В холле меня ждал Константин Беркутов. Он остановился возле двери, скрестив руки на груди, и, нахмурившись, смотрел на меня.
— Вы опять куда-то уезжаете, Андрей Михайлович? — спросил он, вставая так, что я не мог пройти, не отодвинув его.
— В Дубровск. У меня внезапно образовалось там неотложное дело, — я сделал шаг и встал почти вплотную к нему. — Откуда вы узнали, что я куда-то собираюсь?
— К крыльцу подогнали вашу машину, — ответил Костя. — Возле неё стоит Дерешев и проверяет своё оружие. Вы в курсе, что у него даже к лодыжке небольшой нож прикреплён?
— В курсе, а ты мешаешь мне пройти, — я отбросил все церемонии, глядя ему в глаза. — Или это такой протест?
— Протест? — Костя нахмурился. — Против чего?
— Не знаю, против моего произвола? — я развёл руками. — Понятия не имею, против чего может протестовать молодёжь этого мира.
— Я хочу поехать с вами, — он упрямо стиснул зубы, а потом сделал шаг назад, и добавил: — Вы обещали, что будете меня учить. А что может быть лучше обучения на практике?
— А ещё я сказал, что не подпущу тебя к этому делу, — напомнил я ему. — Костя…
— Андрей Михайлович, — в холл выбежал Валерьян. Он выглядел немного взволнованным и держал в руке какую-то бумагу. — Свиридова нет в замке. Он оставил вам записку на столе в кабинете, что вынужден был срочно уехать с Бергером. Сергей Владимирович получил вестника в то время, когда вы беседовали с графом Макеевым, нашёл Николая, и они быстро умчались.
— А почему они меня лично не уведомили? — я нахмурился, беря протянутую бумагу и начиная читать записку, оставленную мне Свиридовым. — Понятно, уезжали в спешке, потому что Бергер получил сообщение, что этот обмылок, его заказчик, пытается смыться в неизвестном направлении. Оставили записку, чтобы меня лишний раз не дёргать, речь ведь не о жизни и смерти идёт. М-да, и что мне делать? Что-то мне подсказывает, что без помощника в этот раз не обойтись.
Мой взгляд остановился на Беркутове, который в этот момент, кажется, даже дышать перестал. А что, если взять его с собой? Конечно, я хотел держать его подальше от этого непонятного убийцы, но что-то мне подсказывает, раз этот тип обратил на меня внимание, то все, кто находятся рядом со мной так или иначе всё равно будут в опасности. Так что неважно, привлеку я своего официального ученика к расследованию, или оставлю в замке, заниматься бумажками.
— Ты бакалавр права, если не ошибаюсь? — задал я вопрос, продолжая внимательно изучать его.
— Нет, не ошибаетесь, — кивнул Костя и опустил руки, глядя на меня с надеждой. — Я вам не помешаю. Я же просто так хочу обучаться и получить лицензию. Во время обучения мне посчастливилось участвовать в расследовании убийства с привлечением частных детективов второго ранга. Это было громкое дело, целая банда терроризировала жителей пригорода и студентов попросили поучаствовать, чтобы собрать достаточную доказательную базу…
— Ясно, — я потёр переносицу. — В деле замарались детишки высокопоставленных родителей, и нужны были железобетонные улики. И что, на вас не давили?
— Пытались, — честно ответил Костя. — Но я же Беркутов, так что на меня довольно вялые угрозы не слишком подействовали.
— Да уж, похоже, у вашего семейства та ещё репутация. Но, может быть, это и к лучшему, — я ещё раз всё обдумал, и принял решение. — Ладно, поедешь со мной, но, предупреждаю, это не банда свихнувшихся от безнаказанности детишек. Этот тип убил князя Мишина, советника из Имперской канцелярии, так что на него вряд ли произведёт впечатление твоё происхождение. Оно его может только раззадорить.
— Я вас не подведу и не буду мешать, — выпалил Костя, слегка побледнев.
— Тогда, может, ты уже начнёшь выполнять обещание и отойдёшь от двери? — спросил я насмешливо, кивнув на выход.
— Да-да, конечно, — Беркутов отскочил от двери, распахнул её и замер, явно не зная, что делать дальше: выйти первым или предоставить это право мне.
— Не суетись, — покачав головой, я разрешил его сомнения, выйдя из дома первым.
До Дубровска доехали молча. За руль сел Дерешев, а когда я хотел возразить, он так на меня посмотрел, что я предпочёл заткнуться и лишний раз его не нервировать. Олег и так был слегка на взводе, напряжённый, как взведённая пружина, словно каждую минуту ожидал нападения. Где-то на середине пути его паранойя начала передаваться мне, и когда мы подъехали к городской управе, настроение у меня было то ещё.
Князь Первозванцев ждал меня в кабинете начальника управы. Он сидел за столом и просматривал какие-то бумаги, постоянно хмурясь при этом. Подняв голову на звук открывшейся двери, князь кивнул мне в знак приветствия и кивком указал на стул напротив. На Беркутова он даже не взглянул, сразу определив в нём моего помощника, а кто и когда обращал внимание на разных там помощников? Правильно, никто и никогда. Костя намёк понял и остался стоять возле двери, ожидая возможных поручений, которые могли у меня возникнуть в ходе разговора.
— Вот, ознакомься, и если тебя всё устроит, подпишем договор прямо сейчас, — Первозванцев придвинул мне бумаги и отвернулся к окну вместе со стулом, не мешая мне изучить документы.
— А разве вы можете заключать договор о моём найме в обход детектива первого ранга? — спросил я у него, откладывая в сторону типовой договор с небольшими поправками, учитывающий сложность предстоящей работы.
— Ты его сейчас здесь видишь? — немного сварливо спросил князь, вновь поворачиваясь ко мне лицом. — И да, пока дело не передано детективу, я могу нанимать кого угодно, лишь бы его квалификация хоть немного приближалась к требуемой, — он вздохнул и покачал головой. — Это уже ни в какие ворота не лезет. Мишина убили средь бела дня на глазах у множества людей, и ни один не смог описать возможного убийцу! — Первозванцев стукнул кулаком по столу. — Будешь подписывать? Там есть строка о том, что когда нужный специалист прибудет, ты перейдёшь в его подчинение. Ну а сейчас надо начинать работать, Андрей, пока не стало слишком поздно.
— Когда мне предоставят материалы дела? — я ещё раз перечитал договор и внёс небольшое изменение о том, что могу нанимать помощников на своё усмотрение.
— Как только мы подпишем договор, — Первозванцев одобрительно кивнул, утверждая изменения в контракте, и поставил свою размашистую подпись, после чего протянул документ мне.
Расписавшись, я полюбовался, как магические искры, рассыпанные по всему договору, начинают концентрироваться на наших с князем именах. Плотный лист поднялся в воздух и распался на два, после чего обе копии плавно опустились на стол. Когда мельтешение искр исчезло, я забрал свою копию, и спрятал её во внутренний карман куртки. После чего поднял глаза на Первозванцева, встретившись с его задумчивым взглядом.
— Мне всегда было интересно, что же ты там видишь, — наконец произнёс князь, и придвинул ко мне довольно увесистую папку. — Волков вместе со штатным судебным экспертом ещё раз осматривает последние трупы и очень скоро они вынесут вердикт, так что можешь ознакомиться с тем, что у нас есть. Но, боюсь, там немного нового для тебя. В основу дела лёг как раз-таки твой доклад.
Открыв папку, я быстро нашёл разделы, посвящённые последним жертвам, начиная с того несчастного приказчика, последнего, кто хоть как-то вписывался в серию. Следователь не делал никаких предположений, просто сухое изложение фактов.
— Надо переговорить с этим Ивановым Иваном Савельевичем, — пробормотал я, захлопывая папку и переводя взгляд на Первозванцева. — Следователи городской управы, надеюсь, ничего не имеют против частных детективов и будут сотрудничать?
— Разумеется, — во взгляде Первозванцева промелькнуло удивление. — Почему они должны что-то иметь против сыщиков? Ваши дела практически никогда не пересекаются, и я не слышал о существовании подобных конфликтов, на которые ты намекаешь.
— Если вы о них не слышали, это не значит, что их нет, — дверь распахнулась, и я обернулся, успев заметить, что Беркутов успел отскочить в сторону и не столкнулся с ворвавшимися в кабинет врачами. — Никита Евгеньевич, а мы только вас и ждали, — громко сказал я, коротко улыбнувшись. — Что вы можете нам сказать про трагическую гибель князя Мишина?
— Удар был сильный, нанесён правшой, — отрапортовал Волков, затормозив возле моего стула. — Я могу поспорить на что угодно: убийца прекрасно знал, что делает! Он очень чётко рассчитал и нанёс удар. Таким же выверенным движением эта сволочь перерезала горло оружейнику. Были повреждены крупные артерии и гортань вместе с голосовыми связками. В аффекте такие удары не наносят, Андрей Михайлович. Он знал, что делал. И я могу с уверенностью заявить, что убийца разбирается в анатомии.
— Вот как, — я откинулся на спинку стула и задумчиво потёр подбородок. — Он врач?
— Не факт, — покачал головой второй врач, наверное, тот самый штатный эксперт, о котором говорил Первозванцев. — В некоторых элитных войсках офицеров обучают таким навыкам. Я лично читал лекции по анатомии для военных. И видел, как инструктор ножевого боя учит курсантов делать именно такой разрез, чтобы вместе с крупными сосудами повредить связки.
— Чтобы сохранить тишину и оттого секретность, — добавил я всё так же задумчиво, а потом посмотрел на эксперта в упор. — Почему этого не было в протоколе вскрытия оружейника? — и я кивнул на лежащую передо мной папку.
— Это всего лишь предположение, — эксперт поджал губы. — Про повреждённые связки я упомянул в протоколе. К тому же я понял, где видел подобные ранения только после того, как мы всё детально разобрали с Никитой Евгеньевичем.
— В связи с этим я пересмотрел свой отчёт о вскрытиях тех мужчин из злополучного Лилейника, — хмуро добавил Волков и бросил на стол довольно внушительную кипу бумаг. — На первый взгляд многие нанесённые ранения были хаотичными, словно убийца бил как придётся, вот только у каждого было несколько ударов, таких же чётких и выверенных, но не смертельных. Скорее, немного парализующих…
— Чтобы жертвы не сопротивлялись, когда их топят, — я снова потёр подбородок. — Причиной смерти же является утопление? Или вы и в этом случае передумали?
— Андрей Михайлович, в лёгких этих людей была вода! — воскликнул Волков. — И она никак не попала бы туда, если бы жертвы не пытались дышать. Когда они оказывались в воде, то были ещё живы.
— Это дело всё меньше и меньше похоже на работу серийного маньяка, — подытожил я и саданул кулаком по столу. — Чёрт!
— Что с тобой, Андрей? — нахмурившись, спросил Первозванцев. — Почему тебя не устраивает, что это всё-таки может оказаться не маньяк? Это же хорошо…
— С одной стороны, да, это хорошо, но с другой… Данила Петрович, если здесь замешан профессионал, пусть даже поехавший крышей на какой-то почве, то мы его можем не поймать, — объяснил я, хватая папку и поднимаясь на ноги. — Он может просто залечь на дно или переехать в другую губернию, или просто начнёт более качественно заметать следы, если там действительно есть потребность в убийствах. Нам сейчас остаётся только надеяться, что он действительно решил со мной поиграть. Уж не знаю, чем именно я привлёк его внимание.
— Тем, что категорически настаивал на непричастности нежити к этим случаем и тем самым подставил его под угрозу раскрытия, — заметил Первозванцев.
— Если бы всё было так просто, — я протянул папку Беркутову. — Дома внесу тебя в список допущенных вместе с Бергером и Свиридовым, тогда сможешь подробно ознакомиться с этим делом. А пока пойдём, мне нужно подумать.
— Андрей Михайлович, а вы наши отчёты не хотите всё-таки забрать? Мы же практически для вас старались, — раздался голос Волкова за спиной, когда я уже взялся за дверную ручку.
— Никита Евгеньевич, признайтесь, только честно, я вам понравлюсь, если не приведи боги, окажусь на препаровальном столе, и именно вам доверят меня вскрывать? — спросил я, даже не пытаясь скрыть иронию, забирая со стола протоколы, чтобы вложить их в дело.
— Думаю, что нет, — Волков задумчиво покачал головой. — Как бы то ни было, но ваше присутствие в этом мире сделало мою жизнь гораздо разнообразнее. Как только Блуждающий замок снова появился в нашей реальности, прорвав пространства, здесь начало что-то происходить. Я связываю всю круговерть возникших странных случаев именно с этим.
— А не с тем, что какой-то псих просто свихнулся и бросился убивать людей, потому что ему так захотелось? То есть, если бы не я, у него такой потребности бы не возникло? — спросил я, глядя ему в глаза.
— Я не могу утверждать, что вы не правы, — и Волков улыбнулся такой сладкой улыбочкой, что мне захотелось разбить ему нос. Но я сдержался и, нацепив на лицо похожую улыбку, проворковал:
— Никита Евгеньевич, вы просто обязаны завтра посетить Блуждающий замок. Я настаиваю на вашем присутствии. Скажем, за обедом.
— И в чём подвох? — он перестал улыбаться и прищурился.
— Ну что вы, какой подвох? — я улыбнулся ещё шире. — Просто у меня сейчас гостит вдовствующая графиня Беркутова. Ксения Сергеевна как раз утром пожаловалась на плохое самочувствие, а я не доверю здоровье своей гостьи кому-то другому, кроме вас.
— Но… — стоящий у двери Костя нахмурился и попытался что-то возразить, однако я не дал ему этого сделать, схватив за локоть и вытолкав в коридор. Быстро вышел сам и захлопнул дверь. — Но бабушка не жаловалась на самочувствие, — пробормотал парень, сжимая в руках папку. — Наоборот, она сказала, что чувствует себя лучше, чем когда-либо.
— Она это говорила, чтобы не волновать тебя, — сказал я, потащив его по коридору, снова схватив за локоть и надавив на весьма чувствительную точку, чтобы он не вырывался и заткнулся. — Хранитель от неё не отходит, думаешь, он ко всем проявляет столько участия? Просто Савелий чувствует, что её сиятельство нуждается в пригляде. В любом случае, осмотр врача в её возрасте лишним точно не будет.
— Ну, если вы так думаете, — протянул Костя и зашипел, когда я в очередной раз надавил на болевую точку. — Да отпустите меня, я сам в состоянии идти.
В этот момент я и сам отпустил его руку, потому что мы вошли в следственный отдел. Мимо нас с озабоченным видом прошёл один из сотрудников, и я быстро заступил ему дорогу, чтобы узнать необходимую информацию:
— Простите, вы не могли бы подсказать, где мы можем найти следователя Иванова?
— Ивана что ли? — мужчина посмотрел на меня с подозрением, но потом в его глазах промелькнуло узнавание, и он указал на стол, стоящий у стены справа. — Вон там он обычно сидит. Но прямо сейчас вы его вряд ли найдёте, он минут пятнадцать назад уехал на вызов.
— Понятно, — я сделал шаг в сторону, освобождая ему дорогу. — Ну что же, придётся в другой раз поговорить… — я посмотрел на Беркутова и протянул: — Кажется, одна из машин, на которых вы приехали в замок, осталась в вашем распоряжении?
— Да, это моя машина, — кивнул Костя. — Отец подарил на окончание университета.
— Замечательно, — я развернулся в сторону выхода. — Тогда у тебя будет первое задание: изучить дело, а затем встретиться со следователем Ивановым и обсудить подробности.
— Я… — Беркутов сглотнул, словно у него внезапно горло пересохло и быстро добавил: — Я всё сделаю, можете даже не сомневаться.
— А я и не сомневаюсь. А теперь поедем вытащим Бергера из тех запутанных отношений, в которые он попал по независимым от себя причинам, — и я решительно направился в сторону выхода.
— Вы хотите сказать, что детектив третьего ранга Бергер не может сам разобраться с женщиной? — прошептал у меня за спиной Костя.
— Если бы, — я махнул рукой, выходя на улицу и направляясь к машине. — Если бы дело касалось женщины, то, боюсь, ему помогла бы разобраться с ним его жена Надежда, а я, возможно, лишился бы друга, — добавил я тихо, а вслух добавил, обращаясь к Дерешеву, ожидавшему нас в машине: — Олег, ты знаешь, где Дмитрий Досков живёт?
— Знаю, — кивнул Дерешев. — А зачем он тебе?
— Поедем помогать Бергеру выбить из этой свиньи наш честно заработанный гонорар, — ответил я, садясь на пассажирское сиденье.
— Это будет сделать нелегко, особенно если в договоре не прописана конкретная сумма, — Дерешев поморщился. — Досков тот ещё тип. И как вас угораздило с ним связаться?
— Так получилось, — я развёл руками. — Но у меня в этот раз будет очень весомый аргумент, так что, думаю, на этот раз всё у нас получится.
— И что же это за аргумент? — спросил Олег, выруливая на дорогу.
— Ты — вот наш аргумент. Подозреваю, что когда ты этаким укором будешь смотреть на него из-за моего плеча, эта сволочь проникнется… — и я хохотнул, глядя, как вытягивается его лицо. Ну ничего, главное сейчас немного переключить мозги на другую проблему, чтобы уже дома начать разбираться с делом, с каждым днём становившимся всё запутаннее.