Мужчин было двое. В миг, когда визитёры шагнули в помещение, их фигуры пошли рябью, с них словно сдёрнуло дымчатую плёнку. Видимо прежде на обоих была маскировка – магия, отводящая глаза.
Я увидела Корифия. Любимый внук лорда Бертрана явился в сопровождении поверенного – того самого, который, после моего побега, пытался выселить нас из дома.
Глядя на этих двоих, я очень порадовалась тому, что лаборатория не совсем нелегальная. Ведь в противном случае меня бы не стали выпихивать через запасной выход, и мы бы непременно встретились. От этой мысли по спине побежал холодок.
Я застыла и продолжила подглядывать в щель. С полминуты мужчины молчали, а потом Корифий хмыкнул:
– Ты забыл о нашем визите?
– Разумеется нет, – отозвался Хойзем меланхолично.
– Тогда почему не встречал? Почему держал на пороге?
Алхимик пожал плечами и молча направился к шкафу. Он вытащил какой-то свёрток, а поверенный повёл носом и, поморщившись, произнёс:
– Какая-то знакомая вонь.
Стало нехорошо. Сглотнув, я качнулась назад, но Корифий мою внезапную панику развеял. Тоже принюхался и махнул рукой, признавая момент с вонью незначительным.
Хозяин лаборатории тем более не впечатлился – уж кто, а он претензий к запаху не имел.
Приблизившись, он протянул свёрток Корифию, а тот поинтересовался:
– Что с качеством?
– Выше обычного, – отозвался Хойзем. – В этот раз у меня были хорошие материалы.
Корифий заколебался, словно повышенное качества являлось какой-то проблемой, а я наконец признала – любопытство любопытством, но я зря тут осталась. Нужно валить.
Речь явно шла о чём-то плохом. Возможно даже о пилюлях, которыми кормили предыдущую хозяйку этого тела.
Если так, то сотрудничать с Хойземом нельзя категорически. Впрочем, даже если «ученик великого Мервиса» не имеет отношения к пилюлям, нам не по пути. Друг моего врага мне не друг!
Помедлив, я сделала новый шаг назад и неожиданно врезалась в преграду. Ещё секунда, и я очутилась в крепких горячих тисках. Рот зажала чужая ладонь, а меня накрыла паника. В воображении пронеслась тысяча жутких картинок.
Хойзем откровенно странный, и вот вопрос – кто может находиться в этом коридоре?
– Спокойно, – прошептали в ухо.
Легче не стало. Я задёргалась в попытке вырваться.
– А давай мы всё-таки не будем шуметь?
Дрэйк. Опознав голос, я обмякла. И тут же задрожала от пережитого напряжения – так и до инфаркта недалеко.
Хотела высказать что думаю, но увы. Высокий лорд по-прежнему зажимал рот и держал слишком крепко. Вот так, вместе со мной, он и прильнул к щели.
– Хорошо, – ответил тем временем Корифий. – Надеюсь подойдёт.
Любимый внук лорда Бертрана передал свёрток поверенному и опять уставился на алхимика.
– Ты можешь увеличить производство?
Хойзем слегка растерялся:
– Зачем?
– Информация закрытая, – хмуро сообщил Корифий. – Но на западной границе неспокойно, империя наращивает силы. Государству нужна поддержка и дополнительное оружие. Яды, которые производят из твоей основы, очень помогут.
– Ну…
Хойзем задумался и отрицательно качнул головой.
– Я рад помочь своей стране, – сказал он. – Но ресурсы лаборатории ограничены.
– Открыть дополнительную лабораторию? – не растерялся Корифий. – Под твоим надзором?
Алхимик неожиданно развеселился.
– Нет-нет, – тряхнув головой, сказал он. – Формулу я не передам.
По лицу «любимого внука» пробежала нехорошая тень.
– Не передашь… даже с приказом от императора?
– Ну, приказа, во-первых, нет, – не стушевался Хойзем. – Во-вторых, и ты это знаешь, формула опасна. На этой основе, – он кивнул на свёрток, – можно приготовить многое. Формула не должна попасть в дурные руки.
– По-твоему руки его величества Кэйра недостаточно чисты?
Корифий усмехнулся, а захват, в котором меня держали, стал чуть крепче. Возникло ощущение, что Дрэйк взбесился.
Хойзем остался на своём, и, после короткой войны взглядов, Корифий сказал:
– Нужно увеличить. Нужна ещё одна партия основы на следующей неделе, это важно для безопасности империи. Мы удвоим ценник.
Алхимик не ответил и, кажется, это означало «нет».
Зато, немного подумав, он произнёс:
– Вы можете делать из моей основы другую форму, более эффективную. Вы можете делать дым. Степень ядовитости будет меньше, но площадь поражения совершенно другая, и не нужно ждать, когда враг напьётся из отравленного источника. В случае боя можно будет накрыть этим дымом вражеских магов, и…
Хойзем говорил что-то ещё, а в моей памяти пронеслись кадры из документального фильма, посвящённого Первой мировой войне – земному конфликту, где впервые широко применялось химическое оружие.
Стало жутковато. А ещё неприятно. Выходит Корифий выполняет какие-то распоряжения правящих?
Впрочем, стоп. А почему заказ правящих, то есть, по сути, государства, выполняет какой-то левый, полулегальный специалист?
В случае государства логичнее собственная лаборатория. Разве что Хойзем какой-то совсем уж особенный гений? Из тех, которые в неволе не живут?
Как бы там ни было, я мотнула головой, прогоняя лишние мысли. Меня вопросы войны и государственной безопасности не касаются. Я, следуя инструкциям Эрона, хотела продать помёт, только и всего.
«Кажется ты права, уже не продадим,» – разделяя моё недоумение от ситуации, прокомментировал Арти.
Корифий предложением не впечатлился, отрицательно качнул головой.
– Главная стратегия – отравление источников. Нам нужно…
– Я не могу делать больше, чем делаю сейчас, – перебил хозяин лаборатории. – И формулу не отдам.
Поверенный скривился, Корифий явно сдерживал гнев, а мы аккуратно попятились. Двинулись в темноту – к далёкому, расположенному в конце коридора выходу.
Дрэйк по-прежнему держал и зажимал рот, и в какой-то момент я испугалась, что меня вообще не отпустят. Что коридор не закончится, а мы сгинем. Заодно, и несколько не вовремя, вспомнились пилюли, изъятые у Офелии. Ведь я до них всё-таки добралась.
Прежде, чем отправляться на эту встречу, я таки отыскала и вскрыла подозрительную шкатулку. Изначально собиралась показать пилюли алхимику и спросить его мнение, но увы.
Нас прервал визит Корифия, а теперь диалога уж точно не будет. Придётся искать другого алхимика, чтобы что-то прояснить.
– Ты чего притихла? – уже в самом конце, за миг до того, как распахнуть выводящую в противоположный переулок дверь, спросил Дрэйк.
Я промолчала.
А потом случилось ожидаемое – едва мы вышли, Дрэйк передал меня паре плечистых парней. Леди Алексию не схватили, но взяли в новый, более мягкий захват и повели прочь, к припаркованной возле переулка карете.
«Влипла, да?» – спросила я у ключевого артефакта.
«Не знаю».
Пауза, и Арти заявил:
«Но по моим впечатлениям влип всё-таки Корифий. Вернее все участники сегодняшних переговоров».
Я подумала и, вспомнив всё, что говорил когда-то Эрон, предположила:
«Полагаешь, что правящие не имеют отношения к этому заказу?»
«Я не могу представить как Дрэйк поручает подобное дело кому-то постороннему. Правящих немного, но верных слуг у них предостаточно».
Я медленно кивнула. Если у Корифия будут проблемы, то это прекрасно. Только непонятно как в это приключение вляпалась я?
У меня какая-то повышенная везучесть? Чуйка на неприятности? Некий датчик, который эти неприятности притягивает?
В этот раз Арти мои мысли однозначно расслышал и как-то задумчиво хмыкнул.
«Что?» – буркнула я.
«Да нет, Алексия. Ничего».
Ответ прозвучал опять-таки специфично, и я насторожилась. Когда меня аккуратно запихнули в карету, попыталась расспросить Арти, но тот вдруг замолчал.
Он молчал долго, я даже злиться начала! В итоге до меня снизошли, но ответ…
«Ты слишком мнительная. Не надо искать закономерности там, где их нет. Как говорят в твоём прошлом мире, иногда банан – это просто банан».
Угу. А ещё в моём прошлом мире говорят, что внешнее равно внутреннему, и что мы притягиваем в свою жизнь ровно то, что есть в нас самих.
Да много чего болтают!
И если всё это слушать, то крыша куда-нибудь да уедет.
Короче, я подумала и на всё это специфическое везение забила. Отодвинула закрытую до этого момента занавеску и поняла, что везут меня во дворец.
Карета подкатила к знакомому боковому входу, и двое сопровождавших амбалов передали меня третьему. Тот сурово повёл наверх, однако на лестнице нас перехватили – навстречу спешил Нэйлз.
Приятель сиял. Выглядел как-то по-особенному – словно принял какое-то важное решение или нашёл выход из некоего лабиринта. При этом Нэйлз нашей встрече не удивился, он меня ждал.
– О, Алексия! – воскликнул парень. – Наконец-то!
Затем был кивок стражнику, который нехотя отступил. Я вложила ладонь в галантно поданную руку, и через несколько минут мы уже стояли в покоях императора. Хозяина комнат, ясное дело, не было – зато в спальне, куда тоже заглянули, обнаружился степенный пожилой слуга.
Нэйлз кивнул слуге и спросил у меня:
– Голодная?
Есть не хотелось, но я сказала про кофе. Парень мгновенно вызвал другого слугу, а мы перешли в столовую. Отсюда, из столовой, открывался отличный вид.
Нэйлз плюхнулся в кресло, по-хозяйски вытянул ноги и смерил весёлым взглядом. Я даже не чуяла, а видела – ему уже известно про случай в лаборатории. Однако понять, почему он веселится, не могла.
– Ну и чего смешного? – спросила в итоге.
– Всё просто. Когда мы влипли в историю с колонной, и я пытался отвести подозрение, то заливал Дрэйку про пилюли. Мол, тебя кормили какой-то отравой и, вероятно, попробуют опять. Я тогда предположил, что твой случай тесно связан с другой историей – в столице распространяют неизвестную ядовитую гадость. По мнению дяди, производством занимались нелегалы, но Дрэйк никак не мог обнаружить лабораторию. А я уверял, что случаи похожи, а значит мы сумеем вычислить виновных через тебя. И вот! Я оказался прав!
Ясно. Значит, радуется тому, что, благодаря сегодняшним событиям, Нэйлз в глазах Дрэйка не такой уж балабол.
Сопоставив услышанное в лаборатории с тем, что сказал Нэйлз, я нахмурилась и спросила:
– А что за яды? Зачем их распространяют?
– Спецы уверены, что это был тест. За последние полгода, в неблагополучных районах, регулярно обнаруживались трупы со странным признаком смерти. После многих экспертиз было установлено, что причина – новое отравляющее вещество. Причём спецы, анализировавшие яд, утверждают, что его невозможно выявить при помощи простого магического сканирования. То есть, даже в том случае, если отравленный человек попадёт к лекарю, его не вылечат. Даже не поймут, что что-то не так.
– Но для чего и кому это нужно?
Собеседник пожал плечами.
– Точно не знаем, можно лишь предполагать. Если подумать, способов применения вещества много, вплоть до попыток государственного переворота.
Я медленно кивнула и поняла ещё одну важную вещь.
Шанс, что Дрэйк вышел на след неких гадов – прекрасен. Вероятность, что в ходе расследования тряхнут род Майрисов – ещё лучше. Но все эти дела не имеют никакого отношения ко мне.
– Как понимаю, пилюли, которые тебе давали, имели аналогичный эффект, – добавил Нэйлз. – Это был яд, определить который невозможно. Представляешь, если накормить чем-то похожим… да хоть того же императора?
Я представляла. Только пилюли Алексии были ужасно горькими, нормальный человек не станет такие пить. Но, в любом случае, вариантов использования действительно дофига.
Я снова кивнула и решила так: по теме пилюль мне очень хотелось прижать лорда Бертрана, но пусть этим займутся профессионалы. Корифий уже в поле зрения, а дальше – не моего ума дело. Нужно сосредоточиться на своём.
Ровно в этот момент принесли кофе, и я, усевшись напротив Нэйлза, ненадолго выпала из реальности.
Очнулась после того, как парень качнулся вперёд и поймал мою руку.
А? Что?
Жест был весьма красноречивым, я опять испытала неловкость. Но в моих обстоятельствах отшивать императорского племянника было минимум глупо. Просто все эти рассказы о ядах и отравителях не отменяли того факта, что Дрэйк на меня зол, а значит защита, ну хоть какая-то, хотя бы от Нэйлза, не повредит.
Впрочем, давать надежды я тоже не собиралась, и…
Я аккуратно освободила руку. Нэйлз понял.
Тяжкий вдох, и на губах парня опять заиграла непринуждённая улыбка.
– Кстати, у меня подарок.
С этими словами он отодвинул полу камзола и извлёк из внутреннего кармана какую-то брошюру.
– Только умоляю, никому про это не говори.
– А что это?
– Закрытый, доступный только членам правящего рода, документ.
Понятнее не стало, но Нэйлз объяснил:
– Брошюра посвящена созданию и развитию личного подпространства. Тут квинтэссенция знаний и особые, разработанные моими предками методики. Большая часть того, что описано здесь, есть и в учебниках, но там всё сложнее.
Моё сердце всё-таки дрогнуло. Если Нэйлз хотел подкупить, ему удалось.
Я забрала брошюру, быстро пролистала и, от греха, убрала в сумочку. Потом понизила голос и сказала:
– Спасибо. Но с чего ты взял, что мне пригодится? Сам знаешь, до подпространства мне расти и расти.
Собеседник хмыкнул.
– Ну ведь с золотом удалось.
– Создать золото пробует каждый новичок, – напомнила я. – Там не требуются какие-то особые знания и силы. А для подпространства нужен седьмой уровень магии и огромный резерв.
– И что? – улыбнулся парень. – Из каждого правила есть исключения. Может твой пятый тоже подойдёт? К тому же у тебя высокий потенциал.
Я мотнула головой, прогоняя охвативший меня оптимизм. Ведь истинный уровень моей магии неизвестен – я сжималась, когда его измеряли. Зато резерв однозначно маленький, и раскатывать губы на пространственные карманы всё же рано.
Но хочется. До звёздочек в глазах.
– Кстати, – снова подал голос Нэйлз, – ты знаешь, что подпространство демонстрирует какой ты человек?
– То есть? – не поняла я.
– Со временем подпространство можно преобразовать, но в самом начале… Понимаешь, изначально, у неопытных магов, вид подпространства отражает внутреннее содержание и потребности души.
Вспомнился карман самого Нэйлза, он напоминал каменный мешок с бесконечным потолком. Парень уверял, что это первый элемент будущего замка, и такая фундаментальность впечатляла.
Но надеюсь, мой карман будет поприятнее. И посветлей!
– Спасибо, – поблагодарила ещё раз.
Нэйлз кивнул и внезапно сообщил:
– Дрэйк не очень-то порадовался тому, что ты научилась создавать золото. А публичный жест в салоне не порадовал ещё больше.
Я фыркнула. Рыжий не любит, когда юные девушки из разорённого рода ни от кого не зависят? Ну, простите. Придётся потерпеть.
В том, что касалось «публичного жеста» – я ни о чём не жалела. Меня слишком долго считали нищей, аристократы воротили нос и смеялись. Даже хозяйка салона отказалась обслужить без предоплаты. Пусть теперь знают, что деньги у Рэйдсов есть.
– Сильные маги такой ерундой как золото не занимаются, – неожиданно добавил Нэйлз. – Им быстро надоедает, да и смысл? Сильные маги зарабатывают иначе.
– Как? – не могла не спросить я.
По мне прошлись пристальным взглядом.
– Служат империи, например.
Я допила кофе и отодвинула чашку, понимая, что служить, особенно империи, пока не собираюсь. Более того, невзирая на всю оказанную помощь, я по-прежнему на правящих зла.
Они бросили Алексию Рэйдс в беде, и зашевелились только сейчас, когда не осталось выхода.
– О чём думаешь? – считывая выражение моего лица, спросил парень.
– Да как обычно. – Я изобразила безмятежность. – О ерунде.
Нэйлз не поверил – его взгляд стал сумрачным и цепким. А я улыбнулась шире, прикидываясь дурочкой. Ведь с дураков какой спрос?
Внезапно, но собеседник подстроился – на благородной физиономии тоже отразилось нечто придурковатое. С некоторым удивлением я пронаблюдала, как парень снова лезет во внутренний карман, извлекает лист бумаги и карандаш.
Нэйлз что-то написал, передвинул лист ко мне, и я прочитала:
«Алексия, есть просьба. Пожалуйста, можешь притвориться, что я тебе симпатичен?»
Я вскинула брови. Новый, в этот раз не банальный, подкат?
Я взглянула на Нэйлза, а тот забрал лист и дописал:
«Дрэйк велел тебя очаровать, а я не справляюсь. Он мне голову за такое оторвёт. Можешь не отвергать мои ухаживания хотя бы при нём?»
Так делать, конечно, нельзя, но я выхватила карандаш и тоже написала:
«А разве я отвергаю?»
Парень посмотрел насмешливо. Только я не девочка, мне прекрасно известно, что игры в разного рода фиктивность опасны.
Да и глупости это всё.
«Пожалуйста!» – вернув карандаш, вывел новое слово парень.
Я пожала плечами. Кстати, страшилки про голову надоели – может Дрэйк начнёт отрывать что-нибудь ещё?
В общем, ответа я не дала, тем более нас прервали. В столовой объявился мужчина в форменном камзоле и сообщил, что комнаты для леди Алексии готовы.
– Какие ещё комнаты? – поразилась я.
Нэйлз тоже не понял, но тут выяснилось, что Дрэйк позвонил по коммуникатору и велел приготовить для меня отдельные покои. Место, где могу отдыхать, пока нахожусь во дворце.
Я напряглась. Если правящие решили запереть меня в этих стенах, то я против.
Однако спорить не стала. Было очевидно, что без распоряжения Дрэйка меня всё равно не выпустят, так зачем изводить слуг?
– Его светлость сообщил, что приедет через пару часов, – добавил мужчина с поклоном.
Нэйлз одарил меня новым жалобным взглядом и спрятал лист.
– Алексия, я провожу, – вежливо сказал он.
Я неохотно пошла. Дорога оказалась близкой – комнаты располагались по соседству с императорскими и явно предназначались фаворитке.
Внутри было ярко, просторно и пахло какими-то цветами.
– Тебе составить компанию? – спросил Нэйлз.
Я отказалась. Решила, что действительно отдохну. Очевидно, что после возвращения Дрэйка мне предстоит новый сеанс лечения императора, и отдых не помешает. Но эмоции, разумеется, кружили. Кто бы что ни думал, но жить я буду дома! В моём прекрасном, хоть и обшарпанном особняке.
Проводив Нэйлза, я отправилась в спальню. Сбросила туфли, забралась на застеленную кровать. А едва улеглась, рядом проявился Эрон…
– Так о чём шептались с младшеньким? – спросил «досточтимый предок».
То есть паузу, которая возникла, когда перешли к переписке, дедушка засёк.
– Да так, – отмахнулась я. – О глупостях.
Эрон явно хотел начать полноценный допрос, либо прочитать какую-то лекцию, но передумал. Просто отлетел в сторону и сотворил кресло. Уселся в него и уставился в окно.
Я опять осталась в тишине и, пользуясь случаем, вытащила из сумочки методичку.
Погрузилась в чтение. Только, невзирая на внятное изложение, всю эту мудрость было не понять. Слои реальности, расширения магических потоков, стабилизационные элементы… Пять минут, и голова вспухла.
Итог? Я аккуратно окликнула Эрона. Препод он или кто?
Дедушка, вопреки не самому благостному настроению, в помощи не отказал.