Это было удивительно, странно и… радостно! Неожиданно радостно!
Да если бы Свечников раньше знал, что это так классно – ехать в машине, когда на сидении рядом находится ЕГО ПЁС, то давно бы завёл себе собаку! А может, дело в том, что ему нужна была именно эта собака?
Правда, пёс ещё нервничал, посматривал с опаской – а ну как он что-то не так сделает, разгневается на него этот человек, и как тогда жить?
Пёс повеселел, когда Свечников повёл его в зоомагазин. Правда, в первый зоомагазин их не пустили:
– Извините, у нас с собаками нельзя!
– А я без него не пойду – он в машине изнервничается. – буркнул Александр и поехал дальше – искать то место, куда им можно пойти вместе.
В небольшом магазинчике, заваленном всевозможными зоотоварами, им и войти разрешили, и ошейники принесли на примерку, и поводки показали на выбор, и игрушки предложили.
Псу ужасно понравился зелёный мохнатый мяч, и он потихоньку на него посматривал и вздыхал. Свечников моментально расшифровал эти взгляды и присоединил мяч к покупкам. Когда пёс понял, что мяч ему дают и явно не собираются отнимать, так с ним и отправился – бережно неся в зубах. Правда, главное приобретение уже красовалась у него на шее, и это было потрясающее ощущение!
Ошейник – знак того, что он чей-то, он нужный!
– Прямо как король идёт, – рассмеялась продавщица, упаковывающая в пакет здоровенную лежанку.
Свечников уже забыл, что покупки в принципе могут доставлять такую радость. Последний раз он чувствовал себя таким счастливым, когда Калязиновой кольцо выбирал. Да, то самое, которое она презрительно покрутила и небрежно швырнула на стол.
– Какая безвкусица, Сашенька! – ядовито усмехнулась София. – Как ты вообще мог подумать, что я позволю себе что-то такое надеть?
Это было началом того удара, который он едва вынес… но вот сейчас он вспомнил и только плечами передёрнул, отгоняя даже саму память об этом, как надоедливую грязную муху.
А всё почему? Да потому что в его ладонь ткнулся холодный нос, а потом пальцы ощутили пыльную шкурку, горячие от волнения уши, а опустив глаза, Александр встретился с взглядом настолько тревожно-заинтересованным, настолько взволнованным именно его состоянием и настроением, что никакие горькие воспоминания даже подлетать не решились!
Нет им больше сюда дороги!
– Не волнуйся, всё хорошо! А скоро будет ещё лучше! Мы с тобой домой приедем, я тебя вымою, а то ты пыльный, а потом… потом придумаем, чем будем заниматься!
Оказалось, что и придумывать ничего не нужно, всё получается само собой – Александр мог делать что угодно, но рядом с ним неизменно оказывался пёс, причём это получалось как-то совершенно ненавязчиво. Вроде он просто так тут лежит, хотя буквально пару минут назад был в кухне.
Мыть пса, с которым ты только недавно познакомился, оказалось неожиданно забавно – он сам запрыгнул в ванную, подставлял бока под тёплый душ, жмурился от удовольствия, виляя хвостом так, что Свечников и сам стал мокрым примерно через минуту.
– Одно мы с тобой забыли! – осознал Александр, в очередной раз обнаружив пса рядом.
Пёс насторожил конвертики ушей, полный готовности бежать со всех лап за этим самым «однозабыли» и приволочь это самое, что бы оно ни было, самому лучшему человеку из всех.
– Звать-то тебя как? – Александр конкретизировал забытое и глубоко задумался.
Пёс покосился на него, неосознанно принимая очень похожий вид.
– Как вообще собак называют? – заинтересовался Свечников, потянувшись за смартфоном.
Нырнув в увлекательный мир собачьих кличек, Александр стал обладателем ценной информации о кличках Ёксель, Жустиниан, Зюзик, Идоменеус, Кадавр, Паваротти, Сутяга, Уленшпигель, Щавель, Этрусско, Янь-чи.
Примечание автора: уважаемые читатели, я это не придумала – всё вышеприведенное есть в списках рекомендованных собачьих кличек.
Свечников читал, читал, потом уже хохотать начал, а дальше задумчиво погладил ещё влажноватую шерсть, переливающуюся на свету чистым каштановым оттенком, и решил:
– Пусть они сами своих собак Кадаврами и Сутягами называют, а у меня будет Каштан! Я в детстве знаешь как любил каштаны собирать? Очень! У меня прямо охота за ними шла! Так что ты у меня Каштан, а коротко – Кеша!
Пёс вопросительно уставился на своего хозяина.
– Кешей будешь? Может, и не так аристократично, как Жустиниан или Идоменеус, зато и не Зюзик!
Собаки умеют разговаривать так, чтобы их ответ был понятен даже неопытным хозяевам, вот и Свечников ясно осознал, что подпрыг с припаданием на передние лапы, широченные махи хвостом, а также громкий и радостный лай – это самое что ни на есть согласие!
– Ну, вот и славно! Я – Саша, ты – Кеша, будем знакомы! – на протянутую в шутку мужскую ладонь, уже абсолютно всерьёз легла коричневая лапа.
А в доме по соседству с дачей его бабули именно в этот момент раздался звонок. Правда, Елена Павловна услышала его не сразу – на смартфоне возлежала кошка Селёдка, так что он был едва слышен – очень уж плотная оказалась рыбокошь.
– Барабулька, ну куда ты меня опять зовёшь? – удивлялась Елена. – Что такое? Вот ты бдительная у меня! А! Смартфон? А почему так тихо? Ну, понятно, почему! Он под шубой из Сельди! Вот угораздило её тут устроиться! Да, слушаю! Ой, приезжал! Нет, не Аня, а Саша! – доложила Елена соседке.
– Как жаль… – успела расстроиться та.
– Почему же жаль?
– Ну, пёсик-то так и не пристроен!
– А вот и нет! Твой Саша увёз пса с собой! Сначала его Тузьков пнул. Нет, не Сашу, пёсика нашего, а потом Саша Тузькова за шкирку поймал и тряс как… как старый половик! И собаку с собой забрал!
– Себе? – радостно удивилась бабушка.
– Да! Так что всё к лучшему.
– Хорошо-то как! А он сказал, почему Аня не приехала? Я-то думала, она вместе с женихом будет… Ой, Леночка, там такой славный мальчик!
– Нет, про Аню Саша ничего не говорил, а потом уже пса увидел и вообще обо всём забыл.
– Ну, и то хорошо! А Аня с Максимом сами себе кого-нибудь заведут! Может, вообще с деток начнут! – фантазировала бабушка, отдыхая после процедур на балконе своего номера.
Правда, её фантазии ничего общего с реальностью не имели!
***
Аня в спешке собирала Максима на деловую встречу, причём, судя по его настроению, от этой встречи у него чуть ли не жизнь зависела!
– Аня, быстрее! Где эта проклятая рубаха? Да нет, не эта, а вон та! – Макс терзал галстук, призванный скрыть отсутствие пуговицы, которую он сам же только что оторвал, потому что опять взвыла сирена и у него дёрнулась рука. – Тьфу, всё равно не так!
У Ани возникало ощущение, словно в комнате на пол выпал в осадок полный ассортимент магазина элитной мужской одежды.
– Я что-то и не обращала внимания, сколько у него вещей… – недоумевала она про себя. – Ну, это и понятно, он же их сам собирал, сам раскладывал.
– Аня, не тормози! Где мои брюки? Нет, не эти, а те, которые ты гладила!
Макс никогда себя так не вёл, поэтому для Ани это было неким откровением:
– Чего он так распсиховался и причём тут я? Я же не включала газонный полив! – думала она, подавая брюки.
– Аня, почему стрелка не такая? На одной брючине нормальная, а на другой – кривая! – злился Макс, стремительно теряя остатки самообладания из-за череды неудач, из-за фактически потерянных денег, из-за того, что с Элей он пролетает как фанера над Парижем, а тут ещё эта овца смеет подавать ему брюки с косо заглаженной складкой!
– Ты что? Ничего сделать нормально не можешь?
Вообще-то самообладание у него было на зависть многим! Ещё бы… он сколько всякого бреда от влюблённых овец понаслушался, что практически познал дзен, но, как выяснилось, и его можно вывести из себя неурядицами, плотно спрессованными в ком, которые нипочём не давали ему чуть перевести дух, мерзким ощущением от мокрой одежды, ревущей над ухом сиреной, которую так и не получалось отключить, и дурой, которая испуганно хлопала глазами на его законное возмущение!
Нет, если бы он хоть немного Анну любил, если бы хоть нравилась она ему, то вряд ли вел бы себя так, но с учётом того, что она была дорога только как кошелёк на ножках, эмоции сдерживать было всё сложнее.
– Макс, да что ты кричишь на меня? – наконец возмутилась Аня. – Как я могу нормально что-то погладить, когда ты у меня прямо из-под рук брюки свои выхватил. Да и вообще, раз так, гладь сам!
Максим едва-едва сдержался, прямо-таки в последний миг притормозил, чтобы не высказать этой… курице всё, что о ней думает. И то, сдержался только из-за того, что опять завопила проклятая сирена, а он из-за этого язык прикусил.
– Ладно, всё, собрался, надо бежать, может, ещё успею добраться до Питера, ну, по крайней мере, до того места, где сеть будет ловиться! А с Анитой потом разберусь, знаю я, как с ними обращаться, чтобы мозги выключались.
Он спешно собрался, заставил себя чмокнуть в щёку рассерженную и обиженную Аню и кинулся к выходу из дома.
– Ну… три-два-один! – скомандовал Матвей в соседнем коттедже. – Повторение – мать учения! Умойся, альфонс на болоте!
Аня аж присела от вопля, донёсшегося со двора – он даже сирену перекрыл вчистую!
И что влюблённая девушка делает, когда рядом такая беда-бедища у любимого? Правильно! Бежит спасать! Видимо, у наших женщин, которые вообще-то поколениями жили рядом с нормальными мужчинами, это уже в подкорке мозга – если так кричит мужчина, то с ним реально случилось что-то ужасное!
Ничего такого уж ужасного Аня, выскочившая на крыльцо коттеджа, не обнаружила.
– Ой, поливалка опять включилась? – неловко спросила она, растерявшись от всплеска эмоций обычно сдержанного и мужественного Макса. – Зачем же ты мимо опять пошёл?
Да, наверное, это было не очень-то тактично, но действительно… если ты видишь, что с начинкой умного дома происходит что-то неправильное, если то и дело включается-выключается свет, тревожная сирена, горячая и холодная вода и поливалка, то как-то неразумно опять топать туда, где тебя точно могут достать щедрые водяные фонтаны.
Правда, эти размышления были Максу недоступны – у каждого человека бывают моменты, когда последняя соломинка сломала верблюда, последняя капля переполнила водохранилище, а последняя эмоция контрольным укусом добила самоконтроль. Вот именно такой момент и настиг мокрого как мышь Макса, с которого стекали струи бодрящей ледяной воды, а в перспективе таяли и окончательно потерянные деньги, и возможность возместить их за счёт Эли, зато вставала необходимость опять искать и «выгуливать» очередную овцу.
Макс, которого уже потряхивало от ярости, развернулся к Ане, набрал полную грудь воздуха пополам с водяной пылью и…
Вовремя замолчавшая сирена позволила Анне полностью выслушать все оскорбления, гневные выкрики и абсолютно незаслуженные упрёки от любимого, с которым, кажется, что-то очень плохое приключилось – вон как глаз дёргается и ноги притопывают по лужам!
Аня остолбенело выслушивала весь этот поток эмоций, а потом как-то сумела собраться и юркнуть в коттедж, забившись в самую дальнюю комнату.
– Вот проклятье! – прорычал Макс, правда, уже про себя, – Ещё сколько сил придётся потратить, чтобы эту дуру успокоить! Ну, никаких же сил с ней не хватило!
Он решил, что пока к Анхен не пойдёт – пусть проревётся сама, а дальше он всё равно повернёт события так, как ему надо будет!
Ну, само собой, он был прав – она действительно плакала, плакала, а потом услышала, как хлопнула дверь в их комнате, и так ей неприятно стало находиться в одном доме с Максом, который даже не пришёл извиниться, спросить, как она, что Аня решила пойти пока во двор.
– Да и душно тут стало… – прибавился ещё один аргумент, так что она потихоньку пробралась мимо комнаты, где был Максим, спустилась по лестнице и выскользнула из дома.
Аня устроилась на скамейке за ёлками – там было солнечно, нежарко, приятно пахло хвоей, а ещё – её было не видно. Нет, она вовсе не пряталась, просто… просто надо было посидеть в одиночестве и подумать.
– Это что было? Да как он мог? Разве я в чём-то виновата? Нет. Почему... почему он со мной так говорил?
Правда, терзать себя бесполезными вопросами и думать об ответах на них долго не вышло.
Макс, уже переодевшийся в сухое, но явно «невыходное», вышел из дома, крепко сжимая в руках смартфон, гневно пнул газон, и…
– Выключай глушилки! – скомандовал Матвей.
– Зачем? Он же сейчас такси вызовет! – удивился Игорь.
– Нет, он начнёт бабе той звонить! Точно тебе говорю!
Игорь понимающе кивнул и выключил глушилку мобильного сигнала.
– Сеть! – возликовал Макс, поспешно набирая номер Эли. – Эльвира, добрый день! Простите меня окаянного! Я приношу вам глубочайшие извинения. Я так к вам рвался, но обстоятельства оказались сильнее! Я могу надеяться на ваше прощение и новую нашу встречу?
Он внимательно, с холодным прищуром слушал, что именно ему отвечают, а потом заговорил:
– Зачем? И вы ещё спрашиваете, зачем? Я только о вас и думаю! Вы самая прекрасная женщина из всех, кого я видел в своей жизни. Более того, вы единственная, которая захватила мои мысли целиком и полностью! Мне даже дышать без вас трудно, а вы спрашиваете, зачем?
Собеседница снова что-то ответила, и Макс ухмыльнулся, правда, тон у него так и оставался взволнованным:
– Я помню, что вы замужем, но… для меня это не имеет ни малейшего значения! Точнее, нет! Имеет, конечно, я безумно злюсь на вашего мужа – почему он встретил вас раньше, чем я!