Глава 1


Ник



Я смотрю на здание ЗАГСа и понять не могу, как до такого докатился.

Женитьба – это волокита, придуманная, чтобы мужикам мозги выносить. Я никогда не планировал связывать себя такими узами.

Но в жизни всякое дерьмо случается.

Мою семью пиздец как волнует наличие кольца и штампа. Постоянно одна и та же песня: "это порядок, так должно быть, тебе уже тридцать, ты должен быть женат!”

С какого хуя чего я кому должен? Но это правила семьи, а здесь уже ничего не сделаешь.

Я не завишу от семьи, чтобы они мне условия диктовали. Скорее уж они от меня.

Но идти против старших не хотелось. Не уважительно это. А ещё раз слушать про женитьбу…

Не, нахер.

Поэтому я решил, что если играть по правилам – то по своим.

Я нашёл выход. Жену по договорённости, без лишних ожиданий. Чтобы жила по моим законам и не перечила.

Семья будет рада, что у меня есть жена. А я буду рад, тому что у меня есть женщина, которая раздвинет ноги по одному моему желанию.

Все в выигрыше. Это ли не счастье?

А тем более если мыслить с точки зрения расходов – платить за шлюх или платить жене? Однохуйственно.

Рационально. Честно. Удобно. Всё как я люблю.

Мозгоебки мне и на работе хватает, а женщины – это последние, что будет трахать мне голову.

Поэтому я позвонил Дроздову, старому знакомому. Он вечно окружён продажными девками.

И не заезженными проститутками, а эскортницами из высшего круга. Незатасканные, чистые. Прекрасно подойдут на роль договорной жены.

Дроздов тогда выслушал мои желания и сказал, что выполнит. Вот и стою теперь, жду результат его гениальной работы.

Ещё раз смотрю на часы на руке. Сучка опаздывает. Не люблю такое.

Я уже почти достаю телефон, чтобы позвонить Дроздову, и спросить что это за выкрутасы, как за спиной раздаётся женский голосок.

– А вас Дроздов послал?

Я оборачиваюсь.

Передо мной стоит девка, от которой у меня в голове первая мысль абсолютно не про брак.

А скорее про что-то очень грязное в извращённой форме и явно без свидетелей.

Я смотрю на её тёмные густые волосы, которые будут охуительно смотреться на моём кулаке, когда я их намотаю.

Девчонка заправляет прядь за ухо, и от этого её движения хочется поправить член в штанах. Блядь.

Охуеть.

Таких шлюх мне ещё не присылали. Не заезженная лошадка, а прям феррари из салона.

Тонкая шея. Пухлые губки. Глазища огромные тёмные. Девчонка проводит по губам языком.

Ох ты ж блядь. Быстрее бы эти губки сомкнулись на моём члене, который уже начал наливаться кровью.

И действительно, а чего я раньше эту куколку не видел? Почему такое сокровище от меня прятали?

Я медленно скольжу взглядом ниже. Тонкая талия. Фигурка, что надо. Ебабельная. Прямо очень.

Отлично. Заебись просто. На такую реакцию чисто физиологическая.

От этого всё проще. Семья, особенно дед, наконец-то, угомонятся, а у меня под боком останется сочная жёнушка.

Идеальная картинка. Девка, которую можно привести на любой движ. Красивая. Молодая. Дорогая на вид.

И одновременно та, которую по ночам можно спокойно брать и делать с ней всё, что захочу.

Ну что ж.

Если уж жениться, то хотя бы на такой.



Рамина

Я знала, что Дроздов всегда качественно выполняет свою работу, но чтоб настолько… Не ожидала от него такого подарка.

Поднимаясь по крыльцу ЗАГСа, перевожу дыхание после того, как чуть не опоздала.

И думаю, ну всё, увижу там какого-нибудь Валеру, в дешёвом костюмчике, который согласился за пару тысяч постоять рядом.

А главное сделать вид, что он мой муж. Но, только чтоб не лез целоваться. Хотя Дроздов должен был подобрать адекватного.

​​Обычного парня, который согласился бы помочь с моей маленькой авантюрой.

Постоял бы рядом для фоток, расписался где надо, а потом мы спокойно разошлись бы каждый по своим делам.

Фальшивый брак. Чисто представление ради моих родителей. Ничего настоящего.

Но тут я вижу его. Моего так званого жениха, который недовольно поглядывает на часы.

Он высокий. Очень.

Широкие плечи обтянуты тёмным пиджаком – дорогим, я такие знаю, на миланских показах видела. Новая коллекция между прочим.

И под тканью виднеются очертания мощных мышц. Смуглая кожа.

Вот это да… Он же огромный! Как викинг, блин! Я рядом с ним как лилипутка.

Я смотрю на него и не могу отвести взгляд. Мужчина этот не особо похож на того, кому нужна подработка. Он, скорее, похож на того, кто обычно даёт работу.

Но видимо у Дроздова, что-то там пошло не так и он решил отправить мне этого халка.

А тем же лучше! Папа точно поверит!

Я осматриваю своего фиктивного мужа: тёмные волосы. Скулы острые, как лезвие, прикоснись и порежешься. Челюсть тяжёлая, волевая.

Глаза... Мамочки, его глаза.

Он смотрит так, будто уже мысленно раздел меня и теперь решает, что со мной делать.

Это дико неправильно и неприлично! Кто его воспитывал?!

Как будто я не девушка, пришедшая на фиктивную свадьбу, а что-то съедобное и очень вкусное. А этот халк очень голодный.

У меня в животе всё странно сжимается, а в кончиках пальчиков легко начинает покалывать.

До этой секунды я ни капельки не волновалась, это же не по-настоящему.

Но рядом с этим мужчиной тяжело оставаться в спокойствии.

Чем ближе я к нему, тем сильнее ощущаю его ауру, его мощь. Интересно а этот, викинг силой мысли ЗАГС взорвать сможет?

Блин, Мина! О чём ты думаешь?! Соберись!

Я никогда в жизни не реагировала так на мужчину. Никогда.

Я была на многих приёмах своей семьи, меня представляли разным парням.

С которыми, как папе казалось, у нас может, что-то получиться. Но ничего, кроме желания быстрее сбежать, они не вызывали.

А здесь…

Будто внутри меня что-то шелохнулось. Может, так должен выглядеть настоящий мужчина, а точнее вызывать такую эмоцию? Про таких пишут в книгах?

Мужчина заполняет собой всё пространство. Этот запах мяты, амбры, табака, и ещё что-то, мужского, терпкого.

Но чувствую я ещё и опасность.

Как будто передо мной стоит не просто мужчина, а большой хищник. А от таких не знаешь, что ожидать.

Я сглатываю, облизываю пересохшие губы.

Мой план пока работает идеально. Внутренне я ликую. Нужно Дроздову подарок сделать за такую качественную работу.

В такого мужчину невозможно не влюбиться.

Покажи его любой девушке – и половина города скажет, что готова выйти за него замуж сразу же. Все точно поверят!

Мой план начинает казаться ещё более гениальным.

Фальшивый брак с этим красавчиком. Полгода. Максимум год. Мы расстанемся, а отец наконец перестанет искать мне мужа. Все довольны.

Я спокойненько окончу университет. Запущу свою коллекцию, раскручу свой бренд.

Потому что, честно говоря, мысль о настоящем браке сейчас вызывает у меня только одну реакцию: пожалуйста нет и бежать!

Я слишком хорошо знаю, как это работает в нашей семье.

Конечно, мы не живём по строгим правилам. Нет. Но традиции всё равно соблюдаются.

И когда девушка не помолвлена и даже не обсуждает будущего мужа…

На неё начинают косо смотреть. Я этот взгляд знаю слишком хорошо. Осуждение вперемешку с разочарованием.

– Мина, тебе пора!

– Мина, пора думать о семье!

А я хочу думать о другом.

Я хочу шить. Хочу рисовать. Хочу увидеть, как мои вещи висят в магазине. Как мои эскизы оживают в настоящую одежду, которую носят во всём мире. Хочу быть независимой. Свободной.

Но когда я представляю себя замужем…

Нет! Не сегодня.

Поэтому фальшивый брак оказался идеальным решением.

И вот теперь передо мной стоит мужчина, а вернее уже мой фальшивый будущий муж.

А впоследствии и будущий фальшивый бывший. Я ухмыляюсь своим же мыслям и замечаю, как мужчина смотрит на меня.

Пялиться нагло, довольно даже как-то. И от этого взгляда по коже бегут мурашки.

Всевышний…

Мужчина даже не пытается скрыть, что рассматривает меня. Его взгляд на себе я чувствую буквально физически.

И от этого внутри всё начинает дрожать.

– Каццо, – усмехается мужчина. – Почему Дроздов раньше тебя прятал? – голос у него низкий, с хрипотцой. От которого у меня холодная испарина прошлась по позвоночнику.

– Что? – переспрашиваю я, не улавливая сути вопроса. – Прятал? Кого? Зачем?

– Ну, – усмехается мужчина, цокая. – Такая девочка… Я б на его месте, тоже не светил.

Я поднимаю брови, так и не разобрав, что мне пытался донести этот викинг.

Да и если честно, всё равно что он там говорит. Главное фоток побольше сделать и чтобы всё гладко прошло.

Предъявить всей семье, и дальше жить, учиться, без головной боли о моём замужестве.

– Я просто не искала ничего серьёзного, – отвечаю мужчине, складывая руки на груди. Чтобы он там не имел в виду, скоро всё закончится.

– А, ну конечно, – мужчина кривит губы в усмешке. – Нахуя серьёзные отношения, когда бабки всегда нужны.

Я хмурюсь, поправляя выбившуюся прядь волос за ухо.

– Почему вы так говорите?

– А что не так?

– Во-первых, – начинаю я, смущаясь под его взглядом. – Дроздов, наверное, рассказал, что я хочу бизнес свой открыть. И я не понимаю, почему мужчина упрекает меня за то, что я хочу заработать деньги сама, честным трудом.

Я смотрю на него. И замечаю знакомый бренд часов на его массивном запястье.

И теперь совершенно не понимаю, как мужчина со столькими нулями на ценнике часов, что-то говорит мне о заработке денег?

И вообще мне кажется мы уже слишком много болтаем для нашей фальшивой свадьбы.

– Честным трудом? – переспрашивает мужчина обнажая белоснежные зубы. – И много ты заработаешь честным трудом?

– Явно больше, чем если буду сидеть на шее у мужа, – отвечаю зеркаля его позу.

В его глазах вспыхивает что-то. Азарт? Удивление?

– С характером, значит, мне нравится.

Я замираю, в груди вспыхивает жар. Смотрю на мужчину. Он что, серьёзно?

Для нашей маленькой шалости он слишком серьёзен и шуточки глупые. Зато лицо у него невозмутимое.

– Так... – тяну я. – Пора, нам ещё фотки сделать нужно.

Мужчина усмехается. Я ловлю его взгляд, как у кота, который на мышку смотрит.

– Идём? – говорю мужчине кивая головой на вход в ЗАГС.

Проходим в зал. Женщина за стойкой что-то щебечет, просит документы. Я протягиваю паспорт. Мужчина – свой.

Женщина с туго собранными волосами на затылки, хмурится всматриваясь в наши документы.

– Ой, а что ж вы не сказали? – она раскидывает руками. – У вас же тут имя поменялось. Ничего страшного, сейчас быстренько подредактируем.

Да она мастер своего дела. Я даже не думала, что фальшивый брак такая лёгкая процедура.

Но вот почему имя поменялось? Должен был быть кто-то другой? А этот, он просто подмена?

Дроздов, видимо, не успел предупредить, что другого прислал.

Ладно, это всё неважно. Главное, чтоб фотки были и доказательства.

Дальше мы проходим в большой зал. Светло, пусто. Мой фотограф уже ждёт у окна, щёлкает пару раз, пока мы идём.

Я улыбаюсь. Стараюсь выглядеть счастливой.

Мужчина рядом. Даже близко. Слишком близко. Я чувствую его запах, его тепло. И внутри всё дёргается.

Регистраторша начинает речь. Длинную, скучную, про любовь и верность. Я не слушаю.

Краем глаза слежу за мужчиной. Он стоит расслабленно, одна рука в кармане, но даже в этой позе чувствуется сила.

Мужчина переводит взгляд на меня.

– Готова? – спрашивает тихо, пока женщина вещает.

– К чему? – шепчу я.

– Чтоб тебе вставили.

Я замираю. Смотрю на него широко открытыми глазами. Что?!

– Кольца? Вы про них? – я шепчу, выгибая бровь.

– Ага, – мужчина усмехается.

Нас подзывают расписаться в документах.

– Вот, – говорит женщина протягивая бумажки.

Я беру ручку в трясущуюся руку.

Наверное, для фотографий тоже нужно. Конечно, чем больше фото, тем лучше.

Я сглатываю и опускаю взгляд на документ, стараясь не думать о том, что меня от одного его взгляда пробивает током.

И только сейчас замечаю имя.

Ник.

Я уже собираюсь поставить подпись, когда вдруг чувствую его рядом.

Грудь Ника почти касается моей спины. Вызывая разряд тока по всему позвонку.

И его голос у самого уха.

– Не там.

Я вздрагиваю. По коже пробегает дрожь.

Всевышний…

Мужчина берёт мою руку и слегка смещает её ниже. Его пальцы горячие, чуть шершавые.

И от этого прикосновения у меня рука начинает дрожать ещё сильнее.

– Здесь, – тихо говорит мужчина, указывая на нужную строку.

Я быстро ставлю подпись.

Всевышний…

До чего педантичный, какая вообще разница, где расписываться на фальшивом документе?

Я скольжу глазами ниже и вижу свои данные.

Рамина Гаджиева.

Мужчина рядом ухмыляется.

– Рамина, значит.

Я поднимаю на него глаза.

Ник смотрит сначала в документ, потом на меня. С этим своим невозможным, наглым взглядом, от которого у меня внутри снова всё начинает подрагивать.

– Красивое имя, – произносит мужчина, чуть склонив голову.

Я быстро отвожу взгляд и сильнее сжимаю ручку, и уже собираюсь отойти, когда регистратор спрашивает.

– Фамилия супруги остаётся прежней?

Я зависаю. Вот об этом мы не говорили. Что за вопросы вообще?

– Я… – начинаю мотать головой.

– Моя, – отвечает Ник.

Я поворачиваюсь.

– Что?

Мужчина смотрит на меня сверху вниз.

– Моя жена не будет ходить с чужой фамилией.

Всевышний, ну за что мне это всё?!

Я тихо хмыкаю.

– Ты слишком вживаешься в роль, – шиплю я сквозь зубы.

А мужчина лишь улыбается.

– Зато ты пока хуёво в неё вживаешься.

Я закатываю глаза.

Странный тип, очень странный.

Но ладно, фотограф уже щёлкает камерой.

Мы подходим ближе. Ник кладёт руку мне на талию. По коже мгновенно пробегают искорки, обжигая.

– Отлично! – говорит регистратор. – Объявляю вас мужем и женой!

Я выдыхаю. Ну всё! Спектакль окончен.

Я поворачиваюсь к мужчине.

– Отлично, спасибо. Думаю, на этом всё.

Ник забирает документ. Листает, проверяет там что-то внимательно.

– Теперь ты моя жена.

Я моргаю. Ему что вспышки камеры засветили в мозгу что-то? Какая жена? О чём этот халк говорит?

– В смысле?

Ник смотрит мне в глаза, которые сейчас наверное размером с блюдце.

– Документы подписали, всё официально.

И в этот момент, у меня внутри что-то холодеет. Шестерёнки в мозгу активно крутятся, а после встают на места.

И эти места мне очень не нравятся!

Я что… По-настоящему вышла замуж?





Глава 2


Я стою посреди зала ЗАГСа и хлопаю ресничками слишком быстро, или это уже нервный тик?

Что официально? Какой брак? Это же всё фикция!

Под кожей начинает медленно растекаться паника. Я начинаю растирать холодные пальчики.

Это что, какой-то пранк? Я ведь всё чётко и ясно описала Дроздову.

Регистраторша улыбается нам профессиональной улыбкой, от которой у меня мурашки бегут по спине.

Она поправляет очки и начинает говорить, прерывая мой поток мыслей который никак не может соединиться в логическую цепочку.

– Запись акта о заключении брака сформирована. Сведения будут внесены в реестр сегодня. С этого момента ваш брак считается официально заключённым.

Я моргаю, кажется моё маленькое сердечко сейчас остановилось.

Что? Что говорит эта женщина? А главное зачем? Она так в роль вжилась что ли?

Мой мозг цепляется за каждое слово, но никак не может соединить их в одну понятную картину.

В груди неприятно поднимается волна ужаса.

Нет! Подождите.

Это же… Для фоток.

Просто формальность.

Фиктивная запись.

Правда ведь?

– Можете поцеловать невесту.

Я резко дёргаюсь, округляя глаза ещё больше.

– Э-эм, нет! – вырывается у меня быстрее, чем я успеваю подумать.

Регистраторша в непонятках смотрит на меня, а я на неё.

Я чувствую, как на меня поворачивается Ник и сверлит меня взглядом.

Всевышний…

– Это нам… Не надо, – нервно добавляю я, поправляя волосы за уши.

Женщина смотрит на меня так, будто впервые видит подобное.

– Странная реакция для невесты, – тихо говорит она.

Я чувствую, как щёки начинают гореть.

– Ну… Вы же понимаете, – лепечу я. – Это не совсем… Я не совсем невеста.

Рядом со мной раздаётся короткий смешок Ника. В голове шум, пульс бьётся в висках.

Блин! Я много глупостей делала в жизни, но это были шалости, они ни на что не влияли.

А вот выйти замуж за этого халка это не просто ошибка, это катастрофа!

Так! Это всё фикция! Просто все слишком вжились в роль. Сейчас мы выйдем отсюда, и я во всём разберусь.

Я начинаю медленно дышать, чтобы успокоиться.

В голове будто перевернулся огромный ящик с мыслями и теперь они рассыпались, а я стою и не могу собрать ни одну.

Я делаю шаг к Нику.

– Подождите, – я указываю на бумаги в руках мужчины. – Можно документ?

Но Ник просто берёт и складывает её пополам, убирая во внутренний карман пиджака.

– Ага, потом посмотришь.

Потом?!

Он идёт к выходу. Просто берёт и уходит.

Всевышний, он что, серьёзно думает, что я сейчас просто постою и помашу ему ручкой?!

Ну уж нет!

Я почти бегу за ним. Каблуки стучат по мрамору. Сердце колотится так быстро, что пульс выстукивает в каждой клеточке.

– Эй! – догоняю его уже у выхода. – Подождите!

Ник даже не замедляется.

Всевышний…

Что тут происходит?!

Почему викинг себе такое позволяет? Или может нужно было ему сумму побольше предложить, чтобы культурно себя вёл?!

Мы выходим на улицу. И я замечаю его машину. Огромный чёрный джип.

Ну конечно. Такой мужчина не будет ездить на чём-то скромном.

Ник уже тянется к двери.

– Подождите! Нам нужно поговорить!

Мужчина бросает на меня быстрый взгляд через плечо.

– Ой, блядь, началось, попиздеть это к подружкам иди. Мне жена для другого нужна.

Я моргаю, меня словно ледяной водой окатили. Мда, актёр из него очень хороший! Слишком даже убедительно.

– Для чего?

Ник резко останавливается. И я почти врезаюсь в него. Слишком близко.

Всевышний…

Я открываю рот. Закрываю. Открываю снова.

– Я вообще-то хотела уточнить…

Но договорить я не успеваю. Потому что его рука внезапно ложится мне на талию.

Горячая ладонь вызывает взрыв искорок по всему телу. Я резко пытаюсь отодвинуться от халка, но мужчина притягивает меня ближе.

У меня мгновенно перехватывает дыхание. Я чувствую его мощную грудь почти вплотную к себе.

Его запах проникает в лёгкие. Мята, табак и что-то терпкое, только его.

И сердце начинает биться быстрее. Я ненавижу тот факт, что моё тело реагирует на него так.

Но самое важное: почему оно так реагирует?!

– Расслабься, – тихо говорит мужчина наклонившись ко мне. – Выглядишь так, будто тебя похищают.

– А разве нет?!

Ник лишь усмехается.

– Нет. Жену забираю.

Прежде чем я успеваю что-то сказать, мужчина открывает дверь машины. И буквально заталкивает меня внутрь.

– Эй!

Дверь захлопывается. Ник быстрым шагом обходит машину. Садится за руль и заводит двигатель. Я поворачиваюсь к нему.

– Стоп! Стоп-стоп-стоп! – я почти визжу.

Мужчина пристёгивается и ведёт себя слишком спокойно, на его лице нет ни единой эмоции. Я сверлю его взглядом.

– Что? – он наконец поворачивается ко мне.

– Куда мы едем?!

– Брачную ночь отмечать естественно.

Меня прошибает жаром негодования

– Чего?!

Мужчина поворачивает голову. И смотрит на меня так словно я несу совершенную чушь.

– Ты ебнуться успела и амнезию подхватить? Ты жена моя, если забыла, – голос мужчины срывается на лёгкое рычание.

– Вообще-то…

Я запинаюсь, резко выдыхаю пытаясь собрать все мысли в кучу.

Всевышний, как объяснить человеку, что это была фиктивная свадьба?!

Ник выезжает с парковки ЗАГСа, показательно игнорируя меня. Хочет он или нет, но мы поговорим и всё выясним!

– Ник, вы вообще понимаете, что происходит?

– Конечно, – мужчина обнажает белоснежные зубы в широкой улыбке. – Я женился.

– Нет! Это было для фотографий!

– Ммм. Очень красивые фотки, уверен.

– Я серьёзно!

Мужчина снова усмехается.

– Я тоже.

Я нервно провожу ладонями по коленям. Всевышний, что за день?!

Нужно мыслить логически. Я не могла выйти замуж, это просто невозможно.



Ведь чтобы заключить настоящий брак, там нужны ещё документы, да? Присутствие свидетелей или ещё что-то?

Конечно да! Паника начинает тихонько отступать, я медленно дышу, приводя свой пульс в порядок.

Краем глаза, замечаю как Ник скользит по мне взглядом. По груди, бёдрам и задерживает свой взгляд на коленях. Ноги мгновенно покрываются мурашками.

– Нужно проверить товар.

У меня перехватывает дыхание. Что-то вроде аудиторской проверки? Может помимо фейковых свадеб у него бизнес какой-то?

– Простите?!

– Со всех сторон.

Я замечаю как он пялится на мои ноги и понимаю, что Ник говорит, совершенно не про бизнес.

– Знаете ли!

Ник смеётся.

– Да?

– Если так проверяют товар…

Я складываю руки на груди.

– То давайте сразу оформлять возврат.

Он смотрит на меня, и вдруг улыбается шире.

А вот мне совершенно не до улыбок. Моё лицо наверное похоже сейчас на гримасу ужаса и паники.

Да и внутри у меня собственно такой же ураган из страха и непонимания.

Но больше негодования, от такой откровенной наглости и хамства.

Кто воспитывал этого викинга? Почему его не научили с женщинами разговаривать?!

– Характерная какая, – цедит Ник, ловко лавируя между рядами автомобилей.

– А вы хам.

– Тебе понравится.

– Сомневаюсь.

Мужчина чуть наклоняется ко мне, и его голос становится ниже.

– Уже нравится.

Всевышний…

Я до сих пор не понимаю, как вообще оказалась в этой машине.

Огромный чёрный джип плавно движется, а я сижу рядом с мужчиной, который…

Который, кажется, искренне уверен, что только что женился. И, честно говоря это просто какой-то кошмар.

Он слишком красивый мужчина. Я бы даже сказала неприлично красивый. И при этом абсолютно невыносимый грубиян.

Я украдкой смотрю на него, пока он ведёт машину, и внутри вдруг всплывает странная мысль.

Я его уже где-то видела.

Я хмурюсь и снова скольжу взглядом по его лицу. По тяжёлой линии челюсти.

По этим глазам, от которых у меня внутри каждый раз начинается какая-то паника.

По тёмным волосам, уложенным так, будто он вообще не старался, а всё равно вышло раздражающе идеально.

Нет, ну точно.

Точно где-то видела.

Его лицо уже мелькало передо мной раньше. Я напрягаю память, и у меня аж виски начинает неприятно стягивать.

Приём у отца? Какой-нибудь благотворительный вечер? Бизнес-ужин?

Один из бесконечных светских вечеров, куда меня таскали под предлогом посмотреть на достойных мужчин?

Я нервно облизываю губы.

Нет. Не помню. Но это ощущение никуда не девается.

Только этого мне не хватало. Случайно выйти замуж за мужчину, которого я, кажется, уже где-то видела, но никак не могу вспомнить где.

Я нервно поправляю волосы и отворачиваюсь к окну.

Как я вообще в это вляпалась? Что у меня за суперспособность находить себе приключения на пятую точку?

– Чего притихла? – вдруг спрашивает Ник.

– Я не притихла, – я резко поворачиваюсь к нему.

– Просто думаешь, как свалить.

Я скрещиваю руки на груди закатывая глаза. Ну что за дурдом?!

– Вообще-то я думаю, как объяснить вам одну простую вещь.

– Какую?

– Этот брак не настоящий.

– Документы настоящие.

– Но намерения были не настоящее, а значит и документы это фейк! Понимаешь?!

Ник бросает на меня короткий взгляд.

– Ты очень плохо понимаешь, как работают документы.

Я чувствую, как внутри начинает закипать раздражение. Какой же он невыносимый!

Его красота прямо пропорциональна его ужасному характеру.

– Но тебе простительно, – скалится мужчина. – С таким симпатичным личиком не обязательно голову забивать чем-то. Уверен, ты способна в других плоскостях. Горизонтальных.

– Вы вообще понимаете, с кем разговариваете?!

– С женой? – Ник приподнимает бровь.

– Нет!

Я уже кричу и резко поворачиваюсь к нему. В крови кипит злость, аж пальчики покалывает от негодования.

Да я просто вне себя от ярости! Потому что никто и никогда.

Не позволял себе говорить со мной так.

Я выросла среди людей, которые тщательно подбирают слова.

Среди мужчин, которые улыбаются вежливо и делают комплименты через намёки.

Никто из них не позволял себе говорил так. А этот хам…

– Ты очень забавно злишься, – усмехается Ник.

Я отворачиваюсь.

Всевышний… Какой ужасный день. Какой ужасный мужчина.

Кажется, моя фальшивая свадьба превратилась в очень настоящую проблему.

Я провожу ладонями по лицу, молясь чтобы он больше не говорил все эти гадости.

Машина замедляется. Я моргаю и смотрю вперёд. Перед нами высокий фасад здания. Огромные окна, мягкий свет. На ступенях стоят люди.

Ресторан. Я выдыхаю. Этот мужчина просто шутит. У него просто странное чувство юмора. Очень странное.

Я бросаю на него быстрый взгляд. Ник уже глушит двигатель. И в груди понемногу начинает спадать тревога.

Мы просто поужинаем. Сделаем ещё пару фотографий. Для убедительности, для семьи. Для всей этой дурацкой легенды.

И спокойно обсудим, как дальше действовать.

Логично.

Я почти улыбаюсь от облегчения. Открываю дверь машины и выхожу.

Вечерний воздух прохладный, по коже пробегает дрожь. Я поправляю кулон на шее, стараясь успокоить расшалившиеся нервы.

Оглядываюсь на здание ресторана. Красивый, дорогой. Я уже делаю шаг к лестнице.

Но вдруг чувствую, как чья-то рука резко перехватывает меня за локоть. Я вздрагиваю.

– Не туда, – Ник смотрит на меня сверху вниз. Его пальцы крепко держат мою руку.

– В смысле не туда?

– В прямом.

– Но ресторан же там.

Ник чуть прищуривается, легко качает головой.

– Тогда…

Я не успеваю договорить. Потому что в следующую секунду мир резко меняет положение.

Ник внезапно наклоняется. И подхватывает меня на руки.



– Что вы делаете?!

Я вскрикиваю. Руки автоматически цепляются за его плечи, чтобы не упасть.

По всему телу пробегают мурашки от такой резкой и непрошеной близости.

Ник поднимает меня так легко, будто я вообще ничего не вешу. Как куклу держит на руках.

Сердце подскакивает к горлу, пульс бешено стучит.

Его сильные руки легко удерживают меня. Под моими подпрыгивающими пальцами явно ощущаются твёрдые, покатые мышцы.

Одна его рука под моей спиной, другая под коленями. И это ощущение, такое странное.

Я никогда в жизни не была на руках у мужчины вот так. Я смотрю на него сверху вниз.

– Поставьте меня! Немедленно!

– Не дёргайся, – приказывает мужчина приказным тоном.

– Я не дёргаюсь, я возмущаюсь!

– Одно и то же.

– Вы вообще нормальный?!

– Более чем.

Я оглядываюсь, и вдруг понимаю, что он идёт не к ресторану. И замечаю здание рядом. Большая вывеска над входом.

Отель.

Всевышний…

У меня внутри всё резко обрывается и взрывается, в кровь мгновенно выбрасывается адреналин.

– Стоп!

Но Ник продолжает идти вместе со мной на руках, совершенно не реагируя на мои выкрики и попытки вырваться из его мёртвой хватки.

– Стоп!

– Да что, твою мать? – он явно теряет терпение.

– Куда вы меня несёте?!

– Угадай, блядь.

Я широко открываю глаза, сердце так бешено колотится, что кажется сейчас он вырвется и убежит отсюда!

– В отель?! Зачем?! Поставьте меня сейчас же!

Мужчина вдруг наклоняется чуть, его лицо оказывается совсем рядом.

– Мы же вроде уже обсуждали, – его горячие дыхание обжигает кожу, вызывая новую волну мурашек. – Брачную ночь я планирую получить любым способом.

У меня перехватывает дыхание. Язык к нёбу прилипает так, что я не могу вымолвить ни слова.

Всевышний…

Этот мужчина точно сумасшедший.





Глава 3


Мамочки, что же делать-то?

Меня действительно несут в отель.

На руках.

Как невесту из дурацкого фильма.

Только в фильмах девушки обычно счастливо улыбаются, прижимают букет к груди и томно вздыхают. А не висят на руках у здоровенного наглого викинга, который минуту назад объявил себя мужем и теперь тащит тебя в гостиницу.

Я дёргаюсь у него на руках, но мужчине просто побоку.

Паника внутри подскакивает и начинает носиться по мне бешеным табуном.

– Поставьте меня! Сейчас же!

Ник даже шаг не сбавляет.

Мужчина держит меня крепко. Слишком крепко.

И слишком уверенно. Так, будто он уже привык, что всё в его руках люди, ситуации, деньги, мир. И я, видимо, теперь тоже.

– Блядь, не дёргайся, – цедит Ник, даже не глядя на меня. – Фотки смазанные будут.

Я замираю у него на руках и перестаю извиваться как уж.

Что?

Резко поворачиваю голову в сторону и вижу фотографа.

Он идёт чуть поодаль, фотографируя нас.

Да он всё продумал, прямо всё!

Меня пробирает новая волна дрожи от какого-то странного, почти болезненного восхищения.

Вот же хам. Огромный, наглый, бессовестный, абсолютно невозможный хам.

Но продуманный! Чертовски продуманный.

Конечно же. Свадьба. Машина. Теперь отель. Фотографии на входе для отца, для семьи.

Чтобы уж наверняка, чтобы никаких вопросов. Чтобы всем было очевидно была брачная ночь.

И, если честно, это ведь идеально!

Абсолютно, безупречно, возмутительно идеально.

Я бы сама до такого не додумалась, и от этого меня начинает бесить ещё сильнее. Потому что я злюсь, но и я не каждый день выхожу замуж фальшиво, понять можно.

Я нервно сглатываю и тут же чувствую, как именно он меня держит.

Одна ладонь под спиной, большая, горячая, мощная. А вторая под коленями. Была.

Но сейчас Ник сменил чуть положение и рука уже не совсем под коленями!

Пальцы скользнули чуть выше, к бедру, к голой коже. У меня внутри всё резко сжимается. Буквально каждая мышца, каждый нерв.

Я так остро чувствую это прикосновение, что на секунду забываю, как дышать.

Знала же, знала! Надо было надеть что-то длинное.

А не этот короткий сарафан, в котором я хотела выглядеть нежно, мило и убедительно для фоток.

Вот и выгляжу.

Особенно убедительно. Я чувствую его пальцы на коже и меня жаром обливает, словно кипяток вылили. Нет! Раскалённую лаву из жерла вулкана.

Мне хочется провалиться сквозь землю. И одновременно мне хочется, чтобы Ник не заметил, как сильно я на него реагирую.

А он, конечно, замечает.

Да он, кажется, замечает вообще всё.

– Что вы творите? – шиплю я, стараясь говорить зло, а выходит почему-то с придыханием.

Ник усмехается. Я даже не вижу его лица, но слышу эту усмешку в голосе.

– Жену в номер несу.

– Я вам не жена!

– Да ну?

Он чуть подбрасывает меня выше, удобнее перехватывая. Я ахаю, руки сами сильнее сжимаются у него на плечах.

Ткань его пиджака под пальцами, гладкая, а под ней каменная твёрдость мышц.

Это вообще законно быть таким огромным? Он из качалки выходит только чтобы девушек из ЗАГСа нести?!

– Осторожнее! – выдыхаю я.

– Ты определись, – бросает Ник. – То поставь, то осторожнее.

– Поставьте!

– Ага, вот прям щас и поставлю. Может быть.

Мы проходим через холл гостиницы, я чувствую на себе взгляды сотрудников, гостей. Кажется, что весь мир на меня сейчас смотрит.

И внутри всё начинает плавиться от стыда.

Но! Это же теперь ещё и доказательства.

Вот он несёт меня. Вот мы заходим. Вот лифт. Вот номер.

Отец увидит это и точно больше ни о чём не спросит, не будет искать мне жениха. Не будет таскать на эти бесконечные приёмы, не будет устраивать смотрины.

И мысль эта такая сладкая, такая желанная, что у меня словно мёд в груди разлился.

Ник молодец! Несмотря на своё хамское поведение, я ему благодарна.

Мы подходим к лифту, створки мягко разъезжаются. Ник заходит внутрь, даже не думая меня опустить.

Я уже начинаю чувствовать, как от напряжения у меня дрожат ноги, хотя ими даже не касаюсь пола.

Сердце стучит где-то в горле, ладони влажные, щёки горят. И его запах становится ещё сильнее.

У меня от этого запаха внутри всё скручивается в тугой горячий узел, я облизываю пересохшие губы.

– Так, – выдыхаю, собираясь наконец встать на ноги. – Всё, здесь уже можно меня поставить. Фотки сделали, план выполнен. Отпускайте!

Ник переводит на меня взгляд, медленный, внимательный, слишком наглый.

– Нет.

Ну вот сколько можно? Что опять началось-то?

– Что значит нет?

– Положу сразу на кровать, – почти шепчет Ник. – Будешь сразу главный план выполнять.

У меня воздух вышибает из лёгких. В груди снова начинает разливаться злость.

Этот викинг совершенно законченный хам! Как он вообще с девушками разговаривает?!

– Чего?! Что ты себе позволяешь?! – я взрываюсь.

Ник смотрит на меня сверху вниз, и уголок его рта дёргается.

– А то ты слишком дёрганая.

– Не надо меня никуда ложить!

– А, да? Предпочитаешь стоя у стенки? – его голос становится ниже.

Я будто задыхаюсь. Губами хватаю воздух, потому что в лёгких его внезапно катастрофически не хватает.

Всевышний…

Что он сейчас сказал?! А главное зачем?

– Вы… Вы… – у меня даже слов нет.

– Я, – невозмутимо отзывается Ник.

– Вы невозможный! Невоспитанный! Ужасный!

– Сочту за комплимент.

Лифт звякает. Двери открываются.

И мужчина, не сбавляя шага, выходит со мной на руках, как будто это вообще нормальная картина мира.

У меня пульс уже такой, что, кажется, его слышно на всех этажах этой дурацкой гостиницы.

Я чувствую, как каждый его шаг отдаётся во мне. Как меня качает в его руках.

Как ладонь под бедром снова чуть смещается, и по коже проходит новая горячая волна.

Я сжимаюсь вся до кончиков пальчиков, будто я один оголённый нерв на пределе, который вот-вот взорвётся.

Мамочки…

Я никогда в жизни не попадала в такие дурацкие истории, тем более не с мужчиной, не с таким хамом.

И уж точно не с тем, кто считает, будто ему всё можно.

Дверь номера захлопывается за нашей спиной с глухим щелчком.

Я даже не успеваю толком оглядеться, потому что Ник наконец-то опускает меня на пол.

Ноги предательски подкашиваются. Я сразу делаю шаг назад, расправляю плечи. Поправляю сарафан, который задрался выше приличного. С шумом выдыхаю, будто только что вынырнула из-под воды.

Фух, ну наконец-то! Всё, сейчас, вот сейчас мы нормально поговорим.

Без его рук. Без идиотских шуток. Без таскания меня по отелю, как трофейную добычу.

Я уже открываю рот.

– Так! Всё! А теперь…

Но договорить не успеваю.

Потому что этот неотёсанный, бессовестный, совершенно невозможный викинг вдруг делает шаг ко мне.

И в следующую секунду я уже вжата спиной в стену. Я даже пискнуть толком не успеваю.

Его ладонь ложится мне на талию. Вторая рядом с головой, в стену.

Горячее тяжёлое тело нависает так близко, что у меня внутри всё разом обрывается. А потом сердце начинает биться с такой силой, словно решило выломать рёбра и сбежать.

Всевышний…

– Ты что… – начинаю я, но договорить не успеваю потому что губы Ника обрушиваются на мои.

И он целует меня прямо посреди фразы. Нагло. Без предупреждения. Без малейшего намёка на вежливость.

Я застываю. Потому что это настолько внезапно, что мозг не успевает даже возмутиться.

Психологи говорят у нас есть две реакции на опасность, «стой» или «беги».

Я видимо первый вариант, потому что меня сковало так сильно, что я кажется даже не могу моргнуть, от такого неожиданности.

Его губы горячие, нежные, Ник целует меня так, словно я действительно его жена, и мы пришли в номер именно для брачной ночи.

У меня в груди будто что-то взрывается, резко, ярко, мощно.

Я чувствую, как по позвоночнику проносится дрожь, пальцы на ногах поджимаются, а внизу живота стягивается горячий узел.

Нет-нет-нет.

Так не должно быть, я должна возмутиться, должна его оттолкнуть, должна закричать.

Но первые секунды я вообще не понимаю, что происходит.

Потому что Ник целует слишком хорошо. Его губы скользят по моим изучающее, а следующую секунду дразня, кусая мою нижнюю губу, чуть её оттягивая.

Мужчина целуется так, будто уже тысячу раз доводил женщин до того состояния, когда у них в голове не остаётся ни одной связной мысли.

Его ладонь на моей талии сжимается крепче. Пальцы впиваются в ткань сарафана, скользят чуть выше, к рёбрам. И от этого прикосновения у меня горячие искры взрываются под кожей.

Я вздрагиваю всем телом, как будто резко зашла в помещение в плюс пятьдесят градусов и этот жар только увеличивается.

Зажмуриваю резко глаза, а затем также резко их открываю. Язык Ника уже по-хозяйски пытается проникнуть в мой рот, отчего у меня будто скулы сводит, напряжение нереальное.

Я задыхаюсь, физически дико ощущаю как мне необходимо сделать вдох, иначе я просто упаду в обморок.

И именно это меня наконец отрезвляет.

Я резко упираюсь руками Нику в грудь и отталкиваю его, с неимоверным усилием, почти с отчаянием.

– Ты что творишь?! – голос срывается, выходит слишком громко.

Я смотрю на него широко распахнутыми глазами и пытаюсь хоть как-то собрать себя в кучу.

Губы горят, пульсируют.

Да у меня, кажется, даже колени сейчас трясутся, словно из той жаркой комнаты я вышла в морозильную камеру, кожу покалывает.

Ник смотрит на меня сверху вниз, а я пытаюсь начать нормально дышать.

Мужчина выглядит так, будто его вообще ничего не смутило, на его лице нет ни единой эмоции. Даже бровью не повёл, только его глаза стали ещё темнее.

Ник проводит большим пальцем по своей нижней губе. И этот жест добивает меня окончательно.

– А что? – его голос низкий, почти насмешливый. – Я думал, это давно забытая хуйня, когда шлюхи не целуются.

Я перестаю резко дышать, у меня в голове словно кометы столкнулись и случился большой взрыв.

Жар. Шок. Ярость.

Может вчера когда мы с подружкой пили просекко, я перепила и у меня сейчас галлюцинации?

Я просто не верю, что существуют мужчины, которые говорят такие вещи девушкам.

А тем более эту похабщину говорит человек, который выглядит как с обложки.

Внешность не сочетается с лексиконом.

В моём окружении так не принято. Я выросла в других ценностях. Наверное именно поэтому у меня голова кружится от злости.

– Что?! Что ты сказал?

Если бы можно было убить человека взглядом, клянусь на одного красавчика на планете сейчас было бы меньше.

Все проклятья, которые я знаю, все воспитанные, невоспитанные, семейные, дворовые, книжные, вообще все начинают у меня крутиться в голове.

Я уже открываю рот, чтобы сказать, о его воспитании, как происходит то, чего я совершенно не ожидала.

Потому что этот мужлан.

Этот хам.

Этот варвар с лицом, от которого у меня и так уже весь день внутренности в узел завязываются…

Вдруг начинает раздеваться.





Глава 4


Я стою, прижатая спиной к стене, и смотрю на это как загипнотизированный кролик на удава.

Потому что этот хам просто берёт и начинает расстёгивать рубашку.

Без смущения. Без малейшего намёка на то, что здесь вообще-то я есть.

Которая не собиралась с ним ни в какую брачную ночь и вообще это не настоящая свадьба, всё не настоящее!

Пальцы у него крупные, длинные.

Первая пуговица. Вторая. Третья.

И с каждой новой пуговицей волна жара, волна чего-то мне ранее неизведанного, поднимается снизу живота и растекается. Никогда раньше я не испытывала подобного рядом с мужчиной.

Я должна отвернуться. Должна закричать что есть мочи.

Но я просто застыла как каменная статуя и смотрю на то, как одна за одной пуговицы расстёгиваются.

Всевышний, прости меня, но я смотрю.

Потому что под тканью показывается то, от чего у меня лёгкие сжимаются, не в силах сделать вдох, я даже не могу моргнуть.

Его мощный торс.

Накаченная смуглая грудь с чёрными волосками. С чётким рельефом мышц, которые перекатываются под кожей при каждом движении.

Будто его высекали из камня, а потом немного нагрели на солнце, чтобы стал таким горячим.

Я нервно сглатываю, сцепляя трясущиеся руки в замок.

Рубашка падает на пол. Ник даже не смотрит на неё.

А я смотрю на него.

На эти плечи. Широкие, мощные, с чёткими линиями мышц, которые спускаются вниз, к груди, к прессу.

Всевышний, у него пресс такой, будто он каждый день только и делает, что качает эти кубики.

И я насчитываю их, дура, прямо сейчас. Один, два, три, четыре...

Кажется я сейчас пунцового цвета, потому что это уже за гранью.

Ник делает шаг ко мне.

Я вжимаюсь в стену сильнее. Хотя куда уже сильнее? Я и так сейчас в ней растворюсь.

И это было бы кстати, потому что единственное желание сейчас, исчезнуть, раствориться. Чтобы это всё прекратилось.

Но Ник идёт дальше и его руки тянутся к ремню. Пальцы ложатся на пряжку.

Металл тихо звякает и этот звук так мощно бьёт в голову, будто меня ударили битой.

Стоп-стоп-стоп!

– Стоп! – вырывается у меня громко, почти на визге.

Ник замирает, смотрит на меня. В его глазах мелькает то ли удивление, то ли раздражение.

– Что, блядь, ещё?

– Прикройтесь! Немедленно! – я показываю рукой на него. На его грудь. На ремень. На всё сразу.

– Чего? – Ник сводит брови на переносице и сверлит меня непонимающим взглядом.

– Я сказала, прикройтесь!

Мужчина смотрит на меня ещё несколько долгих секунд. А потом усмехается. Невозможный хам!

– Бля, – и в его голосе появляется насмешка. – Слушай, я в своём заказе точно указал послушную жену и чтобы не вела себя как девственница.

– Что?!

У меня глаза лезут на лоб. Я абсолютно не понимаю что он говорит. Заказ на послушную жену?

У мужчины явно не порядок с головой!

– Тебе должны были сказать сразу, – продолжает Ник. – Ты должна раздвигать ноги по первому требованию и не выебываться.

Я стою и хлопаю ресницами.

Мне кажется, или у меня сейчас случится разрыв шаблона? Или инфаркт? Или все вместе?

– Стоп! – я выставляю руку вперёд. – Стоп-стоп-стоп! Это у меня был запрос! И в моём запросе чётко было сказано: вы не должны ко мне прикасаться!

Ник прищуривается.

– Ты чего несёшь?

– Я?! Это вы чего несёте?!

Ник смотрит на меня хмуро исподлобья. Лицо теряет насмешливость. Становится серьёзным. Слишком серьёзным. И от этого мне становится не по себе.

– Ты сейчас о чём?

– Я говорю, – я стараюсь говорить чётко, хотя внутри уже начинает закипать паника. – Что заказывала у Дроздова фальшивого жениха. Который просто постоит рядом для фоток, распишется где надо, и мы разойдёмся. Без прикосновений, без поцелуев, без всего этого!

Ник молчит, просто смотрит на меня.

– Ты ебнутая что ли?

– Да ты что себе позволяешь вообще?! – цежу сквозь зубы.

Если бы не моё воспитание я бы сейчас вцепилась в его прекрасное лицо и расцарапала бы его.

– Ты вообще понимаешь, что сейчас сказала? – Ник наклоняет голову, разглядывая меня.

– А что не так? – я складываю руки на груди.

Мужчина проводит рукой по лицу, резко, раздражённо.

– Бля, – он шумно выдыхает. – Я просил у Дроздова послушную жену. Которая умеет молчать и делать, что скажут. И опытную в постели. А получаю какую-то ебанашку, которая несёт про фиктивный брак.

Я издаю панически-нервный смешок.

– У вас обострение психоза? Или что? Какую жену?

Ник разворачивается. Идёт к пиджаку, который бросил на кресло. Достаёт оттуда документ.

Подходит ко мне и протягивает руку.

– На, читай.

Я беру. Смотрю на бумагу. Свидетельство о браке.

– Я знаю, я же подписывала.

– Ты, походу, не понимаешь, что ты подписала, – перебивает Ник. – Это свидетельство о браке. Мы женаты по-настоящему.

– Ну не по-настоящему же, – начинаю я, и мужчина снова меня перебивает.

– Тупую ебанашку включила? – Ник наклоняется ближе. – Смотри сюда.

Мужчина тыкает пальцем в строчку. Я читаю.

Запись акта о заключении брака сформирована и внесена в реестр. С этого момента брак считается официально заключённым.

– Я не тупая, – шепчу.

– Если ты не понимаешь, что подписываешь значит, тупая.

Я перечитываю снова и снова. Проверяю все метки, которые бы подтвердили, что мы поженились, либо это слишком хорошая подделка, либо оригинал…

Слова прыгают перед глазами. Нехотя складываться в понятную картинку.

Я смотрю на Ника, потом на бумагу, потом снова на него. Я мотаю головой.

Мы что действительно женаты? Нет, точно нет.

Вселенная схлопнулась? Или что вообще происходит?! Это ошибка, этого не могло произойти.

– Нет, этого не может быть. Я же говорила Дроздову! Я чётко объяснила! Мне нужен был фальшивый брак! Чисто для фоток! Чтобы отец поверил, что я замужем, и отстал! Это всё делалось для того, чтобы больше папа меня не сватал! И… Большего мне не нужно!

Ник смотрит на меня и усмехается, только усмешка эта нехорошая злая.

– А я говорил Дроздову, что мне нужна настоящая жена, – Ник выговаривает каждое слово очень медленно. – Которую я буду трахать и которая рот лишний раз открывать не будет. Которая будет делать, что мне надо. И знаешь что?

Я молчу. Во рту пересохло, язык прилип к нёбу.

– Поверь, – Ник наклоняется ближе. – Я всегда получаю желаемое. И мне абсолютно похуй каким способом. Я хотел жену и я её получу.

Я смотрю на него. На этого невозможного хама. На его торс, который он так и не прикрыл.

В его глаза, в которых нет ни капли сомнения, в том, что он говорит.

Но если на секунду представить, что всё, что Ник сказал правда… Дроздов сукин сын, только что подложил мне огромную свинью.

И у меня внутри что-то щёлкает, паника достигла пика.

Ноги подкашиваются окончательно, в голове туман. Я делаю шаг назад, спотыкаюсь, и плюхаюсь на край дивана.

Мамочки…

А может это сон, это просто страшный сон. Сейчас я проснусь, и буду смеяться над ним с подружками.

Но вижу перед собой Ника, который смотрит на меня. Потом идёт к бару. Достаёт бутылку, наливает себе и пьёт залпом.

Я сижу и смотрю вперёд, а перед глазами мушки летают. Мысли в голове носятся как сумасшедшие тараканы.

– Значит так, – говорит Ник, ставя стакан.

Я поднимаю взгляд и пытаюсь сфокусироваться на лице мужчины.

– Ты хотела фальшивый брак. Я хотел настоящий. Дроздов, сука, перепутал, или специально сделал, неважно.

– Как неважно?!

– Важно то, – Ник поворачивается ко мне. – Что мы теперь женаты. Официально и у меня к тебе есть требования.

Я вскакиваю с дивана.

– Я... – я задыхаюсь от возмущения. – Я хотела спокойно окончить университет! Запустить свою коллекцию! Я хотела свободы, а не мужа!

Ник смотрит на меня молча.

– И тем более, – я продолжаю, уже не в силах остановиться. – Такого мужа! Который раздевается без спроса! Который говорит такие вещи! Который... Который...

Я машу рукой в его сторону, пытаясь подобрать слова.

– Который ведёт себя как неотёсанный варвар! Как хам! Как... Как...

– Как кто? – Ник склоняет голову и легко улыбается.

– Как мужчина, за которого я ни за что не вышла бы замуж добровольно!

Ник усмехается, я смотрю на него. На его спокойное лицо, на эту дурацкую улыбку, которую хочется стереть с его лица.

И во мне закипает такая злость, что я готова его ударить.

– Значит так, – говорю я, начиная пятиться назад. – Я прошу прощения за недоразумение, всего хорошего! Удачной вам брачной ночи! С самим собой!

Я разворачиваюсь и иду к двери.

Всё хватит. С этим свидетельством я буду разбираться завтра. С адвокатами, с кем угодно, я придумаю как это решить. Но сейчас мне главное убраться отсюда подальше.

От этого мужика, от его бреда, от его голого торса, от его чёрных глаз.

Я больше никогда не хочу его видеть. Никогда!

Сейчас выйду отсюда, вызову такси, уеду домой, а завтра всё исправлю. Обязательно исправлю.

Я уже хочу схватиться за дверную ручку.

– И куда ты собралась? – раздаётся сзади.

– Домой.

Я поворачиваюсь Ник стоит посреди номера, руки в карманах. Смотрит на меня, всё ещё полуголый.

– Ты никуда не уйдёшь.

– Это почему?! – я сжимаю зубы до скрипа.

Ник делает шаг ко мне.

– Знаете что? Мне достаточно фотографий для фальшивого брака. А такой муж... – я окидываю его взглядом, стараясь, чтобы он выглядел максимально презрительным. – Такой муж, как вы, мне не нужен. Неотёсанный, невоспитанный, хам!

Ник лишь усмехается.

– Жаль, – говорит он буднично. – Но именно этого мужа ты и получила.

– Всё можно решить… – начинаю я, но видимо Ник совершенно не умеет вести переговоры, потому что он снова меня перебивает.

– А кто сказал, что я не пойду к твоему отцу и не расскажу, что у тебя был план на фальшивый брак?

– Что?

– То. Думаешь, твой папочка обрадуется, узнав, что дочка хотела его наебать?

У меня внутри все органы переворачиваются. Кажется если я сейчас резко выдохну, я просто упаду на этот идеальный мрамор.

Упаду и разрыдаюсь.

– Ты... ты не посмеешь. – Я мотаю головой, не в силах поверить, что действительно это слышу.

– Ещё как посмею.

– Ты что, меня шантажируешь?

Ник пожимает плечами.

– Я хочу получить своё, как я и сказал, своё я получаю всегда. Так что, – Ник смотрит мне прямо в глаза. – Тебе, кара, придётся играть по моим правилам.





Глава 5. Ник


Я, блядь, в жизни многое видел. Я бы даже сказал, половину лучше бы не видел.

Но то, что мой первый день того, как я стал кому-то "мужем" будет таким… Я не мог бы представить даже в кошмарном сне. Да и чтоб о таком вообще подумать под чем быть надо?

Я слышал много историй знакомых об их свадьбах, и был на многих. Но моя должна была пройти тихо и без шума, в наших семьях такое практикуется, чтобы не вызывать лишней шумихи.

Видел семьи, где улыбки были только на фотках, а за дверью полный пиздец, крики, измены, хаос. Моя должна была быть другой.

Но как говорится, мы имеем то, что имеем.

И вот у меня, появилась маленькая, темноволосая, охуительно красивая жена, но с проблемой.

Какой нахуй фальшивый брак? Удивительно, что эту малышку не выдали замуж как только ей исполнилось восемнадцать.

Стою посреди номера, смотрю на свою жену. Жену… Это слово крутится в моей голове как заезженная пластинка.

Всё пошло не по плану. А я, пиздец, как не люблю когда что-то начинает идти не так.

Во мне закипает злость. Дроздов ублюдок. Я его, кажется, всё-таки закопаю.

Потому что вместо послушной, адекватной жены, которая понимает, зачем её взяли, он подсунул мне вот это стихийное, блядь, бедствие.

Она стоит у двери, красная от злости, дышит часто. И с таким взглядом, будто сейчас вцепится мне в лицо.

Губки пухлые, приоткрыты. Красивая сучка, горячая, характерная. И язычок острый такой.

Не одна из раскрашенных кукол, у которых в глазах только ценник на сумку и список хотелок.

У моей жены в глазах только, ужас и желания меня убить, чем ещё сильнее распыляет мой азарт.

Так женщины на меня никогда не смотрели. А эта, что-то новенькое.

Мина дёргает ручку, потом снова поворачивается ко мне.

– Ты не имеешь права меня удерживать!

Девчонка распахивает рот от возмущения, потом закрывает.

Потом снова открывает, чтобы выдать мне что-то, видимо, убийственно язвительное, но я уже не слушаю первые две секунды, потому что взгляд снова цепляется за её лицо.

За эти большие глаза, за пухлые губы, за тонкую шею, на которой бешено дёргается пульс. За ключицы, которые чуть заметно подрагивают при каждом резком вдохе.

Блядь.

Я прищуриваюсь и почти беззвучно, себе под нос, бросаю на итальянском.

– Трахнул бы тебя чтоб заткнуть.

Мина замирает, буквально на долю секунды. А потом резко моргает и вскидывает подбородок.

Я рассматриваю её тонкие запястья, шею на которой миленький кулон, и прокручиваю в голове весь спектр произошедшего пиздеца.

Как это решить за короткий срок? А, никаких нахуй!

Нас не разведут сейчас, да и, фотки уже ушли, это точно. ЗАГС, отель, вся эта показуха уже улетела куда надо.

Я провожу ладонями по волосам. Сука, эта длинноногое создание, точно принесёт мне проблем, она рот вообще не закрывает.

Но новую жену, мне сейчас где взять? Быстренько новый сезон "Холостяка” организовать?

Но по тому, что верещала девчонка, её семья тоже, не должна узнать, что весь этот цирк изначально задумывался как афера.

А значит, мы оба можем помочь друг другу.

Это пиздец конечно всё, но из любого пиздеца можно выйти не измазавшись в гавне. Я точно знаю.

Мой взгляд падает на грудь девчонки. Охуительная троечка. И первое о чём я думаю: как пиздато эти сиськи будут смотреться, когда она будет прыгать на мне сверху.

Я делаю шаг к Мине, но она сразу выставляет руку вперёд.

– Не подходи ко мне, – выдыхает девушка, и я замечаю куда подаёт её взгляд.

На голый торс, который я так и не прикрыл, потом чуть ниже, на уровне ремня.

Затем резко вскидывает глаза вверх, будто я не заметил. Заметил, кара, ещё как заметил.

– А то что будет? – я делаю ещё один шаг.

– Да ты псих!

– А ты истеричка.

Я делаю ещё один шаг, и оказываюсь вплотную к ней. Личные границы? Нет, не слышал.

Хочет она или нет, теперь, пока я не придумаю что, с этим всем делать – она моя жена.

Упираюсь ладонью в дверь рядом с её головой. И я вижу как по её шее пробегают мурашки.

– Слушай внимательно, – говорю всматриваясь в её огромные глаза. – У тебя проблема.

– Моя проблема это ты.

– Ошибаешься.

Я качаю головой. Она смотрит мне прямо в глаза, мало кто выдерживает мой взгляд.

Ещё один пунктик, который меня в ней заводит, помимо охуительных сисек.

– Твоя семья не должна узнать, что ты затеяла эту хуйню с фиктивным браком, – я склоняю голову. – Да?

Мина легко кивает.

– У меня тоже были проблемы с бракосочетанием, так скажем.

– И что? – она хлопает ресницами. – Я то тут при чём?

– Да ты, что, блядь, издеваешься надо мной? Ты не понимаешь, что наши семьи скорее всего уже знают о нашем браке.

И я вижу, как в её глазах, что-то меняется. Она наконец-то поняла, во что именно мы теперь играем.

Папочка. Скандал. Фотки. Вот и дошло до маленькой истерички, наконец.

Я вижу, что Мина понимает: простого выхода нет.

Но вот что мне нравится, что она не притворяется. Она реально в ахуе, а значит должна быть сговорчивая.

Я запираю её между своими руками, упираясь в дверь с двух сторон. Я вижу как у Мины зрачки расширяются. Губы приоткрываются.

– Если ты решишь сбежать, устроить сцену или начать играть против меня, – перечисляю я. – Твой папа немедленно узнает, как его воспитанная дочка решила всех наебать.

Она шумно сглатывает. В глазах вспыхивает ненависть.

– Шантаж твой любимый метод ведения переговоров, да? – шепчет Мина.

Я смотрю ей в глаза, потом перевожу взгляд на её губы, и обратно.

– Я всегда получаю желаемое, и абсолютно похуй каким способом, сечёшь?

Мина облизывает губы и от этого действия, я снова хочу поцеловать её.

Ещё немного и я снова сорвусь.





Глава 6


Я лихорадочно соображаю. Варианта решения этой ситуации кажется просто не существует.

Меня от этого осознания буквально начинает тошнить.

В голове шумит. Мысли мечутся, я пытаюсь найти хоть один нормальный выход, хоть один. Хоть самый крошечный, самый идиотский, самый безумный.

Я пошла бы на что угодно, чтобы отмотать время назад, чтобы как-то всё исправить.

Найти хоть одну лазейку, чтобы мой мир не рухнул. И не нахожу.

Уйти? И что дальше? Ведь если брачной ночи не было, значит брак ненастоящий.

Глупость, скажет кто-то. Но в наших традициях это работает именно так.

Я не могу уйти, я должна остаться. Хотя бы на одну ночь. Чтобы все поверили.

А если папа узнает, что это был мой план фальшивой свадьбы…

Я даже не представляю, что он со мной сделает.

Выдаст меня замуж по-настоящему. За какого-нибудь его идеального кандидата.

От этой картинки меня у меня сердце сжимается.

Нет, нет, нет.

Это хуже, это в тысячу раз хуже.

Этот псих, этот наглый хам, этот невозможный мужлан – временная катастрофа. А там будет пожизненная.

Я не могу уйти, пока мы не придумаем, как выкрутиться.

Ненавижу, ненавижу его. Ненавижу Дроздова, ненавижу весь этот день.

Я пытаюсь собраться, пытаюсь восстановить дыхание. Так, это просто одна ночь, ничего страшного.

Нужно просто пережить это, и завтра я обязательно что-нибудь придумаю, решение придёт, обязательно придёт.

Я перевожу взгляд вглубь номера, меня настигает новое потрясение.

Одна.

Одна кровать.

Я медленно поворачиваю голову к Нику.

– Ладно, – выдыхаю я сквозь зубы. – Раз уж мы вынуждены здесь остаться…

– Мне уже нравится, как звучит, – Ник перебивает меня.

– Это на одну ночь, завтра мы придумаем как это всё решить.

Я складываю руки на груди, перевожу снова взгляд на единственную кровать в номере.

Ник тоже смотрит туда, а потом на меня. И этот гад ещё ухмыляется.

– Даже не думай, – выпаливаю я.

Ник лишь усмехается шире.

– Кровать моя, – я прохожу вглубь номера.

– С чего это?

– С того, что я девушка.

Я смотрю на Ника, не веря, что это вообще происходит.

У этого халка совершенно отсутствуют манеры, это просто невозможно.

– Сильный аргумент, – Ник цокает.

– Как нормальный мужчина, ты должен уступить мне кровать.

– Ты мне целый день говоришь, что я ненормальный.

– Ты просто невозможный. – Это я уже слышал.

– Ты хам.

– Тоже было.

– Самовлюблённый, неотёсанный, наглый… – я ещё сдерживаюсь, чтобы не начать загибать пальцы.

– Продолжай. Мне начинает нравиться.

– Ты будешь спать на диване.

Я сжимаю челюсти так, что аж зубы скрипят. Поднимаю руку и показываю на Ника указательным пальцем, переводя взгляд на диван, рядом с книжным столиком.

– Не буду, – спокойно заявляет этот громила.

– Почему?! – кажется, что мужчина специально играет на моих нервах.

– Потому что я люблю комфорт, – Ник смотрит на кровать и улыбается.

– А я, по-твоему, нет?!

Эта перепалка начинает выводить меня из себя, ему что, кровать жалко?

Если я сейчас резко выдохну у меня пар из ушей пойдёт.

– Ты можешь его заслужить, – Ник склоняет голову, обнажая белоснежные зубы в лукавой улыбке.

– Что?

– Могу, так и быть, пустить тебя на кровать, но за аренду надо платить.

У меня округляются глаза. Внутри меня так всё пылает от злости, что кажется я сейчас взорвусь, как вулкан который спал тысячу лет, а потом «БАХ».

– Ну, так что, кровать арендовать будешь? Ты знаешь мои желания, – Ник опирается плечом о стену, красивый, совершенно наглый.

У меня по спине пробегает горячая волна, и я напрягаю плечи, чтобы избавиться от этого ощущения.

– Ты отвратительный.

– У нас семейный кризис в первую же ночь, – тянет Ник, и мне хочется его придушить.

Я резко разворачиваюсь, подхожу к кровати, хватаю подушку. Потом вторую, потом одеяло.

Я стаскиваю всё это с кровати с такой яростью, будто душу из неё вытряхиваю, и тащу к дивану.

Сарафан мешает, прядь волос лезет в лицо, я раздражённо сдуваю её и швыряю подушки на диван.

– Вот и отлично, – бурчу, садясь и поджимая ноги. – Спи на своей дурацкой кровати. Хоть женись на ней.

– Я, к сожалению, уже женат.

Я швыряю в него подушку, и Ник ловит, конечно. И это почему-то бесит ещё сильнее.

Ник разворачивается кладёт подушку и идёт в душ. Я слышу, как хлопает дверь ванной. Наконец-то этот повелитель ужаса пошёл смывать грехи.

И только в этот момент позволяю себе выдохнуть.

Потому что нормально дышать рядом с Ником, кажется, вообще невозможно.

Он всё время говорит гадости, ведёт себя как пещерный человек, «хочу-беру». С чего он решил, что ему всё можно?

Я лежу на диване, смотрю в потолок и мысленно проклинаю всех.

Ника. Дроздова. Сотрудницу ЗАГСа с её «объявляю вас мужем и женой».

Я успокаиваю себя, тем, что завтра мы что-нибудь придумаем.

Да, утро вечера мудренее. Нужно поспать, успокоиться. Слишком много эмоций для одного дня.

Через несколько минут дверь ванной открывается. И мой персональный кошмар выходит наружу.

В одном полотенце низко сидящем на бёдрах.

Всевышний...

Я смотрю и не могу отвести взгляд. Потому что это просто преступление быть настолько красивым.

Вода стекает по груди. По этим кубикам пресса. По тёмным дорожкам волос, которые уходят вниз, под полотенце.

Мышцы перекатываются под смуглой кожей при каждом движении. Плечи широкие, мощные.

Капли медленно скользят по смуглой коже вниз, и мой взгляд, цепляется за напряжённый торс.

Я мгновенно отворачиваюсь. Потому что пульс, который я столько времени пыталась привести в порядок, снова бешено начинает биться.

– Может, свет хотя бы выключишь? – цежу я сквозь зубы.

– Мне и так нормально.

– А мне нет! Потому что я хочу спать!

— Если передумаешь насчёт аренды я рядом.

Ник надменно вздыхает и идёт к кровати. Проходя мимо дивана слишком близко.

Я резко натягиваю одеяло до подбородка, отворачиваюсь к спинке дивана и закрываю глаза.

Не хочу ни видеть, ни слышать это нахала.

Я лежу на этом несчастном диване, поджав ноги, натянув одеяло, и смотрю в темноту с таким напряжением, что у меня голова разболелась.

Мысли одна хуже другой. Отец, этот нахал, последствия если всё скроется.

Я зажмуриваюсь, сильнее кутаюсь в одеяло и пытаюсь уговорить себя, что я взрослая, адекватная, разумная девушка, которая способна просто закрыть глаза и заснуть.

Но вместо сна в голову лезет кошмар. Если он ночью решит, что шантаж это только разминка? И дальше этот хам придумает, что-то похуже.

Меня от одной этой мысли так передёргивает, что я сама едва не подскакиваю на диване.

С другой стороны, этот тип слишком самоуверенный, чтобы делать что-то исподтишка.

Он из тех, кто вломится в дверь с ноги, и будет говорить смотря в глаза.

И почему-то эта мысль бесит меня ничуть не меньше. Потому что, Ник, наглый и опасный.

И от этого, рядом с ним невозможно расслабиться ни на секунду.

Я уже ненавижу не только этого мужчину, но и свою собственную идиотскую идею с фальшивым браком.

Я не знаю, сколько проходит времени. В какой-то момент напряжение всё-таки начинает отпускать, тело устаёт и я всё-таки начинаю проваливаться в сон.

Именно в этот момент меня кто-то касается. Я вздрагиваю так резко, будто у меня в груди салют взорвали.

Чужая ладонь на моей руке, я распахиваю глаза и вижу тень надо мной.

– Аааа! – крик вырывается сам, ещё до того, как я успеваю осознать, что вообще происходит.

Я подскакиваю на кровати и вижу перед собой Ника.

– Ты совсем?! – кричу я на весь номер. – Ты что творишь?! Убери от меня руки!

И в этот момент Ник одной рукой перехватывает мои запястья, второй резко зажимает мне рот, и я от шока едва не кусаю его ладонь.

– Тихо, блядь, – обычным тоном голоса говорит Ник мне в лицо так близко, что я чувствую на коже его дыхание. – Ты сейчас весь этаж поднимешь.

Мне в эту секунду вообще плевать, кто что услышит. Я готова выцарапать ему глаза, и начинаю вертеться ещё сильнее.

Но Ник склоняется ещё ближе, сильнее сжимает мои руки, и его голос становится ниже.

– Прекрати, если бы я захотел тебя трахнуть, мне, кара, спящая не нужна.

Он убирает ладонь с моего рта, но руки мои всё ещё держит.

Я жадно хватаю воздух губами, щёки вспыхивают так, что, кажется, ими можно подсветить номер.

– Отпусти меня! – рычу я, дёргая руками.

– Я будил тебя, дура, у тебя телефон разрывается.

И именно в этот момент в темноте снова раздаётся вибрация.

– О нет… – шепчу, потирая руки, которые Ник, наконец отпустил.

Я резко сажусь, хватаю телефон, и пальцы дрожат так сильно, что я с первого раза не могу его нормально разблокировать.

Наконец экран поддаётся, и я вижу уведомления десятка сообщений.

У меня кровь отливает от лица, будто мне дали с размаху пощёчину, желудок сжимается в узел.

Руки начинают неметь, и я роняю телефон на диван. Потому что я замечаю самое главное сообщение от абонента «Папа».

«Вечером семейный ужин, ждём тебя с твоим МУЖЕМ».

Я медленно поднимаю на Ника глаза.

– Кошмар… – шепчу. – Моя семья ждёт нас на ужин. Нам конец.





Глава 7. Ник


Я стою у дивана, глядя на эту ненормальную, и ловлю себя на мысли, что с ней не будет ни одного простого дня.

Ни одной нормальной минуты. Ни одного предсказуемого разговора.

Я, блядь, даже не знаю, что меня сейчас веселит больше. Сам факт, что мы женаты. Или то, что моя новоиспечённая жена смотрит на телефон так, будто там не сообщение от папочки, а таймер отсчёта конца света.

И по размеру её глаз, оно настанет, кажется, секунд через двадцать.

– Семейный ужин, понимаешь? – проговаривает Мина, глядя в экран так, словно там официальное уведомление о конце света.

А потом резко вскакивает. И начинается шоу. Я молча наблюдаю.

Потому что это, сука, зрелище.

Мина мечется по номеру так, будто пытается ногами протоптать дыру в паркете и сбежать через неё в ад. Там ей, судя по всему, безопаснее, чем на ужине с родителями.

Я даже откидываюсь глубже в кресло, поудобнее. Потому что такое надо смотреть с комфортом.

Вытягиваю ноги, достаю сигареты, прикуриваю и выпускаю дым, не сводя с неё глаз. Потому что моя маленькая катастрофа сейчас в полном ахуе.

– Нет, нет, нет… – бормочет она себе под нос, цепляясь пальцами в волосы. – Это полный провал!

Девчонка не успокаивается, а только больше причитает о катастрофе в которой всем пиздец.

Я медленно затягиваюсь и наблюдаю, даже когда злится красивая, когда орёт тоже красивая.

Когда у неё сейчас паника, и она вот-вот либо заплачет, либо начнёт крушить мебель ещё красивее.

Я отвожу взгляд на секунду, стряхиваю пепел.

Надо думать о деле.

Хотя дело сейчас тоже ходит передо мной туда-сюда и трясёт своей охуительной задницей в сарафане.

– Ты чего молчишь?! – резко выпаливает она, поворачиваясь ко мне. – Ты понимаешь вообще, что произошло?!

– Понимаю, – я перевожу на неё взгляд.

– Нет, ты не понимаешь! – Мина делает шаг ко мне, потом ещё один, потом снова разворачивается и начинает ходить кругами. – Моя семья хочет с тобой познакомиться! На ужине! Семейном! Ты вообще понимаешь, что это значит?!

Я делаю ещё одну затяжку.

– Нет. И мне, если честно, похуй.

Мина останавливается посреди номера и смотрит на меня так, будто я только что сжёг её коллекцию платьев и любимую собачку.

– А мне нахуя в этом участвовать? Это твой цирк. Сама разбирайся, – я склоняю голову, делая новую затяжку.

Мина делает резкий вдох, будто ей не хватает кислорода, подносит ладонь к груди, смотрит на меня ошарашенным взглядом.

Девчонка начинает кусать свои пухлые губки. За целый день с ней я понял, что она всегда так делает, когда нервничает и пытается сосредоточиться.

И я снова говорю на итальянском:

– Твои губки отлично смотрелись бы в другом месте.

И тушу сигарету.

Мина резко моргает. И я вижу этот микроскопический сбой в её глазах.

Я усмехаюсь, но вот члену в штанах не до шуток, потому что он уже больно упирается в резинку боксёров, сука.

Девчонка когда злится – у неё грудь поднимается чаще. Я, блядь, уже полчаса пытаюсь не думать о том, как легко было бы разорвать этот сарафанчик...

Стоп, блядь.

Я резко отталкиваюсь от кресла и иду к мини-бару. Надо отвлечься.

– Так, – выдыхает Мина, резко оборачиваясь. – Нам надо договориться.

– Уже не интересно, – я достаю воду и наливаю в стакан.

– Не паясничай! Нам надо поехать, и сделать вид, что всё... Всё нормально.

– Сделать вид? Спектакль устроим?

– Это не спектакль. Это… Это необходимость!

– Звучит как-то скучно. Я пас.

Делаю новый глоток воды и не свожу с неё взгляда. От злости, её тонкие пальцы сжимаются в кулаки, подбородок дрожит, но она упрямо задирает его выше.

– Нет, – цедит Мина сквозь зубы. – Так не пойдёт, ты сам сказал, что у нас общая проблема, и что мы заодно. Ты пойдёшь со мной.

Я поднимаю бровь. Ну вот! Наконец-то переговоры достигли нужной стадии.

– Хорошо, – киваю я. – Допустим. И что я за это получу?

Я делаю пару шагов к Мине. Она снова пятится к стене. У неё фетишь на стены или чего?

Ещё пару шагов и девчонка спиной упирается в другую стену.

Я стою почти вплотную к ней, и член в трусах уже пульсирует от напряжения.

Потому что ткань её блядского сарафана колышется на сиськах от каждого резкого вдоха.

И в этот момент я кладу ладонь ей на бедро и сжимаю.

Мина вздрагивает всем телом, и её пальцы тут же вцепляются в моё запястье. Тонкие, горячие, дрожащие.

Глаза распахиваются, и девчонка издаёт короткий, едва слышный вдох, который вырывается у неё из горла.

Кожа под тканью сарафана упругая. Я чуть смещаю руку ниже, туда где начинается голая кожа, и провожу пальцами. От моего прикосновения её кожа покрывается мурашками.

От таких реакций, но при таком пиздецовом раскладе, вся кровь у меня сейчас сосредоточена не в той голове, в которой нужно.

Ощущение такое, будто её мужик вообще в жизни не касался.

– Убери руку, – шипит Мина, облизывая губы. Вижу, как дрожат её ресницы. – Ты... – выдыхает девчонка с яростью, будто злость помогает ей собраться. – У тебя, по-моему, сексуальные девиации.

Я смотрю на неё и расплываюсь в ухмылке. Ещё какие, кара, ты даже не представляешь.

– И если ты думаешь, что я буду платить вот этим, – она дёргает бедром. – То ты глубоко ошибаешься! Я тебе эскортниц найму! Или целую армию развратных женщин, если это хоть как-то поможет тебе справиться с твоими наклонностями!

– Нихуя себе. Шлюх мне заказать хочешь? Что ещё в меню?

– Ничего! Любая... – она осекается, понимая, что с этим словом со мной надо осторожнее. – Любая нормальная услуга без сексуального подтекста.

– Жаль, у меня были отличные варианты.

– Я не сомневаюсь!

Мина рассматривает свои ногти, и расстроенно дует губы.

Блядь, нужно держать всю эту хуйню под контролем, мало ли, что она может выкинуть.

В целом даже интересно встретиться с производителями на свет этой крошки.

Да и тот факт, что она мне будет должна, точно сделает из этой куколки покладистую девчонку.

Она будет не только обязана мне. Но и будет понимать это. Подстраиваться. Ждать расплаты.

Охуенно.

– Хорошо, – киваю, глядя в её глаза. – Договорились. Потом ты выполняешь одну мою просьбу.

Мина тихонько один раз хлопает в ладоши и улыбается.

– Значит так! – хватает сумку и разворачивается к двери.

Потом замирает на полпути, оборачивается ко мне, и поднимает указательный палец.

Я действительно сейчас ей искренне улыбаюсь. Что такого уникального её рот выдаст на этот раз.

– Я скоро вернусь, мне нужно переодеться. А ты, даже не вздумай никуда уходить, – выдаёт Мина с максимально серьёзным выражением лица. – Ты понял меня? Не вздумай!

– А то, что будет? – тяну я, откровенно наслаждаясь, таким выступлением.

– Я тебя найду! – палец до сих пор не отпустила.

Я смотрю на неё, пытаясь повторить такое же выражение лица как у Мины, но я еле сдерживаюсь, чтобы не рассмеяться. Потом медленно киваю.

Надо дать ей пару уроков по действительно убедительным угрозам.

– Охотно верю, – говорю уже, с лёгкой усмешкой.

Она фыркает, и выходит.

Мой телефон в номере начинает вибрировать. Я подхватываю его с тумбы, иду на балкон, и достаю сигареты.

На экране вижу имя и сразу ухмыляюсь.

Таир мой друг.

Холодный ублюдок с железной башкой, который почти всегда думает головой. а не тем, чем обычно думает половина мужиков, как я сегодня например.

В эмоции его заносит редко. И особенно забавно смотреть, как весь его контроль идёт по пизде, когда рядом крутится его девка.

Но он тот, на кого можно положиться. Таир тот из немногих кому я доверяю.

– Наконец-то отвёл, блядь, – раздаётся в трубке голос друга, и я уже по интонации понимаю, что он улыбается. – Можно тебя поздравлять?

Я прикуриваю сигарету и делаю затяжку.

– Таир, сейчас не до поздравлений, – с приобретением геморроя тоже не поздравляют.

– А ты чего недовольный такой? Жёнушку затрахал до смерти в прямом смысле?

Я затягиваюсь сигаретой и смотрю в сторону двери. За которой минуту назад исчезла моя законная головная боль.

– Купил не то, что хотел, если вкратце, – я делаю затяжку, и стряхиваю пепел.

– Подробности будут?

– Дроздов кретин перепутал заказ.

Я смотрю на город с балкона гостиницы и сам не до конца верю, что ситуация произошедшая со мной реальна.

На том конце трубки короткая пауза. Потом Таир присвистывает:

– В смысле перепутал?

– В прямом. Я заказывал одно, получил другое.

– Блядь, – Таир уже откровенно ржёт. – Девка прям сразу съебалась от тебя?

– А твоя как поживает кстати? Хуйню кисуля не творит? – я делаю новую затяжку, и выпускаю колечки из дыма.

– Валю мы не обсуждаем, – отрезает друг и я представляю его каменную рожу в этот момент.

– Так вот, мою тоже нехуй обсуждать. Просто всё пошло не по плану, – я тушу сигарету и беру новую.

– Расскажи с деталями, хочу понимать во что, ты вляпался на этот раз.

Я коротко, рассказываю ему весь этот дурдом. Про её фальшивый брак, про мой нормальный. Про то, что девка оказалась не той, которую я ждал.

– Девка симпатичная, очень, но, сука, это вообще не то, что мне было надо, – я делаю новую затяжку. – В любовницы такую, самое то. Пару раз трахнуть, но в жены? Мне нахуй не нужна жена, которая за сутки успевает устроить три скандала, два приступа паники и не может закрыть свой рот даже на секунду.

– Так ты таких любишь, – Таир снова ржёт.

– Каких, блядь? Ебнутых? – я верчу головой, хотя знаю, что он этого не видит. – Ничего у нас с ней не получится.

– Да ладно? Ты всю жизнь тащился от отбитых. Чем горячее, тем тебе веселее.

– Нет, братан, эта не такая.

– А какая? – Таир усмехается.

Я смотрю на догорающий кончик сигареты.

– Она совершенно не управляемая, мне нужна была послушная жена, а не бомба замедленного действия. Сколько раз с мужиками обсуждали, что от баб одни проблемы.

– Не управляемая говоришь? Ты пока свой типаж мне описываешь, – Таир начинает подьебывать меня всё больше.

– Да её тронешь, у неё щёки краснеют сразу, а огрызается сучка так…

– Смотри, Ник, кто знает, чем обернётся эта случайность, потом ещё разводиться не заходишь..

– Да пошёл ты.

Я тушу сигарету в пепельнице.

Таир прав – я люблю ебанутых. Чтобы башню сносила и постоянные эмоциональные горки устраивала.

Когда в отношениях тишь да гладь – это пиздец как скучно. Мне нужны эмоции, взрывы, постоянный адреналин в крови.

Чем забавнее и ебанутее – тем лучше.

Но дело в том, что Мина не из таких. Она выносит мозг нравоучениями и правилами.

А огонька в девчонке, пока что, недостаточно.

Мы с Таиром обмениваемся ещё некоторыми новостями по бизнесу, и он отключается.

И как раз в этот момент дверь номера распахивается.

Я оборачиваюсь и вижу Мину, она влетает в номер. Но не в том, коротеньком сарафанчике, а в новом чёрном платье.

Оно облегает её идеальные формы как вторая кожа, вроде скромное, сиськи не наружу, всё прикрыто. Но на ней, выглядит дико сексуально.

И вот она влетает, начинает носиться по номеру, что-то искать, а в голове только одна мысль – обожаю платья.

В них всё всегда гораздо удобнее. Задрал и отодрал, уравнение проще простого.

Мина подходит к зеркалу, открывает косметичку, у неё что-то падает, она нагибается. И платье натягивается на её заднице так, что мне становится физически тяжело быть воспитанным.

Она делает шаг назад, цепляется каблуком за ковёр и с коротким вскриком падает на диван.

Её платье задирается открывая мне слишком много. Как и полоски кружевных чулок.

То, как она суетится, мне начинает пиздец как нравится.

Если через пару походов к её родителям она будет полностью голая, блядь, я готов.

Мина тут же, ахает, заливаясь румянцем, дёргает подол вниз обеими руками, быстро поднимается на ноги.

Я просто стою и наблюдаю за новым представлением под названием «моя жена».

– Так! – резко выпаливает Мина, откидывая длинные волосы за плечи. – Всё! Нам нужно собираться, у нас мало времени. Сейчас ты идёшь одеваться. Немедленно.

– Командуешь? – я усмехаюсь, складывая руки на груди.

– Рубашка, пиджак, галстук, – начинает Мина, загибая пальцы. – Никаких этих твоих... – она смотрит на меня из-под длинных ресниц. – Твоих наглых ухмылок, никаких провокаций, никаких грязных шуток, никаких намёков и не трогай меня при родителях.

– Охуеть. Ещё пожелания будут?

– Пока нет. Ты понял меня?

Понял.

Я, блядь, хочу развод.





Глава 8


Мы едем в машине Ника на семейный ужин. Но кажется именно так себя чувствуют люди, которых везут на расстрел.

Ник выглядит абсолютно спокойным, я бы даже сказала расслабленным, что подкидывает ещё больше масла в мой пылающий костёр.

Я сжимаю пальцами ремешок сумочки так сильно, что у меня уже, кажется, ногти вот-вот продырявят кожу.

Я сижу так ровно, будто проглотила металлический штырь, а внутри всё носится, мечется, бьётся о рёбра и орёт: конец.

Жизнь которую я пыталась построить, рушится прямо на глазах.

Я поворачиваю голову и смотрю на Ника. И вот этому викингу-переростку плевать, и меня это жутко бесит.

В груди стучит так, что, если сейчас открыть окно, этот стук, наверное, услышат люди на соседней полосе.

Потому что у меня внутри пожар, землетрясение, ураган и всё это одновременно, а Ник будто за кофейком едет.

Нет, я не позволю этому хаму всё испортить. Родители не должны ничего заподозрить. Никто ничего не должен понять.

Мы отыграем этот фарс перед семьёй и дальше что-нибудь придумаем.

Я отворачиваюсь к окну, но вижу в стекле его отражение. И это ещё хуже. Потому что даже отражение у него выглядит нагло.

Я пытаюсь представить как примерно может выглядеть наша встреча, а в голове только всплывают картинки из хорроров.

– Так, – резко выдыхаю я, собирая себя в кучку. – Ладно, слушай внимательно. Мы едем к людям, которые знают обо мне всё. Они могут понять, что, что-то не так, по одному моему взгляду, по вздоху.

– Ты дышишь очень громко, кстати, – Ник бросает на меня короткий взгляд, обгоняя машину.

– Потому что у меня стресс!

– У меня уже тоже, и что?

– Пфф, у тебя не может быть стресса, ты бездушный!

Выпаливаю глядя на Ника, но он лишь сильнее ухмыляется.

От его нахального вида, у меня мгновенно вспыхивает в груди жар, и течёт внизу. И я тут же ненавижу себя за это.

Я должна думать совершенно о другом. Ни папа, ни мама, ни сестра, ни один человек не должен узнать нашу правду с Ником.

И тут я понимаю, что мы с моим мужем… Фу, это слово даже мысленно вызывает теперь панику!

Мы с Ником совершенно ничего не знаем друг про друга, даже базовых вещей. Элементарный вопрос от родителей, и всё! Мы сразу же расколемся.

Я поправляю укладку, трогаю кулон на груди. Просто пытаюсь себя успокоить. Мы должны познакомиться, как бы это ни звучало.

Если бы мне вчера сказали, что я буду узнавать своего мужа поближе вот так, рассмеяться было бы меньшим.

Я снова разворачиваюсь к Нику.

– Мы должны узнать друг друга, нам нужно поговорить, – произношу я.

– Зачем? – Ник трогается на зелёный.

– Затем, что мои родители будут задавать вопросы, мы не знаем друг о друге ничего!

Я зло поджимаю губы. Ну уж нет, я сделаю всё, чтобы родители поверили. Чтобы как можно быстрее это всё закончилось.

Выпрямляюсь и начинаю тараторить, пока он не успел меня заткнуть:

– Значит, так. Я люблю латте на овсяном, ненавижу изюм, у меня аллергия на бижутерию. В детстве я занималась конным спортом. Я не ем кинзу, обожаю пасту. А если меня разбудить раньше девяти, я опасна для общества.

– Бля, ты сейчас серьёзно? – Ник бросает на меня взгляд, и цокает. – Нахер мне нужен этот список?

– Это важно! Мои фавориты кустовые розы, любимый цвет синий. И самое главное, моя страсть это шить. Я обожаю одежду, я знаю как подобрать любой образ.

– Завязывай. Это уже словесный терроризм.

Ник достаёт жвачку из кармана и кладёт пару подушечек в рот. Ему абсолютно всё равно на мои слова.

Дыхание вырывается резкими рывками из моей груди. Всё внутри начинает пылать от раздражения и злости.

Огонь праведного гнева добирается до сердца, скручиваясь вокруг него пылающей змейкой.

– Мои родители поймут все, если ты не будешь знать обо мне элементарного! – парирую я.

– Я уже знаю, что ты больная голову.

– Отлично! А я о тебе ничего не знаю, кроме того, что ты шантажист, и хам!

– Обаятельный, забыла, – Ник, подмигивает мне.

– Обаятельный? У тебя так написано в справке от психиатра?

Ник хмыкает, и уголок его рта дёргается. Всевышний, он ещё и веселится.

– Ладно, – цежу я. – Где ты учился?

– Везде понемногу, – идеальный ответ, а развёрнутый то какой.

– Нормально отвечай, пожалуйста.

– За границей.

Ник тяжело вздыхает. Мне что, всё клещами из него вытягивать?!

– Где именно? – не сдаюсь я.

– Италия. Швейцария. Немного Лондон.

Так хорошо, уже хоть что-то, вот и объяснение почему он говорит на итальянском.

– А работа? Чем ты занимаешь? – Ник переводит на меня тяжёлый взгляд. – Это обычный вопрос, как я могу не знать чем занимается мой муж? А?

– Отельным бизнесом.

Я поднимаю бровь. Так, хорошо, уже есть прогресс. Я сейчас узнаю о своём бесящем фиктивном муже хоть что-то.

– Не подпольные казино? Не контрабанда органов? Не тайный клуб для маньяков? – я не могу упустить возможности съязвить.

– Разочарована? – Ник усмехается, и от этого звука у меня по рукам проходит дрожь. Я тут же прячу ладони под сумочку.

– Слегка. А семья?

– Почти все живут за границей. И я там долго жил, бизнес там же начинал.

– Хорошо. Хорошее образование, отельный бизнес, звучит прилично. Даже слишком прилично для тебя.

– Я многогранен.

Ник снова усмехается, а я мечтаю открыть дверь и сбежать.

Потому что, что-то мне подсказывает, что-то обязательно пойдёт не так.

– Отлично, – бормочу я, пытаясь собрать больше фактов. – Дальше, что ты любишь?

– В смысле?

– В прямом! Еда, хобби, интересы, что угодно, что мне говорить, если мама спросит: “А чем Ник увлекается?”

– Тобой.

Ни секунды не думая отвечает мужчина.

Румянец мгновенно заливает щёки. По всему телу проходит новая разгорячённая волна.

Я облизываю пересохшие губы.

– Ты можешь отвечать нормально? – шиплю я, пытаясь сохранить невозмутимость.

– Мне нравится трахаться, – Ник загибает палец. – Я люблю пиздатый секс. А, и ещё чуть не забыл, я обожаю раком нагибать.

Этот нахал говорит всё это с лёгкой, довольной улыбкой на лице. А я просто хочу домой, спрятаться в своей комнате, накрыться одеялом с головой и больше никогда не выходить на улицу.

В меня будто вонзились миллионы маленьких иголочек которые показывают все тело от напряжения.

Я пытаюсь спасти нашу легенду, а у этого мужлана одно на уме.

– Отлично, – фыркаю я. – Моему папе у которого, коллекция из более ста видов оружия и винтовок, мы именно это и скажем, да?

Со стороны мой взгляд выглядит так, будто я мечтаю сейчас об одной из этих винтовок, и это будет правдой.

Щёки и шея горят. Я вся будто наэлектризованная, мне кажется если ко мне поднести лампочку, то она загорится от моего негодования.

Ник лишь смеётся, смех гортанный, низкий, царапающий кожу.

– Папашей своим не запугаешь, – тянет Ник сквозь смех. – Оружие я тоже люблю.

Да конечно, кто бы сомневался, что этот нахал любит оружие, но это несомненно плюс. Папа обожает свою коллекцию, а значит это плюс одна общая тема.

Машина сворачивает на знакомую улицу, и весь мой нервный спектакль мгновенно выходит на новый уровень.

И я вижу свой дом.

У меня на секунду темнеет в глазах, пальчики леденеют, колени под платьем дрожат. Шторм смешавшихся чувств внутри достигает пика.

Я открываю окно, и выглядываю, свет в доме горит почти везде. Но никто не выходит нас встречать.

Во рту пересыхает, я судорожно оглядываю дом. Это плохой знак, очень плохой знак.

Папа злится, очень сильно злиться. Настолько, что даже не вышел встретить дочь.

Машина останавливается, и я сижу, вцепившись в сиденье. Сердце лупит в рёбра, как обезумевшее. В живот стянуло от ужаса.

Ник выходит первым, обходит машину, открывает мне дверь. Я ставлю каблук на дорожку и понимаю, что ноги не держат. Перед глазами на всё плывёт.

Я инстинктивно хватаюсь за руку Ника, чтобы не упасть. Мужчина опускает взгляд на мои пальцы и выгибает бровь.

– О, ебать! – тянет он с удовольствием. – Уже готова запрыгнуть на меня?

– Я сейчас, упаду в обморок! – шиплю я, краснея ещё больше.

– Хочешь меня до потери сознания?

– От стресса, я серьёзно…

Но я не успеваю договорить. Потому что в следующую секунду Ник резко дёргает меня на себя.

Я влетаю в него всем телом и чувствую под пальцами твёрдую грудь, сильную руку, которая обхватывает меня за талию.

И от этого у меня по позвоночнику пробегает разряд электричества.

– Ник… – начинаю я, но он уже не слушает.

Мужчина давит на мою поясницу крепче, вжимая меня в себя. Между нами не остаётся пространства.

Я не успеваю сделать даже шага, как в следующую секунду его пальцы зарываются мне в волосы.

Я уже открываю рот, чтобы зашипеть про лак, укладку, потраченное время на этот чертов идеальный объём...

Как Ник наклоняется и целует меня.





Глава 9


Его губы обрушиваются на мои резко, так жадно, так жёстко, что у меня в голове в ту же секунду пропадают все мысли. Они просто испаряются вместе с воздухом из моих лёгких.

Внутри взорвалось что-то на тысячи мелких осколков и вонзилось в меня изнутри.

Каждая мысль, каждый страх, каждая реплика про то, что он нарушает все правила – всё это вылетает из головы.

Потому что из ощущений у меня только летающие бабочки в животе, которые порхают, наслаждаются, щекоча крылышками.

Никто не целовал меня так. С таким напором, с таким желанием, будто через поцелуй он хочет забрать мою душу.

У меня подкашиваются ноги. Пальцы, которыми я ещё секунду назад судорожно цеплялась за него, слабеют.

А по позвоночнику, от затылка и до самой поясницы, прокатывается такой разряд, что у меня внизу живота всё болезненно сжимается.

Его рот горячий, настойчивый. Губы Ника сминают мои, с диким, голодным напором, и у меня внутри всё начинает пылать сильнее.

У меня горят даже кончики пальцев. Я за секунды превращаюсь в один сплошной оголённый провод, по которому бежит ток.

Ник прижимает меня к себе крепче, ладонью давит на поясницу, вжимая меня в себя плотнее.

Его пальцы в моих волосах сжимаются сильнее. Ник чуть тянет меня назад, заставляя запрокинуть голову. У меня вырывается дрожащий полувсхлип-полустон.

Когда на первом свидании тебя целует парень это моветон, но если тебя целует муж на первом семейном ужине, это что?

А никто и не знает, потому что попадать в такие ситуации нужно уметь. Вот я и умею.

Ник оттягивает мою нижнюю губу зубами, почти больно, и остатки какого здравого смысла начинают включаться, я должна его оттолкнуть.

Но губы Ника впиваются в мои на этот раз ещё глубже, ещё горячее.

Та паника которая была в машине сменилась, пульсацией и тяжестью внизу живота.

Всё стянулось, горит, скручивает. По коже бегут миллионы искрящихся мурашек.

Язык Ника скользит по моим губам, и я непроизвольно ахаю ему в рот, Ник тут же углубляет поцелуй.

Я уже не понимаю, отчего, рассыпаюсь изнутри на горячие, дрожащие кусочки. От его нагло блуждающих рук по моей талии и бёдрам или от его влажных губ на моих.

Я приоткрываю губы, пальцами сильнее сжимаю его руку. Я сама подаюсь к нему.

Ник это чувствует, и в следующую секунду его ладонь жадно сжимает меня за ягодицу.

Меня пронзает жар до кончиков пальчиков, и я выгибаюсь ему навстречу так, что я сама в ужасе от своей реакции.

По венам разливается густая волна, от которой низ живота сводит.

Да что со мной происходит?! Это ретроградный Меркурий?

Пальцы Ника сильнее сжимают кожу, он кончиком языка облизывает мою нижнюю губу и отстраняется.

Я стою, уткнувшись ладонями ему в грудь, и хватаю ртом воздух, губы дико горят, пульсируют.

Пылают так горячо и остро, будто я съела самый жгучий перец в мире.

В ушах стучит пульс, внизу живота такой жар, что мне хочется окунуться в ледяную воду.

Дыхание Ника щекочет мои губы. Он смотрит на меня сверху вниз, и в его глазах столько самодовольной наглости, что мне хочется провалиться сквозь землю, от того, что я это допустила.

– Ты... – выдыхаю я, собирая мысли в кучу. – Ты что себе позволяешь?! Не трогай меня, – я отталкиваюсь ладонями от его груди, но Ник даже не шелохнулся. – У нас фальшивый брак!

– Фиктивный, фальшивый если бы ты не вышла за меня, – его губы кривятся в наглой ухмылке. – Но ты вышла.

– Фальшивый! Липовый! Ненастоящий! Как хочешь это называй! – шиплю я, поправляя выбившиеся пряди волос из укладки. – Ты не имеешь права меня трогать!

– Правда? И при бате тоже так скажешь?

Сердце всё ещё колотится. Губы горят, кожа под платьем слишком чувствительная. Там, где он сжимал меня, до сих пор горит.

Это вообще нормально? Так должно быть при поцелуях?

Я не нахожу аргументов для новой перепалки с Ником, да и в целом соображать после такого поцелуя сложно, я всё ещё чувствую его вкус на своих губах.

Ник, реально ненормальный. Может он какая-то ходячая отрава, и он заразил меня чем-то страшным!

Потому что ни один поцелуй в моей жизни не был похож на это безумие.

– На нас сто процентов смотрели из окна, – Ник кивает в сторону дома. – Ты же хотела, чтобы все поверили, что у нас охуенно счастливый брак. Не благодари.

И я снова не нахожу, что ответить, потому что он может быть прав. Я сама хотела, чтобы всё выглядело убедительно. Муж целующий свою жену, обыденность.

Мы идём с Ником по дорожке к дому. И если был хоть один единый шанс не делать этого, я бы обязательно им воспользовалась. И неважно, сколько бы пришлось заплатить.

Я выросла здесь, бегала босиком по лестнице, пряталась от папы за огромным деревом, когда мы играли в прятки.

На этой дорожке няня учила меня кататься на велосипеде, а теперь я иду по ней со своим мужем.

Подхожу к этой двери, которую открывала миллионы раз, и чувствую себя самозванкой.

Мошенницей, которая притащила в дом, наглого, опасно красивого мужика и собирается врать людям, которые любят её больше всех на свете.

У меня внутри всё сводит, словно органы стали меньше раз в десять.

Но ведь это только на один раз, скоро всё закончится.

– Не вздумай ничего испортить, – шиплю я, не глядя на Ника, когда мы почти открываем дверь.

Он даже не поворачивает головы:

– Поздно, я женился на тебе.

Я едва не спотыкаюсь, от такой дерзости, как дверь распахивается.

Мама.

Она стоит в проёме в светлом костюме-двойке, с уложенными волосами и лёгким макияжем, как и всегда, когда я её видела.

Такая красивая, особенная, самая удивительная женщина из всех кого я знаю.

Я говорю так, не потому что она моя мать, а потому что так и есть. Её внутренний стержень, упорство, манеры… Моя мама та, на кого равняются.

И она говорила мне, что внешность ничего не решает, я могу выглядеть как мисс мира, но если в голове пусто, то красота обернётся проклятием.

И если я хочу чего-то добиться в жизни, нужно думать. Обдумывать свой каждый шаг и его последствия.

Так я и делала, всегда, но иногда во вселенной происходит сбой. Как сейчас, потому что мой муж которого я знаю сутки, в моём доме на семейном ужине!

– Мина! – мама широко улыбается, самой тёплой улыбкой на свете. – Какая ты красавица, дай я тебя обниму.

Мама обнимает меня очень и крепко, и я то же самое делаю в ответ. Мне очень её не хватает.

Не хватает потому что я не могу ей рассказать, что я наделала, я не могу, так разочаровать её.

Моё сердце разорвётся если моя мама, посмотрит на меня, глазами человека, который разочаровался в своём ребёнке.

Я не могу её так подвести.

Но, сейчас в объятиях человека, которого я так люблю всё уходит на второй план.

– Мам, – выдыхаю я, обнимая её в ответ.

– Ты с ума сошла? – слышится звонкий голос, и в следующую секунду на меня буквально налетает Зарина.

Моя младшая сестра. На год младше, на тысячу процентов невыносимее.

– Ты реально вышла замуж?! Ты! Втихаря! Без меня! Без нас! Рамина, ты вообще нормальная?! – сестра хватает меня за руки, трясёт, потом округляет глаза и почти подпрыгивает на месте. – Ты реально это сделала! Ты же говорила, что скорее сбежишь в Альпы с козами, чем замуж!

– Зарина… – мама уже тянет её назад.

– Нет, подожди, мам! А как это было? Где? Когда? Почему я узнаю последней? Ты что, беременна?

Я нервно смеюсь, потому что если не смеяться, я, кажется, сойду с ума. Сестра всегда такой была, задаёт миллион вопросов, болтушка та ещё.

И среди всего этого цирка, без клоунов, я замечаю папу. Он стоит чуть дальше, у арки, рядом со входом в столовую.

Руки за спиной, папа в тёмный костюм. Лицо каменное, без единой эмоции. Только тяжёлый, внимательный, слишком долгий взгляд, от которого у меня холодеет всё внутри.

Папа всегда такой был, никогда не повышал голоса, одного его взгляда, всегда было достаточно, чтобы понять, что мы с сестрой что-то сделали не так.

– Пап… я… – я пытаюсь подобрать хоть какие-то слова.

– Ужин уже подали, – произносит папа, и проходит мимо меня. – Пройдёмте.

Даже не обнял, даже не посмотрел в мою сторону. Я так его подвела?

Он ведь только и хотел, чтобы я вышла замуж за порядочного мужчину, вот он!

Не то, чтобы порядочный конечно, но какой есть.

Мы входим в столовую, Я сажусь рядом с Ником, и в ту же секунду ощущаю его бедро рядом со своим.

Я прокашливаюсь и свожу колени вместе, от греха подальше.

– Ну всё, – выдыхает Зарина, усаживаясь напротив и подпирая подбородок ладонями. – Я готова, рассказывайте. Как вы познакомились? Где роспись была и почему без нас? А как он вообще сделал предложение?

– Зарина, – тянет мама.

– Что? Мне интересно! – сестра поднимает брови.

– Всем интересно, – сухо бросает папа, отрезая кусок мяса. – Особенно интересно, почему дочь сочла нужным поставить родителей перед фактом.

Я натянуто улыбаюсь, беру бокал, делаю глоток воды, собираю себя.

Самообладание, пару месяцев актёрских курсов туда же, ну и куда без включения дурочки?

Умна та девушка, которая вовремя умеет включить дуру, да? Улыбаемся и хлопаем ресничками, девочки.

– Всё произошло быстро, – начинаю я, чувствуя, как щёки предательски начинают гореть. – Мы познакомились, начали общаться, и…

– И сразу в ЗАГС? – папа поднимает на меня взгляд.

Я перевожу взгляд на Ника, который сидит рядом с таким лицом, будто вообще не находится в эпицентре моего личного конца света. Абсолютно невозмутимый.

– А что такого? – неожиданно вставляет мама смотря на папу. – У нас с тобой, между прочим, тоже всё быстро случилось.

Папа переводит взгляд на маму.

– Что? Мы тоже были молоды, – мама кладёт ладонь на папину руку и я безумно ей благодарна за поддержку.

Зарина же поворачивается к Нику с новым списком вопросов.

– А вы давно знакомы? А вы чем вообще занимаетесь? А сколько вам лет? А вы всегда такой… – она прищуривается, рассматривая его с неприличным интересом, – такой…

Я едва не давлюсь водой. Мама закатывает глаза.

– Зарина!

– Что? – тут же вскидывается сестра. – Я просто спрашиваю!

И как не странно я понимаю о чём сестра спрашивает, почему он такой, потому что не почувствовать его ауру, его силу невозможно.

В висках уже так сильно давит, будто у меня голова начинает сплющиваться.

Примерно так я себе и представляла этот кошмар, но не думала, что мне будет так тяжело эмоционально.

Моя маленькая шалость с ненастоящим браком обходиться мне слишком дорого.

Но что меня выводит ещё больше из себя, что Ник по-прежнему молчит.

Мужчина даже не пытается хоть как-то помочь ситуации. Он что-то жуёт со стола, который ломиться от разнообразной еды, и иногда поглядывает на часы на руке.

А иногда случайно как будто специально задевает меня, рукой ногой, чем угодно.

– Ты вообще собираешься участвовать? Это и твоя проблема тоже! – я наклоняюсь к нему, натягивая на лицо улыбку, а сама сквозь зубы шепчу.

Ник поворачивается ко мне, пальцами обхватывает мой подбородок, легко, движение кажется даже невинным.

Но дрожь по телу у меня бежит совершенно не невинная.

Мужчина большим пальцем проводит по моей щеке, будто ласково поправляет выбившуюся прядь, и наклоняется к моему уху.

– В нашу сделку входило только то, что я приеду, – шепчет Ник, а внизу живота у меня сворачивается что-то горячее. – То, что я буду участвовать в этом, речи не шло.

Ник ведь видит, что происходит, ему так сложно ответить на пару банальных вопросов?

Но в ту же секунду его горячая ладонь опускается на моё колено, под столом.

– Хочешь расширить условия? – шепчет мужчина.

Его пальцы скользят выше, я чувствую как задирается платье, мужчина сжимает каждый сантиметр моей кожи.

Я сижу за семейным столом и прямо передо мной папа.

А этот невозможный, бесстыжий, огромный псих уже добрался до моего бедра.

Я едва не роняю вилку. Низ живота сводит пульсирующей тяжестью, от которой мне хочется отдёрнуть его руку и…

Всевышний, я не знаю, что ещё. Но это точно не то, что приличные девушки делают на семейных ужинах.

Я сжимаю колени. А Ник только сильнее сдавливает моё бедро. Большой палец поглаживает внутреннюю сторону, и я чувствую, как у меня подрагивают ноги.

Я сейчас воспламеняюсь прямо на стуле!

Но добивает меня ещё и Зарина, которая то и дело снова обращается к Нику с новыми вопросами.

– А вы на свадьбе хотя бы улыбались? Ну, так а работаете вы где? А жить где теперь будете? – она смотрит на него так, как смотрела бы каждая девушка на красивого мужчину, на безумного красивого.

Но дело в том, что он мой муж. И на каждом её новом вопросе у меня начинает дёргается глаз.

Это худший семейный ужин в моей жизни.

И, кажется, он закончится полным, позорным провалом.





Глава 10


Если ад существует, то он определённо выглядит как семейный ужин в доме твоего отца. Но хуже всего конечно повод этого ужина.

Так и ещё мужчина, за которого я вышла замуж сутки назад, под столом медленно, с чудовищным удовольствием разрушает мою психику.

Я сижу ровно. Настолько, будто мы на премии, и сейчас вручат статуэтку за лучшую дочь года.

Колени сжаты так сильно, что, кажется, ещё секунда и у меня сведёт мышцы. На лице улыбка, очень милая, очень воспитанная и очень фальшивая.

Под столом пальцы Ника нагло скользят по внутренней стороне бедра. Низ живота пылает, сводит тяжёлой сладкой волной. От которой хочется то ли выть, то ли встать и убежать, то ли…

Всевышний, да что со мной вообще происходит?!

Я сжимаю колени ещё сильнее.

– Рамина, – голос папы отрезвляет и я резко поднимаю на него взгляд. – Я хочу понять как это всё вышло.

Папа сидит во главе стола, как и всегда, он не кричит на меня. Никогда не кричал. Ему это не нужно.

От одного его взгляда и вопроса мне в детстве хотелось признаться сразу во всём, кто разбил вазу, что я прогуляла музыку, что это забыла включить сигнализацию. Сейчас эффект тот же, только ставки намного выше.

Потому что сегодня я вру не про разбитую вазу. Сегодня я притащила в дом мужика, которого знаю сутки.

А муж мой в этот самый момент медленно гладит мою ногу так, что мысли в голове свернулись в клубок, который я не могу распутать.

– Пап, – выдыхаю я, стараясь не перейти на нервный писк. – Я понимаю, что ты можешь быть… Разочарован.

Слова даются мне с трудом, я сглатываю. Даже Зарина на секунду перестаёт строить из себя главного репортёра канала “Сенсации семьи Гаджиевых” и замолкает.

– Но это не было… – под столом рука Ника скользит выше, и я едва не вздрагиваю всем телом. – Это не было попыткой вас обидеть. Я не хотела ставить перед фактом. Просто… Всё произошло очень быстро. Я сама до конца не понимала, как правильно всё сказать.

– Поэтому решила не говорить вовсе? – папа приподнимает бровь.

Всевышний…

Да за что мне всё это? Я никогда гадостей никому никаких не делала, за что со мной такая расплата?

Я пытаюсь держать лицо, в момент когда, большой палец Ника проходится по самой чувствительной стороне бедра. И у меня внутри всё сжимается так резко, что я на секунду теряю нить разговора.

Жар мгновенно заливает щёки. Я чувствую, как по спине бегут мелкие колючие мурашки, как дрожат пальчики.

– Дочь? – мама смотрит на меня внимательнее, да я думаю мои красные щёки видно из космоса. – Мина, тебе нехорошо?

– Нет! – выпаливаю я и тут же натягиваю улыбку. – Всё хорошо, просто жарко.

– Конечно жарко, – тут же вставляет Зарина с невинным лицом. – У неё же тайный муж. Тут у кого угодно давление подскочит.

– Зарина, – тянет мама предупреждающе.

– Что? Я разряжаю обстановку.

– Ты её добиваешь, – шиплю я, даже не глядя на сестру.

Ник рядом едва заметно хмыкает, я бросаю на него убийственный взгляд. Мужчина рядом спокойно ест свой стейк.

Но его рука на моём бедре никуда не делась, наоборот, Ник будто почувствовал, что я на пределе. И теперь специально доводит.

Пальцы скользят вверх, потом обратно, будто ему доставляет удовольствие не только трогать, но и чувствовать, как я реагирую. Как всё во мне предательски сжимается отзываясь на каждое его движение.

Я стискиваю зубы и пытаюсь дышать, пока плохо получается.

– Ладно, – папа откладывает приборы и смотрит уже на нас обоих с Ником. – Раз уж это случилось, я хочу понимать, какие у вас планы.

О нет-нет-нет.

Планы?! У нас?! У нас максимум был план не убить друг друга до десерта!

– Планы? – переспрашиваю я с натянуто-нервной улыбкой.

– Да, где вы собираетесь жить? Чем заниматься? Как ты вообще это видишь? Брак не игрушка, Рамина.

Вот именно “брак”, и действительно, хорошее дело браком не назовут!

Я открываю рот, и в этот момент пальцы Ника сжимаются на моём бедре сильнее. Горячая волна прокатывается по телу, и я едва не роняю вилку.

– Мы… – начинаю я, но голос звучит хрипло и я прокашливаюсь. – Мы пока обсуждаем.

– Пока? – папа прищуривается.

– Ну да. Мы же… – я нервно смеюсь. – Молодожёны, нам можно быть немного спонтанными?

Я готова заплакать, или залезть под стол и умереть там.

Ник по-прежнему почти не участвует, он молчит, ест, пьёт воду, иногда отвечает коротким “м-м-м”. И при этом методично сводит меня с ума рукой под столом.

– А вы где познакомились напомните, – снова оживает Зарина, переводя взгляд на Ника. – Так получается вы планируете медовый месяц или как?

– Зарина, ты можешь хотя бы пять минут не задавать вопросы?! – я резко поворачиваюсь к сестре.

– А что? Мне правда интересно! – она хлопает ресницами. – Ты на год меня старше всего, мне тоже скоро замуж выходить.

У меня дёргается глаз. Ник рядом чуть поворачивает голову, и я клянусь, он улыбается.

Это уже не ужин, это коллективное издевательство.

Кошмар последних дней переливается из полного бокала сегодняшних эмоций и я хочу просто оказаться на необитаемом острове.

Мне ничего не нужно, ни фена для волос, ни косметики, я готова отдать всё самое дорогое, что у меня есть, лишь бы это закончилось.

– Всё в порядке у тебя? – папа смотрит на меня слишком пристально.

Потому что я в этот момент вцепилась в руку Ника под столом, пытаясь отодрать её его от себя, но он перехватывает мои пальцы, переплетая их со своими.

Мою ледяную руку словно резко прикладывают к батарее, потому что ладонь у Ника супер тёплая и огромная.

– Да! Всё отлично, я задумалась просто, – я резко выпрямляюсь.

Ник делает глоток воды абсолютно бесстрастно, и крепче сжимает мою руку, поглаживая большим пальцем кожу.

Так не может дальше продолжаться, нужно срочно спасать этот тонущий корабль.

Одна я не справляюсь, Ник должен начать говорить и отпустить мою чертову руку!

Какую просьбу он может попросить? Плевать.

Как только пройдёт ужин я как-нибудь от него отделаюсь, а сейчас он должен открыть свой рот! Удивительно, потому что до этого часа, я мечтала, чтобы он не открывал его никогда!

– Договорились, ладно. Ещё одна просьба, хорошо? Только начни говорить, пока папа не решил, что ты немой маньяк, – я поворачиваюсь к Нику, наклоняюсь ближе, сохраняя улыбку, и сквозь зубы шепчу.

Уголок его рта дёргается, так нагло, похабно самодовольно. С учётом его сексуальных отклонений, мне даже мерзко представлять о чём он мог подумать.

Так и хочется взять вилку и воткнуть ему в бедро.

– Наконец-то ты начинаешь меня радовать, жена, – его дыхание обжигает кожу, и у меня снова по телу пробегают искорки разжигая внутренний пожар сильнее.

И в следующую секунду этот бессовестный человек наконец-то включается в разговор.

– Конечно, вы правы брак это не игрушки. И мы пока рассматриваем несколько вариантов, – произносит Ник, глядя на папу, чуть откидываясь на стуле.

– С жильём определимся, у меня несколько квартир, дом, – Ник говорит и я вижу как мгновенно все взгляды сосредоточились на нём, особенно сестры. – Есть из чего выбрать, мне важно, чтобы Рамине было комфортно. Переезд ради галочки плохая идея. Мы обсуждаем всё без спешки.

Я поворачиваюсь к Нику, тон у него совершенно другой, сдержанный, не тот похабно-извращённый с каким он обычно со мной общается.

Он всё такой же опасно красивый, но теперь не как ходячая катастрофа в дорогущем костюме. А как человек, который выполняет свои обещания.

– Чем вы занимаетесь? – папа смотрит на моего мужа и делает глоток из своего бокала.

– Занимаюсь заработком денег, сейчас активно инвестирую в рынки.

– Рынок сейчас нестабилен, – папа чуть щурится.

– Нельзя же смотреть только на один рынок. Если фокусироваться на чём-то одном, можно упустить возможность в другом, рынки это же не только про бумаги и акции.

Мой внутренний голос торжествует. Наконец-то Ник хоть как-то пытается исправить это недоразумение.

Я смотрю на свою семью, Зарина перестала жевать. Мама заинтересованно переводит взгляд с Ника на папу. А папа впервые за весь вечер выглядит не раздражённым. Просто слушает.

– Так и что перспективно? – спрашивает папа, но без той жёсткости, с которой допрашивал меня.

Ник откидывается на спинку стула ещё свободнее.

– Зависит от сумм. Лучше – логистика, строительство, искусственный интеллект. Я не люблю инвестировать в красивые презентации, деньги должны отрабатывать себя, – на последних словах Ник переводит взгляд на меня.

Я слушаю его и чувствую как его ладонь сместилась в совершенно неприличное положение.

И жаркое, пульсирующие напряжение внизу живота, никуда не делось. Так же как и его рука не перестала меня трогать. Когда Ник чуть ближе подвинулся к столу, мужчина отпустил мою руку и почти задрал мне платье.

Пока Ник папе говорит про фонды, риски и доходность, его пальцы продолжают блуждать по моей голой коже, и у меня каждый раз перехватывает дыхание.

Внутри всё стягивает тугой, горячей спиралью. Жар растекается по телу густыми волнами.

Кожа под платьем становится такой чувствительной, будто каждое его касание прожигает насквозь кожу.

– Рамина, – вдруг мягко зовёт мама. – Ты почему ничего не попробовала повара со вчерашнего вечера готовили, не нравится тебе?

– Я всё попробую, просто слушаю вас, хорошо, что вы нашли общий язык, – я делаю максимально милое лицо которое могу, что у меня аж свело скулы от напряжения. Улыбаться это последние, что я хочу делать.

Я ведь не могу сказать правду, что, мама, твой зять под столом сводит меня с ума, а папа наконец-то начал с ним нормально разговаривать. И я уже не знаю, кого из них было бы хуже разозлить.

И если ещё полчаса назад мне казалось, что худшее – это папин взгляд, вопросы семьи и риск разоблачения, то сейчас…

Мой кошмар – рядом, выглядит как грех в дорогом костюме, говорит с моим отцом про инвестиции и превращает меня в дрожащий, горящий комок нервов, своими пальцами, которые задрали мне платье до самых трусиков.

Кожа под платьем становится слишком чувствительной, каждая нервная клетка во мне внезапно проснулась, низ живота сводит тугой комок.

Я сижу, вцепившись пальцами в салфетку, улыбаюсь, киваю, даже что-то отвечаю. А сама чувствую только одно: его руку, его пальцы. Его наглую, уверенную, бесстыжую власть надо мной в этот момент.

Ник продолжает разговаривать с папой так, будто ничего не происходит.

Но его пальцы уже лёгкими движениями очерчивают край трусиков одновременно поглаживая внутреннюю часть бедра.

Я перевожу взгляд на свою семью, на папу, на маму. Слов человечество не придумало, чтобы описать как это стыдно, что мне хочется провалиться под землю прямо вместе со стулом.

Я пытаюсь перехватить его руку, чтобы прекратить то, что затеял мой муженёк. Но стоит мне сжать его запястье, как он только сильнее вдавливает ладонь в моё бедро.

И, кажется, Ника только забавляют мои попытки сопротивляются. Потому что в этот момент пальцы мужчины под столом двигаются так, что у меня внутри всё обрывается.

Его пальцы начинают гладить меня сквозь ткань трусиков. Его пальцы делают очень медленные движения вверх вниз сквозь ткань трусиков. У меня из груди вырывается сдавленный, полувдох-полувсхлип.

– Ты какая-то взвинченная, у тебя всё в порядке? – спрашивает папа, повернувшись ко мне.

Я натянуто улыбаюсь схватившись за салфетку. Внизу фейерверки взрываются, я чувствую какая становлюсь мокрая. И пальцы Ника которые начинают двигаться быстрее явно ощущают мою влагу.

– Конечно, не всё в порядке, дорогой, – тут же мягко вмешивается мама, прежде чем я успеваю выдавить из себя хоть слово. – Ты же видишь, как девочка нервничает. Она переживает, хочет, чтобы всё прошло хорошо. Рамина и так вся на иголках.

Если бы ты только знала, мама, насколько я сейчас на иголках.

Ник будто специально давит рукой сильнее и уже сквозь мокрую ткань трусиков надавливает на мой клитор.

И у меня губы пересыхают, по спине проходит дрожь, в груди сердце стучит так громко, что мне кажется, это слышно всем.

Я больше не могу. Не могу, ещё секунда и я либо издам звук, за который потом буду ненавидеть себя до конца жизни, либо мне нужно будет скорая помощь.

Нет! Так больше не может продолжаться! Это вообще-то мои родители!

Я резко отодвигаю стул.

– Извините, – выдыхаю я. – Мне нужно отойти, я на минуту.

Я даже не смотрю на Ника. Это явно не то, что должна делать приличная девушка в столовой родительского дома.

Я вылетаю из комнаты почти бегом. Кожа под платьем горит, особенно там, где Ник трогал меня.

Захожу в уборную, захлопываю за собой дверь и вцепляюсь в раковину, смотрю на себя в зеркало.

Щёки алые, губы припухшие пульсируют.

Я открываю воду, подставляю ладони, запястья, плескаю водой на шею, осторожно промакиваю щёки. Холодная вода помогает на полсекунды, потому что внутри у меня всё равно продолжается этот безумный пожар.

Так! Я должна собраться, осталось чуть-чуть и я возьму под ручку Ника и мы уйдём. Придумаем как всё это решить и всё обязательно будет хорошо.

Я досижу, доиграю эту роль до конца. А потом буду убивать Ника, очень культурно, очень медленно, а главное с удовольствием!

Я выдыхаю, поправляю волосы. Провожу пальцами по губам, убеждаясь, что помада не размазалась окончательно, от того как я кусала губы, и выхожу.

Но когда я возвращаюсь в столовой пусто, а вот снаружи, со стороны заднего двора, доносятся голоса. Особенно очень громкий смех, который я узнаю из тысячи.

Зарина.

Я иду к выходу на террасу.

Весь сад освещён фонарями. Дорожки, клумбы, беседка, аккуратно подстриженные кусты, всё очень красиво подсвечено.

И на фоне этого почти уютного семейного пейзажа я вижу картину, от которой у меня снова дёргается глаз, то на этот раз правый.

Зарина стоит чуть левее, у перил террасы, с бокалом в руке, смеётся, смотря на Ника снизу вверх.

А Ник рядом с ней говорит что-то, проводя рукой по щетине.

Мой муж смотрит на мою сестру, скользит взглядом по её груди и ниже.

Вроде и в этом взгляде нет ничего особенного, но во мне вспыхивает что-то, что не даёт мне нормально выдохнуть. В груди появляется тяжесть.

Мой муж не может флиртовать с моей сестрой на семейном ужине, это просто невозможно! Он ведь не такой подлец, да?

Ну и с чего бы мне ощущать что-то подобное на ревность к такому мужчине как Нику?

К этому бесстыжему наглецу?

Я делаю шаг вперёд.

Зарина оборачивается первой.

И ничуть не теряя улыбки.

– О! А вот и наша пропажа! – радостно выдаёт она. – А мы тут с твоим Ником обсуждали…

С твоим Ником.

У меня внутри хищно щёлкает и я прищуриваюсь, складываю руки на груди и смотрю сначала на неё, потом на него.

– Короче! Мы все решили!

– Кто “мы”? – уточняю я.

– Ну… Я, мама, папа… И твой муж, – с абсолютно невинным видом отвечает сестра. – Мы тут как раз с Ником обсуждали верховую езду. Он, оказывается, знает, что ты любишь лошадей. И мы решили, что завтра проведём день всей семьёй.

Худший семейный ужин в моей жизни закончился. Зато завтра, кажется, начинается мой персональный ад.





Глава 11


Я никогда в жизни не была так благодарна отцу за его восточную строгость, как в этот раз, вот честно.

Потому что если бы вчера папа не смерил нас с Ником взглядом, от которого у меня в детстве моментально пропадало желание врать, спорить, и дышать, я бы точно утопилась в фонтане.

– Спать вы будете конечно же в разных комнатах, – сказал папа уходя.

Семейный ужин я пережила чудом. А ночь в отдельной комнате стала лучшим подарком, который этот день мог мне дать.

Хотя, если быть честной, я всё равно почти не спала, ворочалась, проваливалась в сон и просыпалась.

И вот новый день. Новый круг ада. Семейный выезд за город.

На базу, куда мы ездим с детства. Что-то между загородным отелем и ранчо. Длинные дорожки между деревьями, отдельные коттеджи, конюшни, беседки, ресторан с панорамными окнами и лошади.

Лошади, моя слабость, моя любовь, моя отдушина. В любой другой день новость о том, что мы едем туда кататься, заставила бы меня сиять как ребёнок, которому подарили весь магазин сладостей сразу. Но не сегодня.

Я не чувствую вообще ничего, кроме нервной дрожи под кожей. Потому что рядом будет Ник.

Человек, который доводит меня до ручки. Выводит меня из себя, ещё и реакции моего тела на его нахальные лапанья. Почему я ощущаю такое к этому халку-хамлу?

Я застёгиваю пуговицу на джинсах, тянусь к кофте, и в этот момент дверь распахивается без стука.

Я резко оборачиваюсь.

– Ты совсем ненормальный?! – шиплю я, прижимая к груди кофту. – А если бы я была не одета?!

Ник останавливается в дверях, скользит по мне взглядом. Внутри всё сразу стягивает в тугой, горячий узел.

Его взгляд проходит по моим босым ногам, по талии, по кружеву бюстгальтера. Мужчина ест меня взглядом.

У меня вспыхивает всё тело резким приливом жара, что, кажется, если сейчас приложить ко мне ладонь, можно обжечься.

– Если бы ты была полностью голая, мне бы это очень понравилось, – произносит Ник, прикрывая за собой дверь.

– Выйди, – я указываю рукой на дверь, заставляя пальчики не трястись.

– Нет, – Ник делает шаг ко мне.

– Я серьёзно!

– Я тоже, – мужчина делает ещё шаг. – Вообще-то ты моя жена, если забыла.

Сердце начинает биться так, словно решило устроить концерт в моей грудной клетке.

Мужчина проводит языком по белоснежным зубам, расплывается в лукавой ухмылке.

Как возможно, что такой красивый мужчина, такой невоспитанный? Дикий? Его красота досталась ему совершенно не заслужено! Как и его харизма и аура.

– На бумаге, – огрызаюсь я, отступая назад. – Только на бумаге, не по-настоящему.

– Да ты что? А вчера ты мокрая была тоже не по-настоящему?

Я давлюсь возмущением. У меня буквально дар речи пропадает. Но пульсирующий комок внизу живота стал больше и горячее.

Я отступаю, пока не упираюсь бёдрами в край туалетного столика. Дальше уже некуда. А он это прекрасно понимает.

Ник подходит вплотную, нависает надо мной. И у меня под кожей начинают метаться искры.

Его запах, его тепло – всё влияет на меня. Особенно его тяжёлый взгляд. Тот словно специально задерживается на моих губах, а потом поднимается выше.

Всевышний, за что мне это?

– Не приближайся, – выдыхаю я, с каким-то придыханием, и мне хочется дать себе по лбу.

– Иначе что? – ухмыляется Ник. – Кричать будешь?

– Да, буду!

– Интересно будет послушать, как ты объяснишь своей семье, почему орёшь из-за присутствия мужа, – тянет Ник, наклоняясь так, что его горячие дыхание щекочет кожу. – Хотя кричать в моём присутствии ты ещё будешь.

Я даже не успеваю возразить на его очередную пошлость, как его ладонь ложится мне на талию. Там где касается Ник, кожа начинает гореть.

Я резко втягиваю воздух, пальцы сами крепче вцепляются в ткань кофты, которую я всё ещё держу прикрываясь.

Да почему моё тело вообще предаёт меня с такой скоростью?! А мысли в голове перемешиваются как пазлы из разных коробок.

Ник проводит ладонью выше, по боку, медленно, нагло. Наслаждаясь тем, как я замираю от каждого его движения.

Я слежу за движением его руки на моей коже, которая покрывается мурашками. Мамочки…

– Вчера, жена, я отработал по нашей договорённости на сто процентов. Лучший муж, блядь! Про сегодня договорённости не было.

Да блин! Сколько можно то?! Разве Ник не понимает, что мы одной лодке?

– Твоей семье тоже придётся знакомиться со мной! – выпаливаю я, задирая подбородок. – Ты будешь в шоке, какой я буду хорошей женой!

– Моей семье достаточно знать, что я женился, – Ник усмехается, качая головой.

– Если они захотят познакомиться? Я ведь могу тебе всё испортить!

– Не пытайся давить на совесть, у меня её мало.

Я смотрю на Ника и понимаю, унизительную правду. Его не переиграть. На любой мой аргумент, мужчина находит оправдания.

И это бесит меня так сильно, что хочется зашипеть, ударить его, и одновременно почему-то хочется, чтобы он не отходил.

У меня явно что-то сломалось внутри.

Но пустить на самотёк сегодняшний день я не могу, мне нужно договорится с этим нахалом.

Потому что он него можно ожидать что угодно, я должна контролировать ситуацию, хоть как-то.

– Ладно, – цежу я сквозь зубы. – Ещё одна сделка.

– Бляха, – Ник усмехается уже шире. – Твои долги все растут и растут, кара.

Я чувствую, как по шее вверх ползёт жар.

– Ничего они не растут.

– Да? – Ник склоняет голову набок. – А по-моему, ты мне уже очень дорого обходишься. Возвращать придётся с процентами, – его пальцы сжимаются на моей талии, и я вздрагиваю всем телом.

Внутри окончательно всё смешалось, все мысли об ужине, о сегодняшнем дне, о катастрофе в виде моего брака, всё перемешалось в какой-то винегрет из мыслей.

Осталось только ощущение его руки на моей коже, его дыхание которое обжигает.

И именно в этот момент дверь распахивается.

– Ой!

Сестра влетает в комнату, замирает на полпути. Переводит взгляд с меня на Ника, на его руку у меня на талии, потом снова на моё лицо. Её глаза начинают сиять так, будто ей только что подарили безлимитный сертификат в магазин косметики.

– Ой, я помешала? – сладко тянет она. – Простите, пожалуйста. Вы почти собрались? Просто папа уже сказал, что скоро выезжаем.

Я резко отталкиваю Ника и хватаю кофту.

– Да! – выпаливаю слишком быстро. – Да, идём! Уже идём!

– Конечно, – невинно кивает Зарина, но эта зараза улыбается так, что мне хочется швырнуть в неё тапком. – Я ничего не видела.

– Очень жаль, – бросает Ник.

– Идём, – шиплю я. – Ради всего святого, просто идём.

Зарина хихикает и выскакивает за дверь первой.

Ник задерживается ещё на секунду, склоняется ко мне ближе и тихо, так, чтобы слышала только я, говорит мне прямо в ухо.

– Не расслабляйся, жена. День только начинается, - и выходит.

Я остаюсь стоять на месте, сердце колотится как бешеное, в груди всё стянуто, в животе жар, колени ватные, а в голове только одна мысль.

Как не прибить мужа?

К отелю мы добираемся, когда день уже в самом разгаре, на улице неприлично тепло. День ясный, солнечный, и от этого всё вокруг выглядит слишком красиво для этого кошмара.

Я надела: светлый облегающий лонгслив, тёмная жилетка сверху, джинсы, сапоги. Выгляжу очень сдержанно, улыбаюсь и мило разговариваю.

Что-то вроде, посмотрите, пап, я не собираюсь сегодня позорить род Гаджиевых ещё сильнее.

Хотя, если рядом со мной находится Ник, сама моя адекватность уже под угрозой.

Потому что этот мужчина умудряется превращать в испытание даже поездку в машине.

Даже молчание рядом с ним ощущается как какая-то скрытая угроза моим нервам, и, к сожалению, моему телу, которое ведёт себя абсолютно неподобающе воспитанной девушке.

Я щурюсь на солнышке, оглядываясь. Кажется я не была здесь сто лет.

Огромная территория, аккуратные дорожки, отдельные домики, деревянные корпуса. Просторные поля, загоны, конюшни, беседки. Запах сена, дерева и земли щекочут рецепторы.

Мы почти сразу идём к лошадям, и у меня внутри, сквозь весь этот нервный клубок последних суток, пробивается что-то светлое, настоящая радость.

Потому что лошади для нашей семьи это красивое развлечение. Для папы статус. Для мамы милый загородный досуг. Для Зарины фоточки.

А мне с детства нравилось всё это слишком сильно.

Лошади читают твоё настроение, они понимают тебя. Их сила под гладкой шкурой, ощущение, когда ты сидишь верхом, и весь мир будто выстраивается по-другому.

Я столько раз просила свою лошадь, что папа, кажется, уже научился угадывать этот разговор по одному моему взгляду.

И каждый раз он отвечал одно и то же.

– Сначала учёба. Потом капризы.

Потому что лошадь это не игрушка. Это большие траты. Это ответственность, это отдельная статья расходов, которую, по мнению моего отца, я пока не заслужила.

Но я чётко для себя решила, что как только заработаю первые деньги со своего бренда, сразу куплю себе лошадь.

Мы входим в стойло, и меня сразу отпускает всякая тревожность.

Конюхи здороваются, помогают, выводят лошадей, вокруг слышится перестук копыт, тихое фырканье, шелест сена.

Папа что-то уточняет, мама улыбается, Зарина уже вертится вокруг, изображая невероятную вовлечённость в процесс, хотя я прекрасно знаю, через двадцать минут она забудет, с какой стороны вообще подходить к седлу.

А потом я вижу её.

– Искра... – вырывается у меня почти шёпотом.

Моя любимая, темно-гнедая кобыла с узкой белой проточиной на морде и умными, чуть вредными глазами.

Всегда я ищу именно её, и она тоже меня узнает.

Поднимает голову, фыркает, тянется ко мне, и меня губы сами растягиваются в радостной улыбке.

Я подхожу ближе, глажу её по шее, зарываюсь пальцами в тёплую гладкую шерсть. И в груди словно распускаются цветы.

– Вот это да, – раздаётся рядом голос Ника. – Такое ощущение, что ты любишь эту лошадь больше, чем мужа.

Я бросаю на него убийственный взгляд. Потому что у меня от одного его голоса по позвоночнику уже проходит неприятно-приятная дрожь.

– Вообще-то, да, – тут же радостно влезает Зарина, пока я не успела открыть рот. – Мина лошадей обожает с детства. Если бы могла, она бы, наверное, всю жизнь провела верхом.

– Зарина, – шиплю я, не отрывая ладони от шеи Искры.

– Что? Я правду говорю! – сестра только плечами пожимает и с невинной моськой продолжает сдавать меня с потрохами. – Она сто раз просила папу купить ей лошадь, если не тысячу. И до сих пор хочет.

Зачем вообще моей сестре рот?

Дальше я сосредотачиваюсь на Искре, глажу её по шее, тихо шепчу ей, что я скучала.

Улыбаюсь конюху, который подаёт уздечку, и очень стараюсь не смотреть на Ника.

Но мой муж очень мило болтает с Зариной. Она смеётся, что-то ему рассказывает, хлопает ресницами, крутится возле него, и у меня внутри начинает неприятно царапать.

Вот прям мерзко так, будто провели изнутри по рёбрам ногтями.

Какого чёрта? Какого чёрта, Ник творит вообще? И какого чёрта моя сестра вообще позволяет себе так с ним щебетать?

Это неприлично, это странно. Она вообще понимает, что это мой муж?!

Искра вдруг переступает с ноги на ногу и фыркает резче.

– Тише, тише, хорошая, – шепчу я, поглаживая её по морде. – Всё нормально.

Я сейчас пытаюсь успокоить не столько её, сколько себя.

Внутри сейчас такое ощущение, будто дёргаются тонкие провода, и от каждого движения разлетаются искры.

Я глажу лошадь медленнее, глубже вдыхаю, собираюсь с мыслями, и вздрагиваю всем телом, когда сзади ко мне прижимается горячее мужское тело.

– Уйди, – шиплю я, едва не роняя уздечку.

Грудь Ника касается моей спины, и будто по нервам пустили электричество, внутри всё на секунду обрывается и тут же натягивается заново.

Каждая клеточка пульсирует, кожа под одеждой становится слишком чувствительной.

А там, где его тело касается меня даже через слои ткани, разливается острый жар.

– Ты вроде прекрасно общался с Зариной, – цежу я, не оборачиваясь.

Ник лишь усмехается.

– Ревнуешь, жёнушка? – его дыхание скользит по виску, и у меня подгибаются колени.

– Чего? – я дёргаю плечом. – Да мне плевать вообще. Просто веди себя приличнее, не позорь меня.

Его ладонь ложится мне на бедро сбоку. Казалось бы, ничего неприличного.

Но мои пальцы на шее Искры тут же сжимаются сильнее, а внизу живота всё срывается в тяжёлую, горячую пульсацию.

– Знаешь, – тянет Ник, сжимая бедро чуть крепче. – Разговоры с твоей сестрой бывают полезными. Я много о тебе узнал.

– Да? – цежу я, стараясь не выдать голос, как меня уже колотит. – И что, например?

Его губы почти касаются моего уха.

– Теперь я знаю, что твоя любимая поза верхом.





Глава 12


Мы выводим лошадей и я, честно, изо всех сил пытаюсь сосредоточиться только на этом.

На свежем воздухе, на Искре. На чём угодно, только не на мужчине, который одним своим присутствием превращает мои нервы в тонкую натянутую струну.

В стороне инструкторы, конюхи, пара гостей комплекса, а рядом, моя семья. Которая, кажется, искренне уверена, что сегодня у нас чудесный день, единение, природа, лошади и почти идеальная семейная вылазка.

Если не считать того, что мой фиктивный муж делает всё, чтобы у меня уже с утра дёргался глаз.

Я глажу Искру, и внутри действительно становится легче, моя девочка понимает меня.

Она фыркает, тянется, и у меня внутри всё мягко сжимается от радости, такой чистой и настоящей, что я вообще забываю про Ника.

Я ставлю ногу в стремя, хватаюсь рукой за переднюю луку седла, уже собираюсь забраться, когда рядом раздаётся знакомый голос.

– Давай помогу, жёнушка.

Я даже не успеваю повернуть голову. Просто в следующую секунду Ник оказывается вплотную ко мне.

Его ладонь ложится мне на талию, и по телу проходит резкий разряд. Такой острый, что пальцы на седле сжимаются сильнее. Весь воздух мгновенно выбивает из лёгких.

– Не надо, – цежу я сквозь зубы, стараясь, чтобы со стороны это выглядело как милая перепалка супругов, а не как моя попытка не убить мужа.

Я бросаю на Ника короткий, взгляд, полный недовольства.

И именно в этот момент раздаётся голос Зарины.

– Ник, она сама умеет! – радостно сообщает сестра. – Мина у нас вообще лучшая, она знает всё о лошадях.

Вот спасибо, сестрёнка, ещё немного, и ты начнёшь ему выдавать мои детские фотки?

А лучше сразу полный список того, чем меня можно довести до нервного срыва.

Ник чуть поворачивает голову к Зарине, но от меня не отходит. Мужчина по-прежнему держит меня так, будто если он уберёт руку я упаду.

– Да, не сомневаюсь, что она лучшая наездница, – отвечает Ник таким лукавым тоном, что у меня кровь отливает от лица мгновенно.

Для всех это обычная фраза, невинная, с лёгким подколом, но я-то знаю о чём именно говорит муж.

И у меня внутри всё переворачивается от смущения, от злости и какого трепета, что хочется провалиться под землю и скинуть его под копыта ближайшей лошади.

Всевышний, как же мне хочется его задушить. Вот прям с особой жестокостью. Но я продолжаю дальше улыбаться, хоть это и похоже на волчий оскал.

Слишком много животных для одного дня, лошади, волки и один баран – мой муж. Я сильнее дёргаюсь и скидываю его руки с себя.

Я не привыкла устраивать сцены на людях. Родители никогда не отчитывали меня при подружках, но вот когда они уходили, если что-то было не так, доставалось мне капитально.

Я всегда держу себя под контролем и я знаю когда нужно вовремя заткнуться, а Ник -нет, и в этом наша большая разница.

В нашей семье нельзя орать, истерить, терять лицо, подпускать к себе кого попало. У нас всё всегда должно быть красиво, достойно, сдержанно.

Даже если внутри тебя пожар, землетрясение, или желание убить собственного мужа веди себя прилично.

И вот сейчас я стою, улыбаюсь краешком губ, а внутри у меня уже полноценная гражданская война.

– Даже если умеет, – продолжает Ник, теперь уже обращаясь к Зарине, но всё ещё так близко ко мне, что я ощущаю его твёрдые мышцы даже сквозь одежду. – Что я буду за джентльмен, если не помогу своей жене?

У меня в голове эта фраза сопровождается истерическим смехом.

Кем? Кем? У меня что, от стресса уже слуховые галлюцинации?

Мой муж – джентльмен? Новый розыгрыш? В какую камеру помахать.

И когда Ник изображает из себя галантного мужа на глазах у всей семьи, он снова кладёт ладонь мне на бедро скользя ниже.

И оказывается там, где приличные джентльмены вообще-то руки не держат. На моей заднице.

Я резко втягиваю воздух через нос, это прикосновение даже через плотную ткань ощущается так, будто он касается голой кожи.

Бабочки в животе мгновенно просыпаются, начиная свой танец.

Ник сжимает пальцы чуть сильнее, фиксируя меня для подъёма. А у меня перед глазами всё плывёт, по телу резко прокатывается волна жара, кажется я пунцовая до кончиков волос.

– Ник... – выдыхаю я так тихо, что это даже на шёпот не похоже.

– Я же помогаю, – Ник наклоняется ко мне ближе, щекоча дыханием.

Я закатываю глаза и позволяю Нику помочь мне. Потому что этой перепалкой привлекли слишком много внимания, особенно боковым зрением я замечаю, как на нас смотрят мама с папой.

И если бы только Ник правда просто помогал.

Но нет.

Его ладонь поддерживает меня, скользит по попе и задерживается, пальцы сжимаются крепче, когда я отталкиваюсь ногой.

Ник, получает удовольствие издеваясь надо мной. Мужчина также понимает, что я не буду кричать при родителях, и пользуется этим.

Ничего святого.

Когда я наконец поднимаюсь выше, его ладонь снова сжимается на моей ягодице.

Этих секунд хватает, и низ живота стянуло болезненно-сладким напряжением.

Будто внутри резко поднимается давление, горячее, такое, от которого хочется сжать бёдра. А по венам разливается не кровь, а раскалённая лава.

Мне хочется резко отодвинуться, хотя я уже и так, на лошади. Я смотрю вниз, и Ник поднимает на меня взгляд.

Он улыбается, облизывая губы, показывая всем своим существом как ему нравится происходящее.

Я смотрю на него, сжимаю повод так, что костяшки белеют. Мне даётся титанических усилий сдержать себя, чтобы не наорать на него, или не утопить в озере.

Эти игры даются мне слишком эмоционально тяжело, я не привыкла такому.

И уж тем более не привыкла возбуждаться от того, что какой-то наглый мужчина помогает мне сесть в седло.

Если этот день только начинается, то мне уже страшно представить, чем именно он закончится.

Я чуть сжимаю коленями бока Искры, мягко подаю корпус вперёд, и она, умница моя, сразу понимает меня без слов. Мы отходим вперёд.

Подальше от всех, от мужа, папы, сестры которая как ещё рот не порвала от таких широких улыбок-то?

Идём сначала спокойно, шагом, потом чуть быстрее, в уверенный, красивый ритм, который я всегда любила.

И вот это ощущение...

Вот оно, когда ты в седле, когда под тобой сильное, горячее, живое тело.

Когда движение лошади передаётся тебе через бёдра, через спину, через руки, через каждый нерв, и внутри вдруг становится легче, чище.

Поле здесь огромное.

С одной стороны длинная полоса ровной земли, дальше мягко уходящая к деревьям, с другой редкие кусты, низкая трава, чуть дальше лесок.

Воздух сегодня прогретый, ласковый, не по сезону мягкий. Солнце ложится на траву золотыми пятнами, на тёмную шею Искры, на мои руки, на поводья.

В такие моменты кажется, что жизнь налаживается, что всё может и будет хорошо.

Искра идёт ровно, послушно, чутко реагирует на каждое движение, на каждый мой жест, и я улыбаюсь.

Потому что в седле я другая. Не вечно собранная, наготове.

Не чья-то дочь. Не чья-то сестра. Не девушка, которая случайно вышла замуж. А просто собой.

Свободной, знающей свои цели и мечты.

Я глажу Искру и оборачиваюсь, позади родители.

Они, как всегда, предпочитают более размеренную езду. Папа что-то рассказывает сверху на чёрной лошади, мама рядом с ним, на рыжей.

Мама расслабленная, смеётся, будто это не семейный выезд на грани моего нервного срыва, а реклама идеальной жизни.

В целом все наши поездки сюда так и происходят, я впереди. Потому что мне мало просто шагать кругами и изображать светскую прогулку.

Я люблю, когда от езды, в груди начинает звенеть это чувство свободы, от которого мысли обо всём исчезают. Нет ничего, только горизонт впереди, и светлое будущее.

Остаёшься только ты, и творение Всевышнего.

И ведь неспроста силу в самых быстрых гоночных машин в мире исчисляют в лошадях, да?

Я чуть перевожу Искру в более быстрый ход, давая ей больше простора, и она охотно отзывается.

Её движения становятся более упругими, сильными, я подстраиваюсь под ритм, легко, привычно. И мне кажется, что я наконец-то могу выдохнуть.

Что вот он, долгожданный покой и умиротворение, как сзади вдруг доносится раскатистый смех Зарины.

Весь покой как рукой сняло, улыбку с лица – тоже.

Я оборачиваюсь через плечо и вижу замечательную картину.

Зарина едет ближе к деревьям, и рядом с ней Ник. Сестра что-то ему оживлённо рассказывает.

Даже отсюда видно, как она сияет, как размахивает рукой, как наклоняется к нему ближе, как будто это не мой муж вообще-то, а её личный тренер с привилегиями.

Ник слушает с улыбкой и что-то отвечает. Мой муж разглядывает мою сестру на глазах у всей моей семьи.

Может Ник забыл, но здесь есть я! Его законная жена! Да, не добровольная. Но всё равно законная!

В груди всё начинает взрываться, как при стихийных бедствиях в ливни с молниями и грозой.

Это неприятное чувство расползается под кожей и выжигает изнутри.

С чего бы вообще испытывать такое из-за него? Ник – наглый мужлан, который не понимает как и где себя нужно вести, в добавок, никогда не ожидаешь что вылетит с его рта в следующий раз.

Пусть делает что хочет. Если он считает, что порядке вещей такое поведение, это не моё дело.

Мне плевать, пусть смотрит на кого хочет, пусть разговаривает с кем хочет.

Но тогда почему я так стискиваю челюсть, что скулы сводит? Почему пальцы сильнее сжимают повод?

И почему сильнее всего меня бесит именно Ник?

Хотя к сестре у меня тоже сейчас очень много вопросов. Он мой муж, сестрёнка! Хочется крикнуть, потому что она вокруг него так и вьётся.

Я приехала сюда получить удовольствие от лучших животных на планете, и я не позволю, своему мудаку-мужу, и сестренке-без принципов, всё мне испортить.

Я отворачиваюсь резко, хватит, я не буду вести себя как идиотка, которая ревнует собственного фиктивного мужа к родной сестре.

Всевышний, да это же вообще звучит как поход к психологу.

Я делаю пару глубоких вдохов и сосредотачиваюсь на езде.

На Искре, на её движении.

На том, как мягко перекатываются подо мной мышцы, как пружинит шаг, как ветер скользит по щекам. На том, как приятно держать повод, чувствовать отклик лошади.

Но через минуту я снова слышу смех Зарины. И опять невольно бросаю взгляд назад.

Они всё ещё разговаривают. И Ник всё ещё не смотрит на меня, все его внимание на моей сестре.

И вот это уже кажется мне мерзким и откровенно подлым. Потому что ещё недавно он не давал мне прохода.

Трогал меня, раздевал взглядом, говорил все эти похабные вещи которые хочет со мной сделать.

А теперь? Теперь объект его внимания Зарина, а я часть пейзажа.

Я ухмыляюсь, но чувствую как накопившийся негатив может вылиться через край, мне срочно нужно сбросить напряжение, пока я не взорвалась как перекаченный шарик.

– Ну что, Искорка... – шепчу я, поглаживая её шею. – Давай покажем им.

Я чуть подаю корпус, сильнее работаю ногами, посылаю её вперёд, и Искра охотно отзывается, сначала ускоряется плавно, потом ещё.

Ритм подо мной становится сильнее, быстрее.

Ветер бьёт в лицо, срывает волосы с плеч, полы жилетки чуть трепещут. В ушах начинает шуметь, и у меня внутри вдруг всё расправляется. Словно у меня в груди мягкая сладкая вата.

Вот оно. Внутри распахивается пространство. Когда ты не думаешь.

Не ревнуешь. Не представляешь, как придушишь собственного мужа. И выпутаться из проблем, которые я сама себе и создала.

Я веду Искру вдоль края поляны, ближе к линии деревьев, где больше простора и меньше чужих взглядов.

Она идёт красиво, мощно, и я чувствую, как подо мной напрягаются мышцы, как она слушается меня безупречно.

Глаза чуть щиплет. Сердце колотится быстро, но уже, от восторга, от скорости.

Я не слышу больше никого. Ни Зарины. Ни родителей. Ни даже собственных дурацких мыслей.

Только стук копыт и ветер, развивающее волосы.

Мне так хорошо, что у меня даже грудь сжимает от удовольствия.

Я мягко собираю повод, Искра послушно переходит медленнее, фыркает, недовольно, будто ей тоже нравилось, а я обломала ей весь кайф.

– Умница, красотка, – шепчу я, похлопывая её по шее. – Потом ещё проедемся, чего ты.

Я разворачиваю её обратно, всё ещё чуть улыбаясь после этой вспышки радости. Внутри гудит от движения, по коже бегут искры, тело наполнено горячим удовольствием.

Я поднимаю голову, и вижу Ника, он тоже верхом, и больше он не смотрит на Зарину.

Мужчина вообще будто не видит ничего кроме меня. И этот взгляд бьёт сильнее, чем ветер в лицо минуту назад.

Ник будто обнимает меня взглядом, нежно, без подтекста.

По спине пробегает холодная испарина, низ живота стягивает напряжением, от которого хочется сжать бёдра сильнее.

Пальцы на поводе начинают чуть дрожать. Сердце бьётся в груди так тяжело, что мне кажется, Искра сейчас почувствует это через седло.

Поле, чистейший воздух, лошади и мы с Ником.

И совершенное ощущение того, что ещё несколько секунд такого взгляда я не выдержу, и свалюсь с Искры.





Глава 13


Я уже, кажется, дошла до той стадии, когда внутри не просто все бурлит, а натурально шипит, искрит.

И просится наружу, фееричным взрывом, после которого кто-то обязательно останется без лица.

И больше всего шансов у моего дорогого мужа.

После прогулки на лошадях мы все пошли на поздний ужин. Красивый, уютный ресторан при комплексе. Мама в прекрасном настроении, папа расслабленный, сестра сияет.

А я сижу напротив и чувствую, как у меня внутри все натянуто до такой степени, что еще чуть-чуть, и лопнет.

Весь этот чертов ужин Ник снова общается с Зариной. И я, кажется, в какой-то момент уже перестаю слышать, о чем именно они говорят, потому что меня бесит не содержание.

Меня бесит сам факт. Как Ник улыбается, как сестра хлопает ресничками. Как у нее блестят глаза. Как она смеется над его шутками.

Сестра рядом с ним сидит и выглядит слишком довольной происходящим.

И самое отвратительное, Ник, сдружился с моей семьей. Они начали общаться так, будто всегда были друзьями. А не вчера по ошибке женился на мне.

Я сижу с идеально прямой спиной, держу вилку, нож, даже что-то ем, киваю в нужных местах, улыбаюсь, когда это требуется.

Внешне, наверное, выгляжу как абсолютно нормальная, воспитанная девушка из хорошей семьи.

А внутри у меня маленький персональный апокалипсис. И совсем не потому, что каждый раз, когда Зарина снова к нему наклоняется, у меня внутри что-то скручивается так, будто мне под ребра засунули раскаленную кочергу.

И уж точно не потому, что этот нахал вообще-то мой муж.

В какой-то момент Зарина, как назло, снова начинает заливаться смехом, потом смотрит на Ника так, будто он только что изобрел лекарство от всех болезней.

А потом, добивая меня окончательно, поворачивается ко мне и с таким искренним восторгом, что мне хочется перевернуть стол, выдает:

– Мина, у тебя просто прекрасный муж, серьезно. Он такой приятный, такой умный, такой... – она улыбается ему, а у меня в этот момент внутри будто ребра ломаются. – Тебе очень повезло.

Не могу больше, остаться здесь еще на секунду – подписать себе приговор.

Я не выдерживаю, резко поднимаюсь из-за стола, стул с мерзким скрипом отъезжает назад. На меня сразу смотрят все, папа, мама, даже официант, кажется, чуть зависает.

А я стою и улыбаюсь. Так, как улыбаются люди, которые либо сейчас убегут, либо начнут убивать. И, учитывая мое воспитание, сейчас, я выбираю первый вариант.

– Я очень устала, – произношу я, и понимаю как холодно это звучит. – День был длинный, я, наверное, пойду спать. Подскажите, пожалуйста, какой у нас домик?

Мама смотрит на меня внимательно. Она точно понимает, что со мной что-то не так, но, к счастью, делает вид, что все в порядке.

– Семнадцатый, милая, – мягко отвечает мама. – Домик справа который.

– Прекрасно, – киваю я, а потом, уже не удержавшись, добавляю с таким сладким сарказмом, что у меня самой во рту горчит. – Я так понимаю, живу я с Зариной?

– Нет, дорогая, – отвечает мама улыбаясь. – Естественно, ты живешь с мужем.

Естественно?! Меня будто окунают в кипяток с головой.

Пульс шарашит в виски так, что я почти физически чувствую, как там бьется кровь.

У меня даже челюсть сводит, потому что я так сильно стискиваю зубы, что еще немного и эмаль посыплется прямо в тарелку с десертом.

С мужем. С этим наглым, бессовестным, бесконечно провоцирующим меня моральным извращенцем!

Который весь вечер доводит меня, флиртуя с моей сестрой на моих же глазах!

Если я проведу эту ночь рядом с ним, я его точно придушу. Во сне подушкой, или голыми руками.

Меня будто подбрасывает изнутри, словно даже органы вибрируют от злости. Мне тесно в собственной коже.

– Поняла, – выдавливаю я с улыбкой, от которой тошно даже мне. – Тогда всем доброй ночи.

Я даже не смотрю на Ника. Потому что если я сейчас переведу на него взгляд, я либо вцеплюсь ему в лицо ногтями, либо, что еще хуже, снова поймаю его взгляд на сестре.

А я и так уже на грани. Мне нельзя на него смотреть. Мне нельзя с ним говорить.

Мне вообще сейчас нельзя находиться с ним в одном помещении. Потому что это небезопасно для психики, морали и, возможно, для его здоровья.

– Спокойной ночи, Мина, – мурлычет Зарина, и мне хочется очень культурно спросить, не хочет ли она еще ему колыбельную спеть?

Я поворачиваюсь к ней, улыбаюсь и отвечаю так мило, что сама собой почти горжусь:

– И тебе, сестренка.

А потом разворачиваюсь и ухожу.

Я несусь по дорожке к домикам с такой скоростью, что могла бы посоревноваться с Искрой.

У меня в груди все колотится так сильно, что я слышу собственный пульс в ушах, ладошки горячие, пальцы дрожат.

В горле стоит тяжелый ком, от ярости, или от обиды, а может ревности?

В которую я все еще не верю, потому что нет.

Нет. Нет. Нет.

Дорожка между домиками красиво подсвечена фонарями. Вокруг тишина, идеальная картинка загородного отдыха.

И в эту идиллию я влетаю, как фурия. И на повороте я едва не сшибаю с ног девушку.

Она резко отшатывается, и я в последний момент успеваю затормозить. Но так, что чуть касаюсь ее плечом.

– Извините! – бросаю я, почти не останавливаясь. – Простите, пожалуйста!

– Ничего... – растерянно отвечает она, а я уже пролетаю мимо, даже не оборачиваясь.

Я нахожу нужный домик, хватаюсь за ручку, дергаю дверь, захожу внутрь и только когда она захлопывается за моей спиной, наконец замираю.

Прислоняюсь к двери лбом. Зажмуриваюсь, слушая тишину.

Грудь тяжело поднимается. Мне нужно успокоиться. Иначе я сойду с ума.

Я отхожу от двери, легко разминая шею, потягиваясь, разгоняя кровь. Мне нужен план, нужно придумать как все это решить.

Дверь резко распахивается и на пороге появляется Ник. Из-за стресса я не закрыла дверь на ключ. Даже не подумала.

Высокий, наглый, и до невозможности уверенный в себе. Мужчина опирается плечом о косяк, оглядывает меня с головы до ног, с лукавой ухмылкой на лице.

Только я насладилась секундой тишины, как этот мужлан снова все испортил, даже не успев открыть рот.

Он вызывает у меня приступ агрессии одним своим присутствием.

Я поднимаю на него испепеляющий взгляд, и читаю по лицу этого негодяя, что он доволен моим состоянием, будто ему нравится смотреть на мои муки.

И от этого я начинаю беситься еще сильнее. Внутри снова все скручивает от его самодовольного вида. Под кожей все начинает пульсировать, а по позвоночнику идет неприятная дрожь.

Мне хочется вытолкать его обратно за дверь, и, возможно, прищемить ему что-нибудь.

Но я стою, сжав зубы, и чувствую, как у меня все внутри трещит от накопившегося напряжения последних суток.

Ник входит в домик и закрывает за собой дверь.

– Зачем ты сюда пришел? – я смотрю на этого мужчину, и идея с дверью становится с каждой секундой заманчивое.

– К жене пришел, очевидно, – бросает Ник, проходя внутрь. – У жены тут, я так понимаю, нервный срыв.

Я чувствую, как у меня от шеи до живота что-то дергается, а затем начинает колотиться и просится наружу в виде истерического крика, и возможного, физического насилия.

Ник неторопливо скользит по мне взглядом. По талии, по бедрам.

Да, когда Ник, сказал, что у него нет совести, это была его единственная правда.

– Знаю отличный способ, как справляться с нервами, – и я уже заранее ненавижу его за то, что он сейчас скажет.

Потому что, это Ник. Он такой, не упустит возможностью блеснуть познаниями в области секса. И ему неважно уместно это или нет.

– Да ты что? – спрашиваю я, у меня даже нет сил ему фальшиво улыбаться. – И какой же?

– Парочка оргазмов, и будешь в порядке, – Ник делает несколько шагов в мою сторону.

На ближайший праздник я подарю ему сертификат на терапию к сексологу.

Я зажмуриваю глаза так крепко, что когда их открываю – вижу белые вспышки перед собой. Я делаю пару вдохов.

– Знаешь, – выдыхаю я, качая головой. – У меня есть другой способ.

– Да? – Ник приподнимает бровь.

Я делаю шаг к нему и начинаю улыбаться так, что в этот момент я бы сама от себя отодвинулась.

– Даешь мне винтовку, едем в лес, ты с яблоком на голове стоишь, а я стреляю. У меня стресса больше никогда в жизни не будет, – я говорю это таким приторно-сладким голосом, это как смешать варенье и мед.

Как поместить девушку в условия существования с безумцем.

Ник хмыкает, ему это все доставляет веселье. Скучно жил мужчина, решил жениться! По заказу! Вот он твой заказ!

Я на тонкой грани того, чтобы действительно, не схватить первое, что попадется под руку, и запустить ему в голову.

У меня под кожей будто энергия течет, кажется, если я до чего-то дотронусь оно просто испарится.

– Ого, есть в тебе все-таки огонек, кара, – тянет Ник, продолжая рассматривать меня с довольным интересом.

Я резко выдыхаю через нос. В груди все бьется, ломается, в животе сворачивается жгучий ком.

– Огонек?! – переспрашиваю я, и голос срывается на злую, звенящую ноту. – Ник! Ты вообще нормальный?! Ты вообще понимаешь, что творишь?!

Мужчина смотрит на меня уже внимательнее и серьезнее, но эта проклятая насмешка у него в глазах все равно остается.

И меня от нее просто выворачивает.

– Ты меня позоришь, – выпаливаю я, делая еще шаг вперед. – Ты весь вечер флиртуешь с моей сестрой у меня на глазах! При моих родителях! За одним столом! Ты вообще представляешь, как это выглядит?!

Ник чуть склоняет голову, смотрит на меня, и на секунду мне кажется, что сейчас он, наконец, перестанет ухмыляться. Что сейчас скажет что-то нормальное.

– Тебе не о чем переживать, – Ник чуть пожимает плечами. – Успокойся.

Я тяжело сглатываю, пытаюсь выдохнуть, пытаюсь хотя бы на секунду перестать быть пороховой бочкой. Нужно взять себя в руки.

Я не истеричка, я не сумасшедшая. Я не позволяю себе такие сцены. Драмы эти все, не для меня.

Да и, Ник не настолько идиот, чтобы действительно, иметь какие-то мутки с моей сестрой, когда все считают его моим мужем.

Он нахал и хамло, но точно не тот, кто поступает так мерзко, ведь да?

Внутри это бешеное клокотание на миг становится тише. Совсем чуть-чуть. Пульс перестает бить в голову так яростно.

Я делаю вдох. И тут этот моральный дегенерат, глядя мне прямо в лицо, абсолютно невозмутимо произносит:

– Я не флиртую – я сразу трахаю. Зачем время терять?

И вот теперь, внутри лопается последняя натянутая нить, на которой держались мои воспитание, сдержанность, самообладание.

Негатив, который столько времени копился во мне, находит выход.

– Ты... – я резко хватаю первую попавшуюся подушку с дивана и со всей силы швыряю в Ника. – Ты мерзавец!

Подушка летит прямо ему в лицо. Ник, явно не ожидавший от меня такого, чуть отшатывается и ловит ее в последний момент.

И я вижу как в его глазах мелькает удивление. И это бесит меня еще сильнее.

– Даже не смей! – кричу я, уже хватая вторую подушку. – Ты вообще представляешь, как это выглядело?! Ты весь вечер вел себя как последний...

Вторая подушка летит следом, Ник уворачивается.

– Как последний козел! – заканчиваю я, и сама понимаю, как меня несет, но остановиться уже не могу.

Меня рвет этим выплеском на части. По телу бежит горячая, бешеная волна, дрожат руки, горят щеки, мне становится мало пространства.

Я хватаю с тумбы памятку правил пребывания в отеле и швыряю в него.

– Ты постоянно меня лапаешь!

Бумажки летят ему в плечо. Потом летят ключи.

– Ты несешь какую-то похабную ересь! – я кричу на него так громко и яростно, что у меня начинает першить в горле.

Ключи стукаются о стену рядом с ним и отлетают в сторону. Следом летит в Ника книга, лежавшая на столике.

– Ты ведешь себя так, будто для тебя это все развлечение!

Ник успевает увернуть голову в сторону, и книга глухо бьется о дверь ванной.

– Ты даже сейчас! – задыхаюсь я, хватая что-то еще. – Даже сейчас ухмыляешься, как будто тебе весело!

Ник просто смотрит на меня, внимательно, так сосредоточенно, почти жадно, что это сводит меня с ума.

И я от этого только сильнее завожусь.

Потому что я тут уже практически швырнула в него все, что было в радиусе метра. А этот ненормальный, кажется, только сильнее заинтересовался.

– Скажи хоть что-нибудь! – почти срываюсь я. – Да что ты смотришь на меня так?!

– Продолжай, – произносит Ник, кивая.

– Что сделать?! – я хлопаю ресничками, этот мужлан совсем не адекватный?

– Продолжай, кара, – повторяет Ник. – Мне интересно. С тобой сейчас интереснее. Чем с Зариной.

Он реально издевается надо мной.

– Да я тебя сейчас... – выдыхаю я, уже не соображая толком, что делаю.

И только в тот момент, когда рука уже делает замах, когда злость застилает глаза, я понимаю, что это уже не подушка, не какая-то безопасная ерунда.

Но уже поздно, стакан срывается с пальцев и летит в Ника.

А в следующую секунду раздается оглушительный звон битого стекла. Звук выходит такой звонкий, что я хочу заткнуть уши.

Я стою, тяжело дыша, с дрожащими пальцами, и смотрю под ноги.

Я промахнулась и стакан разбился о стену, мелкие осколки блестят под светом лампы.

Сердце колотится где-то в горле, в кончиках пальцев, которые никак не могут перестать дрожать.

В груди все еще пылает. Этот пожар не утих, он будто переводит дыхание перед тем, как разгореться снова.

После двух выдохов я понимаю, что именно сейчас произошло. Я зашла слишком далеко. Я сорвалась.

Я кидалась как сумасшедшая в него подушками, книгами. А потом стаканом, стеклянным. Я могла в него попасть, могла навредить.

И теперь навредить мне может Ник. Этот бешеный маньяк, точно не оставит меня в покое после такого выступления.

Какие извращения он придумает? Или опять будет шантажировать папой? Или теперь сестрой? Что его злодейский мозг выдаст на этот раз?

Я медленно поднимаю взгляд на мужчину, и все мое тело покрывается холодной испариной.

Ник стоит на том же месте, смотрит на осколки у стены, потом переводит взгляд на меня. Я не могу его прочитать. Ни одной эмоции.

Его лицо застыло, как каменное, и от этого мне становится по-настоящему страшно. Потому что я не знаю, что сейчас будет. Я не знаю, что у него в голове. Он опасен и непредсказуем.

Настоящий, неподдельный ужас поднимает по горлу, я облизываю пересохшие губы.

Мамочки…

Может самой во всем признаться родителям, чем оставаться с этим психом в одном домике, а?

Я сглатываю, наступившая тишина давит. Внутри все сжимается. Холодный, тяжелый комок, скручивается где-то под ребрами, леденит. Заставляет дышать медленнее, чаще, осторожнее.

Страх пробирается под кожу, оседает на органах, остужает кровь.

Я сжимаю пальцы в кулаки, но они все равно дрожат. Дрожат так, что я чувствую, как вибрация идет по рукам, по плечам, спускается в грудь.

Я смотрю на Ника и жду. Жду, что он сейчас шагнет ко мне, что схватит меня за плечи, припечатает к стене, закричит.

Сделает что-то, что будет соответствовать его образу психопата.

Ник поднимает на меня взгляд и вот теперь я уже ничего не понимаю.

Потому что на его лице появляется изумление. Настоящее, неподдельное. Он даже не пытается его скрыть.

Я вижу его удивление, и это заставляет мое сердце биться еще быстрее. Потому что это не то, чего я ожидала.

Эта реакция не сочетается с тем, что я только что сделала.

В глазах Ника разгорается опасный интерес, ему нравится. Ему, блин, нравится, что я кидалась в него предметами?

А последнем вообще могла навредить!

Кровь в венах кажется окончательно замерзла. Я не знаю, что будет дальше.

Потому что я не знаю правил этой игры. Потому что Ник не такой, как все. Он не реагирует так, как обычные люди. И это пугает меня сильнее.

Я делаю шаг назад, нужно держаться подальше от этого мужчины.

Но Ник ничего не знает о личном пространстве и делает два шага ко мне.

Так, как двигаются хищники, когда знают, что добыча никуда не денется.

И у внутри все снова взрывается, тем, что осталось от ярости. Тем, что еще не выплеснулось. Тем, что горит под ребрами угольками.

— Не подходи ко мне, — выдыхаю я, выставляя руку вперед.

Ник не останавливается. Делает еще шаг. В его глазах горит опасный огонек. Я тут дрожу от напряжения, а он, кажется, получает от этого удовольствие.

— Я сказала, не подходи, — мой голос становится резче, злее.

Я отступаю еще на шаг. Плечом чувствую край шкафа. Дальше некуда.

Но я и не собираюсь просто стоять и ждать, пока он сделает то, что задумал.

Кровь все еще кипит в жилах, пальцы все еще горят желанием схватить что-нибудь и снова запустить в него.

Я хватаюсь руками за маленький шарфик на шее, и в голову приходит идея.

Я сдергиваю шарф одним резким движением. Пальцы сжимают ткань так сильно, что костяшки белеют.

— Я тебя им задушу, — выдыхаю я, и в моем голосе столько ярости, что кажется я скоро начну дышать огнем.

Я замахиваюсь и Ник ловит мою руку, в ту же секунду мужчина дергает меня на себя.

Я не успеваю даже вскрикнуть. Мое тело влетает в него всей грудью и бедрами.

Ник обхватывает меня за талию, сжимает так сильно, что у меня перехватывает дыхание.

А в следующую секунду он разворачивает нас обоих и толкает меня назад.

Я лечу спиной вниз.

Диван прогибается под нашим весом. Я не успеваю сообразить, что происходит, не успеваю отползти, не успеваю вскочить.

Ник уже сверху нависает надо мной, опираясь на руки по обе стороны от моей головы.

Колени упираются в диван по бокам от моих бедер. Я зажата, между его телом и подушками дивана. Нет ни миллиметра свободы.

Мои ладони ложатся на грудь Ника, я толкаю изо всех сил, но мужчина не двигается.

Его мышцы твердые, горячие, неподатливые. Я чувствую, как под моими пальцами бьется его сердце.

Я сжимаю ладони, вцепляюсь в ткань его рубашки, пытаюсь оттолкнуть, сбросить с себя, заставить сдвинуться.

А Ник смотрит на мои попытки сверху вниз, и в его глазах разгорается что-то жарко-опасное.

— Сжимай сильнее, — выдыхает Ник, и его голос становится хриплым. — Только ниже.

Весь праведный гнев исчезает в секунду. Эмоции так захлестнули меня, что я даже не чувствовала как сильно бедра Ника, прижатые к моим.

И я наконец чувствую и понимаю о чем говорит Ник.

Я чувствую, как под моими бедрами, через плотную ткань джинсов, упирается что-то твердое, горячее, пульсирующее. У меня перехватывает дыхание.

Мой мозг отказывается верить в то, что чувствует мое тело. Я только что кидалась в него стаканом.

Я только что хотела его задушить. Я только что была в бешенстве, в ярости, в таком состоянии, когда нормальные люди боятся за свою жизнь.

А Ник возбудился?! И у него стоит прямо сейчас. Он точно не нормальный!

— Ты… — выдыхаю я, и мой голос похож на что-то между злостью и шоком. — Ты что, издеваешься? Я тебя убить пыталась, а ты…

Я чувствую, как мое тело предает меня. Как там, где его бедра прижимаются к моим, внутри что-то сжимается, отзывается.

Как по венам разливается горячая волна, не имеющая ничего общего с яростью.

Или имеющая? Потому что сейчас я уже не понимаю, где заканчивается одно и начинается другое.

— Горячие девочки всегда меня заводили, — произносит Ник, и его голос обволакивает меня, как шелковый шарф, который стягивается на шее.

И от его взгляда у меня внутри все переворачивается. Ярость и возбуждение смешиваются в один горячий, пульсирующий комок, который растекается по телу, выжигает все мысли.

Его бедра вжимаются в мои. Его дыхание у моего лица. Его взгляд, который раздевает меня, не прикасаясь руками. Я не могу дышать. Я не могу думать. Я не могу вспомнить, почему я вообще злилась.

Почему я швырнула в него стакан? Почему я пыталась его задушить?

Осталось только это. Только этот бесконечный, пульсирующий, обжигающий момент, в котором я ненавижу его, и… Всевышний, что он со мной делает?

Я смотрю на него снизу вверх, и во мне все кипит. Злость, которая спряталась глубже.

Возбуждение, которое разливается под кожей, заставляя дышать чаще. Страх, который тает, превращаясь в тянущую боль внизу живота.

— Ты вел себя как мудак, — выдыхаю я. — Ты даже не слушаешь меня, да? Тебе на все плевать. Тебе плевать, что я чувствую. Тебе вообще на все плевать, кроме себя, да?

Ник смотрит на меня сверху вниз, и в его глазах еще больше разгорается хищный интерес.

— Ты весь вечер флиртовал с моей сестрой, — продолжаю я. — При моих родителях. Ты понимаешь, как это унизительно? Ты понимаешь, что обо мне подумают? Что я не могу удержать мужа даже в первую неделю брака? Что меня уже меняют на сестру?

Ник чуть склоняет голову, и я вижу, как его глаза темнеют.

— Я не флиртовал с ней, — говорит мужчина, но я не слушаю.

— Ты улыбался ей, — выпаливаю я, и слова льются потоком, который я не могу остановить. — Ты вообще не смотрел в мою сторону. Как будто меня там не было. Как будто я не твоя жена. Не по-настоящему жена, да? Но для всех всё реально!

Я не успеваю закончить, Ник берет меня за подбородок. Его пальцы сжимаются на моей челюсти так, что я не могу отвернуться.

А в следующую секунду Ник целует меня. Мужчина накрывает мой рот своим, грубо, жадно, почти жестоко.

И последняя капелька адекватности и разумности испаряется. Я вцепляюсь в волосы Ника, сжимаю, тяну, царапаю кожу.

Я кусаю его губу, и Ник в ответ стискивает мою, почти до боли. Я тяну его волосы, и он вдавливает меня в диван всем своим весом, так, что у меня перехватывает дыхание.

Я не знаю, где борьба превращается в поцелуй и наоборот. Я не знаю, почему я не отталкиваю его, а сжимаю сильнее.

Почему мои губы не смыкаются в отказе, а открываются навстречу. Язык Ника врывается в мой рот резко, требовательно, и я отвечаю ему тем же.

Языки сталкиваются, дразнят, отступают, снова нападают. Я чувствую вкус его губ, смешанный с металлическим привкусом крови чьей? Моей?

Неважно. Это только разжигает меня сильнее.

Мне хочется сделать ему больно, не со зла, а потому что это единственный способ показать, как сильно меня задело.

Ник облизывает мои губы. Сжимает мои волосы, наматывает их на кулак, тянет назад, открывая мою шею. Я выгибаюсь, ахаю, чувствую, как его губы спускаются по моей челюсти, по шее где бешено бьется пульс.

Ник кусает нежную кожу, оставляя дорожку горячих поцелуев.

Я царапаю его шею ногтями, оставляя длинные, красные полосы, которые наверняка будут гореть. Ник поднимает голову. Смотрит на меня. Его зрачки расширенные, он тяжело дышит.

Сладкая пульсация внизу живота набирает обороты, я тяжело выдыхаю, пытаясь хоть как-то совладать с этим.

Ник снова целует меня. Мои губы раскрываются под его напором, язык встречается с его языком.

Я чувствую, как его рука скользит по моей талии, сжимает бедро. Как его пальцы находят край моих джинсов, как они дергают за ткань, пытаясь стянуть их с меня.

Я ахаю Нику в губы, когда он резко сдергивает мои джинсы вниз, оголяя мои бедра. Холодный воздух касается разгоряченной кожи, и я вздрагиваю.

Пальцы Ника ложатся на мое бедро, скользят выше, туда, где все уже пульсирует, горит.

Я сжимаю его запястье, когда его пальцы почти достигают нужной точки. И я чувствую, как дыхание Ника сбивается.

— Что ты делаешь? — выдыхаю я, и не узнаю свой голос.

— Мне тоже нужно снять напряжение.

— Ничего не будет, — выдыхаю я, сжимая его запястье сильнее.

— Будет, кара, — голос Ника низкий, хриплый. — Будет. Пришло время брачной ночи.





