если бы кто-то со стороны увидел, чем мы занимаемся, думаю, нас бы точно без суда и следствия отправили бы туда, куда я обычно направляю своих пациентов.
В психушку.
Макс работал как трактор. Таскал из леса поваленные сосны. Благо Андрей рассказал, что как раз в этой зоне вырубка разрешена. Никаких санкций не последует. Жаров с нескрываемым энтузиазмом ползал по машине и искал всё, что плохо лежит.
Работа пошла. И хорошо!
— Слушай, Док, — Макс бросил у моих ног очередное бревно и устало вытер пот со лба. — А мы точно на этом поплывём? Что-то я переживаю. Как бы не потонуть к чёртовой матери…
— Не просто поплывем, Макс. Мы пойдём с комфортом! — я разложил на траве старый брезент.
Система мало чем могла помочь в данной ситуации, но польза от неё была. Она фиксировала в своей памяти всё, что я когда-либо читал или изучал. Поэтому смогла дать пару подсказок. Например о том, что плавучесть четырёх пустых пятилитровых канистр и одного накачанного колеса сможет выдержать нас троих.
Если, конечно, никто плясать на борту не задумает!
— Я в молодости из покрышек плоты строил, — послышался крик Жарова из машины. Терапевт высунулся из салона, триумфально сжимая в руке моток медной проволоки и пару длинных саморезов. — Гляди, Алексей! И ещё пару пружин от сиденья нашёл. Сталь отменная, если на костре закалить — крючки выйдут отличные!
И это хорошие новости.
Я снова обратился к своей библиотеке данных. Система не всесильна, но всё же я могу немного «помучить» её ради достижения нашей общей цели.
/АНАЛИЗ КОНСТРУКЦИИ: платформа из канистр и запаски. Крепление: изолента и брезентовая стяжка. Расчётный центр тяжести: смещён. Рекомендация: использовать брёвна как балансиры/
— Так, мужики, слушай команду, — я встал примерно в центре нашей «верфи». — Жаров, ты у нас теперь кузнец. Как бы абсурдно это ни звучало. Обжигай пружины, гни крючки. Сделай их побольше, чтобы на крупняка хватило. Макс, ты — главный инженер-механик. А точнее — судостроитель. Привязывай канистры к запаске изолентой, но без фанатизма, нам ещё брёвна крепить.
— Изолента — это святое, — благоговейно произнёс Макс, приклеивая первую канистру к резине колеса. — На ней половина техники на станции скорой держится! Если она не поможет, значит, шансов у нас нет и не было с самого начала.
Как ни странно, но процесс захватил всех. Жаров, что-то ворча себе под нос, выгибал из калёной проволоки вполне приличные крючки. А затем принялся затачивать их о плоский речной камень. Я в это время занимался самым ответственным — созданием «двигателя». Лодка сама не поплывёт.
Из двух плоских веток и остатков брезента я соорудил нечто вроде вёсел. Конструкция вышла крепкая. Не должна сломаться.
Что ж… В самом крайнем случае мы все умеем плавать.
— Гляньте-ка, — Макс указал на воду. — Старики на том берегу костёр развели. Дымком тянет… Шашлыком пахнет. Зараза! Вот ведь сволочи!
— Успокойся, — попросил я. — Пусть наслаждаются, пока могут. Завтра их будет ждать большой сюрприз.
— Алексей, а что нам с наживкой делать? Хлеба-то нет, — пожал плечами Жаров.
— А на что нам хлеб, когда у нас под ногами бесконечный источник наживок? Макс, пойдём копать. У воды личинки подёнки должны быть. И червь береговой. В крайнем случае землю немного подденем — точно кого-нибудь найдём. Нам этого с головой хватит!
Как же хорошо, что перед поездкой на рыбалку я ознакомился с этим вопросом. Выдалось немного свободного времени, которое я потратил на чтение статей, чтобы разобраться в вопросе.
Профессионалом в рыбалке я от этого не стал, но хотя бы базовые правила усвоил.
Через два часа наш «флагман» был готов. Зрелище, конечно, было невероятное. Честно говоря, я и сам поверить не мог, что у нас получилось создать… это!
В центре конструкции — запасное колесо, по бокам — канистры, всё это примотано к двум длинным брёвнам-поплавкам синей изолентой. И обтянуто брезентом на всякий пожарный.
— Назовем её «Победа», — предложил Макс. Он неуверенно потрогал конструкцию ногой.
Пока что никто в нашей команде не был уверен, что это «судно» поплывёт. Но я всё же надеялся, что моя идея превзойдёт все ожидания.
— Главное, чтобы эта лодка по итогу «Титаником» не оказалась, — усмехнулся Жаров.
— Есть хочется, — Макс погладил урчащий живот. — Крючки готовы, но ловить будем ночью. А сейчас что? Может, кто-то из нас по-быстрому до ближайшего села сгоняет, пока не стемнело? Там наверняка продуктовые должны быть.
— Не успеем, — отрезал я. — Смотрите сюда…
Я подошёл к зарослям у берега и выдернул длинный стебель с характерным коричневым «початком».
— Рогоз, господа. Его корни — это чистый крахмал. На вкус как печёная картошка будет, если правильно приготовить.
— Серьёзно? — поморщился Жаров. — Я всегда думал, что это обычный… камыш?
— Да их почему-то постоянно путают. Не знаю, откуда пошёл этот миф. Камыш — с колосками. А вот эти початки — рогоз. Доверьтесь мне. Не помрём! — заявил я, а затем бросил очищенные корневища в угли костра, который уже успел развести Макс. — Пять минут — и будет вам деликатес.
Когда корни запеклись, мы присели у огня и приступили к трапезе. Пальцы жгло, но мы всё равно жевали запечённую мякоть. На вкус это и вправду напоминало сладковатый картофель. Из минусов только привкус тины и запах дыма. А в остальном — очень даже съедобно.
— Знаешь, Док, — Макс прожевал кусок и посмотрел на небо. Над нами уже начали виднеться звезды. Надвигалась ночь. — А ведь круто! Даже если ничего не поймаем… Я всё равно рад, что мы тут собрались. Давно я так не отвлекался от быта. Хотя… Нет! Мы всё равно поймаем! Должны!
— Обязаны, — кивнул я. — Скорее всего, сейчас начнётся ночной жор. Время, когда рыбы выбираются на мелководье. Андрей, доставай свои крючки. Пора отправляться в плавание.
/СТАТУС: групповое сплочение — 95%. Готовность к фазе «Охота» — максимальная/
Мы подхватили наше чудо инженерной мысли и понесли его к воде. Впереди нас ждала «Чёрная яма» — место, где, по словам Жарова, особенно много рыбы.
Главное — не пересечься со стариками. Хотя я полагаю, что они уже выпили и уснули. Может, поймали несколько рыб. Но вряд ли они, как и мы, отправятся плавать посреди ночи.
Спуск на воду чем-то мне напомнил сцену из исторического кино о первооткрывателях. Правда, у нас очень бюджетный вариант и постановка немного абсурдная!
Наша «Победа» при соприкосновении с озёрной водой издала подозрительный хлюпающий звук. Настал момент истины.
И…
Вопреки опасениям Макса, на дно она не пошла!
— Тихо, тихо! — прошипел Жаров, когда мы по одному начали забираться на брезентовую палубу. — Макс, ты куда всей массой давишь?! Центр тяжести соблюдай, чёрт тебя подери! Мы же сейчас перевернёмся!
— Да я стараюсь! — Макс раскорячился как краб. Изо всех сил старался балансировать. — Эта так называемая лодка будто живая! Она, блин, шевелится!
Плот действительно шевелился под нами. Канистры жалобно поскрипывали, но старая добрая изолента всё же каким-то чудом смогла их удержать. Брёвна слегка уходили под воду, и из-за этого создавалась иллюзия того, что мы плывем на полузатопленном плоту.
— Спокойно, — я вонзил весло в ил и оттолкнулся от берега. — Он нас удержит. Главное — не делайте слишком резких движений.
Мы медленно заскользили в туман. Тишина над озером казалась абсолютной. Каждый всплеск воды бил по ушам, как удар молота.
/ВНИМАНИЕ! Аналитическая подсистема переведена в режим гидроакустического мониторинга. Ошибка: функции не предусмотрены заводскими настройками. Запуск эмуляции через обработку микровибраций корпуса…/
Я невольно усмехнулся про себя.
Если бы разработчики моего нейроинтерфейса увидели, как я его сейчас использую, они бы сами с ума посходили. Мощнейший вычислительный алгоритм, созданный для того, чтобы вытаскивать людей из психозов, депрессий и других неприятных состояний, сейчас был занят анализом воды, состояния плота и всего, что находится под нами.
Честно говоря, я и сам такого не ожидал.
— Док, ты чего так улыбаешься? — прошептал Макс. — Страшно же, ни черта не видно!
— Всё под контролем, дружище. Мы идём точно по курсу. Андрей, долго ещё до ямы?
Жаров, сидевший на носу, всматривался в очертания берегов. Правда, «носом» это назвать язык не поворачивается. Но имеем, что имеем.
— Вон те две сосны видишь? Они как рога из тумана торчат, — подметил Андрей. — Сразу за ними дно уходит вниз метра на четыре. Там коряжник, самое место для сомов. Вот там-то мы и приступим к ловле!
Минут через десять я почувствовал, как сопротивление воды изменилось. Плот замер над тёмным пятном.
— Приплыли, — подытожил я. — Разматывайте снасти.
Наши снасти выглядели, мягко говоря, специфично. Медная проволока, привязанная к толстой леске, которую Макс нашёл в недрах «буханки», и те самые крючки, выгнутые Жаровым. В качестве наживки пошёл береговой червь. Жирный, живой — рыба точно клюнет.
Однако первые полчаса прошли в томительном ожидании. Мы сидели плечом к плечу, боясь пошевелиться. Туман был холодный. Мы продрогли, но нас, в отличие от старой гвардии, грел не алкоголь, а неубиваемый азарт!
— Есть! — вдруг выдохнул Жаров. Его леска вдруг резко натянулась. — Ого… Алексей, там кто-то есть! Тяжёлый!
— Не рви! — я подполз ближе к нему, и плот немного накренился. — Попускай понемногу!
Вода рядом с плотом покрылась рябью. Кто-то мощный и недовольный на том конце лески решил, что медная проволока во рту его мало устраивает. И плот тут же повело в сторону.
— Он нас буксирует! — Макс вцепился в брёвна. — Док, кранты! Рыбина же нас таким макаром к старикам на тот берег притащит, вот смеху-то будет! Или вообще потопит!
— Не притащит, — я активировал визуальное усиление, пытаясь рассмотреть в глубине тепловой контур рыбы.
/ОБЪЕКТ ОБНАРУЖЕН. Вид: сазан (крупная особь). Вес: 7-9 кг. Вектор тяги: 45 градусов вниз/
— Андрей, уводи его вправо от коряг! Макс, приготовься подхватить под жабры, другого выхода нет! — крикнул я.
Началась борьба. Рыбалкой назвать это было трудно. Тут уже настоящая битва за выживание началась. Между сазаном и работниками поликлиники. Жаров матерился сквозь зубы, а фильтр моего нейроинтерфейса перевёл его реплику как…
— Ох, какая активная рыба!
Разумеется, на самом деле Жаров выразился несколько иначе.
Леска резала ему пальцы, но он не отпускал. Плот уже начал черпать воду бортом, Макс чуть не упал в озеро. Но всё же смог удержать и себя и конструкцию от переворота.
Наконец, у поверхности показалась огромная золотистая чешуя. Рыбина ударила хвостом и обдала нас брызгами.
— Хватай! — рявкнул Жаров.
Макс, забыв о страхе, перегнулся через край и буквально вцепился в рыбу. Секунда борьбы, брызги, крики — и на наш брезент с тяжёлым шлепком завалился огромный сазан. Он бил хвостом по канистрам. Грохот был такой, будто кто-то по барабану стучит.
— Мы это сделали… — Макс рухнул на спину, тяжело дыша и прижимая рыбину к себе, как родную. — Док, ты видел?! Мы его взяли! Без удочек! Без лодки! На чистом упрямстве!
Жаров глядел на свои покрасневшие ладони и улыбался.
— Бахаев за такую рыбину душу бы продал. А у нас она — только первая! И это ведь только начало, — воскликнул он.
Я посмотрел на восток. Туман потихоньку редел.
— Да, только начало, господа, — я снова взялся за весло. — У нас есть ещё пара часов до рассвета. К тому времени, как старики проснутся, мы «буханку» так рыбой забьём, что она просядет!
В голове мелькнула странная мысль. До этого почему-то мне это на ум вообще не приходило.
Интересно, если я когда-нибудь вернусь в своё время, поверят ли мне, что я ловил рыбу на изоленту и запасное колесо? Хотя нет, не поверят. Скажут — галлюцинация на фоне переутомления. И только этот сазан, тяжело ворочающийся на плоту, был самым реальным доказательством того, что жизнь в этом времени гораздо интереснее той, в которой жил я.
Вот только если я когда-нибудь снова перемещусь в будущее, сазана с собой точно не утащу. Особенно такого тяжелого!
К рассвету мы едва держались на ногах от усталости, но изнутри «буханка» теперь выглядела так, будто мы рыбный магазин ограбили.
Система этой ночью помогла вычислить ещё две точки — и теперь рядом с первым сазаном лежали три увесистых судака и пара сомов, которых Макс ранее вытягивал с таким рыком, что я даже удивился — как только Забелин с Бахаевым не проснулись.
Когда туман окончательно рассеялся, на горизонте показалась лодка старой гвардии. Бахаев и Забелин гребли неспешно, но с таким гордым видом, будто они целый мир победили. Триумф, победа! Вот что они ощущали. Глаза у стариков блестели.
Но они ещё не знают, какой сюрприз мы для них заготовили.
— Ну что, молодежь! — дерзко крикнул Бахаев, хоть они с Забелиным ещё и не успели причалить. — Как спалось вам в машине? Животы от голода не свело? Расслабьтесь и уж не обижайтесь! Мы вам в качестве извинения тут окушков на уху привезли, по доброте душевной!
Забелин спрыгнул на берег, подтянул лодку и с гордостью кивнул на ведро, где плескалось десятка два средних окуней и один щурёнок.
— Для любителей — результат достойный, — важно произнёс невролог. — Можете признавать поражение сейчас. Так и быть, в понедельник дам вам полчаса лишних на обед.
Я переглянулся с Максом и Жаровым. Мы были грязные, в чешуе, с красными от бессонницы глазами, но нас уже распирало хохота, который мы пытались сдержать изо всех сил.
— Да мы как-то… сами справились, — скромно заметил я и улыбнулся своим соратникам.
Макс с каменным лицом подошёл к «буханке» и распахнул задние двери.
Наступила тишина. Бахаев, который уже открыл рот, чтобы отпустить очередную шуточку, сразу же замер. Его нижняя челюсть отвисла.
Нарколог медленно подошёл ближе, заглянул в багажник, потом перевёл взгляд на наше «судно» из канистр и изоленты. И в его глазах промелькнул страх.
Готов поклясться, что в эту секунду он подумал, что час настал. Всё-таки пришла к нему «белка». А белая горячка, как известно, дарит незабываемые галлюцинации.
— Это… это на что же вы всё это поймали? — прошептал он, тыкая пальцем в самого крупного сазана. — На червя? С берега?!
— На пружину от заднего сиденья, — не выдержал Жаров. Он подошёл к коллегам и по-дружески похлопал Бахаева по плечу. — Вы не переживайте, доктор. Мы вам пару хвостов отстегнём, чтоб перед женой не стыдно было. Но спор есть спор. В понедельник вы с Забелиным на приёме за двоих? По-мужски ведь договаривались. Всё верно говорю?
— А то! — хором ответили мы с Максом.
Забелин подошёл к нашему плоту, потрогал изоленту, покачал головой и тут же рассмеялся.
— Ну, черти… Вот это импровизация. Да если б знал, что вы на такое способны, я бы не… — он осёкся. — Ладно, признаю. Уделали вы нас. По красоте уделали.
Атмосфера мгновенно разрядилась. Не было никакой злости — только крепкие рукопожатия и искреннее изумление старших коллег. Мы вместе загрузили остатки вещей. Правда, физическая усталость брала верх. Сейчас нас заряжала только радость от победы.
Эх и не зря же мы всё-таки это судно так назвали!
— Всё, по коням! — скомандовал Забелин и уселся за руль. — Домой хочу, в душ и спать.
Мы с Максом и Жаровым запрыгнули в салон. Каждый из нас уже предвкушал, как мы рухнем в мягкие кровати. Забелин вставил ключ в замок зажигания, повернул его…
И тишина. Ни одного щелчка. Только приборная панель мигнула и сразу же погасла.
Забелин нахмурился, повторил попытку. Раз, второй, третий.
Машина была мертва.
Невролог медленно повернул голову к нам, и в его взгляде я прочитал недоброе подозрение.
— Слушайте, «инженеры» фиговы… — процедил сквозь зубы он. — Вы когда свой флот строили… то из нутра машины ничего жизненно важного не доставали?
Макс медленно перевёл взгляд на Жарова. Я тоже посмотрел на Андрея.
Терапевт вдруг замер, его кадык судорожно дёрнулся вверх-вниз. Он явно что-то вспомнил. Жаров напряжённо проглотил сухой ком.
— Андрей? — позвал его я.
— Ну… — прошептал Жаров. — Кажется, кое-что я из машины всё-таки позаимствовал…