Безликий





( Повелитель тайн - 2 )


ЕЮань





Освоение сил «Провидца» и новые приключения в Тинголе.





Предисловие переводчика




Здравствуйте, с вами Крипт С. и это я постарался с переводом.

Присоединяйтесь к группе в Telegram: me/cript_s, где вы сможете поторопить перевод или поучаствовать в выборе последующих работ.



Приятного чтения!





Глава 214


Земля надежды




Ту-у-у!

Гулкий свист парового котла эхом прокатился по всем уголкам перрона. Исполинский, словно стальной монстр, локомотив парового экспресса, волоча за собой добрых два десятка вагонов, с протяжным лязгом и шипением остановился.

Облаченный в строгий парадный фрак и шелковый полуцилиндр, Клейн, сжимая в руке несуразно громоздкий, совершенно не вяжущийся с его комплекцией кожаный саквояж, твердой поступью шагнул на мостовую Баклунда — столицы Королевства Лоэн.

Этот исполинский мегаполис, косо рассеченный надвое устремляющейся на юго-восток, к самому морю, рекой Тассок, стягивался воедино лишь громадой Баклундского моста да снующими туда-сюда паромами. Располагая населением, перевалившим за пять миллионов душ, Баклунд по праву носил титул самого процветающего и людного города во всем Северном и Южном континентах.

Юноша окинул округу взглядом, но взору предстала лишь застилающая всё живое густая, бледно-желтая пелена смога. Видимость была просто отвратительной. Спасая положение, под сводами перрона одна за другой уже вовсю горели газовые лампы, отчаянно силясь разогнать этот давящий, промозглый мрак.

«На часах-то едва половина седьмого… А темень такая, будто уже все девять, а то и десять вечера…» — Клейн едва заметно, сокрушенно покачал головой. Внезапно в памяти всплыла забавная байка, вычитанная недавно на страницах «Тассокской газеты»:

«Один почтенный джентльмен, только-только прибывший в Баклунд, намертво заплутал в густом тумане. Не найдя иного выхода, он окликнул проходящего мимо, насквозь промокшего прохожего: „Сэр, не подскажете, как выйти к реке Тассок?“ На что тот с величайшей любезностью отозвался: „Ступайте прямо и ни в коем случае не останавливайтесь! Я как раз только что оттуда выплыл“».

Читая столичную прессу и глянцевые журналы, парень то и дело натыкался на едкие, изощренные шпильки журналистов и редакторов, на все лады клянущих местное загрязнение воздуха и беспросветные туманные дни… Та же «Баклундская ежедневная газета» недавно выкатила целую статистику: если лет тридцать назад подобных дней выдавалось от силы шестьдесят в году, то нынче их число перевалило за семьдесят пять… Именно поэтому многие неравнодушные умы уже успели сколотить всевозможные «Ассоциации по сокращению угольной копоти» и «Общества борьбы с выхлопами»… Поговаривали даже, что в сентябрьской повестке парламента значится билль об учреждении «Королевского комитета по расследованию загрязнения атмосферы»… Опустив на землю свой неподъемный саквояж, Клейн с силой потер переносицу, пытаясь хоть как-то унять внезапно подступившую, удушливую тошноту.

Затем, потянув за изящную золотую цепочку, он извлек из кармана жилета массивные часы. Со звонким щелчком откинув крышку, юноша бросил взгляд на циферблат.

Окончательно распрощавшись с братом и сестрой, Клейн не преминул заскочить в универмаг, где спустил баснословные четыре фунта и десять сулей на золотые карманные часы, прикупив к ним в придачу цепочку из того же благородного металла за один фунт и пять сулей.

— Для человека, привыкшего всегда держать руку на пульсе времени, невозможность в любую секунду свериться с циферблатом вселяла подспудную, липкую панику.

Изначально парень склонялся к покупке скромных серебряных часов, резонно полагая, что они куда лучше гармонируют с его интеллигентной натурой. Однако, поразмыслив над самой сутью своей новой роли «Клоуна», он скрепя сердце остановил выбор на куда более кричащем, показном и вычурном золоте.

«Шесть часов тридцать девять минут… Опоздали сущие пустяки…» — Клейн спрятал хронометр обратно, перехватил трость, подхватил саквояж и, влившись в густую людскую реку, неспешно зашагал к выходу с парового вокзала.

Внезапно он совершенно без предупреждения заложил крутой вираж. И чья-то вороватая рука, уже успевшая было скользнуть к его карману в надежде на легкую добычу, лишь беспомощно схватила пустоту.

Клейн совершенно не придал значения этому крошечному инциденту. Слившись с густой толпой, он неспешно зашагал по залитому цементом проспекту к виднеющемуся впереди перекрестку.

Там раскинулись ухоженные газоны и небольшой сквер, кольцом опоясывающие исполинскую колонну, до боли напоминающую заводскую трубу.

«Нет, это она и есть…» — Клейн собственными глазами увидел, как из самого жерла этого столба клубами валит густой дым.

Часть этой копоти устремлялась высоко в небеса, а остатки, обратившись мелкой, грязной моросью, оседали на всё вокруг.

Юноша в очередной раз замер. Опустив на мостовую свой громоздкий саквояж, он развернул зажатые в другой руке газету и карту.

— Еще во время тряски в паровом экспрессе он до мелочей спланировал, куда направится и за какие дела возьмется в первую очередь.

Череда недавних событий вкупе с утренним погружением в роль паяца наконец-то позволили ему постичь истинную суть «Клоуна». Она заключалась в следующем: «даже обладая крупицами знаний о грядущем, ты остаешься бессилен перед безжалостным роком, а потому вынужден натягивать маску с широкой улыбкой, пряча за ней всю скорбь, боль, растерянность и глухое отчаяние».

В то самое мгновение он физически ощутил, как зелье «Клоуна» стремительно усваивается. Парень ни на йоту не сомневался: продолжи он отыгрывать роль в том же духе, и попытка прорваться на следующую ступень не заставит себя долго ждать.

Загвоздка крылась в ином: он до сих пор понятия не имел, какое имя носит соответствующий эликсир седьмой Последовательности, не говоря уже о его точном рецепте.

«Где же раздобыть эту проклятую формулу? Тайный орден старается не отсвечивать, да и охотятся они, судя по всему, исключительно за наследием семьи Антигон… Немудрено, что об этой ложе почти ничего не известно. Хм… стоит проработать два варианта. Во-первых, попытаться влиться в местные подпольные круги Потусторонних — авось нащупаю какую-нибудь ниточку. А во-вторых, можно сыграть на опережение и расставить капкан: использовать сокровища Антигонов как наживку и выудить орденцев на свет. В конце концов, в моем арсенале имеется тот самый жуткий вертикальный зрачок, сотканный из оккультных символов».

«Затея смертельно опасна. Действовать придется с ювелирной осторожностью: наживка не должна оказаться ни слишком „жирной“, ни слишком „тухлой“. На тусклую пустышку никто даже не взглянет, а вот на чересчур лакомый кусок легко сбежится такая свора мегалодонов, что проглотят меня и даже не поперхнутся… Сам глава Тайного ордена, Заратул, в свое время наставлял великого императора Рассела. Кто знает, может, именно он и отхватил самый жирный кусок на том грандиозном пиршестве смены эпох… Разумеется, шансы на то, что он коптит это небо до сих пор, ничтожно малы. Как-никак, минуло без малого двести лет…»

Пока эти мысли вихрем проносились в голове, Клейн явственно ощутил пробирающую до костей, стылую сырость Баклунда. Зябко передернув плечами, он твердо решил как можно скорее подыскать себе крышу над головой.

Зашуршав страницами газеты, юноша в очередной раз пробежался глазами по колонке аренды недвижимости и вновь выхватил обведенное ранее объявление:

«Район Джовуд, улица Минск, дом 15… Таунхаус… Еженедельная аренда — 18 сулей…»

Вопрос с выбором района Клейн обмозговал более чем основательно. Да, население Баклунда перевалило за пять миллионов, но сбрасывать со счетов риск случайной встречи со столичными Ночными Ястребами было бы верхом безрассудства. И мадам Дейли, которую только-только перевели в столицу, и местные старожилы вроде Лойоты, Эла Хасона или Борджиа узнали бы его с первого взгляда.

Именно поэтому Клейн исключил Северный район, где возвышался собор Святого Самуила — штаб-квартира Баклундской епархии Церкви Богини Вечной Ночи. Вычеркнул он и Район Императрицы вместе с Западным районом, славящиеся безупречной безопасностью и жесточайшим полицейским надзором. Эти земли безраздельно принадлежали аристократии и магнатам высшего эшелона, причем первый район был еще более элитарным и закрытым.

Сбросив со счетов фабричные зоны, портовые кварталы, кишащий нищетой Восточный район и Район Баклундского моста, юноша остался с весьма скудным выбором. Первым вариантом был район Хилстон, по праву носивший титул экономического, коммерческого и финансового сердца Королевства Лоэн. Там плотно обосновались Баклундская фондовая биржа, клиринговая палата, фьючерсный центр, штаб-квартиры семи крупнейших банков, всевозможные трастовые фонды, железнодорожные синдикаты и воротилы оптовой торговли. Вторым же вариантом оставался район Джовуд, пестрящий мелкими конторками и бескрайними жилыми кварталами.

Через оба этих района ежедневно протекали колоссальные реки людей, а уровень преступности оставался на приемлемо низком уровне, что делало их идеальным укрытием. Тщательно всё взвесив, Клейн остановил свой выбор на более дешевом в плане аренды Джовуде.

— Что же до «Столичной ассоциации по улучшению жилищных условий» или «Столичной жилищной компании рабочего класса» и прочих подобных благотворительных контор, то обращаться к ним было бессмысленно. Везде требовали удостоверение личности, коего у него на данный момент не водилось.

«Если сегодня с жильем не выгорит, сниму комнатушку в какой-нибудь захудалой гостинице, где не задают лишних вопросов…» — свернув газету с картой и подхватив саквояж, Клейн уверенно зашагал к строению, до боли напоминающему фасад огромного универмага.

На деле же это был вход в баклундское метро.

Да, именно метро!

Впервые наткнувшись на это слово в столичной прессе и глянцевых журналах, парень едва не поперхнулся от изумления. Он и помыслить не мог, что подобный вид транспорта воплотится в жизнь в мире, еще даже не шагнувшем в эпоху электричества.

Метрополитен зародился здесь четверть века назад. Изначально подземка лишь соединяла берега реки Тассок, но со временем сеть разрослась, охватив ключевые городские кварталы. Впрочем, станций, разумеется, было еще не так уж и много.

Миновав массивные двери, юноша пристроился в хвост людского потока и шаг за шагом приблизился к билетным кассам.

Отстояв пару минут в очереди, он наконец-то оказался перед кассиршей с роскошной копной золотистых волос.

Девушка, даже не подняв на него глаз, небрежно ткнула пальцем в деревянную табличку с расценками у окошка:

«В часы пик (с семи до девяти утра и с шести до восьми вечера) поезда курсируют каждые десять минут, в остальное время — каждые пятнадцать. Билет первого класса обойдется в шесть пенни, второго — в четыре, третьего — в три. Поездка туда-обратно выйдет в девять, шесть и пять пенни соответственно. Годовой абонемент на первый класс стоит восемь фунтов, на второй — пять фунтов и десять сулей. Для третьего класса годовых проездных не предусмотрено».

«Выходит куда дешевле, чем я предполагал… И даже нет привязки к расстоянию… Мелисса бы точно пришла в дикий восторг, предпочтя эту стальную махину любой карете, ведь это же настоящий венец механики…» — размышляя об этом, Клейн внезапно почувствовал, как в груди болезненно защемило от подступившей тоски.

Скрыв эмоции за лучезарной улыбкой, он выудил из кармана четыре медных пенни и просунул их в окошко кассы:

— Второй класс.

Хлоп! Кассирша оторвала билет, с размаху шлепнула на него печать и небрежно протянула его Клейну.

Отыскав нужную ветку, ведущую прямиком в район Джовуд, и миновав весьма формальный досмотр, парень зашагал вниз по ступеням. Вскоре он оказался на платформе и, ориентируясь по указателям на полу, отыскал место посадки в вагоны второго класса.

Ту-у-у-у!

Ждать пришлось недолго. Вскоре до слуха донесся гулкий, раскатистый, словно весенний гром, свист парового котла. Исполинский локомотив, источающий сокрушительную, первобытную мощь, ворвался в ореол света от газовых ламп и с оглушительным лязгом замер у перрона.

Колоссальные габариты, змеящийся в полумраке стальной состав, холодный блеск черного железа и замысловатое хитросплетение механизмов — всё это сливалось воедино, рождая поистине уникальную, завораживающую эстетику промышленного века.

Баклундский метрополитен по-прежнему приводился в движение паровой тягой. Однако, благодаря хитроумной инженерной мысли, изрыгаемые локомотивом клубы копоти улавливались специальной системой труб и выводились прямиком в исполинские вытяжки, устремляясь на поверхность.

Именно в этом и заключалось «истинное предназначение» раскинувшихся на перекрестках ухоженных газонов и скверов.

Под скрежет остывающего металла Клейн терпеливо дождался, пока схлынет поток выходящих пассажиров. Лишь затем, подхватив трость и саквояж, он неспешно поднялся в вагон, предъявив билет встречающему на входе кондуктору.

В отличие от забитого битком третьего класса, здесь каждому пассажиру полагалось отдельное место, так что о битве за свободную скамью можно было забыть. Но едва юноша успел опуститься на сиденье, пристроить багаж и опереть трость о ногу, как до его ушей донесся торопливый стук шагов.

Машинально повернув голову к дверям, он увидел щуплого, совсем еще зеленого паренька, который пулей влетел в вагон.

Мальчишка был облачен в старое, явно с чужого плеча пальто не по возрасту, а на его голове криво сидела шляпа-котелок. Сжимая потрепанную сумку через плечо, он прятал взгляд, низко опустив подбородок.

— Прошу прощения, я ошибся вагоном, у меня третий класс… — торопливо пролепетал он. Сверкнув билетом перед носом кондуктора и скомкано извинившись, паренек стремительным шагом ретировался в сторону третьего класса.

Клейн равнодушно отвел взгляд. В очередной раз мысленно прокрутив свой маршрут, он принялся дожидаться закрытия дверей.

Но в это самое мгновение тишину нарушил очередной, куда более тяжелый и беспорядочный топот. Секундой позже в вагон ворвались несколько хмурых мужчин, облаченных в черные куртки и шелковые полуцилиндры.

«Уж не гонятся ли они за тем самым пятнадцатилетним пареньком?» — инстинктивно пронеслась в голове Клейна внезапная догадка.

Едва заметно покачав головой, юноша вновь уткнулся в свои газету с картой, всем своим видом ни на йоту не выделяясь среди прочих пассажиров вагона.





Глава 215


Миссис Саммер




— Ты не видел здесь мальчишку лет пятнадцати? В старом пальто! — злобно рявкнул один из ворвавшихся в вагон мужчин, вперив свирепый взгляд в кондуктора.

Краем глаза Клейн подметил, что незнакомец отличается худощавым, но жилистым телосложением. Его кожа отливала смуглотой, словно он всю жизнь провел под палящим солнцем, а глаза сидели в глазницах куда глубже, чем у обычных жителей Королевства Лоэн.

«Горец? Или полукровка?» — задумчиво кивнув, предположил про себя юноша.

В самом сердце Северного континента, там, где берет свое начало горный хребет Хорнакис, раскинулось засушливое плато. Львиная его доля отходила Королевству Фейнапот, западные рубежи принадлежали Республике Интис, а восточные окраины подмяло под себя Королевство Лоэн. Местные аборигены — тощие и диковатые, но отважные и свирепые воины — на протяжении долгих веков оставались настоящей головной болью для всех трех держав. Однако по мере совершенствования огнестрельного оружия и изменения самого облика войны этим горцам всё же пришлось смириться с суровой реальностью и окончательно склонить головы перед победителями.

Многие из них покинули родные высоты, устремившись в Баклунд, Трир, столицу Фейнапота и прочие процветающие мегаполисы и порты Северного континента. Кто-то подался в чернорабочие, а кто-то влился в ряды местных преступных синдикатов в качестве свежей крови — эти ребята лезли в любую драку, не страшась ни смерти, ни последствий.

Кондуктор, молодой паренек лет двадцати, от такого напора инстинктивно вжал голову в плечи и дрожащей рукой указал в сторону вагонов третьего класса:

— Видел… он побежал туда.

Главарь в черной куртке и полуцилиндре едва заметно кивнул. Совершенно не обращая внимания на испуганные взгляды остальных пассажиров, он вместе с подельниками с грохотом бросился к третьему классу.

«Будь я на месте того паренька, уже давно бы выскользнул из третьего класса наружу…» — лениво размышлял Клейн, для вида не отрывая взгляда от газетных строчек.

Минуло еще чуть больше минуты. Раздался протяжный, гулкий свист парового котла, и двери вагона медленно поползли навстречу друг другу.

Чух-чух-чух… Стальный состав подземки дрогнул и начал набирать ход, всё быстрее отстукивая ритм по рельсам. И в это самое мгновение Клейн, повинуясь какому-то необъяснимому наитию, вскинул голову и посмотрел на двери, ведущие в соседний вагон второго класса.

На пороге возник тот самый пятнадцатилетний подросток в потрепанном пальто, съехавшем набок котелке и с видавшей виды сумкой через плечо. Он неспешным шагом прошел внутрь.

Юное, еще не утратившее подростковой мягкости лицо с тонкими чертами хранило пугающую, не по годам суровую серьезность. А в его алых, словно кровь, глазах застыла ледяная решимость.

«…А парень-то не промах. Спрыгнул из третьего класса, сделал крюк и залез обратно через первый? Видимо, смекнул, что подельники преследователей могли поджидать его на платформе?» — Клейн не смог скрыть легкого изумления. Подобная выдержка и осторожность в столь юном возрасте делали бы честь любому взрослому мужчине.

Дважды легонько стукнув зубами с левой стороны, юноша незаметно активировал духовное зрение и окинул беглеца пронзительным взглядом. Аура ясно говорила о крайнем физическом истощении и подавленном, натянутом как струна эмоциональном фоне, однако сквозь всё это отчетливо пробивался ровный синий свет, свидетельствующий о кристально ясном, холодном рассудке.

«Непростой малец… особенно для своих лет…» — беззвучно констатировал Клейн и вновь уткнулся в газету.

Подросток, даже не подозревая, что только что прошел скрупулезную рентгеновскую проверку Потустороннего, проследовал дальше, устремившись обратно в сторону третьего класса.

Остаток пути прошел в абсолютной, безмятежной тишине. Спустя двадцать с лишним минут Клейн благополучно сошел на одной из трех станций района Джовуд.

Потратив еще около десяти минут на тряску в наемном экипаже, он наконец-то добрался до улицы Минск. Сверившись с газетной вырезкой, юноша подошел к дому номер семнадцать, примыкающему к искомому пятнадцатому, и потянул за ручку звонка.

Ку-ку! Ку-ку!

Под гулкое эхо дверного звонка прямо из дверного полотна выскочила механическая птичка, чей дизайн оставлял желать лучшего. Размером едва ли с ладонь, собранная из голых шестеренок и пружинок, она безостановочно клевала клювом, издавая звуки, отдаленно напоминающие кукование.

«Весьма занятная безделушка, разве что сборка слегка топорная…» — вынес про себя объективный вердикт Клейн.

Спустя десяток секунд массивная темная створка отворилась. На пороге возникла молодая девушка, облаченная в классическое черно-белое платье горничной. Смерив гостя настороженным взглядом, она осведомилась:

— Простите, вы по какому вопросу?

Клейн приветливо улыбнулся и приподнял свернутую газету, которой был обернут набалдашник его трости:

— Я пришел к миссис Саммер по поводу аренды дома. Надеюсь, он еще не сдан?

В газетном объявлении значилось полное имя: Старлин Саммер.

— Еще нет. Прошу, подождите минутку, — вежливо склонившись в легком поклоне, ответила служанка.

Она торопливо скрылась в недрах дома, чтобы доложить хозяйке, а чуть погодя вернулась и пригласила юношу внутрь. Девушка учтиво помогла ему пристроить трость и саквояж в прихожей, а пальто и полуцилиндр повесила на стоящую там же вешалку.

В лицо тут же ударила волна согревающего тепла, без следа развеяв принесенную с улицы промозглую сырость. Скользнув взглядом по убранству, Клейн первым делом зацепился за камин весьма нестандартной конструкции. В его недрах мерно, без малейшего дыма, тлели и переливались багрянцем раскаленные древесные угли.

Гостиная семейства Саммер поражала размахом: по площади она едва ли не равнялась всему первому этажу квартиры Моретти. Полы кое-где устилали изящные декоративные ковры, а стены украшала живописная россыпь пейзажных полотен.

Проводив гостя к мягким диванам, горничная обратилась к облаченной в бледно-желтое платье хозяйке:

— Мадам, к вам посетитель.

Владелице дома было около тридцати. Голубоглазая блондинка с прелестными чертами лица, она явно знала толк в уходе за собой, а в руках изящно сжимала инкрустированный серебром роскошный перьевой веер.

Находясь в собственных стенах и наслаждаясь щедрым жаром камина, она позволила себе вольность обойтись без платья с глухим, закрытым воротом.

— Добрый день, миссис Саммер, — Клейн прижал руку к груди и отвесил учтивый поклон.

Женщина сдержанно, с достоинством улыбнулась:

— Добрый вечер. Прошу, присаживайтесь. Чего желаете: кофе или, быть может, черного чая?

Опустившись на просторный диван, юноша с непринужденной легкостью отозвался:

— Черного чая, благодарю.

— Джулиан, завари черного чая «Маркиз», — распорядилась миссис Саммер горничной. Слегка поведя прекрасными глазами, она добавила: — Позвольте узнать, как мне к вам обращаться?

— Шерлок Мориарти. Можете звать меня просто Шерлок. — Клейн давным-давно заготовил для себя этот звучный псевдоним.

В этот момент его обоняния коснулись аппетитные запахи, доносящиеся со стороны кухни, а взгляд зацепился за проложенную там хитроумную систему труб.

— О, это творение моего супруга. Его основная должность — управляющий в компании «Коим», однако на досуге он страстный поклонник механизмов, а по совместительству еще и состоит в Королевском обществе по сокращению угольной копоти, — с нежной улыбкой пояснила миссис Саммер, перехватив взгляд гостя.

«Мадам, к чему такие подробности? Я же не свататься к вашему благоверному пришел…» — мысленно съязвил юноша. Ни на йоту не изменившись в лице и всё так же приветливо улыбаясь, он произнес:

— Мадам, я бы хотел снять пятнадцатый дом.

Женщина выпрямила спину и, сохраняя изящную, безупречную осанку, с улыбкой ответила:

— В таком случае мой долг заранее предупредить вас о некоторых нюансах. В пятнадцатом доме нет ни подобной системы труб, ни столь уютных кресел, ни ломберных столиков. Там вы не найдете буфета из красного дерева, изысканных фарфоровых сервизов, столового серебра, позолоченных чайных наборов или даже съемных ковров…

Изящно указывая на предметы роскоши в собственной гостиной, она методично перечисляла их один за другим, после чего подытожила:

— Изначально тот особняк принадлежал моей сестре и её супругу. Увы, бизнес зятя прогорел, и семейству пришлось спешно перебраться на Южный континент — в Баламе у них еще оставалась небольшая плантация. Лично я подобного бегства категорически не одобряю. Это попросту несправедливо по отношению к моим бедным племянникам: там днем с огнем не сыщешь приличной гимназии, не говоря уже о толковых домашних гувернерах.

«Мадам, меня это совершенно не интересует…» — с самым искренним и сочувствующим видом закивал Клейн:

— Вы абсолютно правы. За исключением теплого климата, на Южном континенте нет ни единого места, способного хотя бы издали сравниться с великолепием Баклунда.

Подобная учтивая поддержка явно пришлась хозяйке по душе. Изящно поведя глазами, она перешла к делу:

— Срок нашей аренды того дома истекает лишь через три года. Я бы хотела получить плату сразу за весь год. Восемнадцать сулей в неделю за сам особняк и один суль за пользование мебелью. Залог я возьму чисто символический, так что в сумме выйдет ровно пятьдесят фунтов.

Клейн со сдержанной улыбкой покачал головой:

— Миссис Саммер, вы же проницательная дама и наверняка заметили, что я лишь недавно прибыл в столицу. Понятия не имею, какие сюрпризы уготованы мне в обозримом будущем. Выложить полсотни фунтов одним махом означает катастрофически подорвать мою финансовую подушку безопасности. Мой предел — оплата за полгода, двадцать пять фунтов.

К тому же он намеревался снять еще какую-нибудь дешевую однокомнатную каморку в Восточном районе Баклунда — эдакую тайную берлогу для переодеваний, нанесения грима и сброса возможного хвоста. Для его грядущих грандиозных планов подобная перевалочная база была жизненно необходима.

Старлин Саммер легким, полным достоинства кивком приняла эти доводы и перевела разговор в иное русло:

— Вы оканчивали классическую гимназию?

Клейн издал тихий смешок и отозвался:

— Да, а историю я изучал позже уже самостоятельно.

— У вас имеются документы, удостоверяющие личность? — как бы невзначай поинтересовалась Старлин.

— Прошу прощения, я покидал дом в такой спешке, что совершенно запамятовал их захватить. Ах да, я ведь так и не упомянул — я прибыл из округа Мидси. — Клейн намеренно перешел на характерный акцент своего покойного сокурсника Уэлча.

Едва с его губ слетело слово «запамятовал», как в памяти тут же всплыл образ капитана Данна Смита, отчего улыбка на лице юноши стала лишь еще шире и искренней.

В этот самый миг горничная Джулиан поднесла ему чашку черного чая. Белоснежный фарфор был искусно украшен классическим узором с изящной золотой каймой.

Приняв чашку, Клейн сделал осторожный глоток. Глубокий, тягучий аромат и безупречный баланс терпкости ясно давали понять: этот напиток на голову превосходил тот дешевый сибоский чай, к которому он успел привыкнуть.

— Поистине превосходный, чистейший «Маркиз», — похвалил он, пустив в ход самую безупречную и беспроигрышную светскую формулировку.

Уголки губ миссис Старлин Саммер едва заметно приподнялись:

— Что ж, в таком случае давайте оформим договор на полгода. Двадцать пять фунтов.

Клейн вежливо поблагодарил хозяйку. Они скоротали еще несколько минут за непринужденной светской беседой, пока вторая горничная не принесла из кабинета стандартный бланк договора аренды.

Скрепив бумаги подписями, юноша с кровоточащим сердцем отсчитал двадцать пять полновесных фунтов наличными и придвинул их миссис Саммер.

Старлин бегло пересчитала купюры и, слегка вздернув подбородок, произнесла:

— Мистер Мориарти, смею предположить, вы планируете искать в Баклунде работу?

— Именно так, — с легкой растерянностью отозвался Клейн.

Губы Старлин изогнулись в легкой полуулыбке:

— В таком случае позвольте дать вам один добрый совет. С жалованьем меньше трех фунтов в неделю выжить в районе Джовуд практически нереально. Аренда жилья, пропитание, счета за воду, газ и уголь, а также транспортные расходы поглотят как минимум два фунта и пять сулей. Уж поверьте мне, таков Баклунд. А ведь на оставшиеся гроши вам еще придется как-то обновлять гардероб, покупать приличную посуду и чайные сервизы… Так что три фунта в неделю — это тот самый жалкий, критический минимум.

— Достигнув отметки в пять фунтов, вы сможете позволить себе содержать горничную. При шести — уже стоит задуматься о найме кухарки. Семь фунтов в неделю откроют вам двери для лакея, а при восьми можно будет смело брать в дом еще одну служанку…

«Миссис Саммер, сдается мне, вы просто бессовестно кичитесь своим достатком… Мой оклад, между прочим, достигал и всех десяти фунтов…» — мысленно проворчал Клейн. Вслух же он не проронил ни звука, сохраняя на лице вежливую улыбку и изображая предельно внимательного слушателя.

В этот самый момент входная дверь внезапно отворилась. На пороге возник рослый, крепко сбитый мужчина. Облаченный в строгий черный двубортный сюртук и кожаные перчатки в тон, он носил щегольски подкрученные усики.

— Люк, это мистер Мориарти. Отныне он наш новый сосед, — шагнув навстречу вошедшему, представила гостя Старлин Саммер.

Очевидно, это и был хозяин дома. Стягивая пальто и передавая его семенящему следом лакею, Люк вежливо улыбнулся:

— Мистер Мориарти, не окажете ли нам честь разделить с нами ужин?

«Так вот ты какой, управляющий компании „Коим“ и видный деятель Королевского общества по сокращению угольной копоти…» — сдержанно улыбнувшись, Клейн ответил:

— Вынужден отказаться, мистер Саммер. Я уже успел перекусить в паровом экспрессе, хотя, признаться честно, тамошняя стряпня оставила весьма неизгладимые впечатления.

Обменявшись еще парой дежурных любезностей, юноша в сопровождении горничной Джулиан покинул резиденцию Саммеров и переступил порог соседнего пятнадцатого дома.

Планировка здесь оказалась поразительно схожей с соседской. Первый этаж вмещал в себя просторную гостиную, залитую светом столовую, две гостевые спальни, уборную, спуск в подвал и вытянутую в сторону заднего двора кухню. На втором же располагались четыре спальни, уютная малая гостиная, солярий, кабинет, еще два санузла и широкий балкон.

— Хозяйка велела передать, что вы вправе сдавать часть комнат в субаренду, но ни в коем случае не чернорабочим. Здесь не должно быть ни шума, ни тесноты… Ах да, чистые одеяла, простыни и наволочки я принесу чуть позже, — оттараторив эти наставления, Джулиан упорхнула обратно к Саммерам.

Покончив с обустройством и наскоро разложив вещи, Клейн наконец-то почувствовал, что пустил корни в Баклунде.

Опустившись в кресло посреди гулкой, пустующей гостиной, он внезапно ощутил острый укол пронзительного одиночества. Титаническим усилием воли юноша заставил себя выбросить из головы эту хандру и сосредоточиться на грядущих планах.

Желал он того или нет, но ни месть, ни прорыв на новые ступени Последовательностей не делаются по щелчку пальцев. А значит, ему жизненно необходима работа, способная приносить стабильный доход и уберечь от неминуемого финансового краха.

В то же время это ремесло не должно связывать его по рукам и ногам, ломая график и мешая тайным вылазкам. Проще говоря, требовалась максимальная свобода действий.

Тщательно всё взвесив и безжалостно отметя все неподходящие вакансии, Клейн сузил круг до трех вариантов:

Во-первых, можно было податься в писатели, беззастенчиво плагиатя земные романы. Увы, учитывая его весьма щекотливое положение беглеца, любая публичность и слава были сродни смертному приговору. От этой затеи пришлось скрепя сердце отказаться.

Во-вторых, попробовать себя в роли репортера. В нынешнюю эпоху эта профессия считалась в высшей степени респектабельной, вот только при найме редакции всегда требовали университетские дипломы и прочие бумаги, которых у Клейна банально не водилось. Оставалось лишь бессильно развести руками.

В итоге он остановился на третьем, последнем пути:

Частный детектив!

Именно в этом и крылся истинный смысл того самого псевдонима, который он выбрал для себя ранее.





Глава 216


Неизменное собрание




Свое первое утро в Баклунде Клейн встретил в окружении бледной дымки, затянутого густой пеленой неба и промозглой сырости. На завтрак его ждали литр дешевого чая за один пенни да пара ломтиков тоста, щедро сдобренных низкосортным маслом.

Провозившись всё утро, юноша первым делом наведался в штаб-квартиру «Баклунд Пост», благо та располагалась тут же, в районе Джовуд. Выложив тридцать фунтов, он выкупил место под скромное объявление сроком на один месяц.

Начиная со вторника, преданные читатели газеты смогут лицезреть на сгибе между седьмой и восьмой страницами крошечную заметку:

«Шерлок Мориарти. Частный детектив, мастерски распутывающий дела любой сложности. Разумные расценки, строжайшая конфиденциальность. Обращаться по адресу: район Джовуд, улица Минск, дом 15».

Клейн намеренно обошел стороной таких газетных гигантов, как «Тассокская газета» или «Баклундская ежедневная газета», чьи тиражи расходились по всему Королевству Лоэн. Пока что сфера его интересов ограничивалась исключительно столицей, да и становиться знаменитостью в его планы совершенно не входило.

Именно поэтому выбор пал на «Баклунд Пост» — издание, пользующееся немалой популярностью у горожан, но при этом не задирающее цены на рекламу до небес.

Покинув редакцию, парень вооружился картой и устроил настоящий забег по местным лавочкам. Он методично прочесывал травные аптеки, цветочные киоски, ювелирные и галантерейные магазины, скупая всевозможные растительные порошки и тончайшие серебряные пластинки для грядущих ритуалов. Если отбросить нужду в специфических предметах, наделенных духовностью, львиную долю мистических ингредиентов можно было без труда раздобыть у обычных торговцев. Вся загвоздка крылась лишь в том, что продавались они вразнобой, и ради полного комплекта приходилось изрядно побегать.

Этот шопинг обошелся ему в полновесные пять фунтов. В итоге от тех баснословных двух сотен, снятых со счета, осталось жалких девяносто два фунта — психологический рубеж в сотню монет был безжалостно пробит.

«Деньги утекают, словно вода сквозь пальцы…» — мысленно простонал Клейн, устроившись в неприметной забегаловке поблизости. На обед он взял стейк под перечным соусом за восемь пенни, картофельное пюре со свиной сосиской за два с половиной, чашку кофе и порцию овощей — каждое по пенни. А поскольку счет перевалил за один полновесный суль, он докинул еще один медяк, получив щедрый ломоть хлеба с маслом по специальной акции.

Ровно в час пополудни он вернулся в дом номер пятнадцать по улице Минск. Напрочь позабыв об отдыхе, юноша тут же принялся колдовать над ступкой. Смешав порошки из цветков глубокого сна, драконовой крови, темно-красного сандала и перечной мяты, он состряпал «Порошок Святой Ночи» — незаменимый реагент для возведения духовной стены.

До тех пор, пока ему не удастся раздобыть подлинный ритуальный серебряный кинжал, придется обходиться этим кустарным методом.

По прикидкам Клейна, чтобы навсегда сбросить с себя оковы этих материальных костылей, ему необходимо прорваться как минимум на седьмую Последовательность.

«Фух… Ни мисс Справедливость, ни мистер Повешенный, ни юноша Солнце так и не попросили отгул. А значит, сегодняшнее собрание состоится точно по расписанию… Интересно, какой сюрприз приготовил господин Повешенный? Сколько новых страниц из дневников Рассела он выложит на стол?» — вальяжно откинувшись на кровать в своей спальне, юноша позволил мыслям лениво блуждать.

Ремесло частного сыщика было для него идеальным прикрытием, позволяющим и монету зашибить, и сохранить полную свободу действий. Эта профессия открывала двери в самые разные круги общества, давая шанс исподволь нащупать пульс столичного подполья Потусторонних и мало-помалу выйти на след Тайного ордена.

А если фортуна и вовсе повернется к нему лицом, он сможет выведать в этих самых кругах, как именно зовется седьмая Последовательность, идущая следом за «Клоуном», а то и вовсе прикупить нужную формулу вместе со стержневыми ингредиентами.

Что же касалось беглого Инса Зангвилла, то бросаться на его поиски сломя голову Клейн не собирался. Скорее наоборот — планировал обходить этого монстра десятой дорогой. Впрочем, если судьба нечаянно столкнет их нос к носу, и парень сумеет остаться нераскрытым, он с превеликим удовольствием совершит благой поступок, подкинув анонимную весточку ищейкам Церкви Богини Вечной Ночи.

«Гонорары частного сыщика в лучшем случае обеспечат мне сытую жизнь среднего класса. Если я хочу сколотить капитал, достаточный для скупки рецептов и баснословно дорогих мистических материалов, у меня лишь два пути: либо доить мисс Справедливость, либо грамотно инвестировать те сто фунтов, что пылятся на анонимном счете… Да, трогать оставшиеся на руках девяносто две монеты — чистое самоубийство. Кто знает, как скоро у меня появится первый клиент…» — на этой отрезвляющей мысли Клейн рывком сел на кровати. Спустившись на первый этаж, он сгреб купленные по пути газеты и погрузился в чтение.

Подобные издания частенько пестрели занятными объявлениями: какой-нибудь непризнанный гений искал спонсора для своего революционного изобретения, или ушлый делец высматривал компаньона для совместного предприятия.

Опираясь на свой солидный земной кругозор и понимание реалий здешней эпохи, Клейн принялся скрупулезно фильтровать предложения. Увы, все сегодняшние стартаперы показались ему откровенными проходимцами или фантазерами.

В два сорок пять пополудни он вернулся в спальню. Наглухо заперев дверь и плотно задернув шторы, юноша пустил в ход «Порошок Святой Ночи», воздвигая стену духовности.

Отчеканив четыре шага против часовой стрелки и воспарив в чертоги над серым туманом, Клейн чинно опустился в кресло Шута с высокой спинкой. Высвободив духовность, он потянулся к багровой звезде, символизирующей «Солнце», дабы ответить на вознесенную мольбу.

«Пожалуй, это одно из немногих дел, оставшихся неизменными в моей перевернувшейся с ног на голову жизни…» — со вздохом мысленно констатировал он.

…………

Где-то за пределами Города Серебра, в недрах наполовину обрушившейся, иссиня-черной башни.

Девятеро дозорных сгрудились вокруг жарко полыхающего костра, коротая время за разговорами о пережитом за последние дни.

Еще несколько бойцов несли вахту снаружи, зорко вглядываясь во мрак, готовые отразить любую внезапную атаку.

Кровь бессчетного множества павших Потусторонних Города Серебра железобетонно вбила в них суровую истину:

Терять бдительность нельзя ни на секунду, ведь притаившееся во тьме чудовище вполне может дышать прямо тебе в затылок!

В ночи, когда вспышки молний редки, жизненно необходимо поддерживать костер, цепляясь за его спасительный свет. Стоит лишь мраку окончательно поглотить отряд — и шансы сгинуть всем до единого взлетают до небес. Одному богу известно, какие запредельные кошмары таит в себе первобытная тьма, ведь суровая реальность раз за разом ломала даже самые смелые, пугающие фантазии.

Деррик Берг хранил свою привычную, замкнутую немоту. Он лишь безмолвно слушал, как соратники раз за разом возвращаются к недавней схватке с тем жутким, сплошь покрытым моргающими бельмами человекоподобным монстром.

Чтобы стереть эту тварь в порошок, их патрулю пришлось заплатить немалую цену: пятеро бойцов получили ранения, причем двое из них оказались на волосок от смерти.

Внезапно перед глазами Деррика всё поплыло, и он физически ощутил, как его со всех сторон обступает густая серая мгла.

А там, в непередаваемой дали, в самом сердце этого тумана, на древнем кресле с высокой спинкой восседал размытый, призрачный силуэт, взирая на него с недосягаемой высоты.

— Готовься к собранию.

Низкий голос Шута гулким эхом отдался в ушах Деррика, однако никто из сидящих бок о бок с ним товарищей не уловил ни единого звука.

Вынырнув из транса и потратив десяток секунд на оценку обстановки, юноша незаметно отодвинулся на самый край освещенного костром круга. Привалившись спиной к обломку стены и отвернувшись от остальных, он притворился спящим.

С того самого дня, как выяснилось, что даже старейшина Ловия, заседающая в Совете Шести, не в силах засечь присутствие господина Шута, парень окончательно уверовал: если не пороть горячку и не выдавать себя нелепыми оплошностями, он вполне способен незаметно посещать Клуб Таро над серой мглой прямо под носом у всего отряда.

…………

Баклунд, район Императрицы.

Сославшись на усталость, Одри вернулась в свою спальню.

Подавив подкатывающее волнение, она не стала нервно мерить комнату шагами, а чинно уселась на край кровати, дожидаясь призыва господина Шута.

«Папа с головой ушел в обсуждение новых законопроектов с другими членами парламента, а телохранители из числа Потусторонних перестали ходить за мной по пятам. Хвала Богине, моя жизнь наконец-то вернулась в привычное русло! Минуло целых две недели, и господин Повешенный наверняка уже раздобыл гипофиз взрослого семицветного ящеровидного дракона… Совсем скоро я шагну на восьмую Последовательность!» — глаза Одри радостно блестели, пока эти мысли вихрем проносились в ее голове.

Для юной аристократки эта перспектива казалась куда более волнующей и желанной, нежели баснословная награда в тридцать тысяч фунтов и роскошная плантация стоимостью не меньше восьми тысяч!

Наконец, она увидела, как столь знакомое призрачное багровое сияние хлынуло словно прилив, бесследно поглощая ее фигуру.

…………

На борту старинного, классического парусника.

Элджер Уилсон наглухо запер дверь капитанской каюты. Устроившись за столом позади секстанта и навигационных журналов, он методично, раз за разом вбивал в память строки из лежащей перед ним толстой стопки исписанных листов.

Благополучно пережив период проверок и даже удостоившись похвалы от высшего руководства, моряк не стал задерживаться в суете столичного Баклунда. Покинув мегаполис, он по собственной воле вернулся в родную морскую стихию, прихватив с собой целую кипу тайно скопированных страниц из дневников Рассела.

«Как только я окончательно усвою зелье „Мореплавателя“, путь к дальнейшему возвышению будет открыт. Накопленных заслуг с лихвой хватит на рецепт и материалы… Вот только тогда начальство мигом смекнет, что мне известен секрет метода „отыгрыша“. Палка о двух концах…» — Элджер слегка покачал головой, внезапно позволив мыслям унестись куда-то вдаль.

И в этот самый миг его настиг зов Шута. В сознании моряка молниеносно вспыхнул образ вице-адмирала Урагана Килангоса — жуткое лицо, чья плоть и кровь стремительно разлагались, кусками отваливаясь от черепа.

Повинуясь первобытному инстинкту, Элджер покорно опустил голову, позволяя нахлынувшей багровой волне поглотить себя.

…………

Над серым туманом, в недрах монументального храма, напоминающего обитель исполинских гигантов.

Клейн, заранее активировавший духовное зрение, окинул внимательным взором «Справедливость», «Повешенного» и «Солнце», скрупулезно оценивая их текущее состояние.

Одри уже собиралась радостно поприветствовать собравшихся, как вдруг заметила, что «Повешенный» сделал упреждающий жест и опередил ее:

— Многоуважаемый господин Шут, на этот раз мне удалось раздобыть целых девятнадцать страниц из дневников Рассела.

— Дозвольте же выразить вам мою глубочайшую признательность за то, что послали своего избранника и помогли мне расправиться с Килангосом. Эти записи — та малая плата, которую я обязан вам преподнести!

«Девятнадцать страниц? Весьма недурно…» — Клейн благоразумно обошел тему своего так называемого «избранника» стороной и лишь невозмутимо усмехнулся:

— Таков незыблемый закон равноценного обмена.

«Как и ожидалось от господина Шута… Какой-то пиратский адмирал с мистическим артефактом для Него — сущая пылинка… Пожалуй, упоминать о награде за голову Килангоса действительно не стоит… Интересно, сколько же еще могущественных избранников высших Последовательностей находится в Его услужении…» — Одри и сама не заметила, как начала мысленно применять к Шуту божественное местоимение «Он».

Выслушав ответ владыки, «Повешенный» Элджер почтительно склонил голову:

— На данный момент предел моей памяти — ровно шесть страниц. Прошу дозволения передать их вам в несколько приемов.

— Как пожелаете, — Клейн, надежно укрытый плотной пеленой серой мглы, благосклонно кивнул.

«Солнце» Деррик во все глаза наблюдал за тем, как моряк страницу за страницей материализует из пустоты эти самые дневники. Юноша просто сгорал от любопытства, силясь представить, что же там написано.

Опираясь на опыт прошлых собраний, паренек свято верил: вещь, способная привлечь внимание самого господина Шута, неминуемо таит в себе бездну немыслимых секретов.

Он бросил короткий взгляд на мисс «Справедливость», но, убедившись, что девушка не спешит засыпать присутствующих вопросами, решил не лезть на рожон и благоразумно сохранил ледяное молчание.

Вскоре все шесть листов были готовы и мгновенно перекочевали прямиком в руки Клейна.

Одри и остальные члены клуба чинно замерли в ожидании. К подобным паузам они уже давно привыкли.

Клейн опустил взор и принялся за чтение первой страницы:

«Шестнадцатое декабря. Вновь вышел на связь с тем бедолагой, что застрял в самом сердце бури и заплутал во мраке».

«Наконец-то! Прямое продолжение одной из тех прошлых записей!» — сердце юноши радостно екнуло, а взгляд стал куда более цепким и сосредоточенным:

«Он величает себя мистером „Дверь“ и всё пытается вдолбить мне в голову какой-то невыносимо сложный ритуал, дабы я помог ему вырваться обратно в реальный мир. Взамен клятвенно обещает исполнить любые три моих желания».

«Он что, держит меня за идиота? Я за обе свои жизни в сумме разменял уже седьмой десяток. Неужто я не распознаю в этом классический, заезженный до дыр трюк всяких злых божков и демонов?»

«Впрочем, те крохи истории Четвертой Эпохи, которыми он меня потчует, и впрямь чертовски интригуют».





Глава 217


Описание мистера «Дверь»




«Мистер „Дверь“… А ведь эта манера раздавать прозвища до боли напоминает мою собственную… Интересно, как звучит истинное имя этого бедолаги, застрявшего в самом сердце бури и заплутавшего во мраке? Какова его Последовательность? И не является ли он в самом деле одним из тех самых злых богов или демонов, как и предполагал великий император Рассел?» — Клейн едва заметно, с изрядной долей самоиронии усмехнулся про себя, почувствовав, как в нем вспыхивает жгучий интерес к тайнам Четвертой Эпохи:

«Мне прекрасно известно о самой знаменитой битве Четвертой Эпохи — „Войне Четырех Императоров“. Вот только все мои познания о её деталях и ключевых фигурах ограничиваются лишь теми скупыми крохами, что соизволили просочиться в массы из архивов великих Церквей. Взять, к примеру, того же „Темного Императора“ Соломоновой империи».

«И лишь сегодня этот загадочный мистер „Дверь“ пролил свет на эту тайну, наконец-то раскрыв имена остальных троих венценосцев. Ими оказались полубезумный „Кровавый Император“ династии Тюдоров, „Ночной Император“ империи Трэнсост и владыка Южного континента — „Император Преисподней“, в простонародье именуемый богом Смерти».

«Если верить его словам, в горниле той войны, навсегда перекроившей карту мироздания, Темный Император, Кровавый Император и Ночной Император пали один за другим. А львиную долю могущества прибрал к рукам Император Преисподней».

«Добравшись до этого места, мистер „Дверь“ сделал весьма многозначительную ремарку: потратив больше сотни лет на переваривание захваченных сил, бог Смерти окончательно лишился рассудка, но при этом обрел поистине пугающую мощь. Ступив в сговор с Первозданной Демонессой, он обрушил на Северный континент так называемую „Бледную катастрофу“. Разумеется, лично лицезреть эту бойню или участвовать в ней бедолаге не довелось — все эти подробности он выудил из обрывков шепота, просачивающихся к нему в те редкие дни каждого месяца, когда его тюрьма сближается с реальным миром».

«Бог Смерти спятил, но обрел невиданную силу!»

«Неужели даже божества подвержены безумию?»

«От одной лишь этой мысли кровь стынет в жилах!»

«Впрочем, это откровение служит железобетонным доказательством моей недавней догадки. До наступления Пятой Эпохи истинные боги то и дело сходили в мир смертных, беззастенчиво дергая за ниточки судеб Северного и Южного континентов. А порой, подобно богу Смерти, и вовсе лично вступали в кровавую бойню».

«Я спросил мистера „Дверь“, довелось ли ему самому приложить руку к „Войне Четырех Императоров“? И если да, то какую роль он там играл? И какую позицию в этой мясорубке заняли семеро ортодоксальных богов, каков был их вклад?»

«Мой собеседник предпочел отмолчаться. С легкой, издевательской иронией он лишь бросил, что истинных мастеров высших эшелонов в Четвертую Эпоху водилось куда больше, чем я мог бы себе вообразить».

«Помимо этого, он просветил меня насчет двух фундаментальных законов. Первый гласит о неуничтожимости Потусторонних характеристик, а второй — об их сохранении в пределах смежных Последовательностей. И эти правила безупречно сходятся с теми крупицами тайн, что я успел выудить из древнейшей и самой сокрытой во мраке ложи, а также с моими собственными наблюдениями. Хех, из этого можно выстроить целую вереницу весьма занятных выводов. Подобная логика выворачивает наизнанку суть многих привычных явлений, обнажая их пугающую, первобытную подоплеку. К примеру: в рамках одного Пути переизбыток мастеров высших эшелонов неизбежно приведет к катастрофической нехватке Потусторонних низших ступеней. И наоборот».

«…Если общий объем Потусторонних характеристик изначально, с самого момента зарождения мироздания, является строго фиксированной величиной, не способной ни увеличиваться, ни иссякать — не значит ли это, что легенды не лгут? Что действительно существовал единый Творец всего сущего, всеведающий и всемогущий Бог, из чьей плоти и духа и проистекает всё в этом мире?»

Это была самая объемная запись из дневников Рассела, которую Клейну когда-либо доводилось держать в руках. Текст сплошняком покрывал два полновесных листа. Можно было с легкостью догадаться, что изначально эти строки исписывали один пергамент с обеих сторон, но после бесчисленных переписываний и копирований превратились в две разрозненные страницы.

«До чего же колоссальный улов информации…» — беззвучно, с благоговением выдохнул юноша.

Будучи дипломированным выпускником исторического факультета, он всегда свято верил, что Соломонова империя, династия Тюдоров и империя Трэнсост сменяли друг друга на исторической арене, передавая бразды правления словно эстафетную палочку, пусть и с периодическими кровавыми реставрациями. И кто бы мог помыслить, что упомянутая мистером «Дверь» «Война Четырех Императоров» столь безапелляционно и кристально ясно разрушит эту устоявшуюся теорию, доказав: все три великие династии правили континентом одновременно!

«Окажись эта летопись правдой, и все нынешние академические труды по истории Четвертой Эпохи можно смело отправлять в топку», — внезапно Клейн вспомнил о прежнем владельце своего тела, чья душа просто горела археологией и страстным желанием разгадать тайны этого темного периода.

«Что ж, будем считать, что сегодня я исполнил одно из его заветных желаний… Интересно, во времена „Войны Четырех Императоров“ бог Смерти уже восседал на божественном престоле? Судя по туманным речам мистера „Дверь“, утверждать наверняка нельзя. Остается лишь выстроить гипотезу: в той грандиозной мясорубке „Император Преисподней“ отхватил такой куш, что сумел пробить потолок смертных ограничений и вознестись до статуса истинного божества. Вот только цена оказалась непомерной — поглощенная мощь в итоге свела Его с ума…»

«Божество, слетевшее с катушек… Воистину пугающая, противоестественная картина. От одних лишь мыслей о возможных последствиях по спине пробегает леденящий душу озноб! Немудрено, что даже повидавший всё на своем веку великий император Рассел описывал этот феномен с таким первобытным трепетом…»

«Неужели так называемые злые боги — это не что иное, как сошедшие с ума ортодоксальные божества?»

«И не настанет ли тот день, когда во всем мире останутся править лишь обезумевшие сущности?..»

«Святые угодники, неужели это предвещает неизбежное и неотвратимое наступление судного дня?»

Клейн натянул на лицо легкую улыбку, отчаянно маскируя сгущающуюся на душе тяжесть. Нарисованное воображением будущее виделось ему исключительно в беспросветных, пепельно-серых тонах.

Заодно он мысленно пересмотрел свой рейтинг «Темного Императора», «Кровавого Императора» и «Ночного Императора», возведя их в ранг величайших мастеров, чье могущество вплотную приближалось к божественному.

«Вполне вероятно, что они восседали на первой Последовательности — самой вершине отдельного Пути. При таком раскладе сотни и тысячи лет правления „Темного Императора“ больше не кажутся чем-то из ряда вон выходящим. Да и давняя загадка прежнего владельца этого тела наконец-то находит свое объяснение. Изучая летописи рода Антигонов, он вступил в заочный спор со своим наставником, придя к выводу, что титул „Темного Императора“ переходил от одного монарха Соломоновой империи к другому… Что ж, возможно, Темный Император всё это время оставался одним и тем же бессмертным владыкой… Хотя нельзя сбрасывать со счетов и другой вариант: монархи сменяли друг друга два-три раза, просто зелье первой ступени на этом Пути так и называется — „Темный Император“?»

«Интересно, под какой личиной мистер „Дверь“ вошел в исторические хроники Четвертой Эпохи?.. Какая досада, что император Рассел не удосужился в деталях расписать свой ошибочный эксперимент и ту самую цепь случайностей. Иначе я бы непременно попытался выйти на связь с этим узником, но теперь об этом нечего и мечтать».

«Закон неуничтожимости Потусторонних характеристик и закон их сохранения в рамках смежных Последовательностей… Поразительно, как точно это перекликается с ощущениями капитана Данна. Быть может, его терминология как раз и берет свое начало из трудов великого императора Рассела».

«Опираясь на эти два фундаментальных правила от мистера „Дверь“, можно выстроить целую вереницу весьма занятных гипотез. Скажем, при таком обилии святых реликвий и мастеров высших эшелонов в закромах семи великих Церквей, рядовых Потусторонних низших ступеней у них должен быть сущий мизер. Однако реальность доказывает обратное. И единственное логичное объяснение этому парадоксу — дополнительная божественная благодать?»

«Или взять, к примеру, падение Страны Ночи. Неужто они сгинули в небытие именно из-за закона сохранения характеристик, поплатившись за обладание немыслимым сокровищем? Иными словами, само их существование оттягивало на себя львиную долю мощи Пути „Ночи“, бросая прямой вызов статусу самой Богини».

«Еще один вывод: чисто теоретически, некоторые запечатанные артефакты вполне сгодятся на роль стержневых ингредиентов для зелий, а то и вовсе могут заменить готовый эликсир. Разумеется, при условии, что из них предварительно вытравят всю скрытую скверну и безумие».

……

«Немудрено, что в некоторых археологических находках Четвертая Эпоха гордо именуется „Эпохой Богов“. Как выясняется, в те времена небожители отнюдь не гнушались сходить в мир смертных, оставив после себя немало свидетельств подобных явлений».

«Так что же послужило причиной Их внезапного исчезновения? Почему ныне даже божественные откровения стали редчайшим, почти недостижимым чудом?»

«Не отвечай Они на мольбы в ритуальной магии, боюсь, половина Потусторонних уже давно бы усомнилась в самом факте существования богов…»

Вихрь мыслей кружил в голове Клейна. Юноша чувствовал, как с каждой новой разгаданной тайной он всё глубже погружается в пугающие, но манящие недра мира мистики и Потусторонних.

Он жадно пробежался взглядом по оставшимся четырем страницам дневника, но, к своему горькому разочарованию, так и не обнаружил там больше ни единого упоминания о мистере «Дверь».

Впрочем, интуитивный контроль над телом, дарованный «Клоуном», помог ему виртуозно скрыть свою досаду. А густая пелена серого тумана довершила дело, так что даже украдкой наблюдавшая за ним мисс «Справедливость» Одри не заподозрила ни малейшего подвоха.

Усмирив бушующие мысли, Клейн переключил внимание на третью страницу рукописи:

«Десятое сентября. Я долго держал всё в себе, но сил терпеть больше нет. Пора выговориться».

«Твою ж мать, у меня что, вместо мозгов была вода, когда я выбирал Путь „Ученого“?»

«Разумеется, именно этот выбор позволил мне выжать максимум из моих знаний и завоевать безоговорочное признание Церкви. Вот только беда в том, что целая вереница начальных Последовательностей на этой стезе напрочь лишена реальных боевых навыков. Приходится выкручиваться, полагаясь исключительно на мистические артефакты. Это же катастрофическая, просто фатальная зависимость от внешних костылей!»

«Взять ту же девятую ступень, „Ученого“ — вся её сверхъестественность сводится к феноменальной памяти да форсированным навыкам обучения и практики. Следом идет восьмая, „Археолог“ — она дарует стальные мускулы вкупе с обширным багажом древних знаний, позволяя лишь с горем пополам практиковать простейшую ритуальную магию. Седьмая ступень, „Оценщик“, позволяет на глаз определять свойства мистических артефактов, чтобы при использовании сводить их скрытые угрозы к минимуму. И, наконец, шестая Последовательность — „Ремесленник“. Эти ребята способны конструировать механические диковинки и стряпать слабенькие Потусторонние предметы. Но за пределами этого их боевой потенциал ограничивается лишь слегка возросшим мастерством в ритуальной магии. Немудрено, что нынче их презрительно кличут „Экспертами-механиками“».

«Для сравнения, на соседнем Пути „Тайноведа“ седьмая ступень „Колдуна“ и шестая „Профессора свитков“ звучат до одури соблазнительно. Эх, если бы только Церковь располагала полным, неразрывным рецептом этой цепочки, и если бы в мире не существовало проклятого Скрытого Мудреца — цены бы этому Пути не было».

«Впрочем, лучик света во всем этом мраке всё же промелькнул. Стоит мне перешагнуть на следующую ступень, и я наконец-то обзаведусь собственными, врожденными боевыми талантами! Последовательность 5 — „Астролог“!»

«Вот только её современное название внушает мне леденящий душу ужас. Кто бы мог подумать, что нынче её величают „Астрономом“…»

«Неужто мне на роду написано превратиться в эталонного всемогущего безумного ученого?»

«Смилуйтесь, небеса, я же в прошлой жизни едва-едва натянул проходной балл во второсортный универ!»

Стоило признать, великий император Рассел обладал весьма специфическим комедийным даром. Даже Клейн, пребывавший в последнее время в прескверном расположении духа, невольно дернул уголком губ, сдерживая смешок. Ему от души захотелось мысленно поставить свечку за этого неунывающего земляка-предшественника.

«Учись прилежно, и с каждым днем будешь становиться всё лучше… Воистину золотые слова», — мысленно сыронизировал юноша. Заодно он намертво впечатал в память ключевую слабость основной массы Потусторонних Церкви Бога Пара и Машин:

Они катастрофически обделены личными боевыми навыками, зато виртуозно компенсируют это мастерством создания и применения артефактов.

Перевернув третью страницу, на которой сиротливо ютилась лишь эта единственная запись, Клейн продолжил чтение:

«Второе июня. Королевство без устали сеет смуту и ввязывается в кровавые распри. Увы, стереть в порошок Империю Фейсак, Королевство Лоэн и Королевство Фейнапот оказалось им не по зубам. В итоге казна трещит по швам от астрономических долгов, а экономика балансирует на самом краю бездонной пропасти».

«Судя по моим наблюдениям, чаша терпения простого люда, торговцев и солдат уже переполнена. Хватит одной лишь жалкой искры, чтобы всё полыхнуло полномасштабным бунтом! И это — мой звездный час».

«Однако действовать придется с ювелирной осторожностью. Семья Сорон — воистину древний род, чья кровь помнит еще летописи Четвертой Эпохи. Вполне вероятно, что в их рукавах припрятаны козыри в виде мастеров высших Последовательностей. Мне жизненно необходимо заручиться безоговорочной поддержкой Церкви Бога Ремесленников и нащупать негласный компромисс с Церковью Вечного Пылающего Солнца».

«Лезть на рожон и подставляться под удар первому — затея скверная. Пусть бунтовщики сначала растопчут в пыль старый порядок. А уж затем я выйду на сцену в ослепительном ореоле спасителя и положу конец этому хаосу. Консул Рассел Густав… Да, этот титул мне определенно по душе».





Глава 218


Бесплатные прописные истины




«Третье июня. Посовещавшись с Эдвардсом и остальными, я отбросил идею искать негласного компромисса с Церковью Вечного Пылающего Солнца. Подобный шаг мог бы легко обнажить мои истинные мотивы, позволив семье Сорен и примкнувшей к ним старой аристократии раскусить мои планы раньше времени. Начни они готовить ответные меры, и ситуация мигом бы обернулась для нас чудовищными, смертельными рисками».

«Какая досада, что Грин сгинул в водах Туманного моря. Ведь среди всех нас он отличался самым острым и проницательным умом».

«Так пусть же грянет буря! Пусть всё погрузится в первобытный хаос! Лишь когда смута поглотит этот мир целиком, я смогу выловить свою рыбу в этой мутной воде! Только когда дом Сорен окончательно утратит власть над ситуацией, Церковь Вечного Пылающего Солнца, скрипя зубами, будет вынуждена признать мои права!»

«Пожалуй, мне стоит подкинуть бунтовщикам кое-какую помощь. Вот только как обстряпать всё без шума и пыли, чтобы ни одна живая душа не подкопалась?»

«Четвертое июня. Под покровом строжайшей тайны ко мне наведался Заратул из Тайного ордена. Его визит стал абсолютной неожиданностью».

……

«И что же дальше?» Клейн, сгоравший от жгучего любопытства узнать, зачем предводитель Тайного ордена искал Рассела на самом пороге мятежа и переворота, к своему горькому разочарованию обнаружил, что две последующие страницы дневника не имеют к этому делу ни малейшего отношения.

От этого осознания в душе юноши вспыхнула волна едкой, совершенно неконтролируемой досады.

И пусть эти три короткие записи не пестрели живописными подробностями, оставаясь лишь сухой констатацией фактов от лица участника тех событий, Клейн всё равно нутром прочувствовал ту грозовую, бурлящую атмосферу 1173 года — того самого знаменитого интисского переворота, прогремевшего больше века назад.

Страницы исторических учебников бесстрастно гласили: Рассел, будучи тогда в чине полковника, железной рукой подавил мятеж. На гребне этой волны он совершил государственный переворот, упразднив монархию Интиса и провозгласив республику, а сам занял пост консула.

В последующие девятнадцать лет он перекроил своды законов, всячески поощрял изобретательскую мысль и проложил дорогу промышленной революции. Благодаря его реформам мощь государства взлетела до небес. Рассел развернул масштабные военные кампании, взяв под свое крыло Ленбург, Масин и Сегал, попутно заставив склонить головы трех исполинов Северного континента: Империю Фейсак, Королевство Лоэн и Фейнапот.

Спустя почти двадцать лет на посту консула, на исходе 1192 года, Рассел упразднил республиканский строй, провозгласил державу империей, а себя нарек императором-кесарем.

Но не минуло и шести лет, как его жизнь трагически оборвалась в стенах дворца Белого Клена. Так подошла к концу самая грандиозная и легендарная глава в летописи Пятой Эпохи.

Прокручивая в памяти вызубренные исторические талмуды, Клейн всё больше убеждался: кончина Рассела таила в себе куда больше мрачных загадок, чем принято считать. Точно так же, как и за фасадом того знаменитого переворота неминуемо крылась жестокая подковерная грызня Потусторонних и масштабный передел власти между сверхъестественными фракциями. Подлинная история в корне расходилась с тем, что преподавали в школах.

«Выходит, Грин — один из тех самых „Четырех всадников Апокалипсиса“, как их окрестил Рассел — и впрямь сгинул в водах Туманного моря… В одном из ранних отрывков император уже упоминал о пугающих странностях в поведении этого „всадника“. И, судя по всему, корень зла крылся в том самом безымянном острове, кишмя кишащем паранормальными тварями… Выходит, это было не просто дивное приключение, а самая настоящая смертельная ловушка…» — с тяжелым сердцем констатировал Клейн, связывая воедино ниточки прошлых записей. Перевернув пергамент, он перешел к пятой странице.

Увы, этот лист не таил в себе ровным счетом никакой мистической ценности. Император лишь рассыпался в эстетских похвалах красному вину из Олмира урожая 1128 года, изливал горькое разочарование от встречи с объектом своих юношеских грез, чья фигура расплылась, а красота увяла под гнетом лет, да сокрушался о периоде собственного падения в пучину карточных игр.

Шестая страница пестрела всё той же заурядной, повседневной рутиной, однако самая последняя строчка заставила глаза юноши радостно вспыхнуть:

«Восьмое апреля. Жизненно необходимо отрядить верных людей, чтобы как следует копнуть под Тайный орден. Мне нужна исчерпывающая информация. Я наотрез отказываюсь мириться с прежней жалкой, пассивной ролью и больше не позволю Заратулу водить себя за нос».

«И что же вам удалось раскопать, товарищ Рассел?» Клейн жадно скользнул взглядом дальше, но так и не обнаружил продолжения этой интригующей записи. Усилием воли усмирив бушующее разочарование, ему оставалось лишь покорно дожидаться следующего собрания, когда «Повешенный» соизволит выложить на стол оставшиеся шесть страниц.

Он прекрасно понимал, что следственные материалы столетней давности вряд ли помогут вывести Тайный орден на чистую воду. За минувший век, за исключением редчайших долгожителей, большинство мастеров высших Последовательностей наверняка сошли в могилу от старости, что уж говорить о рядовых адептах низших и средних эшелонов. И всё же Клейн свято верил: эти крохи прошлого одарят его вдохновением, позволив нащупать излюбленные маскировки и алгоритмы действий орденцев.

Отложив шесть страниц дневника, юноша принялся ритмично отстукивать указательным пальцем правой руки по краю длинного бронзового стола. Его взгляд неспешно скользнул с мисс «Справедливости» на «Повешенного», а затем остановился на «Солнце».

«Кстати, в тех записях великий император обронил одну любопытную фразу: „Владыка, сотворивший всё сущее, всеведающий и всемогущий Бог“. Звучит до боли похоже на молитвы жителей Города Серебра. Откуда Расселу это известно? Неужто от той самой древнейшей, сокрытой во мраке организации, что исподволь дергает за ниточки мировых конфликтов? Выходит, эта ложа зародилась еще до того, как появилась „Земля, покинутая богами“?»

«Хм…» Внезапно Клейна осенила занятная идея, и он с низким, умиротворяющим смешком произнес:

— В своих дневниках Рассел затронул пласты истории, преданные забвению, и обмолвился о паре простых прописных истин. Эти истины как раз напомнили мне об одной детали: кажется, я так и не удосужился посвятить вас в это знание.

Одри на миг оторопела, но тут же подалась вперед, устремив сияющий, полный нескрываемого восторга взгляд на восседающую во главе древнего стола фигуру.

«Господин Шут самолично заговорил о секретах из дневников императора⁈ И что же за тайны там сокрыты?» Девушка трепетала от волнения, напрочь позабыв о необходимости сохранять холодное состояние «Зрителя».

На ее фоне «Повешенный» Элджер выглядел куда сдержаннее. Вот только спина моряка, рефлекторно вытянувшаяся по струнке, с потрохами выдала его жгучий интерес.

Лишь «Солнце» Деррик хранил относительное спокойствие. Юноша свято верил: любая вещица, способная привлечь внимание владыки, таит в себе бездну тайн. Вот только имя Рассела, прогремевшее на весь Северный континент, было ему совершенно незнакомо, отчего его любопытство не выходило за рамки привычного удивления.

— Господин Шут, о каких именно истинах упомянул великий император? Я готова заплатить любую цену, чтобы выкупить эти сведения, — не выдержав, выпалила Одри.

«Но при условии, что мы обсудим это с глазу на глаз!» — мысленно добавила она про себя.

Клейн издал тихий смешок:

— В этом нет нужды. Речь идет о самых банальных, прописных истинах.

— Прочтя эти строки, я, как созывающий Клуб Таро, счел своим долгом просветить вас. Разумеется, я прекрасно осознаю, что кое-кто из присутствующих уже давно владеет этим знанием.

Эти слова в первую очередь предназначались «Солнцу». Город Серебра насчитывал добрых две-три тысячи лет истории, и было бы вопиющим абсурдом предполагать, что за это время они так и не додумались до закона неуничтожимости Потусторонних характеристик.

Тем более, выживая в столь суровых, экстремальных условиях. И пусть тамошние пустоши кишмя кишели порождениями тьмы, порой отыскать нужные материалы для эликсиров было попросту невозможно. Ради выживания общины, ради передачи наследия и сохранения самого Города варка зелий из кристаллизованных характеристик павших предшественников наверняка стала для них суровой, вполне обыденной необходимостью.

Более того, в их глазах это могло выглядеть даже священным, полным чести ритуалом.

Ну и, само собой, из прошлых бесед Клейн уже успел сделать вывод: «Повешенному» эта тайна тоже ведома.

«Эх, какая досада… Нельзя же бесконечно доить мисс Справедливость, стрясая с нее фунты в карман моего „избранника“. В конце концов, этому самому избраннику нужно и статус держать… Не разрушать же тот пугающий, непобедимый образ, что воздвиг вокруг себя мистер Азик… Ладно, еще подвернется удобный случай. Как-никак, даже у самых всемогущих владык всегда найдется пара-тройка шестерок на побегушках. Взять ту же Богиню Вечной Ночи и ее „Бессонных“… Никто ведь не сомневается в Ее божественности лишь оттого, что рядовые Ястребы откровенно слабы…» — с тяжелым сердцем, беззвучно вздохнул юноша.

— Благодарю вас! Ваша щедрость воистину не знает границ, господин Шут! — с лучезарной улыбкой отозвалась Одри.

Девушка ровно три секунды искренне раскаивалась в собственной пошлости и попытке купить подобное знание за презренный металл.

Клейн перестал отстукивать ритм по столу и бесстрастным тоном начал:

— Первая истина: закон неуничтожимости Потусторонних характеристик. Потусторонняя мощь не исчезает бесследно и не иссякает. Она лишь перетекает из одного сосуда в другой.

«Надо же, я и сам не заметил, как перенял манеру речи капитана Данна…» — уголки губ юноши инстинктивно поползли вверх.

«Не исчезает бесследно, не иссякает, лишь перетекает из одного сосуда в другой…» — Одри мысленно перекатывала на языке эти слова, кристально ясно осознавая, какая пугающая бездна смыслов кроется за столь простой, на первый взгляд, формулировкой.

Изумрудные глаза девушки скользнули по соседям. Не заметив на лицах «Повешенного» и «Солнца» ни малейшего изумления или признаков напряженных раздумий, она тут же смекнула: обоим участникам Клуба Таро этот закон ведом уже давно.

«Выходит, в неведении пребывала лишь я одна…» — с легкой, чисто девичьей обидой подумала Одри, но тут же принялась мысленно возносить хвалу безграничной милости господина Шута.

В этот момент Клейн продолжил:

— Вот почему сорвавшиеся в бездну безумия Потусторонние после смерти оставляют предметы, до краев напитанные своей характеристикой. Они могут послужить стержневыми ингредиентами для зелий или обернуться запечатанными артефактами. С теми, кто погибает в здравом уме, происходит ровно то же самое. То, что от них остается — это, по сути, готовый эликсир соответствующей ступени, которому не хватает лишь вспомогательных компонентов. Разумеется, эта материя сама по себе наделена сверхъестественной силой и вполне годится для использования как своего рода полуфабрикат мистического артефакта.

Эти произнесенные бесстрастным тоном слова гулким эхом раскатились в сознании Одри. Наслаиваясь друг на друга и набирая мощь, они в итоге грянули оглушительным, сокрушительным громом.

Девушка мгновенно провела пугающие параллели с каннибализмом. В памяти всплыл тот самый вопрос, который она однажды задала «Повешенному»: если источник ингредиентов иссякнет, не оборвется ли вместе с ним и сам Путь Последовательности?

Теперь ответ предстал перед ней во всей своей неприглядной красе. И она искренне, всей душой желала бы никогда его не слышать, чувствуя себя застрявшей в кошмарном, тошнотворном сне!

Как всё может быть настолько жестоким? Настолько беспросветно-мрачным? Да, Одри уже доводилось сталкиваться с темной изнанкой мира мистики, но всё это было плодом порочности и низости конкретных ублюдков — того же мистера А или Урагана Килангоса. Их мерзость ничуть не умаляла ее трепетной, возвышенной тяги к сверхъестественному.

Но сегодня на нее снизошло страшное озарение: сам этот мир, овеянный флером чарующей непостижимости, насквозь прогнил, выстроенный из грязи, крови и мрака.

«Очнись, Одри, пора взрослеть и отбросить эту детскую наивность! Вспомни о риске потери контроля. Та жестокость и тьма, что обрисовал господин Шут — вполне закономерная реальность… Раз уж я шагнула на этот путь, отступать некуда. Нужно собрать волю в кулак и идти до конца!» — несколько раз мысленно повторив эти ободряющие фразы, девушка всё же сумела обуздать дрожь и немного успокоиться.

Бросив взгляд на соседей, она подметила, что «Повешенный» и «Солнце» лишь скупо, почти на автомате сменили позы. Было совершенно очевидно, что озвученная только что истина для них не новость.

«Ах, как же гадко с вашей стороны, господин Повешенный! Еще недавно вы порывались выменять у меня эти сведения за звонкую монету! И хотя… стоит признать, эта тайна и впрямь тянет на самое щедрое вознаграждение, уж больно она фундаментальна. Но это лишь в наших жалких, смертных глазах. А вот для господина Шута это всего лишь скучная, прописная истина…» — Одри вдруг почувствовала, как губы против воли растягиваются в улыбке. Настроение стремительно ползло вверх, смывая в самый дальний угол сознания все те жуткие, тошнотворные сценарии, что успела нарисовать фантазия.

Подобная реакция троицы ничуть не удивила Клейна. Сохраняя всё ту же ледяную бесстрастность в голосе, он продолжил:

— Вторая истина: закон сохранения Потусторонних характеристик в пределах смежных Последовательностей.

«Сохранение Потусторонних характеристик…» — Элджер слегка переменил позу. «Повешенному» казалось, будто он нащупал какой-то ускользающий смысл, но докопаться до подлинной сути и осознать весь масштаб этого закона он так и не смог.

Ощущения «Справедливости» и «Солнца» ничем не отличались от его собственных: они точно так же не могли с ходу постичь подлинный смысл этого закона.

— Но почему именно смежных? — не выдержав, выпалил Элджер.

Губы Клейна тронула легкая усмешка:

— И чем же вы готовы заплатить за этот ответ?

Его изначальный план был до гениального прост: прописные истины раздаются даром, а вот подробные разъяснения — исключительно за плату. Подобный подход и статус всемогущего владыки безупречно поддерживал, и бесценную информацию на ветер не пускал.

Ведь то, что достается даром, в итоге всегда обходится дороже всего.





Глава 219


Объяснение




Если бы «Шут» лишь вскользь упомянул, что в дневниках Рассела таятся некие простые прописные истины, «Повешенный» Элджер вряд ли бы так решительно выложил «плату» за ответ. С одной стороны, само слово «простые» напрочь убивало всякое любопытство, а с другой — моряк всегда с жуткой опаской относился к сделкам с хозяином чертогов, ведь они до боли напоминали ему классические легенды о договорах со злыми богами и демонами.

Однако теперь, приоткрыв завесу над сутью этих так называемых базовых истин, он воспылал к ним жгучим интересом. И пусть некоторые детали ускользали от его понимания — не говоря уже о том, чтобы связать их с реальностью и постичь глубинный смысл, — Элджер, не в силах сдержать порыв, но с абсолютным благоговением произнес:

— Многоуважаемый господин Шут, какую именно плату вы желаете получить?

Угу-угу! «Справедливость» Одри принялась едва заметно, но крайне часто кивать, всем своим видом показывая, что ее этот вопрос интересует ничуть не меньше.

«Солнце» Деррик, хоть и продолжал хранить ледяное молчание, не выдавая себя ни единым лишним жестом, бессознательно устремил на «Шута» взгляд, который кричал красноречивее любых слов.

Клейн, только и ждавший подобной реакции, ответил с легкой улыбкой:

— Сведения, касающиеся Тайного ордена.

— Тайный орден… — едва слышно, себе под нос пробормотал «Повешенный» Элджер.

Это название отнюдь не было для него пустым звуком. В свое время он, получив щедрую плату, уже просвещал мисс «Справедливость» о различных сокрытых во мраке ложах, и Тайный орден как раз числился в том списке.

Одри и Деррик синхронно, на одних инстинктах нахмурились: первая — потому что все ее познания об этом культе ограничивались исключительно рассказами «Повешенного», а второй — оттого, что вообще слышал это название впервые в жизни.

Подобную реакцию «Солнца» Клейн предвидел загодя, и она ничуть его не удивила. Согласно его логическим выкладкам, регион Города Серебра превратился в «Землю, покинутую богами» где-то в промежутке между явлением миру первых Скрижалей Богохульства и появлением вторых. Иными словами, на определенном этапе Третьей Эпохи. Вполне вероятно, что это отсечение само по себе послужило первопричиной или прямым следствием Великого Катаклизма. Семья же Заратул вышла на историческую арену лишь в Четвертую Эпоху, а основание ими Тайного ордена и вовсе пришлось на ее вторую половину. Временные рамки попросту не пересекались.

Знай «Солнце» хоть что-то о Тайном ордене, Клейн бы изрядно перепугался. Ему пришлось бы перечеркнуть все свои выводы и выстраивать с нуля картину мироздания, начиная с Города Серебра и Земли, покинутой богами, и заканчивая историей рода Заратул.

Выдержав тяжелую паузу в добрый десяток секунд, «Повешенный» Элджер устремил взор на восседающего в серой мгле «Шута» и, тщательно взвешивая каждое слово, заговорил:

— Я берусь за это поручение. Я приложу все усилия, чтобы собрать сведения и пролить свет на дела Тайного ордена.

— Дозволите ли вы мне получить плату авансом?

Тот факт, что богоподобная сущность проявила интерес к столь древней и сокрытой ложе, не вызвал у Элджера ни малейшего изумления. Моряк не видел в этом ровным счетом ничего подозрительного.

Куда важнее было иное: за время их совместных собраний в его голове мало-помалу выкристаллизовалась весьма дерзкая догадка. Господин Шут отнюдь не пребывал на пике своего всемогущества. Вполне вероятно, что таинственный владыка оказался в затруднительном положении, и все Его нынешние манипуляции, вкупе с действиями Его избранников на Северном и Южном континентах, преследуют лишь одну цель — сбросить незримые оковы и вернуть себе былую власть.

«Быть может, это напрямую связано с той величайшей тайной, отчего после Четвертой Эпохи семеро ортодоксальных богов навсегда перестали являться в мир смертных во плоти…» — от этой внезапно вспыхнувшей мысли по спине Элджера пробежал леденящий трепет. Моряку казалось, будто он дерзнул переступить порог запретных владений самих богов.

Услышав просьбу «Повешенного», Клейн вальяжно откинулся на спинку кресла и едва заметно кивнул:

— Никаких проблем.

— Если собранные вами сведения превзойдут по ценности мой ответ, я непременно одарю вас дополнительной компенсацией.

«А уж что именно считать превышением ценности — решать, само собой, многоуважаемому господину Шуту. Найдется у него в закромах достойная награда — значит, превзошли. Будет на мели — увы, не дотянули…» — лукаво, но совершенно беззвучно добавил про себя Клейн.

Глаза «Справедливости» Одри тут же радостно вспыхнули. Девушка изящно приподняла руку и защебетала:

— Я бы тоже хотела поучаствовать в этой сделке!

Клейн ответил мягкой, снисходительной улыбкой:

— Разумеется.

Откровенно говоря, именно мисс Справедливость изначально и была его главной мишенью. В конце концов, юная аристократка знала Баклунд как свои пять пальцев и уже успела влиться в парочку оккультных кругов. В этой «Земле надежды» ее осведомленность на порядок превосходила как возможности самого Клейна, едва ступившего на столичную брусчатку, так и агентурную сеть «Повешенного», вечно бороздящего бескрайние моря.

Опираясь на недавние откровения от собственных прорицаний, Клейн ни на секунду не сомневался: следы Тайного ордена непременно всплывут именно в Баклунде, и нигде иначе.

«Солнце» Деррик, до этого лишь безмолвно внимавший чужой беседе, немного поразмыслил и подал голос:

— Я бы хотел обменять свою накопившуюся компенсацию на этот ответ.

Во время их прошлой трехсторонней сделки юноша уступил рецепт восьмой Последовательности «Телепат», получив взамен лишь стартовую формулу «Барда». Тогда Клейн великодушно пообещал возместить эту разницу, и паренек из Города Серебра предпочел оставить свой должок «копиться», благоразумно приберегая его для грядущих эликсиров и редких стержневых ингредиентов.

Клейн едва заметно кивнул, пуская в ход давно заготовленную речь:

— Под смежными Последовательностями подразумеваются определенные пути божественного, эликсиры которых на высших рангах допускают взаимную замену.

— Приведу наглядный пример. Взять хотя бы «Привратника» пятой Последовательности на Пути «Смерти». Возжелав возвыситься, он волен не только продолжить движение по своей родной стезе, но и перескочить на Путь «Гиганта» — или, как его нынче величают, Путь «Бога Войны» — приняв зелье «Охотника на Демонов» четвертого ранга.

— И подобный шаг отнюдь не повлечет за собой потерю контроля или накопление губительного безумия. Не стоит путать эту лазейку с роковой ошибкой при приеме чужеродного зелья.

— Разумеется, если попытаться проделать подобный фокус с несовместимыми Путями, то превращение в пускающего слюни полусумасшедшего ублюдка станет для вас еще самым милосердным исходом.

— Допускают взаимную замену? — на одном дыхании выпалила «Справедливость» Одри, не в силах скрыть прорвавшуюся смесь изумления и дикого восторга.

Поражало то, что, оказывается, оковы путей Последовательностей вовсе не были высечены из гранита! Человек не был обречен слепо брести по однажды выбранной колее, рискуя навсегда лишиться разума и закрыть себе дорогу к возвышению при малейшем шаге в сторону. Среди двадцати двух путей божественного таились свои исключения, свои смежные тропы!

Радовало же девушку иное: в обозримом будущем у нее вновь появится шанс поперебирать варианты. Точь-в-точь как во время неспешного променада меж витрин универмага Филипп в поисках прелестных вещиц — а ведь это поистине сладостное, ни с чем не сравнимое удовольствие!

«Так вот в чем дело…» — беззвучно пробормотал Элджер. Ему казалось, будто в голове внезапно прояснилось, распутав целый клубок загадок, накопившихся за годы его личного опыта.

Эти сведения были поистине бесценны! Как и ожидалось от господина Шута: то, что Он величает банальными прописными истинами, способно повергнуть в шок и ступор львиную долю Потусторонних низших и средних эшелонов, одарив их немыслимой выгодой! — с благоговейным трепетом мысленно восхитился моряк.

«Солнце» Деррик, напротив, испытал легкий укол разочарования. Юноша совершенно не помышлял о смене стези: его единственной целью было стать тем самым светилом, что разгонит первобытный мрак и выжжет проклятие родных земель.

Впрочем, это откровение мгновенно всколыхнуло в его памяти одну старую историю из летописей Города Серебра:

Прежний Вождь — могущественный воин, имевший все шансы пробить потолок ограничений «Охотника на Демонов» — воздвиг для себя усыпальницу. Глубокий подземный мавзолей, куда он в итоге и переселился, избрав это мрачное место своим новым домом.

Шло время, и он показывался на людях всё реже и реже, пока тяжелые створы гробницы не захлопнулись наглухо, наотрез отказавшись поддаваться чужим усилиям.

В те времена жители Города Серебра свято верили, что их лидер потерпел крах при попытке возвыситься. Решили, что он сорвался в бездну безумия, балансируя на грани потери контроля, и в конечном итоге предпочел свести счеты с жизнью собственными руками.

Теперь же, сквозь призму откровений «Шута», Деррика внезапно осенила совершенно иная, пугающе логичная догадка:

Быть может, тот самый Вождь пытался перескочить на смежную Последовательность!

Должно быть, во время одной из вылазок в недра мрака он раздобыл соответствующий рецепт Пути «Смерти», а само возведение мавзолея служило обязательным ритуальным условием для прорыва… Но в итоге его всё же постигла неудача? Если так, то почему он не обернулся чудовищем? Какая именно чертовщина приключилась с ним в той глухой подземной усыпальнице?

Неужели в закромах Города Серебра попросту нет формул зелий, идущих следом за «Охотником на Демонов»?

Пока этот вихрь мыслей бушевал в голове юноши, его внезапно вырвал из раздумий нарочито сдержанный голосок мисс «Справедливости»:

— Многоуважаемый господин Шут, позвольте поинтересоваться: с какими именно цепочками может слиться Путь «Зрителя» на высоких рангах?

«Четвертая ступень, „Охотник на Демонов“… Звучит просто превосходно! В самый раз для меня, идеально подходит духу „Справедливости“!» — Одри пришла в полный восторг от первого в своей жизни названия высокорангового зелья, которое ей довелось узнать.

«Я бы и сам не отказался это выяснить…» — именно так Клейну до одури хотелось ответить на пытливый вопрос девушки.

Но не успел он и рта раскрыть, как юная аристократка, смутившись собственной наглости и слегка растеряв уверенность, поспешно добавила:

— Я… я готова выкупить этот ответ. Как вы… как вы полагаете, сколько золотых фунтов будет достаточно? Сдается мне… смею предположить, вашим избранникам не помешают лишние средства на оперативные расходы…

Выпалив это, она вдруг вспомнила, как посланник господина Шута играючи стер в порошок грозного пиратского адмирала Килангоса, вооруженного «Ползучим голодом». Было кристально ясно, что этот избранник — мастер поистине заоблачного уровня. Осознав масштаб своей нелепости, Одри едва не прикусила язык, готовая тут же пойти на попятную: «Прошу простить мою дерзость, господин Шут, сделайте вид, что я ничего не спрашивала!»

И всё же слово не воробей, вылетит — не поймаешь! Отступать было поздно. «Соберись, Одри! Вдруг в услужении у господина Шута найдутся и менее могущественные подручные?» — незаметно прикусив губу, девушка отчаянно подбадривала саму себя.

«Золотые фунты?» — Клейн всерьез задумался над этим предложением, после чего изрек:

— Мы вернемся к этой сделке, как только будет собрано достаточно сведений о Тайном ордене.

Произнося эти слова, он вспомнил о своем осведомителе в рядах Алхимии Психологии — Дакстере Гудериане.

«Я и капитан… мы оба… эх… статус Дакстера как агента больше невозможно подтвердить. Уж не знаю, комедия это или трагедия… Какая досада, что с ним больше нельзя связаться, иначе выудить у него сведения о Пути „Зрителя“ не составило бы ни малейшего труда…» — Клейн едва заметно скривил губы в горькой усмешке.

— Как скажете, — с готовностью и радостью отозвалась Одри.

Эта короткая беседа заставила «Повешенного», который порывался задать практически тот же вопрос, благоразумно прикусить язык и перейти в режим ожидания, пока не накопится достаточно сведений о Тайном ордене.

В чертогах на пару секунд воцарилась тишина. Покосившись на господина Шута, Одри робко, едва заметно приподняла руку.

Дождавшись одобрительного кивка владыки, она повернулась к сидящему напротив мужчине и с замиранием сердца, полным надежды, спросила:

— Господин Повешенный, моя наводка помогла вам расправиться с вице-адмиралом Ураганом. Удалось ли вам раздобыть гипофиз взрослого семицветного ящеровидного дракона целиком?

«Это как раз одна из причин, почему я так спешил вернуться в море…» — Элджер сдержанно кивнул и произнес:

— Я уже раздобыл нужный вам Потусторонний материал.

— Но как, прикажете, мне его вам передать?

«Как передать? И в самом деле, как…» — Одри опешила, погрузившись в напряженные раздумья.

«Назвать свой домашний адрес напрямую — чистое самоубийство… Действовать через Сио и Форс тоже нельзя, так я мигом выдам, что являюсь Потусторонней… Хотя, с другой стороны, всё не так уж безнадежно. Как говаривал великий император Рассел, из двух зол всегда следует выбирать меньшее…»

В этот самый миг Клейна внезапно осенило. Мерно постукивая пальцем по краю длинного стола, он улыбнулся и заговорил:

— Юная леди, джентльмен, раз уж мы заговорили об этом, не согласитесь ли вы поучаствовать в одном моем эксперименте?





Глава 220


Ритуал жертвоприношения Клейна




«Эксперимент?» — Одри мгновенно пришла в восторг, однако, сохранив лицо, лишь сдержанно и грациозно кивнула:

— Я с радостью поучаствую.

Будучи «Зрителем», девушка прекрасно помнила, что до сего момента господин Шут прибегал к слову «эксперимент» лишь дважды. Впервые это случилось, когда Он затянул ее вместе с «Повешенным» в это таинственное измерение. А во второй раз — когда даровал им свое почетное имя, позволив вознести пробную мольбу. Оба начинания увенчались поистине ошеломительным успехом, попутно приоткрыв завесу над крупицами Его истинной божественной сути.

«И что же за эксперимент ждет нас на этот раз? До чего же интригующе!» — Одри титаническим усилием воли обуздала бьющее через край нетерпение, изо всех сил стараясь отыгрывать роль бесстрастного «Зрителя».

Эксперимент… Нервы «Повешенного» Элджера вмиг натянулись как струна, а в душе проснулась жгучая, леденящая настороженность к предложению Шута.

«Что Он задумал? В чем кроется Его истинная цель? Сулит ли это мне выгоду или верную гибель?» — пока эти лихорадочные мысли вихрем сменяли друг друга, перед мысленным взором моряка вновь всплыла леденящая кровь картина: стремительно гниющая, разваливающаяся на куски плоть вице-адмирала Урагана Килангоса в миг его смерти.

В конце концов, Элджер покорно склонил голову и смиренно произнес:

— Ваша воля — мое единственное стремление.

Сидящий неподалеку «Солнце» Деррик переводил недоуменный взгляд с «Повешенного» на «Справедливость», решительно не понимая, отчего этот так называемый «эксперимент» вызвал у них столь острую, болезненную реакцию.

Пальцы Клейна, до этого мерно отбивавшие ритм по краю длинного бронзового стола, замерли. Юноша мягко усмехнулся:

— Этот эксперимент призван сделать ваши сделки простыми, безопасными и, что самое главное, абсолютно конфиденциальными.

Слегка склонив голову набок и устремив взор на «Повешенного», он неспешно, с чувством, с толком, с расстановкой добавил:

— Вы еще не запамятовали тот ритуал жертвоприношения, о котором рассказывал «Солнце»?

Клейн намеренно вывел этот факт на свет, виртуозно демонстрируя собственную открытость. После подобного заявления ни одному члену Клуба Таро и в голову не пришло бы заподозрить, что грядущий обряд целиком и полностью слизан с откровений юноши из Города Серебра. Тем более они бы ни за что не догадались, что все те многоходовочки владыки затевались исключительно ради того, чтобы выудить готовый шаблон жертвоприношения.

— Прекрасно помню. В своей повседневной практике мне и самому порой доводится сталкиваться с подобными таинствами, — предельно честно отозвался Элджер, хотя на душе у него вдруг стало невыразимо муторно, а по спине пробежал ледяной холодок.

Всё дело крылось в том, что ортодоксальные божества давным-давно перестали отвечать на такие зовы. Начиная с Пятой Эпохи, само слово «жертвоприношение» стало прочным, неразрывным синонимом кровавых культов, злых богов и демонической скверны!

Вообразив, к каким чудовищным последствиям может привести эта затея, «Повешенный» ощутил себя так, словно балансирует на самом краю бездонной пропасти. Одно неверное движение — и он сорвется вниз, где его неминуемо изгложут и пожрут заживо.

Клейн, строго следуя намеченному плану, не стал пускаться в долгие, утомительные разъяснения и лишь едва заметно кивнул:

— Моя задумка предельно проста: с помощью ритуала вы приносите Потусторонние материалы в жертву мне, а я, в свою очередь, дарую их мисс Справедливости. Полагаю, подобный формат сделки окажется весьма выгоден для вас обоих.

«А что, так тоже можно было?» — Одри на секунду опешила, совершенно растерявшись. Девушке казалось, что подобное решение выходит далеко за грани воображения.

Но вскоре к ней пришло осознание. Она поняла все преимущества этого метода и ту истинную божественную природу, что скрывалась за столь, казалось бы, тривиальным действом!

«Господин Шут просто невероятен! Наш Клуб Таро и впрямь разительно отличается от прочих тайных лож! Мы проводим обмен товарами и материалами воистину божественным путем!» — Одри едва по привычке не вознесла в мыслях «хвалу Богине», но вовремя одернула себя, переиначив фразу во славу господина Шута.

Элджер же, напротив, лишь сильнее насторожился, мгновенно переключаясь в режим холодного, расчетливого анализа:

— Многоуважаемый господин Шут, что от меня требуется?

Моряк отчаянно уповал на то, что сам алгоритм жертвоприношения поможет ему вычленить истинные мотивы владыки.

Клейн успокаивающе повел правой рукой и произнес:

— Как я уже упомянул, это всего лишь эксперимент. И гарантий успеха нет никаких, а посему мне жизненно необходимо ваше содействие.

— Для начала обустройте алтарь. Никаких изысков не нужно, подойдет и самый примитивный жертвенник. Единственное жесткое условие — на нем обязан красоваться, вырезанный или начертанный, вот этот символ.

Под эти слова перед ним из пустоты соткался призрачный занавес света. На нем отчетливо проступил тот самый таинственный узор со спинки кресла Шута — причудливое сплетение «глаза без зрачка», олицетворяющего скрытность, и «извивающихся линий», символизирующих перемены.

Опираясь на прошлые опыты без использования духовных материалов, Клейн уже успел убедиться: придуманный им обряд действительно способен породить над серой мглой иллюзорные врата, сродни Вратам Призыва. Вот только его собственных силенок катастрофически не хватало на поддержание стабильного канала. А без надежного тоннеля зачерпнуть мощь этого таинственного измерения и довести жертвоприношение до логического конца было попросту немыслимо.

Тем не менее он на все девяносто процентов был уверен в конечном триумфе затеи. На повестке дня стоял лишь один вопрос: удастся ли пробить тоннель, пустив в ход заурядные вещицы с толикой духовности, или же придется раскошеливаться на полноценные Потусторонние ингредиенты в нужном объеме?

«Что ж, пусть издержки этого опыта лягут на плечи мисс Справедливости и господина Повешенного… Как-никак, они с самого начала ведали, что наш Клуб Таро — дитя эксперимента. Грядущие опыты — дело вполне предсказуемое, а где эксперименты, там и провалы. От осечек не застрахованы даже боги…» — рассудил Клейн, с легкой душой перекладывая финансовое бремя на чужие плечи.

Пока «Повешенный», «Справедливость» и «Солнце» отчаянно впечатывали этот узор себе в подкорку, хозяин чертогов издал тихий смешок:

— А если вдруг запамятуете, можете просто вознести мне мольбу, и узор сам собой всплывет в ваших воспоминаниях.

— Договорились! — с нескрываемой легкостью отозвалась Одри.

«С господином Шутом любая, даже самая муторная ритуальная магия превращается в сущий пустяк!» — радостно пропела она про себя.

Дождавшись утвердительного кивка от «Повешенного», Клейн продолжил инструктаж:

— Далее действуйте строго по классическому алгоритму. Никаких лишних сожженных трав, священных масел или подбора благоприятных часов по астрологическим картам. Достаточно лишь прочесть мое почетное имя.

— И зарубите себе на носу: взывать нужно исключительно на древнем гермесе или наречии гигантов. Мантра должна звучать следующим образом:

— Ваш преданный слуга молит о Вашем взоре;

— Молит принять его подношения;

— Молит распахнуть врата Вашего царства.

— Завершив чтение, сплетите воедино наделенные духовностью материалы и резонанс природных сил, порожденный заклинанием, после чего просто дожидайтесь моего отклика.

— В случае неудачи замените духовные ингредиенты на полноценные Потусторонние материалы и повторите ритуал с самого начала.

«Повешенный» Элджер выслушал инструкции в абсолютном безмолвии, чувствуя, как его недавние догадки всё больше обретают черты неоспоримой истины:

Шут определенно оказался в весьма затруднительном положении!

Все эти Его эксперименты с легким налетом манипуляции, каждый этот осторожный, выверенный шаг вглубь — не что иное, как хитроумный план. Владыка явно намерен использовать его самого, «Справедливость» и «Солнце», чтобы мало-помалу сбросить с себя незримые оковы. И кто знает, быть может, в конечном итоге Он и вовсе снизойдет в материальный мир во плоти!

И именно в этом кроется Его подлинная цель! Вот ради чего Он затащил их в это таинственное измерение и благословил создание Клуба Таро!

Даже не имей моряк за душой прошлых подозрений, выслушав алгоритм этого строящегося на методе проб и ошибок жертвоприношения и сопоставив его с предыдущими опытами, Элджер неминуемо пришел бы к абсолютно тем же самым выводам.

Единственная нестыковка, так и не укладывающаяся в голове, заключалась в другом: у господина Шута ведь имелся могущественный избранник. Зачем прибегать к услугам «Справедливости», «Солнца» и его самого, если этот самый посланник мог бы с легкостью провернуть нечто подобное?

«За всем этим наверняка скрывается какая-то пугающая, недосягаемая для моего понимания тайна… Эксперимент требует строжайшей секретности, а за Его избранником пристально следят некие могущественные сущности?» — мысленно рассуждал «Повешенный» Элджер, давая волю смелым фантазиям.

Покончив с описанием ритуала, Клейн низким, но удивительно мягким тоном поинтересовался:

— Для жертвоприношения требуется строго оговоренное время. Господин Повешенный, когда именно вы намерены провести этот эксперимент?

В отличие от обычного отклика на мольбу, который позволял немного потянуть время, стабильный канал, пробитый ритуалом жертвоприношения, мог просуществовать лишь считанные мгновения. А значит, Клейн был обязан загодя занять свою позицию в чертогах над серой мглой и ждать.

— На данный момент в моем арсенале из подлинных Потусторонних ингредиентов числится лишь гипофиз семицветного ящеровидного дракона, хотя заурядных материалов с духовным следом хватает с лихвой… Многоуважаемый господин Шут, как только наше собрание подойдет к концу, я немедленно испытаю первый вариант. Если же затея провалится, мне придется потратить время на поиски иных мистических компонентов. Обзаведясь всем необходимым, я вознесу мольбу и согласую с вами точный час, — отчитываясь, Элджер не удержался и бросил красноречивый взгляд на мисс Справедливость.

Будучи «Зрителем», Одри в ту же секунду раскусила его немой посыл и без малейших колебаний заявила:

— Если вам придется раскошелиться на дополнительные Потусторонние материалы, я обязуюсь возместить все издержки. Правда… ручаться, что это будут именно те конкретные ингредиенты, которых вы жаждете, я не могу.

«Ожидаемо от купающейся в золоте мисс Справедливости», — не смог сдержать восхищенного вздоха восседающий во главе длинного бронзового стола «Шут» Клейн. Издав тихий смешок, он провозгласил:

— Сделка заключена.

Переведя взгляд на «Справедливость», юноша немного поразмыслил и произнес:

— Как только эксперимент господина Повешенного увенчается успехом, я обучу вас ритуалу прошения о даровании.

— Договорились! — Одри ни на йоту не сомневалась в непостижимом могуществе господина Шута.

Выпалив это, девушка внезапно поймала себя на дерзкой мысли: а ведь подобным образом можно проворачивать и денежные переводы! Разумеется, при условии, что грядущий опыт не обернется провалом.

«Интересно, а сработает ли этот трюк с заурядными вещами, лишенными и капли духовности?.. Как только всё благополучно разрешится, непременно расспрошу об этом господина Шута…» — уголки губ Одри дрогнули в мечтательной полуулыбке, пока она рисовала в воображении столь радужные перспективы.

Заметив, что тема жертвоприношений и дарований исчерпала себя, она тщательно взвесила слова и заговорила вновь:

— Многоуважаемый господин Шут, я приметила двух леди, которые идеально подошли бы нашему Клубу Таро. Они обе Потусторонние, вращаются в своих собственных кругах Баклунда и располагают весьма недурными ресурсами. К тому же они умеют держать язык за зубами и отличаются прекрасным нравом. Не соизволите ли вы дозволить им присоединиться к нашим собраниям?

«„Справедливость“ вознамерилась сколотить собственную фракцию и усилить свое влияние внутри Клуба Таро?» — такова была первая, инстинктивная мысль «Повешенного» Элджера.

«Солнце» Деррик же, напротив, проявил к этой идее неподдельный интерес. Юноша повернул голову к господину Шуту, в безмолвном ожидании Его вердикта.

Клейн слегка озадачился. В его изначальных планах члены Клуба Таро вообще не должны были пересекаться в реальном мире. По задумке, каждый из них должен был самостоятельно вербовать собственную агентурную сеть, выстраивая таким образом строгую, разветвленную иерархию ложи.

При таком раскладе, даже если кто-то один проколется, угодит в застенки или подвергнется спиритическому допросу, само существование Клуба Таро не понесет фатального урона.

Однако недавнее предложение мисс Справедливости ударило по самому больному. Клейн как раз отчаянно нуждался в выходах на баклундских Потусторонних с их обширными связями, дабы нащупать хоть какие-то зацепки, ведущие к Тайному ордену и беглому Ланевусу.

«Если действовать исключительно через мисс Справедливость, она неизбежно станет утаивать часть сведений… С другой стороны, я до сих пор понятия не имею, достаточно ли одного лишь прочтения моего почетного имени, чтобы я смог затащить их в чертоги над серой мглой…» — дабы не ударить в грязь лицом и не разрушить свой всемогущий ореол, Клейн решил не пороть горячку и пустил в ход излюбленную тактику затягивания времени.

Сохраняя ровный, бесстрастный тон, он произнес:

— Для этого потребуется соответствующая проверка.

— Мисс Справедливость, действуйте предельно скрытно. Не выдавая своей истинной роли, сделайте так, чтобы эти дамы узнали мое почетное имя и прониклись к нему жгучим интересом.

Убедившись, что ее инициатива получила высочайшее одобрение, Одри едва не подпрыгнула от радости и с готовностью защебетала:

— Повинуюсь вашей воле, господин Шут!

Обменявшись еще парой светских фраз, гости объявили о завершении собрания. Призрачные силуэты «Солнца», «Повешенного» и «Справедливости» бесследно растаяли, вернувшись в реальный мир, тогда как сам Клейн остался в таинственных чертогах над серой мглой, дожидаясь обещанного жертвоприношения.





Глава 221


Собрание Клуба Таро на высшем уровне




Свинцовые волны моря Соня яростно вздымались и опадали, швыряя «Лазурного Мстителя» из стороны в сторону, словно невесомый осенний лист. Парусник то взлетал на пенные гребни, то рушился в водяные пропасти, однако, вопреки бушующей стихии, не выказывал ни малейших признаков крена.

Элджер Уилсон стоял посреди капитанской каюты. Заложив руки за спину и отвернувшись от стеллажа с коллекцией красных и белых вин, он бессознательно мерил шагами палубу.

Наконец, стиснув зубы и напустив на лицо ледяную суровость, моряк шагнул к массивному столу из красного дерева. Отодвинув в сторону тускло поблескивающий латунью секстант, он выудил из недр ящика лист бумаги и перо, склонился над столешницей и принялся скрупулезно выводить тот самый сложный, пропитанный первобытной мистикой символ, дарованный Шутом.

Благодаря феноменальной памяти «Мореплавателя» воспроизвести узор не составило труда, и первый этап ритуала жертвоприношения был завершен в считанные мгновения.

Не теряя времени, Элджер распахнул ящик и извлек пару свечей. Действуя в строгом соответствии с канонами «бинарного метода», он водрузил первую прямо на начертанный символ — причудливое сплетение «глаза без зрачка» и «извивающихся линий», — а вторую установил ровно по центру, обозначая тем самым персону самого просящего.

Смахнув со стола лишний мусор, «Повешенный» Элджер усилием воли сконденсировал в ладони пригоршню кристально чистой воды и до блеска омыл импровизированный алтарь. Следом, вооружившись ритуальным серебряным кинжалом, он с превеликим трудом воздвиг вокруг стола незримую, герметичную стену духовности.

Покончив с приготовлениями, мужчина пустил в ход духовное трение. Фитили вспыхнули тусклым, желтоватым светом, и он медленно отступил на несколько шагов назад.

Повинуясь первобытному инстинкту, Элджер судорожно втянул воздух, благоговейно склонил голову и затянул на древнем гермесе:

— Шут, что не принадлежит этой эпохе;

— Таинственный Владыка над серым туманом;

— Король Желтого и Черного, в чьих руках удача.

— Ваш преданный слуга молит о Вашем взоре;

— Молит принять его подношения;

— Молит распахнуть врата Вашего царства.

……

Эхо древних мантр перекатывалось в замкнутом пространстве духовной стены, порождая завывающие, неистовые вихри и вызывая мощный резонанс природных сил.

Древний гермес, будучи самым архаичным жертвенным наречием из когда-либо созданных Потусторонними, таил в себе бездну мистических секретов. Увы, его первозданная мощь имела свою цену: заклинатель оставался практически беззащитным перед высвобожденной энергией.

Превозмогая жгучую боль, словно невидимые лезвия методично полосовали кожу, Элджер выудил из кармана крошечный темно-коричневый стеклянный пузырек. Скрутив крышку, он высыпал на ладонь пригоршню мелких, напоминающих кунжутные семечки гранул.

Крошечные частицы переливались холодным металлическим блеском, источая поистине непередаваемую, завораживающую красоту.

Размахнувшись, «Повешенный» Элджер швырнул эти гранулы прямо в бушующий ветер.

Ву-у-ух!

Шквальный ветер взвыл с новой, пугающей силой, однако утратил свою былую, режущую жестокость. Воздушные потоки причудливо окрасились в два цвета — серебристо-белый и беспросветно-черный.

Беспрестанно сталкиваясь и сливаясь воедино, эти разноцветные вихри ринулись прямо в пламя свечи, символизирующей Шута. Огонь мгновенно раздулся, с треском разрывая пространство и порождая иллюзорные врата человеческого роста, на поверхности которых был высечен тот самый таинственный символ, только что начертанный Элджером.

Тем временем Клейн, восседая в чертогах над серым туманом, воочию наблюдал, как за спинкой его почетного кресла проступают те самые призрачные, подернутые дымкой врата, что он уже видел прежде. Одновременно с этим он физически ощущал, как мощь чужой духовности накатывает волна за волной, тревожа и стимулируя это таинственное измерение.

«Кажется, может сработать…» — в голове Клейна вспыхнуло внезапное предчувствие. Не теряя ни мгновения, он высвободил собственную духовность, вплетая ее в этот резонирующий, вибрирующий поток.

Лязг!

Под этот глухой, отдающий нереальностью звук призрачные, подернутые дымкой врата медленно, со скрипом распахнулись!

В тот же миг Элджер, всё так же находясь в капитанской каюте, узрел, как иллюзорная арка, сотканная из вихрей и света, распахнула свои створки. За ними зияла бездонная, первобытная тьма, кишащая мириадами неописуемых, почти бесплотных теней. Там то и дело вспыхивали переливающиеся лучи кристально чистого света, таящие в себе колоссальные, непостижимые знания. А над всем этим хаосом клубилась густая серая мгла, в недрах которой возвышался монументальный древний храм, с презрительным величием взирающий на реальный мир.

Созерцая подобную картину, Элджер не смог совладать с собственным телом — его пробила крупная дрожь. В ней причудливо сплелись воедино первобытный, леденящий душу страх и необъяснимый, бьющий через край восторг.

Торопливо подхватив загодя приготовленный гипофиз семицветного ящеровидного дракона, моряк благоговейно опустил голову. Сжимая этот кусок плоти обеими руками, он бережно поднес его к иллюзорным вратам. Эта мягкая, покрытая бороздами и размером едва ли с ладонь железа безостановочно переливалась всеми мыслимыми цветами.

Внезапно из-за створок вырвалась мощная втягивающая сила, которая исчезла так же стремительно, как и появилась. Руки Элджера мгновенно лишились груза, а кожа перестала ощущать то легкое, колющее покалывание, что исходило от гипофиза семицветного ящеровидного дракона.

Он так и стоял, не смея поднять голову, пока до его слуха не донесся раскатистый, низкий баритон Шута:

— Весьма недурно.

— Для меня это великая честь, — без малейших колебаний отозвался Элджер.

Наконец осмелившись взглянуть вперед, он обнаружил, что призрачные врата бесследно исчезли. Ревущие вихри стихли, а пламя свечи вернуло себе привычный, ровный вид.

Действуя строго по алгоритму, «Повешенный» Элджер загасил свечи и завершил ритуал. Опустившись на стул, он со сложным, трудночитаемым выражением лица беззвучно пробормотал себе под нос:

«На первых порах Он мог лишь затаскивать наши духовные тела в чертоги над серым туманом… Спустя какое-то время — научился улавливать мольбы и посылать ответы… А теперь Ему под силу принимать подношения и совершать дарования… Неужто господин Шут и впрямь шаг за шагом сбрасывает с себя незримые оковы, дюйм за дюймом просачиваясь обратно в реальный мир?»

Эти смелые догадки и пугающие выводы породили в душе Элджера дикую смесь из первобытного страха и тревоги, к которым почему-то примешивалась толика радостного предвкушения.

«Как ни крути, а я — полноправный член Клуба Таро, причем стоявший у самых его истоков…» — с тяжелым, протяжным вздохом успокоил он сам себя.

…………

В монументальных чертогах над серым туманом Клейн задумчиво вертел в руках гипофиз семицветного ящеровидного дракона. На его лице причудливо играли отблески света, непрерывно сменяя друг друга во всем многообразии оттенков.

Кожу ладони слегка покалывало. Грудь юноши распирало от пьянящего, бьющего через край чувства триумфа, и на его губах наконец-то заиграла искренняя, ничем не прикрытая улыбка.

— Отныне Клуб Таро обретет воистину непостижимую, «чудотворную» мощь… — с чувством пробормотал он. Высвободив духовность, Клейн послал мысленный импульс прямо в сердцевину той самой темно-красной звезды, что символизировала мисс «Справедливость».

Тем временем Одри, благополучно вернувшись в свою спальню, не могла найти себе места. То присаживалась на край кровати, рассеянно перелистывая лежащую на подушке книгу, то принималась блуждающим, расфокусированным взглядом изучать собственное отражение в зеркале.

В ее душе боролись два жгучих чувства: она сгорала от предвкушения успеха ритуала жертвоприношения «Повешенного» и до смерти боялась, что затея обернется крахом.

«Великий император Рассел как-то изрек: сталкиваясь с судьбоносными решениями, надлежит сохранять абсолютный покой… Давай же, Одри, сделай пару глубоких вдохов… А может, пойти поиграть с собакой? Хотя нет, Сьюзи теперь умеет говорить и размышлять, она — мыслящее существо с чувством собственного достоинства, просто так ее не потискаешь…» — мысли девушки неслись вскачь, путаясь и блуждая, пока ее руки на автомате теребили искусно сшитую, разодетую в шелка мягкую игрушку.

Одному богу известно, сколько минуло времени, как вдруг прямо перед ее глазами из пустоты вынырнула густая, клубящаяся серая мгла, в самых недрах которой возвышалось величественное кресло.

Восседающий на нем «Шут» с легкой улыбкой произнес:

— Мисс Справедливость, эксперимент увенчался успехом. Вы уже подготовили материалы, наделенные духовностью?

«Просто потрясающе! Как и ожидалось от господина Шута!» — Одри мигом выкинула из головы все мысли о «Повешенном» и, титаническим усилием воли обуздав рвущийся наружу восторг, ответила:

— Да, подобные ингредиенты всегда находятся у меня под рукой.

И это было сущей правдой: даже до вступления в Клуб Таро у нее не было отбоя от подобных вещиц. Вот только в те беззаботные времена девушка понятия не имела, какие именно материалы таят в себе искру духовности, и просто горстями таскала из семейной сокровищницы всё подряд, слепо следуя рецептам благовоний и эфирных масел.

Клейн благосклонно, едва заметно кивнул:

— И когда же вы намерены провести ритуал?

— Главное условие — убедитесь, что поблизости нет ни единого Потустороннего.

«А Потусторонняя собака в этот список входит?..» — Одри с затаенным чувством вины покосилась на наглухо запертую дверь спальни и ответила:

— Я готова приступить прямо сейчас.

Клейн издал утвердительный звук:

— Алгоритм таинства ни на йоту не отличается от того, что я описывал ранее. Единственное — вам придется слегка изменить слова молитвы:

— Ваш преданный слуга молит о Вашем взоре;

— Молит распахнуть врата Вашего царства;

— Молит даровать ему силу.

— И еще одно: используйте бинарный метод ритуала.

Одри мысленно прокрутила наставления в голове и, титаническим усилием воли подавив порыв закивать словно болванчик, приступила к подготовке таинства.

Когда иллюзорные створки распахнулись настежь, явив взору картину, куда более фантастическую и чарующую, чем само звездное небо, девушка почувствовала, как ее тело и разум буквально пьянеют от восторга.

«Вот он, тот самый таинственный мир, который я так отчаянно искала! Вот оно, то самое чувство, о котором я так долго грезила!» — от всего сердца вознесла она хвалу господину Шуту.

«К Богине я испытываю веру, а вот к господину Шуту — истинное благоговение и трепет…» — мысленно, не без доли смущения, оправдалась Одри сама перед собой.

В следующую секунду она ошеломленно замерла: на импровизированном алтаре из ниоткуда возникла некая диковинная вещь. Мягкая, испещренная глубокими бороздами плоть непрерывно переливалась всеми мыслимыми цветами.

«Гипофиз семицветного ящеровидного дракона!» — сердце юной аристократки радостно екнуло. С горящими от предвкушения глазами она уже было рванулась вперед, чтобы схватить заветный трофей.

Однако вбитые с пеленок манеры и аристократическая выдержка мгновенно взяли верх. Осадив себя, Одри вновь искренне и горячо вознесла хвалу господину Шуту.

Лишь благополучно завершив ритуал, она с нетерпением бросилась к столу и принялась жадно, раз за разом, скрупулезно разглядывать этот невероятный Потусторонний материал.

«Наш Клуб Таро стоит на голову выше абсолютно любой тайной ложи…» — самодовольно проворковала девушка про себя.

Следом она бросила настороженный, полный подозрений взгляд на дверь, словно до смерти боясь, что Сьюзи может в любую секунду ворваться внутрь.

Откладывать дело в долгий ящик Одри не собиралась: она намеревалась немедленно сварить зелье и завершить свое возвышение!

Спустя несколько минут в ее руках уже покоился изящный флакон. Плещущаяся внутри жидкость безостановочно меняла оттенки, словно обладая способностью заглянуть в самые потаенные уголки человеческой души.

Не дрогнув ни на йоту, она уверенно проглотила эликсир «Телепата». Благополучно миновав стадию слияния с Потусторонней характеристикой, девушка успешно шагнула на следующую ступень.

Мир перед глазами внезапно обрел пугающую, кристальную ясность, наполнившись мириадами ранее недоступных деталей. Привычно скользнув в состояние медитации, Одри виртуозно обуздала бушующую, рвущуюся наружу духовность.

Дождавшись, пока сила Последовательности окончательно стабилизируется, она с легкой улыбкой на губах и пружинистой походкой направилась к двери. Впустив золотистую ретривершу, девушка тут же подметила на собачьей морде Сьюзи совершенно явное, нескрываемое подозрение.

— В этот раз ты провозилась куда дольше обычного, — прямолинейно заявила собака, совершенно не пытаясь утаить свои мысли.

Одри опустилась на мягкий пуфик, издала пару сухих смешков и поспешила перевести тему:

— Сьюзи, как думаешь, как мне втайне, не выдавая себя, передать Сио и Форс кое-какие сведения, да еще и так, чтобы они этим всерьез заинтересовались?

Не успев договорить, Одри и сама с головой погрузилась в раздумья над задачей, порученной ей господином Шутом.

И вот она уставилась на Сьюзи, Сьюзи уставилась на нее — и так, человек и собака, обе разом впали в глубочайшую задумчивость.

…………

Клейн же, благополучно достигнув всех намеченных целей и вернувшись в реальный мир, урвал себе жалкий час на сон, после чего в спешке покинул дом. Потратив ровно один полновесный фунт, он обзавелся очками в золотой оправе, качественным париком и целым арсеналом накладных усов и бород, которые можно было легко приклеить и снять — всем тем реквизитом, что был так необходим для его будущих маскировок.

Еще до того как пришло время ужина, юноша наведался в Восточный район — самую густонаселенную и криминальную клоаку столицы. Там он снял крошечную однокомнатную каморку за четыре суля и три пенни в неделю. Выложив сразу оплату за полмесяца вперед и приплюсовав к ней равный по сумме залог, он раскошелился в общей сложности на семнадцать сулей.

Лишь теперь Клейн мог с чистой совестью считать базовую подготовку завершенной. Сам же Восточный район оставил в его душе поистине неизгладимый след. По большей части местные трущобы до боли напоминали Нижнюю улицу в Тингене, вот только масштабы здешней нищеты превосходили ее в десятки, а то и сотни раз.

Здесь заношенные, ветхие вещи считались верхом приличия, ведь львиная доля местных обитателей куталась в откровенное рванье. Исхудавшие, с желтушными, изможденными лицами, они казались загнанными в угол хищниками, готовыми в любую секунду от голода и безысходности превратиться в диких зверей. Немудрено, что Восточный район был безраздельной вотчиной уличных банд и рассадником самого беспросветного криминала.

Когда парень наконец-то вернулся в район Джовуд, контраст был настолько разительным, словно он вынырнул из глубин преисподней прямиком в райские кущи.

Последующие два дня Клейн посвятил экспериментам. Он пытался проводить ритуалы и выковывать амулеты, опираясь исключительно на собственную духовность и полностью отказавшись от молитв Богине. А в свободные часы — терпеливо дожидался, пока сработает его скромное газетное объявление и в дверь постучит первый клиент.

И вот, в четверг поутру, тишину его жилища наконец-то разорвал долгожданный звон дверного колокольчика.





Глава 222


Первое поручение




Дили-дон, дили-дон! Дергаемый за шнурок дверной колокольчик безостановочно раскачивался, оглашая своим звоном просторную, но пока еще весьма пустую гостиную.

Устроившийся на диване и увлеченно изучавший в свежей газете инвестиционные возможности Клейн неспешно поднялся. Облаченный в белоснежную сорочку и строгий черный жилет, он не стал утруждать себя галстуком-бабочкой, всем своим видом излучая легкую, по-настоящему домашнюю непринужденность.

«Неужто первое поручение в моей детективной карьере? Впрочем, нельзя же вечно сидеть в четырех стенах, дожидаясь, пока клиенты сами постучат в дверь… Надо бы повесить на входе журнал для сообщений и привязать к нему перьевую ручку. Так любой посетитель сможет черкнуть время своего следующего визита, дав мне шанс подготовиться загодя… Вот только для желторотого, никому не известного сыщика подобный подход означает, что никакого „следующего визита“ попросту не будет… Эх, придется по старинке: каждое утро раскидывать карты на то, светит ли мне сегодня работенка и в каком часу ее ждать, чтобы грамотно спланировать день… Разумеется, так можно запросто проморгать жирный куш от какого-нибудь могущественного Потустороннего. Ну и бес с ним, целее буду…»

Прокручивая в уме эти мысли, юноша подошел к выходу. Даже не прибегая к помощи дверного глазка, он без труда вылепил в сознании четкий образ визитеров, стоящих по ту сторону порога:

Первой оказалась пожилая леди в черной плюшевой шляпке. Ее спина уже заметно сгорбилась от груза лет, а лицо избороздили глубокие, резкие морщины. Иссохшая, отдающая желтизной кожа резко контрастировала с темным, безупречно опрятным и строгим платьем.

Виски женщины густо посеребрила седина, однако синие глаза всё еще лучились живой, неуемной энергией. Сейчас она как раз смотрела на своего молодого спутника, выразительным кивком приказывая ему вновь дернуть за шнурок.

Этим самым спутником оказался мужчина лет двадцати с небольшим, обладатель точно такого же пронзительно-синего взгляда. Несмотря на сгущающуюся, промозглую сырость на улице, он щеголял в популярном среди джентльменов Баклунда черном двубортном сюртуке. Довершали образ шелковый полуцилиндр и изысканный галстук-бабочка, достойный светского раута. Казалось, этот педант ни при каких обстоятельствах не позволял себе и малейшей поблажки во внешнем виде.

Положившись на сверхъестественную интуицию «Клоуна», Клейн нажал на ручку и распахнул дверь за долю секунды до того, как колокольчик звякнул бы вновь. Расплывшись в вежливой улыбке, он произнес:

— Доброе утро, мадам, сэр. Поистине чудесный день: мне уже посчастливилось наблюдать солнце целых пять минут.

Слегка преувеличенные сетования на погоду были в Баклунде излюбленным, отточенным веками способом завязать светскую беседу.

— Истинно так. Обычно оно робко прячется за завесой тумана и хмурыми тучами, наотрез отказываясь радовать нас своим светом, — согласно закивала старушка.

Ее молодой спутник тем временем перешел к делу:

— Вы частный сыщик, Шерлок Мориарти?

— Совершенно верно. Чем могу служить? Прошу прощения, проходите, обсудим всё в комфорте за чашечкой чая, — Клейн отступил в сторону, освобождая проход, и гостеприимным жестом указал на диванную зону.

— О нет, в этом нет никакой нужды, — пронзительным, едва ли не срывающимся на крик голосом запротестовала пожилая леди. — Я не намерена терять ни секунды! Мой бедный Броуди всё еще ждет, когда я вызволю его из беды!

«Его?» — Клейн мгновенно уловил в ее речи неодушевленное местоимение, и в душе шевельнулось дурное предчувствие.

Безупречно одетый молодой человек утвердительно кивнул:

— Броуди — это питомец моей бабушки, мадам Дорис. Прошлой ночью кот бесследно исчез. Мы живем в самом конце этой улицы и уповаем на вашу помощь в поисках. В качестве награды я готов предложить пять сулей. Разумеется, если расследование потребует от вас чрезмерных усилий и времени, я гарантирую щедрую доплату.

«Искать кота? Выходит, ко мне обратились лишь потому, что я подвернулся под руку на той же улице…» — с тяжелым вздохом Клейн осознал, что реальность частного сыска оказалась бесконечно далека от его книжных идеалов.

«В такой ситуации я и впрямь выгляжу как настоящий клоун… Ладно, от первого же дела отказываться дурная примета — так гласит интуиция Провидца…» — выдержав небольшую паузу, произнес юноша:

— Не могли бы вы описать его поподробнее?

Старушка Дорис опередила своего молодого спутника и торопливо заговорила:

— Броуди — это очаровательный, невероятно игривый черный котик. Он абсолютно здоров, у него потрясающие зеленые глазки, а больше всего на свете он обожает вареную куриную грудку. О Богиня, прошлой ночью он просто взял и ушел! Нет, он наверняка заблудился! Я положила в его мисочку столько куриной грудки, а он даже не соизволил вернуться и взглянуть!

…Уголки губ Клейна поползли вверх, и он ответил:

— Я более чем удовлетворен вашим описанием, мадам Дорис.

— Я берусь за это дело. Что ж, отправимся к вам прямо сейчас. Мне необходимо осмотреть место, поискать зацепки и следы. Как вы прекрасно понимаете, суть любой дедукции кроется в деталях.

Мадам Дорис даже не подумала советоваться с внуком и с готовностью закивала:

— Вы самый решительный сыщик из всех, кого мне доводилось встречать. По рукам!

Клейн накинул плащ, водрузил на голову шляпу, подхватил трость и следом за пожилой леди и ее внуком вышел на улицу.

В отличие от Тингена, дороги во многих районах Баклунда были заново вымощены цементом или залиты асфальтом, так что даже в проливной дождь здесь не бывало непролазной грязи.

Воспользовавшись тем, что старушка бодро вышагивала впереди, указывая путь, ее внук поравнялся с Клейном и заговорщицки понизил голос:

— Я искренне уповаю на то, что вы приложите все усилия для поисков Броуди.

— С тех пор как мой дед и родители один за другим покинули этот мир, кот остался для бабушки едва ли не единственной опорой в жизни.

— После его исчезновения ее рассудок начал сдавать. У нее даже начались слуховые галлюцинации: она то и дело твердит мне, будто слышит, как бедняга истошно вопит.

Клейн со всей серьезностью кивнул:

— Я сделаю всё, что в моих силах. Кстати, я так и не узнал, как к вам обращаться?

— Юрген. Юрген Купер, старший солиситор, — отозвался молодой человек.

Вскоре они добрались до дома номер пятьдесят восемь по улице Минск и переступили порог жилища, выдержанного в тусклых, сероватых тонах.

— Вот мисочка Броуди, а это его любимая коробка — он вечно спал прямо в ней, — на изрезанном глубокими морщинами лице Дорис читалась дикая смесь тревоги и жгучей надежды.

Клейн опустился на корточки и выудил из коробки несколько черных кошачьих шерстинок.

Выпрямившись, он той же рукой, в которой зажимал шерсть, обхватил свою увенчанную серебром черную трость.

Карие глаза юноши стремительно потемнели. Делая вид, будто внимательно осматривается по сторонам, он принялся беззвучно чеканить про себя фразу для прорицания.

Его пальцы плавно разжались, отпуская набалдашник, но рука всё еще оставалась совсем рядом, так что ни Юрген, ни мадам Дорис не могли заметить поразительного факта: трость балансировала в воздухе совершенно самостоятельно.

В следующее мгновение черное дерево с серебряной инкрустацией слегка накренилось вперед и вбок. Трость валилась донельзя медленно, описывая крошечную амплитуду.

Клейн вновь перехватил трость и, устремив взор в указанном направлении, скрупулезно изучал пространство добрый десяток секунд.

Затем он неспешно зашагал туда и остановился прямо перед старым, ветхим буфетом.

— Удалось нащупать следы исчезновения Броуди? — с тревогой поинтересовался Юрген, в то время как мадам Дорис тоже затаила дыхание в ожидании вердикта.

Клейн не проронил ни слова. Слегка пригнувшись, он потянул на себя дверцу самого нижнего ящика.

Мяу!

Из недр шкафчика пулей вылетел черный кот. Задрав хвост трубой, он во весь дух рванул к своей миске.

— Броуди!.. Когда ты успел туда забраться? И как тебя вообще там заперли⁈ — в голосе мадам Дорис сплелись воедино дикий восторг и полнейшее недоумение.

Юрген ошарашенно повернул голову и уставился на сыщика:

— Но как вы узнали, что он внутри?

Клейн лишь усмехнулся и ответил низким, обволакивающим тоном:

— В этом и кроется сила дедукции.

…………

Заполучив дружбу мадам Дорис и солиситора Юргена вкупе с пятью полновесными сулями, Клейн неспешно брел под пасмурным, хмурым небом обратно к своему дому номер пятнадцать по улице Минск.

Не успел он даже приблизиться, как заметил чей-то силуэт, нерешительно переминающийся у его порога.

«Неужто еще одно дело?» — прищурившись, Клейн вгляделся в визитера. Гостем оказался парнишка лет пятнадцати-шестнадцати, облаченный в ветхое, явно не по возрасту большое пальто и шляпу-котелок.

«Это он?» — Клейн в ту же секунду узнал того самого парнишку, за которым гнались в паровой подземке в день его прибытия в Баклунд.

Проявленные тогда не по годам зрелая выдержка и хладнокровие оставили у сыщика весьма глубокое впечатление.

«Что же за дело он хочет мне поручить?..» — пробормотав себе под нос, юноша подошел ближе и с мягкой улыбкой поинтересовался:

— Прошу прощения, вы ко мне?

Подросток вздрогнул от неожиданности и поспешно обернулся. В его ярко-алых глазах плескался нескрываемый страх.

Немного взяв себя в руки, визитер нерешительно заговорил:

— Вы частный сыщик, Шерлок Мориарти?

— Именно так, — Клейн огляделся по сторонам. — Какое бы у вас ни было дело, давайте обсудим его внутри.

— Хорошо, — не стал отказываться паренек.

Переступив порог, Клейн не стал снимать плащ, лишь избавился от шляпы и пристроил на привычное место трость.

Проводив гостя в диванную зону, он гостеприимно указал на длинный диван:

— Присаживайтесь. Как мне к вам обращаться? И в чем суть вашего поручения?

— Можете звать меня Иэн. — Подросток окинул комнату цепким, оценивающим взглядом и, помолчав несколько секунд, произнес: — Ранее я работал на другого сыщика, мистера Зерила Виктора Ли. Помогал со сбором кое-какой информации и сведений.

Клейн опустился на свое место и, сцепив пальцы в замок, уточнил:

— Ваша проблема как-то связана с прежним нанимателем?

— Да. — Иэн со всей серьезностью кивнул. — Пару дней назад я внезапно обнаружил за собой хвост. Следили явно с дурными намерениями, поэтому пришлось выкручиваться, чтобы сбросить их. Эм… Полагаю, мистер Мориарти, вы и сами были свидетелем той сцены. Едва завидев вас, я мигом узнал джентльмена из метро, который несколько раз пристально на меня посмотрел.

«…С такой-то пугающей наблюдательностью этот малец ничуть не уступает „Зрителю“… Неужели какой-то врожденный талант? Или же он самый настоящий Потусторонний?» — Клейн незаметно активировал духовное зрение, скользнув по Иэну сканирующим взором, но не выявил ровным счетом никаких аномалий.

Слегка кивнув, сыщик откровенно признал:

— Ваша реакция в тот момент произвела на меня неизгладимое впечатление.

Иэн не стал зацикливаться на этом эпизоде и продолжил:

— У меня закрались подозрения, что та слежка напрямую связана с мистером Зерилом, поэтому я решил наведаться к нему домой. С виду там всё казалось совершенно обычным, вот только все до единой потайные ловушки-сигнализации, призванные предупредить о незваных гостях, оказались спущены.

— С того самого дня мистер Зерил словно сквозь землю провалился. Боюсь, с ним стряслась беда.

— Я пытался заявить в полицию, но с момента его исчезновения прошло слишком мало времени, чтобы там дали делу ход. Тогда я кинулся к другим знакомым сыщикам, но все они ответили категорическим отказом. Заявили, что буквально на днях пересекались с мистером Зерилом на каком-то профессиональном сборище.

— Это повергло меня в полнейший шок, ведь я раз за разом пытался выйти на связь по нашим тайным каналам, но в ответ получал лишь глухое, пугающее молчание.

— И всё же я твердо стою на своем. Я решил нанять человека со стороны — сыщика, который не водил бы знакомства с мистером Зерилом. Разумеется, таких людей я и сам не знал, поэтому оставалось лишь уповать на газетные объявления. Так я и вышел на вас, мистер Шерлок Мориарти.





Глава 223


Три дела




Внимательно выслушав собеседника, Клейн задал встречный вопрос:

— Выходит, вы подозреваете, что сыщики видели вовсе не Зерила, а кого-то в его обличье?

Иэн, теребя в руках коричневый котелок, ответил так, словно давно обдумал этот вариант:

— Это не исключено, однако провернуть подобное чертовски сложно, риск попросту колоссален. Да, собрание проходило вечером, и освещение там оставляло желать лучшего. Но ведь подавляющее большинство присутствующих — сыщики с их профессиональной, пугающе острой наблюдательностью. Одурачить такую публику одними лишь накладными усами, париком да гримом практически невозможно.

«Разве что в дело вмешаются какие-нибудь Потусторонние силы… Наподобие тех, что дарует „Ползучий голод“…» В брошенном Клейном вопросе крылся хитрый, завуалированный капкан: по ответу, мимике и жестам этого не по годам взрослого парнишки сыщик отчаянно пытался прощупать, доводилось ли тому пересекаться с Потусторонними и ведает ли он хоть что-то о тайнах мистического мира.

И предварительный вердикт гласил: нет, не ведает.

Заметив, как детектив Мориарти едва заметно кивнул, соглашаясь с его дедукцией, Иэн продолжил:

— Я свято верю, что сыщики видели именно мистера Зерила. Вот только он лишен свободы и находится под чьим-то неусыпным, жестким контролем, отчего и не может подать сигнал бедствия. И на связь по нашим тайным каналам он не вышел лишь ради того, чтобы посеять во мне тревогу. Чтобы я насторожился и нанял кого-то ему на выручку.

— Вполне логичное объяснение, — Клейн расцепил пальцы и слегка откинулся назад, всем своим видом излучая уверенную, успокаивающую расслабленность.

Иэн погрузился в тяжелое молчание на добрый десяток секунд, после чего произнес с пугающей серьезностью:

— Я хочу поручить вам расследование. Разыщите мистера Зерила и узнайте, в каком он сейчас положении. Мне нужно лишь подтверждение, ничего больше.

Понимая, что перед ним сидит полупрофессиональный информатор, поднаторевший в сборе сведений для детективных агентств, Клейн решил, что подобное знакомство ему не повредит, и с улыбкой ответил:

— И сколько же вы готовы предложить за эту работу? Полагаю, вы и сами прекрасно осознаете: дело пахнет нешуточным риском.

Иэн воровато, едва заметно скосил глаза на карман своего ветхого пальто и, тщательно подбирая слова, начал:

— У нас есть два варианта. Первый: я с ходу выкладываю вам весьма солидный, устраивающий вас гонорар. И какими бы ни оказались грядущие трудности — сущими пустяками или смертельно опасной заварушкой — эта сумма останется неизменной. Разве что в случае тяжелого ранения я обязуюсь покрыть расходы на лечение.

— Вариант второй: я выдаю вам аванс в размере пяти фунтов. А как только поручение будет закрыто, докину сверху в зависимости от итоговой сложности. Однако подобный подход чреват ненужной руганью и спорами, даже если мы всё скрупулезно пропишем в контракте.

Клейн мастерски напустил на себя вид глубоко задумавшегося человека. Выждав с полминуты, он отозвался низким, бархатным тоном:

— А как насчет такого расклада? Вы платите пять фунтов вперед, а по завершении дела обязуетесь выполнить для меня три услуги. Можете быть совершенно спокойны: ничего сверхъестественного я не потребую. Поручения будут сугубо в рамках ваших возможностей и не поставят вас в щекотливое положение. Это условие мы закрепим в договоре черным по белому.

Иэн нахмурился, но уже в следующую секунду резко вскочил на ноги. Подавшись вперед, он протянул детективу правую руку:

— Договорились!

Клейн ответил на рукопожатие легким пожатием, после чего выудил с кофейного столика заранее припасенный типовой бланк контракта. Вооружившись пузатой перьевой ручкой, он скрупулезно вписал все только что оговоренные детали и скрепил бумагу отпечатком пальца.

Покончив с формальностями, сыщик протянул Иэну стопку чистых листов и принялся наблюдать, как этот не по годам взрослый парнишка строчит всё, что ему известно о детективе Зериле.

Спустя какое-то время, бегло проглядывая исписанные страницы, он как бы невзначай поинтересовался:

— Если вдруг возникнет экстренная ситуация или же мне удастся прояснить судьбу мистера Зерила, как мне с вами связаться?

Иэн упрямо поджал губы. Он хранил глухое молчание до тех самых пор, пока Клейн не поднял на него вопросительный взгляд. Лишь тогда парнишка деревянным, скованным тоном выдавил:

— Искать меня не нужно. Я сам объявлюсь, когда придет время.

Не проронив больше ни звука, визитер выудил из кармана своего ветхого пальто пухлую пачку купюр. Банкноты были сложены с педантичной аккуратностью: строго по убыванию номинала, образуя идеально ровную стопку.

Иэн сперва вытащил из самого низа три бумажки по одному фунту, следом отсчитал шесть ассигнаций по пять сулей, а под конец добавил десяток купюр номиналом в один суль.

Глядя на то, с какой маниакальной тщательностью паренек раскладывает деньги — выравнивая их так, чтобы профили монархов смотрели строго вверх, не допуская ни малейшего перекоса, — Клейн внезапно ощутил легкий укол раздражения.

«Да это же самая настоящая, запущенная стадия компульсивного расстройства…» — беззвучно выдохнув, сыщик сгреб придвинутый ему гонорар.

Судя по беглой оценке детектива, в карманах Иэна осталось от силы не больше трех фунтов наличными.

«Должно быть, притащил с собой все скопленные гроши… Заломи я цену повыше, уж не дал бы он деру, не расплатившись? Вроде не похож на прохвоста, хотя чужая душа — потемки…» — небрежно скомкав купюры, Клейн сунул их в карман, напрочь наплевав на всю эту педантичную аккуратность. И расчет оправдался: лицо Иэна тут же болезненно перекосило.

— Постараюсь управиться с расследованием в кратчайшие сроки, — поднимаясь на ноги, сыщик учтивым жестом указал на выход.

— Премного благодарен за вашу помощь, — с неподдельной искренностью отозвался Иэн, прекрасно понимая, что детектив уступил ему весьма солидную скидку.

Проводив взглядом спину этого не по годам взрослого подростка, Клейн потер подбородок и задумчиво пробормотал про себя:

«В этом деле скрыто двойное, а то и тройное дно».

«Иэн ведь так ни словом и не обмолвился, над каким именно расследованием корпел Зерил в последнее время и какого рода сведения поручал выведывать…»

«Впрочем, наплевать. Сколько заплатили, на столько и отработаю. От меня требуется лишь подтвердить статус Зерила, и ничего больше».

Круто развернувшись, он зашагал обратно в гостиную, по пути небрежно выудив из кармана брюк медную монету номиналом в четверть пенни.

Дзынь!

Медяк, кувыркаясь, взмыл вверх. Карие глаза Клейна стремительно потемнели, и он принялся беззвучно чеканить про себя фразу для прорицания, проверяя, таит ли в себе это дело след сверхъестественного вмешательства.

Затем он раскрыл правую ладонь, намереваясь поймать падающую монету.

Дзынь! Медяк предательски скользнул по самым кончикам его пальцев, рухнул на пол и со звоном укатился куда-то вдаль.

Подобный исход означал лишь одно: гадание с треском провалилось.

«Сдается мне, Иэн утаил от меня куда больше, чем я предполагал… Вводных данных настолько ничтожно мало, что не удалось выудить даже самого туманного, расплывчатого пророчества…» — Клейн задумчиво поджал нижнюю губу. Сделав пару шагов вперед, он наклонился и подобрал беглую монету.

…………

Тем же вечером, в предрассветные часы. Район Баклундского моста, Длинная улица Роз, дом 138.

Клейн облачился в дешевенькую светло-синюю рабочую робу, а его губы, подбородок и щеки густо заросли накладной черной бородой. На первый взгляд он теперь источал ауру откровенной, первобытной грубости.

На голову он водрузил темную кепку с козырьком, надвинув ее так низко, что та почти полностью скрывала глаза.

Изначально подобные головные уборы носили охотники Республики Интис, и они разительно отличались от традиционных лоэнских шляп для оленьей охоты. Однако в последнее время такие кепки стремительно вошли в моду среди низших и средних сословий Баклунда.

Затаившись в густой тени высаженных вдоль обочины интисских платанов, Клейн, пользуясь тусклым светом элегантных газовых фонарей, неотрывно изучал стоящий напротив особняк.

Это и был дом сыщика Зерила.

Сам детектив был родом из графства Южный Уэльс. Оставив всю родню и друзей в провинции, он в одиночку отправился покорять столицу и со временем действительно сумел сколотить себе весьма недурную репутацию.

Будучи закоренелым холостяком, он обходился услугами всего двух приходящих горничных. Они наведывались раз в три дня исключительно ради уборки, не требуя ни выделенной комнаты, ни хозяйских харчей.

Сейчас же арендованный им таунхаус безмолвно высился во мраке — ни в одном окне не горело ни лучика света.

Клейн стянул спрятанную в левом рукаве серебряную цепочку, позволив подвеске из цитрина свободно повиснуть в воздухе.

«Внутри таится опасность».

«Внутри таится опасность».

……

Беззвучно прокрутив фразу в уме ровно семь раз, он распахнул глаза и увидел, что маятник плавно вращается по часовой стрелке, однако амплитуда его движений была крошечной, а скорость — донельзя медленной.

— Угроза присутствует, но пустяковая, — вполголоса пробормотал Клейн, еще раз скрупулезно проверяя распиханные по карманам карты Таро, самодельные амулеты, «Порошок Святой Ночи» и прочий оккультный реквизит.

Покончив с приготовлениями, юноша огляделся и, пользуясь густой, безмятежной ночной тишиной, молниеносной тенью метнулся на противоположную сторону улицы.

Особняк Зерила был лишен как парадного крыльца, так и сада с зелеными лужайками — фасад упирался прямо в вымощенную брусчаткой обочину. Обогнув здание, Клейн нашел водосточную трубу и с обезьяньей проворностью без труда вскарабкался по ней на второй этаж, перемахнув через перила крошечного балкончика для сушки белья.

Не теряя ни секунды, он выудил из кармана карту Таро, виртуозно просунул плотный картон в дверную щель и одним ловким движением отжал замок створки, ведущей в коридор.

Держа в голове набросанный Иэном план особняка, парень абсолютно бесшумно, ступая мягко, по-кошачьи, подобрался к дверям спальни сыщика.

Дважды легонько стукнув зубами с левой стороны, он активировал духовное зрение и сквозь массивную деревянную преграду устремил взор внутрь.

Духовное зрение позволяло пронзать взглядом лишенные духовности преграды, выхватывая цвета аур, однако пробивная способность всецело зависела от уровня самого Потустороннего. Нынешних сил Клейна с лихвой хватало на деревянные двери, но каменные стены оставались для него непреодолимым препятствием, да и сама картинка за преградой всегда выходила слегка размытой.

В мутном мареве спальни он сумел разглядеть три призрачных, человекоподобных сгустка ауры. Расплывчатые силуэты замерли на своих местах, рассредоточившись по разным углам комнаты.

«Трое в засаде… Ждут, пока в сети угодит Иэн, или охотятся на кого-то еще? Сама спальня-то крошечная…» — застыв в густом мраке коридора, Клейн хладнокровно анализировал увиденное.

Внезапно он попятился назад, в сторону спасительного балкона. Его шаги по-прежнему оставались невесомыми и бесшумными.

Выбравшись на свежий воздух, Клейн выудил из внутреннего кармана тонкую серебряную пластинку.

Это был тот самый «Амулет Сна», который он выковал сегодня днем.

Во время ритуала он не стал возносить мольбы Богине Вечной Ночи. Вместо этого парень взывал к самому себе — к «Шуту, что не принадлежит этой эпохе», после чего воспарил в чертоги над серой мглой, дабы лично ответить на собственный призыв.

И поскольку подобный фокус не позволял в полной мере зачерпнуть сокрушительную мощь этого таинственного измерения, откликаться приходилось исключительно за счет собственной духовности. Как итог, новоиспеченный оберег заметно уступал по силе классическим талисманам, однако всё же превосходил те примитивные поделки, что создавались по принципу «я заклинаю своим именем». Для нынешней заварушки этого должно было хватить с лихвой.

Еще раз настороженно окинув взглядом окрестности, Клейн прикрыл рот ладонью и глухим, едва слышным шепотом выдохнул слово на древнем гермесе:

— Багрянец.

Едва почувствовав, как серебряная пластинка обжигает кожу могильным холодом, он молниеносной, бесшумной тенью метнулся обратно к дверям спальни Зерила. Левой рукой он намертво вцепился в дверную ручку, параллельно щедро вливая духовность в зажатый в пальцах металл.

Скр-р! С величайшей, ювелирной осторожностью провернув ручку, Клейн приоткрыл створку, оставив лишь крошечную, едва заметную щель.

В следующее мгновение он резким движением швырнул активированный «Амулет Сна» прямо внутрь.

Быстро отдернув руку, Клейн вновь плотно притворил дверь и принялся беззвучно отсчитывать секунды.

«Три».

«Два».

«Один».

Распахнув створку резким, хлестким ударом, он рыбкой скользнул внутрь и ушел в перекат.

Убедившись, что троица внутри не подает ни малейших признаков жизни, Клейн поднялся на ноги. В тусклом багровом свете луны, струящемся сквозь оконное стекло, он принялся оценивающе оглядывать убранство спальни.

Планировка оказалась самой что ни на есть заурядной: кровать, ряд платяных шкафов, письменный стол, пара небольших диванчиков да вешалка для одежды.

По ту сторону кровати распластался мужчина в черном пальто. Бедолага храпел так раскатисто и спал так сладко, словно не было в мире большей безмятежности.

Еще двое обнаружились чуть поодаль — один валялся у диванчика, другой застыл прямо перед шкафом. И оба точно так же провалились в беспробудный сон.

Окончательно удостоверившись, что засада надежно обезврежена, юноша неслышным, мягким шагом приблизился к изголовью. Склонившись над подушкой, он без труда отыскал несколько коротких желтовато-бурых волосков.

А если верить тем исписанным Иэном листкам, детектив Зерил был обладателем именно такой, желтовато-бурой шевелюры.

— Сомнений быть не может… — едва слышно прошептал Клейн. Зажав найденные волоски в руке, он подошел к диванчику и плавно опустился на сиденье. Устроившись в густом полумраке, едва подсвеченном багровыми лучами, он вознамерился пустить в ход гадание во сне, чтобы выведать точное местонахождение сыщика.

Откинувшись на мягкую спинку, он едва заметно скривил губы и с горькой, беззвучной самоиронией подытожил:

«Вот такая нынче дедукция…»





Глава 224


Оккультный детектив




Густой полумрак комнаты укрывала тонкая вуаль бледно-красного лунного света, размывая очертания предметов и превращая их в неясные, зыбкие тени.

Трое мужчин в черных куртках спали мертвым сном в разных углах спальни. Клейн же, устроившись на небольшом диванчике и смежив веки, казалось, наполовину растворился во мраке ночи, тоже провалившись в глубокое забытье.

Его сновидение представляло собой искаженный мир, затянутый серой пеленой, сквозь которую то и дело пробивались яркие вспышки света.

В конце концов эти разрозненные блики застыли, сложившись в единую, отчетливую картину.

Взору предстал мрачный, сырой угол с растекающимися по полу зловонными лужами. У стены, привалившись спиной к грязному камню, сидел мужчина с короткими желтовато-бурыми волосами, облаченный в белую сорочку и коричневый жилет. Его тело плотным, копошащимся кольцом обступили полчища серых крыс.

Губы бедолаги были обглоданы наполовину, обнажая желтоватые зубы и начавшие гнить десны. От носа осталось лишь кровавое месиво вперемешку с крысиной шерстью, а горло зияло чудовищной рваной раной, словно дикий зверь вырвал оттуда изрядный кусок плоти.

С превеликим трудом Клейну всё же удалось опознать в этих изуродованных останках Зерила Виктора Ли. Нынешнее жуткое зрелище не имело ровным счетом ничего общего с тем зрелым, импозантным джентльменом с черно-белой фотографии, которую передал ему Иэн.

«Зерил мертв. Еще пара дней, и эти твари обглодают его до костей, а то и сами кости растащат по норам…» — вынырнув из сновидения, юноша принялся хладнокровно анализировать только что увиденный кошмар.

Череда пережитых в прошлом злоключений изрядно закалила его нервы, позволив созерцать подобные изуродованные трупы без былого содрогания.

Устремив задумчивый взгляд на багровую луну за окном, Клейн поразмыслил с десяток секунд и принял решение: провести спиритический сеанс. И в качестве объекта он выбрал того самого мужчину в черном, что беспробудно храпел прямо возле его дивана.

Благо, гидролат «Аманды» и эликсир «Око духа» он предусмотрительно заготовил еще пару дней назад, сварив по целому флакону. А вот в эликсире «Умиротворения» юноша совершенно не нуждался: его уникальная природа позволяла сохранять кристальную, ледяную ясность рассудка при любых чужих вторжениях в сны или принудительных спиритических сеансах.

В мгновение ока обустроив импровизированный алтарь и наполнив комнату благоуханием, дарующим безмятежный покой и погружающим в состояние полудремы, Клейн вознес мольбу самому себе — «Шуту, что не принадлежит этой эпохе».

Следом он воспарил в чертоги над серой мглой и, влив более двух третей собственной духовности, послал ответный отклик на этот зов.

«Вот шагну на седьмую Последовательность, и подобные мольбы, равно как и ритуалы призыва с жертвоприношениями, наверняка позволят мне хоть немного, краешком, зачерпнуть истинную мощь этого таинственного измерения над серым туманом…» — окинув владения быстрым взглядом и сделав этот обнадеживающий вывод, он молниеносно рухнул обратно в реальный мир.

Прорвавшись сквозь иллюзорное, подобное звездному небу пространство и миновав оглушительный, хаотичный вихрь чужих мыслей, Клейн проник в подсознание спящего мужчины, где воочию узрел его парящий в воздухе призрачный силуэт.

— Кто послал вас в дом Зерила? — скользнув по духу тяжелым взглядом, низким баритоном осведомился юноша.

Глаза призрачной фигуры оставались совершенно пустыми и мутными, когда мужчина послушно, словно сомнамбула, пробормотал:

— Мерсо… Мерсо приказал мне сидеть здесь в засаде и ждать мальчишку по имени Иэн.

Следом игра света и тени в его подсознании причудливо сплелась, вырисовывая облик худощавого, жилистого человека со смуглой кожей. В нем Клейн без труда узнал того самого главаря шайки, что гналась за Иэном по вагонам паровой подземки.

«Так я и думал…» — Клейн, сжегший во время отклика на собственную мольбу львиную долю духовности, уже начал ощущать накатывающую усталость. Не желая терять ни секунды драгоценного времени, он поспешно спросил:

— А кто тогда отдает приказы самому Мерсо?

— Не знаю… Он — «Палач» нашей банды Зманге, и никто не вправе ему указывать, кроме самого босса, — растерянно пробормотал мужчина.

«Зманге… на языке Горцев это слово означает „воин“…» — в голове Клейна, который был скорее истинным мистиком, нежели настоящим историком, внезапно вспыхнула острая пульсирующая боль. Тело, повинуясь инстинкту самосохранения, само собой рвануло прочь из этого вихря чужих мыслей.

В мгновение ока вынырнув из транса медиума, юноша почувствовал лишь глухую, опустошающую пульсацию в висках.

Однако спасаться бегством он не спешил. Методично, с холодной рассудочностью собрав все ритуальные материалы вкупе с желтовато-бурыми волосами покойника, парень распахнул створки эркерного окна наружу. В спальню тут же ворвался стылый, пробирающий до костей ночной сквозняк, стремительно выветривая дурманящие ароматы гидролата «Аманды» и эликсира «Око духа».

Параллельно с этим Клейн вернулся к балконной двери, наглухо запер ее изнутри и скрупулезно, до последней пылинки, оттер все поверхности, к которым успел прикоснуться.

Лишь когда спальня Зерила обрела свой первозданный вид, юноша прижал правую руку к груди и отвесил троим всё еще беспробудно спящим мужчинам изящный, учтивый поклон.

Выпрямившись, он натянул перчатки. Опершись о подоконник, одним молниеносным, кошачьим прыжком перемахнул через раму эркерного окна наружу и, балансируя на самых кончиках пальцев, чудом удержался на крошечном, едва заметном выступе фасада.

Приподняв вертикальный шпингалет, он подсунул под него карту Таро, надежно зафиксировав язычок. Призвав на помощь сверхъестественное равновесие и обостренное чутье «Клоуна», парень виртуозно подловил нужный баланс.

Выждав пару секунд, Клейн с ювелирной осторожностью вытянул картонку обратно. Вертикальный шпингалет, вопреки всем законам физики, замер на месте, так и не сорвавшись вниз.

Вжик!

Сперва он плавно притворил ту половину окна, что была лишена замка, а затем рыбкой скользнул в сторону. Резким, хлестким ударом правой руки снаружи с силой захлопнул вторую створку.

Движение вышло настолько молниеносным, что шпингалет сорвался вниз лишь от мощной вибрации удара, безупречно точно, словно по волшебству, вонзившись в ответный металлический паз.

Клац! Звонкий лязг металла о металл, который было попросту невозможно заглушить, разорвал тишину, однако со стороны он подозрительно напоминал хлесткий удар шквального ветра по оконному стеклу.

Прекрасно осознавая, что этот грохот вот-вот вырвет троицу из объятий сна, Клейн не стал испытывать судьбу и бесстрашно сиганул вниз, прямиком на улицу.

Для него нынешнего высота второго этажа не представляла ни малейшей угрозы. Вот только приземлиться абсолютно бесшумно было уже за гранью возможного, отчего ботинки всё же издали глухой, пусть и не слишком приметный стук о брусчатку.

Клейн стремительным шагом покинул окрестности и свернул с Длинной улицы Роз, однако ловить наемный экипаж до родной улицы Минск в районе Джовуд не спешил.

Сделав пару резких поворотов и петляя по переулкам, он взял курс на примыкающий к этим кварталам Восточный район.

Стылый, пронизывающий до самых костей ночной сквозняк заставил парня поежиться от ледяного озноба. Твердо решив впредь накидывать под плащ теплый свитер, он заодно постановил в ближайшие же дни закупиться древесным углем, дабы наконец-то заставить камин выполнять свою прямую обязанность.

Одному богу известно, сколько времени он проплутал во мраке. Не имея при себе карты, юноша всецело доверился интуиции и вскоре пересек незримую границу Восточного района Баклунда.

Газовые фонари здесь встречались до унылого редко — их тусклые желтоватые ореолы маячили где-то вдалеке, по одному-два на всю улицу. Не смилуйся над ним природа, не позволив тучам скрыть багряный лик луны, Клейн был уверен: львиная доля здешних закоулков тонула бы в такой кромешной тьме, где не разглядишь и собственных пальцев.

Шагая по брусчатке, он внезапно заметил, как впереди, из густого, вязкого мрака, на него уставились десятки глаз, а следом одна за другой начали проступать сгорбленные, изможденные тени.

Раскачиваясь из стороны в сторону, эти силуэты выплывали из туманной дали в абсолютном, пугающем и мертвом безмолвии.

«Живые мертвецы?» — Клейн резко замер как вкопанный. Рука молниеносно нырнула в карман, намертво стиснув «Амулет Упокоения» вкупе с картами Таро, а сам он привычным усилием воли тут же активировал духовное зрение.

Взору предстали тусклые, кричащие о крайнем истощении и болезнях цвета аур, а следом прояснились и сами бредущие во тьме фигуры.

Это были живые люди. Самые обычные живые мужчины и женщины. Вот только их лица застыли масками глухого оцепенения, взгляды зияли пугающей пустотой, а движения казались донельзя вялыми и бессильными.

«Время давно перевалило за полночь, какого черта они всё еще бродят по улицам?..» — недоумевая и не ослабляя бдительности, юноша прижался к обочине, пропуская жуткую процессию мимо себя. Однако не успел он пройти и пары кварталов, как наткнулся на вторую, а затем и на третью волну таких же оборванцев, в чьем оцепенении сквозила немая, разрывающая душу мука.

Парень хмуро сдвинул брови. Он уже было вознамерился подойти и расспросить их, как вдруг из темноты впереди донеслась грубая, злобная ругань:

— А ну, подрывайтесь! Кому сказал, живо встали!

— Ах вы ж ублюдки, сукины дети!

— Улицы и скверы — это вам не ночлежки, нечего тут дрыхнуть!

…Клейн оторопел. В памяти молниеносно всплыли сухие строчки «Закона о бедных», и он мигом осознал, что именно здесь происходит.

Как-никак, ему и самому уже доводилось оказываться в их шкуре, спасаясь от облав стражей порядка.

Фух… С шумом выдохнув спертый воздух, Клейн прибавил шагу, устремившись к своей тайной берлоге — той самой снятой им крошечной каморке на улице Черной Пальмы в Восточном районе.

Оказавшись в спасительном укрытии, он позволил себе пару часов сна, худо-бедно восстановив истощенную духовность. Вновь шагнув за порог, юноша отломил с ближайшего дерева сухую ветку, намереваясь пустить ее в ход в качестве лозы.

«Точное местонахождение трупа Зерила».

«Точное местонахождение трупа Зерила».

……

Раз за разом обращаясь к лозоходству и используя в качестве маяка те самые желтовато-бурые волосы, Клейн долго плутал по мрачным кварталам. Наконец, поиски привели его в глухой закоулок Восточного района, прямо к зияющему входу в канализацию.

— После той великой чумы, разразившейся двенадцать лет назад, Королевство Лоэн шаг за шагом выстроило в столице передовую систему канализации, одним махом превзойдя хваленое «Наследие Рассела» Республики Интис.

Сдвинув тяжелую чугунную крышку и задержав дыхание, Клейн начал осторожно спускаться по вертикальным металлическим скобам в зловонную бездну.

Поскольку его нынешний наряд отнюдь не предназначался для подобных вылазок и не мог похвастаться обилием карманов, взять с собой много вещей было попросту невозможно. Из-за этого юноша пожертвовал «Маслом Крагга» — тем самым средством, о котором он узнал от Фрая, бодрящим рассудок и безупречно перебивающим любую вонь. И сейчас, погружаясь в это зловоние, он жалел о своем решении как никогда.

Спустя добрый десяток секунд ботинки наконец-то коснулись дна, тут же ощутив под подошвами мерзкую, вязкую жижу.

От этого чувства омерзительной, всепоглощающей грязи его руки и спина мгновенно покрылись гусиной кожей. Однако парню оставалось лишь стиснуть зубы и, превозмогая отвращение, брести дальше по пустынному, пугающе тихому туннелю стоков.

Вскоре впереди показалась развилка. Одно из ответвлений казалось куда более укромным, и именно оттуда тянуло таким густым, выворачивающим наизнанку смрадом, что остальные запахи канализации меркли на его фоне.

Клейн свернул туда и, добравшись до самого тупика, тут же выхватил взглядом плотное, копошащееся скопление духовных искр и переливов аур.

Ему даже не пришлось зажигать свечу: обостренное духовное зрение безошибочно выхватило из кромешного мрака сырой угол и тот самый разлагающийся, изодранный в клочья, обглоданный труп.

Жуткая картина ни на йоту не отличалась от того, что предстало ему в недавнем «гадании во сне».

Писк!

Полчища серых крыс, в панике вереща, брызнули в разные стороны, однако некоторые, самые наглые и голодные твари, так и остались кружить на месте, наотрез отказываясь бросать столь лакомую добычу.

Окончательно убедившись, что перед ним действительно останки Зерила, Клейн помедлил лишь долю секунды, после чего сноровисто принялся обустраивать алтарь для спиритического сеанса.

«Что ж… Если Иэн ничего не напутал, с момента гибели сыщика прошло от силы несколько дней. Духовность еще не должна была истаять окончательно, так что сеанс наверняка позволит выудить хоть какие-то базовые, поверхностные крупицы информации…» — с изрядной долей уверенности рассудил про себя юноша.

У-у-ух!

Стоило подняться завывающему сквозняку и сомкнуться невидимой стене духовности, как остатки крысиной стаи в животном ужасе умчались прочь. Клейн же методично, шаг за шагом, проводил знакомый ритуал ровно по той же схеме, что и всегда.

«Причина гибели Зерила».

«Причина гибели Зерила».

……

Под этот мерный, беззвучный речитатив глаза юноши стремительно налились беспросветным мраком, в котором без следа растворились и зрачки, и белки. Призвав на помощь медитацию, парень молниеносно соскользнул в сновидение.

Вот только в этом зыбком, застланном туманной пеленой мире грез так ничего и не проступило. Взору предстала лишь абсолютная, звенящая пустота.

Распахнув глаза, Клейн слегка нахмурил брови и вынес неутешительный вердикт:

«Спиритический сеанс провалился…»

«Кто-то уже успел „поработать“ с духом Зерила…»

«К этому делу явно приложил руку Потусторонний.»

«То, как виртуозно этот некто замаскировался под Зерила, обведя вокруг пальца целую толпу детективов, служит лишь лишним тому подтверждением.»

Погрузившись в недолгие раздумья, Клейн принял твердое решение: на этом всё. Лезть в эту смертоносную трясину еще глубже он не собирался — в конце концов, свою часть сделки он и так перевыполнил с лихвой.

— Пусть Иэн сам обращается в полицию, — едва слышно пробормотал юноша. Сноровисто собрав ритуальные материалы, он одним мысленным усилием развеял стену духовности.





Глава 225


Незримое руководство




Клейн не стал даже прикасаться к изуродованному телу Зерила и бесшумно покинул ответвление туннеля.

Бух! Бух! Бух!

Где-то вдалеке внезапно раздался тяжелый звук, гулким эхом прокатившийся по пустынным, ледяным сводам канализации.

Клейн замер, напряженно вслушиваясь во мрак на несколько секунд, после чего решительно зашагал по грязной цементной дорожке вдоль зловонной реки сточных вод прямиком к выходу.

Он рассудил предельно прагматично: лезть на рожон ради того, что не касается его лично, — верх безрассудства.

Выбравшись из зловонных недр канализации на поверхность, юноша сноровисто вернул тяжелый железный люк на место и тщательно замел следы своего пребывания. Лишь убедившись, что всё чисто, он поспешил обратно в свою тайную однокомнатную берлогу в Восточном районе, где скинул грязную одежду и избавился от маскировки.

Водрузив на нос очки в золотой оправе, он пешком добрался до соседнего квартала и нанял экипаж. Сквозь пронизывающий холод и звенящую тишину трех часов ночи карета доставила его обратно в район Джовуд, однако высадился он отнюдь не на улице Минск.

Сделав изрядный крюк и окончательно удостоверившись в отсутствии слежки, Клейн наконец-то переступил порог собственного дома. Рухнув в кровать, он проспал мертвым сном до самого утра, пока его не вырвал из забытья настойчивый, дребезжащий звон дверного колокольчика.

Рывком сев на матрасе, парень наскоро натянул белоснежную сорочку, застегнул жилет на все пуговицы и, пулей слетев по ступеням на первый этаж, распахнул входную дверь.

Впрочем, еще до того, как его пальцы коснулись ручки, обостренная интуиция «Клоуна» услужливо и кристально ясно вырисовала в сознании облик раннего визитера:

Ветхое, явно с чужого плеча пальто, выцветший коричневый котелок, истрепанная сумка через плечо, ярко-алые глаза на миловидном лице и пугающе хладнокровная аура — на пороге переминался не по годам взрослый подросток Иэн, вчерашний наниматель.

— Доброе утро, детектив Мориарти, — поприветствовал его Иэн. Воровато оглядевшись по сторонам, парнишка добавил: — Удалось что-нибудь выяснить? Эм… я просто проходил мимо и решил заскочить, чтобы узнать.

Клейн ответил ему тяжелым, предельно серьезным кивком:

— Удалось.

— … — от такого прямого ответа Иэн вздрогнул, словно от удара током, и на добрую минуту застыл в оцепенении, лишившись дара речи.

Спустя целую вечность его губы едва заметно дрогнули, и он ошарашенно выдавил:

— Вы выяснили, что случилось с мистером Зерилом?

— Да, — Клейн выдержал суровую паузу и, глядя прямо в алые глаза подростка, отрезал: — Я нашел его труп.

— Труп… — зрачки Иэна сузились в иглы, и он едва слышно, эхом повторил это страшное слово.

На его лице не отразилось ни капли бурного изумления. Судя по всему, этот не по годам смышленый паренек уже давно морально подготовился к самому наихудшему исходу.

Клейн лишь молчаливо наблюдал за ним, не смея прерывать тяжелые раздумья клиента.

— Ху-х… — с шумом выдохнув спертый воздух, Иэн настороженно окинул взглядом безлюдную улицу и тихо произнес: — Ваша расторопность поистине поражает. Вы не могли бы проводить меня к останкам мистера Зерила?

— Без проблем. Признаться честно, я и сам намеревался предложить вам это, — поразмыслив пару секунд, отозвался сыщик. — Однако у меня есть одно условие: заявляя в полицию, не упоминайте моего имени. Скажите, что наткнулись на него сами. Уверен, ваших талантов с лихвой хватит, чтобы состряпать для копов правдоподобную легенду.

Иэна подобная просьба ничуть не удивила. Малец прекрасно знал изнанку этого бизнеса: далеко не каждый частный детектив горит желанием связываться с легавыми. Откровенно говоря, если выкинуть за скобки горстку прославленных сыщиков, регулярно консультирующих инспекторов и сотрудничающих со Скотленд-Ярдом, остальные частники терпели от стражей порядка лишь высокомерное презрение, травлю, а порой и откровенный рэкет.

Такова была суровая реальность Королевства Лоэн.

— Договорились, — без малейших колебаний согласился Иэн.

Учитывая, что им предстояло вновь спускаться в зловонные недра канализации, Клейн переоделся в поношенную робу простого работяги, натянул на голову охотничью шляпу с двумя козырьками и прихватил штормовой фонарь.

Доехав на общественном омнибусе до Восточного района, они под прицелом десятков равнодушных, а порой и откровенно злобных взглядов прошагали добрых полчаса, пока наконец не добрались до того самого глухого входа в канализацию.

— Как вам удалось его отыскать? — с нескрываемой смесью удивления и любопытства поинтересовался подросток, наблюдая, как сыщик сдвигает тяжелую крышку люка и начинает спускаться во мрак.

Клейн, не отрывая взгляда от уходящих вниз скоб, бросил небрежный ответ:

— Исключительная профессиональная подготовка. Она включает в себя виртуозное владение дедукцией, а также навыками сыска, слежки и допроса.

Спустившись следом в зловонную бездну, Иэн, даже не поморщившись от царящего вокруг смрада, понимающе закивал:

— … Сдается мне, вас готовили по высшему разряду.

Оставив это замечание без ответа, сыщик поднял заранее зажженный фонарь и повел своего нанимателя вглубь туннелей, пока они не свернули в нужное ответвление и не добрались до того самого жуткого угла.

Едва приблизившись, детектив настороженно прищурился: изуродованное тело Зерила выглядело куда хуже, чем минувшей ночью. Труп лишился целой руки и доброй половины ребер.

«Обычным крысам такое явно не по зубам…» — мрачно констатировал про себя Клейн, благоразумно не став озвучивать свои подозрения вслух.

Тем временем в неверном свете фонаря подросток наконец сумел во всех кровавых подробностях разглядеть изувеченные останки.

Подросток резко рухнул на корточки, содрогаясь в жесточайших приступах рвоты и постепенно исторгая из себя желто-зеленую желчь. Клейн без суеты выудил из кармана заранее припасенный флакончик «Масла Крагга», свернул пробку и, наклонившись, поднес бодрящий экстракт прямо к носу парнишки.

Резкий аромат заставил Иэна вздрогнуть всем телом, и тошнотворные спазмы наконец начали отступать.

Спустя добрый десяток секунд он слабо, едва слышно прошептал:

— Спасибо…

Медленно, с трудом выпрямившись, паренек заставил себя еще раз дотошно, деталь за деталью изучить растерзанное тело:

— Сомнений быть не может. Это детектив Зерил.

— Искренне соболезную, — со сдержанным сочувствием отозвался Клейн. — Настоятельно рекомендую вам заявить в полицию.

— Угу, — едва заметно кивнул Иэн, после чего покорно побрел вслед за сыщиком обратно к выходу из канализационных недр.

Выбравшись на свежий воздух, Клейн отряхнул ладони и подвел черту:

— На этом мое поручение выполнено. Как действовать дальше — решать исключительно вам.

Выдержав короткую паузу, подросток произнес:

— За мной всё еще числится должок в три услуги. Вы можете озвучить свои условия прямо сейчас.

— По правде говоря, пока я придумал лишь одну, — откровенно признался Клейн. — Мне нужно знать, где можно раздобыть ствол и патроны, причем так, чтобы не пришлось светить лицензией на ношение всех видов оружия.

Иэн выпалил без малейших раздумий:

— Район Баклундского моста, улица Железных Врат, бар «Храбрец». Ищите Каспаса Камплинга, скажете, что от «Старика».

— Договорились. Что до оставшихся двух просьб — отложим их на потом. Чутье подсказывает мне, что наши пути еще непременно пересекутся, — с напускной беззаботностью кивнул сыщик.

Подросток смерил его долгим взглядом, но так и не проронил ни звука, сохранив угрюмое молчание.

На этом они расстались, разойдясь в разные стороны по грязным закоулкам Восточного района, и этот глухой уголок вновь погрузился в безмятежную тишину.

Прошагав некоторое расстояние, Клейн круто развернулся на каблуках. Бесшумно скользнув обратно тем же маршрутом, он затаился в густой тени за неприметным поворотом, не спуская глаз с тяжелого канализационного люка.

Минуло не больше пары минут томительного ожидания, как в поле зрения вновь нарисовался Иэн. Подросток крался словно тень, воровато и настороженно озираясь по сторонам.

Клейн молниеносно вжался спиной в шершавый кирпич стены, убравшись с линии обзора, и обратился в слух.

Вскоре тишину разрезал натужный скрежет сдвигаемого металла, а следом донесся характерный стук шагов по уходящим во мрак скобам.

Предельно осторожно высунув голову из укрытия, юноша убедился: парнишка действительно решил в одиночку вернуться в зловонные недра.

«Уж не припрятана ли на теле Зерила какая-нибудь улика? Или, быть может, весьма ценная вещица? Да уж, в этом деле сам черт ногу сломит…» — глубокомысленно кивнув собственным мыслям, рассудил сыщик.

Вполне удовлетворив свое жгучее любопытство, Клейн не стал больше задерживаться. На этот раз он покинул переулок окончательно, твердо решив наведаться к Каспасу Камплингу через пару дней.

…………

Время послеобеденного чая. Район Императрицы, особняк виконта Глейнта.

Массивные двери кабинета были наглухо заперты, надежно отсекая собравшуюся внутри четверку от шумной, разношерстной публики, приглашенной на светский салон.

— Сио, Форс, это ваша законная награда, — облаченная в бледно-желтое платье с щедрой россыпью изящных кружевов, Одри придвинула пухлый конверт сидящим напротив дамам.

Сио уже собиралась было рассыпаться в дежурных вежливостях, но ее рука предательски дернулась вперед. Девушка жадно вцепилась в бумажный пакет, физически ощущая пьянящую тяжесть вожделенных монет.

Осознав свою оплошность, она лишь предельно искренне выдавила:

— Мисс Одри, примите мою безграничную признательность за вашу щедрость. Ваша честность делает вас еще прекраснее.

Не переставая осыпать аристократку комплиментами, Сио сноровисто размотала тонкую бечевку на конверте и заглянула внутрь, где плотными рядами покоились банкноты.

Идеально ровная стопка бумажек со светло-серым фоном и черной вязью узоров. Купюры источали тот самый неповторимый, одуряющий аромат свежей типографской краски, от которого сладко замирало сердце.

— Десять фунтов… — выудив одну из ассигнаций и сверившись с номиналом, прошептала Сио. Сидевшая рядом Форс, до этого напускавшая на себя вид томной, возвышенной писательницы, презирающей презренный металл, в мгновение ока придвинулась вплотную, не в силах сдержать любопытство.

«Здесь как минимум…» — оценивая толщину пачки, Сио лихорадочно прикидывала в уме точную сумму.

Она невольно подняла голову и переглянулась с Форс. В глазах обеих подруг читалось неподдельное, искреннее изумление:

Вознаграждение оказалось куда солиднее, чем они смели надеяться!

Одри мягко улыбнулась:

— Ровно восемьсот фунтов. Как именно их поделить — решайте сами.

— То поручение втянуло вас в смертельную опасность, и за это я приношу свои глубочайшие извинения.

«Восемьсот фунтов… Нет, извиняться совершенно ни к чему… Выпади мне такой шанс еще раз, даже зная все риски наперед, я бы без раздумий взялась за дело… Если поделить эту сумму поровну и добавить мою заначку, этого с лихвой хватит на рецепт „Шерифа“…» — невысокая Сио, чей рост едва переваливал за полтора метра, остекленевшим взглядом пялилась на набитый купюрами конверт, едва сдерживая зудящее желание вытряхнуть всё до последнего пенни и лихорадочно пересчитать.

Она ни на йоту не сомневалась, что безгранично щедрая, великодушная и ослепительная мисс Одри не стала бы недоплачивать, но вдруг юная аристократка банально обсчиталась?

Ошибиться может каждый! Сио уже было вскинула правую руку, но, зависнув на пару мгновений, заставила себя покорно опустить ее на колени.

Уголки губ Форс тоже неудержимо поползли вверх, и она с чувством произнесла:

— Да это же больше, чем весь мой суммарный гонорар за «Грозовую усадьбу» до сегодняшнего дня…

«И что теперь: возносить хвалу мисс Одри или горько иронизировать над жалкой долей писателей?» — беззвучно добавила она про себя.

Раскинувшийся на диване виконт Глейнт тоже испытал легкий укол зависти, но отнюдь не к Сио и Форс. В конце концов, для аристократа с вполне сносным финансовым положением восемьсот фунтов не являлись такой уж заоблачной суммой.

Завидовал он тому, с какой легкой, беззаботной щедростью Одри расстается с деньгами, не испытывая при этом ни малейшего сожаления.

— Кхм… — виконт деликатно прочистил горло. — Если вам удастся раздобыть рецепт «Аптекаря», я тоже не поскуплюсь на более чем достойное вознаграждение.

— Приложим все усилия! — без малейших колебаний отозвалась Сио. Следом девушка повернулась к Одри: — А мы, между прочим, недавно вышли на людей, которые, судя по всему, имеют отношение к Алхимии Психологии. Так что зацепки, ведущие к вожделенному зелью «Зрителя», появятся уже в самое ближайшее время.

«Сио, я уже на восьмой Последовательности, и теперь я куда сильнее тебя…» — Одри лишь сдержанно улыбнулась:

— Буду с нетерпением ждать.

Покончив с деловой частью, четверка принялась непринужденно перемывать косточки всем известным слухам из кругов Потусторонних, параллельно, с легкой подачи Одри, разбредаясь по библиотеке в поисках интересного чтива.

Внезапно глаза Сио радостно вспыхнули — она заприметила на полке два томика в плотных, твердых обложках:

«История аристократии Королевства Лоэн» и «Геральдика».

В то же самое время Форс тоже отыскала литературу себе по вкусу:

«Биографии и география Империи Фейсак» и «Вокруг Северного континента».

— Многоуважаемый виконт Глейнт, не позволите ли одолжить эти две книги? Клянусь, верну в самое ближайшее время, — с мольбой во взгляде обратилась Сио к хозяину кабинета.

Тот лишь беспечно кивнул:

— Без проблем.

Услышав этот ответ, Форс поспешила озвучить аналогичную просьбу и так же легко получила дозволение.

Наблюдая за разворачивающейся сценой, Одри едва заметно приподняла уголки губ и, напустив на себя сдержанный вид, отвернулась, делая вид, будто всецело поглощена поиском нужного тома.

Будучи полноправным, уже успевшим шагнуть на новую ступень «Зрителем», юная аристократка за время их частых встреч сумела в совершенстве изучить вкусы и слабости Сио и Форс. Опираясь на эти знания, она заблаговременно и виртуозно расставила наживки — так, что ни одна живая душа не заподозрила подвоха.

Внушить ведомому человеку непоколебимую уверенность в том, что его действия продиктованы исключительно собственной свободной волей — в этом и крылась подлинная, пугающая суть способностей «Зрителя».

…………

Ближе к вечеру Сио, уютно свернувшись калачиком на диване лицом к камину, при тусклом свете газовой лампы перелистывала страницы «Истории аристократии Королевства Лоэн». Форс же тем временем отправилась на очередную посиделку своего писательского кружка.

Погрузившись в чтение на добрых полчаса, девушка внезапно ощутила какую-то странную неровность под жестким картонным переплетом. Предельно осторожно она ощупала обложку и обнаружила скрытую полость, из которой на свет божий появился ветхий, старинный лист бумаги.

Лицевая сторона листа пестрела россыпью тех самых загадочных символов, созданных великим императором Расселом, а на обороте чернели строки, выведенные на древнем гермесе.

«Неужели предки виконта Глейнта сумели расшифровать часть особых символов императора Рассела?» — в душе Сио вспыхнул дикий, неконтролируемый восторг.

С превеликим трудом разбирая витиеватый текст на древнем гермесе, она беззвучно зачитала про себя:

«Шут, что не принадлежит этой эпохе;»

«Таинственный Владыка над серым туманом;»

«Король Желтого и Черного, в чьих руках удача.»





Глава 226


Напуганная Сио




Район Джовуд, улица Минск, дом 15.

Плотно поужинав, Клейн с комфортом устроился в мягком кресле гостиной. Рядом уютно потрескивали угли в камине.

В комнате царило тепло, напоминающее о раннем лете. Облаченный в белоснежную сорочку, черный жилет и легкие брюки, юноша развернул газету, сразу открыв полосу, пестрящую россыпью мелких объявлений.

«Новаторское транспортное средство, срочно требуются инвестиции, детали при личной встрече…» — Клейн дважды беззвучно прокрутил эту фразу в голове. Дотянувшись до темно-красного журнального столика, он подхватил карандаш и обвел заинтересовавшую его заметку.

Если в ближайшие пару дней новых клиентов не предвидится, он намеревался лично наведаться по адресу и прикинуть, стоит ли эта пресловутая новинка хоть ломаного пенни.

— Подобные вещи не поддавались гаданию: для точного прорицания катастрофически не хватало вводных данных.

«Остается лишь уповать, что это нечто сродни велосипеду…» — едва успел он подумать, как в уши внезапно ворвался призрачный, наслаивающийся друг на друга шепот мольбы.

Кто это? Мисс «Справедливость»? Господин «Повешенный»? Юноша «Солнце»? Или, быть может, кто-то из клерков Баклундского банка вздумал переписать мой тайный шифр? Молниеносно перебрав варианты, Клейн отложил прессу, вернулся в спальню и наглухо провернул ключ в замке.

Отчеканив четыре выверенных шага против часовой стрелки и воспарив в таинственные чертоги над серой мглой, он узрел, как прямо рядом с почетным креслом Шута во главе изъеденного патиной древнего бронзового стола расходятся пульсирующие круги кристально чистого света.

Клейн, уже успевший поднатореть в подобных делах, с ледяным спокойствием опустился на сиденье. Высвободив духовность, он мягко потянулся к этой сияющей ряби, словно отвечая на зов.

Декорации перед его мысленным взором резко сменились. Сквозь зыбкую пелену проступили очертания дивана, на котором, свернувшись калачиком, сидела миниатюрная девушка, облаченная в наряд рыцаря-ученика.

Никакого переписывания шифра… Она изучает какой-то лист бумаги… Юношу мгновенно осенило, и истинная подоплека происходящего стала кристально ясной:

«Должно быть, это и есть одна из тех двух Потусторонних, которых мисс Справедливость просила взять на карандаш…»

Погрузившись в раздумья на добрый десяток секунд, Клейн не стал спешить с ответом. Он рассудил предельно прагматично: лучше дождаться глухой ночи, а уж тогда, опираясь на ее реакцию, выдержку и предпринятые шаги, устроить кандидатке полноценную проверку характера и навыков.

Разумеется, тащить кого-то в ряды Клуба Таро силой он совершенно не собирался.

…………

«Шут, что не принадлежит этой эпохе…» — едва дочитав эти строки на древнем гермесе, Сио замерла в оцепенении, а затем пулей вскочила, выпрямившись словно натянутая струна.

До нее с леденящим душу ужасом дошло: судя по всему, эти слова были не чем иным, как почетным именем некой сокрытой, древней сущности!

А весь ее багаж мистических знаний вкупе с гуляющими в подполье байками твердили об одном:

Стоит лишь произнести вслух полное имя подобного неведомого владыки, как ты неминуемо навлечешь на себя Его пристальный взгляд!

И последствия такого божественного внимания вряд ли сулят хоть что-то хорошее — чаще всего они оборачиваются фатальной катастрофой!

Ведь львиная доля этих сокрытых в тени сил — не что иное, как воплощения злых богов и кровожадных демонов!

«Да еще и прочла всё это на древнем гермесе, безо всякой ритуальной защиты… Какая же я дура! И зачем только полезла в эти дебри, зачем вчитывалась и беззвучно шевелила губами…» — Сио в панике затравленно озиралась по сторонам, до смерти боясь, что прямо посреди тихой комнаты из ниоткуда вынырнет немыслимая, не поддающаяся никакому описанию тварь.

Диван, кофейный столик, массивный буфет, обеденный стол со стульями, висящие на стенах картины маслом — всё это по-прежнему оставалось на своих законных местах, не выказывая ни малейших признаков чертовщины.

Простояв в напряжении несколько десятков секунд, Сио немного расслабилась и принялась утешать саму себя:

— Спокойно, без паники… Я ведь произнесла лишь почетное имя, не добавляя к нему самой мольбы.

— Выходит, ритуал остался незавершенным. Вряд ли подобная оплошность способна навлечь на меня чей-то взор.

— К тому же, есть огромная вероятность, что прежний владелец этого листа просто перевел титул, опираясь на те самые особые символы великого императора Рассела. А значит, перевод вполне может оказаться ошибочным!

«Но… но ведь байки гласят, что если злые боги и демоны вдруг проявят интерес, то ответят даже на незавершенный ритуал… Какая же я дура, просто непроходимая идиотка…» — от этих мыслей лицо Сио вновь жалобно скривилось: девушка нутром чуяла, что совершила фатальную ошибку.

Выждав еще пару мучительных минут и так и не уловив ни единого намека на божественный отклик, Сио надула щеки и медленно, с шумом выдохнула.

Девушка бережно спрятала ветхий лист обратно в недра «Истории аристократии Королевства Лоэн». С тяжелым сердцем она поплелась в ванную и повернула вентиль крана, намереваясь как следует умыться ледяной водой и привести мысли в порядок.

Жур-р-р!

Кристально чистая, ледяная влага с шумом полилась вниз. Сио склонилась над раковиной, сложила ладони лодочкой и зачерпнула немного воды.

Она уже поднесла ладони к лицу, как вдруг краем глаза уловила в зеркале жуткую деталь: в отражении виднелась копна длинных, слегка вьющихся каштановых волос.

В то время как ее собственные светлые волосы едва доставали до плеч и вечно топорщились непослушными вихрами!

В одно мгновение каждый волосок на теле Сио встал дыбом от леденящего ужаса.

Ноги рефлекторно оттолкнулись от пола, руки уперлись в раковину. Девушка пружиной отскочила назад, одновременно разворачивая корпус в воздухе, и с размаху, сокрушительно ударила локтем наотмашь.

Хрясь!

Локоть впечатался в чье-то теплое, вполне осязаемое тело. Незнакомец издал до боли знакомый сдавленный вскрик и с грохотом рухнул на пол.

Сио мгновенно оборвала заготовленную серию ударов. Опустив взгляд, она ошарашенно уставилась на свою лучшую подругу, которая скрючилась на кафеле, обхватив живот руками, и корчилась от боли, заливаясь слезами.

Уголок губ Сио нервно дернулся, и она выдавила:

— Форс, ты… ты когда вообще успела вернуться?

Форс ответила далеко не сразу. Лишь спустя пару томительных минут, судорожно глотая воздух, писательница оперлась о стену, с кряхтением поднялась на ноги и простонала:

— Только что… буквально секунду назад! Сио, ты совсем с катушек слетела⁈ Лупишь со всей дури, даже не разобравшись, кто перед тобой! Чуть дух из меня не вышибла!

— А через что ты вообще сюда пробралась? — с нескрываемой неловкостью парировала Сио.

— Просочилась прямо сквозь окно в ванной! А что, какие-то проблемы? Для истинной «Ученицы» шляться без ключей — самая что ни на есть банальная норма, — с праведным возмущением заявила Форс.

Услышав это, Сио мигом расправила плечи, виртуозно переложив всю вину обратно на подругу:

— Так какого черта ты не вошла через дверь⁈ Знаешь ли ты, как до смерти напугала меня своим внезапным появлением⁈

Форс невинно захлопала ресницами и ответила:

— Иначе пришлось бы делать огромный крюк, а это слишком муторно. Я предпочитаю ходить по прямой.

Выдержав небольшую паузу, она с недоумением добавила: — Но послушай, Сио, ты отреагировала как-то чересчур бурно, не находишь?

Побалансировав секунды три между жгучим стыдом и страхом за собственную жизнь, девушка всё же выбрала предельную честность:

— Всё потому… потому что я совершила ошибку. Поистине фатальную ошибку.

— И что же это за оплошность? — всё еще потирая ушибленный живот, со смесью растерянности и участия поинтересовалась Форс.

Сио торопливо, без малейшей утайки выложила всё как на духу: как нащупала потайной карман в книжной обложке, как выудила оттуда ветхий лист бумаги и как, сама того не желая, вчиталась и беззвучно пробормотала записанную на древнем гермесе мантру — почетное имя, судя по всему, принадлежащее некой сокрытой во мраке сущности.

— Ты… ты вообще чем думала⁈ Впрочем… полагаю, ничего страшного случиться не должно. Ритуал ведь остался незавершенным, да и кто поручится, что это не чья-то глупая шутка… — Форс затравленно обвела взглядом комнату, внезапно почувствовав, как по спине пробежал неприятный, леденящий холодок.

Проследовав за подругой обратно в гостиную, она наконец-то воочию узрела этот пожелтевший от времени лист, испещренный особыми символами императора Рассела и пугающим текстом на древнем гермесе.

Бросив на записи лишь один беглый взгляд, Форс, будучи настоящим профи в оккультных изысканиях, задумчиво кивнула:

— Это имя не принадлежит ни одному из известных мне злых богов, кровожадных демонов или сокрытых во тьме владык. Думаю, угроза минимальна.

— К тому же, раз до сих пор не случилось никакой чертовщины, значит, беда обошла нас стороной.

Заметив, как напряженные плечи Сио наконец-то расслабленно опускаются, писательница вдруг вспомнила о саднящей боли в животе и с мстительным ехидством добавила:

— Разумеется, если бы заварушка действительно началась, с нашими скромными силенками мы бы всё равно не смогли спастись.

Лицо Сио вмиг залилось мертвенной бледностью, и она на одном дыхании выпалила:

— Форс, может, этой ночью мы будем спать вместе… хотя нет, забудь, я лучше лягу одна…

Писательница лукаво вскинула бровь и тихонько рассмеялась: — Ладно тебе, отбрось панику. Сама посуди: каждое полнолуние мои уши разрывает дикий, бессвязный шепот, но я ведь до сих пор не сорвалась в бездну безумия и не утратила контроль над собой.

— Хм… давай-ка лучше перетрясем остальные три тома. Если там обнаружится точно такая же бумага с аналогичными мантрами, можно будет с уверенностью сказать: это лишь банальный, дурацкий розыгрыш виконта Глейнта.

Девушки тут же бросились потрошить «Геральдику» и прочие позаимствованные фолианты. Они дотошно, страница за страницей, прочесали каждую книгу, но так и не наткнулись ни на какие скрытые сюрпризы.

Сио посмотрела на Форс, Форс посмотрела на Сио. В воздухе вновь повисло тяжелое, давящее напряжение.

— А что, если… если мы этой ночью тайком проберемся в собор Святого Самуила и заночуем прямо в зале для месс? — внезапно озарилась шальной идеей Сио.

Этот храм служил официальной штаб-квартирой Церкви Богини Вечной Ночи в Баклундской епархии.

— И почему именно туда, а не в собор Святого Хирланда? Сильно сомневаюсь, что Богиня Вечной Ночи вообще соизволит взять меня под свою опеку… — рефлекторно огрызнулась Форс.

Этот собор являлся твердыней Церкви Бога Пара и Машин, располагаясь в районе Святого Георга, в непосредственной близости от раскинувшихся на юго-востоке индустриальных гигантов.

Две леди, принадлежащие к совершенно разным конфессиям, вновь погрузились в тягостное молчание. Лишь спустя какое-то время Форс сокрушенно вздохнула:

— К тому же, подобная выходка неминуемо привлечет к нам внимание Ночных Ястребов или Сердца Механизмов. Кто знает, быть может, именно в этом и кроется истинный замысел той самой неведомой сущности.

— Ладно, давай спать. Утром всё станет ясно. Если до рассвета ничего не стрясется, значит, проблема и впрямь выеденного яйца не стоит.

…………

Глубокой ночью свет неполной багровой луны померк за плотной пеленой туч. Впрочем, на затянутом смогом небе Баклунда и без того редко удавалось разглядеть россыпи мерцающих звезд.

Клейн проснулся словно по внутреннему будильнику. Откинув одеяло и спустив ноги с кровати, он воспарил в таинственные чертоги над серой мглой.

Опустившись на почетное кресло с высокой спинкой, по праву принадлежащее Шуту, юноша вознамерился ответить на зов спутницы мисс «Справедливости» и запустить обещанную «процедуру проверки».

И в этот самый миг его внезапно осенила дерзкая идея:

«А что, если попытаться прямо сейчас затащить эту девушку сюда, над серым туманом⁈»

«К этому часу она наверняка уже видит десятый сон. И даже если затея выгорит, поутру бедняжка спишет всё на чересчур яркий кошмар… Хм… а если всё же получится, нужно будет моментально оборвать связь, не дав ей толком разглядеть обстановку…»

Взвесив все за и против, Клейн протянул руку и мысленно коснулся пульсирующего, расходящегося кругами светящегося ореола, выстраивая незримый канал связи.

В ту же долю секунды он физически ощутил, как его собственная духовность безумным, бурлящим потоком хлынула наружу, заставив всё необъятное мистическое пространство над серой мглой мелко, едва уловимо содрогнуться.

В тот самый момент, когда Клейн уже приготовился к полному духовному истощению, буря внезапно стихла. На противоположном конце изъеденного патиной длинного бронзового стола соткался размытый, искаженный человеческий силуэт.

Одурманенная сном Сио с трудом разлепила веки. Взору девушки предстала бескрайняя пелена серого тумана, древнее кресло с высокой спинкой и восседающий на нем мрачный силуэт, взирающий на нее с недосягаемой высоты.

Сердце Клейна радостно екнуло. Не теряя ни секунды, он строго последовал намеченному плану и молниеносно оборвал контакт.

Миниатюрная, подернутая дымкой фигурка мгновенно растворилась в пустоте. Однако в серо-белом мареве теперь пульсировала новая, призрачная темно-красная звезда.

Созерцая эту картину, Клейн утвердился в одном железобетонном факте: стоило кому-либо вознести молитву его почетному имени, как он обретал власть затащить этого человека прямо сюда, в чертоги над серой мглой. А багровые сгустки служили зримым символом установившейся, нерушимой связи.

«Впрочем, без жестких ограничений не обошлось. При моем нынешнем уровне мощи я смогу вытянуть от силы еще один такой контакт… Хм… судя по недавним ощущениям, моих запасов духовности хватит, чтобы втащить сюда Потустороннего максимум на одну Последовательность выше моей, да и то не факт — это лишь грубая прикидка. А вот с равными или уступающими по рангу проблем точно не возникнет…» — с глубоким удовлетворением подытожил Клейн.

Нужды в дополнительном «отклике» больше не было: проведенного дерзкого эксперимента оказалось более чем достаточно.

…………

Рывком, словно подброшенная неведомой силой, Сио села на постели.

Девушку и без того терзали мрачные предчувствия из-за случайно произнесенного вслух почетного имени. Едва смежив веки, она тут же провалилась в пугающее мистическое измерение и столкнулась с окутанным серой мглой силуэтом, смотревшим на нее сверху вниз.

Видение вышло настолько отчетливым и кристально ясным, что душу сковал первобытный, леденящий страх.

Бросив затравленный взгляд на мирно посапывающую рядом Форс, она с содроганием подумала:

«Это лишь дурной кошмар, порожденный моей собственной паникой? Или же ко мне и впрямь прицепилась какая-то хтоническая нечисть, привлеченная взором той скрытой во мраке сущности?»

«М-да… завтра вечером как раз намечается подпольная сходка Потусторонних. Похоже, помимо покупки рецепта, придется раскошелиться еще и на толкового экзорциста, чтобы он провел надо мной ритуал очищения».





Глава 227


Изобретатель Репард




Туманным ранним утром Клейн сидел за обеденным столом в своей квартире. Отламывая кусочки от специально купленного овсяного хлеба, он макал их в молоко, изобретая новый способ насладиться завтраком.

И хотя его тело давно стало иным, страсть и маниакальная привязанность к хорошей еде намертво отпечатались в самой душе. Абсолютно не в силах мириться с унылым, однообразным стилем утренних трапез Королевства Лоэн, юноша старался без устали экспериментировать. Не желая ограничивать себя банальными тостами, обычным хлебом, беконом, сосисками, сливочным маслом и сливками, он отчаянно расширял кулинарные горизонты и обогащал рацион. Так, например, в его меню уже прочно обосновались популярные на юге пирожки с мясом, фейнапотская лапша и жареные кукурузные лепешки.

— Икра из Империи Фейсак тоже весьма недурна, вот только стоит баснословных денег, так что годится лишь для званых банкетов… — зачерпнув ложкой размякший в молоке кусочек овсяного хлеба, Клейн отправил его в рот. Стоило лишь слегка сжать челюсти, как язык окутала пропитанная густым пшеничным ароматом молочная сладость, а хлебное послевкусие показалось еще более нежным.

Расправившись с завтраком, он отложил приборы, но убирать со стола не спешил. Вместо этого парень неторопливо развернул свежие, только что доставленные утренние газеты и с наслаждением погрузился в чтение.

«Сейчас раскину карты, и если на горизонте не предвидится никаких срочных дел, отправлюсь в район Святого Георга, на улицу Сатч. Навещу мистера Репарда и прикину, стоит ли это его „новейшее транспортное средство“ хоть ломаного пенни в качестве инвестиции… А Баклунд и впрямь необъятен. Каждый здешний район по размерам не уступает целому Тингену, а Восточный и вовсе поражает воображение — он больше как минимум вдвое… Пожалуй, самый удобный и экономный способ передвижения — это дойти на своих двоих до паровой подземки, а потом снова пешком, разве что времени уходит изрядно…» — мысли Клейна лениво, бесцельно перетекали с одного на другое.

— Система общественных экипажей Баклунда во многом походила на тингенскую, да и расценки не особо отличались. Загвоздка крылась лишь в одном: львиная доля маршрутов не выходила за пределы одного-единственного района. И чтобы добраться, скажем, из Джовуда в район Святого Георга, приходилось делать целую уйму пересадок, отчего итоговая цена взлетала до небес.

Подобное положение дел делало перспективы любого нового вида транспорта поистине блестящими и невероятно заманчивыми.

Бум! Бум! Бум!

В этот самый миг по дому гулким эхом разнесся грохот, словно в дверь колотили кувалдой, безжалостно ворвавшись в уши Клейна.

«Кого там принесло… Неужто за шнурок звонка дернуть не судьба…» — недовольно пробурчав себе под нос, юноша поправил воротничок, подошел к двери и потянул за ручку.

На пороге возник весьма приметный знакомец. Тот самый жилистый, крепко сбитый мужчина со смуглой кожей и глубоко посаженными глазами — выходец с нагорий, который не так давно гнался за мальчишкой Иэном по вагонам паровой подземки.

Как удалось выяснить Клейну в ходе недавнего спиритического сеанса, звали этого субъекта Мерсо. В банде Зманге он носил грозное прозвище «Палач» и занимал далеко не самое последнее место.

— Прошу прощения, вы к кому? У вас ко мне какое-то дело? — Клейн виртуозно напустил на лицо выражение легкого, искреннего недоумения.

Мерсо был облачен в черную куртку, а его голову венчал донельзя вычурный шелковый цилиндр, однако на истинного джентльмена этот тип не тянул ни на йоту.

Окинув хозяина квартиры ледяным, колючим взглядом, он с сильным горским акцентом выдал на лоэнском:

— Ты и есть Шерлок Мориарти?

— Верно, — лаконично отрезал Клейн.

Мерсо дергано, деревянно кивнул:

— Я хочу нанять тебя для поиска одного человека.

— Проходите внутрь, там и обсудим детали, — сыщик не позволил ни единому мускулу дрогнуть на своем лице, сохраняя абсолютную невозмутимость.

Гордец равнодушно мотнул головой:

— Ни к чему.

Обронив эту фразу, он внезапно вперил в юношу хищный, пронзительный взгляд:

— Паршивца, которого мне нужно найти, зовут Иэн. Иэн Райт. Лет пятнадцати-шестнадцати от роду, глаза ярко-алые, обожает таскать старое коричневое пальто и такой же котелок. Сдается мне, ты с ним прекрасно знаком.

Клейн издал тихий смешок:

— Понятия не имею, о чем вы толкуете.

Мерсо словно пропустил его отрицание мимо ушей, продолжив гнуть свою линию: — Этот мелкий ворюга умыкнул у меня одну крайне ценную вещицу. Отыщешь его — получишь как минимум десять фунтов награды.

— Вводных данных катастрофически мало, — небрежно отмахнулся дежурной отговоркой Клейн.

— Тридцать фунтов, — тут же взвинтил ставку Мерсо.

Клейн смерил его долгим взглядом и произнес:

— Нет, это противоречит моим принципам конфиденциальности.

— Пятьдесят фунтов, — ледяным тоном процедил Мерсо.

— … Прошу прощения, но я не возьмусь за это дело. — Клейн запнулся буквально на пару секунд, но в итоге всё же ответил решительным отказом.

Гордец медленно, свинцовым взглядом ощупал юношу с ног до головы, и в его глазах всё явственнее проступали жестокость и первобытная свирепость.

Не утруждая себя ни новыми торгами, ни дежурным прощанием, он резко крутнулся на каблуках и стремительно зашагал прочь, растворяясь в конце улицы.

«А у этой банды, оказывается, весьма недурная агентурная сеть… Вынюхали же как-то, что Иэн приходил ко мне…» — мысленно присвистнул сыщик, впрочем, не испытав по этому поводу ни малейшей паники или леденящего страха.

«Как-никак, я лично стоял лицом к лицу с отпрыском злого бога! И пусть нас разделяла тонкая преграда чужой плоти…» — от этих мыслей на его губах заиграла искренняя, лучезарная улыбка. Выудив монету, он звонким щелчком подбросил её в воздух, переложив решение о сегодняшнем выходе на плечи судьбы.

Вердикт был железобетонно положительным.

…………

Район Святого Георга, улица Сатч.

Сменив рельсовый омнибус на паровую подземку, а затем пересев на безрельсовый экипаж, Клейн наконец-то добрался до пункта назначения, обеднев в общей сложности на одиннадцать пенни.

Едва юноша выпрыгнул из кареты, как обнаружил, что с неба сеет нудный, моросящий дождик, а зонта у него, как назло, с собой не оказалось.

«Если верить глянцу и газетам, подобная сырость — классическая баклундская рутина. И повальная мода на шляпы продиктована исключительно тем, что таскать за собой зонт каждый божий день — то еще удовольствие…» — Клейн покрепче натянул свой шелковый полуцилиндр и мелкой рысцой бросился к дому номер девять, укрывшись от мороси под спасительным козырьком крыши.

Смахнув с костюма набухшие капли, он решительно потянул за ручку дверного звонка.

Однако ни привычного механического кукования, ни мелодичного перезвона так и не последовало.

«Сломался?» — только было Клейн занес кулак, чтобы постучать в створку, как из-за двери донесся приближающийся стук шагов.

Обостренная интуиция услужливо нарисовала в его сознании облик хозяина: высокий, сухощавый мужчина лет тридцати, с темными волосами и синими глазами. И пусть облачен он был в простую серо-голубую рабочую робу, от него за версту веяло утонченной интеллигентностью.

С протяжным скрипом дверь отворилась. Мужчина устало потер висок и поинтересовался:

— Прошу прощения, вы к кому? И по какому делу?

Сняв шляпу и отвесив вежливый полупоклон, Клейн ответил:

— Я ищу мистера Репарда. Признаться честно, меня весьма заинтриговало его новейшее транспортное средство.

Глаза мужчины мгновенно вспыхнули радостным блеском:

— Это я! Я — Репард. Прошу, проходите.

Он поспешно отступил в сторону, освобождая проход. Однако в тесной прихожей почему-то не оказалось даже завалящей вешалки.

Оставшись в плаще и опираясь на трость, Клейну ничего не оставалось, кроме как последовать за изобретателем прямиком в гостиную.

Стоило признать, жилище этого джентльмена представляло собой форменный хаос. Даже кофейный столик в гостиной был доверху завален всевозможным механическим хламом: гаечными ключами, подшипниками и отвертками.

— Сколько вы готовы инвестировать? Ах да, запамятовал предложить: желаете кофе или черного чая? Эм… хотя, кажется, чай у меня закончился… — на одном дыхании выпалил Репард.

«А этот парень не привык ходить вокруг да около… Видимо, светские беседы совершенно не его конек…» — мысленно хмыкнул Клейн. Отбросив заранее заготовленные витиеватые фразы, он ответил с не меньшей прямотой:

— Для начала я обязан воочию увидеть это ваше новейшее изобретение, и лишь затем смогу принять окончательное решение.

— Не владея ни малейшим представлением о сути предмета, я попросту не в силах давать какие-либо обещания.

Произнося эти слова, юноша окинул взглядом комнату и приметил висящую на стене треугольную священную эмблему.

Это был непреложный символ Бога Пара и Машин: внутри жесткого, устойчивого треугольника тесно сплетались знаки пара, шестеренок и рычагов.

Репарда подобная прямолинейность собеседника ничуть не оттолкнула. Напротив, он тут же с готовностью отозвался:

— Я всё вам покажу. Пройдемте.

Не успев договорить, изобретатель вдруг звонко хлопнул себя по лбу: — Едва не запамятовал! Сперва мы обязаны скрепить подписями договор о неразглашении, дабы у меня была железобетонная уверенность, что вы не украдете мое творение.

«Сдается мне, мистер Репард, на дырявую память жалуется не только наш капитан…» — Клейн с легкой улыбкой ответил:

— Без проблем.

Наскоро оформив и подписав незамысловатый контракт, Репард провел гостя в помещение, которое, по всей видимости, некогда служило гостиной. Хозяин не стал мелочиться: он попросту снес стены, объединив эту комнату с соседней спальней для гостей и подвалом, отчего пространство превратилось в поистине необъятный, гулкий зал.

Пол устилал хаотичный ковер из всевозможных деталей, а в самом центре возвышалась грубо сколоченная махина высотой по пояс человеку, до боли напоминающая кузов обыкновенной кареты.

Помимо прочего, сюда же тянулась хитроумно проложенная проволока дверного звонка. Стоило кому-то дернуть за шнурок снаружи, как мудреный механизм выстреливал стальным шариком. Тот, с грохотом прокатившись по специальному желобу, с размаху ударялся о стоящую в центре махину, порождая гулкое металлическое эхо.

И пусть звон выходил не оглушительным, его с лихвой хватало, чтобы вырвать с головой ушедшего в свои механизмы Репарда из царства шестеренок.

— И это и есть ваше новейшее транспортное средство? — Клейн указал тростью на грубую конструкцию в центре зала.

— Истинно так! Я воплотил его в жизнь, опираясь на фантазии самого императора Рассела! — глаза Репарда вспыхнули диким, фанатичным огнем.

— Фантазии императора Рассела? — опешив, переспросил юноша.

Изобретатель заговорил с благоговейным, почти религиозным трепетом:

— Великий император оставил после себя рукопись, на страницах которой в красках расписал свои грёзы о грядущих механизмах. Воистину, он был недосягаемым гением! Да что там, непревзойденным мастером! Ведь львиная доля его задумок уже стала явью! Хех, манускрипт этот бережно хранится в архивах Церкви Бога Пара и Машин, и простому смертному, не доказавшему свою истовую веру, доступ к нему заказан навсегда.

«…Ваше Величество, вы хоть кому-нибудь шанс прославиться оставите?..» — уголки губ Клейна предательски дернулись, и он едва не выронил вежливую улыбку.

— Расскажите о вашем детище подробнее, — технично увел разговор в другое русло парень.

Репард подвел гостя вплотную к громоздкому металлическому остову и, с лязгом распахнув дверцу, торжественно провозгласил:

— Перед вами транспортное средство, не нуждающееся в лошадиной тяге.

— Возница устраивается впереди слева и безостановочно крутит педали. Это усилие через систему рычагов и цепных передач перетекает на все четыре колеса, заставляя их катиться вперед. А чтобы езда не вытрясала душу, я снабдил обода шинами, накачанными воздухом. Это гасит любую тряску.

«Иными словами, это банальный педальный автомобиль?» — не удержался от мысленной шпильки Клейн.

Тщательно взвесив слова, он осторожно заметил:

— Со столь массивным кузовом, рассчитанным как минимум на четверых пассажиров, уехать далеко на одной лишь человеческой тяге вряд ли удастся.

— В том-то и кроется моя следующая задача: безжалостно урезать вес и многократно усилить рычажный эффект! Увы, мои финансы давно поют романсы, и на новые эксперименты попросту нет средств, — Репард устремил на Клейна взгляд, полный обжигающей надежды.

— А почему бы вам не рассмотреть альтернативные пути? Скажем, использовать в качестве движущей силы энергию пара? — неторопливо, подбирая фразы, поинтересовался сыщик.

Репард лишь сокрушенно покачал головой: — Подобное уже изобретено до меня. Загвоздка в том, что паровые машины выходят донельзя неповоротливыми и громоздкими, отчего на узких улочках их маневренность сводится к нулю.

Клейн ждал именно этих слов:

— В таком случае, отчего бы вам не пойти по пути упрощения? Спроектировать нечто легкое: всего на двух колесах, рассчитанное строго на одного седока и напрочь лишенное тяжелого кузова.

— Вы имеете в виду нечто вроде велосипеда? — с задумчивым видом переспросил Репард.

«Неужто и это было в манускриптах Рассела?» — мысленно вздохнув, Клейн с тяжелым сердцем кивнул:

— Именно так.

— Те велосипеды, что изобретали до сих пор, выходили из рук вон непрактичными… Но если максимально упростить конструкцию… пожалуй, и впрямь может сработать. Это совершенно иной подход… Вот только кто станет такое покупать? — принялся бормотать себе под нос изобретатель.

Клейн без малейших колебаний обрисовал ему целевую аудиторию:

— Почтальоны, работяги, сумевшие скопить хоть какую-то копейку, мелкие торговцы, которым не по карману содержать экипаж ради поддержания статуса, но у которых водятся свободные средства… В Баклунде подобных людей пруд пруди.

Репард на мгновение погрузился в раздумья, после чего медленно кивнул:

— … Я мог бы попробовать, вот только у меня ни пенни не осталось на закупку деталей…

— Я готов вложить в ваше дело сто золотых фунтов. Присовокупив к этому мою идею, я рассчитываю на долю в… — Клейн слегка замялся, взвешивая в уме: затребовать десять процентов или всё же рискнуть на пятнадцать, ведь сотня фунтов, по правде говоря, была не таким уж и грандиозным капиталом.

— Вы получите тридцать пять процентов акций! Но уговор касается исключительно описанного вами велосипедного проекта! — выпалил на опережение Репард, до смерти боясь, что инвестор заломит совершенно неподъемные условия.

— По рукам! — лучезарно рассмеялся Клейн. — Предлагаю для начала набросать черновик договора, дабы скрепить наш уговор на бумаге. А чуть позже я найму солиситора для составления полноценного, официального контракта, куда мы впишем все важные нюансы. Например, пункт о том, что привлечение любых новых инвесторов возможно лишь с моего безоговорочного согласия.

— Никаких проблем, — сгорая от нетерпения, согласился Репард, чьи мысли уже витали где-то на рынке скобяных изделий в предвкушении закупки деталей.

…………

Сквозь промозглую, серую хмарь не прекращающегося ни на минуту моросящего дождя Клейн благополучно добрался до родной улицы Минск в районе Джовуд.

Едва переступив порог дома, юноша пулей метнулся в уборную на первом этаже, наконец-то с блаженным облегчением избавившись от давящей тяжести в переполненном мочевом пузыре.

Шум льющейся воды.

Под гулкое эхо бегущей из крана струи Клейн склонился над раковиной, чтобы ополоснуть руки.

И в этот самый миг перед его мысленным взором внезапно, словно вспышка молнии, проступила пугающе четкая картина:

В мутноватом стекле зеркала отражался он сам — с опущенной головой, в сгущающемся полумраке тесной комнаты… А прямо сбоку, из этой самой густой тени, за ним неотрывно наблюдала пара глаз.

Пара чужих глаз!





Глава 228


Главный кукловод




Повинуясь первобытному инстинкту, Клейн молниеносно согнул колени и, резко изогнув спину, кувырком метнулся в противоположную сторону — прямиком к дверям ванной комнаты.

Вжик!

Крошечная стрела с черным оперением намертво вонзилась в умывальник. Ее наконечник, казалось, был выточен из кости и отливал глубоким, завораживающе красивым синеватым блеском.

Промедли юноша хоть на долю секунды, и от этой внезапной, смертоносной атаки ему было бы ни за что не уйти!

Едва завершив перекат, Клейн потянулся к карману, намереваясь выхватить несколько карт Таро.

Однако в этот самый миг в лицо ударил шквальный порыв ветра. Краем глаза он уловил, как на него с нечеловеческой, пугающей скоростью надвигается темный силуэт. Сократив дистанцию, враг натянул носок и нанес сокрушительный удар ногой снизу вверх.

Понимая, что увернуться не выйдет, парень мгновенно отбросил прежнюю задумку и резко вскинул локоть, выставляя жесткий блок.

Бум! Левая рука вмиг онемела, потеряв чувствительность, а самого Клейна отбросило назад с такой неодолимой силой, словно он превратился в мяч для тенниса или сквоша, столь любимых средним классом, ну или в футбольный мяч, обожаемый простыми работягами.

«Какая чудовищная силища!» — сердце тревожно сжалось, но паника не завладела разумом. Находясь прямо в воздухе, юноша виртуозно сгруппировался и, подобно заправскому акробату, чудом сумел восстановить равновесие.

Клац! Стук, стук… Лишь сейчас духовая трубка цвета древесной коры наконец рухнула на пол ванной комнаты и, сбавляя скорость, откатилась за дверь.

Не успел Клейн распрямиться и твердо встать на ноги, готовясь отразить последующие атаки, как в его сознании внезапно вспыхнула новая картина:

Облаченный в черное противник двигался быстрее, чем можно было вообразить. Настигнув юношу на долю секунды раньше ожидаемого, враг слегка присел и мощным взмахом руки впечатал пудовый кулак прямо ему в грудь.

В мгновение ока Клейн вновь сжался в комок и докрутил еще пол-оборота, уподобившись подпрыгивающему мячику, который раз за разом отскакивает от земли.

Хлоп!

Оказавшись вниз головой, он уперся ладонями в пол и развел ноги в стороны, подобно лезвиям ножниц. Сокрушительный удар противника в черном прошел сквозь образовавшуюся брешь, сотрясая лишь воздух.

Кулак, изначально метивший в грудь, после того как Клейн перевернулся, мог угодить лишь по ногам, а их-то как раз и можно было развести в стороны.

Оттолкнувшись руками и поджав колени, юноша проворно отскочил в сторону, наконец-то выпрямившись и обретя твердую опору.

Хрясь!

Не успел он даже бросить взгляд на нападавшего, как темный силуэт, подняв шквальный ветер, хищным рывком бросился на него сбоку.

«Дьявольски быстрая реакция!» — Клейн торопливо вскинул обе руки, выставляя глухой блок.

Раздался глухой стук. Юношу словно протаранил разъяренный черный медведь. Не в силах выдержать этот сокрушительный натиск, парень пошатнулся и отлетел назад, а его предплечья едва не отнялись от боли.

В этот же самый миг Клейн наконец-то сумел разглядеть лицо своего убийцы.

Смуглая кожа, жилистое, поджарое тело и глубоко посаженные глаза — перед ним стоял не кто иной, как Мерсо, «Палач» из банды Зманге. Тот самый тип, что заявлялся к детективу Мориарти еще этим утром!

Бам! Бам! Бам! Глаза Мерсо полыхнули первобытной свирепостью. Устремившись в погоню, он принялся яростно размахивать руками, осыпая юношу градом хуков слева и справа, обрушив на него настоящую бурю ударов.

В чистой физической силе Клейн безнадежно уступал противнику и выстоять в лобовом столкновении не мог. Лишь благодаря природной ловкости и интуитивным предвидениям ему чудом удавалось уворачиваться от этой смертоносной серии.

«Так дело не пойдет! Нужно использовать свои козыри!» — эта мысль молнией пронеслась в голове. Отбросив бессмысленные попытки вступить в рукопашную, Клейн резко пригнулся, оттолкнулся ногами и кувырком ушел в сторону.

Хрусть! Под мощным ударом ноги Мерсо стоящий неподалеку стул разлетелся в щепки.

Опершись рукой о пол и напрягши мышцы спины, Клейн продолжил перекатываться, отчаянно выискивая малейшую брешь, чтобы выхватить карты Таро или самодельные амулеты.

Топ! Топ! Топ!

Мерсо стремительно нагонял его. Выбрасывая ноги в непрерывных, чередующихся ударах, он ничуть не уступал своей жертве в скорости.

Этот ублюдок походил на исполинского медведя, наделенного дьявольской грацией, — машина для убийств без единого изъяна. Из-за этого непрекращающегося прессинга Клейну оставалось лишь кувыркаться и блокировать выпады, не имея ни секунды на то, чтобы пустить в ход магический арсенал.

Хрясь! Бам! Бам!

Стулья разлетались в щепки, столы переворачивались, вешалки с грохотом валились на пол. Клейн описал уже добрую половину круга по комнате, а ситуация становилась всё более гибельной.

«Дольше так продолжаться не может!» — непрерывно уходя от атак в бесконечных кувырках и перекатах, юноша лихорадочно искал хоть малейший шанс переломить ход боя.

Внезапно его взгляд выхватил стоящий в гостиной чайный столик, и в голове тут же созрел дерзкий план.

Бум! Выставив жесткий блок одной рукой и используя инерцию удара, Клейн, превозмогая тупую боль, перекатился прямо в гостиную.

В этот самый миг мышцы на ногах Мерсо внезапно вздулись буграми, словно их накачали воздухом.

Бам! Мощный толчок, от которого, казалось, содрогнулся сам пол, подбросил «Палача» в воздух. Подобно выпущенной пуле, он преодолел разделявшее их расстояние и обрушил на парня сокрушительный удар ногой.

Клейн с трудом успел выставить блок, но его вновь отшвырнуло прочь. С оглушительным грохотом он снес чайный столик. Фарфоровый сервиз брызнул осколками в сторону буфета, а пузатая перьевая ручка, бланки типовых договоров и ворох газет веером разлетелись по всей комнате.

Видя, что детектив в длинном черном двубортном сюртуке от мощного удара обмяк и не в силах ни подняться, ни перекатиться, Мерсо свирепо сверкнул глазами. Под звон разлетающегося фарфора он скользнул вперед, выбрасывая колено для смертоносного удара.

Глаза Клейна потемнели. Не отрывая взгляда от происходящего, он намертво сжимал в руке типовой бланк контракта.

Он метнулся в гостиную, наплевав на тревожные звоночки интуиции, и продолжил кувыркаться к чайному столику лишь ради одной цели — заполучить этот самый договор или хотя бы свернутую газету!

Глядя на то, как колено Мерсо неотвратимо приближается, запястье Клейна внезапно дрогнуло.

В этот самый миг перед его мысленным взором вновь вспыхнула картина: запрокинутая назад шея Мерсо.

Вжих!

Едва заметным движением кисти Клейн хлестко метнул зажатый в руке договор.

Вжих!

Плотная бумага, уподобившись выкованному из отборной стали сюрикену, со свистом устремилась прямо в горло Мерсо. Их разделяло меньше метра, а из-за стремительного выпада противника дистанция сокращалась с каждой долей секунды!

Белая вспышка мазнула по глазам. Повинуясь первобытному инстинкту, Палач резко запрокинул голову, пытаясь уйти от удара.

Чвак!

Типовой договор с ювелирной точностью вонзился в шею Мерсо, глубоко распоров трахею.

Из раны хлынула пенящаяся кровь. Мерсо рухнул прямо перед Клейном, с глухим стуком впечатавшись коленями в пол.

— Кх-х, кх-х, кх-х… — выдернув окровавленную бумагу, он обеими руками намертво вцепился в свое горло.

Однако остановить хлещущую сквозь пальцы кровь было уже невозможно, а его свирепый взгляд начал стремительно мутнеть.

В конце концов, забившись в нескольких коротких предсмертных судорогах, он окончательно затих.

Клейну потребовалось время, чтобы перевести дух. Лишь немного придя в себя, он нашел силы подняться на ноги. Зажав между пальцами несколько карт Таро, юноша настороженно озирался, готовый отразить предсмертный рывок врага или нападение скрытых союзников.

Активировав духовное зрение и окончательно убедившись, что противник мертв, Клейн окинул взглядом комнату. Других аур поблизости не наблюдалось.

Лишь теперь тугой узел нервного напряжения немного ослаб. Юноша наконец-то огляделся и оценил масштаб разрушений: два стула разбиты в щепки, чайный столик изрядно пострадал, пол усеян фарфоровыми осколками, а в гостиной, столовой и прихожей царит неописуемый разгром.

Опустив глаза, он также обнаружил, что рукава его длинного сюртука изрядно пострадали, а шерстяная ткань густо покрыта въевшейся пылью.

Внезапно Клейн тихонько, с горькой иронией пробормотал:

— И ведь эти убытки через бухгалтерию не возместить…

— Ха-ха, ха-ха-ха, ха-ха-ха.

Он расхохотался так заливисто, словно услышал самую уморительную шутку в своей жизни. Парень смеялся едва ли не до упаду, согнувшись пополам, и в разгромленной квартире эхом разносился лишь его надрывный смех.

Спустя полминуты Клейн наконец взял себя в руки. Стерев с лица улыбку и вернув ему мрачную серьезность, он подошел к трупу Мерсо.

Ему предстояло заставить мертвеца заговорить!

Проведя уже ставший привычным спиритический сеанс и воззвав к самому себе, Клейн, вдыхая тонкий, умиротворяющий аромат трав, пустил в ход искусство «гадания во сне» и прошептал:

— Тот, кто стоит за действиями Мерсо.

Вскоре его глаза налились беспросветным мраком, и юноша провалился в сновидение, очутившись посреди зыбкой, серой пелены.

В этом туманном мире вдруг закружилась игра света и тени, сплетаясь в четкие картины и образы:

Прямо перед Мерсо стоял мужчина средних лет с непокрытой головой. Воротник и манжеты его белоснежной сорочки были украшены сложным, многослойным кружевом в виде цветочных лепестков, что смотрелось донельзя роскошно. В сочетании с узким черным жилетом и облегающими брюками наряд выглядел кричаще пестро и даже вычурно.

У этого шатена с лазурными глазами было худощавое, слегка небритое, но весьма породистое лицо — из тех, что притягивают женские взгляды.

Глядя на Палача, он произнес низким, властным голосом:

— Делай что хочешь, но ты обязан отыскать Иэна Райта. В идеале — живым. Если же он погибнет, доставь его ко мне в течение часа, а лучше — уложись в пятнадцать минут.

— Как прикажете, господин посол, — не скрывая своей природной строптивости, Мерсо всё же покорно склонил голову.

Видение разлетелось вдребезги, а Клейн нахмурил брови:

«Господин посол?»

«Выходит, в это дело втянуты другие державы?»

«Судя по этому вычурному стилю сорочки, передо мной, скорее всего, предстал сам посол Республики Интис, расквартированный в Баклунде…»

«Но ведь Иэн — всего лишь мальчишка…»

«Тот господин разбирается в спиритизме, или, по крайней мере, в его окружении есть кто-то, кто им владеет…»

Поразмыслив, Клейн вновь сформулировал фразу для «гадания во сне»:

«Цель поисков Иэна Райта».

В зыбком, затянутом серой пеленой мире сновидений перед мысленным взором юноши вновь предстал тот самый джентльмен средних лет.

Устремив тяжелый взгляд на Мерсо, он произнес низким, глухим тоном:

— Тебе совершенно ни к чему знать причины. От тебя требуется лишь беспрекословно выполнять мои приказы.

— Я снабдил тебя зельем и отсыпал денег, позволив стать теневым заправилой банды Зманге, вовсе не для того, чтобы ты задавал вопросы. Ты нужен мне для дела!

— Хм… Довольствуйся тем, что Иэн Райт, по всей видимости, связан с одной поистине бесценной вещицей.

Едва эта сцена начала таять в туманном мареве, как Клейн вновь вынырнул из сновидения.

«Поистине бесценная вещица… А по Иэну и не скажешь… И что же это может быть? Зелье… Значит, Мерсо всё это время был Потусторонним. Немудрено, что его навыки рукопашного боя оказались настолько чудовищно сильны — должно быть, его Путь специализируется именно на таких талантах…» В вихре этих мыслей парень внезапно ощутил накатывающую свинцовую усталость. Как ни крути, а отвечать на собственные мольбы — процесс, нещадно сжигающий духовность.

Чтобы вернуть себе былую хватку в спиритизме, ему, по всей видимости, придется дождаться прорыва на седьмую Последовательность.

Завершив ритуал и рассеяв невидимую стену духовности, Клейн опустил взгляд на бездыханное тело Мерсо, погрузившись в долгое, скрупулезное изучение.

Наконец он заметил, как в зияющей ране на горле мертвеца начинают вспыхивать и роиться крошечные искры духовности, мало-помалу сплетаясь в единый сгусток.

С величайшей осторожностью подцепив его, юноша обнаружил на своей ладони темно-красную субстанцию, по виду и консистенции до боли напоминающую желе с его родной Земли.

«Выходит, это и есть та самая Потусторонняя характеристика, оставшаяся после гибели Мерсо? Интересно, какому зелью и Последовательности она принадлежит… Впрочем, выяснить это проще простого — достаточно вознестись над серым туманом и раскинуть гадание… В теории, Потусторонние характеристики низших ступеней способны напрямую даровать соответствующие силы даже без добавления вспомогательных ингредиентов. Вот только проглотив такую дрянь в чистом виде, рискуешь мгновенно слететь с катушек и превратиться в монстра… А всё потому, что вспомогательные материалы для низших зелий практически лишены духовности и служат лишь балансиром…» — мысленно рассуждал Клейн, но тут же титаническим усилием воли оборвал поток этих отвлеченных дум.

Прямо перед ним, посреди разгромленной комнаты, валялся остывающий труп, и мысль о том, как теперь заметать следы и избавляться от тела, вызывала нестерпимую головную боль.





Глава 229


Из двух зол выбрать меньшее




Бездыханное тело Мерсо распростерлось на полу. Его глаза застыли широко распахнутыми, и в них, казалось, всё еще теплился свирепый, первобытный блеск.

Смертельная рана, рассекшая горло едва ли не наполовину, изначально выглядела как тонкая, едва заметная полоса. Однако после недавней конденсации Потусторонней характеристики края разреза уродливо разошлись в стороны, превратив порез в зияющее кровавое месиво.

Вдобавок ко всему, посмертное расслабление мышц сделало свое дело — от нижней части трупа начала расползаться густая, тошнотворная вонь нечистот.

Клейн, бережно придерживая багровый, напоминающий желе сгусток, погрузился в тяжелые раздумья. Юноша оказался на распутье, совершенно не понимая, как выкручиваться из этой передряги.

Если мыслить глобально, перед ним маячили лишь три возможных сценария. Первый — наскоро прибрать место побоища, подлатать собственные раны и с чистой совестью пойти сдаваться полиции, прикрываясь самообороной. Второй — дождаться глухой ночи, сбросить жмурика в ближайшую канализацию и сделать вид, будто ничего не было. И, наконец, третий — немедленно бросить всё, сжечь мосты, сбежать в другой район и в очередной раз сменить имя и биографию.

Загвоздка первого плана крылась в том, что Клейн де-факто оставался человеком без прошлого, нелегалом с ворохом смертельных тайн за душой. Вмешайся полиция — и клубок его секретов неминуемо начнет распутываться. Второй же вариант, помимо вечного, сводящего с ума страха, что труп обнаружат и копы постучат в дверь, таил в себе куда более страшную угрозу:

Тот самый посол, стоящий за спиной Палача, осознав, что его цепной пес сгинул, непременно пришлет на улицу Минск, дом 15 новых головорезов. И в следующий раз юноше придется скрестить клинки с Потусторонними седьмой, а то и шестой Последовательности. Ведь за спиной этого дипломата стояло не жалкое бандформирование, а целое государство — могущественная, несокрушимая держава.

Бегство казалось самым разумным и надежным выходом, избавляющим от любых сиюминутных рисков. Вот только и здесь зияла чудовищная брешь: его физиономия гарантированно украсит все розыскные ориентировки. И это будет лицо, прекрасно знакомое миссис Саммер, адвокату Юргену и прочим соседям — его истинный облик без капли грима! Как только газеты с портретом разлетятся по округе, пусть даже в пределах одного Баклунда, высока вероятность, что его опознает мадам Дейли или другие Ночные Ястребы. И вот тогда катастрофа обретет поистине вселенские масштабы.

Учитывая, что в его деле замешаны беглый отступник Инс Зангвилл и запечатанный артефакт «0–08», за его голову наверняка возьмутся мастера калибра старшего дьякона.

Разумеется, у третьего пути имелось и ответвление: надежно спрятать труп, слить все улики в стоки, а уж потом давать деру. Увы, риск угодить в списки разыскиваемых никуда не девался. Тот же посол, сбившись со следа, вполне мог натравить на него официальные власти, приказав прихвостням из банды Зманге подать заявление в полицию. И если ищейки Баклунда возьмут след, всё вернется на круги своя, в точности повторяя сценарий второго варианта.

Лихорадочно взвесив все за и против, Клейн наконец принял твердое решение:

Гадание…

Признаться честно, в глубине души он уже склонялся к определенному исходу — из двух зол всегда выбирают меньшее. Первый план сулил наименьшие риски, позволяя сохранить хоть толику контроля над ситуацией. Предав дело огласке и натравив на инцидент легавых, он свяжет послу руки, вынудив того умерить пыл и отказаться от откровенно безумных, кровожадных выпадов.

Выудив листок бумаги и размашисто набросав фразу для прорицания, Клейн отцепил спрятанный в левом рукаве маятник. Позволив желтому кристаллу цитрина плавно повиснуть, он опустил его в жалком миллиметре от поверхности стола.

«Мне следует обратиться в полицию».

«Мне следует обратиться в полицию».

……

Беззвучно прокрутив мантру в уме положенное количество раз, юноша распахнул глаза. Маятник уверенно и стремительно выписывал широкие круги по часовой стрелке.

Это служило железобетонным, безоговорочным подтверждением!

Для верности прогнав через гадание оставшиеся два варианта и получив четкий отрицательный вердикт, Клейн отбросил последние сомнения и сноровисто принялся зачищать место схватки.

Натянув черные перчатки, он методично обыскал остывающее тело Палача. Улов оказался весьма скудным: бритвенно-острый кинжал, тощая пачка купюр, жестянка с сигаретами, зажигалка да горстка никому не нужного хлама.

Сыщик аккуратно вернул весь мусор по карманам жмурика. Стянув перчатки, он намертво стиснул рукоять кинжала голой рукой и с силой вонзил лезвие прямо в зияющую рану на горле Мерсо, безжалостно уродуя и маскируя ее первоначальные очертания.

Следом, вновь облачив ладони в кожу, он заставил безжизненные пальцы мертвеца плотно обхватить рукоять клинка.

Покончив с этой кровавой инсценировкой, Клейн сгреб в плотный бумажный пакет все свои тайны: Потустороннюю характеристику убитого, самодельные амулеты, карты Таро, щедро перепачканный кровью договор, листок с гаданием и все мистические ингредиенты, разбросанные по дому.

Завершив сборы, юноша провел тот самый парадоксальный ритуал «призыва» самого себя, в мгновение ока обернувшись эфирным духом.

Подхватив медный свисток Азика, дабы напитать свою бесплотную форму незыблемой мощью и плотностью, Клейн сгреб бумажный пакет. Оборвав призыв, он воспарил в таинственные чертоги над серой мглой.

Надежно спрятав ворох материальных улик за высокой спинкой кресла Шута и оставив там же свисток, он с облегчением сымитировал чувство стремительного падения в бездну, благополучно нырнув обратно в собственную физическую оболочку.

Он намеренно не стал предавать окровавленный контракт и листок с гаданием очистительному огню. Сыщик прекрасно понимал: стоит ему заявить в полицию, как дело неминуемо спихнут в спецотдел. А уж там какой-нибудь могущественный Потусторонний наверняка попытается вывернуть всё наизнанку с помощью прорицания.

Но стоило спрятать улики за непроницаемой завесой серого тумана, как любые попытки докопаться до истины были обречены на провал. Пусть даже само Вечное Пылающее Солнце снизойдет с небес — и оно уйдет ни с чем!

Именно по этой причине, шагнув на восьмую Последовательность и обретя куда более внушительную духовность, Клейн взял за правило проводить свои еженедельные анализы и подводить итоги исключительно в чертогах над серой мглой.

С его нынешним шатким положением малейшие подозрения и дотошные проверки со стороны властей были сродни смертному приговору!

Развеяв невидимую стену духовности, юноша позволил ворвавшемуся сквозняку выветрить стойкий аромат ритуальных экстрактов. Теперь во всей квартире не осталось ни единой зацепки, связывающей его с оккультным миром, кроме мирно мерцающей на столе свечи.

Да и та была самой заурядной, грошовой свечкой из лавки. В конце концов, взывая к самому себе, он благоразумно решил обойтись без излишнего пафоса и дорогих мистических материалов.

А наличие свечей в доме — дело донельзя обыденное и стопроцентно вписывающееся в реалии нынешней эпохи. Даже если этот дом — холостяцкая берлога.

Задув огонек и вернув огарок на место, Клейн выудил золотистый карманный брегет. Со звонким щелчком откинув крышку, он прикинул в уме: сколько времени прошло с момента кончины Мерсо, и сколько еще уйдет на полицейскую волокиту — прибытие патруля, допросы, осмотр места происшествия и бюрократическую возню с рапортами.

Ему было жизненно необходимо растянуть этот зазор как минимум до часа. Лишь тогда любой Потусторонний, прибывший по его душу, окажется бессилен.

В дебрях мистики и искусства спиритизма один час служил непреодолимым, критическим рубиконом. Перейди эту черту — и дух покойника истончится настолько, что вытянуть из него удастся лишь жалкие, расплывчатые крохи. Медиум, конечно, узнает, что убил его некто «Шерлок Мориарти», но вот как именно разворачивалась кровавая баня — останется покрыто мраком.

Что же до попыток выявить след сверхъестественного вмешательства с помощью прорицания — Клейну было на это абсолютно наплевать. Главная улика — тот самый пропитанный кровью типовой контракт — надежно покоилась в тайниках серого тумана…

Его собственные феноменальные предчувствия и боевые акробатические трюки тоже смешаются в эту кучу, уводя гадателей в дебри. Любая ниточка неминуемо потянется к таинственному измерению над серой мглой, где благополучно оборвется, разбившись о непробиваемые помехи.

«Какое счастье, что я тоже профессионал в этих делах… Твою мать, а ведь я и впрямь превращаюсь в хитроумного Мориарти…» — еще раз скрупулезно, дотошно окинув взглядом место побоища и убедившись в безупречности своей постановки, Клейн застыл, неотрывно следя за мерным тиканьем секундной стрелки.

Дождавшись, пока стрелки перешагнут расчетный, безопасный рубеж, юноша нацепил очки в золотой оправе, выждал для верности еще пару минут и лишь затем распахнул входную дверь.

Баклунд к этому часу уже успел погрузиться во мрак. Унылый, моросящий дождь бесконечной пеленой висел в воздухе, скудно подсвечиваемый желтоватыми ореолами газовых фонарей.

Улица Минск, будучи оплотом благонадежного среднего класса, исправно патрулировалась полицией. Прождав совсем недолго, Клейн выхватил взглядом нужные силуэты и решительно двинулся им наперерез.

Навстречу ему вышагивали двое рядовых констеблей — зеленые новички с одиночными V-образными нашивками на погонах. Вооруженные дубинками и револьверами, они укрывались под зонтами, зорко сканируя окрестности.

— Офицеры! На меня напал вооруженный бандит! — истошно, с мастерски выверенной долей паники завопил Клейн.

Взлохмаченный, перепачканный вид сыщика заставил полицейских мгновенно подобраться. Выхватив короткие дубинки, они затравленно завертели головами, ожидая нападения из теней.

— Где он⁈ — рявкнул круглолицый констебль с карими глазами.

Клейн трясущейся рукой указал на свой дом:

— Он вломился ко мне! Пытался меня прикончить!

— В завязавшейся драке я… я случайно зарезал его!

«Зарезал…» Полисмены многозначительно переглянулись и, смерив Клейна долгим, подозрительным взглядом, скомандовали:

— Веди.

— Д-да, конечно! — всё еще талантливо разыгрывая дрожащую жертву, чудом избежавшую смерти, Клейн подвел их к дому пятнадцать по улице Минск, звякнул ключами и распахнул парадную створку.

Взору стражей порядка первым делом предстал неописуемый разгром, а следом они наткнулись на распростертое тело. Зияющая, гротескная рана на горле и залитый кровью кинжал неподалеку говорили сами за себя.

— Бери место преступления под охрану. Я мигом в участок, доложу инспектору, — бросил второй констебль своему круглолицему напарнику.

— Понял, — тот перевел тяжелый взгляд на Клейна. Всё в его напряженной позе и суровом лице кричало о предельной настороженности и недоверии к хозяину дома.

Спустя какое-то время на пороге выросла фигура сержанта, облаченного в форменный мундир в черно-белую клетку с тремя V-образными шевронами. Вслед за ним в квартиру ввалились убегавший ранее констебль и еще двое полицейских.

Пока подчиненные прочесывали место побоища, собирая улики, сержант с короткой рыжевато-русой бородкой отвел Клейна в сторону для первичного допроса:

— Имя.

— Шерлок Мориарти. Вот квитанции за аренду, оплачено на полгода вперед, — Клейн выудил из кармана заранее припасенные бумаги.

Сержант мазнул по ним безразличным взглядом и продолжил:

— Род занятий?

— Частный сыщик, — с абсолютным хладнокровием отозвался юноша.

Слегка сдвинув брови, страж порядка спросил: — Вы знакомы с убитым? Есть догадки, зачем он на вас напал?

— Знаком. Его звали Мерсо, он был «Палачом» в банде Зманге, — не дожидаясь новых расспросов, заговорил Клейн. — Недавно я взял заказ от некоего Иэна Райта. Паренек поручил мне разузнать о судьбе своего прежнего нанимателя, частного сыщика Зерила Виктора Ли. И так уж вышло, что ниточки этого расследования потянулись прямиком к банде Зманге и лично к Мерсо.

— Взяв его след, я выяснил, что этот бандит тайно встречается с неким весьма высокопоставленным джентльменом. И обращался он к этому господину не иначе как «господин посол». — Бросив эту фразу, сыщик с удовлетворением подметил, как лицо сержанта вполне ожидаемо пошло пятнами.

— Посол… — пробормотал себе под нос страж порядка, после чего напряженно спросил: — Вы знаете его имя?

— Увы, нет. Но покажите мне фотографию — и я опознаю его без тени сомнений, — Клейн ни словом не покривил против истины. — Сегодня поутру Мерсо заявлялся ко мне, требуя разыскать для него Иэна Райта. Разумеется, блюдя профессиональную этику, я ответил отказом. В итоге, стоило мне к вечеру вернуться домой, как этот головорез набросился на меня, пытаясь прикончить на месте. Какое счастье, что я не обделен боевыми навыками, да и реакция не подвела.

Сержант на мгновение задумался, а затем потребовал в деталях описать ход схватки. Клейн изложил всё практически слово в слово, как оно и было на самом деле. Разве что свое сверхъестественное чутье он изящно списал на отменную реакцию, а брошенный в лицо врагу типовой контракт заменил на выроненный бандитом кинжал.

— Хм… проследуйте с нами в участок. Там вы дождетесь результатов вскрытия, отчета криминалистов и допроса свидетелей, — голос сержанта звучал откровенно скомкано, словно его мысли витали уже где-то далеко.

Сейчас в голове стража порядка билась лишь одна мысль:

В этом грязном деле замешан иностранный посол!

Нужно немедленно доложить наверх!

Пребывая в легкой прострации, он вдруг вспомнил об одной критически важной детали и торопливо добавил:

— Какова ваша вера?

— Бог Пара и Машин, — не моргнув глазом, выпалил Клейн.

Штаб-квартира Церкви Повелителя Бурь в Баклунде, собор Святого Ветра, находилась именно в районе Джовуд. А потому любые дела со сверхъестественной подоплекой здесь по обыкновению спихивали им. Впрочем, из этого правила имелось одно исключение: если все участники инцидента принадлежали к одной пастве, и паства эта не молилась Повелителю Бурь, расследование уходило по профилю.

Дабы не пересечься с бывшими коллегами-Ястребами, Клейну пришлось скрепя сердце отступиться от родной Богини.





Глава 230


Допрос




Район Императрицы. Внутри неприметного с виду дома.

Сио и Форс заняли первые попавшиеся свободные места и принялись изучать обновленные записи на грифельной доске. Облаченный в мантию с глубоким капюшоном мистер А всё так же безмолвно и отстраненно восседал на диване в самом начале зала, озирая собравшихся с высоты своего непререкаемого авторитета.

«Рецепт эликсира восьмой Последовательности „Шериф“ — 450 фунтов…» — беззвучно прочитав до боли знакомую строчку, Сио с облегчением перевела дух.

Больше всего на свете девушка боялась, что к тому моменту, когда она наконец-то скопит нужную сумму, продавец попросту исчезнет!

«Моя доля составила четыреста фунтов, плюс прежняя заначка в полторы сотни… Хватает с лихвой! Вот только на стержневые ингредиенты тоже потребуется целое состояние… Стоп, а ведь можно заглянуть в другие подпольные круги и проверить, не ищет ли кто-нибудь эту самую формулу!» — глаза Сио радостно вспыхнули: кажется, она только что нащупала золотую жилу.

Откровенно говоря, не нуждайся она так отчаянно в звонкой монете для закупки материалов и варки зелья ради собственного возвышения, ни за что бы не стала плодить конкурентов. Как-никак, любой Потусторонний втайне мечтает оставаться уникальным, чтобы коллег по Пути было как можно меньше. К тому же, обилие идущих по одной стезе неизбежно взвинтит цены на необходимые ингредиенты и формулы последующих ступеней до самых небес.

Тщательно всё взвесив, девушка вновь пала духом. В конце концов, рецепт мог провисеть на доске не один месяц, так и не дождавшись своего покупателя — дело вполне житейское.

К тому же Путь «Арбитра» безраздельно принадлежал королевской семье и военным кругам, а потому контролировался с поистине параноидальной жестокостью. Те жалкие крохи знаний, что просочились на черный рынок, исходили от горстки разорившихся аристократов. Собрать из них полноценную цепочку даже низших и средних ступеней было практически нереально — как правило, всё ограничивалось одной-двумя формулами. А если приплюсовать сюда еще и монополию на стержневые материалы, желающих встать на этот Путь среди вольных Потусторонних днем с огнем было не сыскать.

Сио вращалась в оккультном подполье Баклунда уже приличное время, но так и не встретила ни одного товарища по ремеслу. То ли эти «Арбитры» виртуозно маскировались, то ли их действительно попросту не существовало.

«Фух… Если сравнить с Форс, я еще легко отделалась. Она-то до сих пор так и не наткнулась ни на единую зацепку, ведущую к зелью после „Ученицы“…» — заметив приближающегося прислужника мистера А, Сио торопливо набросала записку о покупке рецепта «Шерифа» и протянула ее мужчине.

Вскоре ее пригласили спуститься в библиотеку на первом этаже. Перед тем как переступить порог, девушка приняла из рук слуги просторную мантию с капюшоном и наглухо в нее закуталась.

Продавец, ожидавший внутри, был облачен в точно такой же наряд. Густая тень надежно скрывала их лица друг от друга.

— Формула эликсира «Шерифа» здесь. Где мои деньги? — хрипло осведомился торговец, придавив ладонью лежащий на столешнице листок.

Выудив заранее отсчитанную и перепроверенную на несколько раз пачку купюр, Сио придвинула наличность собеседнику.

Дотошно проверив каждую ассигнацию на подлинность и пересчитав сумму, продавец наконец-то убрал руку с заветного рецепта.

Девушка молниеносно подалась вперед, мертвой хваткой вцепившись в бумагу.

Ее взгляд жадно скользнул к списку стержневых ингредиентов — самому сердцу всей формулы:

«Пара глаз червя ужаса, правая лапа серебристо-белого боевого медведя».

«Знакомые названия, вот только в продаже я такого отродясь не видела…» — сокрушенно выдохнув, Сио покинула библиотеку, на ходу стягивая маскировочный балахон.

Вернувшись в зал и опустившись на диван рядом с Форс, девушка, чья главная цель наконец-то была достигнута, вновь с головой погрузилась в тягостные думы о том загадочном почетном имени и злобном духе, что вполне мог увязаться за ней следом.

«Десять… нет, двадцать… нет, тридцать фунтов! Отвалю тридцатку любому экзорцисту, способному провести обряд очищения!» — мысленно отрезала Сио. Коротко перешепнувшись с подругой, она взмахом руки вновь подозвала прислужника.

Когда перерыв на свободное общение подошел к концу, на грифельной доске среди прочих заявок проступила и ее собственная:

«Подозрение на одержимость злым духом. Ищу опытного экзорциста. Оплата — 30 фунтов».

Спустя какое-то время слуга неслышной тенью возник подле их дивана и вполголоса попросил дам проследовать в малую гостиную на первом этаже.

Внутри их уже дожидался мужчина в жесткой белой маске. Окинув взглядом закутанных в просторные мантии клиенток, чей пол и возраст были надежно скрыты, он мягко рассмеялся:

— Позвольте для начала представиться, дабы у вас не возникло сомнений в моей компетентности.

— В этом нет нужды. Имени мистера А вполне достаточно, — опередив готовую было открыть рот Форс, отрезала Сио из-под надвинутого на самые глаза капюшона.

Девушка намеренно понизила голос, пытаясь придать своему по-детски звонкому тембру суровую хрипоту.

Мужчина в белой маске лишь развел руками и с усмешкой продолжил:

— Такова уж моя привычка. Видите ли, я — прихожанин Вечного Пылающего Солнца. А в Баклунде, равно как и во всем королевстве, нашего брата днем с огнем не сыщешь.

— И лишь в такие моменты я могу позволить себе не прятаться за чужими личинами.

Из-за непримиримой, тысячелетней вражды с Церковью Повелителя Бурь паства Вечного Пылающего Солнца так и не сумела выбить себе право на легальную проповедь в Королевстве Лоэн.

— Прихожанин Солнца? — сонливую ленцу в глазах Форс как ветром сдуло. — Впервые в жизни вижу живого последователя этой веры! Ну, если не брать в расчет тех высокопоставленных дипломатов, к которым мне всё равно не подобраться.

— Смею ли я счесть это за честь? — мужчина распахнул объятия и вскинул руки к потолку в традиционном жесте восхваления светила.

Оставив его иронию без ответа, Форс лукаво улыбнулась:

— В делах очищения и экзорцизма слугам Солнца равных нет. Так что мы абсолютно спокойны. Можете приступать.

Незнакомец не стал тратить время на пустую болтовню. Выудив из кармана амулет с гравировкой солнца, он водрузил его прямо по центру круглого столика. Затем, следуя канонам бинарного ритуала, запалил две свечи.

Скрупулезно выполнив все подготовительные шаги, он возвысил голос и с первобытным, истовым благоговением затянул молитву:

— О, Вечное Пылающее Солнце!

— Ты — немеркнущий свет;

— Ты — само воплощение порядка!

— Я взываю к Твоей помощи;

— Молю, даруй мне очищающее сияние;

— Молю, испепели эту скверну и изгони злого духа!

……

Под раскаты эхом отдающегося заклинания на гермесе Сио с Форс воочию узрели, как от солнечного амулета начало расходиться кристально чистое, обжигающе теплое свечение.

Свет лился неиссякаемым потоком. Вздымаясь подобно приливу, он захлестнул обеих девушек, с головой погрузив их в ослепительное марево.

Спустя пару десятков секунд всё вернулось на круги своя. По телу разлилась блаженная, расслабляющая нега, даруя душе первозданный покой. Казалось, они только что вынырнули из горячего термального источника или вдоволь понежились под ласковыми лучами.

…………

Район Джовуд. Полицейский участок Райс.

Клейн ютился на узкой, жесткой скамье в компании отбросов: мелких карманников да вдрызг пьяных гуляк. Видок у него был донельзя жалкий и непрезентабельный.

Внезапно тыльную сторону ладони обдало мягким теплом, вмиг разогнавшим пробирающую до костей сырость баклундской ночи.

Опустив глаза, юноша обнаружил, что тех самых четырех черных точек, служащих ключом к таинственным чертогам над серой мглой, на коже нет.

— И кто же это такой заботливый, решил погреть меня в эту стужу… — вполголоса, то ли в шутку, то ли всерьез пробормотал он себе под нос.

Будучи в прошлом инспектором полиции, Клейн с горькой иронией скользнул взглядом по прикованному к трубе воришке слева, а затем покосился на еле держащегося на ногах забулдыгу справа, который того и гляди готов был облевать всё вокруг, но при этом яростно рвался в драку. Осознавая всю абсурдность своего положения, парень лишь тяжело вздохнул, гадая, когда же удастся вырваться из этого клоповника.

«Впереди маячит еще одна проверка на прочность. Пройду ее — и дело в шляпе… Остается лишь уповать, что легавые с головой увязнут в разборках с послом и бандой Зманге, напрочь забыв о каком-то там мелком частном сыщике с мутной биографией. Если рассуждать логически, шансы весьма недурны. Главное, чтобы миссис Саммер, адвокат Юрген и остальные не сболтнули ничего лишнего… Впрочем, они сами знают меня без году неделя, так что выдать им попросту нечего…»

«Потусторонняя характеристика Мерсо благополучно изъята и надежно спрятана в чертогах над серым туманом. Труп не фонит никакой чертовщиной, так что догадаться о его истинной природе попросту невозможно. А значит, и мои скромные таланты не вызовут лишних подозрений… Хм… торчу здесь уже больше часа…»

Пока Клейн занимался аутотренингом, в поле зрения нарисовался тот самый сержант с короткой рыжевато-русой бородкой.

— Шерлок Мориарти, живо за мной в допросную, — без лишних прелюдий бросил страж порядка.

«Началось…» — мысленно подобрался Клейн и, поднявшись, зашагал следом.

Обогнув угол, сержант затормозил у массивной железной двери и коротким кивком велел подозреваемому заходить.

Глубоко вдохнув и медленно выдохнув спертый воздух, Клейн провернул ручку и переступил порог.

Каморка оказалась донельзя тесной. Стены давили своей непробиваемой монолитностью, а всё убранство сводилось к небольшому столику по центру да двум стульям по бокам.

В тусклом свете изящного газового рожка юноша разглядел фигуру дознавателя. Напротив восседал мужчина, облаченный в весьма нетипичную черную сорочку.

Мужчина пренебрег жилетом, накинув поверх неформальное черное пальто. Его редкие брови и ледяные лазурные глаза гармонировали с резкими, словно высеченными клинком чертами лица, напрочь лишенными даже намека на мягкость.

Незнакомец кивком указал на пустующий стул напротив и произнес низким, давящим тоном:

— Я спрашиваю — вы отвечаете.

Едва эти слова сорвались с его губ, как Клейна придавило немыслимой, удушающей тяжестью. По разуму словно пропустили электрический разряд: невидимые искры сплелись в шипастый кнут, который принялся безжалостно, методично хлестать прямо по душе.

Ощущение оказалось невыносимо болезненным и одновременно парализующим. Исторгаясь из самых недр сознания, эта пытка не оставляла ни единого шанса на сопротивление, заставляя колени подкашиваться, а тело — биться в жалкой, неконтролируемой дрожи.

Едва не рухнув на пол, юноша судорожно вцепился в край столика и тяжело осел на стул. Уголок его лба болезненно задергался в такт невидимым ударам.

«Это… это Потусторонняя способность…» Простой обыватель наверняка бы списал подобное на собственные шалившие нервы да давящую ауру дознавателя. Однако Клейн безошибочно распознал в этой пытке проявление сверхъестественных сил, бьющих прямиком по рассудку!

Лихорадочно перебирая в памяти казенные архивы, он мгновенно вычленил единственного подозреваемого:

Седьмая Последовательность Пути «Арбитра» — «Дознаватель»!

«Выходит, дело передали особым армейским структурам?» — Клейн почувствовал, как тугой узел тревоги в груди слегка ослабевает.

Лишь бы не Ночные Ястребы — с остальными можно попытаться договориться.

— Взгляните на эти карточки. Укажите посла, с которым встречался Мерсо. — Облаченный в черное, источающий ледяной холод мужчина веером раскинул на столешнице с десяток черно-белых снимков.

Клейн физически ощутил, как тот самый незримый электрический кнут в его разуме вновь угрожающе занесся для удара. Одна лишь угроза этой чудовищной, выжигающей рассудок боли напрочь отбивала любое желание юлить или скрывать правду.

Впрочем, врать ему и без того не было нужды. Бегло скользнув взглядом по лицам, юноша безошибочно выхватил нужную фотографию и придвинул её к дознавателю. С бумаги смотрел тот самый импозантный джентльмен средних лет, чей наряд балансировал на грани кричащей вычурности.

Офицер окинул снимок коротким взглядом, не выдав ни единой эмоции, и задал следующий вопрос:

— Все ваши предыдущие показания соответствуют действительности?

Действуя по той же схеме, что и при попытках принудительно затащить его в сон, Клейн хладнокровно сохранил кристальную ясность рассудка. Не поддавшись гнетущему давлению ментального кнута, он ответил с предельной искренностью:

— До последнего слова.

Дознаватель медленно подался вперед. Опершись обеими руками о крошечный столик, он произнес:

— Когда вы в последний раз видели Иэна Райта?

— Вчера… на рассвете, — с явным трудом выдавил Клейн. На его лбу проступила ледяная испарина. — Я взял след Мерсо и отыскал труп частного сыщика Зерила. Но поскольку мне совершенно не хотелось лишний раз светиться перед полицией, я лишь привел Иэна на опознание, а затем велел ему самому вызывать копов. Останки Зерила были спрятаны в Восточном районе, в канализации, поворот направо в самом конце улицы Железного Угля.

В каморке повисла тяжелая пауза. Наконец дознаватель коротко кивнул. В то же мгновение Клейн почувствовал, как чудовищное давление и ментальный кнут бесследно испарились, отпустив его измученный разум.

— Вы свободны, — монотонным, лишенным красок голосом распорядился мужчина.

Клейн с трудом поднялся на ноги. Направившись к выходу, он даже не пытался скрыть свою нетвердую, шаркающую походку.

Этот допрос выжал из него куда больше соков, чем недавняя схватка с Палачом не на жизнь, а на смерть. Дай он хоть крошечную слабину — и этот прессинг окончательно раздавил бы его волю, вынудив безропотно выбалтывать все свои самые сокровенные тайны.

«Да что там… Не обладай я столь специфическим духовным телом, годами закаляемым пыткой безумного шепота и первобытных воплей, я бы ни за что не сумел сохранить рассудок в такой мясорубке. Сорвался бы еще в первые же минуты…» — вернувшись в коридор, юноша почувствовал, как по покрытой липким потом спине пробежал леденящий холодок.

В этот момент к нему приблизился давешний сержант:

— Пошли оформлять бумаги. Ваш адвокат Юрген уже дожидается с залогом.

Фух… — беззвучно выдохнув спертый воздух, Клейн наконец-то позволил себе расслабиться.

Угроза миновала.





Глава 231


Убытки




В одном из кабинетов полицейского участка Райс Клейн наконец встретился с Юргеном Купером. Этот молодой старший солиситор по-прежнему был одет с иголочки, всем своим видом показывая, будто готов в любую секунду отправиться на званый ужин в высшем свете.

Строгий двубортный черный сюртук, белоснежная сорочка с накрахмаленным воротничком, массивный галстук-бабочка и начищенные до зеркального блеска кожаные сапоги — подобный лоск невольно заставлял полисменов общаться с ним подчеркнуто почтительно.

Поигрывая в руках шелковым полуцилиндром, Юрген устремил на Клейна пронзительный взгляд синих глаз и произнес:

— Все формальности улажены. Вам осталось лишь внести десять фунтов залога, и можете быть свободны.

— Премного благодарен, — коротко кивнул Клейн. Не проронив больше ни слова, он последовал за весьма привлекательным, но донельзя чопорным солиситором в соседний кабинет финансового отдела. Выудив портмоне, юноша отсчитал две пятифунтовые банкноты.

Именно в этот миг он как никогда радовался тому факту, что прихватил с собой всю имеющуюся наличность — девяносто пять фунтов. Иначе пришлось бы с позором одалживать деньги у доброго соседа Юргена.

Разумеется, куда сильнее его тревожило другое: останься деньги дома во время полицейского обыска, страшно даже представить, какая бы сумма от них уцелела. Клейн совершенно не питал иллюзий на этот счет, однако и спрятать капитал над серым туманом не мог — кто знает, не пришлось бы ему пускать в ход взятки, чтобы выпутаться из этой передряги.

На страницах нынешних газет и журналов стражей порядка распекали на все лады, обвиняя в отсутствии контроля, вопиющей грубости, повальной коррупции, бесконечном рэкете и первобытной жестокости. Юноша не спешил слепо верить каждому печатному слову, но и сбрасывать эти слухи со счетов благоразумно не стал. В конце концов, наличность из карманов покойного Мерсо почти наверняка осела в бездонных карманах местных копов.

Покончив с оплатой залога, Клейн в компании Юргена покинул стены полицейского участка. Снаружи в лицо тут же ударил сырой, промозглый ветер, заставив парня зябко передернуть плечами.

— Как только дело закроют, ваш залог подлежит возврату. Само собой, уповать на то, что полиция сама удосужится вас об этом известить, не стоит. Хм… выждете недельку, и если вас так и не вызовут обратно в участок на допрос, смело заявляйтесь сюда и требуйте свои деньги. В теории, вам даже причитается соответствующая компенсация из имущества нападавшего. Разумеется, если таковое вообще имеется, — на ходу просвещал его Юрген, направляясь к дожидающемуся неподалеку экипажу.

Моросивший весь день нудный дождь к ночи наконец-то иссяк, однако багровая луна всё так же пряталась за густой пеленой туч. Окутанные мраком улицы скудно подсвечивались лишь желтоватыми ореолами газовых фонарей.

— Я вас понял, — Клейн, уже успевший мысленно распрощаться с этой десяткой, с облегчением кивнул.

В уме парень невольно принялся сводить дебет с кредитом по делу Иэна. Гонорар составил скромные пять фунтов, тогда как во время потасовки в гостиной в щепки разлетелась уйма мебели и фарфоровых сервизов. Теперь придется либо покупать всё заново, либо раскошеливаться на ремонт. Если приплюсовать сюда сожженные мистические материалы, оплату извозчиков и грядущую штопку испорченного костюма… выходило так, что это расследование пахнет откровенным убытком.

А уж если и залог в десять фунтов сгорит — пиши пропало, финансовый крах обеспечен! «Впрочем… Потусторонняя характеристика, оставшаяся от Мерсо, стоит весьма приличных денег…» — мысленно успокоил себя Клейн, нахмурив брови и забираясь в салон кареты.

Он-то наивно полагал, что частный сыщик, принимающий клиентов прямо на дому, в худшем случае просто останется без работы, но уж точно не понесет убытков. А реальность, как всегда, оказалась куда прозаичнее и суровее…

Повернув голову к чинно восседающему рядом солиситору Юргену, Клейн с искренней признательностью произнес:

— Премного благодарен. Спасибо, что вызвались вызволить меня под залог. Сколько я должен вам за услуги?

Юрген сдержанно, по-деловому кивнул:

— За этот визит я денег не возьму.

— Сержант Фассин ввел меня в курс дела. Смею надеяться, что в обозримом будущем нас ждет еще немало возможностей для плодотворного сотрудничества.

«Еще немало возможностей для сотрудничества…» — от такой перспективы Клейн едва не рассмеялся:

— Солиситор Юрген, сдается мне, вы меня проклинаете.

Солиситор со всей серьезностью замотал головой:

— Отнюдь. Я имел в виду совершенно иное. Для частного детектива иметь под рукой постоянного, проверенного солиситора — практика более чем обыденная.

«Милостивый государь, а с чувством юмора у вас беда… несмотря на столь юный возраст…» — мысленно закатив глаза, Клейн расплылся в улыбке:

— И надо же такому случиться, я как раз подыскивал юриста, чтобы состряпать один инвестиционный договор.

— Инвестиционный договор? — в голосе Юргена проскользнуло легкое недоумение.

— Прекрасно понимаю, что к ремеслу сыщика это не имеет ни малейшего отношения, но мне тут подвернулся весьма заманчивый проект, — в двух словах пояснил Клейн. — Солиситор Юрген, опираясь на ваш прейскурант, во сколько мне обойдется подобная бумага?

— Ставка, как правило, зависит от общей суммы контракта и его юридической сложности, — педантично отчеканил юрист.

— Цена вопроса — сто золотых фунтов. А что до условий… — юноша принялся дотошно выкладывать свои требования, не забыв упомянуть ни право преимущественного выкупа акций, ни право вето на определенные решения.

Внимательно выслушав и погрузившись в раздумья на пару минут, Юрген вынес вердикт:

— Два фунта. Черновик будет у вас в понедельник поутру.

— По рукам, — Клейн не стал мусолить эту тему, вместо этого начав выпытывать у юриста свежие подробности о сегодняшней кровавой заварушке, которые тому удалось выведать в участке.

Благополучно добравшись до улицы Минск, Клейн благородно взял на себя оплату наемного экипажа, расставшись с тремя сулями. Попрощавшись с не по годам суровым солиситором, он зашагал к своему дому.

Провернув ключ в замке и переступив порог, юноша уставился на царящий в комнатах неописуемый разгром. На душу мгновенно навалилась свинцовая усталость.

Его блестящая карьера частного сыщика стартовала с откровенных убытков.

Не успел Клейн стянуть перепачканный плащ и взяться за уборку этого хаоса, как тишину разорвал звон дверного колокольчика.

С легким недоумением распахнув створку, он обнаружил на пороге соседскую горничную Джулиан, облаченную в классическое черно-белое платье.

— Добрый вечер, мистер Мориарти. Мистер и миссис Саммер нижайше просят вас заглянуть к ним на огонек, дабы обсудить… недавние события, — с нескрываемой робостью и дрожью в голосе пролепетала девушка.

«Началось… Сейчас будут выставлять счет за ущерб…» — натянув на лицо дежурную улыбку, Клейн ответил:

— С превеликим удовольствием.

Сменив испорченный плащ на свежий, нетронутый сюртук, он последовал за горничной в соседний особняк. Люк Саммер и его супруга Старлин уже дожидались гостя, чинно восседая на диванах в гостиной.

Рослый, широкоплечий Люк, чье лицо украшали щегольские усики, поднялся навстречу и с тихим смешком протянул руку:

— Добрый вечер, мистер Мориарти. Подумать только, я лишь сейчас узнал, что вы промышляете частным сыском! Признаться, как сосед я оказался совершенно никудышным.

— О нет, вина всецело на мне. Понимаете ли, я и сам до сих пор не уверен, что гожусь для этого ремесла. Быть может, в один прекрасный день я просто сменю поприще, — ответив на рукопожатие хозяина дома, Клейн с готовностью перешел к сути. — Приношу свои глубочайшие извинения за сегодняшнюю суматоху. Я в полной мере возмещу любой нанесенный ущерб.

— Пустяки, это всего лишь досадная случайность, — великодушно отмахнулся Люк.

Очаровательная блондинка с бездонными синими глазами, Старлин, не выдержав жгучего любопытства, вклинилась в разговор:

— Вы и впрямь собственноручно прикончили грабителя? Ой, прошу прощения, вам ведь черный чай, верно?

Клейн ответил сдержанным кивком:

— Вполне вероятно, что это был лишь банальный воришка.

Благоразумно умолчав о том, что ноги у этой потасовки растут из его собственного расследования, юноша не стал бередить нервы чете Саммеров.

«Раз уж копы не стали трепать языками, то и мне распинаться совершенно ни к чему…» — мысленно подытожил он.

Люк Саммер широко улыбнулся:

— Вы наверняка виртуозно владеете приемами рукопашного боя! Имея под боком такого соседа, я чувствую себя как за каменной стеной. Кто знает, быть может, в будущем и мы обратимся к вам за помощью.

Клейн, наполовину искренне, наполовину в шутку, издал самоироничный смешок:

— Признаться честно, я и сам чудом избежал гибели.

— Как бы там ни было, из этой схватки победителем вышли именно вы, — резонно возразил Люк.

Перекинувшись еще парой фраз на эту тему, Старлин изящно поднесла к губам белоснежную фарфоровую чашку с золотой каемкой. Сделав глоток, она поинтересовалась:

— Мне вот что любопытно: много ли заказов перепадает частному сыщику за неделю? И насколько прибыльно это дело?

Не видя смысла таить шило в мешке, Клейн усмехнулся:

— Год на год не приходится. Точь-в-точь как с урожаем: то густо, то пусто. На прошлой неделе я положил в карман пять фунтов и пять сулей, но, учитывая вчерашний погром, боюсь, останусь в глубоком минусе.

Старлин, словно пропустив его жалобы на убытки мимо ушей, увлеченно защебетала:

— Сохраняя подобный доход, пяти фунтов в неделю с лихвой хватит на весьма недурную жизнь здесь, в районе Джовуд! Никаких соседей по квартире, собственная горничная для черной работы, раз в две недели — выход в свет на оперу или концерт, еженедельные партии в теннис или сквош, литературные салоны, ужины в приличных ресторанах… Разумеется, если вы подумываете о женитьбе, поясок придется затянуть потуже. Пять фунтов всё-таки не дотягивают до истинной, подлинной респектабельности.

— И сколько же стоит эта самая подлинная респектабельность? — послушно подыгрывая хозяйке, спросил Клейн.

— Семь фунтов, никак не меньше, — слегка вздернув подбородок, отчеканила Старлин.

Клейн перевел взгляд на Люка и с непринужденным видом светского собеседника поинтересовался:

— Ваша супруга обмолвилась, что вы трудитесь в компании «Коим». Позвольте узнать, какова же основная сфера вашей деятельности?

— Антрацит и древесный уголь, — с улыбкой отозвался Люк.

«Немудрено, что вы затесались в ряды Королевского общества по сокращению угольной копоти…» — мысленно кивнул Клейн. Выдержав короткую паузу, он спросил вслух: — А на какой оклад может рассчитывать столичный управляющий здесь, в Баклунде? Признаться, газеты и глянцевые журналы крайне неохотно освещают этот вопрос.

— Ха-ха, всё целиком и полностью зависит от отрасли, престижа конторы и конкретной должности. Скажем, первый управляющий Баклундского банка кладет в карман все пять тысяч фунтов в год. Мой же оклад, даже если приплюсовать сюда все мыслимые бонусы, едва дотягивает до четырехсот тридцати — четырехсот сорока фунтов, — легкомысленно отмахнулся Люк.

«Выходит, примерно восемь фунтов в неделю… И то верно…» — Клейн не успел и рта раскрыть, как Старлин Саммер недовольно проворчала:

— Откровенно говоря, мы вполне могли бы перебраться за город. Там бы у меня появился свой сад и аккуратная лужайка, а у Люка — настоящая конюшня. Он наконец-то купил бы ту новенькую карету, о которой грезит уже целую вечность, и пару резвых молодых лошадей. Увы, при таком раскладе дорога на службу и обратно отнимала бы у него слишком много времени, а оно ценится куда дороже.

«Новенький экипаж в упряжке с парой лошадей обойдется фунтов в сто… Восемь фунтов в неделю — это и впрямь солидно. Какая досада, что стоило мне лишь получить прибавку к жалованью, как я тут же…» — Клейну оставалось лишь молчаливо и вежливо улыбаться.

Перекинувшись еще парой дежурных светских фраз, он раскланялся и покинул соседей. По пути домой парень про себя с облегчением подытожил:

«А мистер и миссис Саммер, в сущности, на редкость славные люди. Будь на их месте кто-то из тех алчных и желчных арендодателей, после сегодняшнего ночного погрома меня бы уже с треском вышвырнули на улицу, предварительно содрав неустойку до последнего пенни…»

Вернувшись в свою разгромленную квартиру, Клейн принялся за уборку. Возноситься в чертоги над серым туманом, дабы разобраться с тем странным приливом тепла на тыльной стороне ладони, он не торопился, равно как и не спешил раскидывать гадание. Юноша резонно опасался, что ищейки из спецотдела военных могут всё еще вести за ним негласное наблюдение из мрака.

Он твердо постановил: завтра же вечером отправится в тот самый бар, про который рассказывал Иэн, и разживется огнестрелом. Оружие было жизненно необходимо, чтобы дать отпор, если кто-то из врагов всё же решится на отчаянный, рискованный шаг и нападет.

Клейн даже всерьез подумывал заодно прощупать почву на предмет найма телохранителя. Но не простого вышибалу, а Потустороннего! Могущественного и смертоносного Потустороннего! Во-первых, это стало бы отличным поводом затесаться в столичные оккультные круги, не раскрывая собственной личности. А во-вторых, его грыз липкий страх, что следующие наемные убийцы, подосланные послом, окажутся достаточно хитрыми, чтобы проскользнуть мимо радаров военной контрразведки.

И пусть идея о том, что Потусторонний восьмой Последовательности, да еще и таящийся во тьме «мстительный дух», отчаянно ищет себе охранника, отдавала откровенным фарсом, для Клейна собственная безопасность стояла превыше любой гордости.

«Если же телохранитель влетит в копеечку, просто дуну в медный свисток и призову на подмогу мистера Азика. Хотя… это может обернуться еще более катастрофическими последствиями… Я ведь так и не понял до конца всю чудовищную природу запечатанного артефакта „0–08“…» — орудуя тряпкой и веником, беззвучно пробормотал себе под нос юноша.

…………

Когда ритуал очищения подошел к концу, мужчина, чье лицо скрывала жесткая белая маска, обратился к Сио и Форс:

— Каким бы злобным ни был этот дух, я выжег его без остатка. Хех, достигни эта дрянь уровня истинного злого духа, не поддающегося моему изгнанию, она бы уже давно дала о себе знать. Однако ничего подобного не произошло.

Говоря это, он аккуратно слил сконденсировавшиеся на Солнечном значке капли воды в крошечный металлический пузырек и протянул его Сио:

— По возвращении окропите этим все углы в комнате, чтобы наверняка уничтожить малейшие остаточные следы скверны.

— Благодарю, — девушка с кровоточащим сердцем отсчитала оговоренную сумму, но на душе у нее заметно полегчало.

Не успели они с Форс вернуться в гостиную, как один из прислужников бесшумно подскочил к ним, протягивая сложенную записку:

«Мисс „Арбитр“, прикупившая формулу „Шерифа“, не соблаговолите ли вы заглянуть в кабинет для приватной беседы? Сдается мне, у меня найдется то, в чем вы так отчаянно нуждаетесь».





Глава 232


Бар «Храбрец»




«Кто это? Откуда им известно о покупке рецепта „Шерифа“?» Темно-зеленые зрачки Сио сузились. Девушка ошарашенно огляделась по сторонам, но так и не обнаружила ни одного подозрительного взгляда.

Если верить мистеру А, сделки на его собраниях должны отличаться абсолютной безопасностью и конфиденциальностью… В конце концов Сио не выдержала и бросила взгляд на одиночное кресло. Мистер А, чье лицо по-прежнему скрывалось в густой тени глубокого капюшона, всё так же безмолвно и отстраненно наблюдал за присутствующими, не выказывая ни малейших признаков беспокойства.

Слегка пихнув Форс локтем, она тихо спросила:

— Мне стоит пойти?

Писательница перехватила записку, бегло пробежалась по ней глазами и без малейших колебаний ответила: — Иди. Пока за нами наблюдает мистер А, никто не посмеет и пальцем тебя тронуть. Заодно выведаешь, чего именно добивается этот таинственный незнакомец. Кто знает, вдруг тебе и впрямь удастся разжиться нужными ингредиентами для эликсира?

— Звучит резонно… — будучи девушкой решительной, Сио тут же кивнула прислужнику, вновь последовала за ним к дверям кабинета и накинула просторный балахон с капюшоном.

«Этот капюшон скрывает всё лицо, я уже и дорогу перед собой с трудом различаю…» — надвинув маскировку поглубже, она переступила порог и тут же приметила восседающего за письменным столом мужчину в черном фраке.

Его лицо скрывала маска, отливающая тусклым золотом, оставляя открытыми лишь глаза, ноздри, губы и скулы, отчего представить истинный облик незнакомца было решительно невозможно.

Светло-карие глаза из-под золотой маски сверкнули, и мужчина указал на стул по ту сторону столешницы:

— Присаживайтесь.

Его голос звучал нарочито хрипло и глухо, но никаких иных примечательных черт в нем не угадывалось.

Плотно притворив за собой дверь, Сио гордо расправила плечи и, ничуть не уступая собеседнику в выдержке, опустилась на предложенное место, после чего сразу перешла к делу:

— У вас есть стержневые ингредиенты для зелья «Шерифа»?

Мужчина в маске издал тихий смешок:

— Именно так. В моем распоряжении имеются и глаза червя ужаса, и правая лапа серебристо-белого боевого медведя.

— Откровенно говоря, тот самый рецепт эликсира «Шерифа» выставил на продажу именно я, действуя через посредника.

«Оно и неудивительно…» — пусть подруга частенько и подтрунивала над ее простодушием, но Сио всё же удалось выжить в кругах Потусторонних, умудряясь лавировать между бандами и нищетой Восточного района. Безрассудной дурочкой она отнюдь не была и обладала поистине звериным чутьем на опасность.

Понизив голос, девушка спросила:

— И зачем же вам всё это?

— Я лишь подыскиваю подходящих помощников, — мягко усмехнулся собеседник. — Будем откровенны: с вашими финансами наскрести нужную сумму на оба мистических материала в обозримом будущем вряд ли удастся. Конечно, вы вольны попытать счастья на других тайных собраниях и перепродать формулу. Но, уверяю вас, подобная самодеятельность чревата совершенно излишними угрозами. Наши круги общения могут и не пересекаться, однако за моей спиной стоят могущественные силы.

Сио недовольно сдвинула брови: — Раз уж вы представляете столь внушительную организацию, да еще и владеете рецептами «Шерифа» и даже «Арбитра», к чему вам вообще моя помощь?

— Существуют дела, в которых мы предпочитаем не светиться. На то есть веские причины, вдаваться в которые я совершенно не обязан. Вдобавок, любой «Арбитр», сумевший самостоятельно пробиться в мир мистики, неизбежно обрастает хоть какими-то связями в аристократических кругах. А это именно тот ресурс, в котором мы отчаянно нуждаемся, — скупо пояснил мужчина.

«Выходит, он понятия не имеет о моем истинном происхождении, да и о репутации в Восточном районе явно не наслышан…» — девушка едва заметно расслабилась.

Мужчина в маске тем временем продолжил:

— Считайте это обычными частными поручениями за пределами наших тайных собраний. Я буду подкидывать вам задания и исправно платить по счетам. Почуете угрозу — вольны отказаться. Абсолютно честная, свободная сделка. А как только скопите нужную сумму, милости прошу ко мне за ингредиентами.

Услышав подобное предложение, извечно терзаемая безденежьем Сио не на шутку воодушевилась. Выдержав для приличия паузу в девять секунд, она выдавила:

— Если право отказа действительно остается за мной, я готова это обсудить.

— Никаких проблем, — расхохотался собеседник. — Мы можем прямо сейчас согласовать способы и места грядущих встреч. А дабы развеять ваши последние страхи, право выбора я всецело уступаю вам.

— По рукам, — согласилась девушка, хотя в голове по-прежнему роилась тьма вопросов, а истинные мотивы незнакомца так и оставались покрыты густым мраком.

Как минимум сейчас она не чуяла ни малейшего подвоха.

…………

Всё воскресенье до самого заката Клейн провел в беготне, закупая новые стулья, чайные сервизы и отдавая в починку изодранную одежду. В общей сложности он спустил шесть фунтов и девять сулей, дабы вернуть гостиной, столовой и собственному гардеробу первозданный вид.

«Вот уж воистину — одни убытки. Остается лишь молиться, чтобы копы расщедрились на компенсацию из конфискованного имущества Мерсо… Эх, надежд на это маловато, в лучшем случае подкинут жалкие гроши». Юноша скрупулезно, бумажка к бумажке, сложил все чеки и квитанции, бережно припрятав их до лучших времен.

Разумеется, если смотреть на вещи сквозь призму сухой бухгалтерии, он остался в колоссальном плюсе: оставшаяся от убитого бандита Потусторонняя характеристика тянула как минимум на три сотни фунтов, а то и больше.

Вот только чтобы обналичить этот куш, требовался выход на столичные оккультные круги.

Плотно поужинав, Клейн облачился в простой однотонный свитер, накинул поверх потертую сизо-серую робу работяги и надвинул на глаза кепку. Покинув дом, он сделал две пересадки на омнибусах и наконец добрался до улицы Железных Врат, что в районе Баклундского моста.

Пройдя всего пару шагов, парень уперся взглядом в вывеску бара «Храбрец». Массивные двери из черного дерева надежно охранял скрестивший на груди руки вышибала, чьи габариты вплотную подбирались к двум метрам.

Громила лишь лениво мазнул по Клейну тяжелым взглядом, даже не подумав преградить путь. И только когда из нутра заведения вырвался очередной взрыв хохота и звон кружек, его кадык судорожно дернулся в сглотнутом глотке.

Время близилось к самому разгару кутежа. Едва приоткрыв створку, юноша тут же ощутил, как на него обрушилась удушливая волна жара, густо замешанная на крепком аромате солодового эля и оглушительном, многоголосом гвалте.

Как и следовало ожидать, в самом сердце зала возвышались два помоста. На одном не на жизнь, а на смерть шла азартная травля крыс собаками, а на соседнем ринге, в ожидании гонга, переминались с ноги на ногу двое жилистых кулачных бойцов.

Хмельной дух намертво сплелся с резким запахом пота. Клейн привычным жестом поправил очки в золотой оправе, сморщил нос и, бережно прикрывая рукой спрятанные в карманах сбережения, принялся отчаянно прорубаться сквозь беснующуюся толпу к стойке.

Не дав бармену и рта раскрыть, он выпалил с ходу:

— Пинту южно-уэльского!

Это было лучшее пенное, что варили на землях Королевства Лоэн.

— Пять пенни, — привычно отчеканил трактирщик.

Выудив горсть мелочи, Клейн отсчитал нужную сумму, взамен получив увесистую деревянную кружку, до краев наполненную янтарной влагой. Густой, дразнящий аромат хмеля мгновенно ударил в ноздри.

— По сравнению с этим нектаром, половина пойла в королевстве — не более чем водичка для полоскания, — добродушно усмехнулся бармен.

Парень сделал жадный глоток. Ледяная свежесть приятно обожгла горло, раскрывшись сначала бархатной горчинкой, затем мощной волной солодового вкуса, а под конец оставив на языке едва уловимую, легкую сладость.

Опустив кружку на стойку и скользнув взглядом по плотной белоснежной пенной шапке, он улучил момент и спросил:

— Где я могу найти Каспаса Камплинга?

Трактирщик резко перестал натирать посуду. Смерив гостя тяжелым, оценивающим взглядом, он с полминуты молчал, а затем мотнул головой куда-то вбок:

— В бильярдной номер три.

Не желая переводить доброе пиво попусту, Клейн подхватил кружку и уверенным шагом направился к заветной двери.

Стоило ему легонько постучать, как створка с жалобным скрипом подалась внутрь.

Двое мужчин, сжимающих в руках кии, мгновенно прервали партию, синхронно уставившись на незваного гостя.

В повисшей, звенящей тишине Клейн поспешил прояснить ситуацию: — Мне нужен Каспас Камплинг. От «Старика».

Услышав пароль, немолодой мужчина лет пятидесяти в изрядно помятой льняной рубашке, чье лицо украшал выдающийся нос, глухо отозвался:

— Заходи.

Его щеку пересекал жуткий, с бугристыми краями шрам, тянущийся от правого глаза до самого уголка губ. А сизый, изрезанный лопнувшими капиллярами нос выдавал в нем беспробудного, хронического пьяницу.

Перешагнув порог с кружкой наперевес, Клейн увидел, как партнер Камплинга по игре привычным, отработанным жестом пристроил кий на сукно, молча покинул бильярдную и плотно прикрыл за собой дверь.

Сильно припадая на одну ногу, Каспас обогнул стол и хрипло поинтересовался:

— И чего же ты ищешь?

— Убойный револьвер особой сборки и полсотни патронов к нему, — Клейн сделал еще один глубокий глоток ледяного эля.

— Три фунта десять сулей, — не моргнув оком, выкатил ценник Каспас. — Само собой, это куда дороже, чем в легальных лавках. Считай это платой за мои личные риски.

— По рукам, — согласился Клейн. Выудив из кармана брюк заранее припасенные пять однофунтовых банкнот, он отсчитал четыре штуки и протянул их собеседнику.

Каспас привычным, отработанным жестом проверил их на подлинность и коротко кивнул:

— А ты куда сговорчивее, чем кажешься на первый взгляд. Жди здесь, обернусь за пять минут.

Оставив купюры прямо на бильярдном столе и прислонив кий к сукну, старик, тяжело прихрамывая, направился к выходу.

Проводив Каспаса взглядом, Клейн от скуки принялся разглядывать популярную нынче разновидность бильярда. Юноша с удивлением отметил, что правила и стол до боли напоминают земной, вполне сформировавшийся снукер.

«Ну точно твоих рук дело, император Рассел…» — он едва удержался, чтобы со смешком не покачать головой.

Спустя какое-то время дверь отворилась, и Каспас вернулся, сжимая в руке сверток из плотной крафтовой бумаги и две бумажки по пять сулей сдачи.

Клейн принял деньги с покупкой и тут же, не отходя от кассы, вскрыл упаковку. Взору предстал серебристо-белый револьвер со слегка удлиненным стволом, чья рукоять, судя по всему, была искусно выточена из орехового дерева.

Помимо самого оружия, в коробке стройными рядами покоились полсотни тускло поблескивающих желтой латунью патронов.

Сделав пробный спуск вхолостую, юноша сноровисто вогнал в каморы пять пуль, после чего сунул револьвер в заранее прикупленную подмышечную кобуру. Распихав оставшиеся боеприпасы по карманам, он поднял взгляд на Каспаса и, тщательно подбирая слова, произнес:

— А если я захочу нанять по-настоящему первоклассного телохранителя, к кому мне обратиться?

— Чертовски хорошего. Такого, чьи навыки выходят далеко за грань человеческих возможностей.

Каспас почесал свой сизый, изрезанный капиллярами нос, и его взгляд в одночасье заледенел.

Он скрупулезно, не мигая сверлил Клейна глазами добрых пару минут, своей звенящей тишиной нагнетая в комнате жуткое, удушающее давление:

— Я могу закинуть удочку, но гарантий, что кто-то клюнет на этот заказ, не даю.

«Сдается мне, он знаком отнюдь не с одним Потусторонним…» — уголки губ Клейна поползли вверх:

— Каким бы ни оказался исход, позвольте заранее выразить вам свою глубочайшую признательность.

Сгребши со стола банкноты, Каспас вновь скрылся за дверью. На этот раз ожидание растянулось на долгие десять минут, за которые маящийся от скуки Клейн успел выцедить до дна свою увесистую кружку южно-уэльского эля.

— Он желает сперва взглянуть на тебя, а уж затем примет решение, — глухо, с расстановкой сообщил вернувшийся старик.

— Никаких проблем. Будь я на его месте, тоже предпочел бы для начала оценить все риски, — с легкой улыбкой согласился юноша.

Следуя за тяжело припадающим на ногу провожатым, он протиснулся сквозь беснующуюся толпу у боксерского ринга, оказавшись в дальней части бара, примыкающей к кухне.

Внезапно Каспас замер и тихонько постучал в одну из неприметных дверей. Дождавшись дозволения, он толкнул створку, пропуская Клейна внутрь.

Это оказалась карточная комната, где с десяток человек азартно резались в техасский холдем.

Завидев вошедших, один из игроков — мужчина в белоснежной сорочке и строгом черном жилете — медленно поднялся с места. Остальные картежники разом замерли, словно по команде, не проронив ни единого звука.

Бегло окинув помещение взглядом, Клейн едва заметно сдвинул брови.

Парень с удивлением отметил, что все присутствующие, за исключением поднявшегося джентльмена, источали какую-то непередаваемую, жуткую ауру. Их лица были мертвенно-бледными, а в глазах плескалась животная, первобытная пустота.

Незаметно дважды стукнув зубами с левой стороны, Клейн активировал духовное зрение.

Его мышцы мгновенно окаменели, и он чудом сохранил лицо, не выдав бушующего внутри шока. Аура всех этих игроков за карточным столом оказалась беспросветно-черной!

А это означало лишь одно: из всей этой дюжины картежников живым был лишь тот самый поднявшийся мужчина. Все остальные — самые настоящие покойники!

Нет, не просто покойники… У мертвецов не бывает цвета ауры!

Да это же живые мертвецы!

В нос ударил густой, тошнотворный смрад гниения, а мужчина в белой сорочке и черном жилете тем временем уже подошел вплотную к Клейну.

Его лицо было таким же пугающе бледным, а во взгляде, казалось, затаилась чистая, концентрированная злоба.





Глава 233


Внешность бывает обманчива




Один живой человек и добрая дюжина мертвецов резались в карты битых полночи в тускло освещенной комнате — чем больше вдумываешься в эту картину, тем сильнее пробирает жуть, а кожа на голове покрывается ледяными мурашками.

Подавив первобытный страх, Клейн посмотрел на стоящего перед ним бледнолицего мужчину лет двадцати восьми или двадцати девяти. В карих глазах незнакомца таилась густая, концентрированная злоба, а от всей его фигуры веяло легким безумием. Юноша намеренно отступил на полшага, искусно делая вид, будто опешил от чужой пугающей ауры. Тем временем Каспас выскользнул из карточной комнаты и плотно прикрыл за собой дверь.

Мужчина спросил низким, глухим тоном:

— Это тебе нужен телохранитель?

— … Да, — Клейн картинно, с трудом сглотнул подступивший ком.

Жутковатая, противоестественная природа этого человека внушала неподдельный трепет, но в то же время дарила и толику успокоения.

Ведь чем сильнее и смертоноснее окажется его защитник, тем в большей безопасности будет он сам!

Бледный мужчина в черном жилете слегка вздернул подбородок и произнес:

— К чему тебе охрана? И сколько ты готов за это выложить?

Клейн не стал пороть горячку, погрузившись в раздумья на пару десятков секунд, и лишь затем ответил:

— Для начала я обрисую суть поручения. Вы всё взвесите и назовете свою цену. Если эта сумма окажется мне по карману или у меня найдутся вещи равной ценности для обмена, мы ударим по рукам. В противном случае мне придется отказаться и поискать кого-нибудь другого.

Мужчина, чей взгляд всё так же лучился нескрываемой злобой, промолчал, лишь едва заметно кивнув и позволяя гостю продолжить.

Клейн многозначительно покосился на живых мертвецов, обращаясь с ними как с самыми обычными картежниками, и одним лишь взглядом задал немой вопрос: «А не стоит ли выставить эту публику за дверь, прежде чем мы перейдем к делу?»

— В этом нет нужды, — ледяным тоном отрезал бледный незнакомец.

Тщательно подбирая слова, сыщик без утайки выложил суть:

— Я перешел дорогу одной важной птице. Человеку, за чьей спиной, по всей видимости, стоит целое государство.

В карточной комнате мгновенно воцарилась мертвая, абсолютная и звенящая тишина. Слегка безумный мужчина с полыхающим злобой взглядом застыл как вкопанный, словно в одночасье превратившись в гипсовое изваяние.

Спустя почти целую минуту он медленно, с трудом разомкнул губы:

— Это поручение не имеет цены.

— Проваливай.

«Чего?» Клейн на долю секунды опешил, так и не сообразив, что пошло не так. И лишь когда собеседник круто развернулся и зашагал обратно к карточному сукну, до юноши дошло, что сделка с треском провалилась.

«Ты сидишь в запертой комнате и режешься в карты с дюжиной живых мертвецов, всем своим видом источая пугающую мощь и недосягаемое величие, а в итоге дал заднюю от одного лишь моего описания? Ты же выглядел таким отмороженным…» — не зная, плакать ему или смеяться, Клейн торопливо добавил:

— Этот «важный человек» не обладает здесь, в Баклунде, полной свободой действий.

Мужчина в черном жилете напрочь проигнорировал его слова. Он покорно опустился на свой стул, и мертвецы, словно по команде, вновь принялись сдавать карты, проверять масти и швырять на стол фишки.

Тяжело выдохнув, Клейн покинул комнату. За дверью его уже дожидался Каспас Камплинг — немолодой мужчина с сизым носом хронического пьяницы и пугающим шрамом.

— Сделка не выгорела, — развел руками юноша.

Каспас ничуть не удивился. Пожевав губы пару секунд, он спросил:

— Заломил неподъемную цену?

— Нет, счел задачу слишком рискованной, — честно признался Клейн.

Брови старика едва заметно дрогнули:

— Марич — самый жуткий и смертоносный человек из всех, кого я знаю. Этому парню даже пули нипочем. И раз уж он посчитал дельце не по зубам, боюсь, я больше ничем не смогу тебе подсобить. Других спецов такого калибра у меня на примете нет.

— Какая досада, — с искренним вздохом отозвался сыщик.

Каспас крепко сжал правый кулак и глухо ударил себя в левую часть груди:

— Да пребудет с тобой Буря.

«Тогда мне точно крышка…» — с горькой, вымученной усмешкой Клейн ответил:

— Благодарю.

— Попробуйте всё же закинуть удочки и поспрашивать у других серьезных людей, может, кто и согласится. В долгу не останусь. Хм… Я наведаюсь сюда завтра вечером.

Получив утвердительный кивок, Клейн с тяжелым сердцем покинул бар «Храбрец». Настроение было паршивым настолько, что даже мысль перекинуться партией в бильярд казалась тошнотворной.

«А не слишком ли я был честен? Смягчи я краски и опиши поручение попроще, этот Марич наверняка бы согласился… Вот только какую цену он бы тогда заломил?.. Эх, втягивать людей в смертельную авантюру, утаивая от них масштаб угрозы — совершенно не в моих правилах. К тому же, если Потусторонний начнет раз за разом плевать на собственные принципы и идти наперекор совести, потеря контроля не заставит себя долго ждать…» — Клейн, разрываемый надвое между сожалением и внутренним покоем, сделал несколько пересадок на конных экипажах и наконец вернулся на улицу Минск.

…………

Покончив с вечерним туалетом, Клейн благоразумно не стал тратить драгоценный уголь на обогрев. Юноша прошел прямиком в спальню и наглухо задернул шторы, надежно отсекая комнату от внешнего мира.

По дороге домой он всё тщательно обдумал и пришел к выводу, что нависшая над ним угроза отнюдь не так фатальна, и её вполне можно нейтрализовать.

Для этого безымянного господина посла первостепенной, жизненно важной целью оставался Иэн Райт. Прихвостней по мою душу он послал лишь ради того, чтобы выбить зацепки. Не добившись ответов добром, он решил пустить в ход убийство и спиритизм… Если мне удастся донести до него мысль, что я и сам понятия не имею, куда запропастился мальчишка, то, учитывая вероятную слежку со стороны армейских спецслужб, посол ни за что не станет рисковать головой ради мести за какого-то рядового головореза…

Разумеется, мое внезапное вмешательство, пугающая мощь, спутавшая им все карты, и сорвавшаяся операция нанесли им болезненный удар. Окажись я на месте дипломата, я бы тоже всерьез подумывал о жестокой мести, чтобы выпустить пар. Но точно не сейчас. Не в тот момент, когда обстановка накалена до предела, а столица кишит скрытыми угрозами… По крайней мере, при условии, что этот посол не полный кретин, выбившийся в люди по блату и умеющий лишь топать ножкой. Раз уж ему доверили дирижировать столь масштабной интригой, человек он явно неглупый и расчетливый…

А значит, весь корень проблемы кроется в местонахождении Иэна Райта!

«Хм… Впрочем, остается еще одна крохотная лазейка. Потерпев окончательное фиаско, этот дипломат вполне может назло слить военной контрразведке информацию о том, что Мерсо был Потусторонним. Тем самым он наведет их на мысль, что мои собственные навыки весьма сомнительны, и чужими руками затянет на моей шее петлю… Шепнуть пару слов нужному человеку — дело плевое, так что этот вариант нужно брать в расчет и держать ухо востро…»

Разложив свою незавидную ситуацию по полочкам, Клейн внезапно ощутил жгучее, первобытное желание нанять киллера и прикончить этого загадочного посла.

Однако, вспомнив о тех высокоранговых Потусторонних, что наверняка охраняют дипломата денно и нощно, юноша лишь обреченно вздохнул, и его энтузиазм угас.

«Интересно, а согласится ли тот жуткий посланник взяться за заказ без ведома мистера Азика? Вряд ли… Держать руку на пульсе и улучить идеальный момент для удара? Раз уж этот мерзавец подослал ко мне убийцу, то и я прикончу его без малейших угрызений совести… Стоп, а ведь можно выставить этот заказ на собрании Клуба Таро! Вдруг мисс Справедливость или господин Повешенный найдут выход? Быть может, если отвалить солидный куш, удастся нанять мистера А или кого-то столь же могущественного…» — в голове Клейна словно вспыхнула лампочка, и он возложил все надежды на тайную ложу.

Обретя четкий план действий, парень заметно успокоился. Выудив из ящика лист бумаги и перьевую ручку, он старательно вывел фразу для прорицания:

«Местонахождение Иэна Райта».

Скрупулезно убедившись, что в спальне не затаился ни один невидимый Потусторонний, Клейн бросил мимолетный взгляд на плотные шторы, надежно укрывающие его от чужих глаз. Воскрешая в памяти черты лица и наряд Иэна, он принялся беззвучно чеканить заклинание, плавно откидываясь на спинку стула.

Юноша молниеносно соскользнул в сновидение. В зыбком, застланном густым маревом мире его мысленному взору предстала тесная, погруженная во мрак и утопающая в грязи каморка. Внутри громоздились двухъярусные кровати и валялись тощие циновки прямо на полу. Вповалку там спали четверо человек.

Сам Иэн устроился на самом верхнем ярусе скрипучей койки. Свернувшись жалким калачиком, мальчишка подмял под себя ту самую ветхую холщовую сумку и спал мертвым сном.

Видение с хрустом разлетелось на мириады осколков. Распахнув веки, Клейн принялся расшифровывать полученное откровение:

«Подобные клоповники можно отыскать лишь в Восточном районе да в трущобах у Баклундского моста. Вот только территории там поистине необъятные. Да выведи ты на улицы хоть всю столичную полицию до последнего констебля, прочесать каждую ночлежку им будет не по зубам…»

«А Иэн-то парень не промах, дьявольски осторожен. Не оставил у меня ни единой личной вещицы, ни единой зацепки. Иначе я бы давно вывел его на чистую воду с помощью лозоходства…»

Погрузившись в размышления на пару минут, Клейн вновь подхватил ручку. Он вписал несколько слов до и после первоначальной фразы, превратив её в самое настоящее письменное оправдание:

«Я понятия не имею, где сейчас находится Иэн Райт. С тех самых пор, как я обнаружил труп Зерила, наши пути больше ни разу не пересекались».

Закончив писать, он небрежно бросил листок прямо на центр столешницы, придавив край тяжелой перьевой ручкой.

Покончив с этими приготовлениями, Клейн поднялся и подошел к кровати. Незаметно, привычным жестом подбросив в воздух монету, он провел экспресс-гадание, дабы окончательно убедиться, что за его манипуляциями никто не следит из мрака.

Получив отрицательный, успокаивающий вердикт, парень отчеканил четыре выверенных шага против часовой стрелки. Беззвучно вознося мантру, он вновь воспарил в таинственное измерение над серой мглой.

Оказавшись в монументальных, дышащих древностью чертогах, Клейн даже не стал оглядываться по сторонам. Первым делом он в точности повторил то самое прорицание на местонахождение Иэна.

И лишь когда результат остался всё тем же, нерушимо-отрицательным, тугой узел напряжения в его груди немного ослаб. Вскинув голову и скользнув взглядом по сторонам, юноша внезапно обнаружил, что сердцевина недавно появившейся темно-красной звезды налилась мягким, золотистым сиянием, до боли напоминающим лучи восходящего солнца.

«Так вот откуда исходило то самое чувство тепла?» — Клейн высвободил духовность и, в точности копируя метод ответа на мольбы, предельно осторожно потянулся к светящейся точке.

Свет и тени закружились в причудливом танце, и перед его мысленным взором стремительно соткалась мутная, подернутая дымкой картина.

Та самая миниатюрная девушка, которую он когда-то пытался затянуть в чертоги над серой мглой, вместе с дамой с каштановыми, слегка вьющимися волосами стояли перед импровизированным алтарем. А некий мужчина в жесткой белой маске глухим шепотом возносил почетное имя Вечного Пылающего Солнца, порождая то самое согревающее, первозданно чистое сияние.

«Они что, наняли экзорциста для изгнания злых духов?» — Клейн едва не прыснул со смеху.

Теперь-то истинная подоплека недавней аномалии стала кристально ясной. Никто не прорывался сквозь серый туман и не брал его на мушку. Произошедшее ничем не отличалось от тех моментов, когда мисс «Справедливость» и остальные возносили мольбы его имени: таинственное измерение просто улавливало зов и на одних инстинктах передавало сигнал хозяину. Вот только в этот раз заклинания не являлись молитвой к «Шуту», поэтому вместо наслаивающихся друг на друга призрачных голосов сигнал обернулся лишь волной благодатного тепла.

«Это банальное уведомление. Обычный сигнал, не несущий в себе ни враждебности, ни прямого мистического воздействия…» — с железобетонной уверенностью констатировал Клейн.

Заодно он сделал для себя еще один критически важный вывод: незримые нити, связывающие чертоги над серой мглой с мисс «Справедливостью» и прочими членами клуба, вовсе не являлись абсолютной, трансцендентной магией, неподвластной законам мироздания. Этот канал связи всё так же подчинялся правилам реального мира, имел свои ограничения и вполне мог подвергаться стороннему воздействию через специфические ритуалы.

Продолжая созерцать разворачивающуюся перед глазами сцену и вслушиваясь в доносящиеся голоса, юноша с неподдельным изумлением осознал: на этот раз связь держится куда дольше обычного.

До сего дня он был напрочь лишен возможности шпионить за владельцами темно-красных звезд по собственной прихоти. Единственным способом заглянуть в их мир оставался прямой призыв с их стороны — лишь тогда перед ним вспыхивало соответствующее видение.

Существовала и вторая лазейка: в тот краткий миг, когда он сам посылал отклик или даровал что-либо, он мог воочию наблюдать за происходящим и слышать звуки в реальном времени. Но стоило обмену завершиться — и канал захлопывался, намертво отсекая любой поток информации.

Однако сейчас он словно смотрел трансляцию — затянувшееся реалити-шоу, пусть и густо замазанное размытыми пикселями.

Клейн собственными глазами увидел, как эта миниатюрная барышня беседует в кабинете с мужчиной в золотой маске. Он услышал, как спутница называет её «Сио», и уяснил, что та отчаянно ищет Потусторонние материалы для эликсира «Шерифа»…

«Запись» оборвалась лишь тогда, когда обе дамы благополучно добрались до дома. К глубокой досаде сыщика, разглядеть номер на их двери сквозь мутную пелену ему так и не удалось.

Проводив взглядом стремительно тающее, подобное солнечным лучам золотистое сияние, Клейн в задумчивости кивнул. Теперь истинная природа этой аномалии стала вырисовываться куда отчетливее.

«Иными словами, мощь ритуала очищения сыграла роль батарейки, подпитав и удержав открытым канал связи? Что ж, Сио потратила свои тридцать фунтов не зря… Интересно, а когда я сам дорасту до такого уровня, чтобы удерживать этот мост по собственной воле?..» — со смешком покачав головой, юноша силой мысли материализовал пергамент с ручкой. Он вознамерился использовать уникальную среду над серой мглой, чтобы всё-таки раскинуть гадание на местонахождение Иэна Райта.





Глава 234


Ночь полнолуния




Обратившись всё к тому же искусству «гадания во сне», на этот раз Клейн выудил из видений куда более щедрый улов.

Первая сцена осталась неизменной: всё та же тесная, утопающая в грязи и мраке каморка, где на верхнем ярусе скрипучей койки спал мертвым сном Иэн Райт.

Затем декорации сменились зловонными недрами той самой канализации, где уже успели побывать оба. Иэн, сидя на корточках перед изувеченными останками Зерила, бережно ощупывал два ряда жутко белеющих во тьме зубов, пока не вытащил один из них.

Третье видение перенесло его на шумную, бурлящую улицу. Бредущие мимо прохожие щеголяли откровенной нищетой: их одежды пестрели залатанными дырами и откровенными лохмотьями.

В самом центре аллеи, среди скромных газонов и клумб, громоздились низкие трубы, безостановочно изрыгающие густые клубы пара. Облаченный в свое ветхое пальто и помятый котелок, подросток затравленно огляделся и юркнул в двери телеграфа неподалеку от сквера. По диагонали от здания раскинулся монументальный, напоминающий крытый рынок вход в паровую подземку.

Видения стремительно померкли, растворившись без следа. Распахнув глаза, Клейн принялся размеренно отбивать ритм указательным пальцем по краю древнего бронзового стола, выстраивая в уме первые логические цепочки:

«Судя по этой возне с вырванным зубом и тайной телеграмме, Зерил с мальчишкой — отнюдь не заурядные сыщики, по дурости вляпавшиеся в смертельную авантюру. За их спинами явно маячит целая организация!»

«Думаю, вычислить координаты того места из третьего видения не составит труда…»

Впрочем, с глубоким анализом юноша решил повременить, благоразумно рассудив, что засиживаться в таинственных чертогах над серой мглой сейчас не стоит.

Покинув почетное кресло Шута, он шагнул в дальний угол храма и извлек из принесенного накануне бумажного свертка Потустороннюю характеристику Мерсо.

Осторожно баюкая на ладони этот податливый, до боли напоминающий темно-красное желе сгусток, Клейн вернулся за стол и вывел на пергаменте новую фразу для прорицания:

«Подлинное название соответствующего зелья».

Беззвучно прокручивая эти слова в уме, юноша сжал в одной руке пугающую сверхъестественную субстанцию, а в другой — исписанный лист. Призвав на помощь медитацию, он плавно соскользнул в сон.

В зыбком, застланном серым маревом мире грез перед его мысленным взором вновь предстал тот самый джентльмен. Мужчина с худощавым, небритым лицом и в кричаще пестром, вычурном наряде — господин посол собственной персоной.

Поигрывая в пальцах флаконом, до краев наполненным густой темно-красной жидкостью, он с высокомерием бросил Палачу:

— Выпей. Осуши этот флакон с зельем «Охотника», и власть над бандой Зманге упадет прямо тебе в руки. Само собой, без звонкой монеты не обойтись. Как говаривал великий император Рассел: «В одной руке — дубина, в другой — морковка».

— Охотник? Но ведь Баклунд — исполинский мегаполис… — с явным недоумением переспросил Мерсо, подозрительно сдвинув брови.

В скудном, не обремененном образованием мировоззрении бандита это ремесло прочно ассоциировалось с дикой лесной глушью да травлей зверья.

Дипломат лишь снисходительно усмехнулся:

— Величайший город — это и есть самые непролазные, темные джунгли.

— Здесь каждый носит сразу две маски. Первая — загнанная добыча, вторая — безжалостный хищник.

— Даже самый тщедушный охотник до конца остается охотником. Стоит лишь изловчиться, и он играючи пустит кровь даже самой матерой жертве.

— Ступай. И стань частью этой грандиозной, кровавой травли.

……

Видение с хрустом разлетелось на мириады сияющих осколков. Вынырнув из транса, Клейн опустил взор на багровый сгусток Потусторонней характеристики, беззвучно рассуждая:

«Так вот оно что… Зелье „Охотника“! Немудрено, что Мерсо оказался столь чудовищно силен в рукопашной, да еще и пустил в ход духовую трубку с отравленными дротиками».

«Немудрено, что он так играючи взял мой след и вынюхал квартиру…»

«Впрочем, истинную суть своего Пути этот дилетант так и не постиг. Ни заготовленных ловушек, ни приличного арсенала, ни попыток выжать максимум из талантов… Отчасти это объясняется его самонадеянностью: ублюдок и в мыслях не допускал, что перед ним Потусторонний, да еще и восьмой Последовательности, а потому попер напролом. Но есть и другая причина — эликсир он проглотил совсем недавно…»

«Цепочка „Охотника“ безраздельно поделена между тремя гигантами: низложенной королевской династией Интиса — семьей Сорен, правящим родом Империи Фейсак — Айнхорнами, и всплывшим пару веков назад подпольным Орденом Железного Креста. Если приплюсовать сюда кричаще вычурный стиль одежды, личность кукловода не вызывает ни малейших сомнений… Это высокопоставленный дипломат Республики Интис, официальный посол в Королевстве Лоэн…»

«Интересно, что же за бесценную вещицу этот интриган так отчаянно жаждет заполучить…»

Пока эти мысли бурлили в голове, юноша плотно окутался собственной духовностью и стремительно низвергся в пустоту.

Едва вынырнув в своей спальне, он цепким, настороженным взглядом просканировал комнату. Хвала небесам, всё оставалось абсолютно нетронутым.

Фух… Беззвучно выдохнув спертый воздух, Клейн почувствовал, как крепнет его уверенность в завтрашнем благополучном и своевременном созыве Клуба Таро.

Выудив карту Баклунда, прикупленную еще в паровом экспрессе, парень принялся скрупулезно выискивать телеграфные конторы, расположенные бок о бок с ветками подземки и в двух шагах от зеленых скверов.

Поскольку столичная транспортная сеть пока могла похвастаться лишь парочкой линий метро, сыщик без труда сузил круг до трех подозреваемых: первое отделение ютилось в Западном районе, второе — в районе Святого Георга, а третье — на самом стыке Восточного района и кварталов Баклундского моста.

Воскресив в памяти жалкие лохмотья и откровенно нищенский вид прохожих из своего недавнего сновидения, он мгновенно вычеркнул элитные кварталы, получив железобетонный ответ:

Третья точка!

Граница между Восточным районом и Баклундским мостом!

«Порой, чтобы распутать клубок божественных откровений, одной лишь мистики мало — требуются банальный житейский опыт и толика здравой дедукции…» — с легкой самоиронией хмыкнул Клейн. Подойдя к письменному столу, он подхватил перо и добавил к своему прежнему «оправданию» еще один, финальный штрих, делая ловушку куда более правдоподобной:

«Я понятия не имею, где сейчас находится Иэн Райт. С тех самых пор, как я обнаружил труп Зерила, наши пути больше ни разу не пересекались. Однако мои информаторы шепнули мне, что мальчишка недавно засветился в отделении телеграфа на улице Белого Рома».

Покончив с этим, парень не стал ни складывать лист, ни предавать его очищающему огню духовности. Он нарочито небрежно бросил исписанный пергамент прямо посреди столешницы, выставляя текст напоказ любому незваному гостю.

Окинув свою приманку долгим, тяжелым взглядом, юноша скинул одежду и наконец-то забрался под одеяло.

За плотно задернутыми шторами из-за рваных туч величественно выплыла багровая луна, озарив мир безупречным, леденящим сиянием своего идеального диска.

…………

Баклунд, район Хиллстон. Внутри одного из особняков.

Форс, чья спальня располагалась отдельно от комнаты Сио, рывком, словно подброшенная неведомой силой, села на постели и в отчаянии стиснула голову обеими руками.

Ее миловидное, утонченное лицо уродливо перекосило от невыносимой муки, уподобив девушку гротескному, терзаемому адским пламенем демону.

Намертво зажав уши ладонями, Форс в агонии металась по смятым простыням, отчаянно и тщетно пытаясь отгородиться от сводящего с ума, призрачного шепота.

На ее лбу бисеринами проступала ледяная испарина, а вздувшиеся на тыльной стороне ладоней вены почернели, хищно извиваясь под кожей.

Тело писательницы то вытягивалось струной в дикой судороге, то вновь скручивалось в клубок. Ее лазурные глаза, обычно лучащиеся ленивой, декадентской иронией, теперь были до краев затоплены первобытным страданием.

В самой глубине ее расширенных зрачков хаотично, безумным калейдоскопом мелькали и наслаивались друг на друга мириады причудливых теней и вспышек света.

— Нет! — не выдержав чудовищной пытки, истошно, с надрывом выкрикнула Форс.

Выпустив уши, ее пальцы судорожно впились в волосы. Девушка нещадно драла собственные пряди, силясь хоть как-то заглушить разрывающую разум агонию отвлекающей физической болью.

Спустя несколько бесконечно долгих минут мучительных конвульсий этот жуткий приступ наконец пошел на спад. Форс безвольно, словно сломанная кукла, обмякла на постели.

Разжав сведенные судорогой пальцы и опустив взгляд на зажатые в ладонях клочья собственных каштановых локонов, она выдавила из себя слабую, донельзя горькую усмешку:

— Я нагло солгала Сио… Сказала ей, будто этот ежемесячный вой полнолуния не несет в себе никаких пагубных последствий… Что ж, по крайней мере, риск облысеть — проблема более чем насущная…

Превозмогая слабость, девушка с трудом оперлась о спинку кровати. Устремив взор на полуприкрытое окно, она сквозь узкую щель в портьерах неотрывно разглядывала безмятежный, полыхающий в вышине багряный диск.

— С каждым разом всё мучительнее… Неужто в следующий раз мой рассудок не выдержит, и я окончательно сорвусь в бездну безумия?.. — обреченно прошептала Форс. Маска показного цинизма треснула, выпустив наружу ту самую уязвимость, которую она так тщательно скрывала от всего мира.

В свое время она не раз пробовала снять с запястья тот самый проклятый браслет, даровавший ей силу пронзать мир духов ради мгновенных перемещений, и отложить его подальше. Увы, наваждение полнолуния это не снимало — шепот въелся прямо в подкорку.

Девушка глушила горстями седативные пилюли, истово возносила мольбы Богу Пара и Машин, ставила оккультные защиты и экспериментировала с ритуалами. Увы, ничто не в силах было остановить это неотвратимое, безжалостное скольжение в пучину потери контроля.

— О, если бы я только могла разобрать хоть слово из этого дьявольского бреда… Я предпочла бы встретить свой конец, зная правду, нежели сгинуть во мраке неведения… Быть может… быть может, прорвись я на восьмую ступень, этот голос зазвучит осмысленнее? Но где мне искать этот проклятый рецепт «Мастера фокусов»? Никто в здравом уме не станет выставлять его на продажу… — отрешенно глядя в ночное небо, шептала писательница. Лунные блики причудливых ложились на ее лицо, окрашивая радужки в холодный, кроваво-красный цвет.

…………

Утром понедельника Клейн, чей сон в минувшую ночь оказался на редкость поверхностным и тревожным, поднялся ни свет ни заря. Тяжело вздохнув, он скинул одеяло и спустил ноги на пол.

Шагнув к письменному столу, юноша потянулся к портьерам, намереваясь впустить в спальню утренний свет и освежающий, прохладный сквозняк.

И в этот самый миг краем глаза он уловил лежащий на столе развернутый лист бумаги.

Бумага всё так же лежала в расправленном виде, вот только текст теперь был обращен к окну.

Однако Клейн кристально ясно помнил: накануне вечером, перед тем как лечь спать, он оставил лист так, чтобы написанное смотрело в сторону стула и кровати!

Миновала лишь одна ночь, а листок развернулся на сто восемьдесят градусов, полностью сменив свое положение!

Зрачки Клейна мгновенно сузились в иглы. Резким движением он отдернул портьеру и убедился, что эркерное окно по-прежнему наглухо заперто, не пропуская внутрь ни малейшего дуновения ветра!

Значит, в комнате, где не было ни единого сквозняка, бумага сама собой умудрилась развернуться ровно наполовину!

Нет, в спальню кто-то пробрался, причем так, что я даже ничего не заподозрил! Леденящий ужас прокатился по спине Клейна, ударив прямиком в затылок.

Находясь во власти сна, он не проявил ровным счетом никакой реакции на присутствие незваного гостя!

А это означало лишь одно: в те минуты он был абсолютно беззащитен, словно овца на заклании, и его жизнь висела на волоске, всецело завися от прихоти и настроения чужака!

«Агенты из армейских спецслужб или же могущественный Потусторонний, подосланный послом? Учитывая, что бумагу не вернули в исходное положение, нарочито оставив ее перевернутой, второй вариант куда вероятнее. Это явное предупреждение… Проникнуть сюда настолько бесшумно — враг и впрямь чертовски силен… Неужто мне стоит вознести хвалу за его милосердие? Нет, убрать меня спящего было бы проще простого, а значит, у него имелась веская причина оставить меня в живых… Боялся поднять шум и привлечь внимание тех самых вояк, что ведут слежку за домом?» — лихорадочные мысли вихрем проносились в голове Клейна, который уже не мог обуздать свою разбушевавшуюся дедукцию.

Ведь накануне вечером он специально вывел на листе те самые строки и небрежно бросил его на стол ровно для того, чтобы приманку заметили. Юноша рассчитывал, что посол получит желаемые сведения и отложит свою вендетту до разрешения основной проблемы, подарив тем самым детективу драгоценную отсрочку для подготовки.

Однако изначальный план Клейна строился на том, что лазутчик проникнет в дом, когда хозяин уйдет по делам, воспользовавшись неизбежным ослаблением бдительности военного спецотдела. Кто бы мог подумать, что этот наглец умудрится обойти всех дежурящих поблизости Потусторонних, бесшумной тенью скользнуть в спальню, да еще и при спящем владельце!

Ощущение того, что твоя жизнь находилась в чужих, безжалостных руках, было до одури мерзким!

«Пугающе сильный, ну или обладающий какими-то дьявольски коварными способностями Потусторонний…» — беззвучно пробормотал Клейн. Развернувшись спиной к эркерному окну, он выудил из кармана медную монету в один пенни.

«Минувшей ночью в эту комнату кто-то проник».

……

Раз за разом прокручивая в уме эту фразу и прикрывая движение собственным телом, юноша звонким щелчком подбросил монету в воздух.

Медяк, кувыркаясь в полете, взмыл не выше плеча Клейна и тут же стремительно рухнул вниз, послушно впечатавшись в раскрытую ладонь.

На этот раз вверх смотрел реверс с цифрой.

А это означало категорическое отрицание!

То есть минувшей ночью в спальню Клейна никто не проникал!

«Но бумага же не могла перевернуться сама по себе, без всякой на то причины… Неужто я страдаю лунатизмом? Бред, я умудряюсь сохранять кристальную ясность рассудка даже тогда, когда капитан вторгается в мои сны…» — брови Клейна сурово сошлись на переносице, и в голове молниеносно вырисовались два возможных сценария:

«Сценарий первый: результаты гадания подверглись стороннему вмешательству и были намеренно искажены».

«Сценарий второй: тот, кто сюда пробрался — вовсе не человек!»





Глава 235


Занятой понедельник




Выстроив в голове примерную картину происходящего, Клейн не стал спешить с проверкой. Сделав вид, будто ничего не произошло, он невозмутимо развернул лист бумаги так, чтобы текст снова смотрел прямо на него.

Сведения об Иэне Райте, изложенные на этом листке, были кристально чистой правдой. Прибегни враг хоть к самым изощренным техникам гадания — ответ всё равно оказался бы положительным. Поэтому юноша ни на йоту не сомневался: прихвостни посла непременно заглотят наживку, пойдут по ложному следу и даже добьются кое-каких результатов. А значит, в обозримом будущем у них банально не останется ни сил, ни времени на кровавую месть детективу.

Следуя той же логике, он намеренно оставил бумагу расправленной на столе. Пусть ищейки из спецотдела военных тоже ее заметят! Это технично ослабит их назойливое внимание к его скромной персоне, заставив переключиться на поиски Иэна Райта и вступить в отчаянную гонку наперегонки с тем самым послом.

При таком раскладе безопасность самого Клейна многократно возрастала.

«Такое чувство, будто иду по натянутому канату… Неужто это и есть та самая специфическая природа „Клоуна“?» — с легкой усмешкой покачав головой, он распахнул эркерное окно в надежде вдохнуть глоток свежего утреннего воздуха. Однако стоило густому, удушливо-едкому смогу ударить в нос, как юноша тут же покорно и безмолвно захлопнул створку.

Надежно придавив лист с досье на Иэна чернильницей, Клейн метнулся в соседнюю умывальную комнату и наскоро привел себя в порядок. Сняв с вешалки черный двубортный сюртук и шелковый полуцилиндр, он спустился на первый этаж.

На сегодняшнее утро у него был запланирован совместный завтрак с солиситором Юргеном.

Выудив из подставки в прихожей черную трость с серебряным набалдашником, Клейн вышел на улицу. Осторожно ступая по краю тротуара в густом тумане, где видимость едва дотягивала до десяти метров, он вскоре добрался до дома номер пятьдесят восемь по улице Минск и потянул за ручку звонка этого неприметного серого особняка.

Пока переливчатый звон эхом разносился по дому, перед мысленным взором юноши внезапно всплыл образ черного кота с изумрудными глазами, высоко задравшего трубой пушистый хвост.

Черный кот Броуди, ступая изящно, словно по струнке, подобрался к двери. Замерев на пару секунд и сжавшись в пружину, зверь резким прыжком взмыл вверх, обхватив лапами дверную ручку.

Неумолимо подчиняясь гравитации, кот потянул ручку вниз всем своим весом, с легкостью отпирая замок.

С легким скрипом, подхваченная утренним сквозняком, массивная створка плавно подалась внутрь.

Броуди одарил визитера надменным, полным царственного презрения взглядом и, даже не задержавшись, вальяжно зашагал прочь по своим кошачьим делам.

— До чего же смышленый у вас питомец, — с искренним восхищением произнес Клейн, обращаясь к подошедшей старушке Дорис, облаченной в белоснежный фартук.

Лицо Дорис расплылось в широкой улыбке, разглаживая глубокую сетку морщин:

— О, это всецело зависит от его настроения. В большинстве случаев этот негодник прикидывается непроходимым болваном, будто в упор не понимает ни единого человеческого слова. Ах да, проходите! Я приготовила свой коронный гороховый суп-пюре с репой. В него так восхитительно макать свежий хлеб!

«Гороховый суп-пюре с репой… Звучит как образец темной кулинарии…» — мысленно содрогнувшись, Клейн вежливо улыбнулся:

— С нетерпением жду возможности отведать.

В этот момент из умывальной комнаты вышел солиситор Юрген. И пусть он находился в стенах собственного дома и лишь недавно поднялся с постели, его внешний вид оставался безупречно педантичным: накрахмаленная до хруста белоснежная сорочка, плотно облегающий фигуру коричнево-желтый жилет и брюки, чьи безукоризненные стрелки выглядели так, словно их только что сняли с гладильной доски.

— Черновик вашего договора готов. Ознакомьтесь и проверьте, нет ли каких-либо упущений, — мазнув по гостю пронзительным взглядом синих глаз, Юрген не стал утруждать себя светскими прелюдиями и перешел прямиком к делу.

Его русые волосы были гладко зачесаны назад, щедро отливая глянцевым блеском помады для укладки.

— Прекрасно, — кивнул Клейн. Пристроив трость, сняв шляпу и избавившись от пальто, он последовал за солиситором в кабинет на первом этаже, где тут же получил на руки увесистую стопку бумаг.

Оставшись стоять посреди комнаты, юноша принялся небрежно листать страницы. Чем дольше он вчитывался в этот юридический лабиринт, тем сильнее раскалывалась голова. В итоге сыщик сдался, бегло пробежавшись лишь по ключевым пунктам.

«Все мои пожелания учтены, да еще и добавлены те нюансы, которые я по неопытности упустил. Взять хотя бы выплаты Репарду: вместо единовременного транша в сотню фунтов прописаны три этапа финансирования, жестко привязанные к прогрессу. И первый взнос составляет всего пятьдесят монет… Просто отлично. Значит, мне пока не придется мчаться в Баклундский банк, чтобы снимать остатки с анонимного счета. Имеющейся на руках наличности хватит за глаза…» — захлопнув папку, Клейн с улыбкой обратился к Юргену:

— Я более чем удовлетворен. Ваш профессионализм превзошел все мои ожидания.

С этими словами он выудил из кармана заранее приготовленные две купюры по одному фунту.

Юрген принял гонорар, передал Клейну оставшиеся экземпляры контракта и со всей присущей ему серьезностью произнес:

— Если при подписании возникнут помарки, здесь приложены два запасных бланка. Неиспользованные черновики настоятельно рекомендую уничтожить в шредере.

Шредеры в эту эпоху представляли собой сугубо механические устройства с ручным приводом.

Клейн уже было собрался кивнуть, как вдруг из столовой донесся звонкий оклик мадам Дорис:

— Эй, два бравых молодца! Завтрак подан!

— Слух у бабушки в последнее время заметно сдает, — вскользь пояснил Юрген, учтивым жестом приглашая гостя проследовать к столу.

Переступив порог столовой следом за юристом, Клейн увидел, как старушка Дорис щедро зачерпывает из пузатого черного котелка густую, желтовато-зеленую жижу, разливая ее по тарелкам.

— Давай, отведай моего горохового супа с репой. А вот и твой хлеб, — сияя лучезарной улыбкой, старушка радушно указала на это крайне сомнительное с виду варево.

Клейн бросил мимолетный взгляд на Юргена и, заметив, что лицо солиситора сделалось еще более каменным и суровым, чем обычно, почувствовал, как сердце тревожно екнуло.

Взяв себя в руки и покорно опустившись на стул, юноша отломил кусок белого хлеба, щедро макнул его в желто-зеленую жижу и, призвав на помощь всю свою отвагу искателя приключений, отправил в рот.

«…» К своему искреннему изумлению, он обнаружил, что вкус оказался весьма недурным. Легкая солоноватость изящно переплеталась с пикантной, пробуждающей аппетит сладостью, безупречно подчеркивая нежную, воздушную текстуру хлеба и создавая богатую, многогранную палитру вкуса.

— В былые времена бабушка славилась как превосходный шеф-повар, — неторопливо, с чувством расправляясь с завтраком, между делом обронил Юрген.

«…Так какого дьявола ты сидишь с таким лицом, будто на эшафот собрался… Глядя на то, как ты жуешь, аппетит пропадает напрочь…» — мысленно проворчал Клейн, после чего с головой отдался блаженству и уюту, даруемому отличной едой.

Покинув гостеприимный дом Юргена, Клейн, сменив несколько омнибусов, добрался до улицы Сатч в районе Святого Георга. Там он официально ударил по рукам с Репардом, скрепив сделку подписями, и выплатил первый транш в размере пятидесяти фунтов. Следующий взнос в тридцать монет должен был перекочевать в карман изобретателя через две недели, при условии должного прогресса.

После всех этих трат в кошельке Клейна сиротливо звенели жалкие двадцать один фунт и восемь сулей.

Вернувшись в район Джовуд, парень наведался в местную публичную библиотеку. Зарывшись в подшивки «Тассокского вестника» за минувший год, он принялся дотошно выискивать любые упоминания об интисском после в Королевстве Лоэн.

Ближе к полудню его старания увенчались успехом: со старой черно-белой фотографии на него смотрел тот самый джентльмен, чей образ он выудил из недавнего «гадания во сне».

«Бейкеран Жан Мадан…» — беззвучно перекатывая на языке имя посла Республики Интис, Клейн покинул читальный зал и заглянул в первую попавшуюся забегаловку, чтобы наскоро перекусить.

…………

Без десяти три пополудни Клейн, сделав вид, будто ложится вздремнуть, наглухо задернул шторы, отчеканил четыре шага против часовой стрелки и воспарил в чертоги над серой мглой.

Первым делом он раскинул гадание, чтобы проверить, ослабила ли хватку негласная слежка со стороны армейских спецслужб. Получив железобетонный утвердительный ответ, юноша вывел на пергаменте заранее заготовленную еще с утра фразу для прорицания:

«Вчерашний ночной лазутчик».

Откинувшись на спинку кресла и раз за разом беззвучно повторяя эти слова, Клейн смежил веки, плавно соскальзывая в глубокий сон.

В иллюзорном, сотканном из рваных фрагментов и затянутом серой пеленой мире перед его мысленным взором выросли очертания собственной спальни.

И тут Клейн увидел, как в узкой щели под дверью зашевелилась какая-то темная тень!

Тонкий, отливающий стальным блеском червь протиснулся в комнату. Выгибая тело дугой и вновь распластываясь по полу, эта жутковатая тварь ритмичными рывками ползла прямиком к письменному столу.

Его движения казались неестественно дергаными и рваными, словно запущенная покадрово, в замедленном режиме кинопленка, отчего вся картина отдавала тошнотворной неправильностью.

Добравшись до стола, стальной червь вскарабкался на самую столешницу, оставляя за собой влажную, стремительно испаряющуюся дорожку слизи.

Замерев прямо перед листом с досье на Иэна Райта, тварь внезапно вскинула голову. Центральная часть ее скользкого туловища вытянулась вертикально вверх, балансируя лишь на самом кончике хвоста.

В это мгновение червь до одури напоминал крошечного человечка!

Внимательно изучив текст, тварь толкнула бумагу, развернув ее вокруг своей оси, после чего сноровисто поползла обратно, растворившись без следа.

«Вот оно что… Выходит, вчерашний незваный гость оставил меня в покое вовсе не из милосердия, а лишь потому, что банально не имел возможности для атаки… Ну, разве что этот скользкий гад был под завязку накачан каким-нибудь смертоносным ядом…» — с кристальной ясностью осознал Клейн. Следом он раскинул еще одно гадание, окончательно убедившись: Потусторонний, дергающий за ниточки этого стального червя, действовал по прямой указке интисского посла Бейкерана Жана Мадана.

Покончив с проверками, юноша надежно укрыл плотным коконом серой мглы бумажный пакет, сиротливо пылящийся в углу, после чего послал мысленный зов «Солнцу» Деррику.

Дождавшись, пока стрелки карманных часов замрут на нужной отметке, Клейн единым волевым порывом затянул в свои чертоги «Справедливость», «Повешенного» и «Солнце».

Очередное еженедельное собрание Клуба Таро было официально открыто!

…………

Едва взору предстали привычная густая пелена серой мглы и размытые силуэты остальных участников, Одри, успешно прорвавшаяся на восьмую Последовательность, изящно приподнялась с места. Кокетливо придержав воображаемый подол платья, она радостно пропела:

— Добрый день, господин Шут! Добрый день, господин Повешенный! Добрый день, господин Солнце!

Клейн, заранее активировавший духовное зрение, благодаря уникальной природе чертогов над серой мглой безошибочно подметил перемены. Сквозь призму эфирного тела мисс «Справедливости» он разглядел, как преобразилась поверхность ее астральной оболочки: смешанные краски слились воедино, обретя небывалую, первозданную чистоту. Владыка чертогов мягко усмехнулся:

— Рад приветствовать вас, наша новоиспеченная леди «Телепат».

Одри сдержанно улыбнулась, произнесла пару дежурных фраз из скромности и, повернув голову, посмотрела на сидящего напротив мужчину:

— Господин Повешенный, настало время представить обещанные на эту неделю шесть страниц дневника.

«Быть может, ознакомившись с ними, господин Шут вновь снизойдет до воспоминаний и одарит нас очередной порцией „прописных истин“…» — с затаенным предвкушением подумала девушка, а уголки ее губ едва заметно поползли вверх.

Элджер скупо кивнул и при поддержке Клейна принялся материализовать в памяти шесть страниц из дневников Рассела.

Ранее моряка посещала мысль испросить дозволения у Шута и передать все оставшиеся записи разом, посредством ритуала жертвоприношения. Однако, заметив, что таинственный владыка не выказывает к этому жгучего интереса и сам не поднимает тему, благоразумно отказался от этой затеи.

Впрочем, подобное равнодушие идеально укладывалось в его картину мира. Записи Рассела, несомненно, представляли для богоподобного Шута определенную ценность, но отнюдь не критическую. Владыка готов был неспешно их коллекционировать, но совершенно не нуждался в них здесь и сейчас.

Шесть желтовато-бурых листов быстро обрели форму. Элджер уже собирался было почтительно пододвинуть их во главу длинного бронзового стола, как вдруг кое-что вспомнил и торопливо заговорил:

— Многоуважаемый господин Шут, мне удалось раздобыть крупицу сведений, касающихся Тайного ордена.

В бескрайних морских просторах информация отнюдь не варилась в замкнутом котле — просто доходила с изрядным опозданием.

Влиятельные пираты придавали разведке не меньшее значение, регулярно отряжая своих людей на колониальные острова для обмена свежими слухами. Именно через такие каналы до ушей Элджера и долетели вести о Тайном ордене.

— Превосходно, — Клейн едва заметно кивнул, разрешая Повешенному выкладывать всё как есть, ничуть не заботясь о том, что при этом присутствуют мисс Справедливость и юноша Солнце.

Открытость пойдет лишь на пользу: первая сможет намотать на ус новые зацепки для собственных поисков следов Тайного ордена, а второй всё равно не поймет из этого ни единого слова.

Одновременно с этим владыка чертогов небрежным мысленным усилием заставил шесть исписанных листов переместиться прямиком к себе в ладонь.

«Повешенный» Элджер неторопливо, с расстановкой произнес:

— Тайный орден неразрывно связан с Республикой Интис.

«Республика Интис… Вполне логично. Великий император Рассел был интиссцем, и Заратул вышел на него именно в их столице — Трире… Позже Тайный орден успел засветиться и в том самом знаменитом интисском перевороте… Что ж, тот факт, что по сей день эта ложа сохранила тайные нити, тянущиеся к Республике Интис, совершенно не вызывает удивления…» — Клейн мгновенно сопоставил факты в уме, убедившись, что донесение Повешенного стопроцентно правдиво.

«Занятно. Как раз вовремя — ведь моей следующей мишенью является не кто иной, как посол Республики Интис…» — юноша не стал с ходу зарываться в дневники Рассела. Вместо этого он поднял глаза, окинув невозмутимым взором троих членов своего клуба.





Глава 236


Внутриклубное поручение




По мере того как Клейн всё глубже погружался в тайны оккультизма и мир Потусторонних, по мере того как он шаг за шагом открывал всё новые грани возможностей таинственного пространства над серой мглой, его внутренний трепет перед «Справедливостью», «Повешенным» и «Солнцем» мало-помалу сходил на нет. Он больше не цеплялся с маниакальным упорством за маску непостижимого всемогущества из страха, что проницательные члены Клуба Таро раскусят его блеф.

Теперь он доподлинно знал: здешние божества, пусть и наделены пугающим, первобытным могуществом, отнюдь не всеведающи и не всесильны. Подобными эпитетами впору награждать лишь легендарного Творца всего сущего, чье имя до сих пор благоговейно шепчут лишь в Городе Серебра.

У богов есть свои пределы, и они точно так же способны угодить в ловушку. В этом Клейн теперь не сомневался ни на йоту — благо, и «Книга Бурь», и «Откровения Ночи» так или иначе, между строк, подтверждали эту крамольную мысль.

Именно поэтому в ходе последних собраний Клуба Таро юноша принялся осознанно вносить коррективы в свой образ. Он капля за каплей лепил из себя сущность поистине божественного толка, которая, однако, в силу неких непреодолимых обстоятельств скована в своих действиях.

При таком раскладе, даже если он вдруг выкажет неосведомленность в каких-то вопросах или снизойдет до просьбы о помощи, это ничуть не пошатнет его авторитет в глазах участников ложи.

Разумеется, фундаментом для этой дерзкой игры послужили его прошлые удачные эксперименты. Вкупе с сокрушительной мощью, продемонстрированной его «избранником» Азиком, образ почти всемогущего бога намертво и безоговорочно впечатался в умы «Справедливости», «Повешенного» и «Солнца».

«Фух, остается лишь уповать, что этот новый образ приживется. Тогда можно будет больше не трястись над каждым неудобным вопросом, на который у меня нет ответа… Впрочем, базовые вещи всё равно придется держать в уме, чтобы не ударить в грязь лицом на откровенных пустяках…» — легонько постукивая пальцем по краю древнего длинного стола, Клейн издал тихий смешок:

— Я намерен поручить вам одно дело.

Поручить дело? Одри мгновенно навострила уши. Ее изумрудные глаза распахнулись шире, а в душе смешались воедино искреннее удивление, жгучее предвкушение и легкая, щемящая тревога.

Девушка прекрасно помнила: это первый раз, когда господин Шут официально раздает указания!

И пусть ранее Он уже обращался к ним с просьбами, всё это носило характер сделки с щедрой предоплатой. Казалось, владыка просто подкидывал им повод для суеты, дабы соблюсти незыблемый принцип равноценного обмена… Но сейчас Он использовал слово «поручить»… Будучи «Телепатом», Одри уже виртуозно умела выуживать скрытый смысл из малейших оговорок.

Одновременно с этим она безошибочно подметила: «Повешенный», хоть внешне и сохранил ледяную невозмутимость, внутренне напрягся словно натянутая струна. «Солнце» же, напротив, в силу своей наивности воспринял происходящее как нечто само собой разумеющееся.

— Вы вольны взяться за него или отказаться, — Клейн, пустив в ход таланты «Клоуна», придал своему голосу максимально расслабленное и непринужденное звучание. — Еще один мой избранник прибыл в Баклунд. Ему необходимо уладить кое-какие проблемы, однако действовать в открытую для него сейчас крайне не с руки.

Еще один избранник… Элджер задумчиво кивнул, не выказав ни капли удивления.

В его картине мира тот факт, что фигура поистине божественного масштаба вроде господина Шута располагает целой армией приспешников, считался незыблемой аксиомой.

«Интересно, к какой Последовательности принадлежит этот посланник? Ох, а ведь за мной до сих пор числится должок перед предыдущим… И пусть по уговору с господином Шутом по счетам платил Повешенный, да и самому божеству мирские деньги ни к чему, но ведь я искренне взывала о помощи. К тому же вице-адмирала Урагана прикончил именно тот избранник… Как ни крути, а оперативникам нужны средства на расходы…» — с легким уколом совести размышляла Одри.

Будем откровенны: тридцать тысяч золотых фунтов вкупе с огромной плантацией были баснословным состоянием, но для нее эта потеря оказалась бы отнюдь не фатальной и привычный уклад жизни не порушила бы.

«Получить такой куш — просто чудесно, но и без него прожить можно. Хотя… признаться честно, всё равно было бы чуточку обидно. Совсем капельку…» — искренне призналась самой себе юная аристократка.

Будучи пока еще несовершеннолетней барышней, она не имела права всецело распоряжаться даже теми самыми тридцатью тысячами фунтов, не говоря уже о плантации. Повинуясь воле отца, графа Холла, она вложила часть средств в акции Баклундского оружейного синдиката, а остаток пустила на финансирование компании, пытающейся внедрить передовые технологии броненосцев в коммерческое судостроение.

В итоге от всей этой баснословной награды на карманные расходы ей перепало лишь пять тысяч фунтов. Впрочем, ее ежегодная рента, ранее колебавшаяся от пятнадцати до двадцати пяти тысяч, теперь стабильно подросла как минимум на две тысячи сверху.

Дождавшись, пока шестеренки в головах гостей открутятся и повиснет тишина, Клейн озвучил суть поручения:

— Ему необходимо устранить посла Республики Интис в Королевстве Лоэн, Бейкерана Жана Мадана.

— Устранить посла Республики Интис⁈ — Одри не смогла сдержать эмоций и ошарашенно выпалила вопрос вслух.

Подобная дерзость неизбежно спровоцирует международный скандал, а то и вовсе ввергнет державы в кровавую бойню! Как и подобает истинной аристократке, воспитанной в кулуарах власти, первым делом она подумала о политических последствиях.

А вот тот факт, что господин Шут не желает марать руки лично, казался ей в высшей степени естественным.

Где это видано, чтобы великий владыка лично разгребал грязь за своих пешек?

Взять хотя бы провальную кампанию Королевства на восточном побережье Балама: Его Величество монарх не бросился на передовую с шашкой наголо. Он лишь сместил нерадивого генерала и бросил в мясорубку свежие полки.

«Хотя, ходят слухи, король и впрямь рвался на фронт, да только лорды с министрами вовремя осадили его пыл…»

«Повешенный» Элджер воспринял это задание лишь с легкой долей удивления. Его проницательный ум мгновенно ухватился за совершенно иную деталь.

«Выходит, господин Шут действительно не в силах напрямую вмешиваться в дела реального мира… Мои догадки попали точно в цель. И всё же, интересно, насколько далеко простирается Его власть над нами, теми, кто уже связан с Ним незримой нитью? Способен ли Он играючи вырвать наши жизни?» — с затаенным самодовольством рассуждал моряк, позволяя мыслям унестись в опасные дебри.

«Солнце» Деррик тем временем лишь хлопал глазами в полнейшем ступоре:

Что еще за Республика Интис? Какое такое посол? Слова на языке гигантов складывались в донельзя странную, лишенную всякого смысла тарабарщину!

Окинув взглядом присутствующих, Клейн всё с той же расслабленной легкостью продолжил:

— Кто из вас готов взяться за это дело?

— И какой платы вы желаете?

«Ох… хладнокровно, без малейшего повода лишить жизни невинного человека… Совесть мне этого ни за что не простит. К тому же подобный шаг чреват катастрофой вселенского масштаба — войной…» Одри, уже было порывавшаяся вскинуть руку, замерла в нерешительности.

В этот самый момент Элджер издал короткий смешок и подал голос:

— До меня доходили слухи, что этот самый посол Мадан по совместительству заправляет всей шпионской сетью Интиса в нашем Королевстве. Это он дергает за ниточки из тени, спонсируя кровавые уличные бунты, вбивая клинья между старой аристократией и новоиспеченными магнатами, а заодно щедро сеет грязные сплетни, стравливая простой люд с властями.

Моряк словно насквозь видел терзания «Справедливости» и намеренно вытащил на свет всю гнилую подноготную интисского дипломата.

Следом он добавил:

— Мне неведомо наверняка, является ли сам посол Потусторонним, однако целая вереница зацепок указывает на то, что это весьма вероятно.

— Его всегда окружает плотное кольцо Потусторонних, состоящих на службе в интисской разведке. А поскольку это ведомство испокон веков находится под пятой свергнутой династии Сорен, в их арсенале сосредоточены эликсиры низших Последовательностей Пути «Охотника».

— К тому же, разразится ли между нашими державами война — решают исключительно правящие эшелоны. Жизнь какого-то там дипломата в этой партии не стоит ровным счетом ничего.

После вероломного убийства императора Рассела Интис пережил череду кровавых потрясений, но в итоге всё же сумел закрепить республиканский строй. Дом Сорен, безжалостно растоптанный в эпоху правления Рассела, утратил львиную долю былого могущества. Смирившись с суровой реальностью, они переключились на борьбу за места в парламенте, исподволь сохранив контроль над шпионской сетью и кое-какими армейскими чинами.

Выслушав исчерпывающую справку «Повешенного», Одри мгновенно отбросила все сомнения и с изящным кивком произнесла:

— В последние годы Империя Фейсак ведет себя пугающе агрессивно. Эти северные варвары уже успели разбить войска нашего Королевства и Республики Интис на восточном побережье Балама и Звездном нагорье. Стоит нам лишь грамотно перевести стрелки и спихнуть это убийство на них — и верхушка Интиса вместе с простым людом с радостью и облегчением проглотят эту наживку.

Юная аристократка отнюдь не слыла гуру политических интриг, но, будучи дочерью потомственного графа и члена Палаты лордов, она волей-неволей впитывала подобную информацию с молоком матери.

Будь то банальное желание снять с себя вину или отчаянная попытка переключить внимание черни с внутренних проблем на внешнего врага — презираемые всеми северные варвары неизменно оставались идеальной, излюбленной мишенью лордов и министров.

А уж приложили они к этому руку на самом деле или нет — никого не волновало.

Разумеется, еще с век назад эту почетную роль безраздельно делили между собой Интис и сам великий Рассел.

Выдержав короткую паузу, Одри, раздираемая смесью тревоги и жгучего смущения, робко устремила взор во главу длинного бронзового стола:

— Многоуважаемый господин Шут, я готова взяться за это поручение, но дать стопроцентную гарантию успеха, увы, не могу.

Девушка рассудила предельно прагматично: первым делом нужно выведать у отца, действительно ли посол Мадан заправляет шпионской сетью Интиса. А уж лезть на рожон самой она и в мыслях не держала. Что «Зритель», что «Телепат» — это отнюдь не те стези, что превращают тебя в машину для убийств. В ее силах было лишь пустить в ход все свои связи в высшем свете, выжать максимум сведений о дипломате, а затем просто перепоручить грязную работу профессионалам.

«Решено. Поручу Сио и Форс нанять мистера А… или выйду на других главарей оккультного подполья… Главное — не засветить свою истинную личность… Действовать нужно с ювелирной осторожностью, ведь в тех же кругах вполне могут тереться интисские ищейки… И во сколько же мне обойдется этот заказ? Сдается мне, пяти тысяч фунтов может и не хватить…» — мысли девушки уже неслись вскачь, выстраивая хитроумный план действий.

Клейн и сам не питал иллюзий, что мисс «Справедливость», будучи Потусторонней лишь восьмой Последовательности, сможет в одиночку провернуть такое дело. Едва заметно кивнув, он произнес:

— И какой платы вы желаете?

— Рецепт эликсира «Психиатра», — выпалила Одри на одном дыхании. Слегка замявшись, она поспешила добавить: — И все необходимые для него Потусторонние материалы. Впрочем… этот вопрос можно отложить до успешного завершения дела. В случае провала я обязуюсь покрыть все издержки из собственного кармана. К тому же я… я ведь до сих пор в долгу перед вашим избранником за ту награду.

«Награда? Так вот, значит, в чьих руках осели те деньжищи… Целых десять тысяч фунтов! Если пилить поровну, выходит по пятерке на брата…» — укутанный густой серой мглой Клейн на пару секунд погрузился в мысленные калькуляции, пытаясь прикинуть, во сколько можно оценить голову интисского посла. В итоге юноша пришел к железобетонному выводу: этот лощеный интриган стопроцентно стоит дороже, чем покойный «вице-адмирал Ураган» Килангос.

— Дозволяю, — абсолютно безмятежным тоном отозвался он.

В этот самый миг «Повешенный» Элджер перехватил инициативу:

— Я тоже берусь за это поручение. С вопросом об оплате можно повременить до тех пор, пока дело не будет сделано.

— Но вы ведь уже вернулись в море? — с неподдельным недоумением переспросила Одри.

— Мое физическое отсутствие в Баклунде отнюдь не означает, что мои руки не дотянутся до глотки посла Мадана, — с холодной усмешкой парировал Элджер, благоразумно уходя от прямого ответа.

«Солнце» Деррик, сидевший поодаль, так и не смог вклиниться в этот совершенно непонятный ему разговор, чувствуя себя абсолютно лишним.

Клейн ответил едва заметным, согласным кивком:

— Добро.

Вслед за этим владыка чертогов перевел взгляд на зажатые в руке страницы из дневника Рассела.





Глава 237


Последовательность 2




«Двадцать девятое октября. Предводитель Тайного ордена Заратул вновь нанес мне визит. Мы не касались никаких конкретных дел, ограничившись непринужденной, отвлеченной беседой. Я до сих пор ломаю голову над его истинными мотивами. Неужто он и впрямь заглянул на огонек лишь ради того, чтобы наладить мосты и получше узнать друг друга?»

«К тому моменту мне уже довелось воочию узреть двоих мастеров высших Последовательностей из рядов Церкви, однако Заратул на их фоне казался куда более могущественным и непостижимым. Снедаемый любопытством, но не питая особых надежд на ответ, я как бы невзначай поинтересовался, на какой ступени он сейчас находится. И, к моему полнейшему изумлению, он ответил!»

«Он заявил, что является Чудотворцем второй Последовательности!»

«Вторая Последовательность? В церковной иерархии этот ранг гордо именуется ангельским — уровень, вплотную приближающийся к самим богам!»

«Оно и неудивительно, что он произвел на меня куда более сильное впечатление, нежели виденные ранее Алхимик и Ученый-мистик!»

«Впрочем, интуиция настойчиво твердила мне, что Заратул лукавит и недоговаривает всей правды. Вполне вероятно, что вторая ступень — это лишь его прошлый ранг, либо же он стоит на самом пороге очередного возвышения.»

«Чудотворец? Мастер, виртуозно творящий чудеса? Одно лишь название этого эликсира будоражит воображение и заставляет фантазию пуститься вскачь!»

«Выходит, именно так зовется вторая Последовательность на Пути Провидца? Чудотворец, играючи дергающий за нити судеб?»

«Осторожно прощупывая почву, я задал Заратулу следующий вопрос: являются ли упомянутые чудеса — чудесами самой судьбы? И сводится ли суть Пути Провидца к тому, чтобы шаг за шагом постигать рок, брать его под уздцы и в конечном итоге полностью подчинять себе?»

«Заратул благоразумно пропустил первую часть мимо ушей, однако пояснил, что судьба — это лишь крошечная грань Пути Провидца, и уж точно не его ядро. Истинным, безраздельным властелином рока является Путь Монстра!»

«В подтверждение своих слов он привел целую вереницу названий эликсиров из этой цепочки: седьмая ступень — Счастливчик, пятая — Победитель, вторая — Пророк, и, наконец, венец всего Пути, первая Последовательность — Ртутный Змей! Иначе именуемый Змеем Судьбы.»

«Это была первая в моей жизни Последовательность первого ранга, о которой мне довелось узнать, и ее название пробрало меня до самых костей!»

«Насколько мне известно, монополию на Путь Монстра удерживает Школа Жизни. Судя по всему, в их закромах припрятана еще и часть цепочки Аптекаря. Эти ребята проповедуют философию тройственного мироздания, разделяя сущее на мир Абсолютного Разума, мир Духов и мир Материи. Весьма изящная концепция, ничего не скажешь.»

«Заратул поведал мне, что адепты Школа Жизни виртуозно владеют астрологией. Они ищут гармонию души через зелья, музыку, свет, вино и благовония, стремясь нейтрализовать пагубное влияние звезд и отвести дурной рок. В их понимании любые хвори и катастрофы — это лишь следствие утраченного баланса между человеком и природой, а также между плотью и внутренним „я“.»

«Напоследок он с многозначительной, глубокой усмешкой обронил: Школа Жизни истово поклоняется луне.»

«Но с какой стати объектом их слепого почитания выступает именно луна, а не та же Богиня Вечной Ночи, чье влияние куда шире?»

Эта дневниковая запись растянулась на целых две страницы, и было совершенно очевидно, что ее скрупулезно скопировали с обеих сторон оригинального листа.

«До чего же колоссальный улов информации…» — беззвучно, от всего сердца выдохнул Клейн.

Для него это тоже был первый раз, когда он узнал название эликсира первой Последовательности.

Стоило признать, титулы «Ртутный Змей» и «Змей Судьбы» действительно будоражили кровь, вселяя в душу жгучий трепет и предвкушение!

«К тому же, мне впервые довелось услышать о второй ступени, да еще и на моем собственном Пути Провидца… Чудотворец — звучит весьма недурно, таит в себе бездну скрытых смыслов и определенно внушает благоговение. Хотя, врать не стану, на фоне того же Пророка этот титул слегка меркнет…»

«Судьба — это лишь грань Пути Провидца, а вовсе не его ядро. Нужно вбить себе это в подкорку каленым железом, чтобы постоянно сверять собственный компас и не сбиться в дебри слепого фатализма, иначе мой „отыгрыш“ с треском провалится… Если сопоставить все факты, слова Заратула звучат пугающе логично и не вызывают подозрений… Истинная дорога судеб — это Путь Монстра… Надо же, Пророк, оказывается, покоится на второй ступени. Выходит, я уже давненько был в курсе существования как минимум одной Последовательности второго ранга…»

Взгляд Клейна так и остался прикован к бумаге, однако сам юноша с головой погрузился в напряженные раздумья о своей собственной цепочке Последовательностей.

Опираясь на опыт успешного переваривания зелий «Провидца» и «Клоуна», а также на тот тернистый путь от робкого подглядывания за судьбой и благоговейного трепета перед ней к способности выхватывать крохи грядущего — всё еще оставаясь при этом бессильной щепкой в бушующем океане рока, — он мало-помалу начал приравнивать стержень своего Пути к тотальному погружению в законы фатума. Не подвернись ему под руку эти дневники, он бы почти наверняка выстроил дальнейший «отыгрыш» ролей именно на этом, в корне ошибочном фундаменте.

Что же до того, не обвел ли Заратул императора вокруг пальца, Клейн мог поручиться лишь за одно: Путь «Монстра» действительно является истинной стезей судьбы. Это безупречно ложилось как на скупые строчки из закрытых архивов Ночных Ястребов, так и на давно известное ему название эликсира — «Пророк».

А коль скоро в мире уже существовала полноценная цепочка судеб, то Путь «Провидца» с огромной долей вероятности не стал бы ее дублировать. Подобный нахлест вызвал бы откровенный конфликт интересов, что в корне противоречило незыблемому правилу: каждый из двадцати двух Путей обладает своей, поистине уникальной природой.

Именно поэтому Клейн склонялся к мысли, что Заратул не солгал. Судьба и впрямь была лишь крошечным винтиком в сложном механизме «Провидца», а не его движущей силой.

«Ценность этих двух страниц для меня сейчас просто неоценима… Алхимик и Ученый-мистик наверняка относятся к высшим эшелонам на Пути Ученого. Судя по тону Рассела, они определенно не дотягивают ни до первого, ни до второго ранга. Иными словами, кто-то из них восседает на четвертой ступени, а кто-то — на третьей… Правда, кто есть кто, пока не разобрать…» — вынырнув из раздумий, Клейн перелистнул страницу и продолжил чтение.

Отчего Школа Жизни слепо поклонялась луне, но при этом наотрез отказывалась возносить мольбы Богине Вечной Ночи, являющейся истинной Владычицей Багрянца, юноша так и не понял. Багаж знаний был слишком скуден, чтобы строить на этот счет какие-либо внятные теории.

Третья страница оказалась посвящена душевным терзаниям Рассела в период создания его первой практичной паровой машины. Император то трясся от страха, что его задавят конкуренты, то до одури боялся, что плоды его трудов нагло присвоят себе власть имущие толстосумы. Каждая строчка сквозила густой, неприкрытой паранойей и манией преследования.

«Кто бы мог подумать, что великий император Рассел, мнивший себя главным героем целой эпохи, тоже знал, что такое липкий страх и бессонные ночи…» — Клейн едва заметно дернул уголком губ, переходя к четвертой странице дневника:

«Восемнадцатое апреля. Матильда понесла.»

«Впрочем, это было вполне ожидаемо. В тот самый миг я нутром почуял, как часть моих Потусторонних характеристик бесследно улетучилась.»

«Стоит лишь семени дать всходы, как мои собственные сверхъестественные свойства, повинуясь некой непостижимой, мистической связи, начинают перетекать прямиком к моему будущему отпрыску.»

«Пережив этот шок, я с бьющимся сердцем бросился за советом к архиепископу Фану Эстину. Тот успокоил меня, заявив, что всё в пределах нормы. По его словам, на седьмой ступени и ниже Потусторонние свойства по наследству почти не передаются, хотя исключения всё же бывают. А вот на шестой и пятой Последовательностях часть силы неминуемо перетекает к плоду, пусть и в весьма скромных объемах, совершенно не бьющих по боевой мощи родителя. Взамен ребенок рождается с врожденным даром, почти равным девятой ступени, однако его дальнейший Путь оказывается намертво, бесповоротно зафиксирован с самого первого вздоха.»

«А вот в высших эшелонах этот процесс становится абсолютно подконтролен воле мага. Ты сам волен решать: передавать силу или нет. И если передавать, то сколько — крошечную каплю, треть, половину, а то и вовсе перелить ее без остатка.»

«Иными словами, дети гигантов высших Последовательностей могут появляться на свет уже будучи полноправными Потусторонними. А уж какой именно ранг они получат при рождении — зависит исключительно от щедрости отца или матери.»

«Интересно, распространяется ли этот закон на отпрысков самих богов?..»

Дочитав эту запись, Клейн осознал, что в его голове оглушительным набатом бьют лишь два термина: «Закон неуничтожимости Потусторонних характеристик» и «Закон сохранения Потусторонних характеристик».

«Выходит, именно по таким правилам выживают все те сверхъестественные твари? Немудрено, что некоторые магические создания производят потомство лишь на смертном одре… Немудрено, что после родов их захлестывает дикая жажда крови и неконтролируемая агрессия, направленная на сородичей, а то и на собственных партнеров. Они банально пытаются восполнить утраченную Потустороннюю мощь! А если разматывать этот клубок до самого конца… откуда вообще взялись самые первые, первозданные Потусторонние свойства? Возникли из пустоты? Или это дар того самого Владыки, сотворившего всё сущее?»

Вспомнив, что мисс «Справедливость» уже успела прорваться на ступень «Телепата», Клейн титаническим усилием воли подавил рвущийся наружу кивок и продолжил перелистывать страницы.

Пятая страница целиком состояла из желчных излияний Рассела. Император яростно сетовал на то, что в этом дремучем мире никто не в состоянии оценить прелесть поп-музыки, обзывая его шедевры невыносимым шумом. В то же время он не без удовольствия философствовал о том, что тяга к легкому, захватывающему чтиву живет в крови людей любых миров: сплагиаченный им роман «Граф Монте-Кристо» произвел настоящий фурор, позволив его новоиспеченной газете взлететь на вершину успеха.

«…О великий император, осталось ли в этом мире хоть что-то, к чему бы вы не приложили руку?» — с ироничной усмешкой на губах Клейн перевернул на шестую, самую последнюю страницу:

«Десятое ноября. Под покровом строжайшей тайны я принял во дворце Белого Клена прославленного пиратского адмирала Савини Соломона. Я возжелал, чтобы он взял на абордаж новый морской маршрут и принялся нещадно топить суда моих врагов — Фейсака, Лоэна и Фейнапота.»

«Взамен я клятвенно пообещал помочь ему прорваться в высшие эшелоны Потусторонних.»

«Названия эликсиров на Пути „Темного Императора“ звучат так же дико и зловеще, как и в цепочке Демонессы: Коррупция, Хаос, Грехопадение, Разрушение Порядка… Впрочем, дабы соответствовать пафосу титула „Темного Императора“, они повадились пришивать к ним аристократические хвосты, породив на свет Барона Коррупции, Наставника Хаоса, Графа Грехопадения и Принца Разрушения Порядка.»

«Дабы Савини в будущем гордо и по праву носил свое имя, я решил тайно пожаловать ему титул придворного графа.»

«У Савини подрастает сын, которого кличут Наст Соломон. Чутье настойчиво твердит мне: этому мальцу суждено стать подлинной грозой Пяти Морей.»

Наст Соломон… Тот самый Наст, «Король Пяти Морей»? Тот самый, что мнит себя последним наследником Соломоновой империи? Подумать только, он успел родиться еще в эпоху правления Рассела! Клейн застыл в полнейшем, немом оцепенении.

Поскольку Рассел обмолвился о «новом морском маршруте», вычислить примерную дату этой записи не составило труда.

Новый маршрут, проложивший дорогу к Южному континенту, был открыт в 1194 году, а жизнь Рассела оборвалась от клинка убийцы в 1198-м. Стало быть, этот фрагмент дневника был написан именно в этот четырехлетний промежуток.

Иными словами, от ста пятидесяти одного до ста пятидесяти пяти лет назад.

Если «Король Пяти Морей» Наст — это действительно тот самый Наст Соломон из мемуаров императора, то сейчас этому пирату должно перевалить за сто шестьдесят! В чем же кроется секрет его долголетия? В каких-то иных, неведомых силах, или же прорыв в высшие эшелоны сам по себе дарует такую чудовищную отсрочку от смерти?.. Клейн с головой погрузился в водоворот размышлений.

Усилием воли обуздав разбушевавшиеся мысли, он заставил листы дневника бесследно растаять в воздухе и, обведя взглядом «Справедливость» и остальных, произнес:

— Можете переходить к свободному обмену и беседам.

«Господин Шут сегодня не соизволил поделиться с нами очередными прописными истинами…» — с легким уколом разочарования подумала «Справедливость» Одри. Переведя взгляд на сидящего по диагонали «Солнце», она обратилась к нему:

— Могу ли я выменять у вас крупицы информации, касающиеся исполинских драконов?

Она кристально ясно помнила, как господин «Солнце» окрестил Путь «Зрителя» цепочкой «Дракона», прозрачно намекнув, что ее истоки лежат в наследии этого древнего племени.

— Это возможно. Взамен я жажду получить рецепт зелья восьмой Последовательности для Пути «Барда», — после короткой заминки отозвался хранивший до этого молчание Деррик.

Изначально он порывался обменять эти знания на подробности о том мире, где обитают «Справедливость» и «Повешенный», чтобы не чувствовать себя полным профаном на каждом собрании. Однако, нутром чуя, что его эликсир почти переварился, юноша благоразумно отодвинул любопытство на задний план, поставив во главу угла собственное возвышение.





Глава 238


Дракон Воображения




Просьба «Солнца» ничуть не удивила Одри: раз уж в Городе Серебра метод «отыгрыша» стал общеизвестен, то, прикинув сроки, можно было смело предположить, что юноша уже подошел к финалу усвоения своего зелья. А значит, поиск рецепта следующей ступени неизбежно стал для него первостепенной задачей.

«И как же отыгрывают роль „Барда“? Распевают гимны дни напролет? А завидев врага, прячутся в сторонке, воодушевляя товарищей звонкими песнопениями? Или же сперва осыпают благословениями самих себя, а затем с боевым молотом или мечом наперевес несутся в самую гущу схватки? Интересно, дарует ли этот эликсир вокальный талант? Если да, то из них вышли бы непревзойденные певцы и звезды оперы…» — с живым любопытством фантазировала девушка. Вслух же она благоразумно выдержала паузу, искусно изображая нерешительность, дабы «Солнце» не вздумал взвинтить цену.

Подобным хитростям не учили ни гувернантки, ни завсегдатаи оккультных собраний. Это искусство девушка отточила самостоятельно, едва шагнув на ступень «Телепата».

— Я постараюсь в кратчайшие сроки отыскать для вас рецепт восьмой Последовательности на Пути «Барда». Но передать его сегодня не смогу. Вас устроит такой расклад? — тщательно взвешивая слова, предложила Одри, после чего бросила быстрый взгляд во главу древнего стола. — А в качестве поручителя мы могли бы просить выступить господина Шута.

В этот момент Клейн с легкой улыбкой произнес:

— Мисс Справедливость, пожалуй, я мог бы предоставить рецепт «Молящего о свете» вместо вас.

Глаза Одри радостно вспыхнули, и она принялась мелко, но энергично кивать:

— Никаких проблем! Но что же мне предложить вам взамен?

«Я пока и сам ума не приложу…» — мысленно усмехнувшись, Клейн ответил:

— С этим можно не спешить. Вполне вероятно, что в будущем моим избранникам вновь потребуется ваша услуга.

Логика юноши была донельзя проста: позволь он мисс Справедливости раздобыть рецепт «Молящего о свете» по своим оккультным каналам, и те бесценные знания, что он с риском обратиться в горстку пепла выудил у Вечного Пылающего Солнца, пропали бы втуне.

По крайней мере, в рамках Клуба Таро сбыть их уже не вышло бы!

— Договорились, я приложу все усилия, чтобы им помочь! — с радостной готовностью заверила Одри.

Клейн плавно опустил ладонь, и перед ним из пустоты соткался лист желтовато-бурого пергамента. На бумаге проступила формула эликсира «Молящего о свете», бережно переведенная на язык гигантов, с полным перечнем как древних названий, так и возможных заменителей:

— Основные ингредиенты: один сияющий камень либо порошок из ослепительно-белого духа; кровь зеркального ежа либо сердце лавового гиганта… Вспомогательные материалы: один подсолнух с золотой каймой, три капли сока аконита…

Легким движением пальцев он толкнул пергамент, и тот в мгновение ока скользнул прямо к «Солнцу».

И пусть Деррик прекрасно знал, что в случае чего сможет восстановить строки в памяти, просто вознеся мольбу господину Шуту, он всё равно скрупулезно, до последней запятой вызубрил рецепт, после чего произнес:

— Мисс Справедливость, теперь мы можем перейти к беседе о драконах.

— Господин Шут, я прошу дозволения на приватный разговор, — поспешно вскинув руку, попросила Одри.

Поначалу она рассчитывала, что «Солнце» просто перенесет нужные сведения на бумагу, но это напрочь лишало возможности задавать уточняющие вопросы на лету. Пришлось бы снова марать пергамент и перекидывать его туда-сюда, превращая беседу в сущую муку.

«Приватный разговор? Боюсь, останьтесь вы действительно наедине, и ни слова не поймете из речей „Солнца“, равно как и он из ваших…» — Клейн, чье лицо оставалось непроницаемым, благосклонно кивнул:

— Дозволяю.

В кругах Потусторонних знание современного гермеса считалось обязательным минимумом, а древний гермес — весьма престижным, но всё же доступным для изучения навыком. А вот языки гигантов, драконов или эльфов оставались уделом крошечной горстки избранных эрудитов.

Едва слова слетели с его губ, владыка чертогов отгородил «Повешенного» незримой стеной, наглухо лишив моряка и зрения, и слуха.

Элджер, хоть и питал к драконьим тайнам определенный интерес, раскошеливаться за право погреть уши не собирался, а потому покорно погрузился в безмолвное ожидание.

Дождавшись от господина Шута разрешающего жеста, «Солнце» Деррик на пару секунд замялся, подбирая слова, после чего начал:

— Драконье племя издревле считалось заклятым врагом Двора Короля Гигантов. Внешне они походят на исполинских ящеров, сплошь покрытых разномастной чешуей. Их лапы налиты первобытной мощью, а размах крыльев таков, что без труда позволяет этим чудовищным тушам стремительно рассекать небеса, безраздельно властвуя в воздухе.

— Иные из них изрыгают ревущее пламя, другие повелевают молниями, третьи сеют едкую скверну или обрушивают на землю ледяную стужу. Однако львиную долю их рода составляют отнюдь не они. Самая многочисленная ветвь — это Драконы Разума, ведомые своим владыкой, Королем Драконов Ангелведом. Именно от них берет начало Потусторонний Путь «Зрителя», который у нас, в Городе Серебра, принято называть Путем «Дракона».

Поначалу Деррик планировал вывалить на покупательницу весь курс базовой истории, слово в слово цитируя учебники. Но осознав, что мисс «Справедливость», господин «Повешенный» и он сам, похоже, обитают в совершенно разных мирах, юноша смекнул, насколько бесценны эти заурядные для Города Серебра знания. Потому-то на сей раз он ограничился исключительно драконами, благоразумно утаив сведения о великанах, эльфах, мутантах, фениксах, вампирах и прочих тварях.

«Король Драконов Ангелвед… Всё сходится с теми крохами, что описаны в церковных талмудах…» — Одри едва заметно кивнула, вежливо не перебивая рассказчика.

Деррик, воскрешая в памяти параграфы, продолжил:

— В те седые времена самым могущественным и вселяющим первобытный ужас созданием слыл Король Драконов Ангелвед, которого также величали Драконом Воображения. Под стать ему был и его отпрыск Алесуход — прославленный властелин небес, свысока взиравший на земную твердь и бескрайние океаны. Его титул звучал как Дракон Кошмаров.

— Об Ангелведе, Драконе Воображения, слагали пугающие легенды: стоило ему лишь помыслить о вещи, как она неминуемо воплощалась во плоти; стоило возжелать королевство, и оно немедленно нисходило в материальный мир; а любое изреченное им пророчество о грядущем неизбежно сбывалось, становясь абсолютной реальностью.

«Это же…» — Клейн, внимательно греющий уши, резко нахмурился. Не будь мисс Справедливость так поглощена речами Солнца, она бы непременно подметила, как дрогнул окутанный туманом владыка.

Услышанное мгновенно всколыхнуло в его памяти образ запечатанного артефакта «0–08»!

«Изреченное пророчество о грядущем неизбежно сбывается… Как же пугающе точно это ложится на его свойства!» — юноша еще вальяжнее откинулся на спинку кресла, внешне источая расслабленность, но внутренне натянувшись как струна.

«Дракон Воображения, звучит просто потрясающе… Да это же самое настоящее божество!» — глаза Одри сияли от дикого восторга и жгучего предвкушения.

Выдержав короткую паузу, Деррик продолжил:

— Его отпрыск, Дракон Кошмаров Алесуход, внушал не меньший трепет. Ему было под силу залезть в душу любому созданию, заставляя плясать под свою дудку, причем жертвы даже не подозревали о чужом вмешательстве, свято веря, что это их собственные помыслы. Более того, он виртуозно вплетал свои кошмары прямо в ткань реальности, затягивая в них мириады ни о чем не подозревающих душ и обрушивая на них самые чудовищные, леденящие кровь финалы.

— Летописи гласят, что он питал слабость к извращенным забавам. Мог заставить прекрасного принца поцеловать спящую принцессу, вот только очнувшаяся дева оказывалась наполовину сгнившим трупом. Мог нацепить на простую крестьянку заколдованные пуанты, заставляя плясать перед королевичами до полного изнеможения и мучительной смерти. Алесуход упивался тем, что сплетал воедино хитроумные совпадения, толкая судьбы невинных в пучину кровавых трагедий.

«Хитроумные совпадения… А вот это уже бьет точно в цель, вырисовывая идеальный портрет „0–08“… Хотя, справедливости ради, об этом артефакте я знаю лишь жалкие крохи…» — Клейн титаническим усилием воли подавил порыв почесать подбородок, застыв безмолвным, непроницаемым изваянием.

— До чего же мерзкая тварь… Впрочем, способности у него воистину захватывающие, — наполовину с отвращением, наполовину с диким восторгом выдохнула Одри.

«Так вот какие горизонты открываются перед „Зрителем“? Нет, отныне это Путь „Дракона“! Ни за что не променяю эту стезю ни на какую другую!» Девушка едва сдерживалась, чтобы не закричать о своем желании немедленно проглотить зелье «Психиатра» седьмой ступени и рвануть к вершинам могущества.

«Солнце» Деррик с предельной искренностью добавил:

— С тех пор как отгремели битвы между драконьим племенем и династией гигантов, минуло добрых две-три тысячи лет. Все мои знания почерпнуты из ветхих учебников да смутных преданий, так что ручаться за их подлинность я не смею.

— По крайней мере, ваша историческая летопись не зияет белыми пятнами, — в превосходном расположении духа подбодрила его Одри. — И что же стряслось потом?

— Потом? Владыка, сотворивший всё сущее, пробудился ото сна. И Дракон Воображения, и Дракон Кошмаров, равно как и прочие исполинские ящеры, камнем рухнули с небес, в одночасье лишившись всего, в том числе и собственных жизней. Падение этих титанов погрузило мир во мрак на долгих сорок девять дней, разверзло жерла спящих вулканов и обрушило на твердь всепожирающие потопы. Драконье племя оказалось низвергнуто и загнано в самые гибельные, глухие углы мироздания. А вскоре после этого Владыка стер в пыль и Двор Короля Гигантов, — свинцовым, гнетущим тоном закончил Деррик.

«Но ведь это в корне расходится с тем, чему учили меня… Разве не Повелитель Бурь, Вечное Пылающее Солнце и Бог Знаний и Мудрости возглавили людской род, чтобы повергнуть драконов с гигантами и обезглавить их владык?» — Одри впала в легкий ступор, почувствовав, как в ее сознании скрежещут и ломаются целые исторические пласты.

Клейна тоже раздирали противоречия. Юноша нутром чуял, что подлинная летопись тех времен соткана из сплошных загадок и белых пятен — особенно когда дело касалось столь невообразимо древней Второй Эпохи.

«Церковные талмуды наверняка переполнены выдумками и приукрашиваниями, однако и байкам Города Серебра слепо верить не стоит… Где же зарыта истина?» — обуздав бушующие мысли, он с улыбкой произнес:

— Беседа окончена?

— Это всё, что мне известно, — с легким уколом вины отозвался Деррик.

Паренек искренне терзался мыслью, что выданные им крохи знаний совершенно не дотягивают до баснословной ценности рецепта «Молящего о свете».

Одри незаметно перевела дух, и уголки ее губ поползли вверх:

— Я более чем довольна.

«Ведь теперь я узрела свой истинный путь…» — радостно добавила она про себя.

Обменявшись еще парой фраз, Клейн объявил о завершении очередного собрания Клуба Таро.

Проводив мисс Справедливость и остальных участников, он не стал задерживаться в чертогах и стремительно вернулся в собственную спальню, сводя к минимуму риск быть обнаруженным.

…………

Район Императрицы, роскошный особняк графа Холла.

Пребывая в превосходном расположении духа, Одри легкой походкой прохаживалась по комнате, подумывая о том, чтобы побаловать Сьюзи парочкой собачьих лакомств.

Внезапно в дверь постучали.

По характерному звуку шагов и ритму стука девушка безошибочно узнала свою личную горничную Энни.

— Войди, — Одри бросила быстрый взгляд в зеркало, поправила выбившуюся прядь и с изящным достоинством выпрямила спину.

Энни шагнула через порог, сжимая в руке лист бумаги, и с улыбкой произнесла:

— Мисс, вам телеграмма. С Южного континента.

«С Южного континента? От Альфреда?» — Одри мгновенно вспомнила о старшем брате и, радостно выхватив бланк, впилась глазами в текст:

Интуиция не подвела: депешу действительно отстучал ее второй брат, Альфред Холл, прямо с восточного побережья империи Балам. Строки гласили:

«Отыскал для тебя тех самых семицветных ящеровидных драконов. Целых две штуки. Жди посылку».

«Вот только… они мне больше совершенно ни к чему…» — Одри застыла в полнейшем ступоре. Захлопав ресницами, она резко повернула голову к Сьюзи.

Крупная золотистая ретриверша лишь непонимающе завиляла хвостом, всем своим видом выражая крайнее недоумение.





Глава 239


У каждого свое «собрание»




«Ладно, пусть мне самой это уже ни к чему, зато можно отдать Сьюзи или выменять на другие Потусторонние материалы… Хм, для эликсира Сьюзи как раз не хватает спинномозговой жидкости кролика Фальсмана… Поручать некоторые дела Сьюзи куда сподручнее, чем бегать самой… Любому „великому детективу“ жизненно необходим толковый помощник, о да!» — Одри моментально приняла решение. Теперь эта проблема больше не занимала ее мысли.

Отложив телеграмму, она почувствовала, как былая радость угасает, уступая место насущным тревогам.

«За мной всё еще числится должок перед господином Шутом: сведения о Тайном ордене, заказ на убийство посла Интиса, а также просьба одного из Его избранников… Теперь-то я на собственной шкуре прочувствовала, каково это — сгибаться под гнетом тяжелых долгов… Одри, медлить больше нельзя! Пора за дело!» — юная аристократка решительно сжала кулачки, намереваясь отыскать бумагу с пером и черкнуть весточку виконту Глейнту, дабы тот как можно скорее организовал ей встречу с Сио и Форс для передачи поручений.

Подхватив ручку и обмакнув перо в чернильницу, Одри внезапно замерла, так и не коснувшись бумаги.

В голову вдруг пришла одна критически важная деталь: ее познания об интисском после Бейкеране были ничтожно малы. Действуя вслепую, она рисковала фатально просчитаться с уровнем сложности. При таком раскладе либо вообще не сыщется смельчаков на этот заказ, либо дело перепоручат совершенно неподходящим людям, обрекая операцию на провал еще в самом зародыше.

Что же до неминуемо раздутых из-за этого расходов, то финансовый вопрос заботил ее меньше всего. Девушка свято верила: награда от господина Шута с лихвой окупит любые траты и принесет ей куда больше пользы.

Немного поразмыслив, Одри повернула голову к горничной Энни и произнесла:

— Передай графине Галии, что я принимаю приглашение и завтра вечером непременно почту ее бал своим присутствием.

Графиня Галия была супругой графа Вульфа. На ее грядущий бал были приглашены послы всех держав, расквартированные в Лоэне, включая и Бейкерана Жана Мадана.

Изначально Одри планировала сослаться на нездоровье и отклонить приглашение, но теперь этот светский раут вызывал у нее жгучий интерес.

«Сперва изучу этого посла Бейкерана, соберу исчерпывающее досье, а уж затем встречусь с Сио и Форс!» — от осознания того, что она вершит судьбы и вступает в давно желанную, полною опасностей жизнь, Одри захлестнула волна дикого восторга.

…………

Архипелаг Ротсид, столица «Город Щедрости» Байам.

Вернувшись в реальный мир, Элджер Уилсон переоделся в слегка вычурный, кричаще роскошный наряд в стиле Республики Интис. Выскользнув из гостиницы через черный ход, он долго петлял по переулкам, сделав крюк в несколько кварталов.

Наконец моряк замер перед ничем не примечательным домом, напрочь лишенным сада или лужайки, и водрузил на лицо самую заурядную жесткую белую маску.

Следом он поднял руку и выбил на двери условный ритм: три тяжелых удара, два легких, чередуя длинные и короткие паузы.

Прождав добрый десяток секунд, он услышал протяжный скрип открывающейся створки. В щель высунулся мужчина в пиратской бандане и воровато, цепким взглядом огляделся по сторонам.

— Заходи, — глухо бросил он, освобождая проход.

Элджер, не проронив ни звука, безмолвной тенью скользнул внутрь.

Бам!

Дверь за его спиной наглухо захлопнулась.

…………

Улица Минск, дом 15. Клейн раздвинул шторы и опустился за письменный стол.

Сведения о Тайном ордене, предоставленные «Повешенным», ясно давали понять: эта ложа с огромной долей вероятности всё еще поддерживает связи с Республикой Интис. Вдобавок в памяти юноши всплыли те самые эпитеты, которыми моряк некогда наградил династию Антигонов — «жуткие» и «ужасающие».

«Тот Потусторонний, что прошлой ночью проник в мою комнату с помощью стального червя, вынюхивал секреты и оставил предупреждение, и впрямь действовал донельзя жутко и извращенно… А ведь семья Антигон владела той же самой цепочкой Последовательностей „Провидца“, что и Тайный орден. По сути, их можно ставить в один ряд… Выходит, напрашивается вполне логичный вывод: этот вчерашний лазутчик — член Тайного ордена, по совместительству подрабатывающий шпионом на Интис? Или же он не состоит в секте, но благодаря связям Интиса с орденцами разжился нужным рецептом и зельем?» — Клейн принялся строить смелые гипотезы, скрупулезно препарируя каждую деталь:

«Это блестяще объясняет, отчего моя интуиция „Клоуна“ даже не пискнула, когда тот стальный червь проник внутрь. Банальное подавление со стороны высокорангового мастера того же самого Пути… Разумеется, нельзя сбрасывать со счетов и тот факт, что червь не нес в себе прямой угрозы моей жизни…»

«Следуя той же логике, становится понятно, почему лазутчик заявился в тот самый вечер, едва я успел набросать отчет об Иэне Райте, да еще и метнулся прямиком к письменному столу… Если этот мерзавец владеет талантами „Провидца“, подобная осведомленность выглядит вполне закономерной…»

Тщательно взвесив все за и против, Клейн уверился, что его выводы вплотную подобрались к истине.

«Но если это действительно высокоранговый Потусторонний Пути „Провидца“, то на какой ступени он находится? И как звучит название его эликсира? Умение дергать за ниточки стальных червей… Уж не является ли он еще одной ключевой фигурой нашего воображаемого цирка — каким-нибудь „Укротителем“?» — с долей горькой самоиронии и беззвучным смешком покачал головой юноша.

«Быть может, рецепт моей следующей ступени кроется именно в его руках… Неужто в этом и заключался истинный смысл того самого пророчества? Баклунд и впрямь оказался подлинной „Землей надежды“…» — пробормотав это себе под нос, Клейн переключился на планирование дальнейших действий:

Заказ на ликвидацию посла Интиса Бейкерана, призванный вырвать угрозу с корнем, он уже благополучно сбросил на чужие плечи. Теперь ему оставалось лишь держаться в тени, обеспечивая себе железное алиби. Да и, откровенно говоря, сил для подобной мясорубки у него банально не было.

Слив координаты Иэна Райта обеим фракциям, юноша ничуть не сомневался: в ближайшее время послу будет не до вендетты с каким-то там частным сыщиком, да и навлекать на себя лишние проблемы тот не станет.

Очевидно, что первостепенной и жизненно важной целью для дипломата оставался поиск той самой бесценной вещицы.

«Иными словами, пока этот артефакт не всплывет на поверхность, моя шкура в относительной безопасности, и пороть горячку с наймом убойного Потустороннего телохранителя нет нужды… Хм, даже если дело дойдет до мести, посол вряд ли отрядит по мою душу мастера высших эшелонов — это слишком дорого, да и глупо. В конце концов, Баклунд — чужая для него территория, здесь он не хозяин положения…»

«Скорее всего, грязную работу вновь поручат тому самому виртуозу со стальными червями, что лазил в мою спальню. Он как минимум на седьмой Последовательности, а то и на шестой или пятой. Силы ему не занимать, да и обстановку он знает… Значит, когда придет время, буду искать охранника именно такого калибра… Остается лишь уповать, что к тому моменту посол уже навсегда лишится возможности отдавать приказы…» — Клейн застыл, невидящим взором уставившись на наконец-то рассеявшийся за окном смог.

Парень твердо решил: сегодня вечером он вновь наведается в бар «Храбрец». Во-первых, нужно через Каспаса выйти на других Потусторонних и прощупать почву для найма телохранителя. Во-вторых, попытаться сбыть Потустороннюю характеристику Мерсо и сколотить хоть какой-то капитал. И в-третьих, посмотреть, не выставил ли кто на продажу убойный мистический артефакт — наращивание огневой мощи лишним не бывает никогда.

Утвердившись в планах, Клейн напустил на себя беспечный вид и лениво шелестел газетой до самых сумерек. Лишь когда за окном стемнело, он неспешно поднялся и сварил себе на ужин наваристый суп из бычьих хвостов с томатами.

Плотно поужинав, юноша привычным жестом наглухо задернул шторы в спальне, решив до самого утра их больше не раздвигать.

Следом он провел ритуал призыва самого себя, откликнулся на собственный зов и, обернувшись специфическим эфирным духом, перетащил из чертогов над серой мглой медный свисток Азика, Потустороннюю характеристику Мерсо, самодельные амулеты, россыпь ингредиентов и колоду карт Таро обратно в реальный мир. Там, в пустоте, остались пылиться лишь окровавленный типовой контракт да парочка прочих безделушек.

Покончив с этим и рассовав весь арсенал по карманам, Клейн вернул себе былую боевую мощь, вновь превратившись в того самого полупрофессионального эксперта по оккультизму.

Одернув воротничок, он подхватил шляпу, перехватил трость и покинул дом номер пятнадцать по улице Минск.

…………

Улица Железных Врат, бар «Храбрец».

Спустив кружку эля на покупку информации, Клейн отыскал Каспаса в одной из карточных комнат. Старик весьма недурно проводил время: азартно резался в «Борьбу со злом» и параллельно делал ставки на одного из выступающих снаружи кулачных бойцов.

Эта до боли знакомая обстановка мигом воскресила в памяти прошлую встречу с Маричем, рубящимся в техасский холдем в компании дюжины живых мертвецов. Клейна вдруг прошиб холодный пот от осознания: какое счастье, что в тот раз он не прихватил с собой медный свисток Азика!

«Явись я туда с этой медной дуделкой, те живые трупы Марича наверняка бы мигом взбунтовались и бросились „чествовать“ меня со всем радушием… Хотел бы я взглянуть на его физиономию в тот момент…» — застыв в дверях, юноша кивком поприветствовал Каспаса Камплинга.

Каспас накрыл свои карты ладонью, грязно выругался и, подойдя к выходу, понизил голос до шепота:

— Я отведу тебя в одно местечко. Тамошняя публика, конечно, до Марича не дотягивает, но ребята всё равно чертовски серьезные. Выгорит у тебя с ними сделка или нет — меня не касается. Однако предупреждаю сразу: не вздумай их злить. Иначе рискуешь не дожить до рассвета… Хотя, справедливости ради, в Баклунде после сентября разглядеть солнце и так задачка не из легких.

— И сколько я должен за услугу? — с искренней прямотой поинтересовался Клейн.

Каспас удовлетворенно кивнул:

— Два фунта.

«Да в оружейной лавке за эти деньги можно револьвер купить… Ну, запросят они три фунта с лишним, но сторговаться-то всегда можно до двух…» — беззвучно проворчал про себя Клейн, отсчитывая провожатому две однофунтовые банкноты.

Бросив пару слов своим партнерам по игре, Каспас, тяжело припадая на ногу, повел Клейна к кухонному блоку бара. Вынырнув через заднюю дверь в глухой переулок, они сделали крюк и остановились перед погруженным в беспросветный мрак зданием.

Старик выудил железную полумаску, скрывающую лишь верхнюю часть лица, и, усмехнувшись, протянул ее юноше:

— Считай, что за два фунта ты купил именно ее.

«Да я за два фунта мешок таких масок возьму…» — нацепив кусок железа, Клейн намеренно взъерошил себе волосы, ломая привычный образ.

Убедившись, что гость готов, Каспас выбил на двери ритмичный стук.

Спустя семь-восемь секунд небольшая деревянная заслонка на створке сдвинулась, явив пару настороженных карих глаз.

Выдержав долгий, пронзительный осмотр, Клейн наконец увидел, как тяжелая дверь подается внутрь.

На пороге выросла фигура мужчины в такой же железной маске. Сунув Клейну просторную мантию с глубоким капюшоном, он прохрипел Каспасу:

— В следующий раз извещай заранее, а не то… хмф!

Захлопнув створку и круто развернувшись, привратник повел Клейна сквозь утопающую во мраке гостиную прямиком в просторный зал на первом этаже.

На кофейном столике сиротливо горела одинокая свеча, чье тусклое, желтоватое пламя выхватывало из темноты лишь зыбкие, пляшущие тени.

Вокруг столика, на диванах и стульях, ютились с десяток человек. Все они, как один, были облачены в глухие мантии с капюшонами и железные маски.

Облачившись в просторную мантию, Клейн бесшумной тенью скользнул в самый дальний угол и опустился на свободный стул. В этот момент до его слуха донеслось недовольное ворчание какого-то пухлощекого мужчины:

— В последнее время в канализации расплодилась целая стая диких тварей. Они подчистую сожрали добрую половину высаженных мной целебных трав.

— И мерзавцы эти на редкость сообразительны — ядовитые корешки даже не тронули! Мне позарез нужен кто-то, кто поможет зачистить от них стоки. Сами понимаете, истребление вредителей — совершенно не мой профиль. Мое призвание — смешивать зелья да врачевать ваши болячки.





Глава 240


Испытать удачу?




«Мастерски смешивает зелья, врачует недуги, да еще и развел целую плантацию целебных трав прямо в канализации… Неужто перед нами „Аптекарь“? Любопытно, принадлежит ли он к Школе Жизни, поклоняется ли Матери-Земле, или же, что куда вероятнее, является вольным Потусторонним…» — Клейн, глубокомысленно вслушиваясь в разговор, благоразумно прикусил язык и не спешил встревать в беседу.

В Королевстве Лоэн, из-за ярой нетерпимости Церкви Повелителя Бурь к культам Вечного Пылающего Солнца и Бога Знаний и Мудрости, а также из-за непримиримой вражды между Церковью Богини Вечной Ночи и Церковью Бога Войны, право на проповедь среди иноземных конфессий получила лишь Матерь-Земля. Однако под негласным, но монолитным давлением трех великих Церквей их влияние ограничивалось жалкой горсткой разбросанных по стране храмов и ничтожной паствой. В таких условиях у них попросту не было нужды формировать отряды Потусторонних, а рискни они это сделать — правительство наотрез отказалось бы их легализовать, закрыв доступ к сотрудничеству с полицией и низведя до статуса «незаконных вооруженных формирований».

Согласно закрытым архивам Ночных Ястребов, Церковь Матери-Земли безраздельно владела двумя путями Последовательностей — «Земледельцем» и «Аптекарем», причем последняя цепочка казалась обрывочной и неполной.

Тот самый предполагаемый «Аптекарь» слегка откинул капюшон, явив публике лицо, скрытое под глухой угольно-черной железной маской. Впрочем, сталь закрывала лишь переносицу и верхнюю часть лица, выставляя напоказ мясистые, пухлые щеки, которые то и дело подрагивали в такт его словам.

— Повторяю еще раз: мне нужен человек, готовый зачистить канализацию от внезапно расплодившегося зверья. Ограничимся лишь районом Баклундского моста. За работу я отвалю четыре флакона поистине бесценных эликсиров. Два из них мгновенно останавливают кровотечение и затягивают раны — уж поверьте, это сработает куда чище и надежнее, чем любые хирургические швы в клинике, а срок годности у них целых полгода! — озвучил свои условия и награду вероятный «Аптекарь».

Внезапно издав тихий смешок, он продолжил:

— Оставшиеся два флакона годны лишь полтора месяца, но зато они способны вернуть любому джентльмену пыл его юности, превратив в истинного Потустороннего прямо в постели… Хе-хе, ну, вы понимаете, о чем я. И даже если срок выйдет, снадобье не утратит своей мощи, просто эффект… кхм… выплеснется за пределы одной области и охватит всё тело. Принявший его впадет в состояние дикого неистовства: сила, скорость и реакция взлетят до небес. Правда… через полчаса наступит чудовищное истощение.

«Звучит в точности как те сомнительные рекламки от шарлатанов-целителей, расклеенные на каждом столбе… Да еще и впаривает просрочку без малейших угрызений совести…» — не удержавшись, мысленно съязвил Клейн.

Когда речь подошла к концу, предполагаемый «Аптекарь» окинул взглядом гостиную. Наткнувшись на звенящую, гробовую тишину и не дождавшись ни единого отклика, он сквозь стиснутые зубы добавил:

— Поверх этих четырех бесценных зелий я накину еще тридцать фунтов наличными!

Наконец, один из гостей, примостившийся на самом краю дивана, подал голос.

Обведя собравшихся тяжелым взглядом, он глухо произнес:

— Я берусь за этот заказ. Авансом выдашь по одному флакону каждого зелья, а господин Око Мудрости выступит гарантом нашей сделки.

— Не вижу препятствий, — согласно кивнул восседающий в одиночном кресле старец.

Его щеки избороздили глубокие, резкие морщины, кожа казалась сухой и пергаментной, а голос так и дышал старческой хрипотцой — по всем этим признакам Клейн безошибочно вычислил в нем весьма почтенного джентльмена преклонных лет.

— Договорились, — с явным облегчением выдохнул предполагаемый «Аптекарь».

Успешное заключение этой сделки словно вдохнуло жизнь в притихшее собрание. Вскоре слово взяла женщина, чье лицо было наглухо скрыто густой тенью капюшона:

— Я выставляю на продажу два вида оружия.

«Оружие?» Клейн тут же подобрался, слегка поправил позу и обратился в слух с удвоенным вниманием.

Лишенный возможности немедленно шагнуть на следующую ступень, он отчаянно нуждался в любых внешних костылях, способных хоть немного подстегнуть его боевую мощь.

— Первый лот — рунный стальной меч, выкованный в застенках Церкви Вечного Пылающего Солнца. Клинок наделен даром очищения и изгнания скверны, являясь абсолютной погибелью для водяных, мстительных душ, живых мертвецов и прочей нечисти. Сила заклинаний продержится еще целых три года. Ну и, само собой, он достаточно остер, чтобы играючи перерезать глотку смертному, — голос женщины то взлетал, то падал, явно силясь замаскировать ее истинные интонации. — Цена вопроса — пятьсот фунтов либо рецепт восьмой Последовательности «Варвар».

«Чертовски дорого… Да и острой нужды в такой игрушке у меня нет… Столкнись я с нежитью, которую не смогу одолеть своими силами, куда проще дунуть в медный свисток… Даже если мистер Азик не явится лично, один лишь вид его жуткого посланника повергнет любую нечисть в первобытный ужас…» — мысленно покачав головой, Клейн переключил внимание на описание второго лота:

— Складной тесак-пила. Творение выдающегося мастера с хитроумным механическим устройством, позволяющим менять форму для удобства скрытного ношения. Превосходное, весьма редкое подспорье в реальной схватке. Отдам за двадцать пять фунтов.

«Потрясающая пропасть в ценах между артефактами с Потусторонними эффектами и банальными механическими игрушками…» — юноша лишь безмолвно созерцал, как рунный меч в итоге перекочевал в руки какого-то мрачного типа из дальнего угла, а складной тесак осел в коллекции господина Ока Мудрости.

Череда последующих сделок увенчалась переменным успехом. Единственной вещицей, на которую у Клейна хищно загорелся глаз, оказался «амулет богатства» — сверхъестественная побрякушка, сулящая владельцу трехмесячный финансовый взлет. Увы, это совершенно не вписывалось в его текущие приоритеты, да и ценник кусался так, что зубы сводило.

Заметив, что собрание вновь погрузилось в тягостную тишину, он с шумом выдохнул и, нарочито понизив голос, произнес:

— Я хочу выставить на продажу одну вещь.

Дождавшись, пока все взгляды прикипят к его персоне, Клейн выудил железный портсигар и извлек на свет ту самую, напоминающую сгусток желе, темно-красную Потустороннюю характеристику.

Не тратя времени на подбор слов, он с ледяной невозмутимостью выдал заранее заготовленную речь:

— Эта вещица досталась мне с одного свежего трупа. Понятия не имею, для чего она сгодится, но нутром чую в ней какую-то диковинную силу. Быть может, кто-то из присутствующих прольет свет на ее природу?

Клейн намеренно утаил, что перед ними чистейшая Потусторонняя характеристика, благоразумно не став заикаться и о том, что это темно-красное «желе» способно с лихвой заменить стержневые ингредиенты для эликсира «Охотника».

Такие откровения вплотную касались Закона неуничтожимости Потусторонних характеристик, а раздаривать столь бесценные крупицы знаний завсегдатаям этого сборища он совершенно не собирался.

Вдобавок, им двигал холодный расчет: прощупать почву и выяснить, ведом ли кому-то из присутствующих этот фундаментальный закон. Тот, кто обладает подобными знаниями, неминуемо окажется на порядок сильнее остальных или же стоит за спиной могущественной фракции, что делает его идеальным кандидатом на роль телохранителя.

Вместе с тем, он виртуозно продолжал отыгрывать роль профана, едва ступившего в мир мистики. И пусть железная маска надежно скрывала его черты от собравшихся, Каспас Камплинг прекрасно знал его в лицо, а уж этого тертого калача с подпольного рынка оружия здесь наверняка признали многие.

«Осторожность» и «параноидальная осмотрительность» — вот те два слова, которые Клейн неустанно вбивал себе в подкорку перед выходом из дома.

Десятки цепких взглядов впились в пульсирующий темно-красный сгусток на его ладони, однако Клейн, не будучи «Зрителем», так и не смог расшифровать их истинный, глубинный смысл.

Минуло с десяток тягостных секунд, но никто так и не проронил ни слова. В гостиной повисла гнетущая, гробовая тишина.

И в этот самый миг старец Око Мудрости, восседающий в одиночном кресле, глухо откашлялся:

— Сдается мне, я знаю, что это за дрянь и как ее пустить в дело. Однако за любые знания в этом мире принято платить.

— Моя ставка — четыреста фунтов. Уверяю, цена более чем справедливая, но право отказаться, разумеется, остается за тобой.

«Стержневые материалы для девятой Последовательности тянут фунтов на сто пятьдесят — двести за штуку. А поскольку их нужно ровно два, в сумме выходит как раз около четырех сотен… Старик не лукавит, цена и впрямь честная… Выходит, этот господин Око Мудрости безошибочно раскусил в сгустке наследие „Охотника“… Причем сделал это с ходу, без всякого гадания… Уж не „Оценщик“ ли он седьмой ступени из цепочки „Ученого“?» — молниеносно прикинув варианты, Клейн кивнул:

— По рукам.

— Впрочем, сэр, не спешите звенеть монетой. У меня к вам имеется одно поручение.

— И что же это за поручение? — скрипучим, старческим голосом поинтересовался Око Мудрости.

Тщательно взвешивая каждое слово, Клейн произнес:

— Ситуация такова: я перешел дорогу одному весьма скверному типу. Если выражаться вашим языком, он тянет на шестую, а то и на пятую Последовательность. Мне позарез нужен телохранитель.

— Шестая, а то и пятая Последовательность⁈ Да почему бы тебе просто не забиться в угол и тихо не сдохнуть? Достигни кто-либо из нас таких заоблачных высот, стал бы он торчать на таких вот жалких междусобойчиках? — не сдержавшись, выпалил предполагаемый «Аптекарь», и в его изумлении сквозила откровенная, ядовитая насмешка.

Остальные присутствующие промолчали, но судя по тому, что никто так и не рискнул подать голос, их мысли ни на йоту не отличались от циничного вердикта «Аптекаря».

Старец Око Мудрости издал тихий смешок и заговорил:

— Похоже, ты еще не до конца осознал, как устроен наш мир. Шестая или пятая ступень — это поистине чудовищная, сокрушительная мощь. Не скрою, история помнит случаи, когда выскочки восьмых и девятых рангов умудрялись валить подобных гигантов, но всё это — чистейшей воды чудо, повторить которое практически немыслимо. Сильно сомневаюсь, что здесь найдется безумец, готовый поставить собственную шкуру на кон ради твоей защиты. Хм… Разве что, если бы мы имели стопроцентную гарантию, что враг не выше шестой ступени и напрочь лишен мистических артефактов, кто-нибудь и рискнул бы взяться за этот заказ.

— Увы, подобных гарантий я дать не могу… — Клейн развел руками и тут же сменил тактику. — Что ж, придется выкручиваться самому. Скажите, что из этих ваших, как их там, мистических артефактов, я смогу приобрести за четыре сотни фунтов?

— Уж поверь моему слову, за четыреста фунтов ты не купишь ничего, что способно хоть как-то навредить твоему врагу. Более того, дешевые побрякушки лишь навлекут на тебя еще большую беду. Мой тебе искренний совет: разыщи этого человека и моли о прощении. Искренне, от всего сердца. Быть может, эти четыре сотни как раз и купят тебе его милость, — с неподдельным участием посоветовал старец Око Мудрости.

«Откровенно говоря, я уже прокручивал этот вариант в голове, вот только боюсь, моим извинениям там грош цена…» — Клейн только собирался озвучить свой ответ, как тот самый мужчина, что чуть ранее подписался на зачистку канализации, внезапно рассмеялся:

— А знаешь, ты вполне мог бы испытать удачу.

— У меня как раз завалялась одна весьма диковинная вещица, и я готов уступить ее тебе ровно за четыре сотни.

— Она способна пробить барьер и даровать тебе шанс услышать голос великих сущностей. Если фортуна будет к тебе благосклонна и ты сумеешь выудить из этого бормотания хоть каплю ценных знаний, твоя мощь взлетит до небес, и защита собственной шкуры перестанет быть проблемой. Но… если удача отвернется, и в шепоте окажется лишь проклятие, или же твой разум попросту не выдержит, ты хлебнешь невыразимой боли, а то и вовсе распрощаешься с жизнью.

— Ну что, рискнешь?

Не успел он договорить, как старец Око Мудрости грозно, с рычанием оборвал его:

— Черный Змей, и думать забудь впаривать эту проклятую дрянь!

Черный Змей лишь снисходительно усмехнулся:

— Я не проронил ни слова лжи и ни на йоту не отступил от здешних правил. Я выложил ему как все прелести, так и все угрозы, оставив выбор исключительно за ним. Да, шансы выудить что-то полезное болтаются где-то в районе жалких десяти процентов… Так что, бросишь кости?

«Русская рулетка в мире мистики… Шанс услышать голос великих сущностей… Да это же прямая отсылка к „Слушателям“ из ордена Авроры! Неужто это артефакт, оставшийся после того, как „Слушатель“ восьмой Последовательности — прямое развитие „Молящего“ — сорвался в бездну безумия?» Клейн вперил задумчивый взгляд в Черного Змея, чья принадлежность к ордену Авроры казалась всё более очевидной, и в его голове молниеносно выстроилась целая вереница логических цепочек.

«А может, и впрямь рискнуть? Хотя нет, какой же это риск, если я могу попросту утащить эту дрянь в чертоги над серым туманом и пустить в дело уже там… Тем более что протаскивать предметы из физического мира мне уже по силам… В таком раскладе любая угроза будет сведена к абсолютному нулю… Вот только это наследие жалкого мага восьмой ступени, так что на заоблачный куш рассчитывать не приходится… А четыре сотни фунтов на дороге не валяются…» Взвесив все за и против в мгновение ока, Клейн с железобетонной решимостью кивнул:

— По рукам.





Глава 241


Слова скверны




В гостиной, скупо освещенной единственной свечой, повисла настолько густая, тяжелая тишина, что казалась осязаемой.

Спустя пару бесконечно долгих секунд предполагаемый «Аптекарь» наконец невнятно пробурчал:

— И почему ты не оставил адресок? Глядишь, я бы смог хоть чем-то поживиться с твоего свежего трупа.

Звучало как злое проклятие, но на деле таило в себе искреннюю попытку отговорить от безумства… Клейн, притворившись, что не уловил скрытого подтекста, посмотрел прямо на Черного Змея:

— Откажусь от игры — и меня точно ждет крышка. А так, бросив кости, я получаю хотя бы крошечный, но всё же шанс.

— Я не из тех, кто покорно сидит сложа руки в ожидании прихода смерти.

Услышав это, уже было открывший рот старец Око Мудрости благоразумно прикусил язык, прекрасно понимая, что никакой иной спасительной соломинки предложить не в силах.

— А мне по душе твой норов! — с раскатистым хохотом одобрил Черный Змей.

— И мне тоже по душе, — ядовито поддакнул предполагаемый «Аптекарь», чей сарказм был ширмой для очередного предостережения. — У меня в свое время тоже водилась парочка таких вот отчаянных приятелей. Теперь я каждый год исправно ношу цветочки на их могилы.

Этот тип резал правду-матку, совершенно не заботясь о том, что Черный Змей мог без труда стереть его в порошок.

«С таким-то длинным языком этот господин Аптекарь наверняка не раз огребал по полной программе…» — мысленно усмехнулся Клейн, чувствуя, однако, искреннюю признательность за заботу.

Передав железный портсигар с Потусторонней характеристикой «Охотника» тому самому прислужнику, что ввел его в зал, юноша проводил его взглядом до кресла Ока Мудрости.

Почтенный старец неспешно отсчитал из покоящегося рядом саквояжа ровно четыре сотни фунтов наличными и велел слуге отнести деньги Черному Змею.

Продавец лишь вскользь мазнул взглядом по купюрам и бросил:

— Слову господина Ока Мудрости я верю безоговорочно.

Выудив из-за пазухи крошечную деревянную шкатулку, мужчина наклонился и с силой пустил ее по полу. Шкатулка плавно проскользила по доскам, остановившись точнехонько у ног Клейна, тем самым миновав руки прислужника.

Едва пальцы юноши коснулись крышки, как в уши тут же просочился едва уловимый, призрачный шепот, а голову повело так, словно его хорошенько тряхнуло в несущемся по ухабам экипаже.

Впрочем, для него подобное испытание оказалось сущим пустяком. Эта дурнота не шла ни в какое сравнение с той дикой какофонией иллюзорных голосов, что обрушивалась на разум, когда «Справедливость» и остальные возносили ему свои мольбы.

Вновь выпрямив спину, Клейн с величайшей осторожностью приоткрыл деревянную крышку и обомлел: внутри покоилось человеческое ухо!

На вид оно ничем не отличалось от настоящего, разве что кожа приобрела мертвенно-черный оттенок, а в нескольких местах зияли сочащиеся зеленоватой слизью очаги гниения.

— И как мне пустить это в дело? — нарушил тишину Клейн.

Черный Змей небрежно отмахнулся:

— Просто сожми эту дрянь голой рукой, без всяких перчаток — вот и весь секрет. Но послушай доброго совета: лучше дотащи ее до дома и испытывай судьбу в полном одиночестве.

Не став вдаваться в подробности, Клейн захлопнул шкатулку, надежно спрятал ее в карман и, мастерски изобразив горькую усмешку, пожаловался:

— От одной только мысли дурно становится.

После непродолжительного затишья предполагаемый «Аптекарь» вдруг громогласно провозгласил:

— Куплю медуллярные кристаллы из Источника Эльфов! Есть у кого?

Его голос глухим эхом прокатился по залу, но ответом послужило лишь гробовое молчание.

Раздосадованный «Аптекарь» громко цокнул языком и пробурчал:

— Да что б вас, каждый раз спрашиваю — и вечно пусто.

— А вы бы лучше взяли билет на пароход да сплавали прямиком на остров Суня, — с легкой улыбкой подшутил над ним старец Око Мудрости.

Второе название Источника Эльфов — Сунийский золотой источник, что красноречиво говорило о месте его происхождения. И если сама целебная вода, щедро пропитанная духовностью, попадалась на рынках сплошь и рядом, то вот те самые медуллярные кристаллы относились к разряду редчайших Потусторонних ингредиентов, раздобыть которые было задачкой не из легких.

Вскоре, когда еще пара-тройка сделок сорвалась, так и не увенчавшись успехом, господин Око Мудрости хлопнул в ладоши и объявил:

— Полагаю, на сегодня мы закончим. Покидаем помещение строго по одному, с интервалом ровно в три минуты. Таков обычай.

«Строго по одному… интервал в три минуты… Перестраховываются, чтобы никто не увязался следом или, чего доброго, не подрезал товар в подворотне?» — смекнул Клейн. Приняв к сведению напутствие старца Ока Мудрости, он поднялся и вслед за прислужником покинул зал, направляясь к парадным дверям.

Сбросив с плеч просторный балахон с капюшоном, он вернул его провожатому. Двигаясь в обратном направлении, парень без труда добрался до заднего двора бара «Храбрец». Стянув с лица опостылевшую железную маску, он проскользнул через кипящую суетой кухню и, оглушаемый какофонией собачьего лая и пьяных воплей, наконец-то выцепил взглядом Каспаса, скучающего возле карточной комнаты.

— Хвала небесам, вернулся целым и невредимым. Утешил старика, — с явным облегчением выдохнул красноносый провожатый. Жуткий шрам, уродующий его лицо, едва заметно дернулся.

Приблизившись вплотную, Клейн понизил голос до едва уловимого шепота:

— Подобные сходки еще предвидятся?

— Вижу, улов оказался так себе. Клянусь Бурей, бросил бы ты эту гиблую затею, не тратил время попусту, — Каспас окинул этого неугомонного юнца тяжелым, оценивающим взглядом. — Собрание будет дня через два-три, точнее не скажу. Тут уж как повезет — поспеешь или нет.

Клейн понятливо кивнул и тут же сменил тему:

— А Марич здесь?

— Опять собрался капать ему на мозги? Гиблое дело, только нарвешься на неприятности! — глухо, с ноткой угрозы предостерег старик. — Он сейчас режется в карты прямо за твоей спиной.

«О нет, переубеждать этого психопата мне и даром не нужно. Я просто жажду обойти его по широкой дуге, чтобы его ручные мертвецы ненароком не слетели с катушек…» — нащупав сквозь ткань заветный медный свисток Азика, парень произнес вслух:

— Я всё понял.

Выскользнув за двери бара «Храбрец», он для отвода глаз сделал приличный крюк, заглянув в ту самую снятую каморку в Восточном районе, и лишь потом направился на улицу Минск.

Тем временем в карточной комнате Марич хладнокровно сдвинул в центр сукна все свои фишки, пойдя ва-банк, и с непоколебимой уверенностью вскрыл карты.

Фулл-хаус: три короля и две девятки. У живого мертвеца, сидящего напротив и принявшего ставку, на столе красовалась лишь пара шестерок да восьмерка.

Как вдруг мертвец вальяжно перевернул свои закрытые карты, явив свету еще две шестерки!

Каре шестерок! Партия была проиграна!

Мертвенно-бледный Марич застыл в полнейшем ступоре. А в следующую секунду он спинным мозгом почуял, как вся эта дюжина мертвецов устремила на него свои пустые, леденящие душу взгляды.

Спустя пару минут Марич, шатаясь словно пьяный, вывалился из комнаты, чудом удержавшись на ногах у самого порога. Его верная, безмозглая свита осталась лежать на полу, раскиданная в живописном беспорядке.

— До рассвета никого туда не пускай, — хрипло, едва ворочая языком, приказал он опешившему Каспасу.

Выудив белоснежный носовой платок, мужчина промокнул уголки губ. Ткань мгновенно пропиталась жутковатой, сине-багровой влагой.

Дождавшись согласного кивка старика, Марич тяжело осел на первый попавшийся стул, потребовал бочонок саутвиллского эля и, уставившись невидящим взглядом в пустоту, принялся глушить пиво, надолго погрузившись в тягостную прострацию.

…………

Дом номер пятнадцать по улице Минск. Клейн, действуя по уже отработанной, рутинной схеме, умылся, заперся в своей спальне и наглухо задернул шторы.

Выждав добрую четверть часа и окончательно убедившись, что вокруг нет ни единого чужого духовного маячка, он провел тот самый парадоксальный ритуал «призыва» самого себя. Ответив на собственный зов, юноша утащил деревянную шкатулку с гниющей черной плотью прямиком в таинственные чертоги над серой мглой.

Раскинувшиеся внизу призрачные багровые звезды застыли в абсолютном покое, перестав пульсировать. Опустившись на почетное место во главе древнего длинного стола, Клейн откидынул крышку шкатулки.

На этот раз ни сводящего с ума шепота, ни приступов дурноты не последовало — казалось, бескрайнее море серого тумана наглухо отрезало любые потусторонние шумы.

С плеч Клейна упал огромный груз. Почувствовав себя в относительной безопасности, он обрел куда большую уверенность перед грядущим экспериментом.

Повинуясь одной лишь мысли, парень наглухо «отключил» собственный слух, после чего провел парочку быстрых тестов, чтобы убедиться в надежности этой защиты.

«Превосходно…» — с глубоким удовлетворением кивнул юноша. Вытянув руку, он бесстрашно сгреб пальцами это мертвенно-черное, тронутое гнилью ухо.

Кожу обожгло ледяным, склизким холодом, однако того самого гласа великой сущности, о котором так упоенно вещал Черный Змей, он так и не услышал.

«Полностью отсекается? Так дело не пойдет… Одного лишь физического контакта явно недостаточно…» — озадаченно пробормотал Клейн, лихорадочно соображая, как бы еще спровоцировать нужный эффект.

Спустя добрый десяток секунд он материализовал перо и бумагу, вознамерившись в точности повторить тот самый трюк, с помощью которого некогда подглядывал за Вечным Пылающим Солнцем.

«В прошлый раз я опирался на истинную божественную кровь и смотрел прямо в лицо светилу. Сейчас же в моих руках лишь жалкие останки „Слушателя“, так что риск явно не столь запредельный…» — рассудив так, парень уверенно вывел фразу для прорицания:

«Истинное происхождение этого предмета».

Глубоко вздохнув, он намертво стиснул в пальцах черное ухо, плавно откинулся на спинку кресла и принялся беззвучно чеканить слова заклинания.

Прокрутив фразу ровно семь раз, юноша почувствовал, как глаза наливаются беспросветной глубиной, и провалился в глубокий сон.

В зыбком, расколотом на части и застланном серой пеленой мире перед его мысленным взором предстал бьющийся в агонии мужчина. Несчастный с душераздирающими воплями катался по земле; его глаза вываливались из орбит, тело на глазах раздувалось подобно гротескному воздушному шару, а изо всех пор стремительно, пугающе густо лезла длинная, жесткая черная шерсть.

Следом в уши Клейна ворвался звук — настолько первобытно-злой и до тошноты скверный, что юношу мгновенно, рывком вышвырнуло из сновидения.

В отличие от того слепого, хаотичного бреда и рева, что обычно терзали его перед вознесением в таинственные чертоги над серой мглой, этот голос был поистине пронзительным! В нем явственно сквозили леденящая душу осмысленность, целенаправленность и пугающая враждебная воля!

Клейн судорожно зажал уши руками, отсекая дальнейшую пытку, однако отголоски этой первобытной скверны уже намертво впечатались в мозг, продолжая громыхать в черепной коробке.

Опустив взгляд, он с непередаваемым ужасом увидел, как собственные вены и артерии дико вспучиваются под кожей, извиваясь и пульсируя, словно скопище толстых, омерзительных ядовитых змей.

Бум!

Вены с оглушительным треском лопнули. Изувеченные кровеносные сосуды, вырвавшись из плоти, стремительно разрослись, превратившись в склизкие, испещренные богомерзкими узорами щупальца. Само бескрайнее море серого тумана содрогнулось от этой мощи, а на величественных сводах монументального храма, подобного обители гигантов, проступили явные следы ядовитой коррозии.

Но в отличие от той катастрофы с Вечным Пылающим Солнцем, на этот раз Клейн всё же сумел сохранить крупицы рассудка. Он не стал с воплями кататься по полу, а лишь мертвой хваткой вцепился в подлокотники кресла, стиснув зубы и превозмогая дикую агонию.

Спустя несколько бесконечно долгих секунд взбудораженная серая мгла вернула себе первозданный покой, а разрывающий череп зловещий шепот окончательно смолк.

Гротескные извивающиеся щупальца безжизненно отвалились, и растерзанная плоть начала стремительно, на глазах затягиваться.

«Любые заигрывания с божествами — чистой воды самоубийство, каким бы хитроумным способом ты ни пытался до них достучаться… Хвала небесам, на этот раз я не столкнулся с Истинным Творцом лицом к лицу. Иначе остаточная скверна безумия и потери контроля неминуемо отравила бы мой разум, ударив по физической оболочке в реальном мире…» — обессиленно откинувшись на спинку кресла, с горькой, беззвучной самоиронией резюмировал Клейн.

В целом, подобный жесткий откат полностью укладывался в его расчеты, и ситуация так и не успела сорваться в неуправляемое пике.

Единственным, что по-настоящему выбило его из колеи, стало внезапное открытие: Истинный Творец, судя по всему, превосходил по мощи Вечное Пылающее Солнце…

Пока мысли юноши готовились пуститься в дальнейшие спекуляции, зажатое в ладони черное ухо вдруг рассыпалось в прах. Гнилая плоть мгновенно распалась на мириады крошечных, тускло мерцающих бледно-черных искр.

«Возвращение к первозданной форме Потусторонней характеристики?» — недоуменно нахмурившись, Клейн краем глаза зацепился за всё еще судорожно дергающиеся на полу щупальца. Испещренные зловещей вязью отростки были не чем иным, как вырванными из его собственного тела сгустками безумия и потери контроля.

Эта мерзость уже начала стремительно истончаться, грозя вот-вот раствориться в небытии.

Осененный внезапной, дикой догадкой, Клейн рывком разжал пальцы, щедрой горстью швырнув мерцающие бледно-черные искры прямо на эти извивающиеся, склизкие куски плоти.

В ту же долю секунды в воздух с шипением взметнулись клубы иллюзорного черного дыма. Мгла стремительно развернулась, обратившись грозовым небом: на фоне абсолютной, непроницаемой тьмы то и дело вспыхивали ослепительные разряды ветвистых молний.

Сюрреалистичное видение растаяло так же молниеносно, как и появилось. Когда дым рассеялся, на каменных плитах остался лежать лишь один предмет: отливающий железной чернотой амулет, сплошь испещренный причудливой вязью оккультных символов, магических печатей, зловещих узоров и искаженных духовных чисел.

Наклонившись и подхватив талисман, Клейн физически ощутил, как в металле бьется и исходит истошным, безумным ревом чья-то запертая душа.

Прибегнув к искусству прорицания, юноша с превеликим трудом сумел выудить из ниспосланных откровений истинное предназначение этой вещицы. Артефакт обрушивал на слух противника тот самый леденящий душу, сводящий с ума рев, щедро заражая его скверной безумия. Исход же всецело зависел от ментальной стойкости жертвы: обладатели железной воли, возможно, даже извлекли бы из этого опыта пугающую выгоду — вот только платой за это стало бы неминуемое обращение в фанатично преданного раба Истинного Творца. Те же, чья защита давала трещину, были обречены: их рассудок мгновенно рассыпался в прах, и они гибли в корчах под собственные душераздирающие вопли.

«Что ж… нарекаю тебя „Словами скверны“…» — едва слышно прошептал Клейн, закрепляя за оберегом кодовое заклинание для активации.





Глава 242


Бейкеран




Во вторник утром Клейн, выспавшись вдоволь и проснувшись без будильника, приготовил себе нехитрый завтрак: пару ломтиков тоста, кусок сливочного масла, порцию поджаристого бекона и чашку кофе. Устроившись за столом, он неторопливо приступил к трапезе, лениво пробегая глазами утреннюю прессу.

Обзаведясь столь смертоносным козырем, как амулет «Слова скверны», парень наконец-то смог выдохнуть. Гнетущее напряжение последних дней заметно спало.

С шелестом отложив прочитанный от корки до корки «Баклунд Пост», юноша потянулся за «Тассокской газетой». На второй полосе его взгляд тут же зацепился за кричащую заметку:

«Сегодня в два часа пополуночи в переулке Красного Кирпича, что в Восточном районе, разразилась ожесточенная перестрелка. По предварительным заявлениям полиции, инцидент стал следствием криминальных разборок между двумя преступными группировками, одной из которых является печально известная банда Зманге».

«Банда Зманге… переулок Красного Кирпича в Восточном районе…» — в голове сыщика молниеносно созрела догадка. Бросив завтрак, он метнулся за картой Баклунда.

Хватило одного беглого взгляда, чтобы убедиться: упомянутый переулок находился в двух шагах от улицы Белого Рома, где, по наводке информаторов, Иэн Райт не так давно засветился в местном телеграфном отделении.

«Выходит, мальчишка залег на дно именно в переулке Красного Кирпича? А ночная пальба — это дело рук армейского спецотдела и интисских ищеек, не поделивших добычу? Интересно, за кем в итоге осталась победа…» — насадив на вилку последний ломтик бекона, Клейн отправил его в рот, задумчиво пережевывая мясо.

Лишь вчера поутру он «слил» обеим сторонам результаты своего прорицания, а уже к ночи те безошибочно вычислили логово Иэна. В расторопности этим головорезам явно было не отказать.

Сделав глоток остывающего кофе, детектив отложил газету, с головой погрузившись в размышления.

Внезапно тишину квартиры разорвал заливистый, настойчивый звон дверного колокольчика.

«И кого это нелегкая принесла?» — вытерев губы салфеткой, юноша с легким недоумением направился в прихожую.

«Неужто новое дело? За последние дни, мотаясь по городу из-за этого интисского посла, я наверняка проморгал целую кучу клиентов и упустил солидный куш… Денежки на рекламу вылетели в трубу… Если так пойдет и дальше, мой бюджет затрещит по швам…» — рой беспокойных мыслей вихрем пронесся в голове Клейна, пока он тянулся к ручке и распахивал дверь.

На пороге стояли две дамы. Первой оказалась его соседка, миссис Саммер. Облаченная в элегантный утренний костюм и с безупречным макияжем, она выглядела куда более утонченной и очаровательной, чем в домашней обстановке — ей ни за что нельзя было дать ее тридцати лет. Вторая гостья прятала лицо за частой черной вуалью, ниспадающей с полей широкой шляпы, а ее пышное платье было выдержано в довольно мрачных тонах.

— Детектив Мориарти, моей подруге срочно требуется ваша помощь, — произнесла Старлин Саммер. В ее синих глазах не читалось ни капли привычной светской веселости, а пальцы нервно теребили края шляпки.

— Прошу, проходите, — Клейн гостеприимным жестом указал в сторону гостиной. Воспользовавшись моментом, пока дамы переступали порог, он технично отвернулся, на ходу застегивая верхнюю пуговицу сорочки и одергивая строгий черный жилет.

Старлин лишь сдержанно кивнула. Не проронив больше ни слова, она провела свою скрытую под вуалью спутницу внутрь.

Будучи здесь частой гостьей, соседка без малейших подсказок уверенно направилась к диванам и чинно опустилась на обивку.

Сыщик уже было собрался сразу перейти к расспросам, но, памятуя об извечных светских замашках миссис Саммер, всё же выдавил из себя дежурную улыбку:

— Кофе или черный чай?

В его глазах эта дама была из тех особ, что до одержимости пекутся о качестве жизни и не упускают ни единой возможности подчеркнуть свое превосходство над окружающими.

— Ничего не нужно, — глухо отозвалась вторая гостья, решительно стягивая с головы широкополую шляпу с вуалью.

По отдельности черты ее лица были вполне миловидны, однако вместе складывались в довольно посредственную, непримечательную картину. Вдобавок ко всему, чрезмерно выдающиеся скулы безжалостно старили ее, накидывая лишний пяток лет.

Жгучая ярость, глубокая скорбь, томительная нерешительность и липкий страх… Клейн без труда считал весь этот бушующий коктейль эмоций.

И для этого ему вовсе не требовались таланты «Зрителя» — душевные терзания дамы были написаны у нее на лбу крупным шрифтом.

— Воистину так. Боюсь, ни кофе, ни чай нашей беде не помогут, — поддержала подругу Старлин. Приняв изысканную позу, явно подсмотренную в каком-нибудь модном журнале, она добавила: — Это миссис Мэри Гейл. Она входит в совет акционеров компании «Коим».

— Миссис Гейл, суть вашего поручения? — детектив опустился в одиночное кресло, слегка подавшись вперед и по-деловому опершись предплечьями о бедра.

— Оставьте эти формальности, зовите меня просто Мэри, — женщина нервно прикусила губу. — Я хочу, чтобы вы установили слежку за моим мужем. Нужно выяснить, не завел ли он интрижку на стороне. В идеале — раздобыть железобетонные, неопровержимые доказательства его измены.

Благодаря многолетнему, неустанному давлению Церкви Богини Вечной Ночи семейное право Королевства Лоэн отличалось небывалой прогрессивностью, оставляя далеко позади законы Фейсака, Интиса и Ленбурга. Суровые параграфы гласили: изменник обязан расплачиваться за предательство полновесной монетой. Иными словами, при разделе имущества неверного супруга ждал сокрушительный финансовый крах.

«Слыхал я, что у столичных ищеек из десятка дел добрых четыре стабильно приходятся на супружеские измены… Не думал, что и мне придется копаться в этом грязном белье…» — мысленно усмехнувшись, Клейн осторожно произнес:

— Раздобыть железобетонные улики — задача отнюдь не из легких.

— На этот счет можете не тревожиться, я одолжу вам портативную фотокамеру последней модели, — без малейших колебаний парировала Мэри. — Сможете добыть доказательства — получите десять полновесных фунтов. Если же дело ограничится лишь словесным подтверждением наличия любовницы, гонорар составит три фунта.

«Уж не ту ли бандуру размером с две трети моей головы вы именуете портативной камерой? Впрочем, десять фунтов… сумма-то весьма приличная…» — сыщик, в последнее время живо интересовавшийся новинками техники, прекрасно представлял габариты этого «чуда инженерной мысли».

Поколебавшись пару секунд, он кивнул:

— Договорились.

— Но от вас потребуются исчерпывающие данные о вашем муже, включая его привычный распорядок дня и излюбленные маршруты.

— … Без проблем! — на миг опешив, Мэри выдавила из себя согласие, словно это стоило ей титанических усилий.

— Благодарю за содействие. И искренне надеюсь, что суть нашего разговора не покинет стен этой комнаты, — строго напутствовала Старлин.

Услышав это, Клейн лишь наигранно, тяжело вздохнул:

— Конфиденциальность — мое второе имя. Порой эта принципиальность даже выходит мне боком.

…………

Под сводами роскошного бального зала в особняке графа Вульфа элегантные пары кружились в танце под чарующие, плавные переливы скрипок.

Одри, изящно удерживая бокал с искрящимся светло-золотистым шампанским, совершенно «случайно» пересеклась с послом Республики Интис в Королевстве Лоэн — Бейкераном Жаном Маданом.

— Вы — самая ослепительная леди из всех, кого мне доводилось встречать, — худощавый, с легкой небритостью на щеках посол отвесил учтивый, но дерзкий поклон. Обозначив невесомый поцелуй над затянутой в белый шелк ручкой Одри, он вперил в нее откровенно страстный, пожирающий взгляд.

Девушка лукаво повела изумрудными глазками и с легким смешком парировала:

— Неужели подобные речи в чести у всех истинных интиссцев?

— Истинно так. Мы не привыкли скупиться на дифирамбы, когда перед нами предстает подлинное совершенство, — низко, бархатно рассмеялся Бейкеран. — Не будь я стеснен чопорными нравами вашего Королевства, я бы ничтоже сумняшеся нарек вас своим личным ангелом.

«Похотливый старый мерзавец…» — мысленно скривившись, юная аристократка сохранила на лице безупречную светскую улыбку:

— Что ж, менталитет Лоэна и Интиса и впрямь разительно отличается.

— Хах, ваши слова живо напомнили мне один занятный анекдот. Прошу простить мне мою дерзость, — посол лукаво подмигнул. — После дивной ночи, проведенной в объятиях прелестной дамы, типичный лоэнец скажет: «Ох, дорогая, мне бы сейчас сигару…». В то время как истинный интиссец непременно выдаст…

Мужчина намеренно выдержал театральную паузу. Одри, подавив подкатывающий приступ тошноты, прелестно склонила головку и с самой что ни на есть невинной наивностью поинтересовалась:

— И что же он скажет?

— Типичный интиссец воскликнет: «Ох, детка, мне пора бежать, пока благоверная не хватилась!» — Бейкеран от души расхохотался, салютуя ей бокалом.

— … Умение посмеяться над собой определенно придает джентльмену особый шарм, — вежливо, но отстраненно улыбнулась девушка.

Внезапно ее сияющие изумрудные глаза скользнули куда-то за спину дипломата:

— Прошу меня извинить, но один мой друг отчаянно ищет моего внимания.

— Беседа с вами была воистину восхитительна, — Бейкеран учтиво поклонился и отступил в сторону, освобождая проход.

Одри с изящным достоинством проплыла мимо, даже не удосужившись оглянуться.

Юная аристократка как раз лихорадочно соображала, кем бы из знакомых прикрыться для отвода глаз, как вдруг к ней незаметно приблизился молодой джентльмен. Заговорщицки понизив голос, он шепнул:

— Одри, ради всего святого, не вздумай попасться на удочку этого посла! Бейкеран — конченый, прожженный развратник! Одному богу известно, скольких доверчивых дурочек он уже затащил в свою постель.

«Падок на женскую красоту? Что ж, это безупречно вяжется с моими собственными выводами… Отличная, уязвимая брешь…» — девушка повела глазами и, ничуть не скрывая искреннего отвращения, рассмеялась:

— Конс, ты, кажется, совершенно во мне разочаровался. Хвала Богине, с какой стати мне вообще таять перед этим интиссцем? От его приторного парфюма меня едва не вывернуло наизнанку, его речи насквозь пропитаны грязью, а одевается он как павлин в брачный период!

Конс Лирсен был младшим отпрыском одноименного виконта, чье семейство водило весьма тесную, многолетнюю дружбу с родом Холлов.

Одри прекрасно знала, что после окончания Тингенского университета Конс с головой ухнул в дебри МИ-9, напустив на себя флер пугающей таинственности и секретности.

Изначальный план юной леди был донельзя прост: пощебетать с послом, провести скрупулезную, ближнюю разведку, а затем, картинно возмутившись его пошлостью, вытрясти из Конса и прочих дружков-шпионов всю подноготную интиссца. Кто бы мог подумать, что судьба сыграет ей на руку: Конс Лирсен сам клюнул на наживку и без лишних предисловий выложил нужные карты на стол.

— Твое чутье тебя не подвело, — на лице Конса расцвела искренняя улыбка. Воровато оглядевшись по сторонам, он заговорщицки понизил голос: — Более того, Бейкеран — человек поистине опасный.

— Насколько опасный? — с готовностью подыграла ему Одри, мастерски изобразив девичье любопытство.

— Тебе ведь доводилось слышать о Потусторонних? Я прекрасно знаю, как сильно тебя увлекает всё мистическое, — Конс тщательно взвешивал каждое слово.

Одри изящно кивнула:

— Кое-что знаю. Большую часть этих слухов я почерпнула от Глейнта.

Конс бросил быстрый взгляд на Бейкерана, который в этот момент мило щебетал с какой-то знатной дамой, и со свинцовой серьезностью произнес:

— Он — глава всей интисской разведки в нашем Королевстве. На его совести уйма грязных дел, вот только раздобыть неопровержимые улики нам так и не удалось. Сам он является Потусторонним шестой Последовательности, «Заговорщиком».

Будучи агентом спецслужб, он благоразумно не стал вдаваться в лишние детали перед непосвященной светской леди и умолчал о том, что эта ступень принадлежит к Пути «Охотника».

Увы, Одри и без него была прекрасно осведомлена об этих тонкостях, поэтому лишь с напускной, восторженной наивностью ахнула:

— До чего же он силен!

— В тени за его спиной стоит верный подручный, мощь которого, вполне вероятно, достигает пятой Последовательности. Вдобавок этот посол держит в ежовых рукавицах всю агентурную сеть Интиса в Королевстве, а там хватает своих Потусторонних. Какая досада, что нам удалось взять на карандаш лишь жалкую горстку из них… — вскользь обрисовал расстановку сил Конс. — Так что, даже если Бейкеран рассыпается перед тобой в комплиментах, не стоит таять от восторга. В этих речах нет ни капли искренности, он просто прощупывает почву и пытается выудить из тебя очередную порцию сведений.

«А вот это прозвучало донельзя обидно…» — мысленно надула губки Одри. Скользнув взглядом по роскошной хрустальной люстре и выдержав короткую паузу, она спросила:

— Неужели этот Бейкеран настолько хитер и изворотлив? Вы ведь до сих пор так и не смогли припереть его к стенке неопровержимыми доказательствами…

— Плести интриги и заговоры — это его стихия. Но и слабых мест у него хватает: падок на женщин, вечно гоняется за мимолетной романтикой, обожает неоправданный риск и действует порой слишком радикально. Не прикрывайся он дипломатическим иммунитетом, связывающим нам руки по многим фронтам, мы бы уже давно упекли его за решетку, — скривился Конс. — Впрочем, скоро его сменят. Очень скоро.

— С чего бы вдруг? — с неподдельным изумлением переспросила девушка.

— Моя дорогая, прекрасная леди, боюсь, такие вещи вам знать не положено, — Конс, наконец, вспомнил о профессиональной этике и наотрез отказался вдаваться в подробности.

Ближе к финалу бала Одри, успевшая намотать на ус изрядную порцию новых сплетен и секретов, отыскала виконта Глейнта и поручила ему связаться с Сио и Форс.





Глава 243


Поимка с поличным




Утро среды. Район Джовуд, напротив здания компании «Коим».

Клейн сидел на длинной деревянной скамье у входа в универмаг «Гардели». В одной руке он держал бумажный пакет со знаменитым на всю округу дисийским пирогом от Сина, а в другой — стаканчик сладкого ледяного чая.

Еще недавно на другом конце скамьи, свернувшись калачиком, дремал какой-то бродяга, однако буквально четверть часа назад бдительные охранники универмага растолкали бедолагу и прогнали прочь.

На переносице Клейна покоились очки в золотой оправе с простыми стеклами без диоптрий, а голову венчал шелковый полуцилиндр. В таком виде он ничем не выделялся на фоне снующих мимо респектабельных джентльменов.

Вальяжно наблюдая за конторой «Коим» на противоположной стороне улицы, сыщик поднес к губам дисийский пирог и с аппетитом откусил солидный кусок. Рот мгновенно наполнился густым, насыщенным мясным соком, оставляя после себя потрясающее послевкусие.

Секрет успеха этой выпечки родом из залива Деси, затмившей все прочие южные рецепты, крылся в щедрой порции масла и жирного мяса. Причем начинку рубили настолько мелко, что жир идеально смешивался с мякотью, напрочь лишая блюдо приторности.

Пропитанный мясным ароматом бульон впитывался в хрустящую корочку, избавляя тесто от излишней сухости и позволяя пшеничному духу раскрыться во всей полноте. А крошечные кусочки яблок, спрятанные внутри, своей легкой кислинкой не только перебивали жирность, но и дразнили аппетит.

«Весьма недурно… Пусть погода в Баклунде отвратительна, а воздух пропитан смогом, во всем остальном столица на голову превосходит Тинген. Здесь можно отыскать кулинарные шедевры со всех уголков света, насладиться любыми театральными и оперными постановками — были бы только деньги… И пусть я вряд ли стану завсегдатаем всех этих заведений, но само наличие выбора опьяняет. Вот она, истинная прелесть мегаполиса…» — с полным умиротворением подумал Клейн, делая освежающий глоток ледяного чая.

При этом его взгляд ни на секунду не отрывался от парадного входа в компанию «Коим». Ради гонорара в десять фунтов он дежурил здесь с самых восьми утра, а завтраком пришлось закупаться прямо на ходу.

Впрочем, для подавляющего большинства частных сыщиков куш в десятку за одно-единственное дело считался поводом для черной зависти. Как-никак, эта сумма равнялась почти месячному жалованью добропорядочного представителя среднего класса!

Если верить материалам, предоставленным Мэри Гейл, ее благоверный занимал пост старшего управляющего в «Коим», являясь прямым начальником Люка Саммера. Однако весь их пакет акций этой компании достался Мэри в наследство от покойного отца.

Главным поводом для подозрений в супружеской неверности послужил донос одного из клерков: Дораго Гейл каждую среду и пятницу поутру покидал контору в гордом одиночестве, возвращаясь лишь после обеда. Вдобавок дважды в неделю он уходил со службы пораньше, хотя сама Мэри ни разу не видела, чтобы муж переступал порог дома до семи вечера.

Покончив с завтраком, Клейн прождал еще добрый час с лишним, пока из дверей компании «Коим» наконец не показался нужный человек.

Мужчина был облачен в суконное двубортное пальто и черную шляпу, а на шее красовался безупречный галстук-бабочка. Слегка полноватый, с вытянутым лицом, светло-русыми бакенбардами и карими глазами.

«Дораго Гейл…» — беззвучно повторил про себя имя цели Клейн. Резко поднявшись, он подхватил трость и громоздкую портативную фотокамеру, после чего уверенно зашагал на противоположную сторону улицы.

Дораго почему-то не стал вызывать личного кучера. Вместо этого он застыл на обочине, нетерпеливо озираясь по сторонам в поисках наемного экипажа.

Улучив момент, Клейн пересек проезжую часть и, поравнявшись с объектом, мастерски изобразил неуклюжесть, намеренно столкнувшись с ним плечом.

— Прошу прощения, загляделся на вывески, — виновато опустив голову, пробормотал юноша.

Дораго недовольно сдвинул брови, но промолчал, лишь раздраженно отмахнувшись — мол, пустяки.

Сыщик поспешно отвесил извиняющийся поклон и быстрым шагом направился к перекрестку.

Этот случайный тычок вовсе не преследовал цель обокрасть жертву, чтобы потом без труда выследить ее методом лозоходства. Подобный топорный трюк слишком уж бросался в глаза и грозил немедленным разоблачением.

В то мимолетное мгновение столкновения Клейн, пустив в ход нечеловеческую ловкость «Клоуна», провернул лишь один фокус: незаметно опустил запасную пуговицу от собственного двубортного сюртука в один из декоративных карманов Дораго.

Свернув за угол, парень остановился и бросил взгляд через плечо. Как раз вовремя — Дораго уже забирался в салон наемной кареты.

Бросаться в погоню сломя голову Клейн не стал. Выждав для верности несколько минут, он неспешно подошел к другой пролетке и скомандовал кучеру:

— Поедешь туда, куда я скажу. Для начала — в конец этой улицы.

— Как прикажете, — философски отозвался возница, не задавая лишних вопросов.

Оказавшись в салоне, Клейн оперся на трость и приступил к гаданию.

Вот только его мысленный посыл был обращен вовсе не к персоне Дораго Гейла. Фраза звучала иначе: «Местонахождение запасной пуговицы от моего сюртука»!

В конце концов, изначальное и самое прагматичное предназначение метода лозоходства — именно поиск потерянных вещей. И лишь истинные «Провидцы» умудрялись выслеживать с его помощью людей. Сейчас же Клейн просто вернул ритуалу его первозданную суть.

А уж что может быть проще и надежнее, чем искать предмет, по праву принадлежащий тебе самому!

На протяжении всего пути Клейн то и дело корректировал маршрут. Наконец, экипаж затормозил перед особняком в районе Хиллстон. Делая крюк, сыщик успел подметить, что к зданию прилегает обширный сад с ухоженными лужайками, что разительно отличало его от рядовой городской застройки.

Лозоходство упрямо твердило: Дораго Гейл скрывается именно в этих стенах.

Отстегнув извозчику два суля, Клейн направился к парадному входу, украшенному мраморными статуями. У дверей дежурили двое вышибал, чья черно-белая клетчатая униформа откровенно косила под полицейский мундир.

— Ваше лицо мне незнакомо. Будьте добры, предъявите членский билет, — преградив путь, потребовал один из них, смуглый мужчина с явными корнями с Южного континента.

— Членский билет? — слегка нахмурившись, переспросил Клейн, заодно незаметно пряча громоздкую камеру за спину.

Лицо смуглого охранника мгновенно окаменело:

— Вы находитесь у порога клуба Крагга. Вход дозволен исключительно резидентам и их гостям — не более одного спутника на каждого члена клуба.

Клейн глубокомысленно кивнул:

— В таком случае, каковы условия вступления?

— Потребуются рекомендации от двух действующих резидентов, — охранник не стал грубо вышвыривать визитера, терпеливо разъяснив правила.

В конце концов, никто не мог поручиться, что этот франт завтра же не обзаведется нужными поручителями и не пополнит ряды элиты.

— Ясно, — уголок губ Клейна едва заметно дернулся. Парень решил переходить к плану «Б».

Отыскав неподалеку от клуба Крагга неприметную гостиницу, он снял номер на жалкие четыре часа.

Наглухо заперев дверь и плотно задернув шторы, сыщик воспарил в чертоги над серым туманом, где силой мысли материализовал лист желтовато-бурого пергамента и пузатую перьевую ручку.

Глубоко вдохнув, Клейн вывел на бумаге в точности ту же фразу, что и в карете:

«Местонахождение запасной пуговицы от моего сюртука».

Вот только на сей раз вместо метода лозоходства в ход шло искусство «гадания во сне»!

Юноша не стал рисковать и проводить ритуал в реальном мире, резонно рассудив, что этот элитный клуб Крагга может служить пристанищем для весьма могущественных Потусторонних. Дабы не плодить лишних проблем и не терять драгоценное время, он решил ударить наверняка, из абсолютной безопасности.

В зыбком, затянутом серой пеленой мире сновидений взору Клейна сперва предстало то самое черное суконное пальто Дораго. Оно мирно висело на вешалке, а прямо перед ним на ковре высился круглый столик.

Картинка расширилась, и сыщик воочию узрел сплетенную в страстных объятиях пару. Мужчиной был не кто иной, как Дораго Гейл, а его пылкой партнершей оказалась очаровательная блондинка. Девушка была совсем юной, на вид едва перешагнувшей двадцатилетний рубеж.

Ее искаженное сладкой мукой, сведенное судорогой личико выглядело до одури соблазнительно… «И какого дьявола мне вечно выпадает „удача“ лицезреть подобную грязь…» — Клейн обреченно прикрыл глаза ладонью и рывком вынырнул из транса.

«Что ж, наличие любовницы доказано железобетонно… Вопрос лишь в том, как раздобыть неопровержимые улики. Передать картинку через ответ на мольбу? Увы, это сработает лишь для меня самого, да и выльется всё в банальный набросок карандашом, а не в полноценную фотографию… Я же не ходячий фотоаппарат, чтобы силой мысли выдавать готовые снимки. Похоже, на сегодня с активной фазой покончено. Выслежу девчонку, пробью ее имя и адресок… Держу пари, они не всегда кувыркаются в этом напыщенном клубе…» — детектив быстро набросал в уме дальнейший план действий.

Парень уже было собрался покинуть таинственное измерение над серой мглой, как вдруг его осенила еще одна деталь.

Стоило ли, раз уж он здесь, заодно раскинуть карты и проверить: действительно ли тот стальной червь, что тайком пробрался к нему в спальню, управлялся Потусторонним из цепочки «Провидца»?

Ранее он отмахивался от этой затеи, сетуя на катастрофическую нехватку вводных данных. Казалось, что без должных зацепок гадание обречено на провал даже в этих всемогущих чертогах. К тому же в прошлые визиты на него и так наваливалась целая гора неотложных проблем, так что до червя руки попросту не доходили. Но сейчас торопиться было некуда: от одного пустякового прорицания небо на землю не рухнет.

Что же до рисков связаться с мистером Азиком — этот вопрос он провентилировал уже давно. Вердикт был суров: угроза присутствовала, и весьма нешуточная. Этот козырь следовало приберечь на самый крайний, отчаянный случай.

Старательно выведя нужную фразу, Клейн отцепил спрятанный в рукаве маятник и позволил кристаллу цитрина нависнуть над пергаментом.

«Тот стальной червь, что проник в мою комнату, находился под контролем Потустороннего из Пути Провидца».

……

Беззвучно повторив эти слова ровно семь раз, юноша распахнул веки. Желтый кристалл бешено, с пугающим размахом выписывал круги по часовой стрелке.

Положительный… Ответ железобетонно положительный!

«Разве я не должен был потерпеть фиаско?» — Клейн застыл в полнейшем ступоре. Чутье истинного Провидца кричало ему, что при таком скудном наборе улик гадание неминуемо обернется провалом.

Но почему? Сурово сдвинув брови, парень погрузился в тяжелые раздумья, после чего решил сменить тактику и перекроить цель запроса.

Он вознамерился вычислить самого кукловода, пустив в ход «гадание во сне»!

И на сей раз Клейн не узрел в грезах ровным счетом ничего, так и не сумев выудить ни единого откровения, ведущего к Потустороннему из Пути «Провидца».

И на сей раз Клейн не узрел в грезах ровным счетом ничего, так и не сумев выудить ни единого откровения, ведущего к Потустороннему из Пути «Провидца».

— Вот так-то лучше… — едва слышно пробормотал он. Оглянувшись на результаты предыдущего гадания, юноша погрузился в раздумья.

«Из-за нехватки вводных данных прорицание должно было с треском провалиться, в точности как и последняя попытка… Неужто… неужто это таинственное измерение само восполнило недостающие переменные? Выходит, в нем таится нечто, неразрывно связанное с Путем „Провидца“?» — Клейна внезапно словно молнией прошибло, и в голове вспыхнула поистине дерзкая догадка!

«А что, если эти чертоги над серой мглой и впрямь имеют прямую связь с Путем „Провидца“⁈»

«Хм…» — юноша принялся мерно отстукивать ритм по изъеденному патиной краю древнего длинного стола. Лихорадочно перебирая в уме варианты, он так и не смог нащупать иных доказательств своей теории. Оставалось лишь отложить эту загадку в долгий ящик и собираться обратно в реальный мир.

«Как бы там ни было, один факт установлен железобетонно: подле посла крутится Потусторонний средних эшелонов из Пути „Провидца“. И состоит ли этот мерзавец в Тайном ордене или нет — уже дело десятое… Быть может, именно здесь кроется мой шанс разжиться рецептом седьмой, а то и шестой Последовательности!» — с этими мыслями Клейн высвободил духовность, плотно окутался ею и камнем рухнул в серую мглу.

…………

Тем временем в кабинете виконта Глейнта.

Одри, выставив полноправного хозяина особняка за дверь на роль сторожа, обвела тяжелым взглядом Сио и Форс. Выдержав пару секунд гнетущего молчания, она заговорила:

— У меня есть для вас одно поручение.

— И что же это за поручение? — глаза Сио мгновенно загорелись. Девушке показалось, будто в воздухе уже отчетливо запахло типографской краской от свежих банкнот.

Одри растянула губы в безупречно выверенной, светской улыбке:

— Ликвидировать посла Республики Интис в Королевстве Лоэн, Бейкерана Жана Мадана.





Глава 244


Исполнитель




— Что? — Форс рефлекторно потерла мочку уха, всерьез усомнившись в собственном слухе.

Эта прекрасная, наивная, пытливая и совершенно невинная мисс Одри только что выдала поручение на самое настоящее заказное убийство!

И ладно бы кого-то простого — мишенью оказался не кто иной, как посол Интиса, одной из величайших держав Северного континента!

Сио, будучи куда менее проницательной в подобных житейских тонкостях, после короткой заминки неуверенно протянула:

— Боюсь, наших сил… нет, нам попросту не по зубам подобное дело.

В ее голове первым делом щелкнул прагматичный расчет уровня сложности!

Одри изящно проигнорировала немой вопрос Форс, позволив подругам самим додумывать истинные мотивы, и с очаровательной улыбкой, обнажившей милые ямочки на щеках, пояснила:

— Я вовсе не прошу вас марать руки лично. Мне лишь нужно, чтобы вы подыскали по-настоящему могущественного Потустороннего, способного довести дело до конца. Например, того же мистера А. За голову посла я готова выложить четыре тысячи золотых фунтов. Разумеется, это лишь стартовая цена, торг вполне уместен.

— Если всё выгорит и операция увенчается успехом, ваши комиссионные составят пятьсот фунтов. В случае провала вы в любом случае получите двести — как-никак, вы берете на себя определенные риски.

Её скопленные сбережения — нетронутая рента вкупе с остатками той самой баснословной премии — достигали примерно тринадцати тысяч фунтов. Однако юная аристократка прекрасно понимала: стоит ей разом спустить слишком крупную сумму, как это неминуемо привлечет внимание графа Холла, да и банк Баварт наверняка инициирует внутреннюю проверку. Тщательно всё взвесив, она пришла к выводу, что пять тысяч — это тот самый критический предел, переступать который категорически нельзя.

Четыре тысячи фунтов… Сио физически ощутила, как ее собственное дыхание стало хриплым и тяжелым. Впрочем, эйфория тут же сменилась горькой досадой: девушка кристально ясно осознавала, что самой ей такой куш вовек не сорвать.

«Получить целых пятьсот фунтов лишь за то, чтобы выступить посредником, нанять нужного человека от нашего имени и держать рот на замке… Мисс Одри — самая щедрая, великодушная и ослепительная леди из всех, кого я когда-либо встречала!» — быстро спустившись с небес на землю, мысленно возликовала Сио.

Форс тоже не смогла устоять перед магией звонкой монеты, однако в ее голове всё еще роился целый вихрь вопросов:

«С какой стати мисс Одри вообще понадобилось заказывать подобное убийство?»

«Очередная грызня в высшем свете?»

«Или же это прелюдия к полномасштабной войне?»

«А может, некие могущественные фигуры калибра графа Холла намеренно жаждут ввергнуть ситуацию в пучину хаоса?»

…………

Воспользовавшись заранее оговоренными каналами связи, напарницы без труда вышли на мистера А. Ровно в три часа пополудни, когда редкие лучи солнца всё же сумели пробиться сквозь вечный столичный туман, озарив Баклунд, они переступили порог того самого дома, где проходили тайные собрания. Хозяин, как обычно скрывающий лицо под глубоким капюшоном, вальяжно восседал в кресле, закинув ногу на ногу, но от всей его фигуры так и веяло пугающим, высокомерным превосходством.

— Вы передали, что у вас ко мне разговор исключительной важности? — мистер А неспешно скользнул взглядом по обеим гостьям.

«Ходят слухи, будто некоторые Потусторонние дамочки расплачивались с ним натурой в обмен на ингредиенты для зелий… Ну и мерзкий же извращенец…» — едва заметно скривив губы в подобии улыбки, Форс заговорила:

— Наклевывается весьма крупная сделка. Не знаю, заинтересует ли она вас?

Мистер А мазнул оценивающим взором по лицу Сио и с тихим смешком ответил:

— Излагайте. Послушаем, что там за грандиозное дело.

Подавив жгучее желание немедленно выхватить свой трехгранный стилет, Сио напустила на себя властный тон истинного «Арбитра» и отчеканила:

— Устранение посла Республики Интис в Королевстве Лоэн, Бейкерана Жана Мадана.

В комнате мгновенно повисла тяжелая тишина. Лицо мистера А оставалось надежно скрыто густой тенью капюшона, отчего ни Сио, ни Форс при всем желании не могли разгадать, какие именно мысли сейчас варятся в его голове.

Выждав томительную паузу, мужчина плавно откинулся на спинку кресла и низким, раскатистым баритоном произнес:

— И какова же цена вопроса?

— Четыре тысячи золотых фунтов. Вдобавок мы снабдим вас исчерпывающим досье. К примеру, нам доподлинно известно, что посол Бейкеран — Потусторонний шестой Последовательности Пути «Охотника», так называемый «Заговорщик». За его спиной маячит подручный, чья мощь, по всей видимости, достигает пятого ранга. А еще у нашего дипломата есть весьма уязвимое место: он питает безудержную слабость к женской красоте, — Сио из кожи вон лезла, отчаянно пытаясь доказать, что этот заказ вполне выполним.

Мистер А вновь издал тихий смешок:

— Я готов взяться за это дело. Но ставку придется поднять.

— Вариант первый: рецепты зелий «Неомраченного», «Жреца Бедствий», «Пророка» или «Манипулятора». Вполне очевидно, что их истинная ценность многократно превосходит стоимость этого задания, так что мне сгодятся даже неполные, обрывочные формулы.

— Вариант второй: десять тысяч золотых фунтов. Хех, именно в такую сумму оценивается голова «вице-адмирала Урагана» Килангоса. Да, в чистой силе Бейкеран ему уступает, но у него в рукаве есть козырь в виде того самого могущественного телохранителя. К тому же, уж поверьте моему опыту, подобная шишка стопроцентно таскает при себе не один мистический артефакт.

Ценник казался вполне обоснованным, но от этого не переставал быть астрономическим… Сио и Форс обменялись короткими, многозначительными взглядами, после чего ответили:

— Нам нужно всё обсудить. Завтра в этот же час мы вернемся сюда с окончательным ответом.

— Добро, — мистер А изящно взмахнул рукой, давая понять, что аудиенция окончена.

Когда прислужник вывел их на улицу, Форс с легким недоумением зашептала:

— Эти рецепты… они ведь все из высших Последовательностей?

— Признаться честно, я в полнейшем замешательстве. Я-то свято верила, что мистера А интересуют исключительно формулы да оккультные ингредиенты. В его положении презренный металл вроде как без надобности.

Сио искоса глянула на подругу:

— Ох, Форс, ты и впрямь так и осталась наивной писательницей и бывшим лекарем. Пораскинь мозгами: у мистера А в подчинении целая армия прихвостней. Всем им нужна крыша над головой, еда, одежда, да и банальные плотские утехи никто не отменял. И за всё это приходится платить полновесной монетой. К тому же, в наше время ради пригоршни фунтов какая-нибудь разорившаяся аристократия готова с потрохами продать что угодно!

— Будь мистер А волком-одиночкой без верной свиты, он бы не стал менее пугающим, но вот его агентурная сеть ссохлась бы до жалких крохов.

— Подобные прописные истины известны даже самой паршивой уличной шпане из Восточного района!

Слегка скривившись, Форс протянула: — Знаешь, Сио, а ведь ты не так уж и безнадежна…

Ближе к сумеркам напарницы прибыли в условленное место, где их уже дожидалась та самая знакомая крупная золотистая ретриверша. Они благополучно передали весточку с вердиктом мистера А Одри.

Развернув послание и пробежавшись глазами по строчкам, Одри не только не огорчилась, но и с явным, неподдельным облегчением выдохнула.

Заплатить какие-то десять тысяч фунтов, чтобы раз и навсегда уладить проблему с послом — да это же просто сказочный, идеальный расклад!

«Так, на руках у меня сейчас есть лишь безопасные пять тысяч, да еще и Форс с Сио нужно отстегнуть обещанные пятьсот… Решено! Перехвачу денег у Глейнта. Шесть тысяч… нет, лучше сразу восемь, чтобы мои привычные светские траты не вызывали подозрений. Буду гасить долг частями, раскидаю на четыре-пять месяцев, а сверху накину тысячу в качестве процентов… Да уж, вплоть до самого Нового Года придется затянуть поясок потуже, довольствуясь жалкой тысячей фунтов в месяц…» — молниеносно сведя дебет с кредитом, Одри приняла решение и тут же предала первоначальную записку огню. Вооружившись чистым листом, она вывела:

«Вариант второй. Две тысячи фунтов авансом, остальные восемь — строго по факту успешного завершения дела».

…………

Дом номер пятнадцать по улице Минск. За послеобеденным чаем Клейн вновь имел честь принимать у себя Мэри Гейл.

На этот раз сыщик сам проявил инициативу, попросив миссис Старлин Саммер организовать им встречу.

— Уважаемая Мэри, в ходе слежки я установил, что ваш супруг наведывался в клуб Крагга. Увы, не будучи его резидентом, я не смог проскользнуть внутрь. Однако я вел за ним плотное наблюдение снаружи. Ровно через полчаса после того, как ваш муж покинул заведение, оттуда вышла лишь одна-единственная юная леди. Её зовут Эрика Тейлор. Проживает в районе Хиллстон, на улице Нового Года, сто двадцать шесть. В прошлом трудилась в компании «Коим», но нынче числится безработной. У меня имеются фотоснимки, запечатлевшие её выход из клуба.

— Нигде не работает, но при этом снимает жилье в фешенебельном Хиллстоне… — ядовито усмехнулась Старлин.

Мэри, чье лицо стремительно мрачнело, промолчала несколько тягостных секунд и наконец глухо произнесла:

— Вы должны раздобыть железобетонные, неопровержимые доказательства их интрижки. Значит… клуб Крагга, говорите? Я подыщу двух действующих резидентов, которые дадут вам рекомендацию для вступления. Но в анкете извольте указать себя как «именитого частного детектива». Приставлять к вам провожатого каждый раз — затея скверная, можете банально упустить момент.

— Договорились, — Клейн слегка замялся, но всё же задал насущный вопрос: — А вступительный взнос? Чей кошелек его покроет?

— Первоначальный платеж я беру на себя. Считайте это премией за вашу феноменальную расторопность. Но если в будущем вы возжелаете сохранить за собой членство, ежегодные сборы лягут на ваши плечи. Это порядка пятнадцати фунтов, — в глазах обманутой жены полыхало неприкрытое, яростное пламя.

«Пятнадцать фунтов в год? Выходит, разовый вступительный взнос потянет фунтов на пятьдесят, никак не меньше… Ну и расценки в этих элитных клубах… Мадам Мэри, вашей щедрости воистину нет предела!» — Клейн без малейших колебаний закивал:

— Я передам вам необходимые улики в кратчайшие сроки.

…………

Покончив с ужином, Клейн вновь покинул свое убежище. Его путь лежал прямиком в район Баклундского моста, к дверям небезызвестного бара «Храбрец».

Этот маневр преследовал сразу две цели. Во-первых, пустить пыль в глаза ищейкам из армейского спецотдела и скрытым патрулям, мастерски отыграв роль доведенного до отчаяния, перепуганного обывателя, готового хвататься за любую, даже самую безумную соломинку ради спасения. А во-вторых — технично обвести вокруг пальца того самого «Провидца» из средних эшелонов, что находился в услужении у посла.

Что же касалось тайн, сокрытых за серой мглой, Клейн ни на йоту не сомневался: тот таинственный господин или дама при всем желании не смогут выудить о них ни крупицы истины с помощью прорицаний. Завеса надежно прятала и его чудесное воскрешение, и всё былое прошлое, и тот самый амулет «Слов скверны», успешно выкованный с помощью мощи «Истинного Творца».

Этот могущественный артефакт служил абсолютным козырем, способным нанести врагу фатальный урон. Именно поэтому юноше было жизненно необходимо виртуозно отыгрывать роль перепуганного насмерть обывателя, отчаянно и безумно цепляющегося за любую спасительную соломинку. Подобный спектакль собьет преследователей с толку и многократно повысит его собственные шансы на триумф.

Под покровом сгустившегося ночного мрака сыщик переступил порог бара.

Не успев даже заказать себе кружку эля, он сразу же выхватил взглядом старика Каспаса. Обладатель сизого носа стоял, скрестив руки на груди, прямо перед ареной, где вовсю шла азартная травля крыс собаками.

— Как раз вовремя, тебя Марич искал, — едва заприметив гостя, старик захромал навстречу, с трудом протискиваясь сквозь галдящую толпу.

— Марич искал меня? — ошарашенно переспросил парень.

Рука инстинктивно скользнула к карману, нащупав медный свисток Азика. В голове лихорадочно замелькали мысли: под каким бы благовидным предлогом отвертеться от этой встречи?

«Или, быть может, стоит плотно окутать свисток собственной духовностью, чтобы не спровоцировать тех жутких живых мертвецов на мутацию? В конце концов, мистер Азик ведь не раз бывал на кладбищах, и что-то не припомню, чтобы тамошние покойники бросались на него с кулаками…» — нервы юноши натянулись как струна, готовые лопнуть в любую секунду.

Но не успел он состряпать правдоподобную отговорку, как с противоположной стороны зала показался сам Марич. Бледнолицый завсегдатай, в чьих глазах всё так же плескалась густая, затаенная злоба, шагал в полном одиночестве — никакой оравы живых мертвецов вокруг него не наблюдалось.

«И куда же подевалась его свита нежити?» — со смесью искреннего недоумения и глубочайшего облегчения подумал сыщик.

Бледный мужчина молча кивнул в сторону карточной комнаты и двинулся первым. Клейн, прищурившись, издали просканировал помещение и, лишь окончательно убедившись в отсутствии мертвецов, решился переступить порог.

— У вас ко мне какое-то дело? — с ходу взял инициативу в свои руки парень.

Облаченный в белоснежную сорочку и строгий черный жилет Марич с размаху плюхнулся прямо на край игорного сукна. Вперив немигающий взгляд в глаза собеседнику, он глухо обронил:

— Тот твой заказ на охрану… он еще в силе?

— А? — от неожиданности Клейн на долю секунды впал в полнейший ступор.

— Моя давняя приятельница нынче сидит на мели и готова взяться за это поручение. Поверь, ее мощь превосходит мою, так что уберечь твою шкуру ей вполне по зубам. Вот только срок контракта — ровно трое суток, а цена вопроса — тысяча полновесных фунтов, — невнятно, с хрипотцой пробурчал собеседник.

«И почему наемник-Потусторонний нарисовался именно сейчас, когда в моих руках уже есть „Слова скверны“?.. Впрочем, так даже лучше. Это окончательно собьет с толку ищеек посла. Стоит тому мерзавцу выложиться на полную, чтобы одолеть подругу Марича, как мои собственные шансы на триумфальный удар взлетят до небес… Единственная загвоздка — как удостовериться в ее благонадежности? Хм, ответ очевиден: вознестись над серой мглой и раскинуть карты…» — погрузившись в недолгие раздумья, Клейн наконец отозвался:

— Мне потребуется время на раздумья и сбор средств. Как-никак, сумма астрономическая.

— Вдобавок, охранять меня придется в режиме строжайшей секретности, не привлекая лишнего внимания. Выбор конкретных трех суток я оставляю за собой, но ручаюсь, что это произойдет в течение ближайших двух недель.

«Разумеется, для истинного „Провидца“ эта скрытность не станет помехой…» — мысленно, про себя добавил юноша.

Что же до финансовой стороны вопроса, план был составлен загодя. Если выручки с продажи Потусторонней характеристики Мерсо окажется недостаточно, можно будет стрясти недостающее с мисс «Справедливостью». Благо почва для этого была заботливо подготовлена, да и в дневниках Рассела таилась еще уйма бесценных знаний на продажу. Само собой, заломи наемники откровенно неадекватный ценник, от затеи пришлось бы с сожалением отказаться.

Теперь же, пускай останки Мерсо и переплавились в смертоносные «Слова скверны», мисс «Справедливость» никуда не делась. На ней всё еще висел должок за рецепт «Молящего о свете» восьмой Последовательности и неоплаченные сведения о Тайном ордене. Если сложить эти два пункта, тысячи фунтов наберется с лихвой!





Глава 245


Подтверждение




Улица Минск, дом 15. Вернувшись в свои апартаменты, Клейн не стал пороть горячку и возноситься над серым туманом ради гадания, а принялся невозмутимо читать газету, всем своим видом показывая, будто ровным счетом ничего не произошло.

В процессе чтения до его слуха донесся призрачный, наслаивающийся сам на себя шепот мольбы. Слегка прислушавшись, юноша без труда распознал в нем женский голос.

«Похоже, после того чудовищного испытания бредом „Истинного Творца“ моя восприимчивость к подобным вещам слегка возросла…» — задумчиво перелистывая страницы, сыщик так и остался полулежать в уютном кресле-качалке, даже не шелохнувшись.

Лишь когда стрелки карманных часов подобрались к десяти, парень отложил прессу и поднялся на второй этаж, чтобы привести себя в порядок в умывальной.

Оказавшись в спальне и плотно задернув шторы, он привычным ритуалом воспарил в чертоги над серой мглой. Там его взору предстала темно-красная звезда, символизирующая «Справедливость» — она непрерывно пульсировала, раздуваясь и сжимаясь, вторя эхом отдающимся мольбам.

Высвободив духовность и коснувшись мерцающего сгустка, Клейн мгновенно узрел перед собой девушку, облаченную в легкую шелковую ночную сорочку светлых тонов.

Образ мисс «Справедливости» по-прежнему оставался размытым, но было очевидно, что она полулежит в постели.

Завершив чтение почетного имени, Одри сразу перешла к сути:

— Посол Бейкеран является «Заговорщиком» шестой Последовательности Пути «Охотника», а его помощник, по всей видимости, достиг пятого ранга…

— Раздобыв подробное досье, я через доверенных лиц связалась с мистером А. Он согласился взять на себя устранение посла, однако выдвинул свои условия: либо десять тысяч золотых фунтов, либо рецепт эликсира «Неомраченного», «Жреца Бедствий», «Пророка» или «Манипулятора». Причем сгодятся даже неполные, обрывочные формулы.

— Я предпочла первый вариант, выдав аванс в две тысячи фунтов. Многоуважаемый господин Шут, верен ли мой выбор?

«Десять тысяч полновесных фунтов…» — уголки губ Клейна предательски дрогнули, но он титаническим усилием воли заставил себя переключить мысли в иное русло:

«Помощник пятой Последовательности… Должно быть, это и есть тот самый лазутчик из Пути „Провидца“?»

«Пока будем исходить из этого. Врага лучше переоценить, чем недооценить…»

«Хватит ли у мистера А силенок? Не сбежит ли он, прихватив куш, так и не выполнив работу?..»

«„Жрец Бедствий“, „Пророк“ и „Манипулятор“ стоят в одном ряду с „Неомраченным“. Стало быть, все они относятся к четвертой Последовательности, являясь вратами в высшие эшелоны силы…»

«С огромной долей вероятности мистер А — один из двадцати двух оракулов ордена Авроры. Раз уж ему доверили представлять ложу в Баклунде, этой столице всех столиц, значит, в иерархии он стоит аккурат под пятеркой святых, являясь истинной элитой среди своих собратьев…»

«Орден Авроры безраздельно владеет Путем „Молящего“ — той самой стезей, что ведет прямиком к „Истинному Творцу“. Логично предположить, что их оракул черпает силу именно из этой цепочки. Опираясь на его статус в Баклунде, можно смело утверждать: он находится как минимум на пятой ступени, являясь „Пастырем“. Впрочем, нельзя исключать и вариант с „Епископом Роз“, если его таланты лежат в несколько иной плоскости, например, в непревзойденном коварстве и остроте ума…»

«Нужно непременно предостеречь мисс Справедливость от лишних контактов с этим типом. Адепты Пути „Молящего“ — это либо конченые психопаты, у которых всё на лбу написано, либо психопаты скрытые, виртуозно маскирующие свое безумие. Исключений тут практически не бывает… Ведь уже на восьмой ступени „Слушатели“ вынуждены денно и нощно внимать бормотанию „Истинного Творца“…»

«Хм, впрочем, лишь подлинному безумцу хватило бы дерзости взяться за убийство интисского посла и довести дело до конца…»

«У меня ведь как раз завалялись обрывки формулы „Неомраченного“ вкупе с ритуалом возвышения. Это сэкономило бы мисс Справедливости целых десять тысяч фунтов…»

«Но с какой стати мистеру А сдались именно „Неомраченный“, „Жрец Бедствий“, „Пророк“ и „Манипулятор“? Неужели эти зелья допускают взаимозаменяемость с Путем „Молящего“ на высших рангах? Что-то их слишком много… Если сложить всё вместе, выходит целых пять взаимосвязанных цепочек…»

«„Неомраченный“ — вотчина Вечного Пылающего Солнца. „Жрец Бедствий“, судя по названию, отсылает либо к Повелителю Бурь, либо к Богине Вечной Ночи… Ранее я уже пришел к выводу, что Пути Вечного Пылающего Солнца, Повелителя Бурь и Бога Знаний и Мудрости принадлежат к смежным Последовательностям, отчего эти божества и питают друг к другу столь лютую вражду. В таком свете „Жрец Бедствий“ почти наверняка является четвертой ступенью Пути „Моряка“, принадлежащего Повелителю Бурь. А „Пророк“ — детище Бога Знаний и Мудрости…»

«К какой же тогда ветви относится „Манипулятор“?»

«И все они, оказывается, прекрасно сплетаются с цепочкой самого „Истинного Творца“. Воистину, прелюбопытный расклад…»

«Нет… Передавать формулу „Неомраченного“ мистеру А нельзя ни в коем случае, даже обрывками. Фанатики из ордена Авроры только и ждут повода, чтобы отомстить всему миру, сея вокруг лишь хаос и смерть. Снабжать их знаниями стратегического масштаба — чистой воды самоубийство… И дело тут не только в моральных принципах, но и в банальном инстинкте выживания. Эти психи, улучив подходящий момент, и глазом не моргнут, чтобы принести в жертву целый город…»

«Пусть уж лучше мисс Справедливость раскошелится на свою десятку. Часть этих денег всё равно предназначалась моему „избраннику“, а оставшуюся брешь я с лихвой компенсирую ей бесценными знаниями…» — Клейн в задумчивости ущипнул себя за щеку.

Не став пока отвечать девушке, он силой мысли соткал из тумана пергамент с пером и приготовился к гаданию.

О той самой загадочной подруге Марича Клейн не знал ровным счетом ничего. Единственной зацепкой служило местоимение «она», выдававшее женский пол. Попытайся он в лоб раскинуть карты на ее благонадежность — и провал был бы неизбежен.

Однако оставалась лазейка в виде косвенного гадания: нужно было лишь поставить во главу угла собственную безопасность, и тогда шансы на успех взлетели бы многократно.

А что до возможных искажений или неточностей в предсказании — густая пелена серой мглы надежно защищала от любых внешних помех, не оставляя места для тревог.

Тщательно всё взвесив, Клейн размашисто вывел на бумаге:

«Наем подруги Марича в качестве телохранителя на три дня таит в себе угрозу».

Отложив перо и отцепив маятник, юноша усмирил разум и стремительно провел ритуал.

Распахнув глаза, он увидел, как желтый кристалл цитрина плавно очерчивает круги по часовой стрелке, вот только амплитуда и скорость вращения были до смешного малы.

«Угроза присутствует, но она ничтожна… Значит, кандидатка вполне надежна…» — с легким кивком констатировал парень и переключился на мистера А.

Ситуация повторялась: с этим оракулом он лично никогда не пересекался, опираясь лишь на чужие слухи да собственные догадки. Выведать напрямую, по зубам ли ему это дело и сдержит ли он слово, было попросту нереально. Приходилось вновь искать обходные пути.

Будучи уже весьма искусным Провидцем, Клейн мгновенно нащупал верный вектор: раскинуть карты на самого посла Бейкерана!

Ниточек, связывающих его с дипломатом, хватало с избытком, да и досье на того было собрано исчерпывающее. Сыщик даже доподлинно знал, в какую именно грязную интригу вляпался посол, так что в качестве мишени для гадания тот подходил безупречно.

Немного поразмыслив, Клейн написал:

«Бейкеран Жан Мадан подвергнется смертельной угрозе от рук мистера А».

Поскольку уверенности в успехе было немного, он намеренно смягчил формулировку, избегая жестких, безапелляционных утверждений, дабы не спровоцировать провал ритуала.

На этот раз маятник вновь закружился по часовой стрелке, однако его скорость и размах заметно возросли.

«Это означает, что мистер А действительно возьмется за дело, и его шансы на триумф весьма высоки…» — медленно выдохнув спертый воздух, Клейн наконец приступил к формированию отклика для мисс «Справедливости»:

— Дозволяю.

— Ваш выбор абсолютно верен.

— Но ни в коем случае не светитесь в этом деле лично.

— Мой избранник нуждается в тысяче фунтов на текущие расходы. Схема передачи прежняя, и в идеале перевод должен состояться уже завтра.

— Эта сумма покроет долг за рецепт «Молящего о свете». Что же до сведений о Тайном ордене — отныне вы свободны от этого поручения. Впрочем, если вам вдруг удастся раздобыть свежие зацепки, я с радостью выкуплю их.

Осознав, что тот загадочный лазутчик принадлежит к Пути «Провидца», Клейн несколько охладел к агрессивным поискам Тайного ордена.

Изначально он подумывал стрясти с аристократки куда больше тысячи фунтов, но, вспомнив, что ей предстоит выложить кругленькую десятку за устранение посла, резонно рассудил: бюджет девушки наверняка затрещит по швам. Пришлось умерить аппетиты и ограничиться самым скромным минимумом.

Покончив со всеми делами в чертогах, юноша не стал задерживаться и молниеносно вернулся в реальный мир.

…………

Одри, держа в руках сборник нот, тихонько напевала изящную мелодию, в то время как за окном сквозь облака то и дело проглядывала багровая луна.

Внезапно перед ее глазами заклубилась густая серая мгла. Восседающий на древнем кресле силуэт окинул ее величественным взором и заговорил низким, раскатистым баритоном.

Выслушав ответ господина Шута, Одри с невероятным облегчением выдохнула, чувствуя, как тревога отпускает ее сердце.

«Тысяча фунтов… Мой долг перед господином Шутом практически погашен… Какая же легкость на душе…» — прижав ноты к груди, девушка расплылась в мечтательной улыбке, обнажив очаровательные ямочки на щеках.

И пусть отныне ее карманные расходы усохнут до жалкой тысячи в месяц, ставя ее в донельзя стесненное положение, наскрести нужную сумму прямо сейчас было вполне реально — стоило лишь немного затянуть поясок.

«Перехвачу у Глейнта побольше, да разобью долг на долгие месяцы…» — в вопросах финансов Одри была подкована безупречно. Как-никак, ее отец являлся одним из самых могущественных теневых банкиров Королевства.

…………

В полдень четверга до ушей Клейна вновь донесся призрачный шепот мольбы. Оказалось, мисс «Справедливость» уже перевела деньги на тот самый анонимный счет.

А поскольку банковский клиринг в пределах Баклунда завершался день в день, это означало лишь одно: начиная с пятницы сыщик мог беспрепятственно обналичить свой капитал в любом столичном отделении Баклундского банка.

После обеда Клейн вновь встретился с Мэри Гейл. Дама проводила его к дверям клуба Крагга, где их уже дожидались двое резидентов.

Первым оказался именитый хирург Аарон Церес, а вторым — наставник аристократов по верховой езде, Талим Дюмон.

Обменявшись дежурными любезностями, высокий и худощавый хирург Аарон, сверкнув золотой оправой очков, с привычной холодностью первым шагнул в двери клуба. За ним последовал обладатель коротких каштановых кудрей, наставник по верховой езде Талим, со смехом заметивший на ходу:

— Не обмолвись о вас Мэри, я бы и сном ни духом не ведал, что в Баклунде объявился столь выдающийся сыщик. Уж если в будущем мне доведется искать помощи в деликатных делах, непременно обращусь к вам.

— В таком случае позвольте заранее выразить вам свою искреннюю признательность, — с легкой улыбкой отозвался Клейн.

Еще во время поездки Мэри вкратце обрисовала ему ситуацию: Талим происходил из знатного рода, и его предки некогда носили титул виконта. Увы, всё фамильное состояние до последнего пенни пустил по ветру еще его дед. Ситуацию усугубляло и то, что у отца Талима было около десятка братьев и не менее шести сестер. А по негласным правилам Королевства, если владения земельного аристократа сокращались ниже установленного ценза, его наследственный титул подлежал безжалостному понижению — впрочем, тут многое зависело от сиюминутной прихоти самого монарха.

Оказавшись на мели, Талим, в отличие от прочих аристократических отпрысков, по достижении совершеннолетия не получил ни гроша для старта в бизнесе. Вдобавок ко всему, подмоченная дедом репутация наглухо закрыла перед ним двери как на государственную службу, так и на место управляющего в особняках другой знати. Парню ничего не оставалось, кроме как пустить в ход свой единственный талант — он заделался наставником по верховой езде для множества высокородных семейств. Впрочем, его услуги пользовались немалым спросом, обеспечивая весьма безбедное существование с доходом около четырех сотен фунтов в год.

— Эх, разводы — это прямой путь в долговую яму, — внезапно с тяжелым вздохом изрек Талим. Клейн так и не понял, намекал ли собеседник на грядущие дрязги Мэри Гейл или же горько вспоминал собственного деда, чьи легкомысленные замашки куда больше подошли бы какому-нибудь распутному интиссцу.

Поддержать подобную беседу Клейн благоразумно не решился. Он лишь молча проследовал за мужчиной в недра клуба Крагга, где его взору тут же предстал просторный, залитый светом холл.





Глава 246


Странное предчувствие




Аарон и Талим, заполнив рекомендательные бланки, покинули клуб Крагга. Поскольку на дворе стоял будний день, у одного на вторую половину дня были запланированы две хирургические операции, а другому предстояло давать уроки верховой езды младшему сыну виконта Конрада, дабы едва достигший совершеннолетия юноша не ударил в грязь лицом в грядущем светском сезоне Баклунда.

Клейн проводил взглядом снующих туда-сюда лакеев в красных жилетах и миловидных горничных, пока наконец не дождался своего членского билета и значка с выгравированным символом созвездия Белого Мороза.

— Вступительный взнос составляет пятьдесят фунтов, а членский взнос за оставшиеся три с половиной месяца этого года — четыре фунта, — произнес лакей в красном жилете, пододвигая обе вещицы к Клейну.

Достав пятьдесят семь фунтов наличными, полученные от Мэри Гейл, юноша отсчитал ровно пятьдесят четыре и передал их слуге.

Оставшаяся сверх взносов сумма стала первой частью гонорара от Мэри. Дама осталась невероятно довольна тем, с какой пугающей скоростью Клейн вычислил личность любовницы Дораго Гейла и даже сумел раздобыть фотоснимки.

«Вступительный взнос в пятьдесят фунтов… Мадам Мэри воистину невероятно щедра!» — мысленно восхитился Клейн, наблюдая, как лакей с горничной скрупулезно пересчитывают купюры и проверяют их на подлинность. Одновременно с этим в его памяти всплыли детали, о которых по секрету обмолвилась Старлин Саммер:

Отец Мэри был одним из соучредителей компании «Коим», удерживая двадцать процентов акций. Поначалу это была весьма скромная контора, едва сводившая концы с концами, однако по мере того как экологическая обстановка в Баклунде ухудшалась, а спрос на антрацит и древесный уголь взлетал до небес, «Коим» стремительно разрослась, войдя в десятку крупнейших профильных предприятий столицы. Как следствие, личное состояние Мэри увеличилось многократно.

Единственная загвоздка заключалась в том, что на момент ее свадьбы с Дораго Гейлом компания еще не успела заработать громкого имени. Передавая акции в качестве приданого, отец Мэри не придал этому особого значения и не стал оформлять «защиту дарственного имущества», предпочтя куда более популярный нынче метод «возврата по завещанию».

Первый вариант подразумевал, что приданое остается исключительно личным, обособленным капиталом супруги; права собственности на него мужу не передаются, а уж распоряжаться им он может лишь с благосклонного дозволения жены. Второй же путь сливал приданое с общим семейным бюджетом, обязывая супруга составить юридически безупречное завещание. Согласно этому документу, если муж отправлялся на тот свет раньше благоверной, при разделе наследства вдове в первую очередь выплачивалась сумма, в два-четыре раза превышающая изначальное приданое, и лишь после этого в силу вступали стандартные законы наследования. Подобный подход гарантировал безбедное существование овдовевшей женщине.

Подай Мэри на развод до того, как на руках окажутся неопровержимые доказательства супружеской неверности Дораго, и акции компании «Коим» пришлось бы делить ровно пополам.

Клейн отлично помнил, с какой жгучей, неприкрытой завистью Старлин тогда добавила:

— Стоимость одного лишь этого пакета акций сейчас вплотную подбирается к двадцати тысячам золотых фунтов. А если приплюсовать сюда прочие активы, Мэри окажется по-настоящему сказочно богатой леди. Стоит ей только развестись, как она тут же превратится в самую желанную партию для множества столичных джентльменов, включая даже некоторых титулованных аристократов.

«Этих денег аккурат хватило бы мисс Справедливости, чтобы дважды заказать убийство посла Бейкерана…» — мысли Клейна внезапно свернули в весьма специфическое русло, когда он заметил, что лакей в красном жилете и миловидная горничная учтиво кланяются ему:

— Мистер Мориарти, добро пожаловать в клуб Крагга.

Лишь услышав это официальное приветствие, юноша забрал лежащие перед ним членский билет и значок Белого Мороза.

Билет, представляющий собой небольшую карточку из плотного, упругого картона, содержал в себе имя Клейна и точную дату вступления.

Стоило лишь оставить на бумаге отпечаток указательного пальца, и документ обретал полноценную силу.

Что же до значка, то он являлся уникальной визитной карточкой клуба Крагга. Свое название заведение получило в честь основания в начале ноября, что по астрологическому календарю соответствовало созвездию Белого Мороза. Лицевую сторону украшал соответствующий мистический символ и число «192», а на обороте была выгравирована надпись: «Шерлок Мориарти».

— В клубе сейчас сто девяносто два резидента? — как бы невзначай поинтересовался Клейн.

— Истинно так, ведь двери нашего заведения закрыты для людей без рекомендаций, — расплывшись в профессиональной улыбке, пояснил слуга. — На первом этаже к вашим услугам ресторан со шведским столом, бар, библиотека, зал для игры в сквош, конференц-зал и карточная комната. Пользоваться ими можно абсолютно бесплатно, равно как и угощаться едой с напитками. На втором этаже располагаются шестнадцать комнат отдыха и два малых зала для совещаний — они также в вашем полном, безвозмездном распоряжении, если, конечно, не заняты другими гостями.

Миловидная горничная, в свою очередь, изящно указала куда-то вглубь:

— На лужайке обустроены два теннисных корта — совершенно бесплатно. А в подвальных помещениях оборудованы два стрелковых тира, там вам придется оплатить лишь аренду оружия и патронов.

— Если же скромный ассортимент шведского стола придется вам не по вкусу, вы вольны сделать индивидуальный заказ. У нас работают первоклассные повара, а счет выставят исключительно по себестоимости продуктов.

«Обеспечивают и крышу над головой, и хлеб насущный, и развлечения… Воистину, элитное заведение…» — мысленно Клейн вознес мадам Мэри еще одну горячую благодарность.

Мягко улыбнувшись, он произнес:

— Выделите мне кого-нибудь для небольшой экскурсии. Хочу осмотреться, а после — вздремнуть часок-другой в комнате отдыха.

— Как пожелаете, сэр, — лакей в красном жилете учтиво сделал приглашающий жест.

Ознакомившись с убранством клуба Крагга, Клейн уединился в предоставленной ему комнате. Придирчиво оглядев интерьер, он с удивлением отметил, что планировка до боли напоминает гостиничные номера из его прошлой жизни — судя по слухам, это был писк интисской моды.

«Нужно хорошенько пораскинуть мозгами над тем, как завтра провернуть операцию с доказательствами измены Дораго. Вспышку этой громоздкой камеры скрыть банально невозможно… Выходит, право на выстрел у меня лишь одно, единственный кадр… Да и после такой выходки меня с треском вышвырнут из клуба… Надо подыскать более изящный вариант… А позже — зарыться в свежую прессу, попытаться выудить из новостей хоть какие-то крохи о том, как продвигается дело Иэна, чтобы грамотно выбрать те самые три дня для найма телохранителя…» — погруженный в эти напряженные раздумья, Клейн принялся мерить шагами ковер.

В этот самый миг его сердце болезненно екнуло, а все мышцы в теле мгновенно сжались, словно туго натянутая пружина.

«Это интуиция „Клоуна“? Но перед мысленным взором — ни единого образа, абсолютная пустота…» — Клейн физически ощущал, как воздух в комнате сгущается, наливаясь свинцовой тяжестью, словно затишье перед сокрушительной бурей.

Наваждение отступило так же стремительно, как и накатило, не оставив после себя и следа, будто ему всё просто почудилось.

«Неужели на меня надвигается какая-то смертельная угроза? Но постойте, перед тем нападением Мерсо ничего подобного и в помине не было…» — терзаемый сомнениями, Клейн выудил из кармана монету, намереваясь раскинуть экспресс-гадание на то, не подвергнется ли он атаке в ближайшие дни.

Вердикт оказался отрицательным.

Поколебавшись несколько секунд, юноша наглухо задернул шторы, создавая иллюзию безмятежного сна. Отчеканив четыре шага против часовой стрелки, он воспарил в чертоги над серой мглой.

Опустившись в почетное кресло, он надолго погрузился в тяжелые раздумья, после чего начал беззвучно чеканить:

«В ближайшие дни надо мной нависнет колоссальная, смертельная угроза».

……

Раз за разом прокручивая эти слова в уме, Клейн звонким щелчком подбросил монету в воздух. Отливающий латунью пенни, кувыркаясь, послушно рухнул прямо в его раскрытую ладонь.

На этот раз профиль монарха смотрел вверх!

Аверс означал железобетонное подтверждение!

«Значит, та внезапная дрожь и впрямь была предвестником надвигающейся беды…» — слегка прищурившись, Клейн вальяжно откинулся на высокую спинку кресла.

Ситуация совершенно не укладывалась у него в голове.

До сих пор ни «Провидец», ни «Клоун» не демонстрировали подобных талантов. Боевая интуиция работала безотказно, но лишь тогда, когда угроза находилась в непосредственной близости, маячила прямо перед носом!

«Вокруг меня не было ни единой живой души… Тот факт, что мои прорицания в реальном мире подверглись искажению, неоспоримо доказывает: в деле замешан Потусторонний весьма высокого ранга. Скорее всего, тот самый подручный посла Бейкерана… Но с какой стати его вмешательство спровоцировало всплеск моей интуиции? Это же абсолютно антинаучно! Да что там, это в корне противоречит законам мистики! Тут стопроцентно зарыта какая-то иная, скрытая причина, вот только докопаться до нее мне пока не по зубам…» — Клейн обвел взглядом бескрайнюю серую мглу, застывшие в безмятежном покое темно-красные звезды и монументальный, дышащий вечностью храм.

Усилием воли задавив грызущие сомнения, юноша решил отложить поиски ответов на потом. Всё его внимание переключилось на грядущее, неотвратимое нападение.

Раскинув карты еще несколько раз, Клейн с досадой осознал, что способен выудить лишь расплывчатый факт наличия угрозы «в ближайшие дни». Сузить временные рамки до трех, двух суток или хотя бы пяти часов было попросту невозможно.

Иными словами, откровение оказалось донельзя туманным и размытым.

Пустив в ход «гадание во сне», он узрел Иэна. Мальчишка, укутанный в свое ветхое пальто, стоял посреди улицы, а за его спиной высился изящный газовый фонарь на фоне тусклой, подернутой дымкой багровой луны.

И кроме этого видения — больше ровным счетом ничего.

«И как, прикажете, мне это расшифровывать?» — немного поразмыслив, Клейн пришел к единственному логичному выводу: эта сцена служила лишь прелюдией к грядущей катастрофе.

Не теряя больше ни секунды, юноша вынырнул в реальный мир. Торопливо покинув клуб Крагга, он помчался в ближайшее отделение Баклундского банка в районе Хиллстон, где обналичил последние сто золотых фунтов со своего анонимного счета. Та тысяча, что перевела ему «Справедливость», еще не прошла банковский клиринг: финансовые сводки пока не поступили, и баланс счета не синхронизировался. Теорически, в этой банковской бюрократии зияла огромная дыра: Клейн вполне мог бы снять эту сотню, а затем рвануть в другое отделение и выпотрошить счет еще раз, играя на задержке обновления баз данных.

Вот только работало это исключительно в теории. Чтобы отвадить подобных умников, банки выстроили целую стену ограничений для анонимных вкладов. Во-первых, курьерская служба между столичными филиалами работала как часы. Во-вторых, существовал жесткий лимит на разовое снятие средств — не больше пятисот фунтов. И в-третьих, если предыдущая транзакция проходила в другом отделении, клерки были обязаны отбивать телеграмму для подтверждения. Именно с этим третьим пунктом Клейн и столкнулся сегодня.

Надежно спрятав хрустящие купюры, он поймал экипаж и покатил в район Баклундского моста, прямиком к бару «Храбрец».

Следуя за прихрамывающим Каспасом, юноша вновь оказался в карточной комнате. Марич сидел на прежнем месте, и вокруг него всё так же зияла пустота — ни единого живого мертвеца в свите.

Отбросив шальную мысль запечатать духовностью медный свисток мистера Азика, Клейн с размаху шлепнул сотню фунтов на зеленое сукно и, глядя в мертвенно-бледное лицо Марича, заявил:

— Я согласен на сделку.

— Вот сотня авансом. Дальше буду отстегивать по триста фунтов за каждые сутки охраны.

— И работа начинается прямо сейчас!

Марич скользнул взглядом куда-то поверх плеча юноши, посмотрев ему за спину, и едва заметно кивнул:

— Добро. Она берется за дело.

Чего? Клейн ошарашенно обернулся, но наткнулся лишь на глухую створку двери да пустоту.

Бесшумно активировав духовное зрение, он вновь просканировал комнату, но так ничего и не обнаружил.

Марич невозмутимо сгреб банкноты в карман и всё тем же отстраненным тоном бросил:

— Можешь идти. Она уже взяла тебя под охрану, просто предпочитает действовать скрытно.

«Не раскинь я карты заранее, стопроцентно бы решил, что вы обычные шарлатаны…» — Клейн обвел комнату недоверчивым взглядом и, стиснув зубы, разыграл уход с крайней неохотой.

Всю дорогу до дома сыщик то и дело активировал духовное зрение, то гасил его, безостановочно сканируя улицу за окном кареты, но так и не сумел выхватить ни единого следа своей новоиспеченной телохранительницы.

Благополучно добравшись до дома номер пятнадцать по улице Минск, Клейн наглухо запер входную дверь. Зайдя в умывальную, он открутил вентиль крана и принялся мыть руки.

Как только журчание воды стихло, юноша стряхнул капли с пальцев и досуха вытер ладони пушистым полотенцем. Подняв голову, он устремил взор в зеркало, машинально оценивая свой внешний вид.

И в этот самый миг гладкая амальгама внезапно пошла зыбкой рябью, а его собственное отражение растаяло, уступив место фигуре незнакомки, облаченной в длинное черное платье дворцового кроя.

Волосы девушки отливали бледным золотом, а глаза светились бездонной лазурью. И пусть черты ее лица поражали поистине неземным изяществом, кожу покрывала нездоровая, мертвенная бледность.

Голову незнакомки венчала миниатюрная черная мягкая шляпка. Изящно приподняв подол своего мрачного наряда, она грациозно склонилась в почтительном реверансе, приветствуя хозяина дома.

«Это еще что…» — Клейн даже не подумал скрывать нахлынувшего изумления. Напротив, он нарочито попятился назад, пока не вжался спиной в прохладную стену.

Впрочем, разум уже подсказал ему ответ: скорее всего, эта призрачная леди и есть та самая охранница, чьи услуги обошлись ему в тысячу золотых фунтов.

Видение в зазеркалье стремительно померкло, растаяв без следа. Клейн вновь увидел собственное напряженное лицо, и мир вокруг вернулся в свою привычную, безмятежную норму.





Глава 247


Суть дела




В зеркале кристально ясно отражался сам юноша, однако от той дамы в черном дворцовом платье не осталось и следа, словно ее здесь никогда и не было.

Клейн бесшумно активировал духовное зрение, но так ничего и не обнаружил.

«Неужто я нанял в телохранители призрака? Да нет, это даже для призрака чересчур жутко… В конце концов, духи во плоти вполне поддаются духовному зрению…» — Клейн в задумчивости нащупал в кармане медный свисток мистера Азика. Артефакт всё так же источал леденящий, могильный холод, не подавая никаких признаков аномалий.

«Свисток на нее никак не повлиял… Стало быть, она не из породы нежити… Впрочем, ручаться за это нельзя. Когда эту дуделку похоронили вместе со мной, ни один из соседних мертвецов не восстал из могилы… Может, потому что все они покоились на кладбище, предварительно пройдя через обряды упокоения от пасторов и епископов? И когда же эта чертовщина вообще срабатывает, а когда остается инертной?.. Как только разберусь с этим послом, если, конечно, останусь в живых, непременно наведаюсь на погост и устрою проверку боем, чтобы раз и навсегда уяснить все радиусы и ограничения. А то таскаю с собой какую-то бомбу замедленного действия…» — умыв лицо холодной водой, Клейн развернулся и покинул умывальную.

Едва он успел прихватить в гостиной газету, намереваясь скоротать время за чтением в спальне или диванной зоне, как входной колокольчик внезапно зазвенел.

Под эту звонкую трель Клейн мгновенно подобрался. Облачившись в куртку, карманы которой были под завязку набиты всевозможными оккультными материалами, он с предельной осторожностью зашагал к двери.

Юноша прекрасно помнил: в ближайшие дни над ним нависнет смертельная угроза!

Замерев у порога и выждав пару мгновений, Клейн позволил своему мысленному взору, обостренному талантами «Клоуна», кристально ясно воссоздать картину снаружи.

В небесах сквозь рваные тучи тускло просвечивала багровая луна, а элегантные газовые фонари бросали желтоватые блики на влажную брусчатку. Прямо у двери стоял подросток в ветхом пальто, и в его ярко-алых глазах глубокая серьезность причудливо мешалась с толикой растерянности.

«Иэн Райт? Какого дьявола он здесь забыл? Разве не эту самую сцену я недавно узрел во время гадания во сне? Неужто это и есть предвестник надвигающейся беды?» — Клейн распахнул створку и настороженно отступил на пару шагов назад.

— Детектив Мориарти, — Иэн стянул свой потертый коричневый котелок и слегка поклонился. — Я пришел извиниться. Простите, что втянул вас в столь опасную передрягу.

Клейн слегка нахмурил брови:

— Тебе бы сейчас в полицию бежать, а не ко мне.

Мальчишка воровато огляделся по сторонам и, слегка втянув голову в плечи, ответил:

— Я только что вышел из МИ-9.

«А? Выходит, этот особый армейский отдел зовется именно так?» — Клейн отступил в сторону, жестом приглашая гостя в гостиную:

— Пожалуй, нам и впрямь есть о чем потолковать.

«Я просто обязан выяснить, из-за какой чертовщины я вообще оказался в столь плачевном, загнанном в угол положении…» — с тяжелым вздохом мысленно констатировал сыщик.

Иэн не стал церемониться. Проследовав за хозяином, он опустился на то же самое место, где сидел во время своего первого визита.

Подросток уже было раскрыл рот, но Клейн внезапно его опередил:

— Если то, что ты собираешься выложить, ввергнет меня в еще большую пучину смертельных рисков — лучше помалкивай.

— Не беспокойтесь, всё почти кончено, — с не по годам взрослой, ледяной рассудительностью отозвался Иэн.

Слегка расслабившись, Клейн с недоумением спросил:

— В таком случае, что же всё-таки стряслось?

Не успели эти слова сорваться с его губ, как на стекле эркерного окна на противоположном конце гостиной внезапно проступил человеческий силуэт. Длинное черное платье дворцового кроя, уложенные в пучок светло-золотистые волосы, бездонно-лазурные глаза и безупречно утонченные черты неестественно бледного лица — это была та самая дама, что совсем недавно поприветствовала его в зеркале умывальной.

Незнакомка, казалось, устроилась на призрачном стуле с высокой спинкой. Поддерживая левой рукой правый локоть, она подперла щеку ладонью и с абсолютно бесстрастным видом приготовилась слушать.

«…» Клейн на долю секунды впал в полнейший ступор, совершенно не представляя, как на это реагировать.

В этот момент Иэн, выдержав короткую паузу, заговорил вполголоса:

— По правде говоря, детектив Зерил был шпионом Империи Фейсак. Он подобрал с улиц несколько беспризорников и натаскивал нас на сбор информации. Я был одним из них.

«Так вот в чем дело… Меня угораздило вляпаться в масштабную шпионскую игру…» — на Клейна мгновенно снизошло озарение.

Не отрывая взгляда от кофейного столика, мальчишка продолжил:

— Наш возраст служил идеальным прикрытием, взрослые попросту не обращали на нас внимания, что позволяло выуживать массу ценных сведений. И вот, недели две назад, я совершенно случайно наткнулся на след рукописей Хермосуина.

— Хермосуина? — Клейну эта фамилия показалась до боли знакомой.

Иэн поднял голову, посмотрел детективу прямо в глаза и пояснил:

— Туранни фон Хермосуин. Величайший ученый, математик и инженер со времен императора Рассела. Отец-создатель дифференциальной машины второго поколения.

«Так это же он!» — в памяти Клейна тут же всплыли газетные сводки и биографические справки:

Этот человек слыл не просто гением, а настоящим безумцем от науки. Хермосуин свято верил, что человеческая природа изначально ущербна, и постичь абсолютную истину возможно лишь опираясь на холодный машинный разум. Он поглощал сахар в немыслимых количествах, словно черпая из него жизненную энергию, а в самый разгар работы над дифференциальной машиной третьего поколения — бесследно исчез. За его головой теперь охотились разведки всех ведущих держав.

— Его рукописи? Те самые, что содержат чертежи дифференциальной машины третьего поколения? — осторожно забрасывая удочку, уточнил Клейн.

Дифференциальная машина представляла собой сложнейший вычислительный механизм, способный многократно ускорить любые научные изыскания и инженерные расчеты. В понимании сыщика, это был своеобразный компьютер эпохи пара — пусть пока и умеющий лишь жонглировать сухими цифрами.

Иэн отрицательно покачал головой:

— Понятия не имею. Воочию я эти бумаги не видел. Быть может, там изложены лишь какие-то черновые наброски и идеи.

Выдержав короткую паузу, подросток вернулся к хронологии событий:

— Я доложил обо всем детективу Зерилу. Тот едва не прыгал от восторга и велел мне вцепиться в этот след мертвой хваткой, а сам помчался передавать сведения своему начальству.

— Убив на это уйму времени, я всё же сумел вычислить точное местонахождение манускрипта. Но лезть на рожон и красть его в одиночку я струсил. Решил сперва вернуться к Зерилу. А уж что было дальше, вы и сами прекрасно знаете: его дом вскрыли, сигнальные ловушки оставили спущенными, на мои послания он не отвечал, а головорезы из банды Зманге открыли на меня настоящую охоту…

— Лишь благодаря вам я наконец-то удостоверился в его гибели. И… после того, как мы с вами расстались, я вытащил из его трупа фальшивый зуб.

— Зерил как-то обмолвился, что на внутренней стороне этой коронки выгравирован экстренный канал связи с его куратором. Канал, о котором не знал даже он сам, и пускать его в ход дозволялось лишь в случае фатальной катастрофы.

Клейн понимающе кивнул:

— Выходит, ты просто отстучал по этому адресу телеграмму?

На лице Иэна промелькнула редкая для него вспышка неподдельного изумления:

— Это вам агенты МИ-9 нашептали?

— Отнюдь, просто один мой хороший знакомый совершенно случайно приметил тебя на улице Белого Рома, — не моргнув глазом, с ходу состряпал легенду сыщик.

— Ясно, — удрученно понурил голову мальчишка. — С помощью телеграфа я вышел на столичного куратора Зерила и через шифр условился с ним о встрече. Но радость была недолгой: меня тут же выследили псы из банды Зманге. Точнее сказать, интисские ищейки — об этом меня уже потом просветили люди из МИ-9.

— Хвала небесам, армейская контрразведка подоспела как нельзя вовремя. Завязалась кровавая бойня, под шумок которой я и дал деру.

— Но сегодня днем, когда я всё-таки добрался до куратора Зерила, нас вновь ждала засада интисских шпионов. Уйти не вышло, меня скрутили… Я… я до одури боюсь смерти, поэтому выложил им абсолютно всё, что знал. Вот только эти ублюдки и не думали держать слово — они всё равно решили пустить меня в расход. Спасло лишь то, что в этот самый момент нагрянули агенты МИ-9.

«Вот теперь ты и впрямь похож на испуганного пятнадцатилетнего подростка, а не на тертого жизнью интригана…» — Клейн лишь начал мысленно сочувствовать пареньку, как вдруг его слова натолкнули сыщика на одну вопиющую нестыковку:

Когда выяснилось, что на теле Зерила осталась столь критически важная улика, которую Иэн умудрился беспрепятственно извлечь, Клейн списал всё на банальную некомпетентность вражеского Потустороннего. Мол, силенок маловато, спиритический сеанс прошел из рук вон плохо, вот он и упустил из виду ключевые детали.

Но теперь, доподлинно зная, что в услужении у посла находится мастер средних эшелонов из Пути «Провидца», вся эта история шита белыми нитками! Под перекрестным допросом мощного спиритизма утаить какой-то фальшивый зуб было попросту немыслимо!

Да и сам труп, запрятанный в таких зловонных, непролазных дебрях канализации, совершенно не походил на грамотно расставленную ловушку-приманку.

И если наложить этот факт на недавнюю исповедь Иэна, истина кристально ясно выплывала наружу.

Клейн медленно, тяжело кивнул:

— А не приходила ли тебе в голову мысль, что в окружении куратора Зерила затесалась крыса? Иуда, с потрохами продавшийся интисской разведке?

— Именно поэтому Зерил и поплатился жизнью, едва успев нащупать след манускрипта. И именно поэтому вас сегодня поджидала засада.

Всё встало на свои места: интисский посол давным-давно держал куратора Зерила на коротком поводке, а потому ему было глубоко наплевать на какие-то там экстренные каналы связи, выгравированные на вставной челюсти!

Зерил сам подписал себе смертный приговор, отстучав тот самый доклад наверх!

Иэн опешил. Спустя добрую минуту он с досадой сжал кулаки и, изо всех сил стараясь сохранить самообладание, произнес:

— Как я сам до этого не додумался… Вы и впрямь выдающийся детектив…

Он тихонько выдохнул, после чего перешел к сути:

— Я выложил контрразведчикам из МИ-9 всё как на духу: и координаты манускрипта, и все остальные детали. А они, в свою очередь, вскользь обмолвились о ваших злоключениях. Забавно, но вояки даже не подумали уличить меня во лжи или приставить конвой. Они всем скопом рванули на перехват рукописи. Впрочем, под таким чудовищным прессингом утаить правду было бы попросту невозможно.

На этих словах подросток поднялся с места и отвесил глубокий поклон:

— Прошу, позвольте мне еще раз извиниться.

— Мне безумно жаль, что я втянул вас в эту кровавую трясину. По правде говоря, вам совершенно незачем было меня выгораживать и покрывать.

Клейн, для которого теперь окончательно прояснилась вся подоплека происходящего, лишь с легкой улыбкой отозвался:

— Брось. В этой истории я пожинаю плоды собственных ошибок. Лишь из-за них я и оказался в таком плачевном положении.

Слушая исповедь мальчишки, сыщик мысленно сопоставлял факты с собственными недавними умозаключениями, скрупулезно восстанавливая картину. Разложив всё по полочкам, он признал за собой два фатальных промаха:

«Почуять неладное в деле Иэна, но всё же взяться за заказ — здесь вины нет. Тогда я наивно полагал, что разборки ограничатся банальной уличной шантрапой, ну, в крайнем случае, парочкой прячущихся в тени Потусторонних. Гадание из-за нехватки данных с треском провалилось… Но всё это казалось мне вполне по зубам. При стандартном раскладе никаких проблем бы не возникло, а я заодно нашел бы предлог закинуть удочки в оккультные круги Баклунда».

«Наткнуться на труп Зерила, осознать масштаб катастрофы и, памятуя о собственной нелегальности, решительно умыть руки, спихнув последствия на нанимателя — тоже шаг безупречный. Это была воистину параноидальная, но необходимая осторожность».

«А вот первая настоящая глупость заключалась в том, что, когда Палач Мерсо заявился на порог, я не спасовал тут же, не вывалив ему всю правду про Иэна. В свое оправдание могу сказать лишь одно: я мнил, будто передо мной рядовой бандюган и крышующие его Потусторонние местного розлива. Кто бы мог подумать, что ниточки потянутся прямиком к послу Интиса? Но еще более диким сюрпризом стала первобытная отбитость самого Мерсо: потерпев фиаско с наймом, он даже не удосужился перейти к банальным угрозам и запугиваниям. Он просто вломился ко мне, чтобы прикончить и выпотрошить мой дух спиритизмом! Мерзавец даже шанса на попятную не оставил, окончательно загнав меня в угол».

«Так что и этот промах нельзя назвать откровенно идиотским».

«Истинный корень бед, ввергший меня в эту пучину безысходности — та самая крошечная, допущенная в самом начале оплошность. Снимая жилье и принимая заказы под именем Шерлока Мориарти, я не удосужился нацепить маскировку!»

«В итоге, засветив перед послом свои потусторонние таланты, я лишил себя права на побег. Да, я разыграл панику, мастерски подкинув МИ-9 и полиции мысль о том, что мое бегство из Баклунда стало бы логичным шагом. Вот только дать деру по-настоящему я не рискнул. Стоит этому дипломату упустить мишень для мести — и он со злости мигом настучит на меня официальным властям. А уж по своему опыту в шкуре Ночного Ястреба я прекрасно знаю: „инквизиторы“ всех мастей питают к вольным Потусторонним лютую, первобытную враждебность. Мой низкий ранг никого не волновал бы, на меня бы тут же открыли полномасштабную охоту».

«И тогда мое истинное, ничем не прикрытое лицо стало бы неопровержимой, железобетонной уликой. Учитывая мою связь с запечатанным артефактом „0–08“ и сам факт чудесного воскрешения, за мою голову взялись бы мастера высших эшелонов из Церкви Богини!»

«Уповать на то, что посол вдруг страдает амнезией или просто спустит всё на тормозах — чистой воды самоубийство. Здесь приходилось исходить из наихудшего сценария. Ждать удара и лишь затем бить в ответ было смерти подобно. Заказные убийства, найм первоклассных телохранителей, закупка мощных артефактов — всё это требовало времени».

«Лишь смерть самого дипломата могла разрубить этот гордиев узел! Если он сыграет в ящик, его ручной Провидец либо отправится вслед за ним, либо с головой увязнет в расследовании убийства. У этого прихвостня нет официального статуса, он не вправе лезть к легавым напрямую. Уж он-то точно не станет поднимать шум и рисковать шкурой ради того, чтобы сдать какого-то беглого Потустороннего девятой, ну максимум восьмой Последовательности».

«Хотя, само собой, если и этот лазутчик отправится на тот свет — это решило бы все проблемы под корень».

«По сравнению с перспективой молить о подмоге мистера Азика, вновь попасть на радары жуткого артефакта „0–08“ и нарваться на гнев инквизиторов высшего звена, устранение интисского посла выглядело сущей прогулкой по парку… А если покушение провалится, что ж, тогда придется столкнуться с одним из этих двух фатальных исходов лицом к лицу…»

«Эх, и вся эта лавина катастроф берет свое начало из жалкого, крошечного просчета. Затерявшись в мегаполисе на пять миллионов душ, где нет ни единого знакомого лица, и благополучно обойдя кордоны Ночных Ястребов, я наивно рассудил, что таскать на себе грим денно и нощно — глупость, привлекающая излишнее внимание. И вот теперь за свою беспечность я вынужден выложить десять тысяч полновесных фунтов стерлингов! Да и то, гарантий на спасение никаких…»

«Прямо-таки эталонный клоун… Допускаешь оплошность, запускаешь цепную реакцию, а затем из кожи вон лезешь, балансируя на грани и отчаянно барахтаясь, лишь бы потешить незримую публику…»

«Классическая ошибка новичка. За обе свои жизни я впервые примерил на себя шкуру беглеца, скрывающегося от властей».

«Вот разрулю эту передрягу с послом, и тогда засветить оккультные навыки будет уже не так страшно. Все решат, что я разжился зельем где-то на подпольном рынке, пока рыскал в поисках телохранителей. Копаться в моей подлинной родословной никто не станет. Разумеется, впредь придется сродниться с очками в золотой оправе и накладными усами, чтобы окружающие намертво запечатлели в умах именно этот образ сыщика Мориарти».

Разложив все карты в уме, Клейн расплылся в еще более широкой улыбке. И улыбка эта была настолько специфической, что Иэн невольно поежился, почуяв легкий подвох.

— Мне пора. Придется на какое-то время лечь на дно, иначе меня живо упекут за решетку, — Иэн натянул свой старый котелок и поспешил откланяться.

Клейн не стал его удерживать. Проводив взглядом фигуру паренька, растворившуюся в багровом свете луны, юноша вдруг заметил, что призрачный силуэт леди в черном давно исчез со стекла эркерного окна.





Глава 248


Ожидающие стороны




Обе фракции уже вышли на след рукописей Хермосуина, а значит, развязка этой истории наступит уже сегодня вечером… И тогда у посла наконец-то будут развязаны руки, появятся силы и время для кровавой мести… Выходит, именно в этом и кроется причина надвигающейся беды? Клейн, кажется, окончательно осознал суть своего недавнего гадания и природу тех пугающих, внезапных предчувствий.

Не будь у него в арсенале амулета «Слов скверны» и первоклассного телохранителя, нанятого на три дня за тысячу фунтов, он бы сейчас наверняка обивал пороги полицейского управления или наглым образом напрашивался на «временное проживание» в собор Святого Хирланда — штаб-квартиру Церкви Бога Пара и Машин в Баклунде. Лишь бы пересидеть возможную атаку и дождаться ликвидации посла. Что же до успеха самого заказного убийства, тут Клейн не питал особых иллюзий, заранее прокрутив в уме наихудший сценарий и подготовив запасные пути к отступлению.

Но теперь, имея на руках двойную страховку, прятаться он совершенно не собирался. Юноша хладнокровно остался дома, виртуозно делая вид, будто ни сном ни духом не ведает о нависшей угрозе.

В глубине души он даже предвкушал визит незваных гостей.

«Мерсо, „Охотника“ девятой Последовательности, я уже пустил в расход. Стало быть, следующий визитер окажется как минимум седьмого ранга, а то и шестого, или даже пятого. Ну, или попытаются задавить числом. Как бы там ни было, стоит мне с ними разделаться — и я разживусь рецептами да Потусторонними характеристиками, с лихвой окупив все убытки… Хм, а своей телохранительнице я залью в уши историю о том, как мне сказочно повезло: мол, выжал выгоду из купленного „черного уха“ и случайно пробудил в себе силы. В конце концов, в пылу ожесточенной схватки утаить свои способности всё равно не выйдет. Да и врать-то почти не придется — приобретение того самого „черного уха“ и впрямь принесло мне немалую пользу…» — прокручивая в голове грядущий план действий, Клейн на одних инстинктах едва не очертил на груди контур багровой луны.

«О, Богиня, молю: пусть ко мне заявится именно тот лазутчик из Пути „Провидца“!» — беззвучно вознес он молитву.

На этой мысли парень окинул взглядом комнату, силясь выцепить глазами свою наемную защитницу. В душу закралось липкое подозрение: а ну как она, услышав всю подоплеку этого гиблого дела, решила по-тихому дать деру?

Гостиная, плавно переходящая в столовую, купалась в уютном свете ламп. Мягкие лучи выхватывали из полумрака журнальный столик, диван и стулья, однако ни единой живой души вокруг не наблюдалось.

Клейн уже начал было всерьез тревожиться, как вдруг заметил, что на стеклянном плафоне газового рожка прямо в гостиной проступило призрачное лицо: изящные черты, мертвенная бледность и рассыпанные по плечам бледно-золотистые волосы.

«А эта дама явно не сомневается в собственных силах…» — мгновенно успокоившись, юноша намеренно, словно разговаривая сам с собой, негромко произнес:

«Я тоже Потусторонний».

«На том собрании у Каспаса я рискнул и прикупил одну занятную вещицу в надежде на удачу. И, знаете ли, извлек из этого кое-какую пользу. Разумеется, пользу лишь для такого обывателя, как я».

Обе эти фразы были кристально чистой правдой, способной выдержать проверку любым магическим дознанием.

Вот только сложенные воедино, они виртуозно подводили слушателя к ложному выводу: якобы именно эта внезапная выгода и превратила его в Потустороннего.

Лик, проступивший на плафоне газовой лампы, лишь едва заметно кивнул и тут же бесследно растаял, не выказав больше ровным счетом никаких эмоций.

Внешне Клейн сохранил ледяную невозмутимость, однако в душе с облегчением выдохнул.

Вернувшись к дивану, он даже не стал снимать верхнюю одежду. Подхватив первую попавшуюся газету, парень принялся лениво шуршать страницами.

Спустя какое-то время тишину квартиры вновь разорвал заливистый, дребезжащий звон дверного колокольчика.

Кто там? Нервы Клейна натянулись как струны. Обе руки молниеносно нырнули в карманы: пальцы одной намертво стиснули колоду Таро, а другая легла на амулет «Слова скверны».

Размеренным шагом направившись к выходу, он пустил в ход интуицию «Клоуна», и перед его мысленным взором тут же вспыхнула кристально ясная картина того, что ожидало его за дверью:

Сквозь рваные тучи всё так же пробивался тусклый свет багровой луны, элегантные газовые фонари мерно освещали мостовую, а на пороге, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, застыл сержант в черно-белом клетчатом мундире с тремя V-образными нашивками на погонах.

Его подбородок украшала короткая рыжевато-русая бородка — это был тот самый страж порядка, что вел расследование по делу о «самообороне Шерлока Мориарти».

«Кажется, Юрген как-то упоминал его имя… Сержант Фассин? Точно. Завтра-послезавтра как раз можно будет стрясти с них обратно те десять фунтов залога… И какого дьявола он сюда приперся? МИ-9 натравили его на поиски Иэна Райта? Или явился предупредить, чтобы я уносил ноги и прятался?» — теряясь в догадках, Клейн решительно провернул дверную ручку.

…………

В посольстве Республики Интис, раскинувшемся в Западном районе Баклунда, ярко горели все огни. Изысканные ароматы дорогих духов и выдержанных вин, подхваченные чарующими переливами музыки, струились по каждому уголку роскошного здания.

Здесь в самом разгаре блистал пышный бал.

За те годы, что Бейкеран занимал пост посла, он взял за правило регулярно закатывать подобные приемы, созывая к себе всех сливок лоэнского общества: банкиров, фабрикантов, именитых филантропов, всевозможных магнатов и первоклассных барристеров. Порой, словно бросая кость, он милостиво одаривал приглашением и коммерсантов средней руки.

В такой непринужденной, пьянящей атмосфере он неизменно принимался расписывать гостям прелести бурлящего, свободного Трира. Вдохновенно вещал о том, что Республика Интис давно сбросила ярмо аристократии, и теперь истинными владыками страны стали именно они — банкиры, промышленники и адвокаты. Утверждал, что эти люди, прямо или косвенно, контролируют львиную долю парламентских кресел, вершат судьбы государства, наслаждаются подлинной свободой и купаются во всеобщем признании.

И сегодняшний вечер не стал исключением. Бейкеран с изящным бокалом в руке непрестанно курсировал меж приглашенных, словно из кожи вон лез, чтобы обеспечить себе железобетонное алиби: вот он, блистает на балу, и ни на шаг не покидал стен резиденции.

«Должно быть, рукопись уже у них в руках… Едва вытрясши из того дрожащего от ужаса сыщишка весть о том, что Иэн Райт засветился на телеграфе на улице Белого Рома, я тут же раскинул сети. Настал час пожинать плоды…» — худощавый, но донельзя импозантный дипломат пригубил густое, словно кровь, вино из Олмира и неспешно направился к балкону, желая освежиться ночной прохладой.

Узнав об отправленной Иэном депеше, Бейкеран, будучи матерым «Заговорщиком» и прожженным интриганом, мгновенно смекнул: мальчишка пытается выйти на связь с самым верхом, минуя погибшего куратора. Не теряя ни секунды, посол дернул за ниточки своего двойного агента, глубоко законспирированного в баклундской ячейке разведки Империи Фейсак, и без труда выудил точные координаты, время и пароли для грядущей встречи мальца с его новым «командиром».

А следом виртуозно разыграл неведение. Напустив на себя вид слепого ищейки, он продолжил прочесывать кварталы вокруг улицы Белого Рома. Разумеется, его люди быстро взяли след Иэна, что закономерно привлекло внимание псов из МИ-9, спровоцировав жестокую стычку.

Действуя строго по его указке, интисские шпионы технично упустили мальчишку, позволив ему раствориться во мраке. Эта изящная уловка заставила лоэнскую контрразведку свято уверовать, будто обе стороны всё еще барахтаются на одной стартовой линии.

Усыпив бдительность главного конкурента, Бейкеран бросил в бой совершенно иных, не засвеченных агентов. Те организовали безупречную засаду на месте рандеву Иэна и фейсакского «командира», намереваясь выкрасть манускрипт прямо из-под носа у МИ-9 и бесшумно вывезти его за пределы Королевства Лоэн.

Сначала всё шло как по нотам, безупречно следуя его партитуре, однако ближе к вечеру донесения резко сменили тональность, заставив сердце посла налиться свинцовой тяжестью.

Люди из МИ-9 всё-таки нагрянули на место засады!

Те, кто должен был блуждать в потемках, внезапно выскочили прямо на сцену!

«С Росаго на острие атаки фактор вражеского прорицания отметается напрочь, да и армейские ищейки в таких делах смыслят откровенно слабо… Выходит, в моих рядах завелась крыса… Остается лишь уповать, что Росаго успел вырвать рукопись первым и благополучно сбагрил ее „Тени“…» — дабы обеспечить себе алиби, Бейкеран намеренно закатил этот бал, добровольно лишив себя возможности дергать за ниточки в реальном времени. Теперь он мог лишь молиться на расторопность своих прихвостней.

Его план был донельзя прост и надежен: заполучив добычу, Росаго мгновенно передает ее другому агенту — «спящему», чье лицо ни разу не мелькало ни в одних сводках. Следом Росаго берет огонь на себя, уводя свору из МИ-9 по ложному следу, и устраивает серию шумных диверсий, наглухо перекрывая им обзор и даря союзнику драгоценное время. А под шумок, как бы невзначай, Бейкеран приказал ему пустить в расход и того самого надоедливого мелкого сыщика.

«Не сунь этот выскочка свой нос куда не просят, МИ-9 ни сном ни духом не ведала бы о наших делишках, и всё бы прошло без сучка без задоринки… Да и мои грязные связи с бандой Зманге так бы и остались во мраке, и меня бы ни за что не отозвали обратно в столицу… И подумать только, этот кретин даже не попытался дать деру! Наивно решил, что армейская контрразведка будет денно и нощно трястись над его шкурой, и отсиживаться дома безопаснее?» — Бейкеран с силой потер лицо, сгоняя напряжение.

Ему уже спустили приказ: как только эпопея с рукописью завершится, он обязан сдать все агентурные дела первому военному атташе и паковать чемоданы, дожидаясь прибытия преемника.

Бейкеран до зубного скрежета не желал покидать этот город. И пусть Баклунд вечно тонул в едком смоге и славился отвратительным климатом, он по праву носил титул величайшего и богатейшего мегаполиса во всем мире, не имеющего себе равных.

К тому же здешние леди и дамы отличались очаровательной чопорностью и пуританством, разительно контрастируя с распутными столичными штучками на родине. Искусно соблазнять их, дюйм за дюймом срывая маски благопристойности и затаскивая в постель — эта игра приносила ему поистине невыразимое, упоительное чувство триумфа. Какая невыносимая досада, что теперь придется распрощаться с этими дивными созданиями… Скорбя об утраченном, Бейкеран почувствовал, как в его груди закипает еще более жгучая, лютая ненависть к тому жалкому сыщику, посмевшему спутать ему все карты.

Что же до безопасности самого Росаго, тут посол был абсолютно спокоен. Он ни на йоту не сомневался: если только его цепного пса не возьмет на мушку какой-нибудь полубог из высших эшелонов, тот сможет играючи вырваться из любой передряги. И всё благодаря его воистину уникальным Потусторонним талантам.

Посреди этих мрачных раздумий глаза Бейкерана внезапно плотоядно блеснули: он приметил юную особу в роскошном темно-красном платье, которая с бокалом в руке одиноко скучала у самых перил балкона.

Ее точеное, миловидное личико источало утонченную грацию, гладкие, как шелк, волосы цвета воронова крыла спадали на плечи, а в светло-карих глазах, казалось, таилась бездна невысказанных тайн.

Бейкеран, включив всё свое обаяние, тут же подошел ближе и виртуозно завязал светскую беседу. Выяснилось, что прелестную незнакомку зовут Эйлин, и она — дочь торговца лесом. Папаша ее звезд с неба не хватал, особым богатством не блистал, но из кожи вон лез, отчаянно пытаясь пробиться в высший свет.

Мастерски пустив в ход свой статус посла Интиса, Бейкеран в мгновение ока поймал на себе восторженный, полный благоговения взгляд наивной Эйлин.

Закружив ее в паре танцев, он быстро сократил дистанцию, добившись весьма интимной, волнующей близости.

«Очаровательная леди, смею ли я пригласить вас в свои покои, дабы насладиться бокалом вина из Олмира? Винтаж 1286 года», — с бархатной хрипотцой и недвусмысленным намеком произнес Бейкеран.

Эйлин, даже не попытавшись изобразить девичью скромность, тут же выпалила:

«С превеликим удовольствием».

Выскользнув из шумной бальной залы, парочка бесшумной тенью поднялась на второй этаж. Юркнув в спальню посла, Бейкеран жестом отослал охрану подальше, приказав не сметь их тревожить.

Разумеется, никаким вином из Олмира 1286 года там и не пахло. Не тратя времени на прелюдии, дипломат пылко и уверенно увлек Эйлин прямо на роскошное ложе.

В порыве страсти девушка намертво вцепилась руками в лопатки Бейкерана. И в этот самый миг из-под ее ногтей и вздувшихся вен внезапно, словно из преисподней, вырвались черные, тонкие и омерзительно мохнатые «паучьи лапки»!

Бам!

Глаза Эйлин дико выкатились из орбит, а изо рта густой пеной хлынула белая слюна.

Бейкеран брезгливо одернул кулак, только что сокрушительным ударом вмявшийся прямо в ее живот. Медленно поднявшись с кровати, он напрочь утратил былую похотливую торопливость, и его лицо превратилось в маску абсолютной, ледяной жестокости.

«Кто тебя подослал?» — глухим, давящим тоном процедил посол.

Эйлин попыталась было вскочить, но чудовищная, разрывающая внутренности боль намертво пригвоздила ее к простыням. В ее расширившихся зрачках плескалась дикая смесь первобытного ужаса и полнейшего непонимания.

С наслаждением наблюдая за перекошенным лицом этой красотки, Бейкеран издал тихий смешок:

«Не скрою, я питаю нездоровую слабость к прелестным дамам. И, будучи прекрасно осведомленным о собственном пороке, всякий раз, оказываясь наедине с красавицей, я действую с маниакальной, параноидальной осторожностью».

«А теперь отвечай: кто тебя подослал?»

«И даже не пытайся строить из себя героиню. Уж поверь, в искусстве пыток огнем мне нет равных».





Глава 249


Покушение




Эйлин плотно сжала губы, со смесью жгучей ярости и затаенного страха взирая на худощавого, источающего теплую, ласковую улыбку посла.

Бейкеран вытянул правую руку. Его ладонь окутал слой оранжево-красного, беззвучно пляшущего пламени.

Сделав пару шагов вперед, мужчина красноречивым жестом показал, что намерен прижать эту пылающую длань прямо к нежной коже девушки.

От этого зрелища в памяти Эйлин мгновенно всплыли леденящие душу сцены из дешевых романов, где безжалостные инквизиторы клеймили плоть своих жертв раскаленным добела железом, обрекая их на невыносимые, адские муки.

«О нет, с прекрасными леди нельзя обходиться столь грубо», — издав тихий смешок, Бейкеран внезапно остановил занесенную руку.

Резким, хлестким движением кисти он стряхнул пламя, и оранжево-красные языки в мгновение ока сплелись в длинный алый хлыст.

Огненный бич с шипением выжигал воздух вокруг, а по всей его длине угрожающе топорщились острые шипы.

Хлесть!

Посол с силой взмахнул пылающим хлыстом, обрушив его на хрупкую фигуру Эйлин. Удар в клочья разорвал обуглившуюся ткань платья, оставив на коже глубокий, уродливый черный ожог. Лицо девушки исказила гримаса невыносимой боли, и она истошно, пронзительно завизжала.

«Кто тебя подослал?» — всё тем же ласковым, бархатным тоном повторил свой вопрос Бейкеран.

Губы Эйлин судорожно задрожали, и она наконец выдавила из себя:

«Это…»

И в тот самый миг, когда интиссец инстинктивно подался вперед, вслушиваясь в ответ, в его зрачках внезапно отразилась ослепительная кровавая вспышка.

Дело дрянь! Бейкеран молниеносно откинулся назад и рыбкой ушел в спасительный перекат.

А на том самом месте, где он стоял долю секунды назад, с ревом взметнулось пламя, выстроившись в непробиваемую, ревущую огненную стену.

Часть этой кровавой вспышки прошила огненный барьер насквозь, усеяв пол цепочкой редких, багровых пятен.

И тянулся этот жуткий след прямиком к уже успевшему вскочить на ноги интисскому послу.

Взору дипломата предстала гротескная картина: живот Эйлин с мерзким треском разорвался, и из ее нутра вынырнули две руки, густо покрытые тошнотворной, вязкой слизью.

Опершись на разорванную плоть, из недр прелестной барышни выкарабкался жуткий силуэт. Существо, с ног до головы залитое густой багровой жижей, по габаритам ничуть не уступало взрослому, крепко сбитому мужчине.

Уму непостижимо! Как в теле самой обычной девушки с совершенно плоским животом могла укрываться подобная исполинская тварь⁈

Это же напрочь попирало все законы мироздания!

Бам!

Обезглавленное тело Эйлин с оглушительным треском лопнуло, разлетевшись на куски. Чистая плоть и кровь водопадом обрушились на жуткого гуманоида, сплетаясь с сочащейся слизью в гротескную, мерзкую алую мантию.

Чудовище наконец явило свой истинный лик — дьявольски прекрасное, почти женственное лицо, источающее леденящее очарование. А кровавая мантия, окутывающая его фигуру, в отблесках ревущего пламени казалась распустившимся, чудовищным цветком.

«Епископ Роз!» — будучи прожженным интриганом и матерым разведчиком, Бейкеран в мгновение ока вычислил класс противника.

Шестая Последовательность Пути «Молящего», «Епископ Роз».

Каждый адепт этой ступени является непревзойденным, виртуозным мастером магии плоти и крови!

Эти Потусторонние способны непостижимым образом внедряться в чужие тела, превращая их в идеальный, непроницаемый кокон для маскировки от любых проверок.

Вот только их триумфальное появление на свет неизбежно влечет за собой мучительную гибель носителя.

«Во славу Господа!» — глухо, с фанатичным экстазом прохрипела оторванная голова Эйлин, навеки смежив веки.

Тем временем «Епископ Роз» вскинул правую руку и четырежды коснулся груди в строгой, зловещей последовательности: снизу вверх, справа налево.

Его глаза, в которых плясали кровавые и огненные блики, намертво впились в посла. Шагнув вперед, он напрочь проигнорировал ревущую стену пламени. Огонь не причинил твари ни малейшего вреда, лишь заставил багровую слизь на ее теле закипеть и закапать на пол еще гуще.

Интиссец отступил еще на шаг и во всю мощь легких рявкнул:

«Стража!»

«Ко мне!»

И пусть его верный цепной пес Росаго вместе с лучшими агентами рыскали в городе по его приказу, посольство отнюдь не пустовало. Под его крышей несли службу военные атташе — легальные, официально дозволенные Королевством Лоэн Потусторонние, составляющие костяк открытой дипломатической защиты!

Один маг пятой Последовательности, один — шестой, трое седьмого ранга, а вдобавок — добрый десяток бойцов восьмой и девятой ступеней.

Громогласный зов посла раз за разом гулким эхом бился о стены роскошной спальни, но так и не смог прорваться наружу. Там, за дверями, всё так же безмятежно играла музыка, и пышный бал кружился в своем привычном ритме.

Эта комната превратилась в наглухо отрезанный от реальности, изолированный мир!

«Вот дьявол…» — осознав тщетность попыток, Бейкеран благоразумно заткнулся. Хищно прищурившись, он принялся скрупулезно сканировать пространство.

«Епископ Роз», ничуть не торопясь с новой атакой, издал низкий смешок:

«Это твое собственное желание. Тобою же выстроенные правила».

«Ты сам приказал охране не сметь тревожить вас, не приближаться и гнать прочь любого зеваку».

«Хм… Я лишь ухватился за твою волю и слегка исказил эти правила, возведя их в абсолют. Хочешь вырваться из этой клетки — сумей одолеть самого себя».

Лицо посла дрогнуло. Эта виртуозная способность — прикрываться чужими правилами, извращать их до неузнаваемости и черпать силу из самого искаженного порядка — мгновенно натолкнула его на мысль об еще одном классе.

«Барон Коррупции!» — глухо, с яростью выплюнул Бейкеран.

Шестая ступень Пути «Адвоката», он же Путь «Черного Императора».

Не успело эхо затихнуть, как лицо дипломата исказила маска ледяной, пугающей тяжести, и он выпалил:

«Пастырь! Ты — Пастырь!»

«Кто ты такой в иерархии ордена Авроры? Мистер А?»

«Какого дьявола вам понадобилась моя смерть⁈»

Тот самый «Епископ Роз» — а вернее, истинный «Пастырь» — лишь тихонько рассмеялся:

«Тебе ни к чему знать мое имя».

«Просто смирись и прими благодать Господню…»

Не успел он договорить, как его тело внезапно окаменело. Суставы сковало так, словно они намертво заросли ржавчиной, а движения стали дергаными и рваными, уподобив могущественного сектанта сломанной марионетке.

Бейкеран расплылся в широкой, издевательской ухмылке. От былой мрачности не осталось и следа. Изящным жестом выудив из нагрудного кармана белоснежный платок, он стер несуществующую пылинку с уголка губ и произнес:

«Право слово, я бесконечно признателен вам за эту болтливость. Вы подарили мне столь драгоценные мгновения для подготовки».

Стоило платку покинуть карман, как на свет божий высунулась крошечная, размером с большой палец, деревянная голова марионетки с беспросветно-черными, пустыми глазами!

«Пастырь» судорожно разлепил губы, силясь выдавить хоть слово, но из его глотки вырвался лишь глухой, пустой хрип, словно доносящийся из преисподней:

«Ты…»

В следующую секунду тело сектанта начало стремительно, с жутким треском раздуваться. Кожа налилась непроницаемой чернотой, лоб прорвали изогнутые козлиные рога, сплошь испещренные богомерзкой вязью узоров, а за спиной с тяжелым гулом распахнулись исполинские крылья, источающие удушливый смрад серы.

«Пастырь» в мгновение ока вымахал под три метра ростом, обернувшись истинным, первобытным Дьяволом.

Однако даже в столь чудовищном обличье он по-прежнему оставался заложником невидимых пут. Каждый сустав был скован намертво, движения давались с мучительной, вязкой медлительностью, а сам рассудок начал стремительно тонуть в мутном тумане.

«Надо же, в твоем арсенале затесались и таланты „Дьявола“? Воистину, звание „Пастыря“ ты носишь не зря. Что ж, позволь мне отправить тебя прямиком к твоему Господу». — Отбросив светские манеры, Бейкеран сжал правую длань. Воздух затрещал, и в его ладони из небытия соткалось ревущее огненное копье с ослепительным, раскаленным добела острием.

Интиссец прогнулся в пояснице и с силой замахнулся, намереваясь метнуть пылающее копье, дабы намертво пригвоздить «Пастыря» к стене и в ту же секунду обратить его в пепел.

Седьмая Последовательность, предшествующая «Заговорщику», носила титул «Пиромана», а в седую древность и вовсе именовалась «Магом Огня»!

Кх-х! Кха-кха-кха!

Но в этот самый миг Бейкеран зашелся в тяжелом, надрывном приступе кашля. Казалось, он вот-вот выплюнет собственные легкие и сердце. Утратившее контроль огненное копье стремительно рассеялось без следа, а лицо посла налилось пунцовым жаром, лоб покрылся лихорадочной испариной.

Парализующий эффект от мистического артефакта мигом сошел на нет. Сбросив с себя невидимые путы, «Пастырь» вновь обрел абсолютную свободу движений.

«С какой стати, по-твоему, я развел всю эту пустую болтовню? Как тебе прелести тяжелейшей пневмонии и неудержимого, разрывающего грудь кашля?» — с издевательской усмешкой на дьявольском лице поинтересовался сектант.

От этих слов в памяти Бейкерана молниеносно всплыл тот самый первый облик врага — дьявольски прекрасное, почти женственное лицо. Сгорая от запоздалого раскаяния, интиссец выплюнул сквозь кашель:

«Кха-кха… Болезнь!»

«Ты… кха… убил… кха-кха-кха… Демонессу Страданий!»

«Пастырь» мгновенно сбросил дьявольское обличье. Его фигура пошла рябью, расслаиваясь и превращаясь в скопище зыбких, наслаивающихся друг на друга призрачных теней.

Издав тихий смешок, он отозвался:

«Отнюдь. Я лишь милостиво принял щедрый дар Святого Мрака».

«Мне прекрасно известно, что в арсенале любого „Заговорщика“ припрятана целая бездна хитроумных уловок. А потому я пущу в ход свой самый убойный козырь, дабы лишить тебя даже крошечной, жалкой искры надежды».

Прямо перед ним из пустоты соткался прозрачный, едва различимый фолиант.

Страницы этой древней книги принялись стремительно, с шелестом перелистываться под аккомпанемент глухого, вибрирующего песнопения:

«Пришел, увидел, записал».

«Любой зафиксированный мной навык я волен пустить в дело ровно один раз. Этот талант Святой Мрак любезно продемонстрировал мне лично. И пусть в моих руках он сохраняет лишь половину изначальной мощи, этого хватит с лихвой». — Голос «Пастыря» сделался совершенно бесплотным и пустым, а его тело окутали клубы чернильной тьмы, хлынувшие прямо со страниц фолианта.

В мгновение ока сектант преобразился в исполинского рыцаря добрых двух с лишним метров ростом. С ног до головы закованный в ледяные, непроницаемо-черные латы, он источал абсолютную жуть, и лишь сквозь прорези забрала зловеще полыхали две глубокие багровые искры.

Темный рыцарь вскинул свой прямой, отливающий первобытным мраком двуручный меч, шагнул вперед и обрушил на врага сокрушительный, раскалывающий пространство рубящий удар.

«Нет!»

«За что⁈»

Под эти истошные, раздирающие глотку вопли вырвавшиеся из нутра Бейкерана пламенные щиты разлетелись вдребезги. Все его отчаянно вспыхивающие защитные барьеры были безжалостно разорваны, а следом и само тело интиссца оказалось рассечено надвое.

Шмяк! Изувеченные останки посла рухнули на ковер. Из ровного разруба не просочилось ни единой капли крови. Казалось, тот сотканный из кромешного мрака, почти иллюзорный клинок выжег и уничтожил даже самую душу несчастного.

Ба-бах! Бум! Ба-бах!

Сгустки пламени, так и оставшиеся бушевать в теле Бейкерана, вырвались из-под контроля. Оглушительные взрывы сотрясли покои, с треском обрушивая перекрытия и выбивая стекла. И вместе с гибелью дипломата тот самый навязанный его же волей незримый, изолирующий барьер бесследно рассеялся.

Тот самый «Пастырь» не стал задерживаться и дожидаться, пока выделится Потусторонняя характеристика убитого. Вновь обратившись скопищем зыбких, призрачных теней, он воспользовался заминкой не успевшей нагрянуть охраны, просочился сквозь толщу стен и растворился во мраке ночной столицы.

…………

Дом номер пятнадцать по улице Минск. Правая рука Клейна, уже было потянувшаяся к дверной ручке, внезапно замерла.

Юноша благоразумно рассудил, что перед тем как отворять створку, не помешает подстраховаться и подбросить монету.

Раз уж мальчишка Иэн уже наведывался к нему, а картины из недавнего «гадании во сне» воплотились в жизнь, смертельная угроза могла обрушиться в любую секунду!

Беззвучно прокручивая в уме фразу: «Стоящий за дверью незваный гость несет мне угрозу», Клейн звонким щелчком подбросил в воздух фартинг. Медяк, кувыркаясь, послушно рухнул прямо ему на ладонь — реверсом с цифрой вверх.

«Отрицание…» — мысленно констатировал сыщик и, крепко ухватившись за ручку, провернул замок.

Однако бдительности он ни на йоту не ослабил. В конце концов, в услужении у посла крутился маг средних эшелонов из всё того же Пути, прекрасно умеющий искажать чужие прорицания.

Если на пороге стоит именно этот ублюдок, подсунуть ложный ответ для него — раз плюнуть!

«Какая досада, что времени на вознесение в чертоги над серой мглой ради проверки у меня сейчас банально нет…» — Клейн несколько долгих секунд сканировал пространство сквозь деревянную створку с помощью духовного зрения. Не обнаружив никаких явных аномалий, он наконец распахнул дверь и тут же отступил на пару шагов назад.

За порогом стоял сержант Фассин в своей черно-белой клетчатой униформе. Стянув фуражку, блюститель порядка со всей серьезностью изрек:

— Начальство велело передать: будьте предельно осторожны сегодня ночью и в течение завтрашнего дня. Сторонитесь любых незнакомцев.





Глава 250


Богатый опыт игр со смертью




— Хорошо, — Клейн торжественно кивнул.

Сержант Фассин пригладил короткие волосы и произнес:

— Есть еще кое-какие инструкции. Я всё подробно объясню, а дальше решайте сами.

Его взгляд скользнул в сторону гостиной.

Клейн, не изменяя светским манерам, вежливо сделал приглашающий жест. Дождавшись, пока сержант плотно притворит за собой дверь, пройдет вглубь комнаты и опустится на диван, юноша тоже занял свое место.

— И что же это за инструкции? — Клейн даже не стал снимать верхнюю одежду, так и оставив обе руки в карманах.

Сержант слегка подался вперед. Сцепив пальцы в замок, он заговорил:

— Вы должны прекрасно понимать: перейдя дорогу послу, именно сегодня ночью или завтра днем вы окажетесь в наибольшей опасности.

— Начальство предлагает три варианта. Первый — пересидеть пару дней в соборе Святого Ветра. Я знаю, что вы прихожанин Церкви Бога Пара и Машин, но собор Святого Хирланда находится слишком далеко, в пути может случиться всякое.

Клейн едва заметно кивнул, ожидая услышать вторую опцию.

Внезапно перед глазами всё поплыло. Голова налилась свинцовой тяжестью, а пространство вокруг словно сковало толстым слоем непробиваемого стекла.

Юноша увидел, как губы сержанта Фассина начали шевелиться с пугающей, вязкой медлительностью, и в тот же миг осознал, что его собственные мысли стремительно коченеют, вязнут в невидимом болоте.

Это ощущение было до боли знакомым. В памяти Клейна молниеносно всплыл образ той жуткой марионетки семьи Антигон — запечатанного артефакта «2–049»!

В тот роковой день он не раз подвергался подобному парализующему влиянию, но каждый раз его вытаскивали из оцепенения капитан Данн Смит и остальные. А чтобы вовремя заметить беду, они безостановочно сгибали и разгибали руки!

«Семья Антигон безраздельно владела Путем „Провидца“… Таланты этого ублюдка в точности копируют навыки той проклятой куклы… Выходит, он и есть тот самый маг средних эшелонов на Пути „Провидца“… Как я и предполагал…» — на Клейна мгновенно снизошло озарение, вот только на этот раз рядом не было Данна Смита, чтобы растолкать его и вырвать из забытья.

Тем временем мышцы на лице сержанта Фассина пугающе заизвивались. В мгновение ока страж порядка преобразился в черноволосого, синеглазого джентльмена с весьма породистыми чертами лица и легкой тенью щетины на подбородке.

Расплывшись в вежливой улыбке, незнакомец произнес:

— Дайте мне лишь немного времени, и вы поймете: ниже высших эшелонов это одна из самых смертоносных и неодолимых способностей.

Пока убийца говорил, Клейн краем глаза заметил, как на стекле эркерного окна проступает призрачный силуэт той самой дамы в черном дворцовом платье.

Ее движения были деревянными и донельзя заторможенными. Шаг за шагом, рывками она буквально выходила из зазеркалья. Светло-золотистые локоны, точеные черты лица и мертвенная бледность делали ее похожей не на живого человека, а на искусно сработанную куклу.

— Никак не ожидал, что тебе по карману столь первоклассная охрана. Не нагадай я беду заранее, вполне мог бы сложить здесь голову. И какую же цену ты за нее отвалил? Ах да, манеры… Меня зовут Росаго, — убийца даже не подумал обернуться. Он с усмешкой разглядывал Клейна, прекрасно понимая, что парализованная жертва при всем желании не сможет выдавить из себя ни звука.

Внезапно шею Росаго овеял пронизывающий, ледяной сквозняк. Могильная стужа оказалась настолько осязаемой, что волоски на теле мага встали дыбом, а кожа покрылась мурашками.

Казалось, будто кто-то невидимый застыл прямо у него за спиной, дыша ледяным холодом в самый затылок!

Росаго лишь издал тихий смешок. Вскинув левую руку, он изящно щелкнул пальцами.

Щелк!

За его спиной тут же полыхнуло яростное пламя. Прозрачный, едва уловимый фантом мгновенно обратился ревущим факелом и в считанные доли секунды осыпался серой золой.

В глазах Клейна весь этот скоротечный бой распадался на отдельные, застывшие кадры, словно раскадровка кинопленки.

И дело было вовсе не в том, что движения врага замедлились. Просто рассудок самого юноши всё глубже вяз в непролазном болоте.

«Он уже… взял меня… под контроль… Почему бы просто… не прикончить… Неужто все злодеи… так любят поболтать?.. Нет, на идиота он… не похож… Своей болтовней он… явно что-то прикрывает…» — Клейн из последних сил цеплялся за ускользающую ясность, отчаянно силясь докопаться до истины, но мысли ворочались всё тяжелее и неохотнее.

Сконцентрировав угасающее внимание, он неотрывно сверлил Росаго взглядом, скрупулезно подмечая малейшие детали.

И наконец-то увидел! В обоих глазах убийцы отчетливо отражался один и тот же силуэт: светло-золотистые локоны, пронзительно-синие глаза, мертвенная бледность и то самое черное готическое платье!

А ведь сама дама в этот самый миг всё еще находилась за спиной Росаго! Она едва отошла от эркерного окна и всё так же, рывками, неотвратимо надвигалась на них, уподобившись дерганой марионетке на невидимых нитях.

«Выходит, он так и не смог… подчинить ее до конца… Она всё еще… сопротивляется и бьется… Они ведут отчаянную, незримую схватку… в мире мистики… Я просто обязан… вмешаться… и склонить чашу весов…» — Клейн титаническим усилием воли переключил всё внимание на зажатый в левой руке амулет «Слов скверны». Ледяная, склизкая поверхность металла так и лучилась первобытным злом.

Парень мысленно вознес хвалу собственной паранойе: всё это время он не ослаблял бдительности ни на секунду, держа оружие наготове и оставаясь во всеоружии.

«Остается лишь бить по площадям, калеча и врага, и себя!» — собрав в кулак жалкие крохи тающих сил, Клейн заставил себя разомкнуть губы.

Голосовые связки словно сгнили заживо, а каждое движение горла отдавалось невыносимой, режущей болью.

Хрипя и задыхаясь, разрывая слово на слоги, он всё же выдавил из себя то самое заклинание на древнем гермесе:

— Скверна!

Под глухое эхо этого слова левую ладонь пронзила жгучая, разъедающая плоть боль, а в уши ударила дикая какофония наслаивающихся друг на друга, сводящих с ума иллюзорных голосов.

Состояние было до боли знакомым, а потому ничуть не помешало его дальнейшим действиям.

План был предельно прост: влить львиную долю собственной духовности прямо в амулет «Слов скверны». И для этого совершенно не требовалось шевелить окоченевшими конечностями.

Ровно через три секунды голос самого Истинного Творца разорвет ткань реальности, обрушившись на материальный мир и ввинтившись прямиком в уши того, кто окажется к Нему ближе всех!

«Три!»

Словно зловещая увертюра, первобытный, мерзкий и хаотичный шепот мгновенно заполонил всё вокруг. Волосы на затылке Клейна встали дыбом, в голове поднялся оглушительный гул. Юноша физически ощущал, как пульсируют вены, а сознание окончательно рассыпается на осколки, отказываясь повиноваться.

Росаго, отделенный от него лишь кофейным столиком, внезапно застыл. Лицо убийцы пошло буграми, то вздуваясь, то опадая, а силуэт дамы, отражающийся в его глазах, обрел пугающую, режущую четкость.

«Два!»

Мертвенно-бледная женщина в черном платье у него за спиной резко рванулась вперед, сбрасывая оковы заторможенности. Впрочем, уже в следующую секунду ее брови судорожно сошлись на переносице, а лицо исказила гримаса невыносимой муки.

В этот самый миг Клейн с ликованием осознал, что удушающая хватка вражеской магии слабеет. Ясность мысли молниеносно вернулась, а окоченевшие суставы вновь обрели былую подвижность, словно их щедро залили машинным маслом!

Юноша, чья воля была давно закалена пыткой безумного шепота, превозмогая разъедающую боль и балансируя на грани помешательства, резким, хлестким движением выхватил из левой руки плавящийся амулет «Слов скверны» и швырнул его прямо в Росаго.

«Один!»

Испещренный зловещей вязью оккультных рун, отливающий железной чернотой металл окончательно расплавился. Росаго, едва успевший вынырнуть из оцепенения и уже готовый уйти в спасительный перекат, внезапно ослеп от нахлынувшей густой, первозданной тьмы. А следом в его уши ворвался шепот — голос, таящий в себе бездну сокровенных знаний и концентрированное, абсолютное безумие.

Ни одному живому смертному не хватило бы слов, чтобы описать природу этого звука. Вены на голове Росаго мгновенно вздулись чудовищными, пульсирующими жгутами, грозя вот-вот лопнуть от невыносимого давления.

Издав сдавленный хрип, убийца рухнул на ковер. Содрогаясь в диких конвульсиях, он катался по полу, пока его кожа дюйм за дюймом с омерзительным треском расползалась, обнажая пульсирующее, кровавое месиво мышц.

В то же самое мгновение Клейн и блондинка с синими глазами, пусть и избежавшие прямого удара голосом Истинного Творца, рухнули как подкошенные, не в силах вынести даже жалких отголосков этой мощи. Истошно вопя, они корчились на полу от такой дикой, выворачивающей наизнанку агонии, словно кто-то медленно и безжалостно вбивал раскаленные железные прутья прямо им в виски.

Их глаза мгновенно налились кровью, а из ноздрей хлынули алые струйки. Они напрочь лишились зрения, окончательно потеряв связь с внешним миром.

Клейн, чьему богатому опыту в подобных пытках можно было лишь позавидовать, вынырнул из этого ада первым. Шатаясь и превозмогая дурноту, он с трудом поднялся на ноги. Взору предстала тошнотворная картина: Росаго в клочья изодрал на себе одежду и сорвал собственную кожу, представ в виде освежеванного, пульсирующего клубка мышц и вен.

Извиваясь на полу и исторгая глухие, надрывные стоны, он до боли напоминал омерзительного кровавого монстра без кожи из древних легенд. Казалось, маг находился в шаге от тотальной, необратимой потери контроля.

Дожидаться финала этой метаморфозы Клейн не собирался. Он прекрасно понимал: если ублюдок каким-то чудом выживет, извлечет из пытки выгоду и переродится в фанатично преданного раба Истинного Творца, то шансов уцелеть не останется уже у самого сыщика.

Да и сам злой бог, судя по всему, пылал к его скромной персоне далеко не теплыми чувствами.

Молниеносно выхватив револьвер и взведя курок, Клейн в два широких шага обогнул кофейный столик. Наклонившись, он впечатал ледяное дуло прямо в освежеванный череп Росаго.

Бах! Бах! Бах! Бах! Бах!

Облаченный в свой длинный черный двубортный сюртук, юноша неотрывно сверлил врага взглядом, методично всаживая в него пулю за пулей. Он хладнокровно смотрел, как голова убийцы жутко раздувается и откидывается назад, пока наконец череп не разлетелся вдребезги, щедро усеяв ковер тошнотворным месивом из багрового, белого и черного.

«Капитан, примите мою искреннюю признательность за ваш прошлый, наглядный урок…» — Клейн бессильно опустил дымящийся револьвер. Жадно глотая ртом воздух, он не смог сдержать блуждающей, вымученной улыбки.

Прямо перед ним обезглавленная туша Росаго пару раз содрогнулась, после чего мешком рухнула замертво, завалившись подле дивана.

Лишь к этому моменту дама в черном готическом дворцовом платье наконец-то перестала истошно вопить. Ее судорожные, беспорядочные метания по полу мало-помалу сошли на нет, однако сама кожа женщины, казалось, приобрела пугающую, почти призрачную прозрачность.

Заметив, что кровавое месиво мышц на растерзанном трупе Росаго всё еще продолжает омерзительно подергиваться, Клейн без малейших колебаний выхватил самодельный «Амулет Упокоения» и пустил его в ход.

Под воздействием умиротворяющей, безмятежной мощи артефакта изувеченные останки наконец застыли в абсолютном покое.

Оценив развернувшуюся картину, юноша мгновенно принял новое решение. Выудив еще один талисман, он глухим, сдавленным шепотом произнес:

— Багрянец!

Следом он влил в металл толику собственной духовности и метнул оберег прямо в свою телохранительницу — в ту самую мертвенно-бледную даму со светло-золотистыми волосами.

По комнате незримой волной прокатилась усыпляющая сила. Женщина, так и не успевшая до конца оправиться от отголосков чудовищного шепота и пребывающая в состоянии крайней слабости, мгновенно обмякла, провалившись в глубокий сон.

Движимый привычной паранойей, Клейн для верности добавил сверху еще один «Амулет Сна», до смерти боясь, что наемница внезапно очнется и сорвет его дальнейшие планы.

В дом номер пятнадцать по улице Минск наконец-то вернулась привычная ночная тишина. На этот раз обошлось без погромов и битой мебели — пострадал разве что ковер, щедро залитый скверной. В конце концов, это трехстороннее столкновение протекало в скрытых, пугающе-незримых мистических сферах.

Бросив тяжелый взгляд сперва на изуродованный труп Росаго, а затем на мирно сопящую телохранительницу, Клейн с горькой, вымученной усмешкой констатировал:

— В богатом опыте игр со смертью всё-таки есть свои плюсы. Как минимум, вырабатывается недурной иммунитет.

Бросаться сломя голову проводить спиритический сеанс он не стал. Юноша прекрасно понимал: душа Росаго насквозь пропитана скверной Истинного Творца, и попытка напрямую связаться с таким духом — чистой воды самоубийство.

Впрочем, это отнюдь не означало, что у сыщика опустились руки. Он вознамерился устроить допрос прямо над серым туманом, прихватив Росаго с собой!

С его нынешним уровнем духовного тела, даже опираясь на мощь медного свистка Азика, он не смог бы сдвинуть с места и простенький портативный фотоаппарат, не говоря уже о тяжеленной туше мертвеца. Вот только спиритический сеанс требовал связи отнюдь не с холодной плотью, а с чужими остатками духовности!

Расставив свечи и молниеносно обустроив алтарь, Клейн привычно воззвал к самому себе, сам же ответил на призыв и в мгновение ока преобразился в специфического эфирного духа.

Перейдя в бесплотную форму, он сразу же вычленил смутные, подернутые дымкой остатки души Росаго. Заодно юноша с немалым удивлением подметил, что состояние его наемной телохранительницы выглядит весьма странно: ее аура оказалась донельзя похожа на его собственную нынешнюю эфирную ипостась, пусть и таила в себе существенные отличия.

Впрочем, тратить драгоценное время на разгадку этой тайны он не стал. Подхватив медный свисток Азика и надежно обволочив остатки духовности убитого мага, Клейн воспарил прямиком в таинственные чертоги над серой мглой.

Оказавшись на месте, он силой мысли воплотил необходимые инструменты, соорудил импровизированный жертвенник и сноровисто приступил к таинству спиритизма.

Прямо в разгар ритуала юношу ждало ошеломительное открытие: отныне ему не требовалось ни к кому взывать с молитвами! Он мог общаться с духами напрямую, словно заправский, истинный «Медиум»!

«Фух… Неужели это и есть мои уникальные права владыки в этом таинственном измерении над серым туманом?» — в голове мелькнула догадка. Отбросив лишние размышления, Клейн размеренно произнес фразу для прорицания:

— Рецепт эликсира для Пути «Провидца».





Глава 251


Улов




— Рецепт эликсира Пути «Провидца».

……

Клейн откинулся на спинку кресла, прибегая к технике «гадания во сне» для проведения спиритического сеанса.

В зыбком, иллюзорном мире, затянутом серой пеленой, внезапно вспыхнул рожок газовой лампы. Неверный свет выхватил из мрака вымощенный каменными плитами пол и письменный стол, на котором покоился свернутый свиток пергамента.

После того как перед мысленным взором друг за другом промелькнули формулы «Провидца» и «Клоуна», появился Росаго. Облаченный в рубашку с пышными рукавами, он неподвижно стоял рядом со столом, внимая голосу, доносящемуся словно из ниоткуда:

— Перед грядущим возвышением я обязан предостеречь тебя об одной вещи: в последнее время ты слишком полагаешься на прорицания.

— Гадание — это лишь откровение, конечный итог, оно не способно раскрыть сам процесс. Допустим, ты раскинул карты на прибыльность неких железнодорожных акций и получил утвердительный ответ. Уверовав, ты вбухал туда всё до последнего пенни. Однако на деле истинный смысл предсказания крылся в том, что прибыль придет лишь в долгосрочной перспективе — лет этак через тридцать, а до тех пор акции будут стремительно лететь в пропасть. Обуздать судьбу не так-то просто, чаще всего ее хитросплетения не поддаются ни качественному, ни количественному анализу. Прорицание не всесильно.

— Кроме того, гадание легко исказить или пустить по ложному следу. В этом мире таится слишком много непостижимых уму вещей, и если ты продолжишь слепо уповать лишь на пророчества, то в будущем это неминуемо сведет тебя в могилу.

— Прорицание дарует лишь подсказки. Их необходимо подкреплять собственной бдительностью, расчетливостью и жестким самоконтролем.

«Выходит, именно потому, что „Слова скверны“ неразрывно связаны с таинственным измерением над серой мглой, Росаго так и не смог нагадать нависшую над ним угрозу и в итоге сложил голову от моей руки. Иначе, с его-то пугающими талантами, нам с моей телохранительницей сегодня вряд ли бы удалось уцелеть… И это отличный урок для меня самого: пусть серая мгла и надежно отсекает любые помехи, расслабляться нельзя ни на секунду. В любой, даже самой железобетонной авантюре нужно оставлять себе путь к отступлению… А судя по этим поучениям, в ту пору они явно еще ни сном ни духом не ведали о методе „отыгрыша“. Знай они о нем, все эти разглагольствования можно было бы свести к одной емкой фразе: „благоговей перед судьбой“…» — пока эти мысли молниеносно проносились в голове юноши, он услышал, как Росаго дает ответ и разворачивает пергамент:

«Последовательность 7, „Фокусник“:»

«Основные ингредиенты: один подлинный корень туманного энта, вся спинномозговая жидкость порочной черной пантеры».

«Вспомогательные материалы: шестьдесят миллилитров чистой воды, тридцать миллилитров сока туманного энта, три грамма порошка аквамарина, четыре капли эфирного масла дурманящей травы».

«„Фокусник“… И снова балаганная профессия. Вместе с Провидцем и Клоуном они могут смело сколотить настоящую цирковую труппу…» — мысленно сыронизировал Клейн, после чего в памяти всплыл образ того самого ряженого клоуна во фраке:

«Судя по всему, тот ублюдок как раз и был „Фокусником“. В его арсенале водились воздушные пули по щелчку пальцев, огненные скачки, бумажные марионетки… А звучит весьма недурно… Одно лишь умение молниеносно творить заклинания многократно поднимет мою боевую мощь…»

Посреди этих размышлений Клейн вдруг заметил, как декорации сновидения претерпели изменения:

На этот раз взору предстала поистине роскошная, богато убранная комната, пестрящая золотыми скульптурами и изящными инкрустациями.

Из пустоты вновь раздался всё тот же голос, изрекая очередное наставление:

— Опираясь на свой собственный опыт, скажу: проглотив эликсир «Безликого», ты обязан зарубить себе на носу одну истину. Тебе под силу примерить на себя личину кого угодно, но в душе ты всегда должен оставаться лишь самим собой.

«Безликий? Шестая Последовательность на Пути Провидца зовется „Безликим“? Должно быть, именно эта сила и позволила Росаго так виртуозно перевоплотиться в сержанта Фассина… Если так подумать, то и фальшивый детектив Зерил — тоже его рук дело…»

«Тот жуткий артефакт „Ползучий голод“ даровал Килангосу точно такую же способность менять лица. Сходится идеально. Видимо, какой-то бедолага „Безликий“ в свое время пал от руки пирата… Пусть этот дар ни на йоту не повышает огневую мощь в прямом столкновении, зато в большинстве житейских ситуаций он на порядок полезнее девяноста процентов других Потусторонних навыков… Немудрено, что Росаго так нагло вломился ко мне, ничуть не страшась капканов… Да этот талант просто бесценен для меня!»

Дойдя до этой мысли, Клейн бессознательно распахнул глаза шире. Он увидел, как Росаго берет в руки тончайшую золотую пластину, сплошь испещренную вязью рун на гермесе:

«Последовательность 6, „Безликий“:»

«Основные ингредиенты: мутировавший гипофиз тысячелицего охотника, характеристика призрака в человеческой коже».

«Вспомогательные материалы: восемьдесят миллилитров крови тысячелицего охотника, пять капель сока черного дурмана, десять граммов порошка из травы драконьего зуба, три волоса глубоководной наги».

«Тысячелицый охотник? Кажется, это один из подвидов исполинских драконов, причем далеко не самый смертоносный… Скорее всего, к ментальной ветви он отношения не имеет, но тварь всё равно крайне редкая, почти вымершая…» — Клейн мгновенно воскресил в памяти нужные оккультные знания.

В этот момент обстановка перед мысленным взором осталась прежней, а вот наряд и поза самого Росаго претерпели изменения.

Теперь он щеголял в белом парике и строгом черном фраке, а лицо наполовину скрывала густая, окладистая борода.

— Грядущее возвышение разительно отличается от прежних. На сей раз эликсир надлежит проглотить исключительно в ходе особого ритуала. Увенчайся он успехом, и ты обретешь одну из самых изощренных и трудноодолимых Потусторонних способностей ниже высших эшелонов силы, — голос наставника тоже переменился, зазвучав куда старше и скрипучее.

Словно предвидя нечто подобное, Росаго поинтересовался:

— И что же это за ритуал?

— Твой путь лежит в море. Отыщи настоящую русалку и выпей зелье под аккомпанемент ее пения, — ответил старец, распахивая древний фолиант, сплошь испещренный мириадами таинственных символов.

С обложки книги внезапно сорвались лучи света, сплетаясь прямо в воздухе в ровные строчки на древнем гермесе:

«Последовательность 5, „Марионеточник“:»

Едва дочитав до этого места, Клейн почувствовал, как голову прошивает острая боль — верный признак катастрофического истощения духовности.

В недавней схватке один лишь амулет «Слов скверны» выжал из него львиную долю сил. А ведь следом он пустил в ход целых три оберега из домена Богини Вечной Ночи, да еще и провернул тот безумный ритуал призыва самого себя с ответным откликом! Тот факт, что он вообще продержался до этой минуты, красноречиво доказывал: его могущество заметно возросло, а усвоение зелья «Клоуна» продвинулось колоссальными темпами.

Когда картина сновидения задрожала, готовая вот-вот рассыпаться в прах, Клейн титаническим усилием воли удержал фокус, впитывая в память остатки рецепта:

«Основные ингредиенты: прах древнего мстительного духа, стержневой кристалл шестикрылой горгульи».

«Вспомогательные материалы: восемьдесят миллилитров воды из Золотого источника острова Суня, десять граммов коры драконова дерева, остаточная духовность древнего мстительного духа, одна пара глаз шестикрылой горгульи».

«Ритуал возвышения: проглотить эликсир под аккомпанемент пения русалки».

Хрусь! Клейн наконец разжал ментальную хватку, позволив миру грез разлететься на мириады призрачных искр света, растворившихся в небытии.

Схватившись за ноющий лоб, юноша балансировал на грани спасительного обморока. В то же самое мгновение, когда остаточная духовность Росаго вкупе с легким налетом безумия окончательно испарились, невидимая сила властно вышвырнула сыщика обратно в реальный мир.

Взору предстал пол, щедро усеянный кровью, ошметками мозгов, клочьями волос и прочим отвратительным мусором. Клейн согнулся пополам в судорожном приступе сухой рвоты, что хоть немного прояснило его затуманенный разум.

«При полном истощении духовности меня неминуемо выбросит и из таинственного измерения над серой мглой…» — юноша обвел комнату затравленным взглядом и обнаружил, что его телохранительница всё еще пребывает в объятиях мертвецкого сна.

Торопливо задув свечи и сноровисто свернув ритуальный алтарь, парень тяжело осел. С шумом втягивая воздух, он дал себе пару минут передышки, пока духовность не начала крошечными каплями возвращаться к жизни.

И в этот самый миг его шею овеял пронизывающий, ледяной сквозняк. Могильная стужа пробрала до костей, заставив мышцы содрогнуться, а мысли — вязнуть в непролазном болоте оцепенения.

Клейн резко крутнул головой, вновь устремив взор к эркерному окну. Облаченная в черное готическое дворцовое платье телохранительница уже очнулась и теперь безмолвно парила в воздухе.

Ее светло-золотистые локоны и мертвенно-бледное лицо, казалось, заметно потускнели. Весь силуэт дамы обрел пугающую эфемерность, а кожа стала почти прозрачной.

Действуя по загодя заготовленному сценарию, парень сбивчиво, в панике затараторил:

— Разнеся ему башку в клочья, я вдруг заметил, что эта туша всё еще дергается! До смерти перепугавшись, что он сейчас восстанет в виде какой-нибудь твари, я на одних инстинктах всадил в него весь свой арсенал амулетов! Я… я был в дикой панике, руки тряслись, голова кругом… Должно быть, вас случайно задело взрывной волной!

«Похоже, именно об этом риске и предупреждали недавние карты… Если эта дамочка не проглотит наживку и решит, что я намеренно атаковал ее — мне крышка…» — с замирающим сердцем лихорадочно соображал Клейн.

Подлинный, неподдельный страх в груди лишь придал его актерской игре абсолютную, железобетонную достоверность.

Телохранительница опустила взгляд на собственные полупрозрачные руки и совершенно бесстрастным, плывущим тоном спросила:

— Что за оберег пошел в ход первым?

— Как-то раз на подпольном собрании я отхватил одно диковинное черное ухо. Отвалил за него целых четыре сотни фунтов. Торгаш клялся, что оно позволяет услышать голос великих сущностей. Улыбнется фортуна — сорвешь грандиозный куш, отвернется — сдохнешь на месте. Тогда мне так и не удалось нанять охрану, а угроза висела дамокловым мечом, вот и пришлось рискнуть шкурой. Как видите, ставка сыграла, — Клейн резал кристально чистую правду, не соврав ни на йоту. — Уловив голос того великого существа, я увидел, как ухо само собой рассыпалось в прах, переплавившись вот в этот самый амулет.

Пронзительные лазурные глаза телохранительницы скользнули по юноше. В комнате воцарилась гробовая, вязкая и давящая тишина.

Наконец, дама в черном дворцовом наряде едва заметно кивнула:

— Вам бы не помешало наведаться к психиатру.

«Намекает, что я уже одной ногой в дурдоме, став потенциальным психопатом? Хм, она явно раскусила, что то ухо было наследием „Слушателя“, и прекрасно понимает: духовность Росаго насквозь пропиталась скверной „Истинного Творца“. Теперь она ни за что не заподозрит, что я намеренно усыпил ее ради спиритического сеанса… Вдобавок, это блестяще объясняет, с какой стати я вынырнул из-под гнета бреда куда резвее нее — как-никак, я же теперь сертифицированный латентный безумец фабрикации самого „Истинного Творца“…» — Клейн лишь криво, с легкой долей самоиронии усмехнулся.

— Нам стоит поторопиться с зачисткой следов. Не ровен час, ищейки из МИ-9 нагрянут с проверкой, — произнес он, кивнув в сторону обезглавленной туши Росаго.

Бросив эти слова, Клейн сноровисто натянул перчатки, подобрался к трупу вплотную и, опустившись на корточки, принялся виртуозно шмонать карманы мертвеца.

Улов не заставил себя ждать: пара десятков фунтов наличными, россыпь пузырьков с эфирными маслами и травяными порошками, две грубо вырезанные бумажные фигурки и один донельзя странный лист бумаги.

Пергамент отливал насыщенным оранжево-желтым цветом. На его поверхности сакральные символы и магические печати, соответствующие домену Солнца, брали в кольцо пустой прямоугольник. Стоило лишь сжать эту вещицу в пальцах, как по телу разливалось мягкое, умиротворяющее тепло, даруя чувство абсолютной безопасности.

— И что это за диковинка? — Клейн даже не подумал скрывать своего искреннего недоумения.

Телохранительница, неведомо когда успевшая бесшумно подплыть к нему со спины, лаконично пояснила:

— Мистический артефакт, связанный с «Нотариусом».

— Нотариусом? — юноша сперва опешил, но тут же вспомнил: Росаго являлся агентом разведки Республики Интис. А в тех краях исповедовали веру в Вечное Пылающее Солнце вкупе с Богом Пара и Машин. Причем первый из них по совместительству являлся еще и покровителем контрактов.

«Выходит, это Шестая или Пятая Последовательность на Пути „Барда“?»

— «Нотариальное заверение» признано действительным — Потусторонние силы кратковременно многократно возрастают. Признано ничтожным — способности принудительно рассеиваются, — не вдаваясь в лишние подробности, вкратце обрисовала принцип действия артефакта девушка.

Юноша уже было открыл рот, чтобы задать следующий вопрос, как вдруг заметил нечто пугающее. Из обезглавленной туши Росаго, а также из растекшейся лужи крови и мозгов начали сочиться точки глубокого, мрачного сияния. Притягиваясь друг к другу, эти искры стремительно сплелись воедино, отвердев и обратившись абсолютно черным, лишенным зрачка глазом.

— А это еще что за мерзость? — вновь поинтересовался сыщик, искусно разыгрывая полное неведение.

— Мусор, не имеющий никакой ценности, — бесстрастно отозвалась телохранительница в своей излюбленной плывущей манере.

— Никакой ценности? — с недоумением сдвинул брови Клейн.

Откровенно говоря, парень прекрасно понимал, к чему клонит наемница. При обычном раскладе, сорвись Росаго под конец в пучину потери контроля, от него остался бы какой-нибудь жуткий и смертоносный запечатанный артефакт. А не случись метаморфозы — эти выделившиеся Потусторонние характеристики идеально подошли бы на роль стержневого ингредиента для эликсира пятой Последовательности, «Марионеточника». Как ни крути, куш выходил бы баснословным.

Вся беда крылась в том, что убитый не только избежал тотального безумия, но и с ног до головы пропитался скверной Истинного Творца. В итоге на свет появился первосортный материал для зелья, намертво заклейменный аурой злого божества. Юноша ни на йоту не сомневался: попытайся кто-нибудь сварить из этого глаза эликсир «Марионеточника», и эффект от такого варева ничем бы не отличался от порции отборного цианида.

Не отрывая взгляда от непроницаемо-черного ока, дама в готическом платье всё тем же тихим, плывущим голосом произнесла:

— Осквернен злым божеством. Ценности больше не представляет.

«Имел бы он настоящую ценность, да еще и баснословную, мне бы впору было трястись от страха, что вы под шумок решите пустить в расход и меня…» — хмыкнув про себя, Клейн махнул рукой в сторону разложенных на полу трофеев Росаго:

— Это наша общая добыча. Делим по-честному, право первого выбора уступаю вам.

Слегка повернув голову, телохранительница смерила его долгим, нечитаемым взглядом. Не проронив ни звука, она плавно подплыла ближе и забрала ту самую оранжевую «Нотариальную грамоту».

«Всё в точности как я и предполагал… Впредь придется с головой зарыться в фолианты и отыскать мистические знания о том, как выжигать скверну злых божеств…» — мысленно подытожил Клейн. Выудив железный портсигар, он опустился на корточки и бережно подобрал жуткий, непроницаемо-черный глаз.





Глава 252


Эпилог




Стоило пальцам Клейна коснуться этого абсолютно черного глаза, как в ушах мгновенно вспыхнули слуховые галлюцинации, а голову пронзила пульсирующая боль.

В то же самое время его взору предстало нечто донельзя странное.

Мириады призрачных, черных как смоль нитей тянулись от тела наемницы и от него самого. Они прорастали из каждого дюйма плоти, пронзали пустоту и уходили куда-то в недосягаемую бесконечность.

От подобного сюрреалистичного и жуткого зрелища любой трипофоб мгновенно бы лишился чувств.

Клейн судорожно стиснул зубы. Не в силах больше выносить это разъедающее, тошнотворное чувство осквернения, он поспешно спрятал непроницаемо-черный глаз в железный портсигар.

Мир вокруг мигом вернулся в норму, а гнетущее недомогание начало отступать.

Лишь теперь, переведя дух, юноша позволил себе предаться размышлениям:

«Неужто в этом и кроется истинная суть Потусторонних талантов „Марионеточника“?»

«Способность зрить и подчинять себе эти самые нити, связывающие плоть и дух каждого живого существа?»

«Какая досада, что эта вещь насквозь пропитана скверной. Побочные эффекты слишком чудовищны, чтобы пускать ее в ход как обычный мистический артефакт…»

«Тащить ее в чертоги над серым туманом ради очищения пока благоразумнее не стоит. Это будет уже вторая попытка раздразнить „Истинного Творца“ в том измерении, и кто знает, не подготовил ли Он ловушку, чтобы отследить меня… Случись подобное, боюсь, тут уже никакое воскрешение не спасет… Сперва нужно зарыться в фолианты и хорошенько изучить вопрос, а уж потом рубить сплеча…»

Шумно выдохнув спертый воздух, Клейн дождался, пока телохранительница заберет себе две грубо вырезанные бумажные фигурки и кое-какие ингредиенты, после чего вновь наклонился и сгреб оставшиеся тринадцать фунтов, пять сулей и восемь пенсов наличными.

Бросив тяжелый взгляд на обезглавленную тушу Росаго и залитый кровью пол, он с досадой потер лоб:

— Пора браться за уборку.

Бледнолицая наемница со светло-золотистыми локонами, всё так же безмолвно парящая поодаль, ровным тоном отозвалась:

— Я сама.

«Сама?» Клейн, раздираемый смесью искреннего изумления и недоумения, замер на полусогнутых и скосил на нее взгляд.

Дама наполовину плывя, наполовину шагая, приблизилась к останкам Росаго, опустилась на корточки и буквально легла поверх растерзанного трупа.

Она начала медленно погружаться внутрь, пока не слилась с мертвой плотью в единое целое!

Пальцы Росаго внезапно дернулись. В ту же секунду разбрызганные по всей комнате кровь, мозги и ошметки костей хлынули обратно, словно время обратилось вспять, заново формируя на культе шеи целую голову.

Вот только этот свежеиспеченный череп был сплошь испещрен уродливыми трещинами, напоминая омерзительную, склеенную из мириад осколков игрушку.

Голова походила на разбитое, но чудом не осыпавшееся стекло. Сквозь зазоры отчетливо виднелось тошнотворное месиво из крови и мозгов, в котором тускло поблескивали застрявшие револьверные пули.

Клейн невольно отшатнулся назад, содрогнувшись от мысли, что подобный гротескный монстр с легкостью занял бы почетное место в самых жутких ночных кошмарах и страшных байках.

Мертвец тем временем неуклюже поднялся на ноги. Подхватив валяющуюся рядом мягкую полицейскую фуражку, он натянул ее поглубже, скрыв изуродованное лицо. Место бойни мгновенно обрело первозданную чистоту — ни единого кровавого пятнышка или следа недавней резни не осталось.

«Непревзойденный уровень профессионализма!» — мысленно поаплодировал юноша.

Наблюдая за тем, как телохранительница, виртуозно управляя трупом с надвинутой на глаза фуражкой, тяжелой, мерной поступью направляется к выходу, он на одних инстинктах бросил ей вдогонку:

— Избегайте наемных экипажей и не суйтесь на ярко освещенные улицы.

«Не хватало еще, чтобы кучера и случайные прохожие седыми стали от такого зрелища!»

Наемница даже не сбавила шаг, напрочь проигнорировав его совет.

Внезапно в памяти Клейна всплыла одна упущенная, но критически важная деталь, и он торопливо добавил:

— На обратном пути наведайтесь в полицейский участок Райс, к дому сержанта Фассина, или прочешите окрестности улицы Минск. Нужно отыскать настоящую одежду Росаго.

«Заявился-то он в полицейском мундире, а фокусы „Безликого“, ясное дело, меняют лишь плоть. Выходит, где он оставил свой гардероб? Вряд ли этот франт щеголял в форме легавого весь вечер! Если ищейки из МИ-9 или местные копы наткнутся на его шмотки где-то поблизости, а я при этом останусь цел и невредим, начнутся неудобные вопросы… Моя дама-охранник — отнюдь не из законных отрядов Потусторонних. Да и с какой стати рядовому частному сыщику отваливать тысячу полновесных фунтов за личную безопасность? Подозрительно, как ни крути…» Клейн лихорадочно просчитывал варианты, стремясь заранее заткнуть любые прорехи в своей легенде.

Юноша уже собирался было прибегнуть к искусству прорицания, дабы подсобить наемнице с поисками, а заодно вернуть украденную форму на место, как труп Росаго вдруг замер в дверях. Скрежещущим, похожим на скрежет ржавого железа голосом он отозвался:

— Я знаю.

«Ого, сколько уверенности… А ведь и правда, она сейчас пребывает на тонкой грани между плотью и духом, а вся суть гаданий зиждется на блуждании астрального тела по духовному миру… Стало быть, ворожба для нее — дело инстинктивное…» На Клейна снизошло озарение. Больше не проронив ни слова, он лишь всучил мертвецу стреляные гильзы из своего револьвера и проводил его взглядом. Труп самостоятельно отпер замок, вышел в ночь и донельзя учтиво, бесшумно притворил за собой парадную дверь.

«В качестве трофея я прибрал к рукам Потустороннюю характеристику, насквозь пропитанную скверной Истинного Творца. Держу пари, ни один маг в здравом уме не сумеет её нагадать. А если и попытается — тут же почует дыхание бездны и в панике оборвет ритуал…» Раз за разом прокручивая в голове детали завершившейся схватки, Клейн вернулся к дивану и тяжело рухнул на мягкие подушки, ощущая запоздалый, липкий страх.

Вся эта заварушка отняла от силы минуту и даже не обернулась погромом в гостиной. Однако по градусу сокрытой в тени смертоносности и бушующей мощи она уступала разве что той незабываемой встрече с Мегоз и тварью в ее утробе.

Ведь даже заручившись поддержкой первоклассной телохранительницы и имея в рукаве козырь вроде амулета «Слов скверны», он всё равно едва не угодил под полный контроль Росаго, рискуя погибнуть без малейшего шанса на сопротивление.

Таланты «Марионеточника» поистине пугающие и немыслимо сильные! Если опираться на закон сохранения Потусторонних характеристик, то в останках Росаго слились воедино стержневые ингредиенты пятой, шестой, седьмой, восьмой и девятой Последовательностей. Не будь они отравлены порчей злого божества, любой простой смертный, добавив нужные вспомогательные травы, мог бы одним махом вознестись до пятого ранга! Разумеется, подобная русская рулетка давным-давно канула в Лету — это самый первобытный, дикий и самоубийственный способ возвышения…

Планомерный, шаг за шагом, подъем по лестнице Последовательностей — вот истинный, железобетонный путь, вымощенный кровью и жизнями бесчисленных предшественников… Если в будущем мне всё же удастся выжечь скверну Истинного Творца, пускать эту характеристику в дело стоит исключительно при переходе с шестой на пятую ступень. Избыточная мощь предыдущих рангов лишь сделает меня еще сильнее. Точь-в-точь как это было с капитаном…

Воскрешая в памяти былые события, Клейн тяжело растер переносицу и заставил себя переключиться на куда более насущные проблемы:

«Визит Росаго красноречиво свидетельствует: битва за манускрипт Хермосуина подошла к концу… Ни единого амулета при нем не нашлось — видать, всё высадил в недавней стычке. Заявиться ко мне в такой критический момент… должно быть, он рассчитывал отвести от себя подозрения и пустить ищеек по ложному следу… Хех, держу пари, армейские спецы из МИ-9 даже в страшном сне не предполагали, что он осмелится на столь дерзкую и наглую вендетту. Никакой слежки не выставили, покорно дожидаясь от него условного „сигнала“…»

«Росаго был цепным псом Бейкерана и действовал исключительно по его прямой указке. Теперь он мертв. Стоит дипломату последовать за ним на тот свет, как все ниточки оборвутся, и угроза исчезнет без следа… Интересно, тот киллер уже нанес удар? Увенчалась ли охота успехом?..»

«Хм… В свете грызни за эти проклятые чертежи охрана Бейкерана сегодня ночью будет зиять дырами. Будь я на месте убийцы, ни за что бы не упустил такой идеальный момент! А сам посол, ослепленный собственной безнаказанностью, вряд ли ждет удара в спину!»

Не найдя себе лучшего занятия, Клейн выудил из кармана медную монету и принялся беззвучно чеканить:

«Бейкеран уже мертв».

……

Дзынь!

Пенни, звонко кувыркаясь в воздухе, послушно рухнул вниз, намертво впечатавшись в раскрытую ладонь юноши. Профиль монарха смотрел вверх.

Аверс означал безоговорочный, утвердительный ответ!

«Бейкеран мертв? Покушение увенчалось успехом?» Сердце Клейна радостно екнуло, а натянутые как струна нервы наконец-то расслабились.

Теперь, когда Росаго не мог больше искажать прорицания, сыщик ни на йоту не сомневался в истинности этого вердикта!

«Всё кончено… Наконец-то этот кошмар позади…» Глубоко вдохнув, юноша медленно, с шумом выдохнул спертый воздух.

Вальяжно откинувшись на мягкую спинку дивана, он со смесью дикой усталости и блаженного облегчения устремил взор за окно, туда, где сквозь рваные тучи призрачно мерцал диск багровой луны.

…………

Тем временем в стенах посольства Республики Интис двое военных атташе на корточках застыли над изувеченным телом Бейкерана, скрупулезно пытаясь докопаться до причины его гибели.

Их сослуживцы во главе с начальством уже умчались в ночь, отчаянно пытаясь настичь дерзкого убийцу. Увы, каждый из присутствующих прекрасно осознавал: время упущено, и шансы на поимку ничтожно малы.

— Легкие превращены в труху, явные признаки стремительной болезни… А вот добивающий удар поистине чудовищен. Сокрушительнее всего, что мне доводилось видеть от Потусторонних пятой Последовательности… — глухим, сдавленным тоном пробормотал один из атташе.

— Болезнь? Да здесь весь пол и кровать залиты следами магии плоти и крови! При этом на стенах — ни капли. Схватка шла насмерть, но ни единого звука так и не прорвалось наружу. А если приплюсовать к этому ту самую разъедающую, испепеляющую мощь фатального удара… В деле замешано как минимум четыре совершенно разнородных, не связанных между собой Потусторонних таланта… — второй офицер медленно выпрямился, словно в трансе препарируя картину побоища.

Внезапно он осекся. Мужчины многозначительно переглянулись и в один голос выпалили:

— «Пастырь»!

Выдержав тяжелую, звенящую паузу, сидящий на корточках атташе сурово сдвинул брови:

— А может, это работа целой банды? Засада как минимум из четырех Потусторонних разных Путей…

— Ну да, расскажи это трибуналу, перед которым мы предстанем! Прошляпить одного-единственного Епископа Роз, виртуозно просочившегося в покои посла под прикрытием магии крови — это еще полбеды. Но как, скажи на милость, сюда незаметно проскользнули еще трое⁈ Это попросту немыслимо! — стоящий офицер с ходу отмел эту теорию, после чего с легкой неуверенностью добавил: — Впрочем, до меня доходили слухи о еще одной Последовательности, способной провернуть нечто подобное. Кажется… кажется, их кличут «Писцами». Понятия не имею, к какому Пути они принадлежат и на какую тайную ложу работают.

Сидящий на корточках атташе согласно кивнул:

— «Пастырь» — самый вероятный кандидат. Фанатики из ордена Авроры — конченые психи, от них можно ожидать любой дичи! Начнем с той девицы, что затащила посла в постель… Черт возьми, власти Королевства Лоэн ни за что не позволят нам вести самостоятельное расследование!

— Проклятый орден Авроры, сборище долбаных ублюдков, чтоб их ослы в задницу имели! — в сердцах сплюнул стоящий офицер, с досадой качая головой.

За убийство посла им неминуемо придется ответить перед трибуналом, и наказание будет суровым.

…………

Улица Минск, дом пятнадцать. Клейн, виртуозно делая вид, будто ровным счетом ничего не произошло, превозмогая свинцовую усталость, неспешно листал свежую прессу.

Минут через двадцать его взгляд случайно скользнул к эркерному окну. На прозрачном стекле внезапно проступил призрачный силуэт телохранительницы со светло-золотистыми локонами, облаченной в черное готическое дворцовое платье.

— Всё уладили? — на одних инстинктах поинтересовался юноша.

Наемница лишь едва заметно кивнула, не проронив ни звука.

— Ху-ух… — Клейн медленно, с облегчением выдохнул и, немного поразмыслив, произнес:

— Благодарю за безупречную защиту. Думаю, на этом наше дело подошло к концу.

— Оставшиеся девятьсот фунтов я выплачу вам в течение двух дней. Сами понимаете, в банках стоят жесткие лимиты на снятие наличности.

— Деньги снова передать Маричу?

Бледнолицая леди медленно разомкнула губы, и ее голос, словно прорвавшись сквозь пелену иллюзий, призрачным эхом заскользил по комнате:

— Отдадите лично мне.

— Я заключила контракт на трое суток охраны, а не на устранение одной-единственной угрозы.

«Мисс, вашей преданности букве контракта можно лишь позавидовать… Вот только теперь мне будет донельзя неудобно… Неужто вы и завтра потащитесь за мной ловить с поличным неверного мужа? Трое суток… Сегодня четверг, значит, договор истекает аккурат к воскресному вечеру. Хм, нашему Клубу Таро это не помешает, и на том спасибо…» — юноша потер висок и спросил:

— Как скажете. Могу я узнать, как мне к вам обращаться?

— В этом нет нужды. — Телохранительница изящно приподняла подол своего готического плаща, отвесила легкий, учтивый поклон и бесследно растаяла на стекле эркерного окна.





Глава 253


Ночные размышления




«Воистину… в ее неповторимом стиле!» — выслушав ответ телохранительницы, Клейн не удержался и расплылся в широкой, искренней улыбке.

«Чтобы суметь хоть ненадолго выстоять против Росаго, истинного „Марионеточника“, и даже в какой-то мере навязать ему равный бой, она стопроцентно должна быть мастером пятой Последовательности. Вот только к какому Пути она принадлежит? Как зовется ее эликсир? Уж больно специфическое у нее состояние… Не окажись ее рядом, у меня бы даже шанса не выпало пустить в ход „Слова скверны“…» — небрежно подхватив лежащую неподалеку газету, сыщик сделал вид, будто погрузился в чтение, а сам с головой ушел в размышления.

Впрочем, вскоре фокус его мыслей сместился на куда более насущную проблему: не оставил ли он сам каких-нибудь зияющих брешей? Взять хотя бы ту самую оскверненную Потустороннюю характеристику, оставшуюся от Росаго. Она так и лучилась мощной духовной аурой, и банального железного портсигара могло оказаться недостаточно, чтобы надежно запереть это сияние. Попадись он на глаза кому-нибудь с активным духовным зрением — и секрет мигом выплывет наружу.

Бесшумно активировав духовное зрение, Клейн опустил взгляд на собственный карман. Сквозь металл портсигара действительно пробивались едва уловимые, зыбкие цветные всполохи, однако сияние было донельзя тусклым и размытым.

Эти отблески виртуозно сливались с цветами его собственной ауры, отчего вычленить их или заподозрить неладное становилось практически невозможно.

«Что ж, весьма недурно. Чтобы пробиться сквозь двойную пелену помех и разглядеть истину, потребуется мастер как минимум из высших эшелонов… Немудрено, что все травяные порошки, эфирные масла, экстракты и прочие мистические ингредиенты принято хранить исключительно в металлических флаконах, а не в деревянных шкатулках. Ведь многие из них таят в себе искру духовности, а мощное духовное зрение без труда прошибает древесину, считывая цвета аур…» — на парня внезапно снизошло озарение, проливающее свет на кое-какие прописные истины оккультизма.

Раньше он лишь слепо следовал инструкциям, не утруждая себя попытками докопаться до сути, но теперь наконец-то осознал скрытую, глубинную подоплеку этих негласных правил.

В очередной раз скрупулезно всё перепроверив и убедившись в собственной безопасности, Клейн отложил газету и поднялся на второй этаж.

Изначально он порывался скинуть одежду, забраться в ванну и как следует расслабиться, но, стоило лишь вспомнить, что где-то по дому бродит телохранительница, способная вынырнуть из любой тени, как по спине пробежал холодок неловкости. Решив не испытывать судьбу, он ограничился лишь умыванием, чисткой зубов да горячей ванночкой для гудящих ног.

Вернувшись в спальню, стянув сюртук и надежно перепрятав все свои секреты, Клейн без сил рухнул на кровать. Однако из-за того, что он слишком долго балансировал на пределе возможностей, превозмогая чудовищную усталость, нервы всё еще были натянуты как струна, наотрез отказываясь впускать спасительный сон.

Распахнув глаза и бездумно уставившись на пляшущие по потолку отблески багровой луны, юноша не стал прибегать к медитации ради погружения в глубокое забытье. Вместо этого он отпустил поводья разума, позволив мыслям нестись вскачь, словно дикому мустангу без узды.

В этом хаотичном потоке дум, памятуя о той дьявольской череде случайностей, пережитой в Тингене, и доподлинно зная, что за всеми ними маячила зловещая тень запечатанного артефакта «0–08», его мозг молниеносно выцепил одну вопиющую странность:

«Мое второе же расследование с момента прибытия в Баклунд играючи вывело меня на рецепты эликсиров сразу для трех следующих Последовательностей. Не слишком ли гладко всё складывается?»

«Безусловно, это безупречно ложится в канву моего прорицания — „надежда на обретение силы кроется в Баклунде“, но не чересчур ли быстро и просто я сорвал этот куш?»

«И под „простотой“ я имею в виду вовсе не сложность исполнения, а отсутствие хитроумных многоходовок и преград. Да, сама по себе заварушка оказалась до одури тяжелой и смертельно опасной, но при этом лишенной всякой запутанности, отчего и выглядит столь… прямолинейной».

«По моим прикидкам, всё должно было развиваться иначе: мисс Справедливость, господин Повешенный, мисс Сио с подругой по крупицам собирают слухи о Тайном ордене, мы мало-помалу нащупываем хвост этой древней ложи, продираемся сквозь тернии неудач и ловушек, и лишь затем вырываем вожделенную формулу. На всю эту эпопею я закладывал как минимум месяца три! И кто бы мог подумать, что триумф настигнет меня, не прошло и жалких трех недель…»

«Уж не оказался ли я вновь марионеткой в чьем-то безупречно прописанном сценарии?»

«Так… прокрутим всё с самого начала. Связь между Тайным орденом и Республикой Интис — факт неоспоримый, дневники великого императора Рассела подтверждают это железобетонно».

«Таланты „Провидцев“ и „Безликих“ просто созданы для шпионского ремесла, так что наличие мастера средних эшелонов подобного Пути в качестве правой руки Бейкерана — верховного интисского резидента — дело абсолютно логичное и закономерное. Тут совпадениями и не пахнет».

«Посол натравил на меня убийц, явно пытаясь отвести глаза ищейкам. А выбор Росаго — как спеца, способного виртуозно устранить цель и раствориться в тумане — был самым прагматичным решением для минимизации рисков. Никаких сюрпризов».

«Иэн, получив от ворот поворот от всех знакомых сыщиков, резонно решил поискать новые лица в газетных объявлениях. Свежих контор, тратящихся на рекламу, тогда было раз-два и обчелся… А на страницах „Баклунд Пост“ так и вовсе маячил один лишь я…»

«Как я уже раскидывал по полочкам: корень всех бед крылся в первобытной тупости Мерсо, прущего напролом, да в моем собственном нежелании таскать грим денно и нощно, чтобы не привлекать лишнего внимания. И пусть обе эти детали гипотетически могли быть спровоцированы извне, особенно первая, они всё равно безупречно вписывались в наши характеры, текущее состояние и происхождение».

«Но дьявол кроется в деталях! Всё это не отменяет главной странности: с какой стати мое второе же дело лоб в лоб столкнуло меня с мастером средних эшелонов именно Пути „Провидца“⁈»

«Фатум? Проделки судьбы? Чутье подсказывает, что тут нечто иное».

«Если копнуть еще глубже: едва переместившись в этот мир, я вляпался в первое и второе расследования, которые точно так же были намертво завязаны на Пути „Провидца“. Хотя, само собой, ту заварушку можно смело списать на махинации артефакта „0–08“».

«Стоп! А ведь та проклятая тетрадь семьи Антигон еще и осквернила „Куклу Неудач“, подсунув мне тот самый затейливый вертикальный зрачок — ключ к своим древним сокровищам. Тогда я наивно рассудил, мол, раз династия Антигонов вымерла под корень, реликвия просто узрела в выжившем после контакта „Провидце“ своего законного наследника».

«Теперь-то ясно, что эта теория шита белыми нитками. А что, если бы я оказался фанатично преданным прихожанином Богини Вечной Ночи? Сдаст меня с потрохами Церкви? Впрочем, тогда это были лишь смелые догадки, без претензии на истину».

«Но сокровища Антигонов совершенно точно неразрывно связаны со стезей „Провидца“».

«Если разматывать этот клубок дальше: с какой стати я вообще оказался в этом мире? Почему моя душа вселилась именно в оболочку Клейна, а не какого-нибудь случайного бродяги?.. На тот момент прежний Клейн как раз провернул „черное гадание“ и пустил себе пулю в лоб под влиянием тетради Антигонов, а уж эта проклятая книжонка стопроцентно произрастала из Пути „Провидца“».

«К тому же, первая же прочитанная мной страница из дневников Рассела пестрела горькими стенаниями императора о том, что он не выбрал путь „Ученика“, „Мародера“ или „Провидца“. Чертовски подозрительное совпадение».

«Выстроив все эти звенья в единую цепь, становится ясно: если отбросить манипуляции „0–08“, картина выглядит слишком хаотичной. Это не похоже на чей-то скрупулезно выверенный план. Скорее, это смахивает на некое бессознательное притяжение. Взаимное тяготение, пульсирующее с завидной регулярностью».

«Выходит, я сам притягиваю к себе всё, что связано с Путем „Провидца“, а эти вещи, в свою очередь, тянут меня к себе?»

«До одури жуткая мысль. Неужели это гравитационное поле способно исподволь перекраивать саму судьбу, да так виртуозно, что даже мистер Азик не смог разглядеть подвоха?»

«Таится ли в моей сущности какая-то аномальная, необъяснимая черта?»

«Та самая черта, что уже даровала мне условное, ограниченное воскрешение из мертвых?»

Дойдя до этих размышлений, Клейн едва не поддался жгучему порыву немедленно воспарить в чертоги над серой мглой и раскинуть карты, чтобы докопаться до истины.

Впрочем, он тут же безжалостно отсек эту затею. И дело было вовсе не в телохранительнице, которая могла в любую секунду подглядывать за ним из зазеркалья. Куда важнее было то, что он сам считал своей главной, уникальной чертой именно власть над тем самым мистическим измерением над серым туманом!

А значит, пытаться выведать тайны серой мглы, опираясь на ее же собственную мощь — дохлый номер. Ответ не снизойдет ни за что на свете.

«По крайней мере, на данный момент я не чую явных следов чужого кукловодства. Если это банальное мистическое притяжение, то с этим можно мириться… К тому же, выбор Пути уже сделан, и соскочить до четвертой Последовательности всё равно не выйдет. Придется плыть по течению, решая проблемы по мере поступления… Да, и самое главное — железно выкинуть из головы любые мысли о походе в горы Хорнакис за кладом Антигонов… Хех, хотя нутром чую, что рано или поздно я всё равно туда попрусь и буду петь совсем другие песни…» — беззвучно съязвив в свой адрес, Клейн почувствовал, как отступившая было усталость накатывает с новой силой, неумолимо смыкая тяжелые веки.

Последняя мысль, пронесшаяся в затухающем сознании, гласила:

«Надо чаще светиться на подпольных сходках Потусторонних. Напрячь мисс Справедливость, господина Повешенного и юношу Солнце, чтобы те рыли землю в поисках ингредиентов для „Фокусника“, да и от „Безликого“ тоже отказываться не стоит. Вдобавок, нужно во что бы то ни стало разжиться каким-нибудь добротным мистическим артефактом без побочных сюрпризов, чтобы прикрыть свою шкуру до тех пор, пока эликсир не усвоится и сил не прибавится… А параллельно — вкладывать деньги, браться за новые расследования, копить капитал и не спускать глаз с Ланевуса. Этот ублюдок станет отличной стартовой мишенью для вендетты, заодно и потренируюсь на нем…»

Таков был четко выверенный план действий Клейна на обозримое будущее.

Ровно в семь утра он проснулся без всяких будильников. За окном всё так же царил беспросветный, затянутый густым смогом мрак.

Поднявшись и направившись к двери, Клейн краем глаза уловил движение: из глади ростового зеркала внезапно вынырнул силуэт телохранительницы.

Голову незнакомки венчала всё та же неизменная черная мягкая шляпка, а лицо сохраняло пугающую, мертвенную бледность. Просочившись сквозь стекло, ее призрачный, эфемерный голос заскользил прямо в уши сыщику:

— Минувшей ночью сюда наведывались ищейки из МИ-9.

«Э-э… Вот уж не знаю, сокрушаться о том, что „кавалерия“ снова опоздала, или возносить небесам хвалу за их нерасторопность…» — с дежурной улыбкой Клейн поинтересовался:

— Надеюсь, они ушли с пустыми руками?

В ответе он ни на йоту не сомневался. Нарой армейские контрразведчики хоть какую-то зацепку, ему бы точно не дали так безмятежно дрыхнуть до самого утра.

— Ничего, — фигура телохранительницы стремительно подернулась рябью и бесследно растаяла в зазеркалье.

«Поразительный навык… Даже духовное зрение пасует перед этой маскировкой… Интересно, а если пустить в ход Потустороннюю характеристику Росаго? Быть может, она позволит мне разглядеть те самые незримые нити и вычислить точные координаты моей невидимой стражницы?» — снедаемый внезапно вспыхнувшим любопытством, Клейн вернулся к кровати и выудил из-под подушки железный портсигар.

Но стоило пальцам сомкнуться на металле, как загривок прошибло пронизывающим, ледяным сквозняком. Волоски на теле встали дыбом, а самого парня затрясло в крупном ознобе.

Хлоп!

Пальцы предательски разжались, и железный портсигар со звоном рухнул на пол.

«Вполне прозрачный намек от моей наемницы…» — выдавив сухой смешок и виртуозно сделав вид, будто ровным счетом ничего не произошло, Клейн невозмутимо сунул портсигар в карман брюк.

Покончив с утренним туалетом и облачившись в свежую одежду, он спустился на первый этаж и выгреб из висящего на двери почтового ящика свежую прессу.

Развернув «Тассокскую газету», Клейн тут же наткнулся на кричащий заголовок первой полосы:

«ПОСОЛ ИНТИСА БЕЙКЕРАН УБИТ! ТЕРРОРИСТИЧЕСКАЯ СЕКТА „ОРДЕН АВРОРЫ“ БЕРЕТ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ НА СЕБЯ!»

«Оперативно, ничего не скажешь. Вот только с какой стати „орден Авроры“ так громко бьет себя в грудь, если они всего лишь выполняли заказ? Хм… ну да, террористам тоже нужен пиар и устрашающий имидж, чтобы вербовать в свои ряды свежее пушечное мясо. Идеальное подспорье для теневых проповедей… А мистер А оказался не промах. Готов биться об заклад, он — „Пастырь“…» — застыв в прихожей, Клейн с головой погрузился в чтение заметки.

Судя по тексту, на месте побоища сыщики обнаружили неопровержимые следы причастности сектантов, а в ходе дальнейшей полицейской облавы всплыло и заботливо подкинутое послание, где орден официально заявлял о своем авторстве в этом теракте.

В финальных абзацах газетчики вкратце обрисовали историю «ордена Авроры», приправив ее списком прошлых, леденящих душу злодеяний, благодаря чему дурная слава ложи в одночасье переплюнула известность большинства подпольных культов.

«Как бы там ни было, в этом деле поставлена окончательная точка…» — с шумом выдохнув, Клейн скосил взгляд за окно, где клубилась сизая дымка тумана и монотонно моросил промозглый дождь.

— А разве в такие знаменательные моменты небеса не должны разверзнуться, одарив нас слепящим солнцем и лазурной синевой, просто ради красивой картинки? — с горькой иронией усмехнулся юноша.

Но времени на лирику не оставалось: теперь ему предстояло выйти под этот дождь, дабы ловить с поличным неверного мужа.





Глава 254


Разные стороны




Район Императрицы, роскошная вилла графа Холла.

Одри, постелив на колени белоснежную салфетку, наблюдала, как горничная, прислуживающая за столом, нарезает для нее бекон, выкладывает хорошо прожаренную с обеих сторон яичницу, намазывает джем на мягкий хлеб и поливает соусом запеченные грибы.

В истинно аристократических домах прислуга строго разделялась по множеству обязанностей: помимо личных камеристок, в штате числились горничные для разных спален, кабинетов, гостиных и гостевых покоев; существовали отдельные девушки, отвечающие исключительно за наряды, обувь или драгоценности; кто-то подавал еду, кто-то занимался стиркой, а кто-то хлопотал на кухне. Правило гласило: каждому делу — своя служанка.

И хотя подобный подход казался вопиющей растратой человеческих ресурсов, для знати благопристойность и статус значили абсолютно всё. До тех пор, пока аристократ не оказывался по уши в долгах, он ни за что не снижал планку подобных требований.

Сделав глоток багрово-красного чая, Одри позволила легкому, едва уловимому аромату солода и роз мягким послевкусием растечься во рту.

В этот момент она услышала, как её отец — член Палаты лордов Королевства и влиятельный банкир граф Холл — недовольно пробормотал, уткнувшись в свежую газету:

— Орден Авроры — это просто сборище безумцев.

«Орден Авроры?» — Одри удивленно моргнула и с неподдельным любопытством поинтересовалась:

— А что они натворили?

— Ох, дитя мое, тебе лучше этого не знать. Эти психи умудрились убить посла Интиса, Бейкерана. Подобная дерзость не принесет им ни малейшей выгоды, — граф Холл сокрушенно покачал головой, перелистывая шуршащие страницы.

Старший брат Одри, первенец графа Хиберт Холл, проглотив кусок запеченного гриба, поспешил вставить свое веское слово:

— Возможно, они жаждут вбить клин между нашим Королевством и Интисом, чтобы пламя войны перекинулось из колоний прямиком на Северный континент.

Этот молодой аристократ обладал весьма привлекательным лицом и сияющей копной золотистых волос. С какого ракурса ни взгляни, в его чертах угадывалась безупречная красота классических античных статуй.

— Отнюдь. Если бы их цель заключалась именно в этом, они бы ни за что не оставили после себя столь кричащих, неопровержимых улик. К тому же, в обозримом будущем в Королевстве планируется вступление в силу целого ряда новых реформ, а для этого требуется стабильность и покой. Мы не станем бросаться в пекло войны очертя голову. То, что вчерашнее убийство уже сегодня утром красуется на первых полосах газет — со всеми леденящими кровь подробностями и указанием конкретных виновников, — красноречивее любых слов выдает истинные намерения Его Величества и кабинета министров, — наставительным тоном произнес граф Холл, просвещая сына.

Одри завороженно слушала эту политическую дискуссию между отцом и братом, и лишь спустя пару долгих секунд до нее наконец-то дошел смысл сказанного:

«Бейкеран убит?»

«Мистер А добился успеха?»

«Выходит, он и впрямь состоит в ордене Авроры?»

«А все эти неопровержимые улики, указывающие на причастность ордена — не что иное, как его способ доказать, что работа выполнена именно им, дабы не возникло проблем с выплатой остатка долга?»

«До чего же пугающая оперативность… Я ведь лишь вчера после полудня перевела ему аванс, а уже сегодня утром всё свершилось. Исход поистине идеальный!»

Вслед за мимолетным ступором девушку захлестнула волна неконтролируемого, бьющего через край восторга, однако следом за этой радостью пришел первобытный, инстинктивный страх.

То, что поручение избранника господина Шута разрешилось так играючи и без малейших заминок, не могло не радовать. Вот только та сокрушительная мощь и пугающая решительность, что продемонстрировали мистер А и стоящий за его спиной орден Авроры, вселяли в душу Одри неподдельный трепет.

«Что ж, хвала небесам, я еще вчера успела переговорить с Глейнтом и ударить по рукам насчет ссуды. Как-никак, он виконт, так что наверняка уже наскреб нужную сумму, не подняв лишнего шума… В ближайшие пару дней переведу мистеру А остаток, но исключительно через Сио и Форс — самой мне светиться категорически нельзя… Да и на тайные собрания мистера А соваться в ближайшие месяц-два тоже не стоит. Благо, в моем распоряжении хватает и других оккультных кругов…» — погруженная в раздумья, Одри с присущей ей элегантностью откусила кусочек мягкого хлеба с джемом.

Когда завтрак уже близился к своему логическому завершению, а на её тарелке оказалось изысканное пирожное с кремом, вишней и клубникой, успокоившаяся девушка вдруг ощутила легкий укол самодовольства.

«А ведь господин Повешенный тоже так рвался поучаствовать в этом деле… Сдается мне, он только-только закончил собирать первичные сведения… А всё уже кончено… Что ж, сам виноват, нечего вечно болтаться в море~» — в превосходном расположении духа, с лукавой улыбкой в глазах Одри принялась смаковать сладкий десерт.

…………

Район Хиллстон. Сио и Форс, застыв как изваяния, неотрывно взирали на лежащую перед ними утреннюю газету, напрочь лишившись дара речи.

— … Уж не дело ли это рук мистера А? — со смесью шока и полнейшего непонимания Сио перевела взгляд на подругу.

Форс, нервно теребя на запястье браслет с инкрустированными камнями, столь же растерянно покачала головой:

— Вполне вероятно.

— Я, конечно, наслышана об ордене Авроры, но чтобы мистер А был одним из них… понятия не имела.

— Должно быть, это он. В конце концов, мы ведь только вчера всучили ему аванс в две тысячи фунтов. Вряд ли в Баклунде отыщется целая толпа желающих отправить на тот свет посла Бейкерана… — с изрядной долей неуверенности протянула Сио.

Форс промолчала пару секунд, а затем сокрушенно выдохнула:

— Кем бы ни оказался этот убийца, нам в любом случае придется отвалить мистеру А оставшиеся восемь тысяч фунтов. Доказать, что это не его рук дело, мы при всем желании не сможем. А если мы планируем и дальше вращаться в здешних подпольных кругах, о кидалове не может быть и речи!

— Да и какая разница, деньги-то не наши… Зато мы получим целых пятьсот фунтов комиссионных! — рассуждая об этом, Сио мгновенно воспряла духом и радостно засияла.

— Проблема кроется в другом. Нутром чую: наведываться к мистеру А сейчас — затея смертельно опасная… — задумчиво пробормотала Форс. — Передавать остаток пойду я одна. Так будет безопаснее для нас обеих.

— Но… — Сио инстинктивно подалась вперед, не в силах скрыть тревогу.

— Увяжешься следом — только помешаешь мне уносить ноги, — с откровенной брезгливостью в голосе отрезала писательница, многозначительно звякнув браслетом.

— Ладно, — обреченно вздохнув, Сио лишь в растерянности взъерошила свои короткие, непослушные золотистые волосы.

Пока напарницы терзались сомнениями, по тайным каналам связи к ним уже летела свежая весточка от мистера А. Загадочный заказчик велел им не утруждать себя личным визитом, а просто раскидать оставшуюся сумму по нескольким анонимным счетам в разных банках.

Фух… Сио и Форс синхронно, с огромным облегчением выдохнули.

Тем временем в недрах просторного, уподобившегося древнему храму подземелья мистер А, облаченный в глухую черную мантию с низко надвинутым капюшоном, преклонил колени в густом мраке, истово и благоговейно шепча слова молитвы.

Прямо перед ним возвышалось исполинское, почти трехметровое изваяние. Оно изображало человека, распятого вниз головой: его ноги были намертво опутаны тяжелыми цепями, уходящими куда-то вверх.

Этот «Повешенный» обладал уникальным, присущим лишь гигантам вертикальным глазом, а его раскинутые в стороны руки образовывали строгий, пугающий крест.

В этот самый момент в зал неслышной тенью скользнул еще один человек в черном балахоне и, смиренно склонившись, доложил:

— Мистер А, я передал ваше послание.

— Превосходно, — даже не повернув головы, глухо отозвался мистер А.

Посланец в мантии слегка замялся и с недоумением спросил:

— Но отчего же вы запретили нам выяснять, кто именно стоит за этим заказом?

Мистер А, всё так же не поднимая головы, ответил ледяным, абсолютно бесстрастным тоном:

— В этом нет нужды.

— Зарубите себе на носу: мы вступили в критическую, переломную фазу.

— Мы обязаны ввергнуть этот континент в пучину хаоса! Мы должны оттянуть на себя всё внимание, приковать к себе все взоры, дабы подготовить почву для триумфального возвращения нашего Господа!

— Ха-ха-ха… кха-кха-кха…

Мистер А разразился диким, каркающим хохотом, который внезапно перешел в тяжелейший, разрывающий легкие приступ кашля. Содрогаясь в конвульсиях, он бессильно рухнул грудью прямо на каменные плиты пола.

— Кха-кха!

Из его глотки вместе с кашлем вырвались сгустки багровых, окровавленных ошметков. Упав на землю, эта тошнотворная дрянь продолжала извиваться и пульсировать, словно живые, мерзкие паразиты.

Мужчина в черном балахоне мгновенно опустил глаза в пол, виртуозно делая вид, будто ровным счетом ничего не видел.

Лишь спустя целую вечность мистер А наконец-то пришел в себя, совладав с собственным телом.

Ползая на четвереньках и прижимаясь лицом к самому полу, он жадно, до последней капли, слизал и проглотил обратно все те окровавленные куски плоти, что исторгнул из себя минутой ранее.

…………

Район Хиллстон, улица Нового Года, дом номер 126.

Сбросивший с плеч тяжелый груз Клейн на этот раз не стал мотаться следом за Дораго Гейлом. Юноша рассудил предельно прагматично: для супружеской измены неизменно требуются двое, а значит, слежка за его любовницей, Эрикой Тейлор, принесет ровно те же плоды.

Очаровательная блондинка с безупречно нанесенным, изысканным макияжем еще спозаранку прикатила на наемном экипаже к дверям клуба Крагга. Клейн, сжимая в руке саквояж с портативной фотокамерой и целым арсеналом маскировочного реквизита, бесшумной тенью скользнул внутрь следом за ней.

— Свободные комнаты для отдыха еще остались? — поинтересовался он у миловидной горничной, отвечающей сегодня за прием гостей. На его груди гордо поблескивал значок клуба с эмблемой созвездия Белого Мороза.

Девушка в черно-белом платье вежливо улыбнулась:

— Да, сэр. Следуйте за этим лакеем на второй этаж.

Клейн едва заметно кивнул. Под предводительством лакея в красном жилете он неспешно одолел ступени и оказался на втором этаже как раз вовремя, чтобы заметить, как Эрика Тейлор скрывается за дверью одной из комнат отдыха, выходящих окнами на улицу.

— Предпочитаете вид на оживленную улицу или на наши теннисные корты во внутреннем дворе? — услужливо поинтересовался провожатый.

— Пожалуй, на улицу, — с напускным безразличием бросил сыщик.

Расторопный лакей подобрал ему покои всего через две двери от номера Эрики Тейлор. Вид из окна открывался всё тот же — на проезжую часть и главный вход в клуб.

«И как прикажете делать снимки? Улучить момент, пробраться к ним и затаиться в комнате? Или вылезти в окно и карабкаться по водосточной трубе? В обоих случаях чудовищно яркую вспышку ни за что не скрыть. Разве что второй вариант позволит скосить под уличного папарацци, отведя подозрения от моей скромной персоны и уберегая от позорного изгнания… Впрочем, Дораго и Эрика наверняка мигом почуют неладное… Усыпить их амулетом? Тоже не годится. Спящие любовники — улика так себе, нужны неопровержимые доказательства самого процесса…»

«Право на выстрел лишь одно, и кадр должен выйти безупречным… Ох, не моя это стезя, я же не фотохудожник какой-нибудь… Был бы тут старина Нил, наверняка бы состряпал новенькую ритуальную магию специально для маскировки вспышки. Хотя, разумеется, Богиня вряд ли бы откликнулась на подобную чушь…»

Пока Клейн лихорадочно прокручивал в уме варианты дальнейших действий, на глади серебряного зеркала внезапно проступил призрачный силуэт его телохранительницы.

Наемница была облачена во всё то же черное готическое дворцовое платье и крошечную шляпку в тон. Ее бледно-золотистые локоны обрамляли мертвенно-бледное, утонченное лицо с безупречными чертами.

— Вы случайно не умеете маскировать вспышку фотокамеры? — как бы невзначай поинтересовался юноша.

Не успели эти слова сорваться с его губ, как по стеклу пошла зыбкая рябь, и наружу выскользнула бледная, полупрозрачная ладонь.

Девушка, подобно жуткому мстительному духу, просочилась сквозь зеркало, неслышно приблизилась к детективу и едва заметно кивнула:

— Умею.

Слегка наклонившись, она подалась вперед и капля за каплей, дюйм за дюймом втянулась прямо в объектив фотоаппарата!

У Клейна отвисла челюсть. Завороженно и с легким содроганием наблюдая за этой гротескной картиной, он добрую минуту не мог прийти в себя. Наконец, стряхнув оцепенение, парень подхватил портативную камеру и щелкнул пробный кадр прямо в своей комнате.

Результат превзошел все мыслимые ожидания: яркий свет оказался наглухо заперт вокруг линзы, ни на йоту не осветив пространство, а само изображение получилось на редкость четким.

«Впору переименовывать эту бандуру в „Спиритический фотоаппарат“…» — хмыкнул про себя Клейн. Вооружившись камерой, он застыл у окна, приготовившись к томительному ожиданию.

Долго скучать не пришлось. Вскоре в поле зрения показался наемный экипаж, из которого неспешно выгрузился Дораго Гейл.

Эрика Тейлор, высматривающая любовника из окна соседней комнаты, тоже его заприметила. Девушка пулей выскочила в коридор и умчалась на первый этаж встречать кавалера.

Упускать такой шанс Клейн не собирался. Выудив карту Таро, он виртуозно вскрыл замок её номера и, крадучись, юркнул внутрь, надежно схоронившись в просторном платяном шкафу, забитом запасным постельным бельем и одеялами.

Сгустившийся вокруг мрак мгновенно всколыхнул память, воскресив события минувшей ночи и образ того жуткого, пугающего «Марионеточника» Росаго.

«Вчера балансировал на волосок от смерти, а сегодня сижу в шкафу, карауля неверного мужа… Воистину, пути судьбы неисповедимы…» — лишь успел сыронизировать над собой детектив, как со стороны коридора донесся щелчок отворяющейся двери.





Глава 255


Эксперт по фотографии




Забившись в тесный платяной шкаф, Клейн бесшумно активировал духовное зрение. Вскоре он увидел, как в комнату вплыли два сгустка ауры, цвета которых явственно переплетались и влияли друг на друга.

— Эрика, я принес тебе подарок, — раздался низкий, солидный баритон сразу после того, как за спиной вошедших щелкнула дверь.

«Воистину, джентльмен королевства Лоэн остается неисправимым сухарем даже во время тайной интрижки. Будь на его месте какой-нибудь интиссец, он бы уже с порога рассыпался в слащавых „детка“, „сладенькая“, „мой ангел“…» — не удержался от беззвучной шпильки Клейн.

Разумеется, все эти выводы строились исключительно на избитых стереотипах, щедро растиражированных в местной прессе, глянце и бульварных романах.

В голосе Эрики Тейлор прозвучали нотки неподдельного, радостного удивления:

— Дай-ка угадаю… Это… это крем для кожи вокруг глаз от Фассмана? Или лосьон? Или их хваленая сыворотка? А может, что-то от Лечини?

«Что это вообще за бренды такие…» — Клейн, совершенно не разбираясь в подобных женских штучках, лишь в недоумении захлопал глазами.

Очевидно, Дораго Гейл тоже не сразу переварил этот словесный поток. Выдержав паузу в добрых семь-восемь секунд, он наконец ответил:

— … Не угадала. Это чулки.

Поскольку в этом мире еще не успели открыть месторождения нефти и наладить производство дешевой синтетики, чулки плелись исключительно из натурального шелка и считались предметом небывалой роскоши.

— Тоже неплохо. Позволь взглянуть, — радость девушки ничуть не угасла.

— Я прикупил их вчера в универмаге Филипп. Тридцать сулей за пару, взял ровно пять штук, — в тоне Дораго проскользнули откровенные нотки хвастовства.

— До чего же дорого!

«Дьявольски дорого!»

Эрика воскликнула это вслух, а Клейн мысленно простонал про себя — их чувства в этот миг совпали безупречно.

«Бенсон гнул спину столько лет, а его недельное жалованье едва дотягивало до одного фунта и десяти сулей — аккурат тридцати сулей, что равно стоимости всего одной пары этих шелковых чулок! И ведь на эти жалкие гроши он умудрился выучить брата с сестрой, прокормить нас и обеспечить крышу над головой… А обычный работяга с базовыми навыками нынче получает от силы два десятка сулей…» — от этих мыслей Клейн едва не щелкнул языком от изумления.

— Отнюдь, для шелковых чулок это вполне оправданная цена. Я даже отстегнул пять сулей сверху на чай, — пока Дораго разглагольствовал, цвета его ауры стали заметно ярче. По этому признаку Клейн безошибочно вычислил, что мужчина только что скинул пальто.

— Тогда я сейчас же их примерю, — томно, с бархатной хрипотцой проворковала Эрика Тейлор.

«Снова появилось это стойкое чувство, будто я смотрю пикантный фильм… Да еще и в прямом эфире… А ведь рядом парит телохранительница…» — уголок губ сыщика нервно дернулся. Сквозь призму духовного зрения он наблюдал, как красный цвет скользит поверх другого красного, а эмоциональные ауры любовников стремительно разгораются, полыхая как первобытное пламя.

Пурпур вплотную приблизился к багрянцу, неумолимо скользя вверх… Красный цвет поглотил зеленый, а следом накрыл и оранжево-красные сполохи… Прислушиваясь к прерывистому дыханию и низким смешкам, Клейн по смещению аур виртуозно определял все движения и смену поз этой парочки.

Рассудив, что страсти накалились до нужного предела, парень бесшумно приоткрыл дверцу шкафа и устремил взор в сторону кровати.

Дораго и Эрика сплелись в неистовых объятиях. Наряды были наполовину скинуты, а движения любовников отличались дикой, необузданной страстью.

Вскинув свой «Спиритический фотоаппарат», Клейн взял пылкую парочку на мушку, терпеливо выжидая того самого идеального ракурса, когда в объектив попадут оба лица.

И вот, когда Дораго и Эрика, тесно прижавшись друг к другу, рухнули на мягкие простыни, сыщик наконец-то поймал безупречный кадр и решительно нажал на спуск.

Щелчок затвора вышел едва уловимым, а слепящая вспышка вкупе с прочими аномалиями оказалась наглухо заперта в крошечном радиусе вокруг линзы, ни на йоту не потревожив предавшихся утехам любовников.

Не питая особых иллюзий насчет собственных талантов фотографа, Клейн для верности щелкнул еще пару-тройку раз, дабы потом было из чего выбрать.

— Передавать заказчице он планировал лишь один-единственный снимок. Предоставь он целую стопку, ушлые адвокаты непременно задались бы вопросом: как, черт возьми, эти двое умудрились не заметить целую фотосессию прямо у себя под носом?

Легкое нижнее белье невесомо спланировало на пол, а тяжелое дыхание любовников многократно участилось. Намертво прижав к груди портативную камеру, Клейн отработанным до автоматизма перекатом выскользнул из шкафа, попутно бесшумно прикрыв за собой дверцу.

Кувыркаясь по ковру, он благополучно добрался до выхода из номера, виртуозно отпер замок и просочился обратно в коридор.

«Дело в шляпе!» — с нескрываемым облегчением выдохнул Клейн. Бесшумно притворив за собой массивную створку, он приложил руку к груди и отвесил издевательски-учтивый поклон в ту сторону, где находилась кровать.

Не теряя ни секунды, юноша поспешил скрыться в своей комнате отдыха.

«Оставшиеся семь фунтов гонорара вот-вот перекочуют в мой карман… Вдобавок я на халяву обзавелся членством в клубе Крагга, которое стоит полсотни с лишним. Бесплатная еда, крыша над головой, любые развлечения… Да нет, какие там пятьдесят фунтов — это членство бесценно! Не имея нужных связей и рекомендаций, ты сюда и со ста фунтами не пролезешь… Отличное дельце: проще некуда, никаких рисков, а куш просто сказочный…» — бережно опустив фотоаппарат, Клейн от всей души порадовался своему везению.

И в этот самый миг из объектива камеры внезапно вынырнула бледная ладонь.

Телохранительница, облаченная в черное готическое дворцовое платье, дюйм за дюймом просочилась наружу. Вновь воспарив в воздухе, она предстала перед сыщиком со всё тем же мертвенно-бледным, лишенным красок лицом.

Вспомнив, что он только что втянул эту даму в просмотр откровенной порнушки, Клейн слегка смутился и торопливо перевел тему:

— Я собираюсь заглянуть в буфет на первом этаже, перекусить. Не составите компанию?

Как-никак, правила дозволяли каждому резиденту приводить с собой одного гостя.

А чтобы не вызывать лишних вопросов о том, откуда эта гостья вдруг нарисовалась, сыщик планировал просто прогуляться с ней наружу, сделать круг и легально переступить порог вместе.

Наемница ответила абсолютно ровным, лишенным малейших эмоций тоном:

— Я могу обходиться без пищи целых две недели.

Произнося эти слова, девушка плавно развернулась спиной к юноше и, подплыв к зеркалу, мгновенно растворилась в зазеркалье.

«К какой же Последовательности она принадлежит?..» — сгорая от любопытства, подумал Клейн, пряча портативную камеру обратно в кожаный саквояж.

Управившись с уликами, он наведался в уборную, дабы решить свои насущные физиологические нужды.

Тщательно вымыв руки и ополоснув лицо, Клейн устремил взор в зеркало, придирчиво оценивая свой нынешний облик:

Из-за того, что с утра он намеренно пренебрег бритвой, над верхней губой и на подбородке проступила легкая темная щетина. Волосы были элегантно зачесаны на косой пробор, а очки в золотой оправе придавали лицу легкий налет книжной интеллигентности и зрелой солидности.

«От былого образа я уже изрядно отдалился, но если кто-то присмотрится повнимательнее — всё равно узнает. Вот отращу бороду погуще, и тогда можно будет выдохнуть… А уж когда доберусь до шестой Последовательности и стану „Безликим“, мне вообще сам черт будет не брат…» — Клейн выудил золотые карманные часы, со щелчком откинул крышку, сверяясь со временем. Покинув умывальную, он подхватил саквояж и спустился на первый этаж, в буфет.

Стрелки едва перевалили за девять, так что завтрак был в самом разгаре. Клейн вооружился тарелкой и щедро нагрузил ее глазуньей двусторонней прожарки с жидким желтком, ломтем белого хлеба, кусочком сливочного масла, дисийским пирогом и внушительной порцией бекона. Завершала этот кулинарный натюрморт чашка горячего чая «Маркиз» с плавающей долькой лимона.

Выискивая свободный столик, он внезапно наткнулся взглядом на знакомое лицо — того самого хирурга Аарона Цереса, который и выписал ему рекомендацию для вступления.

Этот высокий, сухощавый джентльмен в одиночестве коротал время в тихом уголке. Уже разделавшись с завтраком, он неспешно потягивал кофе, лениво шелестя свежей газетой.

— Доброе утро, доктор Церес, — приблизившись, Клейн приветливо поздоровался с этим от природы замкнутым человеком.

Хирург привычным жестом поправил съехавшие на переносицу очки и отозвался:

— Просто Аарон, детектив Мориарти.

— Если уж на то пошло, то вам следует называть меня Шерлоком, — с улыбкой парировал Клейн, вальяжно опускаясь на стул напротив. — Что пишут в прессе? Я выскочил из дома в такой дикой спешке, что даже газету не успел пролистать.

— Интисский посол убит. Ответственность на себя взяла некая террористическая ячейка под названием «орден Авроры». Эх, мир катится в бездну… Сдается мне, рано или поздно полыхнет тотальная война, которая охватит и Северный, и Южный континенты, — с тяжелым вздохом констатировал Аарон.

— Сэр, войны не стихают ни на день, просто нам посчастливилось купаться в иллюзии мира, — проглотив кусок глазуньи, философски заметил Клейн. — Какая досада, что к расследованию столь громкого убийства частных сыщиков вроде нас на пушечный выстрел не подпустят.

Шурша газетными страницами, Аарон продолжил:

— Для нас эта шумиха не имеет ровным счетом никакого значения. Куда важнее другое: сегодня-завтра, после изматывающих дебатов, обе палаты парламента наконец-то продавят несколько ключевых законов. Во-первых, «Билль о едином экзамене для государственных служащих» вкупе со всеми уставами и планами реализации. Во-вторых, учреждение «Комиссии по расследованию загрязнения атмосферы». И, в-третьих, введение должности независимого щелочного инспектора. Два последних пункта бьют прямо по экологии. Слава Богине, эти политиканы наконец-то прозрели! В наших палатах от легочных больных уже просто не протолкнуться, цифры взлетели до небес.

«Наконец-то лед тронулся? Интересно, как там Бенсон, грызет ли гранит науки… И не выбила ли его из колеи моя мнимая гибель…» — лицо Клейна внезапно озарилось лучезарной улыбкой:

— Прекрасные новости.

— И в первую очередь для Мэри. Она спит и видит, как бы пристроить себя или своего благоверного, Дораго, в эту самую «Комиссию по расследованию загрязнения атмосферы Королевства». Причем шансы самой Мэри куда выше: она не связана с коммерческими корпорациями и является истовой прихожанкой Богини. А в подобных структурах баланс сил — это альфа и омега, — Аарон плавно перевел тему на нанимательницу Клейна. — Я уже шепнул ей, чтобы она почаще наведывалась в клуб. В наших рядах числится парочка влиятельных членов нижней палаты.

В Королевстве Лоэн костяк нижней палаты парламента состоял из толстосумов и марионеток аристократии, однако немалую долю занимали и профильные специалисты: врачи, барристеры, священнослужители, профессора, маститые ученые и бухгалтеры.

А клуб Крагга как раз и служил тихой гаванью для подобных экспертов из среднего класса, наплевав на любые партийные дрязги.

Клейн, будучи полным профаном в кулуарных интригах, отделался лишь парочкой дежурных фраз и поспешил сменить тему:

— Аарон, сегодня же пятница. Разве вам не нужно возвращаться в госпиталь?

— Нет, я взял отгул. Последние дни выдались просто отвратительными, — внезапно нахмурившись, отозвался Аарон.

— А что стряслось? — поинтересовался Клейн, сделав неспешный глоток черного чая.

Поскольку посол Бейкеран был убит лишь накануне, а изуродованное тело Росаго гнило где-то в недрах дальней канализации — и одному богу известно, когда его обнаружат, — Клейн резонно опасался грядущей бури. Учитывая, что его собственная маскировка всё еще оставляла желать лучшего, сыщик твердо решил пока не браться за сложные, чреватые разоблачением заказы. Именно поэтому его так живо интересовали потенциальные, необременительные, но при этом щедро оплачиваемые дела.

Аарон отложил газету и с тяжелым вздохом признался:

— Меня словно преследует какой-то злой рок. Сразу на нескольких операциях подряд я допустил досадные промахи. Хвала небесам, обошлось без фатальных последствий, иначе я бы уже с треском лишился врачебной лицензии.

Разумеется, в нынешнюю эпоху смерть пациента под ножом хирурга не тянула на газетную сенсацию, оставаясь суровой, но привычной обыденностью. Однако, если фатальный исход становился прямым следствием грубой врачебной халатности, кара закона обрушивалась на виновного со всей безжалостностью.

«Что ж, тут я вам явно не помощник… Хм, хотя, по правде говоря, я знаю один ритуал на удачу. Вот только вся его прелесть в том, что он отправит вас прямиком в чертоги над серой мглой…» — Клейн благоразумно опустил глаза к тарелке и принялся меланхолично жевать хлебный мякиш.

Покончив с трапезой, юноша распрощался с хирургом. Первым делом он наведался в банк, где обналичил пять сотен фунтов, из которых триста тут же перекочевали в руки незримой телохранительницы. Вернувшись на улицу Минск, сыщик посвятил остаток дня проявке отснятых кадров, попутно уповая на то, что в дверь постучится какой-нибудь легкий, прибыльный клиент. Увы, удача так и не улыбнулась ему.

Ближе к сумеркам Клейн вновь собрался в путь. Его целью неизменно оставался бар «Храбрец».

Воспользовавшись тем, что за спиной надежной стеной стоит первоклассная наемница, парень рассчитывал глубже занырнуть в оккультные круги и завязать новые знакомства среди Потусторонних.





Глава 256


Вновь «Аптекарь»




Перед выходом из дома Клейн привычным жестом подбросил монету, проверяя, не сулит ли сегодняшний день неприятностей при визите в бар «Храбрец».

Получив отрицательный ответ, он огляделся по сторонам и вполголоса спросил у пустоты:

— Сегодня за мной установлена слежка?

Спустя пару секунд молчания из-за его спины внезапно донесся призрачный, эфемерный голос телохранительницы:

— Нет.

Юноша на одних инстинктах обернулся, однако так и не смог разглядеть ни единого следа этой загадочной леди.

Его мысли мгновенно переключились на услышанный ответ, и он не смог сдержать мысленного смешка:

«А ищейки из МИ-9, похоже, вообще вычеркнули меня из списка подозреваемых!»

«Убедившись, что Росаго не наведывался по мою душу, они банально списали меня со счетов».

«Даже не знаю, радоваться мне такой беспечности или оскорбиться до глубины души?»

«Впрочем, оно и неудивительно. Разве может заурядный сыщик, перебивающийся поиском пропавших кошек да слежкой за неверными мужьями, иметь хоть малейшее отношение к убийству посла целой державы и ликвидации мастера пятой Последовательности…»

«К тому же спецотдел некоторое время плотно держал меня под колпаком. Моя паника, отчаяние и жалкие потуги спасти собственную шкуру разворачивались прямо у них на глазах. Для них очевидно: причинить послу хоть какой-то реальный вред мне было попросту не по зубам…»

Пока эти мысли вихрем проносились в голове, Клейн водрузил на голову шелковый полуцилиндр, подхватил увенчанную серебром черную трость и покинул дом номер пятнадцать по улице Минск. Спустив два суля на наемный экипаж, он благополучно добрался до района Баклундского моста и остановился на улице Железных Врат, прямо перед баром «Храбрец».

Привычно нырнув в нутро заведения и проскользнув сквозь галдящую, надрывающую глотки толпу вокруг боксерского ринга, он подошел к стойке и легонько постучал по столешнице:

— Кружку южно-уэльского.

Трактирщик поднял глаза, скользнув по нему небрежным взглядом, и буркнул:

— Каспас в карточной комнате номер три.

Клейн ответил вежливой улыбкой и, выложив на стойку пять медных пенни, придвинул их бармену.

Подхватив увесистую деревянную кружку, он сделал глоток превосходного эля с густой, белоснежной пеной. Обогнув пару самых шумных, забитых до отказа и разительно пахнущих потом арен, юноша постучал в дверь карточной комнаты номер три.

Каспас как раз азартно резался в безлимитный техасский холдем в компании нескольких игроков. Перед ним уже высилась внушительная стопка банкнот, а от россыпи тускло поблескивающих золотом монет рябило в глазах.

Перехватив взгляд Клейна, этот прожженный торговец оружием с черного рынка, чье лицо уродовал жуткий шрам, дернул своим красным, выдающим хронического пьяницу носом и небрежно бросил:

— Терпеть не могу возиться с фишками — от них несет какой-то фальшью. То ли дело хруст настоящих купюр да тяжесть полновесной монеты на ладони! Опьяняет не хуже забористого пойла, а удовольствия — как от хорошей бабы!

Выдав эту тираду, Каспас слегка нахмурил брови:

— Опять ты? Зачем пожаловал на этот раз?

Клейн не стал отвечать при всех, лишь красноречиво мотнув головой в сторону двери.

— Проклятье! Я же в этой раздаче собирался ободрать их до нитки! Дерьмо, пас! — Каспас со злостью швырнул свои две карты на сукно. Тяжело прихрамывая, он приблизился к порогу и процедил: — Надеюсь, у тебя есть чертовски веская причина!

Выйдя из карточной комнаты и отведя старика в глухой угол, Клейн понизил голос до шепота:

— Мне нужно знать, когда состоится ближайшее собрание. Такое же, как в прошлый раз.

Каспас окинул его полным подозрений, цепким взглядом: — Разве вы с Маричем еще не ударили по рукам?

— Речь вовсе не о телохранителе. Просто я, хех, воспылал весьма нешуточным интересом к подобным мероприятиям, сами понимаете, — Клейн не кривил душой ни на йоту.

Старик немного помялся и наконец ответил:

— Одно как раз намечается сегодня вечером. Заправляет всем тот же самый человек, что и прежде. Вот только тебе придется обождать с полчасика. Сперва я должен закинуть удочку и предупредить их. В прошлый раз ты показал себя человеком слова, так что, думаю, проблем не возникнет.

— Договорились. За хлопоты я в долгу не останусь, — сыщик легонько похлопал по карману, где лежали купюры.

— На этот раз хватит и одного фунта, — Каспас напустил на себя вид невиданной щедрости.

— Справедливая цена, — уголки губ Клейна поползли вверх в легкой полуулыбке.

Отстегнув провожатому обещанную плату, он отыскал свободное местечко и, неспешно потягивая густой, отдающий солодом южно-уэльский эль, принялся наблюдать за мордобоем на ринге.

«Таких я бы играючи уложил обоих разом…» — мимолетно, с профессиональным интересом оценил силы бойцов юноша.

Спустя минут пятнадцать Каспас вернулся в зал. Воровато оглядевшись по сторонам, он глухо сообщил:

— Они дали добро.

— Выдвигаемся через полчаса. Именем Бури, надеюсь, ты не запамятовал ту маску.

Клейн заверил его, что всё в полном порядке.

Парень заметно сбавил темп, цедя пиво мелкими, ленивыми глотками. В итоге на то, чтобы прикончить полулитровую кружку пенного, у него ушли все отведенные полчаса.

Маршрут ничуть не изменился, как и сам утопающий в кромешном мраке дом без единого светящегося окна. Нацепив ту самую железную полумаску, Клейн безмолвно наблюдал, как Каспас выбивает на створке замысловатый ритм.

«А стук-то отличается от прошлого раза… Постоянно меняют пароль…» — прислушавшись, отметил про себя юноша, пока в двери не отъехала деревянная заслонка, явив настороженный взгляд.

Миновав привычную, ничем не отличающуюся процедуру досмотра, он накинул просторную мантию с глубоким капюшоном, надежно пряча лицо в густой тени.

Всё та же гостиная, освещенная всё тем же одиноким, тусклым и пляшущим пламенем свечи. Клейн облюбовал себе свободное место и бесшумно опустился на стул.

Однако в этот раз, в отличие от прошлого визита, он не чувствовал ни давящего напряжения, ни леденящего страха. Напротив, он позволил себе вальяжно и расслабленно оглядеть собравшуюся публику.

Едва уловимый, пронизывающий могильным холодом сквозняк, коснувшийся затылка, служил железобетонным доказательством: незримая телохранительница благополучно просочилась следом, и никто из присутствующих даже не почуял подвоха.

«Как я и предполагал, мастеров пятой Последовательности здесь и в помине нет. Рискну предположить, что даже шестой ранг тут — невиданная редкость…» — глубокомысленно констатировал Клейн.

Послушав чужие перешептывания какое-то время, он заметил, как тот самый круглолицый пухлощекий мужчина — предполагаемый «Аптекарь» — завозился на месте, явно собираясь взять слово.

И впрямь, выставив напоказ свою пухлую нижнюю часть лица, «Аптекарь» поспешно вскинул руку:

— Похоже, «Черный Змей» сгинул в канализации…

— А зверье всё так же бесчинствует в стоках.

«Черный Змей» мертв? Услышав эту весть, Клейн на долю секунды опешил от искреннего изумления.

Тот самый Черный Змей, что толкнул ему останки «Слушателя», благодаря которым он и сумел «сковать» амулет «Слова скверны». Тот самый тип, который с высочайшей долей вероятности принадлежал к ордену Авроры.

Обладая весьма недурной силой, этот маг умудрился бесславно сложить голову на пустяковом задании по истреблению канализационных тварей… Слегка нахмурив брови, Клейн вдруг вспомнил одну деталь:

В тот самый день, когда он наткнулся на труп детектива Зерила, из самых недр стоков до его слуха доносился гулкий, мерный стук.

А когда он привел туда Иэна, тело сыщика оказалось частично обглодано каким-то диковинным зверьем.

Впрочем, дело было в Восточном районе, глубоко под улицей Железного Угля — чертовски далеко от района Баклундского моста. Имелась ли между этими событиями хоть какая-то связь — оставалось загадкой, которую Клейн совершенно не горел желанием разгадывать лично.

Известие о гибели Черного Змея мгновенно разлетелось по тусклой гостиной, породив тревожные перешептывания. Воздух в зале сгустился от ощутимого, передающегося от одного к другому первобытного страха.

Тот самый «Аптекарь» звонко хлопнул в ладоши и произнес:

— Так что же мне теперь делать?

Перешептывания резко смолкли, и комната погрузилась в такую вязкую, мертвую тишину, что она казалась осязаемой.

Памятуя о том, как в прошлый раз этот «Аптекарь» не побоялся высказать ему весьма дельное, пусть и резкое предостережение, Клейн немного поразмыслил и решил взять инициативу в свои руки:

— Будь я на вашем месте, я бы плюнул на оставшиеся травы и больше никогда туда не совался.

— Но почему? Они же вот-вот созреют. А те твари забились в самые дальние уголки стоков и наружу носа не кажут, — с ноткой сомнения возразил «Аптекарь».

Клейн намеренно сделал голос хриплым и глухим:

— За спиной Черного Змея наверняка стоит целая организация. Его гибель неминуемо спровоцирует расследование, и я сильно сомневаюсь, что вам захочется иметь с этими ребятами дело.

Само по себе владение останками «Слушателя» еще не делало Черного Змея полноправным членом ордена Авроры, однако его благоговейные речи об Истинном Творце как о великой сущности косвенно подтверждали этот факт.

К тому же в подобных вопросах куда разумнее перестраховаться и готовиться к худшему, нежели слепо уповать на авось.

— Пожалуй, — Аптекарь едва заметно кивнул, по всей видимости, уже приняв окончательное решение.

Клейн же решил подбросить еще пару идей:

— Будь я на вашем месте, я бы вдобавок настрочил анонимку в полицию.

— Чего? — ошарашенно ахнули сразу несколько завсегдатаев собрания.

Сохраняя всё тот же ровный тон, Клейн принялся объяснять:

— Если канализационное зверье оказалось способно прикончить Черного Змея, значит, угроза от них исходит поистине колоссальная. Все мы живем здесь, в Баклунде. И если эти твари вырвутся на поверхность, спровоцировав масштабную катастрофу, вряд ли кому-то удастся отсидеться в безопасности.

— А потому самый беспроигрышный вариант — натравить на них копов и свалить всю грязную работу на плечи официальных властей.

— Снять сливки, не подвергая риску собственные шкуры — разве не блестящий план?

Не успели эти слова слететь с его губ, как старец Око Мудрости одобрительно захлопал в ладоши:

— Воистину великолепная мысль! Да, мы все как огня боимся казенных Потусторонних, но это ничуть не мешает нам использовать их в своих целях. Не стоит взваливать все проблемы исключительно на собственные плечи.

«Это просто потому, что я сам вышел из рядов казенных Потусторонних, и моя логика в корне отличается от ваших диких, подпольных инстинктов…» — с легкой улыбкой мысленно сыронизировал Клейн.

Высказавшись, юноша вновь перешел в режим отстраненного наблюдателя. Он слушал, как остальные выставляют на продажу или ищут нужные вещицы и материалы, и безмолвно созерцал, как одни сделки увенчиваются успехом, а другие с треском проваливаются. Увы, ни единого по-настоящему занятного для него лота так и не всплыло.

Выставлять собственный список необходимых Потусторонних ингредиентов парень пока поостерегся, решив для начала еще пару раз присмотреться к этой разношерстной публике.

Время текло минута за минутой. Вскоре старец Око Мудрости принялся выпроваживать гостей — строго по одному, с интервалом ровно в три минуты.

Во время прошлого визита Клейн покинул гостиную первым и понятия не имел, как всё происходило дальше. Лишь сейчас он подметил, что в зале имеется как минимум пять выходов. Прислужники Ока Мудрости разводили посетителей по разным коридорам, виртуозно разделяя потоки и мастерски затягивая время.

Спустя добрых полчаса в комнате остались лишь трое: сам хозяин Око Мудрости, Клейн и тот самый мужчина, по всем признакам являющийся Аптекарем.

Бросив на юношу короткий взгляд, старец издал хриплый смешок:

— Я погляжу, удача тебе благоволит.

«Он безошибочно раскусил во мне того самого покупателя, что в прошлый раз забрал у Черного Змея проклятый артефакт…» — Клейн лишь легкомысленно усмехнулся: — Так точно. Моя ставка сыграла.

Услышав этот обмен репликами, Аптекарь в изумлении вытаращил глаза. Долго и пристально разглядывая Клейна, он наконец выдавил:

— Неужто в твоих закромах припрятан еще и какой-то мистический артефакт на удачу? Признаться, я-то давно мысленно тебя похоронил.

«А ты рубишь правду-матку, совершенно не стесняясь…» — юноша ограничился весьма туманным ответом: — Быть может, я просто сам по себе чертовски везуч.

Хотя в глубине души он и сам бы ни за что не отказался от подобного спасительного оберега.

Старец Око Мудрости покачал головой и тяжело вздохнул: — Мой юный друг, не стоит слепо уповать на случай, особенно когда ставки столь высоки. Даже если фортуна улыбнулась тебе десяток раз подряд, стоит ей отвернуться лишь единожды — и шанса отыграться у тебя больше не будет.

— Я это прекрасно понимаю. Именно поэтому и явился на сегодняшнее собрание в надежде разжиться чем-нибудь по-настоящему полезным. Хех, отныне мы с вами, можно сказать, собратья, — как бы невзначай обронил Клейн.

— Собратья? — Аптекарь картинно закатил глаза и картинно же простонал: — Ох, клянусь, мне следовало внимать советам наставника!

«Наставника?.. Этот тип почти стопроцентный „Аптекарь“… А ветвь „Аптекаря“ делят между собой Церковь Матери-Земли и Школа Жизни… И именно Школа Жизни славится своей системой передачи знаний от учителя к ученику…» — в голове Клейна мгновенно щелкнуло, и он с неподдельным любопытством спросил:

— С чего вдруг такие сожаления?

Мужчина издал еще один тяжелый, исполненный горечи вздох: — Наставник уговаривал меня выбрать тот Путь, что сулит своему носителю неисчерпаемую удачу. Но я уперся рогом и предпочел стать составителем микстур. И каков итог? Вот уже два долгих года я бьюсь как рыба об лед, силясь собрать стержневые ингредиенты для следующей ступени, но всё без толку! Глядя на твое ошеломительное везение, меня просто черная зависть берет.

«Путь, дарующий неисчерпаемую удачу… Звучит точь-в-точь как характеристика Последовательности „Монстра“… Выходит, он и впрямь выходец из Школы Жизни…» — Клейн слегка улыбнулся:

— И что же толкнуло вас на подобный выбор?

Аптекарь внезапно выпрямил спину, словно проглотил аршин, и гордо провозгласил:

— Это был выбор истинного мужчины!

— Стоило мне лишь проведать, что на этой стезе можно варить снадобья, многократно усиливающие мужскую силу в постели, как я отбросил все сомнения и шагнул именно на этот Путь!





Глава 257


«2–081»




«…Воистину божественная причина…» — услышав ответ Аптекаря, Клейн, даже будучи «Клоуном», не смог сдержать эмоций, и его лицо предательски дрогнуло. Какое счастье, что кожу надежно скрывала железная маска.

Аптекарь, совершенно не обратив внимания на реакцию Клейна и старца Ока Мудрости, с упоением продолжил развивать мысль:

— Именно поэтому Баклунд пришелся мне так по душе. Здесь полно доступных девиц! Они так и вьются у мюзик-холлов и театров, поджидают на каждом углу и в каждой подворотне. Кто-то промышляет этим профессионально, для других это лишь подработка — бывшие фабричные девчонки или горничные, у каждой своя неповторимая изюминка. А еще ходят слухи, будто где-то в Западном районе порой можно наткнуться даже на обанкротившихся аристократок… Воистину, город мечты!

«…» — Клейн слегка поправил закрывающую верхнюю половину лица железную маску и поспешил увести разговор в более безопасное русло: — А ваш наставник ничего не имел против подобного выбора?

Аптекарь слегка покачал головой:

— Ничуть. Вбив в меня все премудрости о целебных травах, он просто выставил меня за порог, велев странствовать по континенту и набираться жизненного опыта. Проклятье, он даже не соизволил обмолвиться, где мне искать ингредиенты для следующих зелий!

На этих словах мужчина перевел взгляд на Клейна и добавил:

— Если вдруг проведаете, где можно раздобыть медуллярные кристаллы из Источника Эльфов, умоляю, дайте знать. В долгу не останусь. Само собой, вы можете сперва выкупить их сами, а затем перепродать мне с наценкой. Сдабривать удачей вам не привыкать — глядишь, и поможете мне исполнить заветную мечту.

— Договорились, — беззаботно согласился Клейн, после чего задумчиво поинтересовался: — А смогу ли я в таком случае обменять их на рецепт эликсира «Аптекаря»?

В глазах юноши «Аптекарь» выглядел невероятно полезной вспомогательной профессией, идеально подходящей для воспитания толковых помощников.

Обладатель не столько тучной, сколько весьма округлой фигуры Аптекарь принялся отчаянно мотать головой:

— Исключено!

— Я вправе обучать лишь собственных учеников.

«Таков устав Школы Жизни? Быть может, они даже приносят нерушимые обеты, призывая в свидетели некую сокрытую во мраке сущность…» — без малейшего удивления мысленно констатировал Клейн.

В этот самый момент Аптекарь издал тихий смешок:

— Зато я могу подкинуть наводку, где можно разжиться этой формулой. Прямо здесь, в Баклунде.

— Просто превосходно, — искренне обрадовался Клейн такому повороту.

Заметив, что старец Око Мудрости уже открыл было рот, чтобы начать выпроваживать гостей, юноша поспешно добавил:

— Господин Аптекарь, а у вас не найдется снадобий для лечения душевного помешательства и прочих подобных недугов?

Этот спектакль разыгрывался исключительно ради незримой телохранительницы. Юноша отчаянно желал, чтобы наемница окончательно уверовала в его заражение скверной «Истинного Творца», сочла его латентным безумцем и увидела, как он изо всех сил пытается исцелиться.

— Имеются. Отличное успокоительное, десять сулей за флакон. На следующую сходку захвачу для тебя парочку… скажем, штуки четыре. И уж поверь моему слову: эта микстура на порядок эффективнее любой больничной бурды, ведь я сдабриваю её кое-какими мистическими ингредиентами, — без малейших колебаний отозвался Аптекарь.

«Ну и обдираловка… На подпольном рынке Тингена больничные седативные уходили по сулю-другому за ампулу. Даже тот первосортный товар, что исподволь утекал из закромов Ночных Ястребов, Уполномоченных Карателей или Сердца Механизмов, стоил от силы четыре-пять сулей…» — пока эти мысли вихрем проносились в голове, Клейн, доводя свою роль до полного совершенства, с надеждой устремил взор на старца Око Мудрости:

— Уважаемый сэр, дозволено ли мне будет посетить ваше следующее собрание?

— Дозволяю. Своим поведением на минувших двух сходках ты сполна доказал свою благонадежность, юноша. Впредь внимательно следи за свежими выпусками «Утренней газеты Баклунда». Стоит лишь на пятой полосе всплыть объявлению о закупке товаров от торгового дома Эрнст — знай: на следующий день ровно в восемь вечера наши двери вновь распахнутся. Код стука зашифрован в указанных расценках. Первая цифра — количество тяжелых ударов, вторая — легких. Третья диктует долгие паузы, а четвертая — короткие. Все последующие числа лишены всякого смысла, — благосклонно кивнул старец Око Мудрости.

Покончив с инструктажем, он тяжело вздохнул и добавил:

— Жизнь вольных Потусторонних, не примкнувших ни к казенным структурам, ни к тайным ложам, отнюдь не так сладка, как может показаться юнцам. С одной стороны, мы вынуждены денно и нощно скрывать свою суть, спасаясь от официальных ищеек и ни на секунду не ослабляя бдительность. А с другой — вести непрестанную, изматывающую войну с потерей контроля и подступающим безумием. Уж поверь, бесчисленное множество наших собратьев сложили головы на этих двух фронтах.

— Но даже если кому-то удается виртуозно обвести вокруг пальца власти и не сорваться в бездну сумасшествия, он всё равно неминуемо упирается в глухую стену: катастрофическая нехватка материалов, невозможность раздобыть нужные артефакты и полнейший информационный вакуум. Я взялся за организацию этих тайных встреч исключительно ради того, чтобы мы могли стать друг другу опорой.

— Увы, нынче на дворе эпоха мистического упадка. Огромное количество оккультных ингредиентов практически исчезло с лица земли.

«Истинно так. Вот только в моем арсенале имеется господин „Повешенный“, владеющий координатами затерянных первобытных островов, да юноша „Солнце“ из Города Серебра, денно и нощно бьющийся с кошмарными тварями из глубин мрака… Какую-то часть дефицитных материалов всегда можно стрясти с них…» — Клейн с учтивым видом слегка приподнялся и отвесил старцу Око Мудрости почтительный поклон:

— Ваше благородство вызывает искреннее восхищение.

Вновь опустившись на стул, Клейн внезапно вспомнил еще об одной детали и, тщательно взвешивая каждое слово, поинтересовался:

— Господа, не завалялось ли у вас в закромах каких-нибудь мистических артефактов? Наподобие того, что мне уступил Черный Змей, только без столь чудовищных, смертоносных побочных эффектов. Признаться честно, мне бы очень хотелось обзавестись хоть какими-то средствами для самозащиты.

Юноша рассудил весьма прагматично: для начала стоит высмотреть на витрине нечто по-настоящему стоящее, прицениться, а уж затем целенаправленно копить финансы под конкретную цель.

«Да, сейчас в моих карманах воет ветер, но это вовсе не значит, что так будет всегда… В конце концов, кто запретит нищему просто поинтересоваться ценой?» — беззвучно добавил Клейн.

Аптекарь лишь развел руками, всем своим видом красноречиво заявляя, что подобных игрушек не держит, а если бы и держал — ни за что бы не расстался. Старец Око Мудрости же отозвался добродушным смешком:

— Кое-какие вещицы в моей коллекции всё же найдутся. И чего же именно просит ваша душа? Очертите хотя бы примерные рамки желаемого.

«Кое-какие вещицы… Бьюсь об заклад, этот почтенный старец — выходец из Пути „Ученого“, чья мощь как раз и зиждется на обильном арсенале внешних артефактов…» — совершенно не тая завистливых ноток в голосе, ответил Клейн:

— Нечто такое, чья мощь превосходит мои собственные силы. Желательно, чтобы это был не просто костыль для рукопашного боя, а вещица с подлинными, магическими талантами.

Вдаваться в оккультные дебри он благоразумно не стал, дабы лишний раз не пошатнуть свою искусно вылепленную маску зеленого новичка.

Око Мудрости улыбнулся:

— В моих закромах как раз пылится одна вещица, что идеально ляжет под ваши запросы. В былые времена она носила кодовое имя «2–081».

— «2–081»? — с мастерски сыгранным недоумением переспросил Клейн.

И пусть его растерянность была лишь искусной ширмой, в душе юноша испытал самое неподдельное, искреннее потрясение.

«Неужто этот запечатанный артефакт утек прямиком из Церкви Богини, вырвавшись из-за врат Чаниса?» Клейн даже в страшном сне не мог вообразить, что наткнется на столь до боли знакомую цифровую классификацию на какой-то подпольной сходке.

Око Мудрости тем временем будничным тоном пустился в разъяснения:

— Львиная доля мистических артефактов таит в себе весьма скверные изъяны и способна причинить немало бед. Именно поэтому Церкви семи ортодоксальных божеств неустанно рыщут по миру, изымая их и пряча под надежный замок. В их казенных архивах такие диковинки величаются «запечатанными артефактами» и жестко каталогизируются при помощи цифровых кодов.

— Пройдя через горнило долгих препирательств и взаимных уступок, великая семерка Церквей всё же выработала единый, монолитный стандарт классификации. Для обозначения уровня угрозы они пустили в ход цифры «0», «1», «2» и «3». Причем нулевой класс таит в себе самую чудовищную, запредельную опасность: поговаривают, что такие вещицы способны играючи стереть с лица земли целые государства, а то и ввергнуть в апокалипсис весь мир.

— Что же до артефактов нулевого и первого классов, Церкви семи божеств в обязательном порядке уведомляют о них друг друга, щедро делясь списками своих самых смертоносных игрушек. Именно поэтому их маркировки абсолютно уникальны и никогда не дублируются. А вот второй и третий ранги каждый каталогизирует на свой лад, так что у разных фракций вполне могут обнаружиться артефакты с одинаковыми кодами.

Клейн, варясь в котле Ночных Ястребов, уже давно выучил эту базу назубок. Однако одна вопиющая нестыковка по-прежнему не давала ему покоя:

— Делиться с конкурентами списками своих самых смертоносных козырей нулевого и первого класса?

«Да это же откровенный слив стратегической информации! Позволить чужакам досконально знать, сколько у тебя припрятано тузов в рукаве!»

«Впрочем, на это можно взглянуть и под другим углом: эдакий инструмент глобального, стратегического сдерживания, призванный удержать великую семерку от прямой, кровопролитной грызни…» — лихорадочно перебирал в уме варианты Клейн.

— Истинно так. Я и сам ума не приложу, с какой стати они пошли на подобный шаг, но факт остается фактом. Летописи гласят, что этот нерушимый пакт был скреплен печатями семи великих Церквей еще на стыке Четвертой и Пятой Эпох, — с расстановкой, ничуть не ускоряя и не замедляя темпа, поведал старец Око Мудрости. — Мой артефакт «2–081» берет свое начало в застенках Церкви Бога Знаний и Мудрости. Он способен даровать тебе поистине феноменальную, всеобъемлющую эрудицию. Столкнувшись в бою с чужими Потусторонними талантами, ты в мгновение ока препарируешь их суть, вычленив все козыри и уязвимости. Более того, у тебя появится шанс скопировать эти самые навыки! Разумеется, чем могущественнее враг, тем выше вероятность фиаско. Да и в случае триумфа твоя подделка будет весьма ощутимо уступать оригиналу.

«Звучит воистину сокрушительно… Неужто это живое, осязаемое воплощение максимы „знание — сила“? Если довести этот Путь до абсолюта, не упрется ли он в формулу „всезнание равно всемогуществу“? Хм… Беру свои прежние выводы назад. Господин Око Мудрости вполне может и не быть „Оценщиком“. Все эти его виртуозные распознавания мистических диковинок наверняка зиждутся именно на мощи запечатанного артефакта „2–081“…» — мысленно восхитившись, Клейн с нескрываемым любопытством забросил удочку:

— И во сколько же обойдется мне это чудо?

— Каков его фатальный изъян?

— Эта дрянь разгонит твой мозг до поистине запредельных, лихорадочных скоростей, не давая ни секунды передышки. Стоит лишь перешагнуть незримый временной лимит — и твой рассудок сгорит дотла, оставив после себя лишь пускающего слюни идиота, — донельзя лаконично, скупо обрисовал угрозу старец Око Мудрости.

В этот момент подал голос сидящий неподалеку Аптекарь:

— Сдается мне, ваш котелок уже давненько подплавился. Вечно выставляете свои сокровища напоказ. Помяните мое слово: в один прекрасный день вас непременно обдерут как липку, да еще и прирежут в придачу!

«Милостивый государь, ваше искусство тактичных предостережений, мягко говоря, оставляет желать лучшего…» — не удержался от мысленной шпильки Клейн.

Око Мудрости же лишь заливисто расхохотался:

— А с чего вы взяли, что я распинаюсь об этом не преднамеренно? Быть может, я как раз и поджидаю алчных глупцов, готовых сунуть голову в расставленный капкан?

— Точь-в-точь как та самая «ловля на живца», о которой в свое время так любил порассуждать великий император Рассел.

Отсмеявшись, старец хлопнул ладонью по подлокотнику и тяжело, с чувством вздохнул: — Поверьте слову истинного коллекционера: нет на свете муки страшнее, чем невозможность выставить свои бесценные сокровища напоказ.

С этими словами он перевел взгляд на Клейна:

— Прошу простить, но «2–081» не продается. Это жемчужина моей коллекции, доставшаяся мне в свое время за шесть тысяч восемьсот фунтов. Запечатанные артефакты подобного ранга оцениваются от четырех до двадцати тысяч, в зависимости от их полезности и таящихся в них угроз. Впрочем, чаще всего такие вещицы не купишь ни за какие деньги.

«И к чему тогда было столько распинаться?..» — Клейн титаническим усилием воли заставил уголки губ не дергаться.

Старец Око Мудрости, судя по всему, безошибочно раскусил его немую реакцию и добродушно усмехнулся:

— То, что я действительно хочу предложить вашему вниманию — это две другие диковинки. Первая — брошь, дарующая дар изгнания нечисти, очищения скверны и частичного владения заклинаниями из домена Солнца. Фатальный изъян кроется в том, что, пока вы ее носите, спасительная прохлада покинет вас навсегда — вы будете обречены вечно томиться в зное южного лета. Вторая вещица — шляпа, способная менять свой фасон по желанию владельца. Надев ее, вы сможете свободно дышать под водой как минимум полчаса, а также пускать в ход некоторые псевдозаклинания из доменов Воды и Ветра. Ее побочный эффект — неутолимая жажда влаги. Стоит вам лишь ступить на сушу, как вас начнет стремительно покидать жизненная сила.

— Расценки на подобные артефакты колеблются в пределах от полутора до трех с половиной тысяч фунтов. И здесь работает всё то же правило: порой, даже взвинтив ставку вдвое, вы рискуете остаться ни с чем, ведь на рынке такие игрушки всплывают крайне редко. Я убил добрых тридцать лет жизни, чтобы скопить эти жалкие крупицы.

Клейн едва заметно кивнул:

— Я всё тщательно взвешу и оглашу свое решение на одном из грядущих собраний.

На этих словах он с нарочитой усмешкой добавил:

— К тому же, прямо сейчас мои карманы не располагают столь внушительной суммой.





Глава 258


Дело об убийстве




Бетонная мостовая раскисла от затяжных дождей, покрывшись слоем въевшейся грязи. Выстроившиеся по обочинам газовые фонари высотой с человеческий рост бросали сквозь запотевшие стеклянные плафоны яркий, но слегка размытый, подернутый влажной дымкой свет.

Наемный экипаж мерно катил сквозь ночной сумрак. Редкие прохожие прятались от непогоды под зонтами и низко надвинутыми шляпами.

Клейн, вальяжно привалившись к стенке кареты, от нечего делать разглядывал проплывающие мимо вечерние пейзажи Баклунда.

Внезапно температура в салоне резко упала. Воздух прорезал ледяной, пробирающий до костей сквозняк, закружившийся по кабине невидимым вихрем.

Юноша резко обернулся. Напротив него, непостижимым образом материализовавшись из пустоты, уже восседала телохранительница в своем неизменном черном готическом дворцовом платье.

Ее голос прозвучал эфемерно и глухо, словно доносясь из другого мира:

— Тот старец, «Око Мудрости», почуял мое присутствие.

«Как я и думал…» — ничуть не удивившись, Клейн понимающе кивнул: — В его арсенале хватает могущественных мистических артефактов, и, скорее всего, именно они подбили его интуицию. Я даже склонен полагать, что за его спиной стоит целая подпольная ложа.

Иначе, опираясь лишь на собственные силы, старец вряд ли бы скопил такую прорву серьезных реликвий, даже потратив на это тридцать с лишним лет. Взять хотя бы того же покойного «вице-адмирала Урагана» Килангоса — будучи одним из семи великих пиратских адмиралов, он владел лишь одним-единственным «Ползучим голодом». Хотя, справедливости ради, этот мерзавец наверняка страдал завышенными требованиями и просто воротил нос от заурядных вещиц, ведь его перчатка даровала поистине универсальную мощь, практически лишенную слабых мест.

«Впрочем, баснословное богатство „Ока Мудрости“ тоже всё объясняет. Организуя столько тайных собраний, он мог скупать всё мало-мальски ценное, не скупясь на золото. За три десятка лет сколотить приличную коллекцию при таком подходе — дело нехитрое… Эх, этот дед либо владеет золотыми приисками, либо держит собственный банк…» — мысленно, с уколом легкой зависти, сыронизировал сыщик.

Озвучивать свои догадки о том, что старец может принадлежать к Церкви Бога Пара и Машин или Церкви Бога Знаний и Мудрости, он благоразумно не стал. Раскрой он такую осведомленность, наемница живо смекнула бы, что перед ней отнюдь не зеленый новичок в мире мистики.

Обладательница бледно-золотистых локонов едва заметно склонила голову, словно соглашаясь с его подозрениями.

Внезапно ее утонченные брови сошлись на переносице. Устремив взор в окно, она произнесла:

— Густой запах крови.

«Густой запах крови?» — с недоумением Клейн резко обернулся к стеклу.

Сквозь пелену моросящего дождя проглядывал глухой, безлюдный переулок.

У самого выхода из него на земле распласталась женская фигура, облаченная в некогда яркое, броское платье.

Случайный прохожий, бросив беглый взгляд на лежащую, застыл как вкопанный, а затем истошно, пронзительно завизжал.

От этого леденящего душу крика лошадь шарахнулась в сторону. Кучер торопливо натянул вожжи, усмиряя животное, и экипаж заметно сбавил ход.

В тусклом свете газовых фонарей Клейн успел разглядеть мертвенно-бледное, синюшное лицо несчастной. Ее живот зиял чудовищной, глубокой раной, а внутренности, казалось, были безжалостно выпотрошены.

Густая, темно-багровая кровь всё еще медленно растекалась по брусчатке, образуя зловещую лужу.

«Это же…» — мозг Клейна, закаленный службой в рядах Ночных Ястребов, мгновенно вытащил из архивов памяти целую вереницу дел со схожим почерком.

Подобные кровавые зверства всегда, без единого исключения, несли на себе печать поклонения дьяволу!

А говоря о дьяволопоклонниках, невозможно было обойти стороной древнюю, леденящую душу ложу, берущую свое начало еще в Четвертую Эпоху — «Кровавый культ»!

Если верить закрытым досье, этот культ представлял собой рыхлый альянс фанатиков, скрепленный лишь общей верой в первобытное зло. Его ядром выступали несколько так называемых демонических семейств: Нос, Андрералад и Белиал, действующие абсолютно автономно друг от друга.

С маниакальным упорством они сеяли семена своей ереси по всему миру, оставляя за собой реки крови и горы трупов. Бухгалтер тингенского отряда Ночных Ястребов, миссис Орианна, в свое время тоже стала жертвой их ритуалов, но, хвала небесам, чудом избежала гибели.

Разумеется, далеко не каждая подобная резня была их рук делом. Хватало и конченых психопатов, восхищенных этой дьявольской «эстетикой» и копирующих их почерк ради собственного извращенного удовольствия.

— Почерк Кровавого культа, — едва слышно обронила телохранительница. Ее силуэт стремительно выцвел, истончился и растаял в воздухе. Даму совершенно не заботило, уловил ли наниматель смысл ее слов.

К этому моменту карета уже миновала место трагедии. Заметив, как к переулку со всех ног мчатся патрульные полисмены, Клейн подавил профессиональный порыв выскочить из экипажа и провести осмотр. Сейчас он — всего лишь случайный свидетель, обычный, ничем не примечательный обыватель.

Да-да, добропорядочный гражданин мистер Мориарти…

Кровавый культ безраздельно владел Путем «Преступника», который в узких кругах также величали Путем «Дьявола». Ходили слухи, что, перешагнув седьмую Последовательность, эти Потусторонние неумолимо мутируют, шаг за шагом обретая демоническую природу. Впрочем, истинное нутро вылезало наружу лишь в минуты крайнего напряжения или во время специфических ритуалов…

Последовательность 9, «Преступник». Наделяет носителя звериной выносливостью, феноменальным чутьем и виртуозными криминальными талантами, однако остатки совести в таких людях всё еще теплятся… Последовательность 8, в древности именуемая «Хладнокровным», а ныне известная как «Падший ангел». На этом этапе человечность выжигается дотла, уступая место первобытным порокам. Плоть всё больше отдаляется от людской природы, а в арсенале появляются первые демонические чары… Последовательность 7, «Серийный убийца». Искушенные в темных таинствах и ритуалах поклонения, эти ублюдки упиваются кровавыми жатвами, раз за разом совершая изощренные убийства, дабы потешить своих инфернальных покровителей…

А вот что таят в себе высшие ступени этого Пути — одному богу известно…

Обрывки казенных архивов о Кровавом культе и Пути Дьявола мелькали в голове Клейна. Дождь снаружи, казалось, припустил с новой силой. Капли густо барабанили по стеклу, сливаясь в извилистые ручейки, отчего весь окружающий мир словно погрузился в вязкую, меланхоличную тишину, скрывшись за размытой пеленой.

«И чего я голову ломаю? Эту кровавую баню стопроцентно возьмут в оборот официальные отряды Потусторонних. Уполномоченные Каратели или те же Ночные Ястребы живо возьмут след. Это уже не моя головная боль», — покачав головой, Клейн усмехнулся и беззвучно проворчал про себя.

Вернувшись в дом номер пятнадцать по улице Минск, он благополучно выкинул инцидент из головы. Первым делом юноша заскочил к соседям, постучав в двери Саммеров, и попросил миссис Старлин передать Мэри, чтобы та забирала свои железобетонные улики завтра после полудня. Умывшись, сыщик развернул свежую прессу, с головой уйдя в изучение политической обстановки и светских хроник Баклунда.

На следующее утро, в субботу, Клейн без малейшей спешки расправился с завтраком и отправился в фотоателье за свежими снимками. Придирчиво перебрав отпечатки, он отложил один, где физиономии Дораго Гейла и Эрики Тейлор проступали кристально ясно, а их пылкая, бьющая через край страсть была запечатлена во всей красе.

Надежно припрятав компромат, он улучил момент до визита миссис Мэри и наведался в полицейский участок Райс, где без сучка без задоринки стряс с легавых свои десять фунтов залога.

Пока оформлялись бумаги, он нос к носу столкнулся с настоящим сержантом Фассином, отчего испытал легкий, но весьма неприятный укол неловкости.

Обналичив остававшиеся на счете пять сотен фунтов, Клейн, промотавшийся по делам всё утро, наконец-то мог позволить себе выдохнуть.

Перед тем как взяться за приготовление обеда, он разом отвалил телохранительнице оставшиеся шестьсот фунтов гонорара. Теперь его личный бюджет похудел до ста сорока шести фунтов, восьми сулей и пяти пенни — это был весь его скромный, доступный к тратам капитал.

«Если не считать должка перед мисс Справедливостью, я чист как стеклышко…» — в превосходном расположении духа Клейн бросил на сковородку увесистый стейк на кости, щедро полив шипящее мясо соусом из черного перца.

В тот самый миг, когда он с наслаждением отрезал кусок идеальной прожарки, тишину дома разорвала заливистая, настойчивая трель дверного колокольчика.

«Миссис Мэри? Не рановато ли?» — в недоумении отложив нож и вилку, Клейн зашагал в прихожую.

За пару шагов до порога он на миг замер. Интуиция «Клоуна» услужливо, в мельчайших деталях вырисовала в сознании облик незваного гостя.

За дверью переминался джентльмен старой закалки, облаченный в светло-серое пальто и шелковый полуцилиндр, сжимая в руке черную трость с золотой инкрустацией. Его пронзительные, колючие синие глаза таили в себе острый ум, виски тронула благородная седина, а глубокие, словно высеченные резцом носогубные складки придавали лицу суровое, слегка обвисшее выражение.

— Добрый день, чем могу служить? — вежливо осведомился Клейн, распахнув створку.

Старый джентльмен с тяжелым, густым акцентом восточного побережья Мидси произнес:

— Вы частный сыщик, Шарлотт Мориарти?

— Желаете поручить мне дело? — Клейн утвердительно кивнул и, отступив в сторону, проводил гостя прямиком в гостиную.

Слегка замявшись, он всё же предложил:

— Чего изволите? Кофе или черного чая?

— Стакан горячей воды, благодарю, — старец уже успел снять шляпу и чинно опустился на диван.

«Чудесно, проще некуда… Пожалуй, стоит всерьез задуматься о найме какого-нибудь помощника, чтобы тот возился с кипятком, заваривал чай и смахивал пыль…» — позволив мыслям слегка растечься, Клейн удалился на кухню и ополоснул чистый стакан.

Поставив перед джентльменом дымящуюся воду, сыщик устроился в одиночном кресле, сцепил пальцы в замок и деловито поинтересовался:

— Как мне к вам обращаться?

— Миллер Картер, — предельно лаконично отрезал гость.

— Мистер Картер, в чем суть вашего поручения? — отбросив светские расшаркивания, Клейн взял быка за рога.

Задавая вопрос, он незаметно активировал духовное зрение, просканировав сидящего напротив старика.

Здоровье джентльмена оказалось вполне сносным, разве что аура в области левого колена отливала болезненным оттенком — скорее всего, застарелый артрит… Эмоциональный фон пестрел густой синевой, выдавая холодный, расчетливый разум, слегка разбавленный пульсирующими искрами тревоги… Клейну хватило одного беглого взгляда, чтобы составить исчерпывающий портрет клиента.

Миллер Картер взял в руки белоснежную фарфоровую чашку и, задумчиво поглаживая гладкую поверхность, заговорил:

— Дело вот в чем: я прикупил особняк на улице Уильямс. Видите ли, сам я родом из графства Мидси, но коммерческие интересы требуют моего постоянного присутствия здесь, так что я намерен осесть в Баклунде всерьез и надолго.

«Улица Уильямс… Это вообще где?» — Клейн, прибывший в столицу меньше месяца назад и всё еще плутающий по городу с картой или по наитию, титаническим усилием воли сохранил на лице маску абсолютной, непробиваемой солидности.

Миллер Картер бросил на него короткий взгляд и, расценив молчаливое внимание сыщика как приглашение продолжать, добавил:

— По слухам, изначально этот особняк принадлежал какому-то разорившемуся виконту. Дело было лет двадцать-тридцать назад. С тех пор дом несколько раз переходил из рук в руки, пока наконец его не приобрел я.

— Я планировал слегка осовременить интерьеры, и во время ремонта мы наткнулись на скрытую потайную дверь в подвале. Она вела в весьма обширные подземные катакомбы. Полагая, что соваться туда может быть небезопасно, я приостановил все работы и настрого запретил рабочим и прислуге совать туда нос. Я бы хотел нанять вас, чтобы вы обследовали эти подземелья и убедились, что там не таится никакой угрозы.

«Подземные катакомбы… Древние руины? Тайный клад?» — Клейн немного поразмыслил и спросил:

— Почему бы вам не обратиться в полицию?

— В распоряжении властей в десятки, а то и в сотни раз больше ресурсов, чем у скромного частного сыщика. Они бы провели разведку куда тщательнее и надежнее.

Миллер Картер тяжело потер переносицу:

— Я категорически не желаю привлекать к этому делу излишнее внимание. И уж тем более внимание официальных инстанций.

— Если эти подземелья окажутся безопасными, я планирую включить их в общую планировку особняка и найти им достойное применение.

— Я прекрасно понимаю, что подобная вылазка сопряжена с определенным риском. За эту работу я готов выложить пятьдесят фунтов. Однако вы вправе взять с собой не более трех помощников. Если же внизу вы столкнетесь с реальной угрозой, я обязуюсь выплатить дополнительную компенсацию соразмерно вашим злоключениям.

«Пятьдесят фунтов… Цена и впрямь заоблачная… Будь я рядовым сыщиком, это покрыло бы мой заработок за два, а то и три месяца… Картер лишь недавно прибыл в Баклунд, других детективов не знает, вот и обратился по объявлению в газете. Так и вышел на меня…» — взвесив все за и против, Клейн произнес:

— Мне нужно подумать.

Внезапно он виновато улыбнулся и кивнул куда-то себе за спину: — Прошу простить, мне нужно ненадолго отлучиться в уборную.

Миллер Картер едва заметно кивнул и пригубил горячей воды из чашки.

Юркнув в умывальную комнату и наглухо заперев за собой деревянную дверь, Клейн уставился в зеркало. Выудив из кармана медную монету в полпенни, он приготовился к ритуалу.

Поскольку где-то поблизости незримо присутствовала наемная телохранительница, воспарить в чертоги над серой мглой он не рискнул. Оставалось лишь полагаться на собственные таланты Провидца.

«Мне следует взяться за этот заказ».

……

Беззвучно прокрутив фразу в уме ровно семь раз, Клейн звонким щелчком подбросил медяк в воздух. Его карие глаза стремительно потемнели, неотрывно следя за кувыркающейся монетой.

Шмяк!

Монета послушно рухнула прямо в подставленную ладонь. Профиль монарха смотрел вверх — безоговорочное подтверждение.

Юноша едва заметно кивнул и шепотом бросил в пустоту:

— А что подсказывает ваше чутье?

На глади зеркала мгновенно проступил призрачный силуэт телохранительницы. Сохраняя всё то же абсолютно бесстрастное выражение лица, она ответила:

— Угроза присутствует, но она ничтожна.

«Превосходно…» — спрятав монету и для вида ополоснув руки, Клейн покинул уборную и вернулся в гостиную.

Устремив взгляд на Миллера Картера, он с легкой улыбкой огласил вердикт:

— Я берусь за это дело.





Глава 259


Подземное сооружение




Подписав договор с Миллером Картером и получив десять фунтов аванса, Клейн не стал пороть горячку и мчаться на улицу Уильямс сию же минуту, а назначил встречу на четыре пополудни.

Миллер отнесся к этому с полнейшим пониманием: в его глазах детектив Шарлотт Мориарти, работающий в одиночку, непременно нуждался во времени для найма помощников перед грядущей экспедицией.

Едва старый джентльмен покинул дом, сыщик тут же вернулся к обеденному столу, наспех порезал успевший остыть стейк и проглотил мясо.

«И неужели ему самому не нужно обедать? Приспичило же явиться именно в такой час…» — кое-как заморив червячка, юноша с тяжелым вздохом принялся убирать со стола.

Ровно в два пополудни, как и было условлено, пожаловала мадам Мэри. Глаза гостьи заметно покраснели и припухли от слез, а лицо потемнело от гнева, отчего даже сопровождавшая ее Старлин Саммер была вынуждена хранить скорбное, гнетущее молчание.

Клейн вложил тот самый, тщательно отобранный снимок в конверт и протянул клиентке:

— Мадам, взгляните и подтвердите.

Мэри на пару секунд застыла в оцепенении. Медленно, судорожно втянув воздух, она всё же выхватила конверт, достала фотографию и впилась в нее пристальным, мучительным взглядом.

— … Превосходно. Просто безупречно. Вы самый расторопный и надежный сыщик из всех, с кем мне доводилось иметь дело. Для меня будет честью рекомендовать вас резидентам клуба Крагга… А вот остаток гонорара — семь фунтов. Вы заработали каждый пенни. — Достав из кожаного ридикюля кошелек, Мэри отсчитала одну пятифунтовую банкноту и две по одному фунту.

Затем, не дожидаясь ответа, она резким движением сунула фотографию обратно в конверт, бросила его в сумочку и порывисто вскочила на ноги, направляясь к выходу.

Цок-цок-цок! Ее кожаные ботинки без пуговиц выбивали по полу бешеную, гулкую дробь. Старлин Саммер едва поспевала за подругой, семеня следом.

Распахнув дверь и шагнув за порог, Мэри внезапно оступилась и едва не полетела на землю, но Старлин вовремя успела подхватить подругу под руку.

Эта заминка мигом остудила пыл обманутой жены. Ее движения заметно замедлились, а на лицо вернулась холодная, пугающая сдержанность.

«Мадам, вы забыли свою портативную камеру… Ладно, передам ее позже через миссис Саммер…» — молчаливо созерцая развернувшуюся драму, Клейн лишь сокрушенно покачал головой, не проронив ни звука.

Вернувшись на второй этаж, он позволил себе вздремнуть и благополучно проснулся под мерный, раскатистый бой часов на колокольне соседней церкви.

Еще до этого парень успел дотошно изучить карту, убедившись, что улица Уильямс пролегает на самом стыке Западного района и Района Императрицы. Это было самое сердце Баклунда — респектабельное и донельзя комфортное место для жизни.

«Приличный особняк в Западном районе или Хиллстоне обойдется примерно в две с половиной тысячи фунтов. А уж дом Миллера Картера, примыкающий к Району Императрицы, да еще и принадлежавший виконту, явно не отличается скромными габаритами. Выкупить такое поместье целиком встанет тысячи в три с половиной, а то и во все пять… Да на эти деньги можно приобрести мощнейший мистический артефакт!.. И всё же он явился ко мне один-одинешенек, без дворецкого и свиты лакеев. Должно быть, совсем недавно перебрался в столицу и еще не успел обрасти штатом прислуги?» — размышляя об этом, Клейн облачился в длинный двубортный сюртук, водрузил на голову цилиндр, подхватил трость и вышел на улицу Минск.

Газовые фонари еще не зажгли, и улица тонула в хмуром, пугающе-раннем сумраке, превосходящем даже вечернюю мглу. Зато дышалось здесь на удивление свободно, без того удушливого, едкого смога, что царил в восточных кварталах.

Наняв экипаж и добравшись до улицы Уильямс, сыщик обнаружил у ворот особняка под номером восемь дожидающегося лакея.

Слуга, облаченный в красный жилет и светлые брюки, почтительно поклонился прибывшему гостю:

— Добрый день, сэр. Вы детектив Мориарти?

— Именно так. У меня назначена встреча с мистером Картером, — сдержанно кивнул Клейн и последовал за провожатым на территорию роскошной резиденции, щеголяющей парадным газоном и примыкающим сбоку садом.

Двухэтажное здание встретило их первозданным хаосом: на первом этаже громоздились кучи строительных материалов, а вокруг вовсю сновали рабочие, занятые масштабным ремонтом.

Миллер Картер, пренебрегший цилиндром и брезгливо прикрывающий нос платком, поспешил навстречу:

— Приношу свои глубочайшие извинения за эту чудовищную грязь и разруху. Но я искренне уповаю на то, что к приезду моей семьи всё будет обустроено по высшему разряду, поэтому приходится нещадно подгонять этих лентяев.

С этими словами он перевел взгляд на лакея и бросил:

— Возвращайся к надзору за ними.

«Немудрено, что он тогда заявился без свиты. Вся прислуга переквалифицировалась в надсмотрщиков…» — мысленно усмехнувшись, Клейн вежливо произнес:

— Я вожу знакомство со многими врачами, и они в один голос твердят: въезжать в свежеотремонтированный дом — затея крайне скверная. Помещению требуется как минимум три месяца на тщательное проветривание, иначе пожилые люди и дети со слабым здоровьем рискуют серьезно занемочь.

— Неужели? — с нескрываемым недоумением переспросил Миллер, увлекая гостя в сторону спуска в подвал.

— Лично я подобных опытов не ставил, но предпочитаю всецело доверять авторитетам. Ходят слухи, что эти наставления дошли до нас от самого императора Рассела, — на ходу состряпал благовидную легенду Клейн.

Хозяин особняка задумчиво кивнул. Обернувшись и бросив взгляд на входные двери, он нахмурился:

— Мистер сыщик, а где же ваши помощники?

— Боюсь, те катакомбы могут таить в себе весьма нешуточную угрозу.

«Помощница-то при мне, просто вашим глазам она недоступна…» — язвительно проворчал про себя юноша, но вслух с абсолютной серьезностью ответил:

— Это лишь предварительная разведка. Я намерен продвигаться с величайшей осмотрительностью и при малейших признаках беды немедленно отступлю.

— В подобных вылазках у меня за плечами колоссальный опыт, и лезть на рожон я не собираюсь. А вот неоперившиеся, несыгранные ассистенты лишь свяжут мне руки, лишив маневренности и решительности в критический момент.

Миллер на секунду опешил, после чего с уважением признал:

— Ваш профессионализм вызывает восхищение.

«Профессионально пускаю пыль в глаза…» — мысленно, с горькой иронией добавил Клейн.

Окончательно отбросив сомнения, джентльмен провел детектива Мориарти сквозь захламленную гостиную и по каменным ступеням спустился в на удивление просторный подвал.

Газовые трубы сюда не дотянули, зато в стены были намертво вмурованы четыре тяжелых металлических канделябра, чьи свечи отбрасывали зыбкий, пляшущий во мраке желтоватый свет.

Ступая по добротно выложенному каменному полу, парень не смог сдержать восхищенного вздоха:

«Воистину, размах аристократии! У них даже подвалы щеголяют дизайнерской отделкой, да и по площади это помещение не уступает моей нынешней гостиной…»

В этот момент Миллер указал в самый дальний конец помещения:

— Вон та самая потайная дверь. Мои люди наткнулись на нее во время перепланировки.

Прищурившись и вглядываясь в скудном свете свечей, Клейн действительно различил в глухом углу массивную створку из серо-белого камня. Изначально она была виртуозно замаскирована под глухую стену, но теперь ее контуры обнажились без остатка.

— Дальше дело за вами. И ради всего святого, будьте предельно осторожны, — напутствовал его консервативный джентльмен, вручая зажженный штормовой фонарь.

— Проветривать уже пробовали? — с профессиональной дотошностью осведомился сыщик.

Миллер едва заметно покачал головой:

— Воздух там на удивление сносный, но я строго-настрого запретил рабочим лезть вглубь.

— Принято, — Клейн бегло проверил свой арсенал и натянул на правую руку черную перчатку. Под пристальным взглядом хозяина он неспешно приблизился к каменной преграде с фонарем наперевес и, прижимая трость к боку, навалился на створку.

Под тяжелый, натужный скрежет трущегося камня дверь поддалась. В свете фонаря перед ним проступил длинный туннель, вымощенный темным плитняком.

По обеим сторонам и в самом конце прохода виднелись деревянные двери. Дерево уже тронул тлен веков, но с виду они казались еще вполне крепкими.

«Не такая уж и седая древность… Хотя вычурная резьба на дверях откровенно режет глаз на фоне этого сурового, тяжеловесного камня… Уж не тот ли самый виконт в свое время затеял тут перепланировку?» — беззвучно активировав духовное зрение, Клейн покрепче перехватил трость и, освещая путь штормовым фонарем, шаг за шагом углубился во мрак.

Желтоватое сияние разгоняло вековую тьму. Поравнявшись с первыми комнатами — чьи двери рабочие Миллера благоразумно не решились переступить, оставив распахнутыми настежь — он бросил внутрь беглый взгляд. В пустоватых помещениях пылились лишь столы да длинные скамьи, выполненные в том же самом вычурном стиле.

«Ауры мертвы, ни единого проблеска…» — наскоро просканировав убранство, сыщик не стал задерживаться и проследовал прямиком в конец туннеля, где путь преграждали массивные двустворчатые врата из черного камня.

Перехватив трость локтем, он уперся облаченной в перчатку правой рукой в камень и, медленно наращивая усилие, толкнул створку.

Воздух разорвал зубодробительный скрежет. Врата нехотя поддались, образуя узкую щель, и в тот же миг духовное зрение Клейна взорвалось мириадами слепящих искр, выхватывая из темноты неистовый, сплетающийся в клубок водоворот пестрых аур.

Сердце тревожно екнуло. Мощным рывком распахнув створки пошире, он пулей отскочил на пару шагов назад.

Щель стремительно расширилась, и прямо сверху, с глухим влажным шлепком, вывалилось нечто черное и склизкое.

Это оказалась длинная, отливающая чешуей змея с треугольной головой и причудливым красным орнаментом на спине!

Гадина хищно изогнулась, взвив верхнюю половину тела над полом. Безостановочно пробуя воздух раздвоенным жалом, она вперила в Клейна свой немигающий, ледяной желто-бурый взгляд.

Шлеп! Шлеп! Шлеп! С косяка одна за другой посыпались десятки ее товарок, мгновенно образуя у самого входа кишащую, извивающуюся живую гору.

Взглянув поверх их кишащих тел, Клейн увидел, что внутри находится просторный зал. В самом его центре копошилось и сплеталось в клубок бесчисленное множество змей всех мастей и расцветок, образуя чудовищное, гротескное змеиное гнездо добрых десяти метров в поперечнике. От одного лишь взгляда на эту живую массу накатывало тошнотворное, удушливое чувство омерзительной склизкости.

Волосы на затылке Клейна мгновенно встали дыбом. Не в силах совладать с собой, он отшатнулся еще на пару шагов, отчаянно борясь с желанием зажмуриться и отвести взгляд от этой мерзости.

И пусть он был взрослым мужчиной, страх перед змеями сидел в нем глубоко и прочно. Эти ползучие гады всегда оставались его главным, первобытным кошмаром.

Корни этой фобии уходили в далекое детство, оставив после себя глубокую психологическую травму. Будучи еще совсем несмышленым мальцом, он вместо того, чтобы послушно спать, частенько приоткрывал дверь своей спальни и сквозь узкую щель тайком подглядывал за тем, как родители смотрят фильмы.

По роковому стечению обстоятельств однажды они смотрели фильм-катастрофу о нашествии змей. В одной из сцен во время сноса старого здания рабочие раскопали исполинское змеиное гнездо. Эта кишащая, бесконечно извивающаяся масса намертво, неизгладимым рубцом впечаталась в его память.

«Хватит ли мощи „Амулета Сна“, чтобы усыпить такую ораву?» — с трудом сглотнув подступивший к горлу ком, сыщик бросил в пустоту:

— Есть идеи, как с этим справиться?

Рядом с ним тут же вынырнул из невидимости силуэт телохранительницы, облаченной в черное готическое платье. Плотно сжав губы, она не проронила ни звука.

Клейн посмотрел на нее. Она посмотрела на Клейна. Оба хранили гробовое молчание.

Лишь когда первые змеи начали медленно, нехотя расползаться из клубка в стороны, юноша наконец легонько откашлялся и повторил свой вопрос:

— Так что, идеи есть?

Наемница так ничего и не ответила. Плавно воспарив в воздухе, она лишь взмахнула рукой, и по каменному туннелю внезапно пронесся пронзительный, ледяной сквозняк.

У-у-ух!

Свирепый, завывающий ветер ворвался в зал, стремительно выстужая помещение и опуская температуру до уличных показателей.

У-у-ух!

Кишащий в центре зала змеиный клубок мгновенно распался. Повинуясь инстинкту выживания, гады панически брызнули во все стороны, отчаянно ища более теплое и пригодное для жизни укрытие.

Не прошло и трех минут, как каменный пол в зале и туннеле покрылся тонкой, хрустящей коркой инея, а от бесчисленных полчищ змей не осталось и следа — они словно сквозь землю провалились.

У-у-ух!

Завывание ледяного шквала всё никак не утихало. Клейн, лязгая зубами от пронизывающей стужи, выдавил:

— Х-хватит, пожалуй… Д-достаточно.

Неистовый шторм начал стихать, хотя пробирающий до костей могильный холод никуда не делся. Силуэт телохранительницы же вновь бесследно растворился в воздухе.

Вскинув правую руку, в которой всё еще была зажата трость, сыщик прикрыл нос и рот, после чего громко чихнул. Приподняв штормовой фонарь повыше, он с величайшей осторожностью миновал каменный проем и шагнул в просторный зал.

Архитектура здесь полностью вторила стилю внешнего туннеля: повсюду господствовали тяжелые, непроглядно-черные каменные плиты, а своды подпирали восемь массивных круглых колонн того же цвета.

С высоких, теряющихся во мраке потолков свисали длинные металлические прутья. Их концы венчали тяжелые канделябры, искусно вырезанные в форме самых разнообразных, причудливых созданий.

«Перевернутые канделябры…» — будучи студентом исторического факультета и человеком, которого с горем пополам можно было причислить к элите в этой области, Клейн, опираясь на эту специфическую деталь интерьера, сделал свой первый вывод:

— Неужели это архитектура Четвертой Эпохи?





Глава 260


Странная статуя




Историки всех государств Северного континента сходились в одном: Четвертая Эпоха окутана столь густым туманом тайн, что разглядеть ее подлинный облик попросту невозможно.

Летописи того времени пестрели чудовищными пробелами и недомолвками, а раскопанные гробницы, руины древних городов и уцелевшие манускрипты можно было пересчитать по пальцам — их катастрофически не хватало для выстраивания сколь-нибудь достоверной картины.

Впрочем, это отнюдь не означало, что ученые умы опустили руки. «Исчезающе мало» — это всё же не «абсолютный ноль», а значит, кое-какие реликвии и крупицы сведений до наших дней дошли.

Прежний Клейн был по-настоящему одержим историей Четвертой Эпохи. Он проглотил немыслимое количество научных трудов и фолиантов, и львиная доля этих знаний по-прежнему хранилась в памяти:

Будь то Соломонова империя, династия Тюдоров или империя Трэнсост — зодчество всех трех держав отличалось поразительным сходством. Их монументальный стиль плевал на здравый смысл, упивался хаотичной асимметрией и питал нездоровую слабость к непроглядно-черному цвету.

И самыми яркими визитными карточками той эпохи служили свисающие с потолков канделябры вкупе с высеченными на черных стенах узорами, словно оставленными грубыми ударами секиры.

Именно поэтому, стоило юноше поднять штормовой фонарь и выхватить из мрака тянущиеся со сводов металлические прутья с закрепленными на концах подсвечниками, первая же мысль безошибочно указала на Четвертую Эпоху. На те самые окутанные непроницаемой пеленой седые века, что заставляли кусать локти поколения историков и археологов.

«Парочка монографий упоминала, что количество канделябров напрямую зависело от статуса постройки. И пусть эти три великие державы превозносили асимметрию, в подобных вопросах они придерживались маниакально строгой иерархии… Три слева, два справа — вот потолок, дозволенный простолюдинам. Это установили по уцелевшим фундаментам и планировкам жилищ…» — Клейн повыше вскинул фонарь и, неспешно продвигаясь вглубь, принялся пересчитывать светильники по обеим сторонам.

Зал оказался куда просторнее, чем он предполагал. Парень отшагал добрую сотню метров, прежде чем во мраке проступили очертания возвышающегося на полметра помоста и глухой, массивной стены, знаменующей тупик.

«Сорок один перевернутый канделябр слева, сорок справа… Размах просто безумный. Какому же сословию принадлежали эти хоромы? Высшей аристократии? Если подумать, те же семьи Антигон и Заратул тоже входили в элиту Четвертой Эпохи… И при этом являлись пугающе могущественными кланами Потусторонних. Надо полагать, прочие благородные дома им ничуть не уступали…» — с этими мыслями сыщик приблизился к помосту. Свет фонаря скользнул по боковым ступеням, выхватывая на поверхности черных каменных плит знакомые грубые борозды.

Неужели и впрямь наследие Четвертой Эпохи? Пока эти догадки вихрем проносились в голове, обостренное зрение Клейна вкупе с тусклым светом выцепили на возвышении две исполинские, отливающие железной чернотой скамьи. Древние, монументальные престолы, призванные с высоты взирать на ничтожество стоящих внизу.

Целых два престола!

Два? С какой стати их здесь два? Судя по планировке, это место предназначалось для фигуры, наделенной абсолютной, единоличной властью. И вдруг пара кресел? Равноправные вельможи? Два графа, два герцога, два принца? Клейн с досадой почувствовал, как его багаж исторических познаний трещит по швам.

Юноша прекрасно помнил: во множестве научных трудов черным по белому значилось, что Соломонова империя, династия Тюдоров и империя Трэнсост отличались пугающе жесткой, незыблемой иерархией. Опираясь на эту догму, само существование двух равноправных владык внутри одной фракции казалось полнейшим абсурдом.

— Странно… — едва слышно пробормотал он, скорее обращаясь к своей телохранительнице.

— И что же тут странного? — внезапно раздался за спиной бесплотный, плывущий голос. В необъятном, тонущем во мраке и мертвой тишине древнем зале он прозвучал поистине жутко.

Уголок губ сыщика нервно дернулся. Не таясь, он выложил даме все подмеченные архитектурные странности, подкрепил их историческими справками и озвучил свои терзания, напоследок добавив:

— Вентиляция здесь работает превосходно. Держу пари, где-то кроется еще один выход.

Наполовину слившаяся с тенями телохранительница выслушала его в абсолютном безмолвии, после чего смерила долгим, пронзительным взглядом:

— Откуда у вас столь глубокие познания?

«Да потому что я диплом историка получил…» — мысленно огрызнулся юноша, но вслух с легкой улыбкой ответил:

— Не подайся я в частные сыщики, вполне мог бы стать подающим надежды историком с кристально чистой совестью.

Дама проигнорировала шутку. Не став больше растворяться в воздухе, она плавно взмыла на полуметровый помост.

Клейн, освещая путь фонарем, поспешил следом. Оказавшись наверху, он поразился габаритам платформы: добрых сорок метров в ширину и около десяти в глубину.

— Гигантомания и монументальность — еще один яркий штрих Четвертой Эпохи, — вскользь обронил он. С величайшей осторожностью приблизившись к двум отливающим железной чернотой тронам, юноша поднял лампу повыше, вглядываясь в детали.

— Судя по габаритам, они предназначались для трех-четырехметровых исполинов… На спинках выбито нечто вроде гербов. Здесь — угольно-черная корона… А тут — рука, сжимающая скипетр… И кто бы знал, что они олицетворяют… — Клейн бормотал это скорее для себя, ничуть не рассчитывая на помощь наемницы.

Однако парящая в воздухе женщина внезапно нарушила молчание:

— Это родовой герб семьи Тюдор.

— Что? — сыщик изумленно обернулся и увидел, что незнакомка указывает на длань со скипетром.

Семья Тюдор? Наследие династии Тюдоров из Четвертой Эпохи? Чьи же это королевские покои? Нахмурив брови, Клейн спросил:

— А второй герб вам знаком?

Кто бы это ни был, он удостоился чести восседать на равных с самими Тюдорами!

Телохранительница лишь отрицательно покачала головой, не проронив ни звука.

Осознав, что копать дальше бессмысленно, Клейн отложил археологические изыскания и вернулся к рассуждениям:

— Возведя свои империи на руинах прошлого, и Тюдоры, и Трэнсосты почему-то свято сохранили эстетику, унаследованную от Соломоновой державы. Те же перевернутые канделябры, те же грубые, рубленые орнаменты… Это в корне расходится с человеческой природой. Будь я императором, то, даже сохранив львиную долю старых традиций, непременно внес бы парочку ярких штрихов, дабы подчеркнуть собственное величие.

— Уж не значит ли это, что все три великие династии связывала некая глубинная, незыблемая нить?

Парень нутром чуял: и Соломон, и Тюдор, и Трэнсост безраздельно владели цепочкой «Темного Императора», она же Путь «Адвоката». А эта маниакальная приверженность единому стилю была не чем иным, как суровой необходимостью метода «отыгрыша»!

Выдержав паузу в пару секунд, наемница уронила глухую фразу:

— Лишь император имеет право зваться императором.

«Иными словами, моя догадка бьет точно в цель?» — больше расспрашивать юноша не стал. Обойдя с фонарем вокруг исполинских железных тронов, он так и не выудил больше ни единой зацепки.

— Пройдемте дальше, — предложил он.

Не успели слова слететь с его губ, как дама уже сама плавно поплыла к дальнему краю помоста, ничуть не разогнав сгустившуюся вокруг могильную стужу.

Продвинувшись еще на несколько метров, Клейн в неверном свете лампы разглядел в самом конце зала семь массивных, уходящих под своды черных каменных врат. Выстроившись в шеренгу, они делились весьма своеобразно: две слева, одна по центру и четыре справа — идеальный, доведенный до абсурда образец асимметрии Четвертой Эпохи.

Перехватив трость той же рукой, что держала фонарь, сыщик небрежно подбросил монетку, беззвучно шепча:

«Начать следует слева».

Дзынь!

Кувыркаясь в воздухе, медный пенни послушно рухнул на ладонь. Профиль короля смотрел вверх.

— Идем налево, — парень уверенно шагнул вперед.

Телохранительница безмолвно последовала за ним. Лишь когда они поравнялись с крайними левыми вратами, ее призрачный голос разрезал тишину:

— Могли бы пойти и направо, разницы никакой.

«То бишь гадать было совершенно бессмысленно…» — криво усмехнувшись, Клейн вскинул лампу повыше, вглядываясь в выбитую на створке барельефную вязь:

На глубоком, непроницаемо-черном фоне, усыпанном россыпью сияющих искр, покоилась ровно половина багрового круга.

Это же… Зрачки Клейна сузились в иглы.

Темная Священная Эмблема! Незыблемый символ Богини Вечной Ночи!

«Выходит, в Четвертую Эпоху Церковь Богини выступала на стороне династии Тюдоров?» — погруженный в тяжелые раздумья, юноша уперся ладонью в холодный камень.

Скр-р!

Под натужный, сводящий зубы скрежет тяжеленная черная створка нехотя подалась внутрь.

Свет фонаря хлынул во мрак, шаг за шагом выхватывая из темноты всё новые детали:

Сперва показался небольшой пятачок пустого пространства, вымощенный всё теми же черными плитами, а за ним высился почти метровый постамент.

Ступая предельно осторожно, Клейн приблизился и поднял лампу так, чтобы осветить то, что покоилось на возвышении.

Спустя пару мгновений желтоватые отблески обрисовали исполинскую статую добрых четырех-пяти метров в длину, практически полностью заполнившую собой всё пространство в конце комнаты.

Это была женщина. И пусть черты ее лица скрывала легкая, туманная дымка, от изваяния так и веяло неземной, пугающей красотой. Подперев голову правой рукой, она вальяжно возлежала на постаменте. Ее тело укрывало многослойное, но лишенное вычурности классическое черное платье, а изголовье венчал круг с расходящимися лучами.

На складках ее одеяний мерцали мириады ослепительных искр — это были крошечные, кристально чистые осколки драгоценных камней.

При одном лишь взгляде на нее Клейну почудилось, будто он воочию узрел саму первозданную ночь и мерцающую россыпь бесчисленных звезд.

На фоне этого великолепия расходящийся лучами круг в изголовье девы казался ликом сияющей полной луны.

Это же… Разум Клейна словно сковало льдом, однако в голове бешено, отчаянно билась единственная, готовая вот-вот вырваться наружу догадка.

— Богиня Вечной Ночи? — в голосе телохранительницы проскользнули редкие для нее нотки искреннего недоумения.

И символика, и внешний облик кричали об одном: перед ними во плоти предстало изваяние самой Богини! Та самая догадка наконец-то обрела четкие контуры и теперь оглушительным набатом громыхала в черепной коробке сыщика.

Юноша прекрасно помнил, как однажды расспрашивал капитана Данна Смита о разнице между еретическими сущностями и ортодоксальными богами. И одним из главных отличий было то, что первые охотно принимали облик разумных существ, тогда как последним поклонялись исключительно через абстрактные символы Священных Эмблем!

И вот сегодня, прямо здесь и сейчас, в недрах этих древних, пропитанных пугающей чертовщиной руин он наткнулся на изваяние, подозрительно напоминающее Богиню Вечной Ночи. Самую настоящую статую в человеческий рост!

От одной лишь мысли о том, какие бездны смыслов могут за этим скрываться, Клейна пробрал леденящий душу озноб.

«Неужели Богиня в прошлом была злым божеством?»

«Нет… быть может, это какая-то иная еретическая тварь из домена ночи… Но ведь Темная Священная Эмблема на створках каменных врат ни на йоту не отличается от нынешней…»

«Или же наличие антропоморфного облика вовсе не является тем самым водоразделом между ортодоксальной верой и ересью? В конце концов, уровень допуска капитана оставляет желать лучшего, и его познания вполне могли оказаться ошибочными».

«А может, члены семьи Тюдор воздвигли эту скульптуру ради намеренного богохульства и оскорбления святыни!»

«Да, вполне вероятно, что идол служил краеугольным камнем для проведения какого-нибудь жуткого, извращенного ритуала!»

Рой этих противоречивых догадок вихрем проносился в голове парня. Сомнения, тревога и нервное напряжение сплелись в тугой узел, порождая стойкое, не поддающееся никакому логическому описанию чувство глубочайшей неправильности происходящего.

— Проверим, что скрывается за остальными вратами, — окинув помещение внимательным взглядом и не выудив больше ни единой зацепки, юноша сделал глубокий вдох и решительно нарушил тишину.

«Интересно, к чему же отсылают оставшиеся шесть створок, и таят ли они в себе такую же пугающую чертовщину…» — с тяжелым сердцем подумал сыщик.

Наемница в ответ лишь медленно, едва заметно кивнула.





Глава 261


Самая дальняя комната




Покинув комнату, Клейн с величайшей осторожностью перехватил трость и штормовой фонарь в одну руку. Освободив левую ладонь, он подготовился к любым непредвиденным случайностям, чтобы в критический миг молниеносно выхватить предметы из кармана с той же стороны.

Там покоились амулеты, медный свисток Азика и несколько карт Таро. Если не считать припрятанной отдельно Потусторонней характеристики Росаго — «Полностью черного ока», в этом кармане был собран весь его арсенал для самообороны.

Не успели Клейн с телохранительницей сделать и шага в сторону, как свет фонаря выхватил из мрака герб на соседней двери. В центре композиции, в окружении символов пшеничных колосьев, распустившихся цветов и бьющих родников, красовался схематично набросанный силуэт младенца.

— Священная эмблема Матери-Земли… — с тяжелой серьезностью, понизив голос, произнес Клейн.

Для бывшего Ночного Ястреба безошибочно узнавать символику иных конфессий было делом базовой подготовки.

Дама едва заметно кивнула, словно подтверждая его догадку.

В этой гнетущей атмосфере ее черное готическое дворцовое платье казалось еще более зловещим и пугающим, а мертвенно-бледное лицо в неверных отблесках огня делало ее до одури похожей на мстительного призрака.

Забрести сюда какой-нибудь случайный искатель приключений и наткнись на подобную сцену — он бы гарантированно бросился наутек, в панике спотыкаясь на каждом шагу.

Затаив дыхание, Клейн вытянул левую руку и с силой толкнул каменную створку, высоко вскинув штормовой фонарь.

Планировка комнаты оказалась поразительно схожей с предыдущей: идеальное, гармоничное слияние крошечной молельни и исполинского изваяния.

Миновав пустующую площадку, вымощенную каменными плитами пшеничного оттенка, юноша осветил три возвышающиеся впереди ступени.

На самом верху громоздилась белоснежная каменная скульптура высотой в добрых четыре-пять метров. Она изображала пышнотелую, исполненную мягкой грации женщину. У ее ног колосилась пшеница и струились родники, а легкие складки платья были щедро украшены резными травами, цветами и силуэтами всевозможных животных.

Женщина бережно прижимала к груди очаровательного младенца в пеленках, и весь ее облик источал непорочную святость и возвышенное достоинство.

— Уж не статуя ли это самой Матери-Земли? — едва заметно усмехнувшись, вполголоса предположил Клейн.

Телохранительница промолчала, не подтвердив, но и не опровергнув его слова.

Завершив беглый осмотр, напарники покинули святилище и отворили следующую, третью по счету дверь.

За створкой раскинулся широкий, способный пропустить четверых человек в ряд коридор. Впереди зияла непроглядная, пугающая своей таинственностью бездна, и куда вел этот туннель — оставалось лишь гадать.

— Для начала предлагаю проверить, что скрывается за четырьмя дверьми по правую руку, — внес предложение сыщик.

Лезть в неизвестность сломя голову он совершенно не желал.

Дама в ответ лишь плавно отплыла назад, без слов одобряя план.

Открывая тяжелые каменные створки одну за другой, они обнаружили целую галерею символов. Сперва им предстала «Священная эмблема Бури», сплетенная из знаков урагана и ревущих волн. Затем — «Священная эмблема Солнца», обрамленная ломаными, ступенчатыми лучами. Следом шла «Эмблема Бога Войны», где символ сумерек скрещивался с клинком, и, наконец, «Священная эмблема Знаний и Мудрости», изображавшая раскрытую книгу и Всевидящее Око.

Внутри же скрывались четыре соответствующие статуи, подозрительно напоминающие самих божеств:

Властный мужчина средних лет в угольно-черных доспехах, попирающий ногами морские валы. Сжимая в руке трезубец, он был укутан вихрями шторма, а его спину покрывал плащ из сплетенных молний;

Юноша в безупречно-белом одеянии, источающий молодость и красоту. Одной рукой он бережно прижимал к груди книгу заветов, а в другой удерживал золотую сферу, сияющую подобно солнцу;

Могучий воин, гордо восседающий на троне. Его лицо наглухо скрывало забрало, выкованный меч покоился прямо перед ним, а сами доспехи несли на себе непередаваемую печать тлена и разрушения;

И старец в глубоком капюшоне, прячущем глаза. Из-под ткани виднелись лишь изборожденные морщинами губы да длинная белоснежная борода, а в руках он сжимал фолиант и Всевидящее Око.

Если не считать Бога Пара и Машин, вся великолепная шестерка ортодоксальных божеств обзавелась в этом пугающем зале собственными молельнями и антропоморфными изваяниями!

Впрочем, если вспомнить то жалкое положение, в котором прозябала Церковь Бога Пара и Машин до триумфального явления императора Рассела, эта вопиющая несправедливость обретала вполне логичное объяснение.

— До чего же жуткая ересь… — вырвалось у Клейна. Он пробормотал это отчасти из-за переполнявших его чувств, а отчасти ради того, чтобы прощупать реакцию телохранительницы.

Подумать только: в этом монументальном, уходящем вглубь на добрую сотню метров зале собрали под одной крышей сразу шестерых ортодоксальных богов.

В нынешнюю эпоху подобное святотатство не укладывалось даже в самых смелых фантазиях!

Да где это видано, чтобы паства шести истинных божеств позволила своим владыкам делить один храм с конкурентами!

«Неужели в седую Четвертую Эпоху это было в порядке вещей? Да и что за чертовщина с их человекоподобными формами? Пусть они и не вызывают того тошнотворного ужаса, как идолы „Первозданной Демонессы“ или „Истинного Творца“, но от них всё равно несет неправильностью… Что же такое должно было стрястись, чтобы лики шестерых божеств в итоге выродились в современные абстрактные символы?.. Хотя, может, они всегда ими и были. Просто хозяин этих чертогов — скорее всего, какой-то влиятельный аристократ из рода Тюдоров — умышленно, преследуя некую темную цель, вытесал богам человеческие тела… Твою мать, это же до боли напоминает Шестидушный стяг из даосских романов моей прошлой жизни…» — пока наемница хранила молчание, мысли Клейна стремительно разлетались в самых диких направлениях.

Дама так и не удостоила его исторические изыскания комментария. Вместо этого она эфемерно, почти равнодушно обронила:

— Осталась еще одна дверь.

«И впрямь…» — юноша внезапно почувствовал, как по спине пробежал неприятный холодок.

По его разумению, центральные врата всегда таили в себе некий сакральный смысл. Скорее всего, именно там и скрывалось истинное сердце этих древних руин.

А значит, и самая смертоносная угроза.

— Что подсказывает вам интуиция? — помявшись пару секунд, спросил Клейн напрямик.

Будучи лишенным спасительного барьера серой мглы, он резонно рассудил, что шестое чувство телохранительницы окажется куда надежнее его нынешних прорицательских навыков. В конце концов, ее природа в корне отличалась от человеческой: балансируя на грани духовного тела, она могла беспрепятственно черпать откровения прямиком из тонкого мира.

Девушка смежила веки. Лишь спустя несколько томительных мгновений она ответила:

— Опасно.

— Но угроза скована.

— Когда войдем, не смей ни к чему прикасаться.

«Скованная угроза… Выходит, там прячут какую-то запечатанную дрянь?» — строя догадки, сыщик вместе со спутницей приблизился к центральным каменным вратам, ступив на непроницаемо-черные плиты пола.

Свет штормового фонаря заметно потускнел, с превеликим трудом отвоевывая у мрака жалкие метры пространства. Левая рука Клейна уже давно покоилась в кармане, намертво сжимая медный свисток Азика и пару амулетов.

Отшагав добрых тридцать шагов, телохранительница внезапно замерла как вкопанная.

Юноша вскинул фонарь и увидел, что путь впереди наглухо перегорожен завалом из исполинских валунов и слежавшейся земли.

По обе стороны виднелись такие же каменные двери, как и в главном зале. Та, что справа, стояла полуоткрытой, но ее нутро было до краев забито осыпавшейся породой.

— Должно быть, когда-то эти чертоги возвышались на поверхности, а потом по неведомой причине ушли под землю, отчего часть конструкций не выдержала и рухнула, — пробормотал Клейн. — Выбора у нас не осталось, путь только один…

Не успел он договорить, как девушка плавно подплыла к завалу, приникла к холодному камню и, словно призрак, просочилась сквозь преграду, растаяв без следа.

Губы Клейна предательски дернулись, но ему оставалось лишь покорно дожидаться ее возвращения.

Спустя пару минут наемница вынырнула прямо из грязевой пробки в правом дверном проеме. На ее безупречном наряде не осело ни единой пылинки.

— Завалено наглухо, — с ледяным спокойствием вынесла вердикт она.

Онемевший от такой категоричности Клейн смог лишь выдавить из себя кривую улыбку.

Синхронно повернув головы, напарники устремили взор на левую каменную створку. Она закрывалась не до конца, оставляя после себя узкую, манящую щель.

Подобравшись ближе, сыщик с величайшей осторожностью прильнул к трехсантиметровому зазору, заглядывая внутрь.

Духовное зрение, до этого бессильное перед каменной преградой, мгновенно выхватило детали:

Во мраке пульсировали как минимум четыре мощнейших, ослепительных сгустка духовной энергии. Два из них отливали тусклым темным золотом, а два других полыхали глубокой, сапфировой синевой.

Следом за духовным восприятием обычное зрение тоже выстроило картинку, ограниченную узким углом обзора:

Пробивающийся внутрь свет фонаря лег на черные каменные плиты. На полу покоились груды выбеленных временем костей, укрытых истлевшими лоскутами одежды. И именно из недр этих скелетов пробивалось то самое темно-золотое и глубокое синее сияние.

«Сконденсированные Потусторонние характеристики? Мистические артефакты?» — пока в голове лихорадочно роились догадки, взгляд юноши скользнул к дальнему концу комнаты.

Там, вмонтированные в темную каменную кладку, возвышались массивные двустворчатые врата.

Окровавленные двустворчатые врата!

Казалось, на створках всё еще блестела свежая кровь. В отблесках фонаря было видно, как тягучие, багровые капли непрерывно сползают вниз по камню.

Клейн уже было собирался попросить телохранительницу разведать путь, как вдруг почувствовал, что зажатый в ладони медный свисток Азика начал меняться!

Привычная мягкая прохлада металла в один миг обернулась пронизывающей, ледяной стужей, от которой веяло глубокой, первобытной мертвечиной!

«Какого…» — Клейн резко прищурился и на одних инстинктах отшатнулся на шаг назад.

В следующее мгновение он с ужасом обнаружил, что его правое предплечье пронзила дикая смесь зуда и онемения, а под кожей начали стремительно вздуваться бугры.

Перед мысленным взором тут же вспыхнула предостерегающая картина. Не теряя ни доли секунды, юноша выхватил левой рукой карту Таро и резким, хлестким движением картонного лезвия полоснул себя по правому предплечью.

И из зияющей раны хлынула вовсе не кровь, а целый рой крошечных, омерзительно извивающихся черных червей!

Пш-ш-ш!

Падая на каменные плиты, эти твари с шипением въедались в пол, источая едкие струйки дыма.

Они отчаянно извивались, сплетаясь в мерзкие клубки, но в конечном итоге бесследно сгорали и растворялись в теплом свете штормового фонаря.

Спустя пару мучительно долгих секунд поток этой черной мерзости из раны наконец иссяк, и наружу проступили капли нормальной, алой крови.

Пустив в ход контроль «Клоуна», юноша сократил мышцы, надежно перекрыв кровотечение из этого небольшого пореза.

Телохранительница всё это время безмолвно наблюдала за происходящим, и ее изящные брови в кои-то веки тревожно сошлись на переносице.

Клейн уже было открыл рот, чтобы что-то сказать, как вдруг с ужасом осознал: леденящая, мертвенная стужа медного свистка Азика ни на йоту не ослабла.

И в это же самое мгновение его взгляд невольно скользнул по тени наемницы.

А ведь до этого у нее вообще не было тени!

— Бежим! — глухо рявкнул Клейн и, не оглядываясь, со всех ног рванул обратно к главному залу.

Девушка молниеносно взмыла в воздух, следуя за ним, и оба с содроганием увидели, как свет фонаря впереди неумолимо пожирает клубящийся, непроницаемый мрак.

Топ! Топ! Топ!

Клейн несся вперед на пределе человеческих возможностей. Вокруг стремительно сгущалась тьма, а он летел сквозь нее, словно сорвавшийся с цепи ураган.

Топ! Топ! Топ!

Настигающая их тень неумолимо разрасталась, становилась всё плотнее и ближе. Мрак уже был готов окончательно сожрать жалкие остатки света, а до спасительных дверей оставалось еще несколько мучительно долгих метров.

В этот критический миг инстинкты взяли верх: Клейн отчаянно рыбкой бросился вперед, перешел в стремительный кувырок и буквально перелетел через каменный порог.

Свет фонаря мгновенно вспыхнул с былой яркостью. Удушающее чувство смертельной угрозы растворилось без следа, а зажатый в ладони медный свисток Азика вновь обрел свою привычную, мягкую прохладу.

Телохранительница, безмолвно парившая рядом, обернулась. Неотрывно глядя в зев туннеля, вновь поглощенного беспросветной тьмой, она произнесла с едва уловимой ноткой неуверенности:

— Злой дух…

«Злой дух⁈» — услышав это, Клейн едва не поперхнулся воздухом от ужаса. Хвала небесам, выучка «Клоуна» позволила ему ювелирно удержать лицо и не выдать панику.

В мире мистики злые духи слыли поистине чудовищными, кошмарными тварями. А самые могущественные из них по силе играючи могли тягаться с Потусторонними высших Последовательностей!

«Злой дух, веками скитающийся по этим древним руинам? И по какой-то неведомой причине намертво прикованный к этой комнате, не в силах вырваться за порог? Хм… Если это и впрямь злой дух, тогда реакция свистка Азика обретает кристальный смысл. Как-никак, эти твари тоже относятся к нежити…» — Клейн медленно выпрямился и устремил взор в тот самый затопленный кромешным мраком туннель. Его не покидало леденящее душу чувство, будто оттуда, из самой бездны, за ним неотрывно следит пара мертвенно-холодных глаз!





Глава 262


Сон




В пронизанном ледяной, могильной стужей зале Клейн внезапно содрогнулся от прорвавшегося сквозняка. Оторвав взгляд от прохода, он повернулся к телохранительнице:

— Возвращаемся.

«Судя по тому, как отреагировал медный свисток мистера Азика, в той самой дальней комнате наверняка затаился какой-то чудовищный злой дух. И по уровню угрозы эта тварь явно превосходит и „Марионеточника“ Росаго, и „вице-адмирала Урагана“ Килангоса… Проведя в этих стенах сотни, а то и тысячи лет, дух вполне мог достичь мощи Потустороннего высших Последовательностей. Не будь он намертво прикован к своей темнице, я бы уже давно стал хладным трупом… И даже если моя наемница — одна из лучших на пятой ступени, наших совместных сил ни за что не хватит, чтобы переломить ситуацию… Нужно знать свое место и не поддаваться гибельному искушению „сокровищ“ в виде Потусторонних характеристик и мистических артефактов… Алчность всегда ведет прямиком в могилу…» — Клейн мысленно приводил один довод за другим, отчаянно убеждая самого себя.

Девушка слегка склонила голову, смерив нанимателя абсолютно бесстрастным, ничего не выражающим взглядом, и ровным тоном поинтересовалась:

— А дальше?

А дальше? Клейн едва заметно скривил губы и, тщательно подбирая слова, ответил:

— Пусть Миллер Картер вызывает полицию. Кто знает, когда этот злой дух сумеет вырваться на волю? Чем быстрее с ним покончат, тем лучше. Стоп, нет, так не пойдет. Мистер Картер практически ничего не знает, и подобный вызов власти всерьез не воспримут. Первый же отряд легавых, сунувшийся сюда на разведку, умоется кровью, а то и вовсе по неосторожности сорвет печати, освободив тварь. Вдобавок, увидев те богомерзкие статуи, власти вполне могут пустить меня в расход как лишнего свидетеля… Э-э… вам удалось разглядеть в той комнате белые кости и духовное сияние?

Телохранительница вновь устремила взор в пугающий мрак туннеля за полуоткрытой каменной дверью и едва заметно кивнула.

Мысли в голове Клейна замелькали с бешеной скоростью, и он тут же выдал:

— Сдается мне, это останки предыдущих искателей приключений. Злой дух прикончил их в той самой комнате, а павшие Потусторонние оставили после себя мистические артефакты. Вполне вероятно, что вся эта чертовщина как-то завязана на роде того самого виконта, что некогда владел особняком наверху. Я планирую разузнать их фамилию, зарыться в библиотечные архивы, а затем выйти на след потомков. Вдруг удастся выудить хоть какую-то зацепку.

— И лишь когда картина более-менее прояснится, я буду действовать по ситуации. Может, раздобуду динамит и наглухо обрушу проход, чтобы больше никто не смог сунуться внутрь. А может, подкину в полицейское управление анонимку с подробным описанием злого духа. Разумеется, прежде чем строчить доносы, придется продумать всё до мелочей, дабы обезопасить собственную шкуру.

— Впрочем, спешки тут нет, так что время терпит.

Наемница выслушала эту тираду в абсолютном безмолвии. Не отрывая взгляда от мрака впереди, она произнесла своим эфемерным, плывущим голосом:

— Вы даже не рассматриваете вариант собрать отряд и очистить это место от злого духа?

— Даже если отбросить в сторону уцелевшие мистические артефакты, одни лишь останки самой твари после ее упокоения стоят баснословных денег.

«Впервые слышу от тебя столь длинную речь… Кажется…» — Клейн ответил без малейших колебаний: — Слишком высокие риски. Моя жизнь и здоровье для меня куда дороже.

Слегка перефразировав мысли, он добавил:

— Вы — самый могущественный Потусторонний из всех, кого я знаю. И судя по вашей недавней реакции, даже вам с этим духом не тягаться. Честно говоря, я ума не приложу, как с ним расправиться, кроме как скинуть эту проблему на плечи властей.

Телохранительница плавно обернулась. Ее мертвенно-бледное лицо казалось слегка прозрачным.

— Рассудок вам еще не отказал, — с ледяным равнодушием констатировала дама, после чего бесшумно поплыла к выходу из древнего зала.

«Если не считать того инцидента со скверной Истинного Творца, с чего бы мне вообще быть похожим на безумца?» — беззвучно возмутился про себя Клейн. Подхватив штормовой фонарь и трость, он поспешил за наемницей. И всё это время его не отпускало леденящее чувство, будто из глубин туннеля за ним неотрывно следят чьи-то пронзительные, мертвые глаза.

Это наваждение отступило лишь тогда, когда они благополучно миновали массивные, дышащие первобытной древностью каменные врата.

Круто развернувшись, Клейн с силой захлопнул тяжелую створку, наглухо запирая внутри и перевернутые канделябры, и рубленые орнаменты, и те самые богомерзкие статуи шестерых божеств. Отныне они вновь были обречены на «сон» в тысячелетнем, незыблемом мраке и безмолвии.

Тщательно отряхнув сюртук от въевшейся пыли, юноша перехватил фонарь в другую руку и быстрым шагом направился к подвалу Миллера Картера. Телохранительница тем временем привычно растворилась в воздухе, словно ее здесь никогда и не было.

Сам Миллер Картер нервно мерил шагами подвальное помещение. Завидев возвращающегося сыщика, он торопливо бросился навстречу:

— Ну как? Что там внутри?

Клейн, чья легенда была заготовлена загодя, мастерски изобразил на лице неподдельный ужас:

— Дела скверные. Всё буквально кишит змеями, а своды во многих местах обрушились. Мне потребуется время: соберу нужные сведения, найму помощников, как следует подготовлюсь, и лишь тогда мы предпримем вторую вылазку. А пока — заклинаю вас, не позволяйте никому туда соваться. Уж поверьте, ядовитых гадов там столько, что в страшном сне не приснится.

Старый джентльмен судорожно втянул воздух. В его голосе явственно проскользнула паника:

— Они не поползут сюда?

— Вы, случайно, не знаете толковых змееловов?

Сыщик уверенно закивал: — Я непременно найду нужных людей и улажу эту проблему. На дворе уже поздняя, холодная осень, так что хладнокровные твари сейчас вялые и лишний раз шевелиться не станут. Главное — не тревожьте их покой, и беды удастся избежать.

— Хорошо, но прошу вас, поторопитесь. Я прослежу, чтобы дверь оставалась наглухо запертой, и ни одна живая душа не переступит этот порог, — услышав это, Миллер заметно расслабился.

Поняв, что полуправда отлично сработала и успокоила нанимателя, Клейн опустил фонарь на пол и, поправив очки в золотой оправе, деловито произнес:

— Теперь моя первоочередная задача — собрать побольше информации. Прежде чем лезть во мрак снова, нужно составить хотя бы примерный план этих катакомб.

— Для этого мне необходимо знать имя того самого виконта, что прежде владел особняком.

Поскольку Миллер приобрел недвижимость во многом именно из-за ее аристократического прошлого, ответ последовал незамедлительно:

— Виконт Паунд.

— А что вам известно о нем и его роде? — напустив на себя вид истинного профессионала, принялся допытываться Клейн.

Миллер на мгновение задумался, после чего ответил:

— Увы, немного. Свой титул они выслужили еще в «Войне клятвоотступников». Некогда их род купался в лучах славы, но пару десятков лет назад фортуна внезапно от них отвернулась. Наследники стали гибнуть один за другим, и, чтобы не потерять титул, им пришлось искать преемника среди седьмой воды на киселе. А новоиспеченный виконт Паунд оказался… хех, тем еще мотом. Он пустил по ветру львиную долю состояния, за что монарх и понизил его до баронета. Сдается мне, он всё еще коптит небо в Баклунде, балансируя на самом краю долговой ямы.

Война клятвоотступников? Та самая, что вспыхнула в 738 году Пятой Эпохи? В мозгу Клейна, как-никак дипломированного выпускника исторического факультета, тут же сработал профессиональный рефлекс, услужливо выудив из памяти нужные параграфы.

Этот масштабный конфликт, отгремевший шесть с лишним веков назад, носил ярко выраженный религиозный окрас. Исконно южное Королевство Фейнапот преклоняло колени сразу перед двумя божествами — Матерью-Землей и Богом Знаний и Мудрости. Однако под гнетом неких тайных интриг между двумя Церквями пробежала черная кошка, и противоречия вылились в кровавые стычки между паствой.

Северные соседи — Королевство Лоэн и Королевство Интис — не преминули воспользоваться смутой. Прикрываясь благородным лозунгом о защите свободы вероисповедания, они развязали войну. Чуть позже в бойню ввязалась Империя Фейсак, вознамерившись сорвать куш и спутать карты лоэнцам с интиссцами, но их попытки обернулись сокрушительным крахом.

Итогом той мясорубки стало перекраивание границ: государства вроде Ленбурга, Масина и Сегала, чьи земли лежали на стыках Лоэна, Интиса и Фейнапота, откололись и обрели независимость, провозгласив своей государственной религией веру в Бога Знаний и Мудрости. Фейнапоту же пришлось довольствоваться безраздельной монополией Церкви Матери-Земли.

Поскольку обе противоборствующие стороны с пеной у рта клеймили друг друга за попрание «Священного обета», скрепленного еще на заре Четвертой Эпохи, эта пятилетняя кровавая баня и вошла в летописи как «Война клятвоотступников».

После этих потрясений Северный континент вкусил плоды благодатного мира, продлившегося добрых три сотни лет. Разумеется, локальные стычки вспыхивали то тут, то там, но от полномасштабных войн державы воздерживались. И этот хрупкий баланс сохранялся ровно до тех пор, пока на исторической арене не возник Рассел со своими паровыми машинами, усовершенствованными парусниками и убийственной артиллерией.

Именно так гласили сухие строки университетских учебников… Но если взглянуть на всё сквозь призму нынешнего опыта: раз уж дело касалось божеств, без участия Потусторонних инквизиторов обойтись попросту не могло. В тени людских баталий наверняка кипела жестокая, паранормальная резня… Впрочем, если верить хроникам, в ту эпоху ряды Потусторонних уже изрядно поредели… Неужто ограничивались лишь локальными стычками спецотрядов? А что до семьи Паунд… внезапный крах и череда смертей наследников пару десятков лет назад — уж не связано ли это с тем, что они докопались до тайны этих древних подземелий? Погруженный в тяжелые думы, Клейн поинтересовался:

— А вам не известно, где нынче обитает этот баронет Паунд?

— Увы, понятия не имею, — Миллер сокрушенно покачал головой.

Задав еще парочку наводящих вопросов и окончательно убедившись, что ловить здесь больше нечего, сыщик откланялся и направился прямиком к дому номер пятнадцать по улице Минск.

Часы уже показывали половину шестого. Густые, свинцовые тучи заволокли небосвод, погрузив Баклунд в преждевременные сумерки, ничуть не уступающие глухой ночи. Рассудив, что все публичные библиотеки давно закрыли свои двери, Клейн благоразумно решил отложить расследование катакомб на завтра и занялся приготовлением ужина.

Изначально он замахнулся на изысканную фейнапотскую лапшу, рецепт которой выудил из газеты, но в итоге состряпал нечто отдаленно напоминающее макароны с рубленым мясом, густым соусом и овощами. Впрочем, на вкус блюдо оказалось на удивление сносным.

Набив желудок и переведя дух, Клейн по привычке подбросил монету, чтобы гаданием проверить: стоит ли всё же привлекать к этому делу полицию? Вердикт оказался железобетонно отрицательным.

…………

Под покровом ночи Баклунд погрузился в безмятежную тишину, ничем не отличаясь от любого другого спящего города. По крайней мере, в районе Джовуд царил абсолютный покой.

Клейн спал мертвым сном, блуждая в зыбких, сменяющих друг друга обрывках грез. Как вдруг его словно ударило током: разум мгновенно прояснился, и юноша кристально ясно осознал, что находится внутри сновидения.

«Кто-то вторгся в мой сон?» — титаническим усилием воли подавив порыв нахмуриться, Клейн напустил на себя вид растерянного лунатика и принялся осторожно озираться по сторонам.

Взору предстали бескрайние, обжигающе-желтые пески раскаленной пустыни.

Внезапно с небес обрушился оглушительный, первобытный рев. Исполинское чудовище, чья черная шкура отливала тусклым золотом, стремительно спикировало из-за облаков.

Тварь могла похвастаться массивным, до боли напоминающим ящерицу туловищем и парой необъятных кожистых крыльев. Опускаясь всё ниже и ниже, она гигантской тенью заслонила собой само солнце.

Дракон! Самый настоящий, могущественный дракон! Взор Клейна выхватил чешуйки размером с хорошую обеденную тарелку, разверзнутую пасть, источающую слепящее, первозданное сияние, и два вертикальных зрачка из чистого темного золота.

Р-р-рох!

Из глотки исполина вырвался сгусток света. Бескрайнее, всепожирающее сияние, словно океан, захлестнуло землю, в мгновение ока стирая в порошок целые барханы песка.

Прямо из недр этого ослепительного сияния ввысь взмыл человеческий силуэт, зависнув высоко в воздухе.

Ростом незнакомец достигал добрых трех-четырех метров, однако характерного для гигантов вертикального циклопического глаза у него не было. Напротив, он обладал весьма привлекательным, молодым лицом, а его исполинская фигура была закована в глухие черные латы, словно щедро залитые свежей кровью.

Этот подобный исполину рыцарь мощным взмахом снизу вверх вскинул свой гигантский палаш. В такт его движению мириады языков бледно-белого пламени с пурпурным отливом мгновенно сплелись в длинные копья и густым, неотвратимым градом устремились прямо на дракона. Казалось, за спиной воителя стоит незримый легион призрачных Потусторонних, безупречно синхронно поддерживающих его атаку!

Сквозь этот бушующий метеоритный ливень огня исполинский рыцарь взмыл еще выше, оказавшись прямо над головой чудовища, и с сокрушительной силой обрушил свой клинок вниз.

Шлейф из призрачных остаточных силуэтов, тянущийся за его фигурой, в долю секунды слился воедино, и смертоносная дуга от удара палаша обернулась слепящим переплетением молний.

Хрясь!

Земля зашлась в бешеной судороге. Исполинский ящер камнем рухнул вниз, щедро орошая пески потоками темной, отливающей золотом крови.

В этот самый миг декорации сна резко совершили кульбит. Перед мысленным взором выросли массивные, залитые кровью врата — те самые, что Клейн видел этим днем в самых недрах древних подземных руин.

С протяжным, режущим слух скрипом багровые створки приоткрылись, образуя узкую щель, сквозь которую едва угадывались очертания черного кресла с высокой спинкой.

В этом кресле восседал мужчина вполне обычных человеческих габаритов. Низко опустив голову, он застыл в абсолютном, пугающем до дрожи могильном безмолвии.

Ракурс сновидения неумолимо приближался, позволяя Клейну во всех деталях разглядеть наряд незнакомца. Это был тот самый рыцарь, что мгновением ранее поверг дракона! Он всё так же был облачен в свои глухие, залитые кровью черные латы!

С той лишь разницей, что его рост больше не достигал трех-четырех метров.

И вдруг мужчина резко вскинул голову. Его некогда молодое и привлекательное лицо теперь сплошь покрывали жуткие, зияющие обнаженными костями язвы гниения, а во взгляде плескались лишь ледяная стужа и первобытная, абсолютная безжалостность.

Содрогнувшись от невыносимого ужаса, Клейн рывком вырвался из кошмара. Распахнув глаза, он тяжело дышал, глядя на то, как сквозь плотную ткань портьер в спальню пробиваются умиротворяющие багровые лучи луны.





Глава 263


Вдохновение и попытка




В тусклом, подернутом дымкой свете багровой луны Клейн откинул одеяло и поднялся с постели.

Для любого уважающего себя Провидца внимание к собственным снам было неотъемлемым качеством, а то видение, что посетило его мгновение назад, никак нельзя было списать на банальный ночной кошмар.

Облаченный в довольно удобную домашнюю одежду, юноша подошел к ростовому зеркалу и негромко произнес:

— Мне приснилась та самая залитая кровью дверь в комнате.

На гладкой поверхности стекла медленно, дюйм за дюймом, проступил призрачный силуэт телохранительницы. Совершенно бесстрастным тоном она ответила:

— Это отголоски ауры злого духа.

— Со временем они ослабнут, пока не исчезнут без следа.

«Вот оно что…» — едва заметно кивнув, Клейн вернулся к кровати. Подхватив золотые карманные часы, он со щелчком откинул крышку и сверился со временем.

Убедившись, что до рассвета еще далеко, парень вновь забрался под одеяло. На этот раз его сон был спокоен, обрывочен, и жуткое видение больше не возвращалось.

На следующее утро, в воскресенье, проснувшийся бодрым и свежим Клейн приготовил себе на завтрак яйцо всмятку, дополнив трапезу щедро намазанным сливочным маслом ломтем хлеба.

В Королевстве Лоэн, да и вообще во всех державах Северного континента, чтение прессы за утренним чаем считалось незыблемой традицией любого истинного джентльмена. Клейн не стал исключением, неспешно развернув свежие выпуски «Тассокской газеты», «Баклунд Пост» и «Утренней газеты Баклунда».

«„Билль о едином экзамене для государственных служащих“ официально одобрен Палатой лордов. Первый этап тестирования состоится в начале декабря, второй раунд назначен на конец января следующего года, а еще через две недели пройдут финальные собеседования… В течение ближайших семи дней правительство опубликует полный перечень вакансий и требований к кандидатам, после чего стартует регистрация… По прогнозам репортеров, львиная доля должностей придется на столичный Баклунд…» — Клейн строчка за строчкой проглатывал текст, задумчиво прихлебывая сибоский черный чай.

Мысли сами собой перескочили на Бенсона, и юноша беззвучно пробормотал себе под нос:

«В конце сентября закон получает зеленый свет, в начале октября выкатывают список вакансий, к ноябрю сворачивают списки, а уже в декабре стартуют экзамены… График скроен настолько жестко и нелепо, что нетерпение монарха и премьер-министра бросается в глаза за милю».

«Впрочем, Бенсону эта спешка лишь на руку. Он начал грызть гранит науки на добрых два месяца раньше остальных. И пусть до лощеных умников с университетскими дипломами ему не дотянуться, подавляющее большинство простых конкурентов он обойдет играючи. К тому же элиту будут интересовать совершенно иные кресла, их интересы не пересекутся».

«Так что он непременно справится…»

Клейн уже было потянулся рукой к груди, намереваясь по привычке четырежды коснуться её, начертить контур багровой луны и вознести молитву о покровительстве Богини, но вовремя одернул себя. Вспомнив, что телохранительница незримо парит где-то поблизости, он титаническим усилием воли подавил этот порыв: всё-таки по его официальной легенде он исповедовал веру в Бога Пара и Машин.

Проглотив последний кусок хлеба, парень вернулся к чтению:

«Обе палаты парламента утвердили билль об учреждении „Комиссии по расследованию загрязнения атмосферы Королевства“, наделив правительство полномочиями для формирования данного органа… Грядущий месяц обещает стать ареной ожесточенной борьбы за кресла комиссаров…»

«…Одобрено введение отдельной должности независимого щелочного инспектора. В его юрисдикцию войдет надзор за предприятиями, производящими кислоты и щелочи, с целью максимального снижения экологического ущерба».

«…На пятой полосе ни следа объявления от торгового дома Эрнст. Стало быть, завтрашним вечером о подпольной сходке Потусторонних можно не вспоминать…»

…………

Тинген, улица Нарциссов, дом 2.

Бенсон раз за разом, словно завороженный, перечитывал передовицу, напрочь позабыв об остывающем на тарелке завтраке.

— Билль о едином экзамене всё-таки прошел? — Мелисса, облаченная в длинное черное платье, с легким недоумением посмотрела на застывшего брата.

Пресса все последние дни только и делала, что трубила о грядущем голосовании, нагнетая атмосферу неизбежности.

Мужчина наконец нехотя оторвался от текста. Пригладив пятерней черные волосы, он медленно, с шумом выдохнул:

— Да.

На кухне повисло тяжелое, почти осязаемое молчание. Не было слышно даже привычного звона столовых приборов о фарфор.

Эту невыразимо густую, звенящую атмосферу разорвала лишь горничная Белла, вышедшая из кухонной зоны. Бенсон встрепенулся и выдавил улыбку:

— Исход был вполне предсказуем. По правде говоря, куда большего внимания заслуживает другая заметка.

— М-м? — лицо Мелиссы оставалось пугающе спокойным.

Откусив ломоть хлеба, брат с улыбкой пояснил:

— Новость о том, что Баклундский технический институт повысили в статусе, реорганизовав в полноценный университет.

— Первый набор студентов стартует уже в следующем году. И, что самое главное, они напрочь отказались от экзаменов по грамматике и классической литературе! Весь упор делается исключительно на профильные, технические дисциплины. Это просто идеальный шанс для выпускников и нынешних учеников технических школ со всей страны.

— Мелисса, сдается мне, тебе определенно стоит попытать счастья.

— Но… — на одних инстинктах попыталась возразить девушка.

Бенсон мягко перебил ее, продолжая улыбаться:

— Обучение там обойдется вдвое дешевле, чем в университетах Тингена, Перта, Хоя или Баклунда. Ценник на уровне Констонского индустриального университета из графства Мидси, да еще и квот на стипендии обещают в избытке! Мелисса, ты ведь души не чаешь в механизмах, шестеренках и паровых двигателях? Это твой лучший, поистине уникальный шанс прикоснуться к самым передовым знаниям эпохи!

— Почему бы не рискнуть? И даже не заикайся о пустой трате денег. Да, та… та сумма, что у нас есть, позволила бы нам до конца дней безбедно существовать, вообще не ударяя палец о палец. Но мы ведь молоды! Нельзя же ставить на себе крест и хоронить собственное будущее! Сама посмотри: по сравнению с тем, что было пару месяцев назад, моя грамматика шагнула далеко вперед.

— Хм… смена обстановки наверняка пойдет на пользу.

— Я прекрасно понимаю, как сильно ты привязана к Тингену, как тяжело тебе покидать родной дом. Поверь, однажды мы непременно сюда вернемся. Но только не сейчас, пока в нас кипит молодость.

Мелисса искоса посмотрела на россыпь металлических деталей, раскиданных по кофейному столику, и, неуверенно пожевав губу, тихо спросила:

— А как же Белла…

После трагической гибели Клейна она всерьез порывалась отказаться от услуг горничной, однако, живо представив, в какую пучину нищеты скатится уволенная Белла, скрепя сердце отступилась. В конце концов, жалкие пять сулей в неделю не играли никакой роли для семьи Моретти, чья ежегодная рента отныне составляла как минимум три сотни полновесных фунтов.

На это Бенсон лишь со смешком покачал головой:

— До отъезда еще уйма времени — добрых несколько месяцев. Белла без труда успеет подыскать себе новое место. А до тех пор мы исправно продолжим платить ей жалованье и не выгоним на улицу. К тому же ее кулинарные навыки изрядно подросли: с такой хваткой она вполне может претендовать на должность семейной кухарки. Эх, какая досада… Хе-хе, впрочем, всё это обретет смысл лишь в том случае, если ты блестяще сдашь вступительные экзамены в Баклундский технический университет.

Он уже было хотел сболтнуть, как жаль, что Белле так и не довелось перенять кулинарное мастерство у Клейна, но, поймав потухший, полный скорби взгляд сестры, спешно прикусил язык, уводя разговор в безопасное русло.

Не дав ей вставить и слова, мужчина с улыбкой провел ладонью по волосам:

— А я, пожалуй, завтра же подам прошение об отставке. Пора с головой уходить в зубрежку. Раз уж львиная доля вакансий придется на столицу, туда я и буду метить. Искренне уповаю, что мы покорим Баклунд вместе.

Мелисса погрузилась в тяжелое молчание и лишь спустя целую вечность медленно, едва заметно кивнула.

Аккуратно отложив приборы и промокнув губы салфеткой, она тихо произнесла:

— Я отойду в уборную.

— Конечно, — Бенсон безмолвно проводил взглядом поднявшуюся сестру, и дежурная улыбка мгновенно сползла с его лица, уступив место беспросветной тоске.

Сунув руку в карман, он извлек на свет те самые серебряные карманные часы с изящным растительным узором. Долго и неотрывно глядя на них, он издал тяжелый, едва слышный вздох.

…………

Весь воскресный день Клейн мотался по публичным библиотекам района Джовуд, словно заведенный. Юноша отчаянно пытался раскопать хоть какие-то архивы, проливающие свет на род виконта Паунда. Увы, эта аристократическая династия так и не удостоилась ни собственной летописи, ни даже сколь-нибудь серьезного интереса со стороны историков.

Редкие крупицы сведений о них были хаотично разбросаны по самым пыльным углам исторических хроник. Лишенный привычного функционала земных поисковиков, сыщик, столкнувшись лоб в лоб с этим бездонным, необъятным океаном фолиантов и диссертаций, чувствовал лишь, как виски сводит пульсирующей, безжалостной болью.

Убив на шуршание страницами добрых шесть часов и перелопатив гору литературы, он так и не выудил ни единой полезной зацепки.

— Придется искать подмогу у спеца, досконально разбирающегося в дворянских родословных. Или же банально дать на лапу кому-нибудь из полицейского управления, чтобы пробить нынешние координаты баронета Паунда. Как-никак, он всё еще аристократ, а значит, в казенных картотеках его след точно имеется — дворян в столице не так уж и много, — вернувшись в квартиру, вполголоса рассуждал Клейн, стоя перед зеркалом в умывальной и обращаясь в пустоту.

На гладкой поверхности амальгамы молниеносно соткался знакомый силуэт: черное готическое дворцовое платье и крошечная мягкая шляпка.

Телохранительница едва заметно, почти призрачно кивнула, явно одобряя подобный прагматичный подход.

Вслед за этим ее бесплотный, плывущий голос скользнул по комнате:

— Срок контракта истек.

«Прекрасно понимаю, оговоренные трое суток подошли к концу…» — поразмыслив пару секунд, отозвался Клейн:

— Если мне удастся раскопать хоть какие-то зацепки касательно рода Паундов, пожелаете ли вы о них узнать?

Телохранительница не проронила ни звука, лишь едва заметно кивнула.

— Хм… передать весточку через Марича? — уточнил сыщик.

Получив в ответ еще один кивок, девушка изящно склонилась, приподняла подол платья и отвесила учтивый реверанс.

Ее призрачный силуэт стремительно растаял без следа. Амальгама вновь отражала лишь привычное, ничем не примечательное убранство комнаты.

Окинув спальню цепким взглядом, Клейн не спешил расслабляться. Спустившись вниз, он методично, словно ничего и не произошло, приготовил ужин и плотно набил желудок.

Лишь дождавшись, пока дом погрузится в глухую ночную тишину, парень вернулся в спальню. Наглухо задернув шторы, он выудил железный портсигар и прикоснулся к оставленному Росаго «Полностью черному оку».

Разум мгновенно затопила какофония призрачных, диких воплей, грозящих разорвать сознание в клочья и обратить мысли в первобытный хаос.

Титаническим усилием воли превозмогая эту чудовищную, разрывающую череп на части боль, Клейн вновь узрел мириады черных нитей, тянущихся от каждого дюйма его плоти.

Эти пугающие, эфемерные щупальца сплетались в густую сеть и уходили куда-то в недосягаемую, непостижимую бесконечность.

Скрупулезно просканировав всё пространство вокруг и не обнаружив ни единой чужой нити, юноша наконец-то окончательно удостоверился: телохранительница действительно ушла.

Резко отдернув руку и вырвавшись из-под гибельного влияния артефакта, он судорожно хватал ртом воздух. Потребовалось несколько десятков секунд, чтобы остатки дурноты окончательно отступили.

«Фух… Теперь можно со спокойной душой вознестись над серой мглой и проверить на практике ту самую внезапную идею…» — беззвучно пробормотал парень. Сноровисто обустроив алтарь, он привычно провел парадоксальный ритуал призыва самого себя, лично же на него откликнувшись.

Обернувшись эфирным духом и прихватив медный свисток мистера Азика, он сгреб в охапку железный портсигар и воспарил в таинственное измерение.

Восседая на почетном месте во главе изъеденного патиной длинного стола, Клейн щелчком пальцев высек бледное пламя духовности. Призрачный огонь мигом поглотил лежащие в углу окровавленные бумаги и прочий, более не нужный мусор.

Покончив с уборкой, юноша откинул крышку портсигара. Как он и предполагал, «Полностью черное око» здесь, над туманом, вело себя смирно. Из него больше не хлестало первобытное безумие, однако сама гнилостная скверна и чужеродное влияние никуда не делись. Они лишь осели в самых недрах реликвии, погрузившись в подобие глубокой спячки.

«Извлечь её напрямую и впрямь не выйдет…» — прошептал Клейн. Повинуясь его мысленному приказу, на стуле в противоположном конце бронзового стола соткался силуэт мужчины, облаченного в глухой балахон с капюшоном.

Как и в прошлые попытки сотворить двойника, этот болванчик оставался донельзя деревянным и безжизненным. Любой с первого взгляда раскусил бы подделку, так что пустить пыль в глаза членам Клуба Таро подобным образом не вышло бы при всем желании.

Впрочем, на этот счет у парня уже созрел весьма дерзкий план.

Протянув руку, он смело стиснул в пальцах «Полностью черное око». Никакой разрывающей рассудок какофонии не последовало — в ушах царила всё та же звенящая, мертвая тишина серой мглы.

Вобрав в себя мощь этой Потусторонней характеристики, Клейн увидел, как от сидящей напротив куклы точно так же тянутся во все стороны мириады незримых черных нитей.

Затаив дыхание, юноша с ювелирной осторожностью направил свою духовность сквозь проклятый глаз, заставляя её дотянуться до этих эфемерных щупалец.

В то же мгновение его пальцы прошило четкое, физически осязаемое чувство захвата.

Стоило ему лишь слегка, на одних инстинктах потянуть за эти струны, как безжизненный болванчик послушно вскинул руку.

«Работает! И впрямь работает! Опираясь на таланты „Марионеточника“, я без труда вылеплю себе „левого“ участника для Клуба Таро! Вот только жрет этот фокус немерено сил, на второго болванчика меня точно не хватит… Хм, узор на спинке кресла под него, само собой, не подстроится, но „Справедливость“ с „Повешенным“ его всё равно не увидят из-за тумана…» — ликуя от успеха, Клейн принялся с упоением дергать за ниточки, раз за разом оттачивая движения. Вскоре он даже наловчился виртуозно контролировать гортань и губы куклы, заставляя её чеканить слова.

Лишь когда запасы духовности окончательно показали дно, юноша с лукавой улыбкой посмотрел на марионетку:

— Добро пожаловать, наш новый друг. Какую карту Таро пожелаете вытянуть?

Захлопнув рот, Клейн передал управление. Болванчик напротив вальяжно потер подбородок и хриплым, каркающим голосом рассмеялся:

— Мир!

— Я выбираю карту «Мир».





Глава 264


Собрание пяти человек




Если «Шут» — это самое начало карт Таро, то «Мир» — их абсолютный венец, олицетворяющий завершенность и возвышение. Нарекая своего болванчика «Миром», Клейн искренне уповал на то, что это красивое, символичное замыкание круга принесет ему удачу.

«Впредь все те неудобные вопросы и деликатные поручения, которые мне не с руки озвучивать лично, можно будет играючи свалить на плечи „Мира“. Это многократно снизит риск разрушить мой непостижимый ореол „Шута“. Воистину, жизнь без твинка… тьфу ты, без левого аккаунта — это не жизнь!» — в превосходном расположении духа мысленно похвалил себя Клейн и, небрежно взмахнув рукой, развеял иллюзию двойника.

Следом он высвободил духовность, плотно окутался ею и, камнем рухнув в серую мглу, благополучно вернулся в реальный мир.

То самое «Всечерное око» Росаго он благоразумно оставил в чертогах над серым туманом. Как ни крути, в обыденной жизни пустить этот артефакт в дело было попросту невозможно, зато риск засветить его или банально потерять висел бы дамокловым мечом денно и нощно.

Сноровисто зачистив все следы ритуала призыва, юноша устремил взгляд на пробивающийся сквозь шторы багровый лунный свет. Его грудь распирало от жгучего предвкушения грядущего собрания.

В конце концов, в делах аристократии мисс «Справедливость» гарантированно могла дать фору девяноста девяти процентам лоэнцев.

А обзаведясь марионеткой «Миром», он наконец-то мог задать девушке прямой вопрос о роде Паундов, ничуть не рискуя уронить лицо всемогущего «Шута»!

Разумеется, действовать всё равно придется с деликатной осторожностью. Как-никак, частный детектив Шерлок Мориарти тоже ведет охоту за архивами Паундов, а для точного гадания над серой мглой ему жизненно необходима исчерпывающая информационная база.

Фух… Тщательно взвесив в уме все детали, Клейн с облегчением выдохнул и спокойно провалился в сон.

Вояж в таинственное измерение над серой мглой, судя по всему, вычистил остатки въевшейся в него ауры злого духа без остатка. Юноша проспал как убитый до самого утра. Увы, солнца он так и не узрел — за окном висела привычная, промозглая белесая дымка.

Строго следуя намеченному плану, он продолжил чес по оставшимся публичным библиотекам Баклунда. На этот раз он благоразумно не стал донимать клерков расспросами и светить фамилией Паунд, а лишь молча, с маниакальным упорством рылся в исторических талмудах, посвященных местной аристократии.

Ровно в без двадцати три пополудни Клейн заблаговременно воспарил в таинственные чертоги над серой мглой.

Очутившись в монументальном, дышащем древностью храме, он опустился на почетное место «Шута». Сразу же материализовав на противоположном конце изъеденного патиной длинного стола своего двойника «Мир», юноша принялся оттачивать навыки управления куклой.

Спустя пару минут Клейн со звонким щелчком откинул крышку карманных часов. Сверившись с циферблатом, он послал легкий мысленный импульс к глубокой темно-красной звезде, символизирующей юношу «Солнце», дабы тот приготовился к собранию.

Коротая время, он повертел в пальцах «Всечерный глаз». Приладив к жутковатому артефакту серебряную цепочку, сыщик надежно обмотал ее вокруг правого запястья, наглухо скрыв под длинным рукавом.

Ровно в три часа пополудни в исполинском, подобном обители гигантов зале вспыхнули лучи света. «Справедливость», «Повешенный» и «Солнце» поочередно материализовались в виде размытых, подернутых багровой дымкой призрачных силуэтов.

— Добрый день, господин Шут! Добрый… — Одри уже привычно приготовилась одарить лучезарным приветствием каждого члена Клуба Таро, как вдруг ее взгляд наткнулся на застывшую в самом конце стола фигуру.

Это был незнакомец. Облаченный в глухой черный балахон с надвинутым на лицо капюшоном, он казался таким же размытым и иллюзорным, как и они сами.

— А кто этот джентльмен? — со смесью легкого недоумения и искренней радости поинтересовалась Одри, устремив взор на господина Шута.

«Неужто наш Клуб Таро вновь пополнил свои ряды и стал еще могущественнее?»

«Кто это? Форс? Или, может, Сио? Нет, рост совершенно не совпадает. Значит, кто-то совершенно новый?»

Пока в голове девушки неслись вскачь эти мысли, Клейн вальяжно откинулся на спинку кресла и неспешно изрек:

— Позвольте представить нового участника. Господин «Мир».

Одновременно с этим он, опираясь на усиленное серой мглой духовное зрение, просканировал ауру Деррика. Поверхностные слои астрального тела паренька заметно очистились, однако до плотности восьмой Последовательности всё еще недотягивали. Вердикт напрашивался сам собой: юноша окончательно переварил эликсир «Барда».

— Рада знакомству, — вежливо отозвалась «Справедливость» Одри, с нескрываемым любопытством изучая новобранца.

Благодаря талантам своей Последовательности, она виртуозно «считала» сквозь зыбкую пелену тумана крохи скрытой информации.

«Господин „Мир“ скуп на эмоции, практически не делает лишних движений и сохраняет абсолютно деревянное выражение лица… Интересно, откуда он родом? Из Лоэна? Интиса? А может, из какой-нибудь древней глуши, сродни тому же Городу Серебра?» — задумчиво, едва заметно кивнула собственным мыслям аристократка.

За время минувших собраний девушка уже успела подметить одну вопиющую нестыковку: губы «Солнца» двигались совершенно вразнорез с теми словами, что слетали с его языка. А это означало лишь одно: юноша изъяснялся отнюдь не на лоэнском. Всё, что они слышали, было ничем иным, как чудесным, синхронным переводом от самого господина Шута.

Дождавшись, пока «Повешенный» Элджер и «Солнце» Деррик обменяются с «Миром» дежурными приветствиями, на которые новоиспеченный участник ответил подчеркнуто ледяным молчанием, Клейн перевел взгляд на «Справедливость»:

— Те два кандидата, которых вы предложили, всё еще проходят проверку.

— Я поручу вам одно весьма простое дельце. Выступите в роли нанимателя и передайте его им. Это послужит отличным тестовым испытанием.

«Именно таким и должен быть отбор…» — Одри ничуть не огорчилась. Напротив, она сочла подобную строгость абсолютно закономерной.

«Каждый член Клуба Таро обязан пройти сквозь сито жесточайшего отбора, сюда не берут кого попало!» — с затаенной гордостью подумала девушка, после чего, слегка смутившись собственной мысли, мысленно добавила: «А тот факт, что господин Шут затянул меня сюда с самого начала, доказывает лишь одно — я феноменально удачлива. А везение — это тоже выдающийся талант!»

— Как прикажете. Я готова выслушать ваше поручение, — с изящным достоинством отозвалась Одри.

Клейн плавно вытянул правую руку, коснулся столешницы и силой мысли материализовал портрет, в точности передающий черты лица и одежду Ланевуса.

— Наведите справки о человеке на этом рисунке. На данный момент он скрывается в Баклунде. — Повинуясь воле Шута, портрет молниеносно переместился прямо под нос мисс «Справедливости».

Одри вперила в бумагу пристальный взгляд. С холста на нее смотрел молодой человек в круглых очках. Его черные волосы были гладко зачесаны назад, открывая высокий, выпуклый лоб.

Изображение было выполнено в цвете, точь-в-точь как добротный масляный портрет. Карие глаза незнакомца, таящие в себе нескрываемую, ядовитую насмешку, бросались в глаза моментально. В самом низу красовалась приписка: «Ранее известен под именем Ланевус».

«Простое дельце… Значит, цель вряд ли обладает пугающей мощью… И всё же, раз уж этот тип умудрился попасть в поле зрения самого господина Шута, в нем наверняка кроется какая-то аномалия… С виду пустяк, но кто знает, какие бездны замыслов кроются за этой ширмой… Для сущности такого заоблачного полета банальная проверка — это слишком мелко…» — фантазия Одри мгновенно пустилась вскачь. Выдержав короткую паузу, она произнесла:

— Я непременно поручу им это расследование.

«Что ж… Эти две особы, судя по всему, обросли в столице весьма недурными связями. Для поимки Ланевуса их помощь будет как нельзя кстати…» — мысленно поставив галочку в плане своей личной вендетты, Клейн вновь погрузился в ледяное безмолвие, технично передав эстафету своему болванчику.

«Мир» медленно, тяжело обвел собравшихся взглядом и проскрипел надтреснутым, каркающим басом:

— Многоуважаемый господин Шут упомянул, что в этих стенах дозволено раздавать поручения и обмениваться ингредиентами. Это так?

— Истинно так, — с изящным кивком подтвердила «Справедливость» Одри. — Однако вам придется набраться терпения. Сейчас наступает время, всецело принадлежащее господину Шуту для ознакомления с летописями.

«Я, между прочим, успешно провернула сложнейший заказ по устранению интисского посла Бейкерана, и то не стала лезть поперед батьки в пекло, отнимая у Него эти драгоценные минуты…» — гордо вздернув подбородок, мысленно фыркнула девушка.

«А в вас, мисс Справедливость, так и хлещет дух истинной хозяйки положения… Что ж, погодя придется отсыпать вам порцию бесценных знаний, чтобы окончательно закрыть счет по делу Бейкерана…» — с едва скрываемой усмешкой Клейн перевел взор на «Повешенного».

«Повешенный» Элджер Уилсон, настороженный появлением новичка, благоразумно не спешил открывать рот. Моряк хранил глухое молчание, исподволь изучая расстановку сил.

Но поймав на себе взгляд Шута, он мигом отмер и с почтительным поклоном произнес:

— На этот раз я вновь подготовил шесть страниц. Последнюю, седьмую, преподнесу на следующем собрании.

— Добро, — мягко кивнул Клейн.

«Повешенный» тотчас же сосредоточился, скрупулезно воскрешая в памяти текст и вкладывая всю мощь разума в желание перенести его на бумагу.

Меньше чем за минуту шесть желтоватых листов были «отпечатаны». В следующий миг они бесследно растворились в воздухе, послушно спланировав прямиком в руки Клейна.

Опустив глаза, юноша пробежался взглядом по строчкам первой страницы:

«Девятое февраля. У меня родился третий ребенок. Я нарек его Боновой».

«Моей старшей дочери, Бернадетт, несказанно повезло. В ту пору мы с ее матушкой всё еще болтались на низших ступенях Потусторонних, поэтому девочка вольна была сама выбирать свой путь и судьбу».

«А вот мой первенец, Шарль — истинный страдалец. Ему достались лишь жалкие крохи моих Потусторонних характеристик, однако он был обречен тащиться по моим же стопам. Быть может, достигнув четвертой Последовательности, он сумеет свернуть на иную стезю. Вот только пробиться в высшие эшелоны — задачка, по зубам далеко не каждому».

«Мой средний сын, Бонова, оказался где-то посередине. Я влил в него мощь, эквивалентную пятой Последовательности. Это изрядно облегчило мне жизнь, позволив куда быстрее переварить зелье и рвануть к следующему рангу. Зато этот малец, едва появившись на свет, уже стал полноправным „Астрологом“, то и дело швыряясь всевозможными магическими фокусами».

«Заратул под покровом тайны навестил меня с поздравлениями. Этот проныра так и рассыпался в елее, величая Бонову очаровательным ангелочком. Когда же я напрямик спросил этого великого прорицателя, какие высоты сулит сыну грядущее, он лишь загадочно ухмыльнулся, так и не проронив ни слова».

«Тогда я поинтересовался судьбой Шарля. Тут он всё же раскрыл рот, изрекая, что смерть для него — исход неизбежный, но, возможно, оно и к лучшему».

«Дьявол, до чего же бесит эта их извечная, скользкая манера напускать туману! Так и подмывает вскрыть ему череп, чтобы вытащить нормальные ответы».

«Напоследок я спросил о Бернадетт. Лицо Заратула мгновенно окаменело, и он предрек, что дочь возненавидит меня, проникнется ко мне лютым отвращением и в конце концов отвернется от отца. Но при этом ей суждено стать поистине колоссальной фигурой в нашем сокрытом мире».

«Порой лучше вообще не лезть со своими расспросами к этим предсказателям. У меня в голове не укладывается: как моя прелестная, добрая Бернадетт — девочка, души не чаящая в братьях, обожающая отца и трепетно любящая мать — сможет возненавидеть и предать меня? С чего бы вдруг? Неужто я натворю какую-то чудовищную дичь? А может, она втюрится в какого-нибудь ублюдка, который мне не угодит, и я просто прикончу этого сопляка?»

«Бред! Заратул не всевидящий пророк, его видения вполне могут оказаться туфтой! Выбрось это из головы, Рассел, просто забудь!»

«Несет каким-то отборным, слезливым мыльным сериалом…» — дочитав первый лист, Клейн не удержался от едкой мысленной шпильки.

Одновременно с этим в памяти сама собой всплыла фраза Заратула, описывающая грядущую судьбу Бернадетт:

«Поистине колоссальная фигура в сокрытом мире».

«Имеется в виду мир Потусторонних? Каких же заоблачных высот нужно достичь, чтобы заслужить подобный титул?» — задумчиво размышлял Клейн, неспешно переворачивая страницу дневника:

«Двадцать второе мая. Флоран из рода Сорен возымел дерзость предложить мне стать его мальчиком на побегушках!»

«Неужто я хоть каплю похож на покорную комнатную собачку? Его снисходительный, покровительственный тон был попросту невыносим».

«Клянусь, настанет день, и я непременно заставлю его сполна расплатиться за сегодняшнее высокомерие».

«Впрочем, пара вещей, брошенных им вскользь, оказалась на редкость любопытной и определенно заслуживает самого пристального внимания».





Глава 265


Карты Богохульства




«Флоран хвастался, что история семьи Сорен насчитывает свыше двух тысяч лет, и их род древнее самой Церкви Бога Ремесленников. Якобы они застали все союзы и междоусобицы, свет и тьму Четвертой Эпохи, благополучно дожив до наших дней. По его словам, за исключением лоэнской семьи Август, фейсакской династии Айнхорн и фейнапотского дома Кастия, прочие могущественные фамилии, некогда стоявшие с ними в одном ряду — вроде тех же Антигонов или рода Заратул — либо давно обратились в историческую пыль, либо превратились в сточных крыс, вынужденных вечно прятаться во мраке».

«Он заявил, что стать его человеком, прислужить древнему и славному роду Сорен — это величайшая для меня милость».

«В тот момент мне до одури захотелось отыметь всех его предков до восьмого колена».

«Впрочем, эта байка про двухтысячелетнюю историю рода Сорен и впрямь впечатляет. Четвертую Эпоху не зря величают „Эпохой Богов“. В те времена и нынешняя ортодоксальная семерка, и бог Смерти, и Изначальная Демонесса, и Темная сторона Вселенной вкупе с Истинным Творцом вовсю расхаживали по реальному миру, то и дело являя смертным божественные чудеса. Уцелеть в такой мясорубке, да еще и сохранить за собой власть и влияние — задачка поистине не из легких».

«Сдается мне, столь бесконечная летопись одарила их не только непомерной спесью. В их закромах наверняка пылится бездна тайн и, вполне вероятно, парочка леденящих душу запечатанных артефактов».

«Воистину, это исполинская, несокрушимая глыба, возвышающаяся над земной твердью, на которую и взглянуть-то страшно».

Дочитав до этого места, Клейн погрузился в глубокие раздумья, и в его голове закружился целый вихрь догадок:

«Чтобы под конец низвергнуть власть семьи Сорен, провозгласив себя консулом и покровителем нации, Расселу пришлось пройти через поистине чудовищную, леденящую кровь борьбу. Даже если в арсенале Соренов не водилось запечатанных артефактов нулевого класса, первого уровня там хватало с избытком. А если приплюсовать сюда еще и возможных мастеров высших Последовательностей, то даже тотальная поддержка Церкви Бога Пара и Машин не гарантировала Расселу победы… Неужели к тому моменту род Сорен уже изрядно обветшал и сдал позиции, а смута в Интисе стала лишь внешним симптомом этой гнили?»

«Через какие же жернова их пропустило в ту пору?»

«Потеряли запечатанные артефакты? Погибли главные козыри из высших эшелонов? И всё это привлекло алчные взгляды стервятников и честолюбцев?»

«Хм… Судя по этим записям, лоэнская династия Август прекрасно осведомлена о существовании Антигонов и Заратулов. В их внутренних архивах стопроцентно найдутся соответствующие досье».

«Юноша Солнце как-то обмолвился, что Город Серебра продержался в „Эре Глубокой Тьмы“ более двух с половиной тысяч лет. По моим грубым прикидкам, именно столько веков минуло с момента Великого Катаклизма. Если семья Сорен почти двести лет назад кичилась двухтысячелетней историей, интересно, уходят ли их корни во времена до Катаклизма… Нужно будет при случае как бы невзначай закинуть удочку про Соренов и прощупать реакцию Солнца. Если паренек снова будет хлопать глазами в полнейшем ступоре, это станет косвенным доказательством того, что дом Сорен возвысился уже после катастрофы. Быть может, именно в горниле Катаклизма они урвали свой жирный кусок, позволивший им выбиться в аристократию Четвертой Эпохи, а затем и в короли Пятой…»

«Впрочем, даже если Солнце ни сном ни духом об этой династии, это еще не стопроцентный аргумент. Вдруг он просто прогуливал уроки истории».

Перевернув на третью страницу, Клейн обнаружил, что эти строки, по всей видимости, вышли из-под пера Рассела в самом начале его правления в качестве консула Республики Интис.

Парочка записей на этом листе недвусмысленно намекала: разработка и обнародование нового Гражданского кодекса, поощрение изобретателей, защита торговли и выпестывание промышленной революции служили вовсе не банальному удовлетворению эгоцентричных фантазий Рассела о роли Наполеона и не только его жажде перекроить мир. Подобным изящным политическим маневром он пытался наладить мосты и добиться перемирия с Церковью Вечного Пылающего Солнца.

Вечное Пылающее Солнце по совместительству являлось богом контрактов и покровителем коммерции. Куда более совершенный, идущий в ногу со временем свод законов вкупе с бурлящим, процветающим рынком идеально отвечали чаяниям этой конфессии.

«Если верить этим строкам, лед в отношениях между Расселом и Церковью Вечного Пылающего Солнца начал стремительно таять. А значит, когда десяток лет спустя он дерзко провозгласил себя императором, нацепив лавры Цезаря, он наверняка заручился безоговорочной поддержкой обеих великих Церквей. Иначе эта авантюра обернулась бы чистым самоубийством. Но тогда какого дьявола его в итоге убили?» — с легким недоумением размышлял Клейн, переводя взгляд на четвертый лист.

«Одиннадцатое августа. Этот кретин Флоран снова распушил перья».

«Заливался соловьем, утверждая, будто он — главная надежда нынешнего поколения Соренов на прорыв в высшие Последовательности, и всё потому, что он до одури похож на своего прапрадеда».

«И где здесь, скажите на милость, логическая связь? Я обсмотрел этого павлина со всех сторон и так и не разглядел в нем ни капли выдающихся талантов».

«Да и вообще, так ли важен врожденный дар в дебрях мистики? Ну да, способность молниеносно улавливать саму суть „отыгрыша“ — штука, безусловно, полезная и ключевая. Но ведь и без нее можно обойтись! Достаточно просто владеть этим методом, не быть конченым идиотом, извращающим смыслы, и избегать безрассудных поступков, ведущих к потере контроля. Рано или поздно эликсир усвоится без остатка, пусть на это и уйдет чуть больше времени. За всю жизнь выбиться в мастера высших эшелонов — задача вполне посильная».

«Подлинные преграды на пути к Олимпу кроются в ином: где раздобыть эти проклятые Потусторонние ингредиенты и как выкрутиться с муторными ритуалами. Хотя, стоит признать, у тех самых „прирожденных“ магов в запасе куда больше времени на подготовку».

«Прапрадед Флорана был мастером высших Последовательностей? И банальное внешнее сходство теперь считается признаком гениальности?»

«Совершенно очевидно, что в ту пору Рассел был еще совсем зеленым юнцом и ни сном ни духом не ведал о двух фундаментальных законах — неуничтожимости и сохранении Потусторонних характеристик…» — Клейн едва заметно кивнул собственным мыслям.

С его нынешним багажом знаний он прекрасно улавливал скрытый подтекст в хвастовстве Флорана Сорена:

Оставленные в наследство Потусторонние характеристики мастеров высших эшелонов намертво впитывают в себя духовный отпечаток прежнего владельца. И именно поэтому сваренное из них зелье так часто сводит неофитов с ума, срывая их в бездну потери контроля.

А вот человек, как две капли воды похожий на пращура, способен виртуозно обойти эти подводные камни, многократно повышая свои шансы на успешное возвышение. Отсюда и вся эта байка про «выдающийся талант». Подобный механизм, судя по всему, лежит и в основе феномена «признания» хозяина святой реликвией.

«По своей сути это чертовски напоминает метод „отыгрыша“, вот только в массы такое не пустишь… Да и после успешного прорыва всё равно придется вживаться в роль, диктуемую названием зелья, чтобы переварить эту мощь до последней капли…» — в глубокой задумчивости Клейн скользнул взглядом по двум оставшимся записям на листе. Как выяснилось, великий император Рассел всей душой обожал свободные, раскрепощенные нравы Интиса, но при этом до одури боялся, что его будущая супруга окажется столь же легкомысленной.

С тихим шелестом юноша переложил пятую страницу на самый верх:

«Двадцатое апреля. Вновь посетил тайное собрание той древней ложи. Здешняя публика по-прежнему повергает меня в священный трепет. Уму непостижимо, что фигуры подобного масштаба состоят в этой организации!»

«На этот раз мне удалось выведать кое-какие крупицы их догматов. Эти люди свято верят, что человек шаг за шагом утрачивает свое истинное „я“, пока окончательно не „засыпает“. А потому жизненно необходимо денно и нощно препарировать собственное сознание, сохранять память о себе и черпать очищение в сакральных знаниях, дабы во всеоружии встретить неминуемый конец света».

«Они тысячелетиями передают из поколения в поколение сокрытые во мраке тайны, будучи абсолютно убежденными, что сумерки богов неминуемы, а судный день — неотвратим».

«Объектом их слепого почитания выступает самый первый, Первозданный Творец. Сектанты верят, что Он вовсе не сгинул в небытие. Когда пробьет час сумерек и мироздание обратится в прах, Он восстанет ото сна, вберет в Себя всё сущее и воздвигнет из пепла новый мир, запустив колесо истории с чистого листа».

«Абсолютно все манипуляции этой ложи зиждутся на вышеописанной философии. Совершенно очевидно, что они питают лютую, непримиримую вражду к „Истинному Творцу“, щедро поливая Его грязью и самыми изощренными, зловещими эпитетами, клеймящими падение во тьму».

«В их закромах пылится вторая Скрижаль Богохульства, и они безраздельно владеют всеми двадцатью двумя путями божественного. Вот только устав строго-настрого предписывает неофитам выбирать лишь из нескольких конкретных цепочек. Исключение делают только для тех, кто примкнул к ним, уже будучи Потусторонним».

«Таят ли в себе эти избранные стези какую-то неведомую загадку?»

«Для начала просто зафиксирую этот факт, а уж голову ломать буду потом. В этот список входят: „Бард“, „Моряк“, „Читатель“ и „Зритель“».

«Ха-ха, похоже, мне придется переучиваться и отвыкать от банальных названий Последовательностей. В кругах этой древней ложи подобный жаргон отдает откровенной дешевизной».

«А ведь это пугающе точно бьется с моими собственными логическими выкладками, выстроенными на анализе вражды между божествами и тех самых требований мистера А… Пути „Барда“, „Моряка“, „Читателя“ и „Молящего“ играючи заменяют друг друга на четвертой Последовательности… Неужто „Манипулятор“ — это высший эшелон в ветви „Зрителя“? И с какой стати целая россыпь тайных лож, вроде той же Секты Демонессы или вот этих древних мастодонтов, в один голос пророчит неминуемый апокалипсис? Причем они даже не используют это как инструмент для проповедей и вербовки. Банальная промывка мозгов для внутреннего пользования, или же так называемые „сумерки“ и впрямь не за горами?» — Клейна захлестнуло потоком ассоциаций, вот только из-за катастрофической нехватки фактов докопаться до железобетонной истины он так и не смог.

Вместе с тем он не удержался от едкого мысленного комментария:

«Рассел, черт бы тебя побрал, неужели так сложно было просто черкануть название этой проклятой организации⁈»

Титаническим усилием воли подавив рвущиеся наружу эмоции и сохранив абсолютную неподвижность, Клейн перелистнул этот скупой на текст лист, переходя к последней странице:

«Первое января. Заря нового года, и я как раз закончил работу над своей самой первой „Картой Богохульства“».

«Я намерен вплести абсолютные, конечные секреты всех двадцати двух путей божественного в эти колоды „Карт Богохульства“ и рассыпать их по самым укромным уголкам мира. Если моя затея обернется крахом, именно они станут главным спасательным кругом для моих детей».

«Ха-ха, клянусь, я разнесу в щепки ваш хваленый порядок и вывалю божественные тайны на всеобщее обозрение!»

«Этим „Картам Богохульства“ будет дарован иммунитет к любым гаданиям и пророчествам. Если не считать тех крохов, что я приберег для своих отпрысков, остальные достанутся лишь тем, кому благоволит сама судьба!»

«Я всегда жил по принципу: око за око, зуб за зуб. А после моей смерти — хоть потоп! Хех, признаю, фраза не моя».

«Короче говоря, чем больше хаоса захлестнет этот мистический мир, тем лучше!»

«Пора бы пораскинуть мозгами, как окрестить эту грядущую колоду „Карт Богохульства“. Путей божественного ровно двадцать два, и Старших Арканов в Таро тоже двадцать два — идеальное, безупречное совпадение. Вот только некоторые названия карт совершенно не бьются с сутью. Придется их немного перекроить, чтобы они в точности соответствовали изначальным именам эликсиров».

«Та самая древняя ложа — мой последний и самый могущественный козырь. Ума не приложу, соизволят ли они поддержать меня, и какую цену за это заломят».

«Даже спустя годы я в деталях помню тот первобытный трепет, что сковал меня при первом взгляде на Скрижали Богохульства».

«Выходит, Потусторонние цепи — это и впрямь „пути божественного“. А „Скрижали Богохульства“ действительно несут в себе самую настоящую, концентрированную ересь и осквернение богов».

«Кто бы мог подумать, что над первой Последовательностью каждого Пути возвышается еще и Последовательность 0! Со своими уникальными рецептами зелий и ритуалами возвышения!»

«И на каждом Пути дозволен лишь один-единственный носитель Последовательности 0!»

«А Последовательность 0 — это и есть тот самый ранг, на котором восседают истинные боги!»

«Взять, к примеру, Последовательность 0 — „Солнце“!»





Глава 266


Поручение «Мира»




«Последовательность 0?»

«Над первой Последовательностью возвышается еще и нулевая?»

«И Последовательность 0 тождественна истинному божеству?»

«На каждом Пути дозволено существовать лишь одному носителю нулевой Последовательности? Выходит, в этом и кроется подлинный смысл „путей божественного“?»

«Неужели любой простой смертный, исправно поглощая нужные эликсиры, проводя ритуалы возвышения и виртуозно владея „методом отыгрыша“ для усвоения Потусторонних характеристик, способен шаг за шагом взойти на божественный престол?»

«Воистину, это самая настоящая, концентрированная ересь и богохульство…»

«А не окажется ли так, что в самом финале стержневыми ингредиентами для зелья послужат божественность, кровь и сама плоть того же Вечного Пылающего Солнца?»

……

Информация, обрушившаяся на него с последней страницы дневника, оказалась настолько ошеломляющей, что разум Клейна едва не отключился от шока. Парень чудом удержался от того, чтобы не выдать свое потрясение непроизвольным, судорожным жестом.

«Двадцать два пути божественного, венчающиеся двадцатью двумя нулевыми Последовательностями… Последовательность 0 — „Солнце“… Звучит просто сокрушительно… Быть может, существует и нулевая ступень „Смерти“? И как же тогда зовутся высшие ранги у Богини Вечной Ночи и Повелителя Бурь?.. Если верить записям императора Рассела, одни титулы в точности повторяют Старшие Арканы Таро, а другие разительно отличаются. Свои „Карты Богохульства“ он создавал, опираясь именно на названия эликсиров… Хотя на таком заоблачном уровне язык не поворачивается называть это обычным зельем…»

«А что, если император так горько сожалел, что не выбрал стезю „Провидца“, „Ученика“ или „Мародера“, лишь потому, что на этих Путях еще не появилось своего истинного божества нулевой Последовательности?»

«И с какой стати та абстрактная сущность, именуемая Скрытым Мудрецом, внезапно обрела собственную волю и персонифицировалась?»

«Какую же грандиозную партию Рассел разыгрывал в самом финале своей жизни? Складывается стойкое впечатление, будто он ополчился против всего мира и мог полагаться лишь на ту самую сокрытую во мраке древнюю ложу…»

«А „Изначальная Демонесса“ — это и есть титул нулевой ступени на Пути Демонессы?»

Мало-помалу Клейн обуздал бушующие в голове ураганы и штормы, возвращая себе былую, кристальную ясность рассудка.

Он прекрасно понимал: безрассудно тонуть в пучине этих откровений прямо сейчас — непозволительная роскошь. Нужно как можно скорее взять себя в руки и нацепить привычную маску, иначе проницательная мисс «Справедливость» и тертый калач «Повешенный» мигом заподозрят неладное.

Ведь господин Шут непозволительно долго, словно завороженный, сверлил взглядом эту единственную страницу!

«Клянусь, я бы всё отдал за шанс заполучить хотя бы одну „Карту Богохульства“ великого Рассела. Взглянуть бы хоть одним глазком, какие еще немыслимые тайны, помимо рецептов божественных эликсиров и ритуалов возвышения, в ней сокрыты…» — титаническим усилием воли задавив рвущиеся наружу потрясение и ворох вопросов, Клейн силой мысли заставил дневники бесследно раствориться в своей ладони.

Легонько, с привычной размеренностью постучав пальцем по краю изъеденного патиной бронзового стола, владыка чертогов перевел взгляд в сторону и неспешно произнес:

— Мисс Справедливость, вы сработали безупречно. Посол Бейкеран был устранен меньше чем за неделю.

— Какую плату вы желаете получить, как мы и договаривались?

«Бейкеран мертв? Так быстро?» — «Повешенный» Элджер, последние пару дней бороздивший бескрайние воды вдали от суши, еще не успел получить свежие сводки. Оттого эта новость повергла его в откровенный ступор, что доставило украдкой наблюдавшей за ним Одри невыразимое, искреннее удовольствие.

Впрочем, даже брось Элджер якорь в Байаме, «Городе Щедрости» и столице архипелага Ротсид, весть вряд ли долетела бы до него молниеносно. Пропускная способность кабельного телеграфа была жестко ограничена, поэтому известия, не носящие статуса чрезвычайной, критической важности, порой сутками дожидались своей очереди на отправку. Случалось и так, что колонистам Ротсида приходилось маяться месяц-другой, прежде чем до них докатывались самые свежие политические сводки с Северного континента.

Усмирив бушующий рой мыслей, моряк почтительно устремил взор на восседающего в густой серой мгле Шута и с долей глубокого смирения в голосе произнес:

— Прошу простить мою нерасторопность. Я лишь успел стянуть верных людей, но так и не внес своей лепты в это дело.

— Это было заказное поручение, а вовсе не бескорыстная помощь, так что извинения излишни, — с легким, снисходительным смешком отозвался Клейн. Вновь переведя взгляд на Одри, он застыл в ожидании, пока девушка озвучит желаемую награду.

«Уповаю на милость Богини, пусть запросы мисс Справедливости не окажутся слишком неподъемными. В идеале — расплатиться бы с ней оккультными знаниями… Как-никак, из дневников Рассела я только что выудил целую бездну поистине сногсшибательных тайн…» — беззвучно, про себя вознес короткую молитву юноша.

Разумеется, он кристально ясно осознавал: сквозь эту непроницаемую, отсекающую всё и вся пелену серого тумана Богиня Вечной Ночи при всем желании не расслышала бы его зов.

Одри повела изумрудными глазами, на пару секунд погрузившись в раздумья.

«Честность превыше всего, Одри. Жадность — порок, никогда не отступай от своих принципов!» — наставительно одернув себя, юная аристократка расплылась в очаровательной, легкой полуулыбке:

— О нет, это я всё еще в долгу перед вами. Точнее… перед вашим избранником.

— Баснословная награда за голову «вице-адмирала Урагана» Килангоса составила ровно тридцать тысяч золотых фунтов. Половина, сиречь пятнадцать тысяч, по праву причитается вашему посланнику. Из них я вычла десять тысяч — именно в такую сумму обошлось устранение посла Бейкерана. Стало быть, за мной числится должок еще в пять тысяч полновесных фунтов. Увы, из-за всех этих интриг с дипломатом мой личный бюджет нынче трещит по швам. Придется подождать пару-тройку месяцев, прежде чем я смогу закрыть этот счет. Многоуважаемый господин Шут, вас устроит подобный расклад?

Едва эти слова сорвались с губ, девушка незаметно, с невыразимым облегчением выдохнула. Казалось, с ее изящных плеч наконец-то свалился тяжкий, давящий груз.

«Конечно, разводить торгашеские счеты и бренчать презренным металлом перед ликом господина Шута — моветон высшей пробы. Но и утаивать законный куш Его верного избранника мне не позволяет совесть…» — мысленно, с легким уколом вины оправдалась Одри.

Что же до той роскошной плантации стоимостью под восемь тысяч фунтов, то этот щедрый дар от герцога Негана она благоразумно сочла личной, приватной благодарностью за своевременное предупреждение, а вовсе не частью официальной награды.

«Пять тысяч фунтов? Мне причитается еще пять тысяч⁈ Да за этого мерзавца Килангоса, оказывается, отвалили целых тридцать тысяч!» — Клейн, чья челюсть едва не пробила пол чертогов, впал в секундный, ошеломленный ступор.

Следом его душу накрыла волна яростных, разрывающих на части душевных терзаний.

«По совести говоря, эти деньги до последнего пенни принадлежат мистеру Азику. Вот только наладить с ним связь в ближайшие месяцы мне вряд ли удастся… А мертвым грузом пылиться на счету такой капитал — чистой воды расточительство… Уж лучше я пущу эти фунты в дело, выжму из них максимум для собственного возвышения, а когда придет срок — с лихвой отплачу наставнику ответной услугой…» — взвесив все за и против ровно за три секунды, Клейн принял волевое решение. Едва заметно, с царственным величием кивнув мисс «Справедливости», он изрек:

— Дозволяю.

Услышав благосклонный ответ Шута, Одри ни на йоту не изменила своей безупречно элегантной позы, однако внутренне она окончательно расслабилась, чувствуя невероятный покой.

Вальяжно откинувшись на спинку кресла, Клейн больше не проронил ни звука. Вместо этого он, сохраняя ауру недосягаемого, надменного превосходства, принялся исподволь, виртуозно дергать за ниточки своего «левого аккаунта».

Призрачный болванчик, носящий кодовое имя «Мир», глухо кашлянул и проскрипел:

— Теперь мне дозволено взять слово?

Одри бросила мимолетный, почтительный взгляд на господина Шута. Убедившись, что таинственный владыка хранит величественное безмолвие, не выказывая ни малейших возражений, девушка сдержанно кивнула:

— Прошу вас.

Одновременно с этим ее обостренное восприятие «Зрительницы» вновь впилось в новобранца, скрупулезно препарируя каждую деталь и выстраивая психологический портрет господина «Мира».

«Когда я обмолвилась, что убийство посла Бейкерана — моих рук дело по заказному поручению, он и бровью не повел. Ни капли шока, ни тени удивления… Одно из двух: либо этот тип настолько дремуч, что в упор не понимает политического веса фигуры посла, либо же он чертовски хладнокровен, виртуозно загнав свои эмоции и пластику в стальные тиски… Движения его губ напрочь расходятся со звучащей речью — вне всяких сомнений, здесь работает божественный синхронный перевод от господина Шута. Какая досада, это наглухо перекрывает мне возможность уловить его словесные привычки или хотя бы вычислить родной язык…» — эти острые, проницательные мысли калейдоскопом проносились в голове юной аристократки, пока по чертогам перекатывался надтреснутый, каркающий бас «Мира»:

— Я жажду заполучить подлинный корень туманного энта вкупе с как минимум шестьюдесятью миллилитрами его сока. Вдобавок мне требуются медуллярные кристаллы из Источника Эльфов и вся спинномозговая жидкость порочной черной пантеры без остатка.

— Кто из присутствующих готов всё это предоставить? Или хотя бы поделиться надежной наводкой?

— И чего вы желаете взамен?

Хитрый Клейн умышленно вплел в этот перечень те самые ингредиенты, за которыми отчаянно гонялся «Аптекарь». Подобная словесная ширма должна была сбить с толку членов Клуба Таро, не дав им вычислить истинную, стержневую суть искомого зелья.

Не успели «Справедливость» и «Повешенный» даже переварить услышанное, как всё это время хранивший глухое молчание «Солнце» вдруг подал голос:

— Я доподлинно знаю, где обитают туманные энты, и готов вырвать для вас нужные материалы. Однако придется подождать. Я смогу взяться за дело лишь после того, как завершу свое возвышение, наращу боевую мощь и вступлю в ряды соответствующего патрульного отряда.

Последние дни юноша из кожи вон лез, копя казенные заслуги и подрабатывая на стороне. Он отчаянно рвался выкупить у властей Города Серебра или выменять на подпольном рынке стержневые компоненты для эликсира «Молящего о свете», вот только до заветной суммы ему пока не хватало целой пропасти.

«Чего и следовало ожидать от сурового, кишащего смертоносными тварями Города Серебра…» — мысленно, с толикой искреннего восхищения отметил про себя Клейн. Передав контроль своему двойнику, он заставил «Мир» спросить:

— И какой же награды ты за это просишь?

«Солнце» Деррик выпалил без малейшей тени сомнений:

— Оружие. Такое, что идеально ляжет в руку и многократно подстегнет мою боевую мощь.

Просить материалы для «Молящего о свете» он не стал по одной простой причине: в закромах Города Серебра их было в достатке, и раздобыть их он мог и сам, проявив должные усердие и упорство.

Услышав столь нехитрый запрос, Клейн моментально вспомнил о том самом рунном стальном мече, что всплывал на тайном собрании под крылом старца Ока Мудрости.

Бритвенно-острый клинок, наделенный благодатью очищения и изгнания нечисти, чей запас сил иссякнет лишь через три года. И всё это великолепие оценивалось в пять сотен фунтов — просто идеальное, безупречное попадание в запросы «Солнца»!

«Что ж ты раньше-то молчал, парень… Его ведь уже увели прямо из-под носа…» — Клейн, скрытый в серой мгле, лишь безмолвно созерцал собравшихся, тогда как болванчик «Мир» сдержанно кивнул и прохрипел:

— Я обязуюсь в кратчайшие сроки отыскать подходящее под твои нужды оружие. Пусть господин Шут выступит гарантом нашей сделки?

Клейн ответил едва заметным, царственным кивком, даруя свое высочайшее дозволение.

В этот самый момент «Справедливость» Одри бросила мимолетный взгляд на «Солнце» и предостерегающе заметила:

— За исключением сока туманного энта, все материалы, запрошенные господином «Миром», относятся к уровню седьмой Последовательности. Их рыночная стоимость варьируется от пятисот до семисот фунтов.

Ей казалось, что юный «Солнце» слишком уж наивен, и она всерьез опасалась, как бы этот донельзя скрытный господин «Мир» не обвел парнишку вокруг пальца, всучив ему взамен какую-нибудь дешевую железку.

«Разумеется, господин Шут неизменно беспристрастен и ратует за равноценный обмен. Но если обе стороны ударят по рукам, даже Он вряд ли станет вмешиваться. В конце концов, порой истинная ценность вещи определяется не рынком, а острой нуждой покупателя, отчего переплаты в наших кругах — дело вполне обыденное…» — мысленно рассудила девушка.

— Рецепты седьмой Последовательности обойдутся примерно в восемьсот фунтов, — тут же вставил свои пять копеек «Повешенный» Элджер.

Моряк испытывал к этому мрачному новичку инстинктивную, неприязненную настороженность.

Синхронный перевод давался Клейну с колоссальным трудом. Не имея ни малейшего представления о том, какой местный эквивалент в Городе Серебра соответствует лоэнскому фунту, владыка чертогов был вынужден выкручиваться, используя для сравнения стоимость базовых рецептов девятой Последовательности.

— Я вас понял, — едва заметно кивнул «Солнце» Деррик, после чего тихо, почти смущенно добавил: — … Благодарю.

«Мир» лишь выдержал этот выпад в своем излюбленном, угрюмом стиле, оставив чужие ремарки без ответа. Переведя тяжелый взгляд на «Справедливость» и «Повешенного», он замер в ожидании их решения.

Одри погрузилась в раздумья на несколько секунд и наконец заговорила:

— Рецепт эликсира «Психиатра» вкупе с соответствующими Потусторонними материалами. Это седьмая ступень Пути «Зрителя».

— Вы можете не торопиться с покупкой, а для начала просто навести справки и собрать сведения. Дождитесь момента, когда у меня наклюнутся реальные ниточки, ведущие к порочной черной пантере и медуллярным кристаллам из Источника Эльфов. Ну, а если… если вы всё же возжелаете обменять их на звонкую монету, то я готова выкупить информацию в любой момент.

«Да, сейчас в моем кошельке гуляет ветер, но если припрет к стенке, я всяко сумею перехватить нужную сумму…» — мысленно успокоила себя юная аристократка.

«Повешенный» Элджер протянул с задумчивой медлительностью:

— Рецепт эликсира «Благословенного ветром», шестая Последовательность Пути «Моряка». Эта формула обойдется куда дороже всех тех диковинок, что вы только что перечислили, вместе взятых.

— Если вам удастся отыскать ее, советую загодя прикинуть, какую дополнительную компенсацию вы готовы предложить.

— Со своей стороны я не даю железобетонных гарантий, что сумею раздобыть нужные вам материалы. Возможно, не отыщется даже одного. Так что вам совершенно не обязательно тратиться на поиски заранее.

«Как же так? Господин Повешенный ведь должен быть на короткой ноге с Церковью Повелителя Бурь… По идее, выбить рецепт „Благословенного ветром“ по своим каналам для него раз плюнуть? Неужто он пытается скрыть от своих тот факт, что его зелье „Мореплавателя“ уже практически переварено?» — мысленно опешил Клейн, впав в секундный ступор.

— Принято, — глухо отозвался «Мир», после чего вдруг добавил: — У меня есть еще одно поручение.





Глава 267


Подыгрывая друг другу




«Мир» неспешно обвел собравшихся взглядом и проскрипел:

— Я жажду заполучить досье на всех обедневших аристократов Королевства Лоэн. Включая их нынешние адреса. И чем подробнее, тем лучше.

Называть конкретное имя баронета Паунда он благоразумно не стал. Как-никак, частный сыщик Шерлок Мориарти как раз взялся за расследование, неразрывно связанное с подземными катакомбами этого рода.

Меньше всего Клейну хотелось, чтобы мисс «Справедливость» по этой ниточке раскусила подлинную личность «Мира».

«Нельзя упускать из виду ни единой мелочи!» — в очередной раз мысленно одернул себя юноша.

Услышав этот запрос, «Справедливость» Одри на долю секунды опешила. Вновь окинув пристальным взором фигуру, застывшую в самом конце длинного бронзового стола, она осторожно, прощупывая почву, поинтересовалась:

— И для чего же они вам понадобились?

«Мир» издал глухой, каркающий смешок: — Можете не тревожиться. Я лишь ищу кое-какие вещицы и не собираюсь причинять этим людям ни малейшего вреда. В этом я готов поклясться, призвав в свидетели многоуважаемого господина Шута.

«Господин Мир поистине виртуозно контролирует язык собственного тела… Неужто его Путь — это природный враг „Зрителей“ и „Телепатов“?» — погрузившись в раздумья, Одри изящно кивнула:

— Кое-какими сведениями об обедневших аристократах я располагаю. Увы, они недостаточно детальны, лишены конкретики и полноты. Мне потребуется время, чтобы собрать всё воедино. Дня три-четыре, вас это устроит?

Для девушки благородных кровей знание подноготной людей своего круга являлось негласной, обязательной наукой. К тому же, порхая по всевозможным балам, званым ужинам и салонам, Одри то и дело мотала на ус пикантные сплетни. Однако эти крохи знаний оставались разрозненными, не складываясь в единую картину. В конце концов, она не была профильным историком, а потому ей предстояло зарыться в справочники, навести справки и скрупулезно проверить факты, чтобы восполнить пробелы и не упустить из виду ни единого обнищавшего лорда.

— Вполне, — мрачно усмехнулся «Мир». — И какую же плату вы желаете получить? Прямо сейчас я готов расплатиться кое-какими тайнами Четвертой Эпохи, знаниями о специфических путях божественного или парочкой рецептов. Впрочем, будем откровенны: я сильно сомневаюсь, что досье на увядшую знать тянет на формулу зелья восьмой или седьмой Последовательности. Хех, если же у вас имеются иные нужды, я попытаюсь их удовлетворить.

«Не тянет на формулы восьмого и седьмого рангов… Иными словами, закидывать удочку насчет эликсира „Психиатра“ бессмысленно…» — «Справедливость» Одри всерьез призадумалась.

Пока мысли крутились в голове, девушка украдкой бросила взгляд во главу древнего стола, отчаянно уповая на хоть крохотную подсказку от господина Шута. Увы, укрытый серой мглой владыка хранил ледяное, величественное безмолвие, взирая на происходящее с отрешенностью божества, созерцающего бренную землю.

«Что ж…» — Одри наконец приняла решение и, очаровательно улыбнувшись, произнесла:

— Я бы хотела послушать о тех самых специфических путях божественного. Разумеется, при условии, что эти знания для меня в новинку.

— Многоуважаемый господин Шут, не соизволите ли вы выступить арбитром в этой сделке?

— Дозволяю, — ровным, лишенным эмоций тоном отозвался Клейн.

— В таком случае, давайте перейдем к приватному диалогу, — Одри перевела взгляд на «Мира».

В этот миг Клейн легонько постучал по столешнице, наглухо отсекая зрение и слух «Солнца» и «Повешенного».

Затем он нарочито, едва заметно кивнул своему «твинку», давая понять, что режим секретности активирован.

«Мир» устремил взор на мисс «Справедливость» и всё тем же скрипучим басом прохрипел:

— Что вам известно о Секте Демонессы?

Одри молниеносно воскресила в памяти то самое досье, за которое она в прошлый раз отвалила «Повешенному» Элджеру целую тысячу фунтов. Сохраняя настороженность, она выдала скупую выжимку:

— Мне ведомо, кому они поклоняются, в какую эпоху зародились, каким путем Последовательностей безраздельно владеют, а также каковы весьма специфические наклонности их высшего эшелона.

«Мир» разразился каркающим смехом:

— Ясно. Иными словами, знаете вы ничтожно мало.

— Секта Демонессы контролирует цепочку «Ассасина», чьей восьмой Последовательностью является «Подстрекатель».

— Это мне прекрасно известно, — ответила Одри, вложив в голос легкую нотку предупреждения, но не скрывая затаенного предвкушения.

«Мир» медленно поднял руку, поглаживая подбородок:

— В таком случае, ведомо ли вам название соответствующей седьмой Последовательности?

Одри едва заметно, грациозно покачала головой: — С превеликим удовольствием послушаю.

— Седьмая ступень Пути «Ассасина» носит имя «Ведьма», — лаконично отрезал «Мир».

«Ведьма?» — Одри вздрогнула от неожиданности, а богатое воображение тут же пустилось вскачь, подкидывая весьма пикантные образы: «А если… если этот эликсир проглотит мужчина, как же ему тогда отыгрывать роль?»

«Наряжаться в пышные платья, накладывать безупречный макияж и жеманно подражать дамам в каждом движении?» — в душе девушки сплелись воедино легкое отвращение и донельзя необъяснимое, искреннее веселье.

— Отнюдь, мисс Справедливость. Стоило бы мужчине испить это зелье, как называть его мужчиной было бы уже в корне неверно. Он перерождается в самую настоящую женщину, — Клейн, титаническим усилием воли подавив рвущееся наружу цоканье языком, выдал ответ через своего болванчика.

— Во имя Богини! Эликсир «Ведьмы» способен менять пол⁈ — потрясенно выпалила Одри.

«Уму непостижимо! А раз господин Шут не обронил ни слова протеста, значит, это чистейшая правда! Воистину, настоящее чудо! Вот она, подлинная, пугающая магия и безграничная мощь Потусторонних! Вот он, мир, сотканный из самых немыслимых парадоксов! Мир, о котором я так отчаянно грезила! Боже, почему от всего этого кровь так и бурлит в венах?..» — немного усмирив бушующий восторг, Одри воровато, с легким уколом вины покосилась на господина Шута. Девушка мысленно вознесла крошечную молитву о прощении за то, что имела дерзость помянуть в Его чертогах имя Богини Вечной Ночи.

Тем временем «Мир» продолжил своим скрипучим басом:

— Истинно так. Вот только метаморфоза работает лишь в одну сторону: из мужчины в женщину. Что же до изначальных дам, то их привлекательность взлетает до небес. Черты лица, бархатистость кожи — всё это обретает поистине неземное, чарующее совершенство. Теперь вы понимаете, отчего высший эшелон Секты Демонессы состоит исключительно из слабого пола.

— А какие в нем кроются изъяны? — сердце Одри предательски, радостно екнуло.

«Мир», не ускоряя и не замедляя темпа, размеренно ответил:

— Суть отыгрыша требует от носителя сеять разрушения, болезни и невыносимые страдания. Стать подлинным воплощением зла.

Одри едва слышно вздохнула, почувствовав легкий, горький укол разочарования.

Впрочем, цепкий ум аристократки работал молниеносно, и у нее тут же созрел новый, весьма специфический вопрос:

— А если… чисто гипотетически… это зелье хлебнет животное и чудом избежит смерти или потери контроля? Как именно возрастет его привлекательность? Зверь обретет человеческий облик или же станет эталоном красоты в рамках своего вида? Скажем, превратится ли кошка в неотразимую пушистую леди, сводящую с ума всех окрестных котов и заядлых кошатников?

На сей раз «Мир» откровенно завис. Лишь спустя пару долгих секунд он с трудом выдавил:

— Подобные материи я как-то не исследовал.

Не дав девушке развить эту щекотливую тему, он торопливо добавил:

— Следующая ступень за «Ведьмой», шестая Последовательность, носит титул «Наслаждение», или же Демонесса Наслаждения. Суть ее отыгрыша — дарить неземные утехи как мужчинам, так и женщинам, тем самым порабощая их волю и разум. Адепты этого ранга виртуозно плетут и пускают в ход весьма специфическую паутину.

Услышав это, Одри приоткрыла свои изящные губки, но тут же плотно их сжала, от всего сердца проклиная тот мимолетный восторг, что испытала минутой ранее.

— Обладая этими знаниями, вы впредь без труда сможете вычислять Демонесс в толпе. Хе-хе, ну как, плата вас устраивает? — поинтересовался «Мир».

Одри изящно кивнула:

— Сведения поистине бесценны. Что ж… по рукам. Я приложу все усилия, чтобы собрать досье на увядшую аристократию в кратчайшие сроки. Принести их на следующее собрание?

«Мир» немного поразмыслил и спросил:

— А побыстрее нельзя?

— В таком случае, как только закончу, я принесу их в жертву господину Шуту, чтобы Он передал бумаги вам. Вы не против, многоуважаемый господин Шут? — повернув голову, с надеждой уточнила девушка.

Клейн, надежно укрытый плотной пеленой тумана, благосклонно кивнул, даруя свое высочайшее дозволение.

Одновременно с этим он, виртуозно дергая за ниточки своего болванчика, заставил «Мира» недоуменно пробормотать:

— «Он»?

Этот вопрос касался исключительно того самого божественного местоимения, уловив которое, «новичок» якобы почуял неладное.

Заметив замешательство «Мира», Одри лишь едва заметно приподняла уголки губ и лукаво скосила глаза, намеренно оставив этот нюанс без объяснений.

Клейн же, в свою очередь, легонько стукнул по бронзовой столешнице, возвещая о завершении приватного диалога.

Следом он вновь передал эстафету «Миру», заставив того проскрипеть:

— У меня есть еще один вопрос.

«Новичок и впрямь скопил немало нужд…» — Одри без малейшего удивления перевела на него взгляд.

«Повешенный» Элджер и «Солнце» Деррик тоже слегка подались вперед, всем своим видом выказывая готовность слушать.

«Мир» глухо прохрипел:

— Я жажду узнать, остались ли в роду Сорен из Республики Интис мастера высших Последовательностей.

Пока болванчик изрекал эти слова, Клейн краем глаза скользнул по «Солнцу», но так и не заметил на лице юноши ни единого проблеска узнавания.

«Сдается мне, в летописях Города Серебра имя Соренов даже не упоминается… Должно быть, эта династия взошла на политическую арену уже после Великого Катаклизма…» — Клейн в задумчивости обвел собравшихся взглядом. Он подметил, как «Справедливость» и «Повешенный» переглянулись, явно не ведая ответа, а «Солнце» и вовсе хранил всё то же потерянное, глухое безмолвие.

Поняв это, владыка чертогов вновь легонько постучал по столешнице и изрек:

— На этот вопрос отвечу я. И какую же плату ты готов предложить?

Не успело эхо слов растаять в тумане, как Клейн торопливо дернул за ниточки «Мира», заставив того ответить:

— Рецепт. Формулу седьмой Последовательности.

— Договорились, по рукам, — Клейн мгновенно воздвиг незримый барьер для приватной беседы и на пару секунд погрузился в абсурдные, безмолвные гляделки с собственным двойником.

Оказавшись за непроницаемой стеной, «Справедливость» Одри и «Повешенный» Элджер в очередной раз прониклись пугающей, бездонной непостижимостью господина Шута. И хотя обоим до одури хотелось услышать разгадку, они резонно рассудили: эта информация не принесет им ни малейшей пользы, а уж выкладывать за нее нечто равное эликсиру седьмого ранга — чистое безумие.

Спустя мгновение режим секретности спал. Клейн нарочито заставил «Мира» отвесить почтительный поклон и проскрипеть:

— Многоуважаемый господин Шут, примите мою искреннюю благодарность за ответ. Он пролил свет на многое.

— Это равноценный обмен, излияния излишни, — ледяным, равнодушным тоном отозвался Клейн, титаническим усилием воли подавляя внезапно пробежавшие по спине мурашки от этого нелепого театра одного актера.

Последовавший за этим свободный обмен мнениями иссяк меньше чем за десять минут. Огласив завершение очередного собрания Клуба Таро, владыка чертогов разорвал мистические связи с багровыми звездами.

Дождавшись, пока призрачные силуэты «Справедливости», «Повешенного» и «Солнца» рассыплются снопами света и растают без следа, Клейн перевел взгляд на сидящего напротив «Мира» и издал тихий смешок:

— С «левым аккаунтом» проворачивать многие дела и впрямь стало куда сподручнее.

— Какая досада, что «Полностью черное око» невозможно пустить в ход за пределами этого серого тумана…

Произнося это, он силой мысли заставил «Мира» подняться, учтиво поклониться и бесследно раствориться в воздухе монументального храма.

Поскольку виртуозное кукловодство изрядно выпотрошило его духовные резервы, задерживаться в таинственном измерении парень не стал. Сняв с запястья «Полностью черное око» и опустив его на древнюю бронзовую столешницу, он молниеносно рухнул обратно в материальный мир.

За плотно задернутыми шторами спальни царил на удивление погожий день — редкое для промозглых баклундских осени и зимы солнце щедро заливало улицы золотом.

Впрочем, Клейну было не до пейзажей. Завалившись на кровать, он проспал добрых полчаса, худо-бедно восстанавливая растраченные силы.

Пробудившись и вспомнив о железобетонном обещании мисс «Справедливости», сыщик здраво рассудил: гнать лошадей и мчаться в библиотеку за пыльными архивами больше нет нужды. Дело терпело, а потому он твердо решил еще до заката солнца наведаться на одно из многочисленных кладбищ в пригороде Баклунда.

Ему предстояло провести жесткий полевой тест медного свистка Азика, чтобы раз и навсегда уяснить радиус его действия и все скрытые ограничения!

Само собой, сам эксперимент начнется лишь под покровом ночи. А выезжать пришлось засветло по одной простой причине: нанимать экипаж до погоста на ночь глядя — верный способ прослыть сумасшедшим и привлечь к своей персоне целую гору ненужного внимания.





Глава 268


Кладбище и больница




Добравшись на паровом метро до южного берега реки Тассок, Клейн нанял экипаж и отправился на Остонское кладбище, раскинувшееся на окраине Южного района. Этот погост находился в ведении Церкви Бога Пара и Машин.

В сгущающихся сумерках деревья, окружавшие кладбище, казалось, хищно тянули узловатые ветви-щупальца, застя скудный свет и уподобляясь притаившимся во мраке чудовищам.

Возница, приняв от Клейна плату в четыре суля, бросил опасливый взгляд на покосившиеся надгробия и пробормотал:

— Прикажете подождать?

— Нет, не стоит. Я приехал навестить друга, — небрежно бросил Клейн первую пришедшую на ум отговорку, но тут же заметил, как лицо кучера стремительно теряет краски.

Приехать на кладбище… навестить друга… на ночь глядя… Бедолага-возница буквально физически услышал, как его собственное сердце зашлось в бешеном, паническом ритме.

Спохватившись, Клейн поспешил исправить ситуацию и с улыбкой добавил:

— Он работает здесь сторожем.

Кучер с явным облегчением выдохнул, однако задерживаться в этом жутком месте не стал: хлестнув лошадей, он поспешил убраться подобру-поздорову.

Проводив карету взглядом, Клейн принялся неспешно кружить вокруг погоста, дожидаясь, пока на землю окончательно не опустится ночной мрак.

С наступлением темноты фабричные трубы поумерили свой пыл, и благодаря пронизывающему, стылому ветру висящий в воздухе смог заметно рассеялся. И хотя звезды по-прежнему скрывались за пеленой, багровая луна всё же сумела пробиться сквозь дымку, щедро укрыв землю своим призрачным, похожим на тончайшую вуаль сиянием.

Благоговейно очертив на груди контур багровой луны, Клейн натянул перчатки. Опершись руками о кованую решетку, он одним ловким, кошачьим прыжком перемахнул через ограду и бесшумно приземлился на кладбищенскую землю.

Сохраняя предельную бдительность, юноша окинул взглядом окрестности и облюбовал неприметный, укромный уголок. Сунув руку в карман, он выудил медный свисток Азика и намертво зажал его в ладони.

Чуть поодаль от него возвышалось надгробие. Фотография на камне давно потемнела от въевшейся грязи, а высеченная эпитафия в тусклом свете луны казалась почти неразличимой. Клейну пришлось вглядываться пару долгих секунд, прежде чем он сумел разобрать надпись:

«Прохожий друг, подай мне руку, будь так добр!»

«Какой дьявольски ироничный джентльмен… Что ж, ты-то мне и нужен!» — мысленно усмехнувшись, Клейн замер на месте. Привалившись спиной к стволу раскидистого дерева, укрывавшего могилу от палящего солнца и проливных дождей, он приготовился к долгому ожиданию в этой пронизанной могильной стужей ночи.

От нечего делать он принялся лениво подбрасывать медный свисток в воздух, раз за разом безупречно ловя артефакт. Так, за нехитрым занятием, пролетели добрые двадцать минут.

«Никаких признаков восстания из мертвых…» — со звонким щелчком захлопнув карманные часы, Клейн еще раз скрупулезно прочесал взглядом округу, окончательно убеждаясь в результате.

«Наведаюсь-ка я сюда через пару дней, проверю, не всплывут ли какие запоздалые сюрпризы. Если всё останется тихо-мирно, значит, свисток мистера Азика попросту бессилен перед покойниками, прошедшими обряд упокоения у церковных пасторов», — беззвучно пробормотал себе под нос юноша, пряча древнюю, искусной работы реликвию обратно за пазуху.

В Королевстве Лоэн погребальные традиции делились на три основных типа. Первый — классическое захоронение тела в гробу, привилегия весьма зажиточных семейств и знати. Второй вариант подразумевал кремацию и предание земле урны с прахом; к нему прибегали ремесленники да небогатые горожане, которым хватало сбережений на печь, но тратиться на деревянный ящик казалось непозволительной роскошью. Впрочем, порой в дело вмешивались религия или казенные циркуляры: скажем, прихожане Вечного Пылающего Солнца поголовно предпочитали очищение огнем, а нищих, живших на казенные пособия, кремировали в обязательном порядке, взимая за это сущие гроши.

Третий же путь оставался уделом кромешной нищеты: тех, кто не мог наскрести ни на гроб, ни на кремацию, просто заворачивали в рваное тряпье и так бросали в яму.

Изучив форму надгробия и очертания самой могилы, Клейн еще в самом начале безошибочно определил: его «подопытный» джентльмен явно покоился в добротном гробу и во плоти.

Сумей медный свисток Азика действительно спровоцировать мутацию, покойник бы непременно отозвался. Даже если от бедолаги остался один лишь иссохший костяк, даже если бы ему не хватило силенок откинуть придавленную толщей земли и тяжелой плитой крышку, он бы как минимум начал глухо и отчаянно колотить в стенки саркофага.

Зашагав обратно к кованой ограде, Клейн внезапно осознал, что в его эксперименте зияет весьма солидная брешь:

«Стоп. Надо бы разделить выборку. Этот жмурик пролежал в земле не один год. Для чистоты эксперимента требуется свежая могила».

«Лишь так я смогу вынести окончательный и безоговорочный вердикт».

Поиграв в прятки со сторожем, юноша всё же отыскал захоронение, появившееся здесь лишь минувшим днем.

На этот раз он простоял в ожидании целых полчаса, но так и не дождался ни единой паранормальной аномалии.

«Фух… Выходит, можно смело утверждать, что свисток мистера Азика абсолютно бессилен против тел, прошедших обряд упокоения. Как-то даже обидно… Стоп, о чем я думаю? Этот артефакт вообще-то создан для призыва посланника, а вся эта некромантия и пляшущие мертвецы — лишь его побочный эффект!» — плотнее запахнув двубортный сюртук, Клейн поспешил к кладбищенской решетке.

Парень намеревался заскочить домой, переодеться и приступить ко второму этапу испытаний.

На этот раз его мишенью должны были стать совсем свежие покойники, еще не успевшие пройти через очищающие церковные ритуалы.

И лучшего места для поисков подобного контингента, чем больничный морг, было просто не найти!

Перемахнув через ограду, Клейн шаг за шагом зашагал обратно в сторону Южного района. Ночь дышала пробирающей, первобытной тоской, а вокруг царила звенящая, мертвая тишина, нарушаемая лишь едва уловимым шелестом припорошенных городской копотью вечнозеленых деревьев.

Эта гнетущая атмосфера живо воскресила в памяти ту самую ночь его собственного воскрешения из мертвых. Тогда он точно так же, спотыкаясь, брел с погоста к городским огням.

Эх… Тяжело вздохнув, юноша внезапно сорвался на бег, словно отчаянно пытаясь стряхнуть с себя эту липкую, меланхоличную грусть.

Спустя добрых полчаса он сумел выловить экипаж в Южном районе и велел гнать к ближайшей станции парового метро.

До закрытия подземки оставался еще целый час, а это сулило весьма приятную экономию на транспортных расходах.

…………

Далеко за полночь, переодевшись в неприметную серо-голубую рабочую робу и натянув на глаза кепку, Клейн сделал солидный крюк и добрался до больницы Святого Эстина, расположенной в районе Баклундского моста.

Эта лечебница носила статус благотворительной и находилась под патронажем Церкви Бога Пара и Машин.

Бесчисленные бедняки, не сумевшие побороть недуги, испускали здесь свой последний вздох. Поскольку у их семей банально не находилось угла, чтобы разместить покойников для прощания, тела сваливали в больничном морге, дожидаясь казенной кремации или пожертвования на нужды медицинских академий. И если летом, в невыносимую духоту, мертвецы шли сплошным потоком, то с наступлением осенних и зимних холодов эта жуткая текучка слегка спадала.

Впрочем, в эпоху, не знающую ни кондиционеров, ни надежных морозильных камер, больничные морги не могли позволить себе роскошь длительного хранения. Жмуриков, отписанных науке, спешно накачивали консервантами, а тех, кому суждено было лечь в землю, вывозили партиями уже на следующие сутки. Разумеется, такие драконовские меры царили лишь в жаркую пору. Осенью и зимой правила давали слабину, отчего по ночам в мертвецкой всё равно скапливалась весьма солидная компания ледяных «постояльцев».

Морг больницы Святого Эстина располагался на подземном ярусе. Даже в летний зной здесь гуляли прохладные сквозняки, а уж в осенне-зимнюю пору стужа и вовсе пробирала до самых костей.

Опираясь на богатый багаж знаний, почерпнутый в рядах Ночных Ястребов, и виртуозно пуская в ход кошачью ловкость вкупе с идеальным равновесием «Клоуна», Клейн бесшумной тенью просочился внутрь. Играючи миновав сонных дежурных врачей и сиделок, он скользнул прямиком в подземелье.

Еще даже не приблизившись к заветной двери, он всем телом ощутил, как воздух вокруг густеет от леденящего душу, зловещего мрака.

Молниеносно проскользнув мимо каморки сторожа, Клейн выудил тонкую отмычку и в пару неуловимых движений щелкнул замком мертвецкой.

Взлом и скрытное проникновение — классика оперативной работы!

Правой рукой, затянутой в черную перчатку, он плавно и абсолютно беззвучно толкнул массивную дверь. Одновременно с этим юноша высвободил духовность, плотным коконом окутав медный свисток Азика — ему не терпелось проверить, способна ли такая изоляция заглушить побочные эффекты артефакта.

Температура в самом морге казалась еще более чудовищной, чем в коридоре. Львиная доля покойников, упакованная в мешки для трупов, покоилась в расставленных вдоль стен железных ячейках. И лишь жалкая горстка тел сиротливо вытянулась на длинных столах прямо по центру, словно дожидаясь финального осмотра.

Будучи Потусторонним восьмой Последовательности, «Клоуном», Клейн уже давно не испытывал первобытного ужаса перед подобными картинами, разве что легкий, инстинктивный дискомфорт.

Сохраняя предельную бдительность, он аккуратно притворил за собой створку и принялся методично нарезать круги вокруг длинных столов.

Минуло добрых десять минут. Выдохнув облачко морозного пара, Клейн констатировал: мертвецы по-прежнему смирно лежат на своих местах, не выказывая ни малейших признаков грядущей чертовщины.

«Пожалуй, пора…» — выудив золотистый карманный брегет, он со щелчком откинул крышку, сверяясь со временем.

Подготовившись к худшему сценарию, Клейн отозвал свою духовность, сбросив невидимую печать с медного свистка Азика.

То ли нервы сыграли с ним злую шутку, то ли воздух в мертвецкой и впрямь внезапно сгустился, погрузившись в еще более давящую, первобытную тишину.

Как истинный «Провидец», он привык всецело полагаться на интуицию. Оборвав свои блуждания, юноша благоразумно попятился назад, отступив поближе к спасительному выходу.

Секунды тянулись мучительно медленно. По ощущениям Клейна, прошло не больше двух минут.

И в этот самый миг один из покоящихся на длинном столе трупов резко, рывком сел!

Бум! Бум! Бум!

Из железных ячеек вдоль стен тут же донесся шквал яростных, ритмичных ударов, словно запертая внутри нечисть отчаянно пыталась вырваться наружу!

Бум! Бум! Бум! Вслушиваясь в эту оглушительную какофонию и неотрывно глядя на один за другим восстающие из мертвых трупы, Клейн глухим, сдавленным шепотом выплюнул:

— Багрянец!

Следом он щедро влил духовность в «Амулет Упокоения» и метнул серебряную пластинку вперед.

Ледяное синее пламя беззвучно взметнулось ввысь. Мягкая, умиротворяющая чернота стремительно расползлась во все стороны, и восставшие мертвецы покорно, один за другим, рухнули обратно на столы, а дикий грохот из железных ячеек разом оборвался.

Клейн, уже имевший за плечами богатый опыт участия в подобных сценах, ни на секунду не позволил себе расслабиться и тут же пустил в ход еще один «Амулет Упокоения».

Поскольку покойников в мертвецкой скопилось предостаточно, парень ради пущей надежности швырнул и третью пластинку, тем самым подчистую опустошив свои карманные запасы.

«Весьма недурно… Как я и предполагал, артефакт воздействует исключительно на свежих покойников, еще не прошедших обряд упокоения, включая и классических живых мертвецов. А вот плотный кокон духовности способен наглухо экранировать этот побочный эффект», — с довольной улыбкой мысленно подытожил Клейн.

Окончательно убедившись, что жмурики больше не выказывают ни малейших признаков грядущей чертовщины, юноша собрался было потянуть за ручку двери и уйти.

Но в этот самый миг из коридора донеслись гулкие, приближающиеся шаги, а сквозь дверные щели пробился тусклый, неверный свет.

Тот самый престарелый сторож, привлеченный недавним диким грохотом в мертвецкой, вооружившись керосиновой лампой, спешил прямо сюда!

Клейн молниеносно окинул взглядом помещение. Опершись рукой о массивную створку, он с кошачьей ловкостью взвился вверх и застыл в узком зазоре между дверной коробкой и сводом потолка.

Намертво вцепившись пальцами в каменные выступы и щели кладки, парень виртуозно удерживал идеальное равновесие.

Скр-р-р!

С натужным скрипом массивная створка поддалась. Повозившись с ключами, престарелый сторож отпер замок и переступил порог мертвецкой.

Сделав пару шагов вглубь, старик высоко вскинул фонарь и принялся настороженно вглядываться во мрак, поочередно освещая ряды железных ячеек, длинные столы и вытянувшиеся на них бездыханные тела.

А в это самое время прямо за его спиной Клейн легкой, невесомой тенью скользнул вниз, приземлившись на каменные плиты абсолютно беззвучно.

Не упуская идеальный момент, юноша пулей метнулся прочь из леденящего нутра морга. Юркнув в опустевшую каморку сторожа, он переждал пару долгих секунд и лишь затем, крадучись, предельно осторожно поднялся на верхний ярус.

Тем временем смотритель, дотошно прочесав мертвецкую и не обнаружив ровным счетом никаких аномалий, торопливо проворчал что-то себе под нос — соседство с трупами явно нагоняло на него жуть. Старик поспешил ретироваться, наглухо запер за собой массивную дверь и не стал больше задерживаться в подземелье ни на секунду.

Вернувшись в свою каморку и поплотнее закутавшись в ветхое одеяло, он потратил добрых несколько минут, чтобы унять бешено колотящееся сердце, после чего с горькой усмешкой тихонько пожурил самого себя:

— Эти старые хрычи вечно травят байки про всякую чертовщину в мертвецкой, всё норовят до смерти меня запугать! Да и сегодняшний грохот наверняка из той же оперы. И что с того? Ничего же не стряслось, жмурики с кроватей не повскакивали!

— Тьфу ты! Да где это видано — живые мертвецы да мстительные духи! Сказки всё это!

А в это самое время Клейн, с наслаждением вдыхая свежий ночной воздух, шагал по тихой, погруженной в глубокий сон улице. На душе у парня было удивительно легко и радостно — еще бы, ведь ему удалось играючи ликвидировать весьма нешуточную скрытую угрозу!

Скользнув безмятежным взглядом по элегантным газовым фонарям, выстроившимся вдоль тротуаров, он почувствовал, как в груди разгорается жгучее предвкушение грядущего тайного собрания Потусторонних.

Стоит ему лишь заполучить в свои руки какое-нибудь оружие с уникальными, паранормальными свойствами, и один из главных стержневых ингредиентов для эликсира «Фокусника» будет у него в кармане!

«Да… пусть наличными я сейчас и не богат, зато в моих закромах пылится немало ценных активов для бартера. Взять хотя бы рецепт эликсира „Телепата“, или формулы „Барда“ и „Молящего о свете“. Да и усвоение зелья „Клоуна“, благодаря той сумасшедшей череде инцидентов и постижению истинной сути роли, продвигается колоссальными темпами. Я уже почти на финишной прямой…» — бредущий сквозь ночной мрак Баклунда Клейн позволил своим мыслям лениво и безмятежно блуждать в пустоте.





Глава 269


Следы Алхимии Психологии




Окраина района Императрицы. Обширная территория ипподрома, сегодня совершенно пустующего, без единого зрителя на трибунах.

Одри Холл вела под уздцы невысокую гнедую кобылу. Девушка намеренно оттеснила своего спутника, виконта Глейнта, в самый укромный уголок, старательно делая вид, будто они увлечены обсуждением каких-то важных дел.

На юной аристократке были белоснежные бриджи и высокие, до колена, черные сапоги. Строгую светлую блузку дополнял приталенный жакет для верховой езды, а голову венчал защитный шлем в тон. В этом наряде она выглядела на удивление дерзко и свежо, излучая совершенно иную, отличную от привычной светской грации красоту. У ее ног послушно замерла крупная золотистая ретриверша Сьюзи, на спине которой крепился небольшой кожаный рюкзачок.

Сио, искусно замаскированная под личного пажа виконта, бросила завистливый взгляд на длинные, стройные ноги Одри и невольно приподнялась на цыпочки.

— Банальная езда по кругу лишена всякого смысла. Подлинную страсть в конный спорт вдыхает лишь охота. Разумеется, это касается исключительно мужчин, ведь прекрасная леди в седле — уже само по себе произведение искусства, чем бы она ни занималась, — смерив Одри оценивающим взглядом, Глейнт выдал полушутливый, полуфилософский комплимент.

Одри ответила ему легкой, сдержанной улыбкой:

— До начала сезона охоты еще долгие месяцы.

По незыблемой традиции, с июня и вплоть до самого Нового года аристократия Королевства Лоэн стекалась в Баклунд, чтобы с головой окунуться в бесконечную круговерть званых ужинов, балов и светских салонов. Для высшего общества это было время поистине судьбоносное — именно в эти месяцы заключались важнейшие союзы и вершились великие дела. Годы шли, традиция крепла, и в итоге этот период обрел свое официальное, звонкое имя — «Светский сезон Баклунда».

А уж после новогодних торжеств землевладельцы неспешно разъезжались по своим вотчинам: в родовые замки, загородные поместья и на бескрайние плантации, предаваясь неге и безмятежному отдыху. И главной, самой излюбленной забавой в эти дни неизменно оставалась охота.

Знать созывала гостей равного положения, дабы вместе насладиться пьянящим галопом и азартом загона дичи. И если кошелек позволял, на своры породистых гончих денег никто не жалел.

Жемчужиной же среди них по праву считались фоксхаунды.

— Признаться, я уже тоскую по тем дням. Баклунд вечно сковывает по рукам и ногам, а здешний воздух — это просто нечто невыразимо тошнотворное. Хотя, врать не стану, его роскошь и порочный блеск всё так же манят меня, — виконт Глейнт неторопливо натянул перчатки и сделал шаг назад, тактично уступая Одри место для беседы с Сио и Форс.

— Многоуважаемая мисс Одри, по какому делу вы нас вызвали? — оторвав взгляд от ног аристократки, деловито осведомилась Сио.

Львиная доля ее недавних барышей исходила именно от этой девушки. Юная леди платила щедро, слово держала железно и вообще слыла нанимателем воистину редким и золотым.

«Кажется, в воздухе вновь отчетливо запахло свежей типографской краской новеньких банкнот… Лишь бы задачка не оказалась самоубийственной… Мисс Одри — само совершенство, вот только ее поручения вечно сбивают с толку своей пугающей, смертельной угрозой…» — Сио разрывалась между жгучим предвкушением и липким страхом. Не удержавшись, она покосилась на Форс, искусно играющую роль горничной, и обнаружила, что напарница точно так же смотрит на нее.

В глазах обеих подруг плескались абсолютно одинаковые, до боли схожие чувства.

Одри, поигрывая снятыми перчатками, ответила сдержанной, элегантной улыбкой:

— На сей раз дело предельно простое.

Произнося это, она взглядом указала на кожаный рюкзачок, закрепленный на спине Сьюзи.

Сио, извечно славящаяся своей неукротимой энергией, тут же сделала пару шагов вперед и наклонилась, протягивая руку.

Попутно она вознамерилась почесать золотистую ретривершу за ухом, дабы выказать дружелюбие. Вот только не успела ее ладонь коснуться шерсти, как Сьюзи резво крутнула мордой, развернулась боком и сама подставила нужный кармашек прямо под пальцы девушки.

«А ведь обычно животные от меня без ума… Те же комары, например…» — Сио титаническим усилием воли сохранила невозмутимое лицо. Дернув застежку, она выудила из недр рюкзачка целую стопку бумаг.

Выпрямившись, она развернула листы. С портрета на нее смотрел молодой человек с донельзя заурядной физиономией. Однако эти гладко зачесанные назад волосы, круглые очки и карие глаза, таящие в себе нескрываемую, ядовитую насмешку, показались ей до боли знакомыми.

«Готова поклясться, мы уже где-то пересекались!» — ее взгляд скользнул ниже, выцепив скупую приписку:

«В прошлом известен как Ланевус. Беглый мошенник».

«Вспомнила!» — девушку мгновенно осенило, и она чудом удержалась от неблагородного порыва хлопнуть себя по лбу.

До знакомства с юной аристократкой ее главным заработком было скрупулезное изучение газетных ориентировок. Опираясь на свои обширные связи среди банд Восточного района, Сио выслеживала тех преступников, за чьи головы назначали солидные куши.

«А ведь я всерьез прикидывала пуститься на поиски этого Ланевуса! Полиция отваливала за него сотню фунтов, да и сам он скрылся с десятью тысячами в кармане! Вот только потом на меня свалились заказы от мисс Одри, и я благополучно выкинула его из головы…» — обменявшись с Форс многозначительными взглядами, Сио рубанула напрямик:

— Какова цена вопроса?

«Цена вопроса?» — Одри на долю секунды впала в ступор.

Девушка напрочь запамятовала о столь низменной детали, как гонорар. В ее картине мира это задание было священным испытанием от самого господина Шута.

Разве за проверки принято приплачивать испытуемым?

— Э-э… Пожалуй, сотня фунтов? — тщательно взвесив всё в уме, неуверенно предложила она.

— По рукам! — в один голос гаркнули напарницы.

«Скрутим этого мерзавца — и в кармане осядет не только сотня от мисс Одри, но и казенная награда того же номинала… Воистину, сказочное дельце!» — с горящими глазами Сио как бы невзначай поинтересовалась:

— И зачем вам понадобился этот прохвост? Неужто и вас обчистил?

«Да я знать не знаю, кто он вообще такой… Действительно, пустяковое поручение, сотни фунтов хватило за глаза… Пожалуй, тревожить господина Шута такими мелочами не стоит… Какая-то жалкая сотня…» — сохранив на лице безупречную улыбку, Одри виртуозно проигнорировала вопрос и перешла к сути:

— До меня дошли слухи, что он залег на дно в Баклунде.

— Ах да, здесь с дюжину набросков. Все они разные. Я резонно рассудила, что Ланевус неминуемо сменит внешность, а потому набросала варианты без очков, с бородой, с другой прической… Ну, вы понимаете, плоды моего воображения.

«В графике и масляной живописи мне тоже равных нет!» — Одри с затаенной гордостью вздернула подбородок.

Все подозрения Сио как ветром сдуло. Она радостно воскликнула:

— Да это же просто чудесные вести!

Девушке уже мерещилось, как вожделенные двести фунтов игриво машут ей ручкой.

В конце концов, тот загадочный джентльмен с собрания мистера А так и не вышел с ней на связь, а значит, приходилось полагаться лишь на собственные силы и копить капитал по старинке.

Одри едва заметно кивнула и задумчиво протянула:

— А как обстоят дела с Алхимией Психологии? Ниточки нащупали?

Форс небрежно откинула прядь своих длинных каштановых волос и, бросив мимолетный взгляд на скучающего неподалеку виконта, ответила:

— Буквально на днях я влилась в одну новую подпольную ложу. Ходят слухи, что там уже всплывали рецепты эликсиров «Зрителя» и «Телепата». Готова биться об заклад, среди местных завсегдатаев затесались люди из Алхимии.

— Как только объявят о следующей сходке, я подам прошение и проведу вас с собой.

— Чудесно, — Одри даже не попыталась скрыть искренней радости.

Будучи «Зрительницей», она только что виртуозно просканировала цвета аур, пластику тела и микровыражения обеих напарниц. Диагноз был кристально ясен: девчонки горят энтузиазмом и в деле с Алхимией не врут ни на йоту.

Виконт Глейнт тем временем недовольно пробурчал:

— Дела Одри идут в гору, а мой рецепт «Аптекаря» где?

— Увы, здесь мы в глухом тупике. Путь «Аптекаря» пустил корни куда южнее, в королевстве Фейнапот, — Форс картинно, с глубочайшим сожалением развела руками.

— Что ж, я еще в расцвете сил. Едва разменял третий десяток, так что время у меня в запасе имеется, — с горькой иронией вздохнул Глейнт.

— Ладно, премного благодарна за помощь. До встречи, — Одри изящно поклонилась, натянула перчатки, легко взлетела в седло и неспешным шагом направила кобылу вдоль беговой дорожки.

Сьюзи с радостным лаем устремилась следом, явно восприняв эту прогулку как веселую игру.

…………

Поскольку Клейн просидел до глубокой ночи за своими ритуальными «опытами», глаза он продрал лишь к половине десятого утра во вторник.

Наскоро запихнув в рот щедро намазанный маслом кусок хлеба, он накинул пальто, водрузил на голову цилиндр и пулей выскочил за дверь, на ходу чиркнув в блокноте для визитеров, болтавшемся у звонка:

«Хозяин в отъезде. Вернусь после пяти пополудни».

По правде говоря, никаких неотложных дел у него не было. Этот спектакль разыгрывался исключительно ради того, чтобы уберечься от внезапного визита того самого нанимателя — мистера Миллера Картера.

Застукай старик нанятого за баснословные пятьдесят фунтов детектива не за кипой архивов и вербовкой людей, а в уютном кресле с газеткой, чайком да бульварным романом — он бы мигом разорвал контракт и зажал оставшиеся сорок монет!

«А ведь мне и впрямь остается лишь плевать в потолок да ждать обещанного досье от мисс Справедливости…» — замерев на перекрестке и глядя в затянутое свинцовым смогом небо Баклунда, мысленно, с безысходной тоской констатировал Клейн.

Ещё со вчерашнего вечера он тщательно спланировал, как именно убьёт сегодняшний день:

До обеда — попрактиковаться в стрельбе в клубе Крагга, полистать свежую прессу и заодно урвать бесплатный ланч. После полудня — немного вздремнуть, размять кости на корте для сквоша, а как только распахнутся двери бара «Храбрец», нанять экипаж и наведаться туда. Глядишь, удастся выведать у Каспаса еще парочку адресов подпольных сходок Потусторонних.

Искать Марича Клейн совершенно не планировал. И пусть этот парень наверняка вхож далеко не в одно тайное общество, сыщик резонно опасался, что его новоиспеченная телохранительница тоже трется в тех же самых кругах.

Подобное пересечение напрочь лишало его возможности втихую сбывать рецепты эликсиров, неминуемо вызывая шквал жгучих подозрений.

«С какой стати „Истинному Творцу“, уже одарившему тебя талантами к прорицанию и недюжинной физической силой, вдруг ни с того ни с сего подкидывать тебе формулы зелий, которые тебе самому совершенно без надобности? Звучит как откровенный абсурд!» — ярко вообразив себе эту картину, Клейн запрыгнул в общественный омнибус, идущий в район Хиллстон.

Спустя добрых полчаса он переступил порог клуба Крагга и тут же наткнулся взглядом на знакомое лицо.

Им оказался Талим Дюмон — наставник по верховой езде, давний приятель Мэри Гейл и по совместительству тот самый человек, что выписал ему рекомендацию для вступления.

Обладатель коротких каштановых кудрей, облаченный в плотное черное суконное пальто, Талим зашагал ему навстречу. Смерив Клейна долгим, оценивающим взглядом с ног до головы, он с весьма загадочной усмешкой произнес:

— Доброе утро. Мэри с Дораго как раз сейчас оформляют бумаги на развод.

«Неужто прознал об истинной цели моего визита в клуб?» — благодаря виртуозному контролю над телом, дарованному «Клоуном», Клейн без малейшего труда натянул на лицо маску искреннего изумления:

— Да неужели? Какая неожиданность!

Талим подозрительно, с прищуром вгляделся в его лицо, но внезапно рассмеялся:

— Один мой близкий друг нынче ломает голову над весьма щекотливой проблемой. Мне бы хотелось узнать, насколько хорошо вы владеете огнестрельным оружием и каковы ваши навыки в рукопашном бою.

«Новое поручение? Ни слова о дедукции, один лишь интерес к пушкам да кулакам… Видать, дельце насквозь пропахло насилием…» — с легкой улыбкой ответил Клейн:

— Я как раз направлялся в тир. Вы вольны составить мне компанию и оценить мою меткость лично. Однако что касается рукопашной схватки — истинное мастерство познается лишь в спарринге с достойным противником.

— Я обучался рукопашному бою, — с нескрываемым, бьющим через край азартом отозвался Талим.





Глава 270


Репортер




Бах! Бах! Бах!

Клейн одной рукой сжимал арендованный в клубе Крагга револьвер. Раз за разом плавно нажимая на спусковой крючок, он вколачивал пули точно в цель — ни одно попадание не ушло ниже восьмерки.

Прорвавшись на ступень «Клоуна» и обретя запредельный контроль над собственным телом, юноша подкрепил этот дар тысячами расстрелянных патронов, доведя свои навыки стрельбы до поистине впечатляющего уровня.

«Попотеть так еще пару месяцев, и меня смело можно будет величать снайпером…» — с глубоким удовлетворением сыщик откинул барабан. Под звонкий перестук падающих на пол латунных гильз он повернул голову к Талиму Дюмону и с улыбкой поинтересовался:

— Ну как, впечатляет?

— Безупречно, — отозвался наставник по верховой езде. Талим уже успел скинуть черное суконное пальто и светло-серый свитер. Приняв боксерскую стойку, он бросил вызов: — А теперь покажи, на что ты способен в рукопашной. Буду с тобой откровенен: я с малых лет проходил выучку сквайра и с тех пор ни дня не сидел без тренировок.

«Да если я, будучи Потусторонним, не смогу уложить на лопатки обычного, пусть и тренированного смертного — грош мне цена!» — мысленно фыркнул Клейн. Даже не подумав снять свой двубортный сюртук, он аккуратно отложил револьвер, сделал пару шагов в сторону и небрежным жестом пригласил Талима нападать.

Поначалу парень порывался картинно поманить противника пальцем, нагнетая атмосферу, но, здраво оценив скудные силенки оппонента, решил не тратить на эти театральные жесты ни капли энергии.

Талим же, напротив, явно поймал кураж. Попрыгав на месте, он хищным рывком сократил дистанцию и хлестко выбросил правый боковой.

Клейн левой рукой играючи принял удар и намертво перехватил запястье. В то же мгновение он плавно поднырнул, развернул корпус, просунул правую руку и виртуозно, словно по учебнику, провел бросок через бедро.

Бух! Талим взмыл в воздух и с грохотом приземлился на спину — в самую последнюю секунду Клейн благоразумно погасил силу, позволив лишь голой инерции оторвать противника от пола.

— Силен! — Талим резво вскочил на ноги и с уважением поднял большой палец. — Сразу видно матерого сыщика. Что меткость, что кулаки — всё на высшем уровне.

«Я всего лишь раскидал такого слабака, как ты. С чего ты вообще взял, что у меня выдающийся уровень?» — проворчал про себя Клейн, а вслух с улыбкой спросил:

— Раз уж вы убедились в моей компетенции, быть может, просветите, какое именно дело желает поручить мне ваш друг?

— Хех, он вот-вот пожалует в клуб, сами всё обсудите, — Талим завел руку за спину, растирая ушибленное место. — Я и сам не в курсе всех деталей. Знаю лишь, что он репортер из «Ежедневного обозревателя», зовут Майк Джозеф. Судя по всему, ему требуется недолгая охрана.

— Договорились, — Клейн не стал допытываться и вернулся к стрельбе. На этот раз он не ограничился револьвером, пустив в ход и охотничье ружье, и однозарядную, и даже магазинную винтовки. Юноша отчаянно стремился к тому, чтобы в критический момент оказаться способным молниеносно пустить в дело любой подвернувшийся под руку ствол.

Ближе к полудню он спустился на первый этаж и направился в ресторан самообслуживания. Нагрузив тарелку румяной жареной курицей и сочным говяжьим стейком, он не упустил шанса урвать порцию запеченного лобстера под сливочным сыром — сегодняшнее эксклюзивное блюдо клуба.

Пристроив этот гастрономический праздник на столе, Клейн добавил к нему фейнапотскую паэлью с морепродуктами, фруктовый салат, прозрачный устричный бульон и чашечку крепкого черного чая «Маркиз».

Глядя на всё это великолепие, юноша судорожно сглотнул набежавшую слюну и беззвучно вознес искреннюю хвалу Богине.

«Вздумай я шикануть так в городском ресторане, этот пир обошелся бы мне сулея в три, не меньше…» — орудуя серебряными ножом и вилкой, сыщик с наслаждением сметал еду, чувствуя себя на седьмом небе от счастья.

Когда с горой вкусностей было практически покончено, Талим Дюмон нарисовался вновь. За собой он вел мужчину в плотном пальто и шелковом полуцилиндре.

— Детектив Мориарти, познакомьтесь, это тот самый друг, о котором я вам толковал — Майк Джозеф. Майк, а это прославленный частный сыщик, мистер Шерлок Мориарти, — с улыбкой представил их друг другу Талим.

— Рад знакомству, — Майк стянул шляпу и учтиво поклонился.

На вид репортеру было около тридцати. Редкие брови, огрубевшая, обветренная кожа с явными, бросающимися в глаза порами выдавали в нем человека, привыкшего к тяжелой полевой работе.

Впрочем, черты лица у него были вполне миловидными, а пронзительные лазурные глаза и вовсе притягивали взгляд. Вкупе с щегольски подкрученными усиками всё это придавало ему особый, зрелый шарм.

Клейн рефлекторно потер свою собственную, заметно отросшую и погустевшую щетину. Поднявшись, он жестом пригласил гостя за стол и с теплой улыбкой предложил:

— Сегодняшний лобстер под сливочным сыром просто божественен. Настоятельно рекомендую отведать.

— Непременно, — Майк Джозеф не стал ломаться. Подхватив поднос, он совершил рейд вдоль столов и вернулся с целой горой еды.

— Он так спешил на встречу, что даже перекусить не успел, — со смешком пояснил Талим, водрузив на столешницу пухлую стопку свежих газет.

— Оно и видно, — Клейн отложил приборы, изящно промокнул губы салфеткой и вальяжно пригубил красный чай.

Недавняя трапеза принесла ему поистине неземное гастрономическое удовлетворение.

В этот момент Майк Джозеф, сгрузив на стол две полные тарелки, жадно проглотил пару кусков, чтобы хоть как-то заморить червячка, после чего вскинул взгляд на сыщика:

— Детектив Мориарти, до вас доходили слухи о той серии жутких убийств?

— Тех самых, где потрошат тела и забирают внутренности? — сердце Клейна тревожно екнуло, и он лаконично уточнил суть.

Сидящий рядом Талим утвердительно кивнул и со вздохом добавил:

— Кто бы сомневался. Каждый уважающий себя сыщик нынче только и следит за этой кровавой мясорубкой.

Майк же выудил из стопки одну из газет и придвинул ее к Клейну: — Вот, свежайшие сводки.

Приняв лист, юноша обнаружил, что это был тот самый «Ежедневный обозреватель», на который горбатился репортер. На первой полосе кричал жирный заголовок:

«Одиннадцать! Очередная зверски замученная леди! Сивирас-Ярд расписывается в бессилии!»

Штаб-квартира Баклундского полицейского управления располагалась на окраине Района Императрицы, на улице Сивирас, отчего в народе ищейки и заслужили прозвище «Сивирас-Ярд».

«Одиннадцать? Уже одиннадцать трупов?» Титаническим усилием воли подавив порыв нахмуриться, Клейн с тревогой вчитался в текст. Как он и предполагал, почерк был до боли знаком: все жертвы — исключительно женщины, все облачены в кричаще яркие платья, и у всех вспороты животы с изъятием органов.

«Да здесь же за версту разит дьяволопоклонничеством! Сивирас-Ярд стопроцентно спихнул эту мокруху Ночным Ястребам, Уполномоченным Карателям или Сердцу Механизмов. Уж у этих-то ребят в арсенале и гадания, и спиритизм, и целая россыпь прочих паранормальных фокусов. Какого дьявола они до сих пор не вышли на след этого потрошителя? Ублюдок обладает выдающимися навыками конспирации и уничтожает души своих жертв? Или, быть может, выкорчевывает их вместе с требухой ради какого-нибудь инфернального ритуала? Да, глушить прорицания он наверняка умеет виртуозно… Впрочем, логично: сунься Потусторонний Пути „Дьявола“ в серию убийств без подобной страховки, его бы уже давно стерли в порошок…» — глубоко задумавшись, Клейн перевел взгляд на Майка Джозефа и спросил:

— Вы намерены затеять собственное, частное расследование?

— Прошу великодушно меня простить, но я вынужден отказать. Браться за столь громкое дело без официальной санкции властей — значит рубить сук, на котором сидишь. Мне жизненно необходимо поддерживать с легавыми теплые отношения.

«Особенно те „теплые отношения“, когда меня вежливо приглашают в участок „попить чайку“ в допросной…» — мысленно, с горькой самоиронией поправил себя сыщик.

Истинная же причина отказа крылась в банальном страхе: сунувшись в эту мясорубку, он рисковал столкнуться нос к носу с казенными инквизиторами. И не дай бог, среди них затесались бы Ночные Ястребы из баклундской епархии Церкви Богини!

— Нет-нет, ни о каком расследовании речи не идет. Точнее сказать, я вовсе не собираюсь играть в сыщика и ловить маньяка. Мне лишь нужно закончить свой репортаж, — проглотив кусок лобстера, торопливо прояснил ситуацию Майк Джозеф.

— Репортаж? — Клейн опустил белоснежную фарфоровую чашку на блюдце, сцепил пальцы в замок и, всем своим видом излучая безмятежность, приготовился слушать.

Майк продолжил:

— Купи вы завтра или послезавтра свежий номер «Ежедневного обозревателя», и наткнетесь на мою развернутую аналитику по этой бойне. Гвоздь программы — разоблачение той самой связующей нити между всеми несчастными. Я хочу забить тревогу, чтобы предупредить женщин из группы риска.

— Хм. И в чем же кроется эта нить? — с искренним интересом спросил сыщик.

Сделав глоток кофе, Майк ответил: — Помимо того, что все они женщины, питающие слабость к кричаще ярким нарядам, есть еще одна, куда более глубокая деталь. Я дотошно перетряс их биографии и раскопал весьма прелюбопытный факт.

— Среди убитых числятся горничные, фабричные ткачихи, швеи и даже школьные учительницы. На первый взгляд — абсолютно разный контингент, ни малейших точек соприкосновения. Но, копнув глубже, я выяснил: все они в прошлом промышляли проституцией.

— Уличные девки? Школьные учительницы? — Клейн, совершенно ошарашенный таким заявлением, непонимающе вскинул брови.

В Королевстве Лоэн педагогика считалась уделом добропорядочного среднего класса. Даже самая скромная ставка гарантировала фунта два в неделю — вполне приличные деньги, позволяющие даме жить в достатке. Опускаться на самое дно и торговать телом для таких особ было попросту немыслимо.

Уголки губ Майка горестно дрогнули, и он с тяжелым вздохом пояснил:

— Ключевое слово — «в прошлом». Прежде чем выбиться в люди и раздобыть приличную работу, бедняжкам довелось хлебнуть такого горя и нищеты, что врагу не пожелаешь.

— Я как-то проводил независимое расследование. Так вот, в Баклунде среди женщин от пятнадцати до пятидесяти пяти лет каждая шестая либо стоит на панели прямо сейчас, либо прошла через это раньше. Хех, вот она, вся суть нашей великой державы. Любого заезжего чужестранца в дрожь бросает от таких контрастов: чопорная, до скрипа в зубах пуританская страна, сверкающий огнями исполинский мегаполис — а на каждом углу путаны, как грязи.

«Цифры-то какие дикие… Если это не вымысел, то жизнь и впрямь страшнее любой бульварной писанины… Гнилой, проклятый мир…» — внутренне содрогнувшись, Клейн немного поразмыслил и нарочито переспросил:

— Но вот в чем загвоздка: откуда маньяку ведомо об их темном прошлом? Не бегущая же строка у них на лбу горит. Вам-то вон пришлось землю носом рыть, чтобы выудить эти скелеты из шкафа.

— Сразу видно мастера сыска. Именно в этом, смею верить, и кроется главная зацепка, — ничуть не смутившись, парировал Майк Джозеф.

«Нет. Если этот ублюдок — Потусторонний Пути „Дьявола“, то его мишенью становятся те, чья душа уже познала вкус порока, но так и не сгнила окончательно. А уж чутье на чужое падение у этой нечисти наверняка звериное. Бьюсь об заклад, они способны напрямую „зрить“ этот гнилостный оттенок в ауре. А приплюсуй сюда броский, цветастый наряд как спусковой крючок — и вот тебе идеальная, безошибочная цель…» — Клейн уже всё разложил по полочкам, самостоятельно найдя ответ, но вслух спросил о другом:

— В таком случае, куда вы намерены копать дальше?

Репортер кивнул и признался:

— Из этих одиннадцати зверски убитых дам десять лишь грешили в прошлом. И только одна до сих пор промышляла своим ремеслом. Это Сибелла, самая юная жертва, девчонке едва исполнилось шестнадцать. Чертовски подозрительно, понимаете? Я хочу наведаться в «Золотую розу» — тот самый бордель, где она батрачила. Пошнырять там, авось удастся раздобыть какие-нибудь крохи истины.

— Вот только мои расспросы наверняка взбесят тамошних заправил. Потому-то мне и нужна ваша защита на эту короткую вылазку. Никакого мордобоя не требуется, просто прикройте мне спину, если запахнет жареным, и помогите унести ноги.

— Если визит пройдет гладко, я отстегну вам фунт. Дойдет до драки — гонорар взлетит до пяти монет. Ну как, по рукам?

— Из этих одиннадцати зверски убитых дам десять лишь грешили в прошлом. И только одна до сих пор промышляла своим ремеслом. Это Сибелла, самая юная жертва, девчонке едва исполнилось шестнадцать. Чертовски подозрительно, понимаете? Я хочу наведаться в «Золотую розу» — тот самый бордель, где она батрачила. Пошнырять там, авось удастся раздобыть какие-нибудь крохи истины.

— Вот только мои расспросы наверняка взбесят тамошних заправил. Потому-то мне и нужна ваша защита на эту короткую вылазку. Никакого мордобоя не требуется, просто прикройте мне спину, если запахнет жареным, и помогите унести ноги.

— Если визит пройдет гладко, я отстегну вам фунт. Дойдет до драки — гонорар взлетит до пяти монет. Ну как, по рукам?

Клейн ответил с легкой улыбкой:

— Я дам свой ответ, как только вымою руки.

Учтиво кивнув, сыщик неспешным шагом удалился в уборную. Там он привычным жестом подбросил монетку, гадая об исходе этого дельца, и получил безоговорочно утвердительный ответ.

Примечание 1: Данная статистика по Лондону относится к концу Викторианской эпохи.





Глава 271


Золотая роза




Район Джовуд, дом номер девятнадцать по улице Надежды.

Это место располагалось совсем рядом с пересекающей Баклунд рекой Тассок. Сквозь просветы между домами прохожие могли без труда разглядеть слегка мутную, но удивительно широкую водную гладь.

Репортер «Ежедневного обозревателя» Майк Джозеф спустился из экипажа. Указав на высящееся впереди трехэтажное серо-голубое здание, он обратился к шагающему рядом Клейну, который по такому случаю облачился в черный двубортный сюртук, шелковый полуцилиндр и очки в золотой оправе:

— Вот она, «Золотая роза». Самый фешенебельный легальный бордель на весь район Джовуд и район Баклундского моста. Двери открываются ровно в три пополудни и не закрываются до двух часов ночи.

«Самый фешенебельный легальный бордель в этих двух районах? Выходит, здесь имеются заведения и поприличнее, вот только работают они вне закона?» — беззвучно хмыкнул про себя Клейн. Его взгляд зацепился за входную дверь: вместо кричащей вывески фасад украшала лишь изящная металлическая роза, отливающая золотом.

— Полагаю, здешние обитательницы уличными девками не считаются? — как бы невзначай бросил сыщик.

— Разумеется, статус совершенно иной, — Майк уверенной походкой бывалого завсегдатая подвел Клейна к зданию и толкнул тяжелую створку.

Едва переступив порог, юноша ощутил слегка резковатый, бьющий в нос коктейль из сладких парфюмов и уловил томную, обволакивающую мелодию.

Повинуясь инстинкту, он бегло огляделся. По обе стороны от входа и по всем углам просторного холла несли вахту дюжие вышибалы в черных куртках и полуцилиндрах. Как ни крути, а заведение легальное, и эти ребята явно предназначались для усмирения буйных пьяниц да зарвавшихся мужланов.

По периметру залитого золотистым светом зала в живописном беспорядке громоздились мягкие диваны и кресла. Нашлось место даже для рояля, а в самом центре образовалась просторная танцевальная площадка.

Прямо сейчас на диванчиках там и сям восседали дамы. Блондинки, шатенки, русые и брюнетки; облаченные кто в пышные, вычурные наряды, кто в скромные платья, а кто и в откровенно кричащие туалеты. Одни источали сок зрелой, утонченной женственности, другие краснели по-детски робко, третьи пылали неуемной энергией юности, а иные и вовсе блистали поистине ослепительной красотой.

Одни лениво подпирали щеки, наслаждаясь музыкой, другие со смешком перешептывались между собой, третьи безмятежно листали журналы и прессу, а кто-то уже плавно кружился в танце с кавалерами.

Поскольку на часах было всего полчетвертого, посетителей набралось от силы пара-тройка человек. На первый взгляд вся эта картина походила скорее на приличный светский раут, нежели на порочное нутро публичного дома.

— Загляни мы сюда после восьми вечера, застали бы весьма пикантные представления. Хе-хе, а так… присмотрел даму по вкусу — подходишь, приглашаешь на танец и под чарующую музыку ненавязчиво интересуешься расценками. Ударили по рукам — добро пожаловать в нумера на втором или третьем этаже, наслаждаться незабываемыми мгновениями. Ха! А если кошелек позволяет, можно и до самого утра здесь заночевать, — Майк размял шею, и от его былой респектабельной сдержанности не осталось и следа. Репортер мигом преобразился в легкомысленного повесу.

С игривой улыбкой он шагнул в зал, целенаправленно направляясь к совсем юной, угловатой девчушке лет пятнадцати-шестнадцати, не больше.

«Это он истинное лицо показал, или просто в роль виртуозно вжился?» — Клейн, слегка опешив от такой метаморфозы, на автомате пристроился следом за репортером.

— Убитой Сибелле едва исполнилось шестнадцать. Логично предположить, что ее ровесницы водили с ней куда более тесную дружбу и могут знать больше, — вполголоса пояснил Майк, не оборачиваясь.

В следующую секунду он многозначительно поиграл своими редкими бровями и, вернувшись к нормальной громкости, бросил:

— Ну как, присмотрел себе кого-нибудь?

— Я здесь исключительно в роли вашего телохранителя, — ответил Клейн, строго придерживаясь оговоренной легенды.

Майк едва заметно кивнул и вдруг рассмеялся:

— Знаешь, когда я предаюсь утехам, чужие глаза мне совершенно ни к чему.

— Я буду нести вахту за дверью, — Клейн мгновенно уловил намек и напустил на себя вид предельно сурового, сосредоточенного профессионала.

Не став больше разглагольствовать, Майк приблизился к юной особе, галантно склонился и протянул руку, приглашая на танец.

«Подумать только, продавать себя в таком нежном возрасте… Баклунд воистину соткан из слепящего блеска и непроглядной грязи… Ого, а вон там, глядите-ка, весьма импозантный джентльмен в летах пожаловал. Седина уже виски тронула, а туда же…» — Клейн вытянулся по стойке смирно, опустив руки по швам, и безучастно наблюдал, как Майк с девчушкой медленно скользят в вальсе по центру зала.

Спустя пару минут Майк вернулся обратно. Слегка раздосадованный, он бросил Клейну:

— Ценник кусается.

Поравнявшись с сыщиком, он тут же добавил шепотом:

— Девчонка действительно знала Сибеллу. Вот только здешняя заправила, мадам Лопес, под страхом жесточайшей расправы запретила им даже заикаться об этом деле. Боже, при одном лишь упоминании наказания бедняжку начала бить крупная дрожь. Страшно даже представить, какими пытками их тут запугали.

Клейн, проникшись искренним сочувствием, но будучи не в силах ничем помочь, лишь тяжело вздохнул и тихо спросил:

— И каков ваш план?

— Не хочу навлекать на этих бедняжек еще большую беду. Пойду напрямик к мадам Лопес, — Майк похлопал сыщика по плечу. — Смотри в оба и прикрой мне спину!

Развернувшись вполоборота, Клейн с предельной серьезностью предупредил:

— Если запахнет жареным, вы будете беспрекословно подчиняться моим приказам.

— Уяснили? Никакой самодеятельности!

— Договорились, договорились, — Майк примирительно вскинул руки на уровень плеч, торопливо закивав.

Бросив это, репортер решительно зашагал к одиночному креслу в дальнем углу. Там восседала весьма обольстительная особа в кричаще-ярком платье, с густым, бросающимся в глаза макияжем.

— Если не желаешь опростоволоситься перед дамами, отказываясь после танца из-за нехватки монет, советую для начала перекинуться парой слов с мадам Лопес и прояснить прейскурант, — нарочито громко произнес Майк.

Услышав их перепалку, женщина повернула голову. Плавно поднявшись навстречу, она натянула на лицо профессиональную улыбку:

— Добрый день, джентльмен. Я и есть Лопес. Присмотрели себе кого-нибудь по вкусу?

— Присмотрели, — Майк внезапно смерил ее долгим, оценивающим взглядом с ног до головы и, тихонько хмыкнув, выдал: — Вы мне чертовски импонируете.

«Вы мне тоже чертовски импонируете… Держитесь в борделе так непринужденно, словно к себе домой зашли…» — уголок губ Клейна предательски дернулся.

На лице Лопес на мгновение проступило оцепенение, но она тут же выдавила из себя фальшивую усмешку:

— Прошу простить великодушно, но я сегодня не в форме. Сами понимаете, у дам раз в месяц бывают свои деликатные недомогания.

Поняв, что утащить бандеровшу в номера для задушевной беседы не выйдет, Майк помолчал пару секунд, а затем резко отбросил шутливый тон:

— Мадам Лопес, я репортер. И я пришел выведать у вас всё, что касается Сибеллы. Вот мое удостоверение.

Лицо женщины вмиг потемнело, налившись свинцовой мрачностью, и она раздраженно отрезала:

— Всё, что мне известно, я уже выложила легавым. К ним и обращайтесь!

— Сибелла была уличной бродяжкой, сиротой, которую я приютила. В тот злополучный вечер она приняла предложение клиента и отправилась к нему на ночь. А поутру, на обратном пути, встретила свою смерть. Вот и всё.

— А теперь будьте любезны, очистите помещение! Либо идите танцевать с девочками!

Бросив это, Лопес нетерпеливым жестом подозвала двоих околачивающихся неподалеку вышибал.

Клейн, не теряя ни секунды, шагнул вперед, заслонив собой Майка Джозефа. Прикрывая нанимателя, он начал оттеснять его обратно к центру зала. Вышибалы, оценив габариты и уверенность сыщика, благоразумно не стали лезть на рожон и распускать руки.

Отойдя на пару шагов, Клейн едва слышно процедил:

— Она врет.

— А? — Майк изумленно повернул голову.

— Глаза бегают, в упор смотреть боится, но при этом то и дело зыркает исподтишка. Верный признак того, что она врет и лихорадочно оценивает, проглотили вы наживку или нет. Да и поза у нее глухая, закрытая — так стоят те, кто ждет удара. И нервозность просто хлещет через край, — невозмутимо, ледяным тоном разложил по полочкам сыщик.

Репортер приоткрыл рот и лишь спустя пару секунд с восхищением выдохнул:

— Вы и впрямь сыщик от бога. Лишь сплав поистине дьявольской наблюдательности и блестящей дедукции способен выхватить такие мелочи.

«Это лишь оттого, что я незаметно активировал духовное зрение и срисовал ее полыхающую ложью эмоциональную ауру… А вся эта дедукция — так, ширма для отвода глаз…» — с легкой улыбкой Клейн ответил:

— Благодарю за столь лестный отзыв. А теперь нам пора уносить ноги.

Майк Джозеф оглянулся на Лопес и заметил, что женщина решительно направляется к боковой двери — судя по всему, в свои личные покои. Эта дверь ютилась в самом глухом, слепом углу зала. Место было донельзя безлюдным, из большинства точек холла обзор туда напрочь перекрывался, а вход стерегли еще двое громил.

— А что, если мы сядем ей на хвост и посмотрим, как она запоет вдали от лишних глаз? Такая паника просто обязана вылиться в какие-то действия… — Майк внезапно повернулся к Клейну. — Справитесь с этими двумя увальнями, причем молниеносно?

— Сэр, в мои обязанности входит исключительно ваша защита. И к тому же, это прямое нарушение закона, — с безупречной, вежливой улыбкой парировал Клейн.

— Я накину сверху! По тарифу «с мордобоем» — итого пять фунтов! А если при отходе придется пробиваться с боем — отвалю все десять! — сквозь стиснутые зубы процедил Майк Джозеф.

— По рукам! — Клейн сам решительно протянул ладонь, скрепляя сделку крепким рукопожатием.

Сделав изрядный крюк, дабы миновать давешних вышибал, напарники бесшумно подобрались к боковой двери.

— Посторонним вход воспрещен, проваливайте, — один из громил шагнул вперед, преграждая путь Клейну и Майку Джозефу.

— Прошу прощения, мы уже уходим… — с безупречной вежливостью отозвался Клейн, примирительно склонив голову.

И в этот самый миг его правый кулак молниеносно выстрелил вперед, сокрушительно впечатавшись прямо в живот ближайшего вышибалы.

Громила на одних инстинктах схватился за живот, скрутившись пополам. А Клейн, вновь выпрямившись, тут же вскинул левую ладонь и хлестким, рубящим ударом огрел бедолагу по затылку.

Хрясь!

Поверженный охранник кулем рухнул на пол, мгновенно провалившись в глубокий нокаут. Его напарник, явно не ожидавший подобной прыти, так и застыл с отвисшей челюстью, безнадежно упустив драгоценные секунды для маневра.

Клейн скользящим шагом сократил дистанцию. Правая ладонь намертво зажала разинутый рот уцелевшего вышибалы, а левый кулак с размаху вонзился ему под дых.

Бум!

Второй вышибала тоже резко согнулся пополам, исторгая из себя еще не переваренный обед, однако Клейн вовремя отдернул правую руку и нанес очередной рубящий удар ребром ладони.

Одновременно с этим он подхватил обмякающее тело левой рукой, позволив громиле плавно опуститься на пол без малейшего стука.

Обменявшись короткими взглядами, напарники приступили к делу: Клейн провернул ручку, толкнул дверь и рыбкой скользнул внутрь. Майк Джозеф, пригнувшись, проворной тенью устремился следом.

«И откуда у тебя такая дьявольская сноровка… Ты же просто репортер!» — мысленно поразился Клейн. Ступая легко, но пугающе быстро, он зашагал по выстланному деревом коридору.

Внезапно их слух уловил голос Лопес:

— Передайте Капину: пусть пока никого сюда не присылает!

«Капину? Присылает?» — Клейн скосил глаза на шагающего рядом Майка и заметил на его лице точно такое же неподдельное недоумение.

И в этот самый миг раздался гулкий стук каблуков — хозяйка заведения явно направлялась в их сторону.

— Уходим! — сыщик рванул Майка за рукав и, даже не думая оборачиваться, пулей бросился к выходу.

На бегу он успел захлопнуть за собой створку и легким движением сломать замок, чтобы обитатели коридора не смогли вырваться наружу по горячим следам.

Затем, мастерски сделав вид, будто ровным счетом ничего не произошло, они быстрым шагом пересекли холл и приблизились к парадным дверям. Под приглушенные, яростные вопли из глубины борделя напарники благополучно выскользнули на улицу.

Оказавшись на свежем воздухе, Майк с шумом выдохнул и с искренним восхищением произнес:

— Доводилось мне бывать в подобных передрягах, но клянусь, еще ни разу всё не проходило так гладко и играючи.

— Премного благодарен. А теперь мне пора возвращаться и наводить справки об этом загадочном Капине.

С этими словами репортер выудил бумажник, нехотя отсчитал пятифунтовую банкноту и проворчал:

— Но, скажу как на духу, ценник у вас поистине грабительский. Это же добрая половина моего недельного жалованья!

— Зато вы можете списать это на казенные расходы, не так ли? — уголки губ Клейна поползли вверх, однако в следующую секунду он с затаенной тревогой поинтересовался: — Вы не боитесь, что Лопес по вашему удостоверению вычислит редакцию и натравит на вас полицию?

— Документы были фальшивыми, — с заученной небрежностью развел руками Майк Джозеф.

«…» — Клейн лишь безмолвно снял перед ним шляпу, проникшись искренним восхищением.

Проводив взглядом умчавшийся экипаж нанимателя, он перешел на противоположную сторону улицы дожидаться общественного омнибуса, попутно зорко сканируя вход в бордель на случай возможной погони.

В этот самый миг к обочине неспешно подкатила наемная карета и затормозила прямо перед ним.

Из салона вышел немолодой мужчина, облаченный в плотное черное пальто, и едва заметно кивнул сыщику.

Глубокие синие глаза, худощавое лицо и обильная седина на висках — это был тот самый импозантный джентльмен в летах, которого Клейн приметил в «Золотой розе».

«Он вовсе не завсегдатай борделя… Он был там с той же целью, что и мы…» — в голове юноши словно вспыхнула лампочка.

— Добрый вечер, я Айзенгер Стентон, детектив, помогающий полиции в расследовании этого дела. Не уделите ли мне пару минут? — произнес пожилой джентльмен, указывая на экипаж.





Глава 272


Взаимное наблюдение




«Сыщик? Значит, коллега… Впрочем, раз уж он помогает полиции в расследовании столь громкого дела, перед нами поистине именитый детектив, чей авторитет как минимум в застенках Сивирас-Ярда не подвергается сомнению… Стоп, но ведь эта серия убийств насквозь пропахла дьяволопоклонничеством! Разве такие дела не должны автоматически перекочевать к Ночным Ястребам, Уполномоченным Карателям или Сердцу Механизмов? Копам здесь отводится лишь роль на подхвате, так с какой стати им понадобилось нанимать частного сыщика со стороны?»

«Хм, одиннадцать растерзанных жертв кряду наверняка подняли в городе немыслимую шумиху. Сивирас-Ярд оказался под колоссальным давлением и попросту не мог позволить себе роскошь сидеть сложа руки в томительном ожидании?»

Пока эти мысли вихрем проносились в голове Клейна, на его лице расцвела дежурная, вежливая улыбка:

— Хорошо.

Юноша забрался в арендованный Айзенгером Стентоном экипаж и тут же приметил внутри еще одного пассажира — собранного, деловитого молодого человека с каштановыми волосами.

— Это мой помощник, — коротко представил спутника Айзенгер, чье худощавое лицо отличалось резкими, рублеными чертами. — Присаживайтесь.

Дверь кареты так и осталась распахнутой, а кучеру не поступило приказа трогать — всё это недвусмысленно демонстрировало отсутствие у хозяина дурных намерений.

Клейн, мастерски разыгрывая легкую скованность, опустился на сиденье и с ноткой тревоги в голосе поинтересовался:

— Мистер Стентон, о чем именно вы желали со мной переговорить?

Айзенгер неспешно извлек темную курительную трубку и произнес: — Я жажду узнать, какие плоды принесла ваша слежка за мадам Лопес. Что вам удалось подслушать или выведать?

— Видите ли… будучи вашим коллегой по цеху, я связан узами конфиденциальности. Вы и сами прекрасно знаете негласные правила нашей профессии, — с напускной заминкой отозвался Клейн.

— Мой вопрос исходит от лица Сивирас-Ярда, а в таких делах любые клятвы о неразглашении теряют свою силу, — Айзенгер принялся неторопливо поглаживать трубку большим пальцем. — Один фунт. Хм… а как насчет двух?

Наученный горьким опытом недавней стычки с Мерсо и прекрасно понимая, что скрывать здесь по сути нечего, Клейн без малейших колебаний выдал:

— Договорились.

— Вот и славно, — с легкой улыбкой старый сыщик выудил из кармана две однофунтовые банкноты.

Сделав вид, будто погрузился в воспоминания, Клейн с обезоруживающей откровенностью поведал: — До наших ушей долетела лишь одна-единственная фраза: мадам Лопес намеревалась послать одного из своих людей к Капину с требованием, чтобы тот временно прекратил поставлять им живой товар.

— Капин? — Айзенгер понимающе кивнул, словно пазл в его голове наконец-то сложился. — Ясно.

— Вы с ним знакомы? — Клейн даже не подумал скрывать искреннего изумления.

Протянув собеседнику купюры, Айзенгер со слабой, едва уловимой усмешкой просветил его:

— Это весьма одиозный толстосум, обосновавшийся в районе Джовуд.

— В Баклунде частенько случается так, что наивные, юные девушки бесследно растворяются на глухих улицах. А спустя месяцы, а то и годы, их вдруг выуживают в какой-нибудь злачной, легальной или подпольной бордельной яме. Людская молва в один голос винит во всем Капина, нарекая его безжалостным, погрязшим в крови и грязи криминальным авторитетом. Увы, за неимением железобетонных улик он до сих пор разгуливает на свободе, к тому же успев обрасти связями среди весьма влиятельных персон.

«Окажись эти слухи правдой, и этого ублюдка мало вздернуть на виселице тысячу раз…» — мрачно кивнув собственным мыслям, Клейн с тяжелым вздохом констатировал:

— Таков уж наш Лоэн, таков Баклунд. Что ж, мистер Стентон, мне пора откланяться.

— Благодарю за содействие, — Айзенгер учтиво приподнялся, провожая гостя. — К слову, вы продемонстрировали весьма впечатляющие навыки рукопашного боя. Сдается мне, в будущем у нас еще подвернется повод поработать вместе. Как я могу к вам обращаться?

— Шерлок Мориарти, — лаконично бросил Клейн, спускаясь на мостовую.

Лишь дождавшись, пока сыщик благополучно запрыгнет в подоспевший рельсовый омнибус, Айзенгер Стентон кивком велел помощнику захлопнуть дверцу и приказал кучеру править в район Хиллстон.

Повернув голову к окну, пожилой джентльмен с посеребренными сединой висками отложил свою темную трубку. Выудив из кармана латунную безделушку, он принялся неспешно поглаживать ее пальцами.

Артефакт представлял собой миниатюрную, раскрытую книгу, в самом сердце которой зиял вертикальный глаз.

— Внешность и наряд этого мистера Мориарти откровенно диссонируют друг с другом. Он щеголяет утонченными очками в золотой оправе, но при этом нарочито обзавелся неряшливой бородой, придающей ему грубый, едва ли не варварский вид. Подобное сочетание в корне противоречит здравому смыслу. В наш век любой джентльмен, избравший золотую оправу, маниакально печется о своем имидже — образе человека просвещенного и возвышенного. Сдается мне, этот парень отчаянно пытается что-то скрыть… Впрочем, нельзя исключать и того факта, что он просто оригинал с весьма специфическим чувством вкуса… — пробормотал Айзенгер, то ли рассуждая сам с собой, то ли преподавая урок сидящему напротив помощнику.

В эту самую минуту Клейн, прислонившись к стенке трясущегося омнибуса, беззвучно анализировал недавнюю встречу:

«С этим детективом Айзенгером Стентоном явно не всё чисто. С того самого мига, как я активировал духовное зрение, его аура оставалась пугающе монолитной. Холодная синева абсолютной рассудочности сливалась с отстраненно-пурпурными сполохами главенствующей духовности, напрочь подавляя любые другие эмоциональные оттенки».

«Для обычного смертного удерживать подобное состояние столь долгое время — задача из разряда фантастики, если только он не поглощен решением сложнейшей головоломки. Иные чувства рано или поздно всё равно бы пробились наружу, пусть и на жалкие мгновения».

«Хм… Выходит, этот Айзенгер Стентон либо феноменальный гений, чьи мозги денно и нощно варятся в котле дедукции и непрерывного анализа, либо он — самый настоящий Потусторонний?»

Двухэтажный рельсовый омнибус, до отказа набитый четырьмя десятками пассажиров, неспешно катил в сторону района Баклундского моста. Клейн мало-помалу вынырнул из глубоких раздумий и, устремив взор в окно, принялся разглядывать проплывающие мимо вереницы двух- и трехэтажных особняков.

То и дело его взгляд выхватывал массивные пяти-шестиэтажные строения из коричневого камня — зримое воплощение последних архитектурных веяний Баклунда и торжества передовых строительных технологий Королевства.

Совершив одну пересадку, сыщик благополучно добрался до улицы Железных Врат и покинул экипаж аккурат напротив бара «Храбрец».

Время для разгульного кутежа еще не настало, так что, едва переступив порог, юноша сразу же выцепил взглядом восседающего за стойкой Каспаса.

Старик с багровым, изрезанным лопнувшими капиллярами носом заказал себе порцию забористого Ланти. Мелкими глотками потягивая пойло, он жмурился от удовольствия, смакуя насыщенный солодовый дух и обжигающую горло крепость.

Приблизившись, Клейн легонько постучал по дубовой столешнице и с дружелюбной улыбкой поинтересовался:

— Марич у себя?

Задавая вопрос, он незаметно сунул руку в карман, намертво стиснув медный свисток Азика и плотно окутав его собственной духовностью, дабы подавить леденящую ауру артефакта.

Не успели эти слова сорваться с его губ, как он нутром почуял чей-то чужой, колючий и откровенно оценивающий взгляд.

Но стоило фразе прозвучать до конца, как невидимый соглядатай тут же потерял к нему интерес, переключив внимание на Каспаса.

Старик с жутким шрамом через всё лицо нехотя разлепил веки и, узнав недавнего клиента, буркнул с нескрываемым раздражением:

— Нет его. И вчера тоже не объявлялся.

«Не объявлялся…» — Клейн с нескрываемым облегчением выдохнул, ослабив хватку на медном свистке Азика и рассеяв духовный барьер.

«Когда я обронил имя Марича, кто-то явно навострил уши и вперился в меня взглядом… А убедившись, что я лишь ищу его, тут же потерял интерес… Выходит, на него идет охота…» — титаническим усилием воли подавив порыв оглянуться, сыщик принялся хладнокровно анализировать подмеченную аномалию.

Сложив этот пазл с недавними, терзавшими его сомнениями, юноша наконец-то нащупал вполне логичную разгадку.

«Еще на прошлой неделе я ломал голову: с какой стати телохранительница, чья мощь явно тянет на пятую Последовательность, вообще подписалась на эту трехдневную халтурку за тысячу фунтов? И дело вовсе не в жалкой оплате. Мастера подобного калибра — это штучный товар, истинная элита. В той же Церкви Богини они играючи занимают кресла дьяконов Ночных Ястребов или епископов целых епархий. А если им еще и удастся снискать признание какой-нибудь святой реликвии — прямая дорога в архиепископы или старшие дьяконы открыта…»

«В подпольных ложах и армейских спецслужбах пятая Последовательность автоматически возводит тебя в ранг регионального куратора или как минимум второго-третьего человека во всей иерархии. Да будь ты хоть трижды вольным стрелком без кола и двора, с такой силищей можно в два счета сколотить собственную могущественную группировку…»

«С какого ракурса ни взгляни, эта дама могла бы преспокойно купаться в роскоши, пожиная плоды чужих трудов, а не бегать по грязным подворотням, лично отрабатывая грошовые контракты…»

«Тогда я наивно полагал, что мне подкинут спеца от силы шестого ранга — эдакий пушечный щит, способный выиграть пару драгоценных секунд против цепных псов Бейкерана и дать мне шанс на ответный удар. Кто же знал, что эта наемница окажется настолько чудовищно сильна…»

«Опираясь на сегодняшние реалии, картина вырисовывается предельно ясно: Марич со своей леденящей душу подружкой барахтаются ровно в той же трясине, что и я. Мутные биографии, вынужденная конспирация, вечные прятки по темным углам. Хм, сдается мне, их положение даже плачевнее моего — они денно и нощно живут под дамокловым мечом грядущей расправы… Дьявол, раз уж эта шарашка способна загнать в угол саму мисс телохранительницу, значит, даже в отсутствие полубогов у них наверняка припасена пара-тройка убойных святых реликвий или целый взвод мастеров пятой ступени…»

«Разумеется, это лишь мои дилетантские догадки. Не исключено, что Марич просто где-то по-крупному засветил свою паранормальную природу и теперь его плотно взяли в оборот ищейки из Сердца Механизмов…»

Пока эти гипотезы сменяли друг друга, Клейн нарочито, с театральным сожалением протянул:

— Какая досада, а я уж губу раскатал перекинуться с ним в картишки.

Уловив этот откровенный, шитый белыми нитками фальш, совершенно не вяжущийся с ледяной натурой гостя, Каспас мгновенно напрягся. Ничем не выдав своей подозрительности и не дергая головой, он добродушно хохотнул:

— Этим вечером я как раз затеваю солидную партию в холдем. Не желаешь присоединиться?

— Увольте, мне хотелось скоротать время лишь до ужина. Эх, видимо, придется покорно брести домой, — Клейн, так и не заказав выпивки, с тяжелым вздохом покинул бар «Храбрец».

Изначально он планировал выудить у старика адреса других подпольных сходок Потусторонних, но, почуяв неладное и столкнувшись с незримой угрозой, благоразумно решил не лезть на рожон.

По правде говоря, ничто не мешало ему уединиться с провожатым в глухой, закрытой от чужих ушей карточной комнате, однако параноидальный инстинкт выживания нашептывал отложить расспросы до лучших времен.

Впрочем, мчаться прямиком на улицу Минск сыщик тоже не спешил. Петляя по переулкам, он добрался до своей снятой в Восточном районе тайной каморки. Воспарив в таинственные чертоги над серой мглой, юноша раскинул карты и лишь тогда окончательно убедился, что хвоста за ним нет.

Сбросив с плеч липкий груз тревоги, Клейн еще до наступления кромешной тьмы благополучно добрался до дома номер пятнадцать, где обнаружил свой почтовый ящик забитым свежей прессой под завязку.

«С утра так подорвался, что даже пролистать не успел. В клубе Крагга отстрелял норму, плотно пообедал, часок покемарил, а потом еще и Талим потащил на корт… Хех, техника-то у меня хромает на обе ноги, зато выносливостью задавил…» — беззвучно проворчав эти слова себе под нос, Клейн переступил порог и повернул газовый вентиль.

Прихватив с собой кипу шуршащих газет, юноша прошел в гостиную. Устроившись на диване и запалив настенную лампу, он принялся лениво перелистывать страницы.

Первым делом Клейн пробежался глазами по «Утренней газете Баклунда», целенаправленно развернув ее на пятой полосе. Взгляд моментально выхватил нужную заметку — объявление торгового дома Эрнст о закупке товаров!

Расценки гласили: пшеничная мука — семь пенни за литр, сливочное масло — один суль за фунт, свиной смалец — шесть пенни за фунт, сливки — один суль и три пенни за фунт, а заварка черного чая «Маркиз» — восемь сулей за фунт…

«Иными словами, завтра ровно в восемь вечера на старом месте состоится очередная сходка Потусторонних. Секретный стук: семь тяжелых ударов, один легкий, чередуя с шестью долгими и одной короткой паузой… Последующие тройка и восьмерка не несут никакого смысла…» — безупречно расшифровав скрытое послание, Клейн вальяжно откинулся на спинку дивана, чувствуя, как в груди разгорается жгучее предвкушение грядущей встречи.

Он намеревался выставить на продажу парочку рецептов, чтобы на вырученные средства разжиться необходимыми материалами или мистическими артефактами!





Глава 273


Продажа формулы




Вечер среды, семь часов и пятьдесят пять минут, задний переулок бара «Храбрец».

Опираясь на воспоминания, Клейн попетлял по закоулкам и наконец-то отыскал тот самый погруженный во мрак дом.

Сегодня юноша позаботился о маскировке: натянул серо-голубую рабочую робу, надвинул на глаза кепку, а лицо щедро облепил фальшивой растительностью. Всё это делалось лишь с одной целью — чтобы ни одна живая душа не смогла связать его с тем отчаянным малым, что в прошлый раз выкупил товар Черного Змея в надежде на удачу.

«В идеале — чтобы даже старец Око Мудрости и тот языкастый Аптекарь меня не признали. Иначе зеленый новичок, едва затесавшийся в ряды Потусторонних на чистом везении, а уже через неделю вываливающий на стол целую россыпь рецептов эликсиров, неминуемо вызовет жгучие подозрения и рой вопросов…» — рассуждая так, Клейн сунул руки в карманы, нащупав медный свисток Азика, обычную колоду карт Таро и свежепополненный запас амулетов.

Эту рабочую куртку он заблаговременно отдал портному на переделку. Теперь её изнанка пестрела россыпью потайных кармашков, в которых надежно покоились металлические флакончики с травяными порошками, гидролатами и эфирными экстрактами.

Глубоко вдохнув и медленно выдохнув спертый воздух, Клейн выудил из-за пазухи ту самую железную полумаску, закрывающую лишь верхнюю часть лица, тем самым завершив базовые приготовления.

Следом, пустив в ход таланты «Клоуна», он виртуозно взял под контроль собственную мимику и малейшие микродвижения тела. Юноша изменил походку и искусственно парализовал лицевые нервы, дабы напрочь стереть любое сходство со своим привычным обликом.

«Увы, я понятия не имею, каким именно чутьем пользуется старец Око Мудрости, так что приходится довольствоваться малым. Эх, стал бы я уже „Безликим“, и проблем бы не знал… Впрочем, будь я мастером шестой Последовательности, на подобные низовые сборища Потусторонних мне бы и соваться не пришлось…» — постояв у порога и уняв дрожь в течение пары секунд, Клейн вскинул правую руку и выбил на двери заветный ритм: семь тяжелых ударов, один легкий, шесть долгих пауз и одна короткая.

Ждать почти не пришлось. Небольшая заслонка на створке бесшумно отъехала в сторону, и в образовавшейся щели сверкнул настороженный глаз, придирчиво оценивающий незваного гостя с ног до головы.

Пару мгновений спустя тяжелая дверь со скрипом отворилась. Прислужник Ока Мудрости молча протянул Клейну просторную черную мантию с глубоким капюшоном.

Сохраняя на лице маску ледяного безразличия, парень сноровисто закутался в балахон и надвинул капюшон пониже, пряча черты в густой тени.

Шагая по коридору к гостиной, он намеренно чеканил непривычно широкий шаг, титаническим усилием воли подавляя в себе чувство неловкости.

В просторном зале, скупо освещенном лишь одним-единственным пляшущим огоньком свечи, уже успело собраться немало завсегдатаев. На этот раз Клейн не стал, как прежде, жаться по темным углам, а с показной уверенностью облюбовал высокий табурет неподалеку от центра.

Его главная задача — в корне перекроить весь свой внешний облик и повадки, чтобы ни на йоту не походить на гостя с прошлых двух визитов!

А виртуозный контроль над собственным телом и умение проецировать свой образ в разуме — это как раз родная, безраздельная вотчина талантов «Клоуна».

В гостиной повисла гнетущая, почти осязаемая тишина. Время отсчитывало секунду за секундой, пока наконец старец Око Мудрости не бросил взгляд на настенные часы и не произнес своим скрипучим, надтреснутым голосом:

— Время вышло, господа. Начинаем. Опаздывающих ждать не станем.

Не успело эхо его слов раствориться во мраке, как Клейн тут же подал голос, намеренно понизив его до глухого сипа:

— Я выставляю на продажу рецепты эликсиров.

— Девятая Последовательность «Бард» и восьмая Последовательность «Молящий о свете» из арсенала Церкви Вечного Пылающего Солнца.

— За первый прошу двести двадцать фунтов, за второй — четыреста пятьдесят.

Это решение далось ему после долгих раздумий и казалось самым безопасным. «Зритель» и «Телепат» напрямую пересекались с Алхимией Психологии — подпольной ложей, ведущей весьма активную деятельность в Королевстве Лоэн и самом Баклунде. Вывали их на стол — и нежелательное внимание инквизиторов гарантировано. А вот Церковь Вечного Пылающего Солнца стараниями Повелителя Бурь была наглухо вытеснена за пределы Лоэна. Их адепты в столице встречались реже падающих звезд и не имели здесь реальной власти, что превращало эти формулы в идеальный, безрисковый товар.

Что же касалось Пути «Провидца», то здесь ставки были слишком высоки, ведь это была его родная стезя, и светить собственными козырями перед чужаками Клейн категорически не желал.

Пережив на своей шкуре и воочию повидав немало паранормальных схваток, он выкристаллизовал для себя одну непреложную истину. Вплоть до высших эшелонов каждый Путь Потусторонних обладает своим, уникальным набором качеств. Проще говоря, у всех есть ярко выраженные сильные стороны и не менее зияющие бреши. И контраст этот настолько велик, что их козыри поистине сокрушительны, а уязвимости — до смешного фатальны.

Взять того же «Зрителя»: в открытом, лобовом столкновении он практически беспомощен. Но стоит лишь сбросить его со счетов и поддаться незримым манипуляциям — и пиши пропало. Будь ты хоть трижды гениальным бойцом с запредельной магией, сдохнешь так и не поняв, что тебя убило. Идеальный тому пример — «вице-адмирал Ураган» Килангос. Владея чудовищным артефактом «Ползучий голод» и обладая боевой мощью на уровне пятой Последовательности, этот пиратский барон бесславно сгинул в небытие. Да, львиная доля этого триумфа принадлежала устрашающей силе мистера Азика, однако умалять филигранную работу «Зрителя» в этой шахматной партии было бы в корне неверно.

Именно из-за того, что на низших и средних ступенях классы наделены столь однобокими талантами и хрупкой смертной плотью, победа слабого над сильным отнюдь не является фантастикой. Главное — надежно спрятать свои козыри в рукаве, заранее выведать слабости врага и грамотно расставить силки. При самом безумном, идеальном стечении обстоятельств у заурядной девятой Последовательности даже есть мизерный шанс свалить мастера пятой.

Конечно, подобный расклад существует лишь в тепличных, гипотетических условиях, а на деле стремится к нулю. Достигнув пятой ступени, Потусторонний по праву возводится в ранг подлинного эксперта. Его арсенал обрастает поистине мистическими, непостижимыми способностями, а накопленная мощь с лихвой перекрывает любые изъяны. И пока ты сам не дорастешь хотя бы до шестого ранга, тягаться с такими гигантами — всё равно что биться головой о каменную стену.

С другой стороны, большинство Потусторонних, не перешагнувших черту высших эшелонов, до смерти боятся оказаться в окружении. И неважно, что нападающие могут уступать им в ранге. Стоит лишь потерять контроль над ситуацией, засуетиться и упустить из виду какую-то деталь — как твои собственные слабости мигом обернутся для тебя смертным приговором.

Собственно, именно эти нюансы и возносили «Пастыря» на вершину пищевой цепи средних Последовательностей. Эти твари обладали пугающей универсальностью. Грамотно скомбинировав поглощенные таланты, они превращались в абсолютную машину для убийства, напрочь лишенную слепых зон!

«Вот шагну на седьмую ступень, разживусь арсеналом молниеносных заклинаний, и тогда даже против шестой Последовательности смогу выстоять в открытом бою, а то и вовсе вырвать победу… А столкнусь с пятым рангом — хотя бы шансы унести ноги появятся…» — погруженный в эти мысли, Клейн обвел собравшихся взглядом, терпеливо дожидаясь, пока кто-нибудь клюнет на наживку.

Если сбыть «Барда» и «Молящего о свете» не выгорит, придется идти на попятную и выкладывать на стол «Зрителя» с «Телепатом», либо же торговать знаниями о неуничтожимости и сохранении Потусторонних характеристик… Формулы своего родного Пути продавать категорически нельзя, равно как и рецепты цепочки «Демонессы». Пусти эти мерзкие знания в оборот, и город утонет в крови невинных, ведь что «Подстрекатели», что «Ведьмы» по своей природе — гнусные твари, обязанные творить зло ради возвышения… И хотя в душе у парня скребли кошки, на его лице не дрогнул ни один мускул.

— А знаешь, пожалуй, я возьму, — внезапно усмехнулся круглолицый, пухлощекий Аптекарь. — Заведу себе еще одного подмастерья, всучу ему эти рецепты и заставлю целыми днями молиться о свете для моих целебных трав. Просто идеально! И до жути расточительно!

Его слова вдребезги разбили повисшее в комнате напряжение. Следом из дальнего угла подал голос мужчина, надвинувший капюшон на самые глаза. Намеренно исказив голос до резкого, скрипучего фальцета, он произнес:

— А я, пожалуй, приберегу их для своего отпрыска. По крайней мере, это куда надежнее моего собственного Пути.

— Двести фунтов за девятую Последовательность и четыреста за восьмую. Ударим по рукам?

«Выложить шесть сотен золотых одним махом… Да этот тип просто купается в деньгах. На такую сумму в центре Тингена можно приличный особняк отгрохать…» — Клейн мастерски напустил на себя вид размышляющего человека, попутно сканируя реакцию остальных гостей.

Убедившись, что никто больше не горит желанием перебивать ставку, а предложенная сумма в аккурат бьется с его собственным внутренним минимумом, юноша неспешно процедил:

— Одно условие: сбывать эти формулы здесь, на этом самом собрании, строжайше запрещено. Где угодно еще — на ваше усмотрение.

Мужчина пискляво отозвался:

— Идет. Призываю старца Око Мудрости в свидетели сделки.

Клейн понятия не имел, каким образом здесь принято проверять подлинность товара, но и спрашивать в лоб не решался, дабы не выдать свою откровенную неопытность. Сохраняя глубокомысленное молчание, он сунул руку под мантию, извлек заранее заготовленные листы с рецептами и передал их подошедшему прислужнику.

Слуга, однако, направился вовсе не в темный угол к покупателю, а подошел прямиком к одиночному креслу по центру зала, почтительно вручив сложенные бумаги Оку Мудрости.

Почтенный старец развернул листы, но даже не удосужился бросить на них взгляд, просто отложив рукописи на примыкающий столик.

Следом он неторопливо выудил белоснежный платок, тщательно обтер правую ладонь и достал из кармана массивный перстень, щедро усыпанный россыпью крошечных, сверкающих граней, до боли напоминающих бриллианты.

Оправа кольца поражала своей изысканной, тяжеловесной вязью, а в самом ее сердце покоился изумрудно-зеленый самоцвет, выточенный в форме пристально взирающего ока. Клейну хватило лишь одного беглого взгляда издалека, чтобы почувствовать, как заныли виски, а к горлу подступила дурнота — в точности как в те времена, когда в прошлой жизни перед ним клали экзаменационный лист по математике.

Старец Око Мудрости с величайшей торжественностью водрузил перстень на средний палец правой руки и смежил веки, словно концентрируя внутри себя некую дремлющую силу.

Внезапно изумрудный зрачок кольца полыхнул ослепительным, пронзительным светом, вобравшим в себя всё великолепие и жар солнечных лучей.

Резко подавшись вперед, старец приложил сияющий камень прямиком к начертанным Клейном строкам.

Золотые всполохи наливались всё большей густотой и чистотой, пока наконец не сплелись в парящий над бумагой призрачный, искрящийся оттиск печати.

— Подлинно и действенно! — глухим басом провозгласил Око Мудрости и в то же мгновение сорвал перстень с пальца, не рискуя держать его на коже ни секундой дольше.

«Звучит в точности как вердикт нотариуса… Выходит, этот перстень и есть та самая жемчужина его коллекции, запечатанный артефакт „2–081“? И он способен имитировать таланты „Нотариуса“?» — Клейн наблюдал за происходящим с глубокой задумчивостью, чувствуя, как внутри шевелится жгучая зависть.

После подобного «нотариального заверения» сделка была заключена в мгновение ока. В руках Клейна оказалась увесистая, приятно холодящая ладонь пачка наличности — исключительно десятифунтовыми банкнотами.

Скрупулезно пересчитав купюры целых три раза, он не стал комкать их и прятать в карман. Парень предпочел оставить деньги в руке, находясь в полной боевой готовности пустить их в оборот при первой же возможности.

Юноша вознамерился для начала присмотреться к чужим лотам, и лишь убедившись, что на столе нет ничего стоящего, озвучить собственные нужды.

Тем временем тучный, пухлощекий Аптекарь обвел зал взглядом и произнес:

— Я захватил с собой парочку обещанных успокоительных.

«И впрямь притащил? А я-то про них напрочь забыл…» — дабы не разрушить свой сегодняшний, в корне перекроенный образ, Клейну оставалось лишь мастерски разыгрывать глухонемого.

Покричав еще пару раз и наткнувшись на стену ледяного безмолвия, Аптекарь недовольно пробурчал:

— Сдается мне, этот тип сегодня так и не соизволил явиться?

— А может, уже где-то в подворотне канаву кормит.

«Премного благодарен за столь теплые „пожелания“… Впрочем, тот факт, что ты меня так и не раскусил, не может не радовать…» — мысленно хмыкнул Клейн, с облегчением выдохнув.

Следом Аптекарь по заведенной традиции в очередной раз запросил «медуллярные кристаллы из Источника Эльфов», но и этот крик души так и остался без ответа.

Едва он умолк, как слово взяла дама, чье лицо надежно укрывал густой мрак глубокого капюшона. Прямо у ее ног покоились два громоздких деревянных ящика:

— Я выставляю на торги две единицы оружия, наделенных Потусторонними свойствами.

«Неужто это та самая леди, что в прошлый раз загнала рунный стальной меч? Духовная интуиция Провидца кричит мне, что это именно она… И она умудрилась раздобыть еще пару таких же игрушек? За ее спиной что, целый подпольный синдикат по штамповке магического арсенала?.. Хм, вполне вероятно, что ее снабжает какой-нибудь „Ремесленник“ — мастер шестой Последовательности из цепи „Ученого“, которых нынче величают „Экспертами-механиками“…» — глаза Клейна хищно блеснули, и он устремил на продавщицу взгляд, полный обжигающего предвкушения.

В свое время он клятвенно пообещал «Солнцу» подогнать добротный мистический клинок или револьвер стоимостью от пятисот до семисот фунтов, способный многократно подстегнуть его боевую мощь. Вот только жестких рамок по типу и конкретным талантам артефакта они не ставили. А значит, если на столе окажется хоть что-то мало-мальски сносное и пригодное для рубки монстров — нужно брать не глядя. Уж кто-кто, а паренек из Города Серебра носом воротить точно не станет.

«Неужто это та самая леди, что в прошлый раз выставляла на торги рунный стальной меч? Духовная интуиция Провидца подсказывает мне, что это именно она, и в ее руках снова оказалась пара аналогичных диковинных орудий. Уж не стоит ли за ее спиной целый подпольный синдикат по штамповке арсенала для Потусторонних? Хм, вполне вероятно, что ее снабжает некий „Ремесленник“ — мастер шестой Последовательности из цепи „Ученого“, которых нынче величают „Экспертами-механиками“…» — с нескрываемым предвкушением Клейн устремил на продавщицу внимательный взор.

Он обещал «Солнцу» предоставить мистическое оружие стоимостью от пятисот до семисот фунтов, способное ощутимо повысить боевую мощь, не давая при этом никаких конкретных обязательств касательно его типа и особенностей. Поэтому, если товар окажется хоть сколько-нибудь подходящим и сгодится для реального боя, его можно будет смело брать не глядя, ведь «Солнце» привередничать не станет.





Глава 274


Потустороннее оружие




Дама, чье лицо было наглухо скрыто густой тенью капюшона, обвела собравшихся взглядом и произнесла:

— Обе единицы оружия, что я выставляю сегодня, весьма компактны и удобны для скрытного ношения.

— Первый лот — «Медленная плеть». Это искусно созданная реплика одного мистического артефакта. В бою она непрерывно плетет незримые путы, капля за каплей вытягивая прыть из вашего противника и делая его движения вязкими и неповоротливыми. Чем дольше тянется схватка, тем сокрушительнее эффект.

— Запас ее сил иссякнет лишь через два года. Цена вопроса — четыреста пятьдесят фунтов либо рецепт эликсира «Варвара».

«А звучит весьма недурно… По описанию до боли напоминает те самые путы из паутины, которыми орудует „Демонесса Наслаждения“… Вот только не будет ли юноша Солнце смотреться с длинной плетью откровенно нелепо?» — поразмыслив, Клейн намеренно понизил голос до глухого сипа и задал вопрос:

— Эти незримые путы способны удерживать бесплотных тварей? Скажем, мстительных духов?

Продавщица медленно покачала головой: — Нет.

Не дожидаясь новых расспросов, она перешла ко второму лоту: — Следующее оружие зовется «Топором урагана». Эта вещица заметно подстегивает скорость бега и частоту атак владельца. Вдобавок каждый удар таит в себе пятнадцатипроцентный шанс парализовать врага и пятипроцентную вероятность вызвать удар молнии. А если пустить его в дело во время грозы, шанс призвать молнию взлетает аж до пятидесяти процентов.

— Все эти цифры — не пустые слова, а результат дотошных испытаний и тщательного сбора статистики.

— Магическая искра в этом топоре продержится не больше года. Отдам за пятьсот двадцать фунтов или обменяю на рецепт «Варвара».

«Эта игрушка на порядок превосходит „Медленную плеть“. Не угасай ее мощь всего через год, ценник бы взлетел до небес… Погодите-ка, если верить россказням юноши Солнца и тем видениям, что мне довелось узреть, небеса над Городом Серебра и его окрестностями денно и нощно разрывают вспышки молний. Частые сполохи они кличут днем, а редкие — ночью. Да это же идеальная, нескончаемая гроза!»

«Если эффект и впрямь так хорош, то в руках Солнца этот „Топор урагана“ превратится в поистине смертоносный мистический артефакт. Шанс обрушить молнию с каждым вторым ударом — это же просто сокрушительная мощь!»

«Даже если этот фокус с погодой не выгорит, одних лишь базовых характеристик топора с лихвой хватит, чтобы закрыть все потребности паренька… Что же до крошечного срока службы в один год — проблема выеденного яйца не стоит. Учитывая темпы усвоения зелий и баснословные запасы мистических ресурсов Города Серебра, через год он, если раздобудет нужные формулы, стопроцентно шагнет на шестую Последовательность. А к тому времени этот топор всё равно придется сдавать в утиль и подыскивать оружие по статусу!»

Пока эти мысли молниеносно проносились в голове, Клейн принял твердое решение забрать «Топор урагана».

В этот самый момент сидящий неподалеку Аптекарь недовольно пробурчал: — Топор, удобный для скрытного ношения? Звучит как анекдот. Уж лучше бы разводной ключ зачаровали, честное слово. И вообще, с какой стати вы не выставляете на продажу нормальные револьверы с Потусторонними свойствами?

— Я приложу все усилия, чтобы разыскать нечто подобное, — продавщица нарочито выделила голосом последнее слово. — Что ж, если кто-то желает приобрести эти клинки, прошу огласить ставки.

Клейн даже рта раскрыть не успел, как с самого края длинного дивана донесся мужской голос:

— «Топор урагана». Пятьсот двадцать фунтов.

Дама выждала пару секунд и вновь поинтересовалась: — Кто-нибудь готов перебить цену?

— Пятьсот тридцать, — накинул червонец сыщик.

Тот самый мужчина с дивана отреагировал молниеносно: — Пятьсот пятьдесят.

«…Ну дела… Знаешь, юноша Солнце, если этот тип взвинтит ставку выше шести сотен, я пас. Придется тебе махать плетью!» — выработав четкую финансовую стратегию, Клейн с ледяным спокойствием произнес:

— Пятьсот шестьдесят.

Парень из кожи вон лез, отчаянно создавая видимость того, что готов накидывать по десять фунтов поверх любой чужой ставки до победного конца.

А недавний куш в шесть сотен золотых, полученный на глазах у всей честной компании, служил отличным, незримым инструментом давления.

Услышав новую цифру, мужчина на краю дивана погрузился в молчание. Спустя пару тягостных секунд он лишь пожал плечами:

— Ваша взяла. Уступаю.

«Фух…» — Клейн незаметно перевел дух.

— Больше желающих на «Топор урагана» нет? — в очередной раз осведомилась дама в капюшоне, но гостиная ответила ей лишь гробовой тишиной.

— Продано! — продавщица без малейших колебаний подхватила стоящий у ее правой ноги деревянный ящик и передала его подоспевшему прислужнику.

Слуга первым делом поднес товар почтенному старцу Око Мудрости для нотариального заверения, и лишь после этого доставил его Клейну. Состоялся классический обмен из рук в руки: наличность против товара.

Спрятав оставшиеся четыре десятифунтовые банкноты, Клейн откинул крышку ящика. Внутри покоился весьма компактный топор, который при желании можно было без труда зацепить за ремень и спрятать за спиной.

Отливающий железной чернотой, он выглядел монолитным и тяжелым. Лезвие топора было бритвенно-острым, а сквозь призму духовного зрения от него исходило отчетливое, насыщенное свечение ауры — верный признак того, что кузнец не поскупился на щедрую порцию мистических материалов.

Поверхность металла сплошь покрывала густая вязь магических символов и оккультных печатей. Эти узоры, казалось, въелись в самую структуру стали, причудливо сплетаясь в рисунки извивающихся молний и ревущих вихрей. Едва пальцы юноши коснулись лезвия, как кожу обожгло легким, покалывающим разрядом.

Удовлетворенно кивнув, он захлопнул крышку и оставил ящик покоиться прямо у себя на коленях.

«Эта игрушка гарантированно покроет стоимость подлинного корня и сока туманного энта. Теперь для зелья „Фокусника“ мне недостает лишь спинномозговой жидкости порочной черной пантеры… Последние заказы принесли весьма недурной куш. Если приплюсовать старую заначку к сегодняшнему остатку, в моем распоряжении аккурат двести девять фунтов, пять сулей и пять пенни… А рыночная стоимость материалов седьмой Последовательности колеблется от пятисот до семисот фунтов… Эх, придется и дальше приторговывать рецептами да оккультными тайнами… Ах да, надо бы на этой неделе выкроить часок и заглянуть к Репарду, проверить, как там продвигается сборка велосипеда…» — больше не ввязываясь в торги, Клейн перешел в режим безмолвного наблюдателя.

Вскоре кто-то из присутствующих выложил четыреста восемьдесят фунтов за «Медленную плеть». А вот загадочный Потусторонний ингредиент под названием «Сердце пернатого», за который заломили астрономические тысячу шестьсот фунтов, так и не нашел своего покупателя, оставшись лежать на столе.

Опираясь на свой багаж мистических знаний, Клейн прекрасно понимал: этот материал относится к уровню шестой Последовательности.

Череда последующих сделок увенчалась переменным успехом: провалов оказалось куда больше, чем удачных обменов. Как-никак, львиная доля собравшихся здесь Потусторонних преследовала предельно четкие, узкопрофильные цели. Раскидываться звонкой монетой и ценными ресурсами просто так никто не желал. В этом они разительно отличались от Клейна, готового грести под себя любое мало-мальски сносное оружие с паранормальными свойствами, лишь бы оно подворачивалось под руку.

— Выставляю на продажу рецепт эликсира девятой Последовательности, «Сборщик трупов». Двести тридцать фунтов, — когда собрание уже плавно катилось к финалу, из дальнего угла донесся глухой мужской баритон.

«„Сборщик трупов“? Насколько я помню, эта формула безраздельно принадлежит лишь Церкви Богини Вечной Ночи, Церкви Бога Войны да Спиритическому культу… Неужто к нам затесался агент Ночных Ястребов под прикрытием? Или это фанатик культа, одержимый идеей воскрешения бога Смерти? Впрочем, утечка начальных рецептов на черный рынок — дело донельзя обыденное, никакой сверхсекретности в них нет… Помнится, старина Нил как-то обмолвился, что туда идет высушенная взрослая чернопятнистая лягушка…» — титаническим усилием воли стерев с губ рвущуюся наружу улыбку, Клейн с глубокомысленным видом уставился в пустоту. К его удивлению, рецепт «Сборщика трупов» ушел с молотка практически мгновенно.

«А зелья девятой ступени разлетаются как горячие пирожки… Тот же одиночный рецепт „Разгневанного“ восьмого ранга выставляли уже не раз, и всё без толку. Зато моя связка из „Барда“ девятой ступени и „Молящего о свете“ восьмой ушла легко и изящно…»

«И то верно. Заведись у вольного Потустороннего лишняя копейка, он первым делом начнет скупать начальные рецепты, дабы обеспечить своим отпрыскам или ученикам свободу выбора. Пусть сами решают, какая стезя им больше по душе и по талантам. В таких реалиях формулы восьмой ступени, оторванные от базовой девятой, обречены годами пылиться в ожидании того самого, единственного кандидата на прорыв. Учитывая разрозненность оккультного подполья и повальное неведение о методе „отыгрыша“, такого покупателя можно и пару лет прождать впустую…»

«Да они ведь еще и о законах неуничтожимости и сохранения Потусторонних характеристик ни сном ни духом…»

Молчаливо рассуждая про себя, Клейн так и не проронил ни звука.

Минуло еще минут пятнадцать. Понимая, что собрание вот-вот свернут, юноша решил закинуть удочку:

— Ни у кого не найдется всей спинномозговой жидкости порочной черной пантеры без остатка?

Гробовое безмолвие. Гостиная не ответила ему ни единым шорохом.

Немного поразмыслив, Клейн поспешил добавить:

— Взамен я предложу плату, от которой не в силах отказаться ни один Потусторонний.

«Например, раскрою законы неуничтожимости и сохранения Потусторонних характеристик… Какая досада, я ведь клятвенно обещал Богине не разбазаривать секрет метода „отыгрыша“… Хотя постойте, я же успел сыграть в ящик. Интересно, аннулируется ли божественный контракт после смерти?..» — силой воли обуздав разгулявшиеся мысли, сыщик прислушался, но ответом ему вновь стала лишь мертвая тишина.

— Что ж, проехали. Кто следующий? — бросил он, нарочито небрежно пожав плечами, что было ему совершенно не свойственно в обычной жизни.

Аптекарь деликатно кашлянул:

— Я притащил с собой целую россыпь эликсиров. Присмотритесь, может, кому чего надобно. Расценки смешные — от пары фунтов до жалких нескольких сулей.

Услышав это, дама, торговавшая Потусторонним оружием, с откровенным недоумением поинтересовалась:

— Позвольте узнать, а то смертоносное зверье в канализации уже зачистили?

Аптекарь издал язвительный смешок:

— О, вы обратились точно по адресу!

Выдержав театральную паузу, он картинно развел руками:

— Я понятия не имею.

— С тех самых пор, как я натравил на стоки копов, ноги моей в той клоаке больше не было.

«Приятель, ну и напрашиваешься же ты на хорошую трепку… То, что ты умудрился дожить до таких седин в добром здравии — это настоящее, мать его, чудо… Если подумать, выбор стези „Аптекаря“ был для тебя самым гениальным решением в жизни!» — Клейн едва удержался, чтобы не выдать порцию сочного мата на родном китайском.

Дама-продавщица лишь глубоко вдохнула, медленно выдохнула спертый воздух и предпочла благоразумно промолчать.

Дождавшись, пока запасы диковинных микстур Аптекаря более-менее разойдутся по рукам, почтенный старец Око Мудрости торжественно объявил о завершении сегодняшнего собрания.

Око Мудрости распорядился, чтобы Клейн покинул собрание пятым по счету, выведя его через потайной ход в подвале.

«Судя по всему, старец Око Мудрости меня так и не раскусил…» — с легким чувством облегчения подумал Клейн. Сбросив скрывающую фигуру мантию с капюшоном, он небрежно швырнул ее прислужнику, а сам выскользнул из тайного лаза, принявшись привычно и виртуозно петлять по закоулкам.

Окончательно удостоверившись в отсутствии слежки, юноша стянул с лица железную маску и покинул безлюдный переулок. Крепко сжимая под мышкой деревянный ящик с «Топором урагана», он уверенным шагом направился прямиком в Восточный район.

…………

Улица Черной Пальмы, что в Восточном районе, была напрочь обделена газовыми фонарями. Стоило лишь солнцу скрыться за горизонтом, как эти трущобы погружались во мрак, напоминая непроглядную, зияющую бездну.

Запершись в крошечной каморке одного из местных доходных домов, Клейн привычным жестом наглухо запечатал пространство невидимой стеной духовности. Проведя парадоксальный ритуал призыва самого себя, он благополучно утащил «Топор урагана» прямиком в таинственные чертоги над серой мглой.

«Окажись эта игрушка хоть чуточку тяжелее, и даже мощь медного свистка мистера Азика, укрепляющая моё эфирное тело, не помогла бы протащить её сюда. Пришлось бы возиться с полноценным ритуалом жертвоприношения…» — тихо пробурчал себе под нос юноша. Высвободив толику духовности, он направил мысленный импульс к той самой иллюзорной темно-красной звезде, что символизировала «Солнце»:

— «Мир» уже принес это оружие мне в жертву. Ты можешь начинать приготовления к ритуалу о даровании.

Город Серебра.

Едва узрев серую мглу и услышав наставление господина Шута, Деррик Берг мигом вскочил с постели и с лихорадочным усердием принялся за приготовления.

Прежде чем приступить к таинству и вознести мольбы о даровании, юноша в абсолютном безмолвии извлек свой прямой рыцарский меч. Сделав парочку резких, вертикальных рубящих взмахов, он попытался хоть немного обуздать бьющее через край, сжигающее изнутри предвкушение.

«Интересно, что же мне уготовано? Прямой клинок, широкий палаш или, быть может, исполинский двуручный меч?» Деррик и сам не заметил, как замер на месте, не в силах обуздать захлестнувшие его мечты. В воображении паренька уже вовсю рисовались яркие, захватывающие дух картины того, как он виртуозно и с сокрушительной мощью сокрушает врагов этим диковинным арсеналом.

Спустя несколько томительных мгновений, в самом эпицентре завершенного ритуала, его взору наконец-то предстало то самое, теперь по праву принадлежащее ему Потустороннее оружие.

Это был топор.





Глава 275


Семья Паунд




— Многоуважаемый господин Шут, молю, передайте господину «Миру», что я приложу все усилия, дабы в кратчайшие сроки раздобыть для него подлинный корень и сок туманного энта.

Услышав отклик «Солнца», Клейн едва заметно кивнул и беззвучно пробормотал себе под нос:

«Сдается мне, оружие пришлось ему по душе».

«Даже без погодных бонусов „Топор урагана“ — весьма и весьма недурная вещица».

Буквально мгновение назад он передал «Солнцу» все характеристики и ограничения этого паранормального артефакта в виде материализованного текста. Клейн благоразумно избегал долгих словесных объяснений, дабы не прослыть болтуном и не разрушить тщательно выстраиваемый ореол всемогущего владыки.

Покончив с делами, юноша не стал задерживаться в чертогах. Вернувшись в реальный мир, он переоделся и стремительно покинул пределы улицы Черной Пальмы.

…………

Восточный район, улица Далави. Тесная, но кипящая жизнью таверна.

Сио Дереча, брезгливо прикрывая нос и рот, с трудом протискивалась сквозь толпу. Для нее это злачное место было сущим адом: густой смрад дешевого пойла здесь намертво сплетался с едким духом немытых тел. Но хуже всего был ее рост — то и дело натыкаясь на рослых завсегдатаев, девушка утыкалась носом прямиком в их подмышки, источающие такое амбре, от которого любого нормального человека вывернуло бы наизнанку.

Потратив уйму сил и даже слегка прибегнув к властной ауре «Арбитра», Сио всё же пробила себе путь к барной стойке, где и заприметила нужного человека.

Это был юноша лет двадцати, с вытянутым, лошадиным лицом. Его густые, кустистые брови придавали взгляду свирепость, хотя остальные черты оставались на удивление мягкими.

Он с жадностью хлестал спиртное, то и дело прерываясь на громогласный гогот и обмен шутками с соседями по стойке.

— Уильямс, у меня к тебе дело, — Сио с силой хлопнула ладонью по затертой деревянной стойке.

Ее бесцеремонность мгновенно привлекла с десяток враждебных взглядов, однако под ледяным, пронзительным взором «Арбитра» вся эта публика быстро стушевалась и предпочла отвернуться.

— Ба, Сио! Сколько лет, сколько зим! Дай-ка прикинуть… Неделю тебя не видел? Нет, все три, не меньше! Выпьешь? Как насчет «Пополам»? — заплетающимся языком, с пьяным изумлением выдал Уильямс.

«Пополам» считалось самым ходовым пойлом в Восточном районе: гремучая смесь эля и крепленого вина. Поскольку ингредиентов было ровно два, и смешивались они в равных долях, в народе коктейль так и прозвали.

— Ты и впрямь хочешь, чтобы я напилась? — насмешливо вскинула бровь Сио.

— Нет-нет, он совершенно этого не хочет! — спешно встрял в разговор хозяин заведения, ожесточенно натирая полотенцем пивную кружку.

Трактирщик кристально ясно помнил, какой разрушительной силой обладала эта кроха во хмелю. Напившись, она принималась активно проповедовать трезвость, щедро подкрепляя доводы пудовыми кулаками, и в итоге вышвыривала забулдыг за дверь одного за другим.

Уильямс скривил губы в кривой усмешке и развел руками:

— Выкладывай, что за дело?

Будучи местным торговцем информацией, он водил тесное знакомство со многими бандами Восточного района.

Девушка нахмурилась:

— Уильямс, неужели ты не можешь завязать с выпивкой? Скопил бы деньжат, нашел бы себе приличную девушку. Представь: возвращаешься домой, а там горячая вода, сытный ужин и ласковые слова. Ты рассказываешь ей, что повидал за день, она делится домашними хлопотами… А потом к тебе подбегают очаровательные детишки, целуют в щеку и вьются вокруг. Разве подобный уют не лучше этой грязи?

В свое время, только-только прибыв в Баклунд, Сио смогла пустить корни в Восточном районе во многом благодаря его помощи. И теперь она искренне, всем сердцем желала приятелю лучшей доли.

— Уют? — презрительно фыркнул Уильямс. — Этот твой уют держится исключительно на монетах, которые я принесу в дом. Я уже давно раскусил эту жизнь. Зарабатывай я по двадцать сулей в неделю, моя семья источала бы ровно ту самую идиллию, о которой ты распинаешься. Но стоит мне остаться на мели — и милосердный Господь мне свидетель, эти женские визги, брань и бесконечный детский рев мигом сведут меня с ума!

— Моя покойная матушка — живой тому пример. Стоило отцу переступить порог, как начинались скандалы и побои. Раз так, уж лучше я спущу свои кровные сули и пенни на эль! Здесь, за кружкой, ни одна живая душа не спросит, сколько я заработал. Травим байки, горло мочим — благодать! А припрет по женской части — на улице полно милых дамочек, готовых утешить без всяких истерик.

Уголок губ Сио нервно дернулся:

— Воистину, ты безнадежный, конченый фанатик Повелителя Бурь. Однажды ты сгниешь заживо от цирроза или подхватишь какую-нибудь постыдную хворь.

— Зато умру с улыбкой на лице, — ничуть не смутившись, парировал Уильямс. — Я уже дня три сижу без работы, так что на скидку не рассчитывай.

Поняв, что спорить бесполезно, Сио взлохматила свои короткие светлые волосы и протянула ему кипу набросков с Ланевусом — те самые, что передала Одри.

— Разошли людей. Мне нужен этот ублюдок, и как можно скорее.

— Здесь варианты того, как он может выглядеть в маскировке.

Хмельной Уильямс развернул листы, смерил их мутным взглядом и недовольно цокнул языком: — Морда до зевоты заурядная. В Восточном районе таких тысячи. Люди здесь мрут как мухи, сбегают, прибиваются новые, кто-то пополняет ряды бродяг… Выцепить его в этой клоаке будет ой как нелегко.

— Просто держи ухо востро. Заметишь кого похожего — мигом дай знать, — девушка отстегнула ему купюру в пять сулей. — Это аванс. Выйдешь на след — накину сверху еще… э-э… десять фунтов.

— Десять фунтов⁈ — присвистнул информатор. — Сио, с каких это пор ты швыряешься такими деньжищами? Или этот куш на самом деле весит куда больше?

— Такова официальная награда за информацию, — ответила она, старательно делая вид, будто изучает интерьер таверны. — В общем, не зевай. На днях загляну за новостями.

Она уже успела прочесать добрую половину Восточного района, раздав ориентировки всем знакомым главарям банд и информаторам, спустив на авансы несколько полновесных фунтов.

«Главное, чтобы хоть одна ниточка выстрелила — и я отобью все траты с лихвой!» — мысленно приободрив себя, Сио вновь зажала нос ладонью и решительно зашагала к выходу.

И в этот самый миг пьяная перебранка за соседним столиком переросла в полноценный мордобой, грозя ввергнуть заведение в тотальный хаос.

Тяжело вздохнув, девушка окинула дерущихся строгим взглядом и рявкнула:

— А ну стоять!

Ее низкий голос, пропитанный непререкаемой властностью, раскатился по таверне. Охваченные внезапным трепетом, забулдыги, словно встретив своего главного кошмара, торопливо побросали стулья и расселись по местам. Кое-кто и вовсе в ужасе рухнул на колени, закрыв голову руками.

«Ху-х… И когда же я наконец дорасту до „Шерифа“…» — со смесью удовлетворения и легкой тоски вздохнула Сио про себя.

…………

Утром в четверг Клейн отправился в район Святого Георга — место настолько отдаленное, что казалось, будто оно находится в совершенно ином городе. Целью его визита была инспекция своей первой инвестиции.

Получив его недавние наставления, приправленные идеями из манускриптов Рассела, Репард взялся за дело с пугающей скоростью. Изобретатель уже успел сколотить первый, пусть и довольно топорный, рабочий прототип.

Внешне эта конструкция уже до боли напоминала тот самый классический велосипед из воспоминаний Клейна.

Сделав пробный круг и набросав еще парочку предложений по доработке, юноша клятвенно заверил Репарда, что второй транш поступит уже на следующей неделе. Заодно он прозрачно намекнул на необходимость привлечения свежих капиталов, дабы как можно скорее запустить машину в серийное производство.

Загвоздка возникла лишь в одном: Репард, упиваясь своей ролью гениального создателя, наотрез отказался уступать право дать детищу имя.

Слово «велосипед» резало ему слух. Изобретатель твердо решил окрестить его куда более прозаично — «педальной повозкой».

Клейну на эти лингвистические баталии было абсолютно наплевать.

Ближе к полудню, едва переступив порог дома номер пятнадцать по улице Минск и даже не успев снять цилиндр, он услышал призрачный, наслаивающийся сам на себя шепот мольбы.

«Мисс Справедливость? Неужто она так быстро раскопала досье на увядшую аристократию?» — в глубокой задумчивости юноша направился через гостиную прямо к лестнице на второй этаж.

В этот самый миг тишину разорвала трель дверного звонка. Резко развернувшись и потянув ручку на себя, он обнаружил на пороге Джулиан — горничную соседей Саммеров.

— Мистер Мориарти, миссис Саммер имеет честь пригласить вас на воскресный званый обед. Будет присутствовать весьма уважаемая публика из числа соседей, — отчеканила девушка заученную фразу.

Вручив накануне вечером портативную камеру миссис Саммер и перекинувшись с ней парой дежурных фраз, Клейн так и не услышал ни малейшего намека на грядущее торжество.

«Впрочем, всё логично. В модных журналах черным по белому писали: в кругах среднего класса не принято сзывать гостей лично. Истинный лоск требует отправлять для этих целей служанку или лакея с официальным визитом… Это в точности соответствует амбициям и замашкам миссис Саммер…» — минутное недоумение мигом сменилось пониманием. Юноша с вежливой улыбкой заверил, что в воскресенье непременно будет.

«Грех отказываться от бесплатной еды. Да и чета Саммеров — люди весьма приятные, если, конечно, закрывать глаза на их неистребимую страсть к показушной роскоши…» — мысленно добавил он про себя.

Проводив горничную Джулиан взглядом, Клейн наглухо запер дверь и побрел к лестнице. По пути его взгляд скользнул по небрежно разбросанным вещам в гостиной, столовой и кухне.

«Давненько я не брался за тряпку… Хотя для убежденного холостяка такой порядок — уже повод для гордости… Учитывая ворох моих тайн и перспективу внезапных покушений, селить у себя прислугу на постоянку — чистое безумие. Хм… пожалуй, стоит переговорить с миссис Саммер на том обеде. Пусть одалживает мне свою горничную пару раз в неделю за звонкую монету… В столице подобная практика в порядке вещей…» — размеренным, ровным шагом Клейн поднялся в спальню и плотно задернул шторы.

Воспарив в чертоги над серой мглой, он убедился: зов и впрямь исходил от мисс «Справедливости».

Юная аристократка восседала за фортепиано. Ее тонкие пальцы безмолвно покоились на клавишах, пока губы едва слышно чеканили молитву к «Шуту, что не принадлежит этой эпохе»:

— … Я собрала исчерпывающее досье на увядшую аристократию. Смиренно молю о дозволении провести ритуал жертвоприношения, дабы вы передали эти свитки господину «Миру».

«Надо же, как быстро… Воистину, хватка „профессионала“…» — мысленно восхитился Клейн и незамедлительно даровал свой отклик.

Одри, только-только вернувшаяся от чиновников Королевской геральдики и профильных специалистов, слегка неумело провела ритуал жертвоприношения, отправив пухлую кипу рукописей прямиком в распахнувшиеся призрачные врата.

— Я передам всё господину «Миру», — равнодушно обронил Клейн, обрывая незримую связь.

На этот раз юноша не стал спешить с возвращением в реальный мир. Устроившись поудобнее, он принялся перелистывать манускрипт, пока не наткнулся на досье, посвященное роду Паундов.

Как и предполагалось, свой виконтский титул Паунды выслужили еще в горниле «Войны клятвоотступников». Впоследствии они прослыли преданными сторонниками короны, сколотив весьма внушительное влияние как в армейских кругах, так и в пределах собственных жалованных земель.

Однако тридцать два года назад на семью обрушился злой рок: двое законных наследников один за другим скоропостижно скончались от тяжелой хвори. Безутешному старому виконту не оставалось ничего иного, кроме как взять в дом мальчика из боковой ветви рода.

Вскоре старик тоже покинул этот мир. А юный, неоперившийся преемник, поддавшись льстивым уговорам и дурному влиянию прислуги, первым делом вышвырнул прежнего управляющего и стремительно покатился по наклонной, превратившись в классического кутилу и мота.

Не прошло и восьми лет, как он пустил по ветру львиную долю фамильного состояния. Монарх разжаловал его до барона, и бедолаге даже пришлось пустить с молотка столичную резиденцию Паундов в Баклунде.

Минуло еще несколько лет, и его положение усугубилось: титул вновь понизили, оставив за ним лишь жалкое звание баронета.

«Скончались от тяжелой хвори? Держу пари, от них даже тел не осталось. Наверняка так и сгнили в самой дальней комнате тех катакомб, прямо перед той залитой кровью дверью… Старый виконт, вне всяких сомнений, намеренно замял эту трагедию, чтобы не привлекать внимание короны, армии и Церкви… Выходит, Паунды случайно наткнулись на эти руины Четвертой Эпохи чуть больше тридцати лет назад. Возможно, они же и прорубили ту потайную дверь в подвале… Вот только останков в той злополучной комнате было куда больше двух… Неужто в седую древность туда уже кто-то совался в поисках тайн?»

«М-да, придется наведаться к баронету Паунду и потолковать по душам. Разумеется, так, чтобы не засветить свою истинную личность…»

Оборвав поток догадок, Клейн перевел взгляд на самый конец досье, где и обнаружил нужные координаты:

«Баронет Паунд. В настоящее время снимает жилье по адресу: Район Императрицы, улица Сивирас, дом 29».





Глава 276


Рафтер Паунд




Графство Сивирас, раскинувшееся на западе Королевства Лоэн, отделялось от Республики Интис горным хребтом Хорнакис. А в самом Баклунде, на окраине Района Императрицы, пролегала одноименная улица, где базировалась штаб-квартира столичного полицейского управления.

Многие горожане выбирали этот квартал для жизни исключительно ради безопасности, и Рафтер Паунд не стал исключением.

В выходящем на проезжую часть доме под номером двадцать девять этот самый баронет, кутаясь в махровый халат, стоял в натопленной гостиной. Замерев у наглухо закрытого окна, он неотрывно смотрел на возвышающийся наискосок Сивирас-Ярд.

Ему едва перевалило за сорок, однако виски уже густо посеребрила седина. Под глазами набухли тяжелые мешки, лицо избороздили глубокие морщины, а от всего тела постоянно разило густым перегаром.

На полу позади Рафтера в живописном беспорядке валялось разорванное женское белье, а в противоположном конце комнаты уютно полыхал камин.

Баронет вскинул бокал, залпом осушив остатки выпивки, после чего ленивой, шаркающей походкой поплелся к двери, намереваясь завалиться спать.

Поскольку воздуховодов для обогрева от камина в доме не водилось, стоило мужчине покинуть гостиную, как его тут же пробрал до самых костей леденящий холод поздней осени.

— Проклятье! — глухо выругался Рафтер Паунд и, пошатываясь, добрел до спальни, провернув дверную ручку.

Внутри царил густой полумрак, разбавляемый лишь робкими, тусклыми лучами багровой луны.

Рафтер уже собирался захлопнуть створку и рухнуть на кровать, как вдруг его взгляд намертво прикипел к одной точке.

В кресле у окна, сливаясь с тенью от портьер, безмолвно сидел человек!

Незнакомец, облаченный в серо-голубую рабочую робу и темную кепку, полностью скрывался во мраке.

Почувствовав на себе испуганный взгляд баронета, незваный гость медленно поднял голову.

Его лицо сплошь покрывал толстый слой красного, желтого и белого грима — вылитый балаганный клоун!

Рафтер уже открыл было рот, чтобы истошно завопить и броситься наутек, но тут же захлебнулся криком: на него в упор смотрело черное дуло револьвера, а следом донесся низкий, хриплый голос:

— Настоятельно не рекомендую делать глупости.

— Если проявите благоразумие, я не причиню вам вреда и не трону ваши сбережения. Разумеется, если они у вас вообще остались.

Лицо Рафтера Паунда стремительно побледнело, затем пошло пятнами, но он всё же покорно притворил дверь и, полусогнув дрожащие руки в примирительном жесте, осел на край кровати.

— Ч-что вам от меня нужно? — громко икнув от перегара, пролепетал он, всем телом сотрясаясь от страха. — Сивирас-Ярд прямо через дорогу!

— Прекрасно осведомлен. Но, смею заметить, я нахожусь к вам куда ближе, чем полиция, — искусственно изменив тембр и интонации, осадил его замаскированный под клоуна Клейн. — Моя цель — лишь задать пару вопросов.

Перед тем как сунуться на улицу Сивирас, парень благоразумно раскинул карты в таинственных чертогах над серой мглой, проверяя безопасность этой вылазки, и получил железобетонно успокаивающий вердикт.

— Вопросов? — губы Рафтера нервно задрожали, и он выдавил из себя горькую усмешку: — Опять… Неужто этот кошмар будет преследовать меня до конца моих дней?

— К вам уже наведывались с подобными расспросами? — тут же ухватился за ниточку Клейн.

— Если бы только с расспросами! Стоило моему дяде, глубокоуважаемому старому виконту, испустить дух, как вокруг начала твориться чертовщина. Наш добрейший старый управляющий внезапно уволился и словно в воду канул. Лакеи с горничными менялись один за другим, без всякого повода, и все как один сверлили меня холодными, чужими взглядами. Они вечно что-то искали! Да, точно, вынюхивали каждый угол! А мне тогда и десяти не исполнилось, я лишь вжимался в стены и наблюдал, боясь даже пискнуть. До смерти страшился, что однажды просто не проснусь! — балансируя на грани истерики, выпалил баронет.

«Что именно они искали? Те самые подземные катакомбы? Или тайный клад семьи Паунд — к примеру, Потусторонние характеристики и мистические артефакты, погребенные подле того злобного духа? Не могла же корона и Церковь напрочь ослепнуть! Уж верхи-то прекрасно осведомлены о законах неуничтожимости и сохранения Потусторонних сил. Раз династия Паундов пошла ко дну, подобные сокровища должны были неминуемо изъять! Разве что старый виконт в свое время отвалил баснословные деньги и втихую скупил на стороне характеристики и артефакты той же самой Последовательности, чтобы подменить их и отвести глаза от руин в подвале…» — хладнокровно выслушав исповедь, Клейн принялся строить в уме смелые гипотезы.

Внешне расслабленный, но внутренне готовый к молниеносному удару, юноша задал следующий вопрос:

— И долго продолжался этот кошмар?

— Понятия не имею! Я оказался в кольце совершенно чужих лиц и даже не знал, кому можно верить! Хе-хе, я прикинулся тупым, слепым болваном, трясся от страха несколько лет подряд, а затем, под их же чутким руководством, пустился во все тяжкие! Пил в черную, таскался по борделям, спускал деньги за картами, курил дурь — делал всё, чтобы окончательно превратиться в ничтожество! — нервный, истеричный смех сотрясал Рафтера. — И лишь тогда они наконец-то выдохнули. Отстали от меня. А стоило мне пустить с молотка родовое гнездо, они и вовсе… фух, испарились без следа. Но нет, они точно всё еще следят за мной из тени! Чтобы я не побежал к легавым! Точно, чтобы я не сдал их полиции!

«Да у этого парня явно крыша протекает… Одному богу известно, есть ли в его словах хоть крупица правды. Переливы эмоциональной ауры, конечно, бьются с рассказом, но вдруг это лишь плод его больного воображения? Сожранный чувством вины перед старым виконтом, он мог запросто выдумать весь этот заговор, чтобы найти удобное оправдание собственному падению на дно. И в итоге, путем бесконечного самовнушения, сам же свято в это уверовал…» — будучи в прошлой жизни признанным диванным экспертом широкого профиля, Клейн не раз натыкался на подобные клинические случаи.

Поразмыслив пару секунд, он произнес:

— И о чем же эти люди вас выпытывали?

— Допрашивали, как именно сгинули двое отпрысков старого виконта! Вынюхивали, не замечал ли я за дядюшкой каких-либо странностей в те годы! Да мне и десяти не исполнилось, я вообще ни черта не соображал! — яростно замахав руками, сорвался на хриплый крик Рафтер.

— Спокойно, возьмите себя в руки, — Клейн примирительно опустил левую ладонь и технично перевел тему, пытаясь с разных сторон прощупать, ведал ли баронет о тех самых древних катакомбах.

За чередой вопросов и ответов время пролетело незаметно. Наконец, сыщик прохрипел:

— Судя по всему, вы и впрямь находитесь в полнейшем неведении.

— Прошу простить за столь бесцеремонное вторжение. Честь имею.

Поднявшись с кресла, он отвесил легкий, донельзя учтивый поклон, всем своим видом демонстрируя безупречные манеры.

И в ту же самую долю секунды вся истерика и отчаяние мгновенно испарились с лица Рафтера Паунда. Его светло-синие глаза потемнели, налившись пугающей, пронзительной глубиной, словно он хладнокровно оценивал противника.

Но стоило незваному гостю в клоунском гриме выпрямиться, как баронет вновь виртуозно натянул прежнюю маску: на его лице вновь заплясали скорбь, ярость, вымученная горечь и дикое нервное напряжение.

И в этот самый момент прямо над его ухом прозвучал тихий, пропитанный нездешней мистикой голос:

— Багрянец!

Напитав «Амулет Сна» собственной духовностью, Клейн левой рукой точным броском метнул артефакт прямо в Рафтера.

Под легкий треск сгорающего металла комнату заволокло густой, неодолимой аурой умиротворения. Волны абсолютного покоя окутали баронета: его веки против воли сомкнулись, а обмякшее тело безвольной куклой рухнуло на постель.

— Еще раз прошу прощения, но предыдущий допрос служил лишь фоном для сравнения. А теперь нам предстоит перейти к куда более действенным методам: «проникновению в сон» и «спиритическому сеансу», — Клейн заботливо отряхнул халат усыпленного хозяина и, приложив руку к груди, вновь учтиво поклонился.

Следом, пустив в ход «Амулет Сновидений», он, подобно истинному Кошмару, проскользнул в сознание спящего.

В зыбком, расколотом на хаотичные фрагменты сером мареве грез Клейн, сохраняя ледяную ясность рассудка, неотступно следовал за Рафтером. Он воочию видел, как баронет натыкается на жутких, лишенных лиц и эмоций лакеев и горничных; как, в страхе оглядываясь через плечо, раз за разом натыкается на безмолвно сверлящее его старческое лицо; как, забившись в угол, трясется от первобытного ужаса, пока сгущающийся мрак неумолимо поглощает его целиком.

«Картинка бьется с его показаниями безупречно…» — Клейн попытался было направить сон в нужное русло, чтобы докопаться до истины, однако психологическая травма баронета оказалась слишком глубокой. Стоило лишь слегка надавить на больное, как Рафтер впадал в истерику, оглашая грезы дикими воплями и в панике носясь по лабиринтам подсознания.

Из-за этого выудить из его головы хоть что-то путное было категорически невозможно.

Покинув сновидение и закрепив эффект еще одним «Амулетом Сна», сыщик извлек гидролат «Аманды» и прочие ингредиенты, сноровисто готовясь к спиритическому сеансу.

Обернувшись эфирным духом через ритуал «призыва самого себя», Клейн духовным взором прорвался сквозь бурю чужого сознания и узрел призрачный, сотканный из ментальной оболочки силуэт баронета.

— Какими были последние слова старого виконта, обращенные к вам? — тщательно подбирая формулировку, спросил Клейн.

Пребывающий в густом трансе Рафтер Паунд послушно пробормотал:

— Он заклинал меня сберечь нашу семью.

— Что-то еще? — с легким нажимом уточнил сыщик.

— Велел свято чтить славу наших предков, — отрешенно отозвался дух.

Клейн едва заметно кивнул и зашел с другой стороны:

— И что же всё-таки искали те люди?

— Я не знаю, — ответ остался неизменным.

Прогнав его еще по нескольким вопросам и скрупулезно сопоставив ответы с первоначальным рассказом, Клейн окончательно убедился: баронет был кристально честен, и всё сказанное им ранее — чистая правда.

Добившись своего, юноша не стал больше задерживаться. Разорвав контакт и прорвавшись сквозь шторм чужого разума, он благополучно вернул свою духовность обратно в физическую оболочку.

Завершив сеанс, Клейн с методичной дотошностью замел все следы своего пребывания. Под конец он выудил медный свисток Азика и пару раз перекинул его из руки в руку, полагаясь на мощь артефакта, дабы наглухо исказить любые возможные попытки выследить его с помощью прорицания.

— Безмерно признателен за ваше содействие, господин баронет, — покончив с делами, ряженый в клоуна Клейн отвесил на прощание еще один изящный поклон.

Развернувшись, он бесшумно распахнул окно и легкой тенью выскользнул на мостовую, без следа растворившись в густом ночном сумраке.

Спустя пару минут Рафтер Паунд внезапно распахнул глаза.

Белки его светло-синих глаз густо налились кровью от лопнувших капилляров!

Мужчина резко сел на кровати, устремив тяжелый, немигающий взгляд на распахнутое эркерное окно.

…………

Сделав изрядный крюк через Восточный район, Клейн смыл с лица клоунский грим, переоделся в свой повседневный костюм и вернулся в дом номер пятнадцать по улице Минск, всем своим видом показывая, будто этой ночью ровным счетом ничего не произошло.

Однако ложиться спать он не спешил, равно как и не стал ломать голову над тем, что делать с обнаруженными подземными катакомбами. Вместо этого юноша вновь воспарил в таинственные чертоги над серой мглой.

Опустившись на почетное место во главе древнего длинного стола, Клейн медленно разжал кулак. На его ладони покоилось несколько русых волосков — он предусмотрительно выдернул их с головы Рафтера Паунда прямо перед тем, как погрузиться в его сновидение.

«Остался последний штрих — закрепить результат прорицанием в этих чертогах…» — беззвучно прошептал сыщик. Силой мысли материализовав перед собой пергамент и пузатую перьевую ручку, он вывел заранее заготовленную фразу:

«Будущее Рафтера Паунда».

«Вот сейчас и посмотрим, что сулит тебе грядущее, а заодно сопоставим это с твоим прошлым!» — вальяжно откинувшись на спинку кресла, Клейн принялся беззвучно чеканить слова заклинания.

Поскольку те древние руины были неразрывно связаны с шестью ортодоксальными божествами, юноша до смерти боялся раскидывать карты напрямую на сами катакомбы — риск нарваться на гибельную отдачу был слишком велик. Именно поэтому он прибегнул к хитрости, зайдя с другой стороны и выпытывая у судьбы грядущее баронета!





Глава 277


Утверждение плана




«Будущее Рафтера Паунда».

Сжимая в руке вырванные у баронета волоски, Клейн смежил веки и, призвав на помощь медитацию, плавно погрузился в глубокий сон.

В зыбком, затянутом серой пеленой мире перед его мысленным взором предстал узкий, неровный лаз. Рафтер Паунд, чьи виски уже тронула седина, а под глазами набухли тяжелые мешки, опираясь на локти и извиваясь словно ящерица, с трудом выполз наружу.

Следом декорации сна резко сменились: баронет, неведомо откуда раздобыв черную железную эмблему, торжественно прикрепил ее к своей груди.

На металле была искусно выгравирована длань, намертво сжимающая властный скипетр!

«Тюдор!» — Клейн рывком вынырнул из сновидения, резко выпрямив спину.

Если верить недавним словам телохранительницы, эта гравировка на черном железе являлась не чем иным, как королевским гербом империи Тюдоров прямиком из Четвертой Эпохи!

В точности такой же символ он воочию лицезрел в тех самых древних руинах!

«Сдается мне, этот Рафтер Паунд далеко не тот жалкий простак, каким пытался казаться…» — едва слышно пробормотал юноша, массируя ноющий лоб.

Будучи истинным «Провидцем», он имел свой, профессиональный взгляд на ниспосланные во сне откровения. С одной стороны, эти видения недвусмысленно предрекали грядущие поступки баронета. А с другой — железобетонно доказывали: сам Паунд неразрывно, глубинно связан с древней династией Тюдоров!

«Пройдя сквозь тройное горнило испытаний — прямой допрос, „проникновение в сон“ и „спиритический сеанс“, — он так и не выдал себя ни единым словом или жестом. Моя интуиция даже не пискнула! Не прибереги я напоследок этот козырь с волосами, он бы виртуозно обвел меня вокруг пальца. Хм… Впрочем, нельзя исключать и того, что сейчас он действительно ни сном ни духом не ведает о тайнах прошлого, и вся его истерика была чистой правдой. А с наследием Тюдоров он столкнется лишь в грядущем, по воле какого-то слепого случая…»

«Однако куда вероятнее иной сценарий: старый виконт еще при жизни успел просветить его. И, не имея на руках верных козырей, баронет намеренно скатился на самое дно, виртуозно разыгрывая безумного мота. А то, что ему удалось одурачить мои „сны“ и „спиритизм“, — верный признак вмешательства некой Потусторонней силы. Хотя… в тот момент он явно не притворялся, его разум действительно провалился в густой, вязкий транс. Иначе бы я, с моим-то богатым опытом, мигом раскусил фальшь…»

«И что же это за способность такая?»

«На какой Последовательности он восседает?»

«Или, быть может, он один из тех уникумов, что наделены паранормальным даром от самого рождения?»

Мысли неслись вскачь, пока Клейн не осознал, что окончательно забрел в тупик. Усилием воли вырвавшись из этой логической ловушки, он посмотрел на ситуацию под другим углом и беззвучно продолжил рассуждать:

«Рафтер Паунд неразрывно связан с родом Тюдоров…»

«А что, если выдвинуть по-настоящему дерзкую гипотезу: он и есть прямой потомок этой древней империи?»

«И если его кровное родство со старым виконтом — неоспоримый факт, то дело принимает поистине захватывающий оборот!»

«Неужто вся династия Паундов — это и есть чудом уцелевшая ветвь Тюдоров, сменившая фамилию, дабы скрыться от безжалостной резни?»

«Они выслужили титулы, стяжали славу и шаг за шагом пробились обратно к кормилу власти. А в тени этого благополучия неустанно, из поколения в поколение, рыли землю в поисках тайного наследия, оставленного их предками в недрах Баклунда».

«Спустя века поиски наконец-то увенчались успехом. Они выкупили тот самый особняк, что ныне принадлежит Миллеру Картеру, и отгрохали там до абсурда исполинский подвал, используя его как плацдарм для раскопок в округе».

«Лет тридцать-сорок назад им удалось пробиться к руинам, и они прорубили туда потайной лаз».

«Увы, в пылу исследований грянула катастрофа. Тоскующий во мраке злой дух плевать хотел на их знатное происхождение: двое наследников старого виконта один за другим сложили головы в самой дальней комнате. Род даже не сумел вытащить оттуда их Потусторонние характеристики и мистические артефакты».

«И пусть старик отвалил баснословные деньги, скупив на стороне аналогичные свойства, дабы смерти сыновей выглядели вполне естественно, череда столь скоропостижных кончин всё равно привлекла пристальные, подозрительные взгляды короны и Церкви. Именно поэтому, едва старый виконт испустил дух, Рафтер Паунд намеренно раздул и извратил факты былых тайных расследований. Мастерски разыграв душевное расстройство от пережитого „ужаса“, он с головой нырнул в пучину разврата, пьянства и карточных долгов, виртуозно отводя от себя любые подозрения».

«Это блестяще объясняет ту самую нестыковку, что так долго не давала мне покоя! Как мог знатный виконтский род оказаться под пятой каких-то безликих кукловодов, в то время как корона и великие Церкви словно разом ослепли? Если бы власти действительно решили взять их в оборот, они бы действовали куда изящнее, пустив в ход нечто незаметное — вроде того же „Безликого“ шестой Последовательности из моего Пути!»

«Даже сопливый мальчишка почуял неладное, так что уж говорить о матерых инквизиторах Церкви и королевских ищейках?»

«И то, что власти якобы „ни сном ни духом“ не ведали о происходящем, имеет лишь одно объяснение: эти таинственные соглядатаи были посланы ими самими!»

«Хм… Я ведь уже строил гипотезы, что династии Тюдоров и Трэнсостов тоже безраздельно владели Путем „Темного Императора“. Именно жажда безупречного „отыгрыша“ вынуждала их маниакально копировать имперский стиль Соломона. Да и мисс телохранитель недавно вскользь подтвердила эту догадку».

«А девятая ступень „Темного Императора“ носит имя „Адвокат“ — профессия, чьи адепты виртуозно играют на струнах чужих правил и законов. Так-так… Выходит, талант Рафтера Паунда пускать пыль в глаза моим „снам“ и „спиритизму“ произрастает именно отсюда? Или он забрался еще выше? Он безупречно подыгрывал мне, но даже балансируя на грани беспамятства, его подсознание инстинктивно нащупывало лазейки в самом порядке ритуалов, мягко выкручивая итог в свою пользу!»

«Если как следует покопаться в воспоминаниях о спиритическом сеансе, баронет и впрямь не проронил ни слова лжи. Вот только правда эта была сильно урезанной, дозированной… Сберечь семью, свято чтить былую славу — эти клятвы с одинаковым успехом можно отнести как к роду Паундов, так и к великой династии Тюдоров…»

Мысли Клейна мало-помалу обретали кристальную прозрачность, складываясь в единую, безупречную картину:

«Судя по беспечности Рафтера, без вмешательства извне тот злой дух намертво прикован к своей темнице. Будь у твари хоть малейший шанс вырваться, баронет уже давно бил бы во все колокола, спасая собственную шкуру. Ведь стоит нечисти пробить печати и устроить в городе кровавую баню — ищейки короны и Церкви мигом разроют катакомбы, а ниточка неминуемо приведет их к самому Рафтеру… Обвал в соседних туннелях ни на йоту не ослабил сдерживающие узы. Значит, пока никто не рискнет разнести в щепки ту самую дальнюю комнату, дух обречен гнить во мраке…»

«Что ж… Вектор действий ясен. Наведаюсь к Каспасу, закуплюсь взрывчаткой под завязку и обрушу к чертям собачьим весь лаз. Наглухо завалю проход, чтобы ни одна живая душа туда больше не сунулась, оставив духа гнить под толщей камня. А уж потом, когда сам обрасту жиром и накоплю мощи, можно будет спуститься и упокоить тварь окончательно. Заодно избавлю Баклунд от мины замедленного действия и сорву весьма недурной куш в виде трофеев…»

«Вот только как провернуть этот подрыв, не сложив при этом голову? Я же в взрывчатке ни бум-бум… Впрочем, Каспас — тертый калач и воротила черного рынка оружия. Наверняка у него в закромах припрятан контакт какого-нибудь первоклассного подрывника?»

Молниеносно утвердив план, Клейн решил завтра же на закате отправиться к старику, дабы закрыть вопрос с этими древними катакомбами еще до конца текущей недели.

Что же касалось истинных уз между родами Паунд и Тюдор, равно как и паранормальных талантов самого Рафтера, копать глубже сыщик категорически не желал.

«Да какое мне вообще до этого дело!» — отмахнулся юноша. Плотно окутавшись духовностью, он камнем рухнул сквозь серую мглу, благополучно вынырнув в реальности.

…………

Утром в пятницу Клейн по привычке выскользнул из дома ни свет ни заря, всем своим видом искусно изображая неимоверную, кипучую деловитость.

На деле же он вновь заявился в клуб Крагга, где предавался изысканной лени: с наслаждением палил по мишеням в тире, неспешно листал свежую прессу и в целом чувствовал себя просто превосходно.

Ближе к времени послеобеденного чая, убив в этих стенах добрую половину дня, сыщик уже собирался откланяться, как вдруг столкнулся в дверях с весьма любопытной парочкой. В клуб одновременно пожаловали его бывшая нанимательница Мэри Гейл и наставник по верховой езде Талим Дюмон.

Их сопровождала целая свита джентльменов в строгих двубортных сюртуках и дам в роскошных, кричаще-дорогих нарядах с безупречным макияжем. Среди этой пестрой толпы затесался и репортер из «Ежедневного обозревателя» Майк Джозеф.

— О, детектив Мориарти! Какая неожиданная встреча, — Майк, обладатель пронзительных лазурных глаз и донельзя обветренной, огрубевшей кожи, первым приветственно вскинул руку.

Клейн ответил ему дежурной, вежливой улыбкой:

— Господин репортер, ваше независимое расследование увенчалось успехом?

— Еще бы! И всё благодаря вашей неоценимой поддержке! — Майк широким жестом обвел спутников. — Позвольте представить: это прославленный детектив, мистер Шерлок Мориарти, добрый приятель нашего дорогого Талима.

Когда дежурные расшаркивания подошли к концу, репортер доверительно продолжил:

— Я уже навел справки об этом самом Капине. Как-нибудь за кружкой эля выложу всё в деталях. Но если вкратце: у меня на руках есть железобетонные доказательства того, что смерть бедняжки Сибеллы — дело рук жалкого подражателя, а вовсе не того кровавого потрошителя. Ха! Уже завтра вся эта сенсация украсит передовицы нашей газеты!

— Именно к этому выводу склонялся и я, — с легким кивком отозвался Клейн.

В этот момент Майка словно осенило. Резко повернувшись к Мэри Гейл, он предложил:

— Мадам, а как насчет эксклюзивного интервью? Затронем наболевшую тему удушающего смога Баклунда и ваши пути решения этой катастрофы. Разумеется, для начала вам придется утрясти детали с нашим главным редактором, чтобы согласовать печатную полосу и дату выхода.

Глаза Мэри мгновенно вспыхнули нескрываемым восторгом:

— С превеликим удовольствием.

— Право слово, Майк, вы просто мой спаситель! И как только эта гениальная мысль не пришла мне в голову раньше!

«Готовит почву и нагнетает медийный шум ради кресла в „Комиссии по расследованию загрязнения атмосферы Королевства“? А этот репортер Майк и впрямь тертый калач, виртуозно играет на чужих амбициях… Пусть „Ежедневный обозреватель“ и не числится в тройке гигантов, тиражи у них всё равно будь здоров… Выходит, Мэри примчалась сюда вовсе не ради чая, а чтобы пересечься с заседающими в клубе членами нижней палаты парламента? И впрямь, подобные закрытые заведения — просто идеальная арена для подковерных политических игр и деловых сделок…» — Клейн, на которого внезапно снизошло озарение, деликатно откланялся, сославшись на дела.

До тех пор, пока в его жилах не потечет эликсир «Безликого», лезть в столь высокие и скользкие сферы он категорически не желал.

…………

Ближе к сумеркам. В одной из ветхих квартир Восточного района.

Уильямс, вымотанный тяжелым рабочим днем, ввалился в свою арендованную, провонявшую сыростью каморку. Мужчина планировал лишь скинуть куртку, перехватить пару купюр и отправиться в ближайший паб, чтобы как следует накидаться элем и заодно заморить червячка.

В густом, гнетущем полумраке его руки, уже потянувшиеся к одежде, внезапно застыли, налившись ледяным свинцом.

Возле мутного окна безмолвно, словно изваяние, высился темный силуэт. Лицо незваного гостя было наглухо скрыто под глубоким, непроницаемо-черным капюшоном.

— Кто надоумил тебя искать Ланевуса? — голос незнакомца прозвучал низко, тяжело и пугающе размеренно.

Судорожно натянув куртку, Уильямс с трудом сглотнул вставший в горле ком:

— Один мой приятель… охотник за головами.

Охотниками за головами называли вольных авантюристов, промышляющих выполнением разного рода контрактов и получением за них щедрых наград. В Восточном районе, да и во всем Баклунде, подобной публики хватало с избытком.

— И с какой же стати он вдруг снова взялся за поиски Ланевуса? Этот заказ уже давным-давно покрылся пылью, — темный силуэт, оказавшийся пугающе высоким, медленно, шаг за шагом двинулся прямо на Уильямса.

— Я… я без понятия. Быть может, она просто решила переключиться на другую цель и попытать счастья, — крошечными, судорожными шажками пятясь назад, лепетал Уильямс.

Уловив оговорку, мрачная фигура глухо, с хрипотцой надавила:

— Кто она такая?

Информатора на мгновение сковала отчаянная внутренняя борьба, но спустя пару долгих секунд он дрожащим голосом выдохнул:

— Сио… Сио Дереча. Клянусь, я понятия не имею, где она живет.

— Превосходно. Ценю твою честность, — незнакомец протянул руку, одобрительно похлопал Уильямса по плечу и, не проронив больше ни звука, развернулся к выходу.

Информатор едва слышно, с нескрываемым облегчением перевел дух. Мужчина искренне уверовал, что именно богатый опыт выживания на социальном дне только что спас ему жизнь.

Главное правило улиц: не строй из себя героя, когда запахло жареным!

И в этот самый миг он увидел, как застывший в дверях темный силуэт небрежно щелкнул пальцами.

Щелк!

Рассудок Уильямса померк, а тело в ту же долю секунды с оглушительным, влажным хрустом разорвало на куски. Ошметки плоти веером разлетелись во все стороны, густо усеяв пол и стены тошнотворным месивом из крови и мяса.

Следом незваный гость хладнокровно, одним движением вырвал трубу газопровода.

Под непрерывное, зловещее шипение вырывающегося газа он подхватил со стола свечу и легонько растер фитиль между пальцами.

Сделав это, темный силуэт бесследно растворился в ночи. А спустя пару минут фитиль брошенной свечи внезапно, сам по себе, вспыхнул ярким пламенем!

Ба-бах!

Чудовищный грохот взрыва поглотил всё без остатка.





Глава 278


Бесплатно?




После ужина, бильярдная бара «Храбрец».

Облаченный в простую черную куртку, весьма уместную для здешних мест, и темную кепку, Клейн сжимал в руке кружку южно-уэльского пива. Небрежно притворив за собой дверь, он подошел к Каспасу, который как раз склонился над сукном, примеряясь к удару.

Не успел юноша выдавить дежурную улыбку для приветствия, как Каспас замер, выпрямился и бросил на гостя беглый взгляд:

— Марича нет.

— Дополнительных собраний в твоем вкусе тоже не предвидится.

— Кроме оружия, мне предложить нечего.

«А дед-то уже заучил сценарий наизусть… Какое счастье, что сегодня у меня совсем иные цели…» — уголок губ Клейна едва заметно дернулся, и он произнес:

— Я как раз за оружием и пришел.

«Марича снова нет… Похоже, их логово засветили, на хвост сели враги, вот они и решили сменить дислокацию… Выходит, связаться с мисс телохранительницей не выйдет… А я ведь планировал пустить пыль в глаза Миллеру Картеру с помощью живых мертвецов Марича… Они и тайны хранить умеют, и приказы выполняют беспрекословно, и в могилу не торопятся… Ну, по крайней мере, до тех пор, пока моя духовность надежно глушит зов медного свистка мистера Азика…» — пока эти мысли вихрем проносились в голове Клейна, сам он продолжал невозмутимо стоять у стола.

Каспас слегка опешил. С нескрываемым подозрением пристроив кий, старик потер свой сизый, изрезанный лопнувшими капиллярами нос и буркнул:

— И что же за арсенал тебе понадобился? Неужто прошлые патроны уже отстрелял? А ты, смотрю, зачастил с тренировками.

«Да нет, мишени я дырявлю исключительно казенным свинцом, прикупленным в клубе Крагга…» — сохранив на лице легкую улыбку, сыщик ответил:

— Мне нужна взрывчатка. Та самая, что широко применяют в горнодобыче.

— И что ты задумал? — на автомате выпалил Каспас, а его лицо вмиг потемнело, налившись ледяной суровостью. — Предупреждаю сразу: не вздумай ввязываться в какое-нибудь дерьмовое, громкое дело! Я не позволю своим клиентам дергать за усы Сивирас-Ярд! Разумеется, ты волен поискать товар в другом месте.

«Тот факт, что он промышляет на черном рынке оружия и до сих пор коптит небо, красноречиво доказывает: старик чтит негласные правила и уж точно не сбывает арсенал отбитым на всю голову маньякам…» — привычно оценив собеседника сквозь призму опыта Ночных Ястребов, Клейн с дружелюбным смешком возразил: — Сдается мне, вы всё неправильно поняли. Я вовсе не собираюсь пускать на воздух банковские хранилища или греметь на первых полосах газет. Мне всего лишь нужно помочь с демонтажем кое-каких конструкций для последующей реконструкции здания.

— И с какой стати этот наниматель не обратился к легальным подрядчикам? — Каспас и не думал ослаблять бдительность.

— Ха-ха, всё дело в том, что это потайная комната, и светить ею перед чужаками заказчик категорически не желает, — с улыбкой пояснил юноша, после чего поинтересовался: — У вас случайно нет на примете толкового подрывника? Признаться честно, в подобных делах я полный профан. Боюсь, как бы не сложить весь особняк словно карточный домик.

Услышав, что клиент печется о сохранности здания, старик заметно расслабился, и львиная доля его подозрений развеялась без следа.

Но не успел он подобрать слова для ответа, как тишину бильярдной разрезал призрачный, эфемерный голос:

— Не нужно.

Ощутив до боли знакомую ауру, Клейн резко обернулся. В самом глухом углу комнаты, на стуле, непостижимым образом материализовалась мисс телохранительница.

Девушка всё так же была облачена в черное готическое дворцовое платье и крошечную шляпку в тон. Мертвенно-бледная кожа, светло-золотистые локоны и безупречно утонченные черты лица причудливо контрастировали, подчеркивая ее пугающую, неземную красоту.

— Добрый вечер, мадам, — Клейн учтиво, слегка склонил голову.

— Добрый вечер, мадам Шарон, — вторя ему, отвесил поклон и Каспас.

«Выходит, ее зовут Шарон…» — задумчиво отметил про себя сыщик, терпеливо дожидаясь, пока дама возьмет слово.

Однако наемница устремила свой взор на старика с сизым носом:

— Марич сюда больше не сунется.

— Если возникнет нужда, оставь ему весточку, используя третий условленный способ.

— Как прикажете, мадам Шарон, — этот тертый калач, повидавший на своем веку немало штормов, судя по всему, питал к девушке почти первобытный, инстинктивный трепет.

Воспользовавшись паузой, Клейн деликатно вклинился в разговор:

— А если… подчеркиваю, исключительно если… мне вдруг понадобится помощь Марича, как я смогу на него выйти?

— Через Каспаса, — предельно лаконично отрезала Шарон.

— Справедливо, — юноша понимающе развел руками. — А что вы имели в виду, когда сказали, что подрывник мне без надобности?

В бездонно-лазурных глазах Шарон не дрогнуло ни единого блика:

— Я и есть подрывник.

«Вы⁈ Вы — эксперт-подрывник⁈ Погодите-ка, разве вы не мастер паранормальных искусств, Потусторонняя, чья мощь тянет на пятую Последовательность? С какой стати вам подрабатывать закладкой динамита?..» — Клейн впал в полнейший ступор, на мгновение лишившись дара речи.

Впрочем, решив всецело довериться профессионализму своей телохранительницы, он, тщательно взвешивая слова, произнес:

— Недавно я нанес визит…

Оборвав фразу на полуслове, сыщик выразительно покосился на Каспаса, прозрачно намекая, что грядущая беседа совершенно не предназначена для чужих, обывательских ушей.

«Как ни крути, а прожженный торговец подпольным арсеналом — всё еще простой смертный…» — мысленно констатировал юноша.

Шарон слегка повернула голову к старику:

— Иди, готовь взрывчатку.

— На два фунта.

— Оплатит он.

— Слушаюсь, мадам Шарон, — старик мазнул по Клейну тяжелым взглядом и, тяжело припадая на ногу, выковылял из комнаты, благоразумно притворив за собой створку.

Оставшись наедине с девушкой, которая продолжала безмолвно сверлить его своими непроницаемыми глазами, Клейн почувствовал себя так, словно оказался под прицелом жуткого привидения. Торопливо собравшись с мыслями, он заговорил:

— Я раздобыл координаты баронета Паунда и нанес ему ночной визит…

Слово в слово пересказав исповедь Рафтера, детектив пустил в ход свои дедуктивные таланты, выстраивая логическую цепочку от финала к самым истокам:

— Сдается мне, баронет изрядно приукрасил действительность. Династию виконтов невозможно подмять под себя так легко и бесшумно.

— Если уж сопливый мальчишка почуял неладное, с какой стати корона и Церковь остались в блаженном неведении?

— Скатившись на самое дно, Рафтер Паунд то и дело пересекался с чужаками и остатками столичной знати. Хвати ему хоть капли духу — и он играючи разрубил бы этот гордиев узел, предав дело огласке.

— Именно поэтому я свято уверен: он утаил от меня колоссальный пласт информации. И эти секреты почти наверняка завязаны на тех самых древних катакомбах.

— Судя по его плачевному состоянию, тот монстр — кем бы он ни был, злым духом или кем похуже — намертво прикован к своей темнице и вырвется еще не скоро. Я намерен раздобыть динамит и обрушить проход к чертям собачьим. Наглухо завалю лаз, чтобы ни одна живая душа туда больше не сунулась. Не хватало еще, чтобы какие-нибудь идиоты по дурости сорвали печати и выпустили эту тварь на улицы Баклунда.

— Хм, — телохранительница Шарон не стала ни рукоплескать его дедукции, ни разносить ее в пух и прах.

Слегка замявшись, юноша решил прояснить финансовый вопрос:

— Во взрывчатке я ни бум-бум, поэтому изначально собирался набросать схему катакомб, чтобы профи пальцем ткнул, куда закладывать заряды и в каких пропорциях. Но раз уж мы… кхм, если я вновь прибегну к вашим услугам, во сколько мне это обойдется?

«Заломит конский ценник — плюну и найму обычного инженера. Как-никак, за всю эту вылазку Миллер отвалил мне жалкие полсотни фунтов, тогда как тарифы этой леди — тысяча полновесных за трое суток…» — мысленно открестился от непомерных трат Клейн, заранее приготовив пути к отступлению.

— Бесплатно, — лаконично отрезала Шарон, оставаясь верной своей привычке экономить каждое слово.

Бесплатно⁈ Клейн едва не поперхнулся от неожиданности.

Жизненный опыт въелся в подкорку железобетонным правилом: бесплатный сыр бывает только в мышеловке, и обходится он дороже всего!

Дама всё так же неподвижно восседала на стуле, лишь спустя пару мгновений соизволив снизойти до короткого пояснения:

— Обрушив проход, мы добьемся того, что просочиться внутрь смогу лишь я одна.

— И это всецело отвечает моим собственным интересам.

«Ага, то есть вы планируете как следует подготовиться, а затем самолично упокоить тварь и выгрести оттуда все сокровища? Выходит, подрыв тоннеля сыграет вам на руку, отсекая любых потенциальных конкурентов. Как-никак, сквозь толщу камня и земли способны просачиваться лишь призраки да духи… Ну, разве что мастера из Пути „Ученика“ еще могут провернуть нечто подобное, но они об этих катакомбах ни сном ни духом…» — окончательно прозрев, Клейн с пониманием закивал.

— По рукам!

Ударив по рукам, он тут же торопливо добавил:

— И еще… одолжите у Марича парочку подчиненных. Желательно тех, кто умеет держать язык за зубами. Они сойдут за помощников, чтобы пустить пыль в глаза Миллеру Картеру.

— Договорились, — Шарон не стала возражать.

Клейн благоразумно предпочел не поднимать щекотливую тему оплаты за эту услугу и, растянув губы в улыбке, подытожил:

— В таком случае, встречаемся завтра ровно в десять утра.

— Нам предстоит заранее прощупать ландшафт и всё тщательно осмотреть, чтобы взрыв не нанес зданию ощутимого урона.

Девушка едва заметно кивнула. Ее силуэт начал стремительно таять, пока не растворился в воздухе без следа.

…………

Утром в субботу Сио Дереча вновь загрузилась в общественный омнибус, держа путь в Восточный район. Она планировала провести очередной этап проверки и узнать, принесли ли ее поручения хоть какие-то плоды.

Ожидая пересадки, девушка вдруг поддалась внезапному порыву прикупить свежую прессу.

Выудив из кармана монетку в один пенни, она приобрела у пробегавшего мимо мальчишки выпуск «Баклунд Пост» и принялась торопливо пролистывать страницы.

Внезапно ее взгляд намертво прикипел к одной из заметок на третьей полосе. Заголовок гласил:

«По сообщениям наших корреспондентов, минувшим вечером, ровно в десять минут восьмого, в доходном доме номер один по улице Далави в Восточном районе прогремел чудовищный взрыв. По предварительной версии, трагедия стала следствием утечки бытового газа. Эпицентр пришелся на комнату номер шесть на третьем этаже, квартиросъемщик погиб на месте. От тела несчастного не осталось даже сколько-нибудь целых останков. По состоянию на полночь число жертв достигло троих погибших и шестнадцати раненых…»

«Улица Далави, дом один… третий этаж, комната шесть… Да это же… это же берлога Уильямса! Он мертв? Погиб из-за взорвавшегося газа? Нет, бред! Исключено! Этот пропойца в жизни бы не стал так шиковать и жечь газ, даже если трубы туда и заведены! Он ведь только-только взял мой заказ… Неужели всё из-за этого? Но Ланевус — и без того беглый преступник. Почуяв слежку, он бы просто сменил укрытие. Марать руки в крови ради сохранения тайны — это же чистейшей воды идиотизм, такой грохот лишь привлечет ненужное внимание властей…»

«Слишком уж всё это дико и радикально… Почерк конченого психа…»

«А ведь он всего-навсего брачный аферист…»

«Бедный Уильямс…»

«Клянусь… клянусь, я непременно отомщу за тебя!»

«Я докопаюсь до истины во что бы то ни стало!»

С тяжелым, переполненным скорбью сердцем Сио проводила взглядом остановившийся перед ней омнибус, но подниматься в салон не стала.

Интуиция безошибочно подсказывала: соваться сейчас в Восточный район — затея смертельно опасная.

Сперва нужно было немедленно вернуться к Форс и убедить подругу спешно перебраться в запасную съемную квартиру. А уж потом, как следует замаскировавшись, самой проникнуть в Восточный район, растормошить надежных информаторов и попытаться прояснить картину произошедшего, нащупав оставленные убийцей следы.

«Эх, поручения мисс Одри вечно таят в себе какую-то смертоносную угрозу… Это я дала маху. Я наивно рассудила, что беглый мошенник, если не загонять его в угол и не лишать путей к отступлению, ни за что не станет скалить зубы и бросаться в самоубийственные атаки… Это всё моя беспечность. Это я свела Уильямса в могилу… Хотя, с другой стороны, нельзя исключать и того, что он копал под кого-то еще и случайно перешел дорогу совсем другим, куда более опасным людям…» — судорожно смежив веки и подавив подступивший ком, Сио решительно пересекла улицу, направляясь к остановке обратного маршрута.

…………

В четырнадцать минут одиннадцатого Клейн и телохранительница Шарон, скрупулезно сверив расположение древних руин Четвертой Эпохи с ландшафтом на поверхности, остановились перед фасадом особняка номер восемь по улице Уильямс.

Шарон благоразумно растворилась в невидимости. Вышедший навстречу Миллер Картер узрел лишь облаченного в серо-голубую рабочую робу и надвинутую на глаза кепку детектива Шерлока Мориарти в компании троих на редкость угрюмых и донельзя крепко сбитых, плечистых ассистентов.

— Так будет сподручнее вести раскопки, — коротко пояснил свой вид сыщик.

Миллер Картер окинул цепким взглядом эту троицу дюжих молодцов, чьи габариты и мрачные физиономии красноречиво говорили об умении пускать в ход кулаки, и удовлетворенно кивнул:

— Вы управились с приготовлениями куда быстрее, чем я рассчитывал. Среди этих господ имеются змееловы?

— Еще бы. Они виртуозно умеют отваживать ползучих гадов, — без малейших колебаний, с абсолютно железным лицом соврал Клейн.

«В конце концов, с какой стати живым мертвецам бояться каких-то там змеиных укусов?»





Глава 279


Радость сменяется горем




В глубоких, окутанных густым мраком недрах подземного сооружения Клейн, сжимая в руке штормовой фонарь, обошел зал по кругу. Он скрупулезно, дюйм за дюймом, высматривал любые скрытые ходы. Разумеется, соваться в туннель, ведущий к самой дальней комнате, сыщик не рискнул. А тем временем вновь сползшийся клубок змей был в очередной раз безжалостно развеян пронизывающим до костей ледяным сквозняком.

Окончательно убедившись в отсутствии иных лазов, юноша благоразумно отступил к массивным вратам. Замерев в компании троицы живых мертвецов, он принялся наблюдать, как телохранительница Шарон виртуозно, со знанием дела закладывает взрывчатку в нужные точки.

— Выглядит весьма профессионально, — вполголоса, с легким восхищением обронил Клейн.

Троица мертвецов, как и следовало ожидать, не удостоила его даже вздохом.

Впрочем, на то имелась веская причина: сыщик неустанно, плотным коконом духовности глушил зов медного свистка мистера Азика. Дай он хоть малейшую слабину, эта мертвая свита мгновенно одарила бы его пугающе пылким и бурным вниманием.

Изначально он вообще не планировал брать с собой эту древнюю, изящной работы вещицу. Однако, памятуя о таящемся в тенях злобном духе и желая обезопасить собственную шкуру от его происков, пришлось скрепя сердце пожертвовать толикой духовных сил.

«А мисс телохранительница… то есть, Шарон, ни капли не кривила душой, назвавшись экспертом-подрывником…»

«Неужто это ее прошлое ремесло? Или подобный талант дарует какая-то конкретная Последовательность на ее Потустороннем Пути? Если порыться в памяти и вспомнить архивы Ночных Ястребов, на ум приходят девятые Последовательности „Преступник“, „Пленник“, „Воин“ и „Охотник“. На восьмой ступени есть „Шериф“, а на седьмой — „Мастер оружия“ и „Хранитель знаний“. Хех, у последних, кажется, еще в ходу прозвище „Детектив“, и они служат Церкви Бога Знаний и Мудрости… Дальше мои познания упираются в глухую стену…»

«Интересно, по какому же Пути идет Шарон? Ни один из вариантов как-то не вяжется с ее образом. Да и сегодня она продемонстрировала недюжинный талант к управлению живыми мертвецами…»

Пока мысли юноши витали в дебрях оккультных теорий, Шарон покончила с приготовлениями и как бы невзначай чиркнула огоньком, подпалив запал.

Как бы невзначай⁈ Подпалила⁈ Эй-эй-эй! Могла бы хоть словечком обмолвиться для приличия! В мгновение ока вынырнув из транса, Клейн в панике шарахнулся назад. Пулей выскочив из зала, он опрометью бросился в спасительный коридор.

Троица живых мертвецов тем временем неспешно, с пугающей размеренностью проследовала за ним.

— Здесь безопасно, — Шарон бесшумной тенью выросла прямо подле него.

Клейн слегка перевел дух и, сглотнув, поинтересовался:

— А нас тут облаком пыли не накроет от взрывной волны?

— Накроет, — сухо, одним-единственным словом припечатала наемница.

— Просто отлично, — бросив это, Клейн благоразумно попятился еще на шаг назад.

Ш-ш-ш… Зловещее шипение прогорающего фитиля неумолимо ввинчивалось в уши, зарождая в душе легкую, зудящую нервозность.

И дело было вовсе не в первобытном страхе перед грядущим грохотом, а в том самом мучительном ожидании неминуемого финала, словно подвешенный над головой меч всё никак не желал падать.

— Один, — внезапно прорезал тишину голос Шарон.

— А? — Клейн на долю секунды впал в ступор, не сообразив, к чему этот отсчет.

Ба-бах!

Земля под ногами ходуном заходила от чудовищной судороги. С потолка густым, удушливым водопадом хлынула пыль и крошка. По ушам Клейна ударил оглушительный звон, на пару мгновений наглухо отрезав его от всех звуков этого мира.

Не будь он ловким «Клоуном», гарантированно бы потерял равновесие и позорно распластался на грязных камнях.

Кха-кха-кха! Юноша, чье внимание было предательски сбито, не успел задержать дыхание и зашелся в надрывном кашле. Сквозь слезящиеся глаза он видел, как впереди сплошной стеной рушатся исполинские валуны и слежавшаяся земля, в мгновение ока наглухо запечатывая проход.

Пока под ногами еще перекатывались остаточные толчки, Клейн мертвой хваткой стиснул подаренный мистером Азиком медный свисток, во все глаза следя за его реакцией.

Да, он заранее раскинул карты и получил железобетонный ответ, сулящий безопасный исход. Но ведь эти руины таили в себе антропоморфные изваяния шестерых ортодоксальных божеств! И даже откровениям, ниспосланным сквозь серую мглу, он не смел доверяться вслепую — в конце концов, сам толкователь мог дать маху. Именно поэтому он с параноидальной осторожностью уповал на медный артефакт, дабы удостовериться, не сорвал ли взрыв печати с того самого злого духа.

Металл привычно холодил кожу мягкой, ровной стужей, не подавая ни малейших признаков аномалий. Окончательно сбросив груз тревоги, Клейн скосил взгляд на застывших поодаль живых мертвецов. В их мутных бельмах он безошибочно прочитал один прискорбный факт: сейчас его собственная физиономия густо, до неузнаваемости перемазана пылью и грязью.

«Вот и славно. Идеальный образ для той сказочки, которую мне предстоит скормить мистеру Миллеру Картеру… По крайней мере, не зря я напялил на себя эту дешевенькую робу…» — мысленно усмехнулся парень. Приблизившись к бывшему входу, он с удовлетворением отметил: лаз завален так, что и мышь не проскочит.

«И впрямь, если не поднимать грохота на всю округу, просочиться сквозь эту толщу теперь под силу разве что мастерам Пути „Ученика“ да Потусторонним вроде леди Шарон. Она виртуозно отсекла целую армию потенциальных конкурентов. Немудрено, что за работу не взяла ни пенни…» — задумчиво разглядывая монолитную преграду из камня и земли, про себя восхитился сыщик.

«Впрочем, мне это тоже по плечу! Моя форма эфирного духа с этим играючи справится!» — с лукавой улыбкой добавил он про себя, не позволив, однако, ни единому мускулу на лице дрогнуть.

— Дело сделано, — с нарочитой театральностью щелкнув пальцами, Клейн повел троицу мертвецов прочь. Они торопливо, мастерски изображая суетливую панику, устремились обратно к подвалу особняка. Шарон к этому моменту уже привычно растворилась в воздухе, словно ее здесь и не было.

В просторном подвальном помещении Миллер Картер нервно нарезал круги, то и дело с нескрываемой тревогой поглядывая в сторону потайного прохода.

Завидев детектива Мориарти, благополучно вынырнувшего из тоннеля в полном составе со своими мрачными помощниками, старый джентльмен с облегчением выдохнул и поспешно бросился навстречу:

— Что там у вас стряслось⁈

Клейн, нарочито тяжело и прерывисто дыша, выдавил:

— Эти подземные своды слишком… слишком ветхие. Века простояли без малейшего ремонта. Мы как раз гоняли там змей, и стоило нам лишь слегка перестараться, как пошел чудовищный обвал. Рухнуло всё, целыми секциями! Слава небесам, мы были неподалеку от выхода, вот и чудом унесли ноги.

— Клянусь Бурей! Неужто эти руины таят в себе такую гибель? — Миллер Картер в ужасе ударил себя кулаком в левую часть груди.

— Увы, время безжалостно. Лишь крохотной горстке древних строений удается выстоять, а львиная доля неминуемо рассыпается в прах, сгинув в реке истории, — философски отозвался Клейн. — Давайте я вас проведу, сами взглянете на масштабы катастрофы.

— А там больше ничего не обвалится? — с опаской уточнил Миллер.

— Обошлось, эта часть кладки выглядит куда надежнее. — Клейн театрально отряхнул с себя въевшуюся пыль, пару раз сухо кашлянул и увлек нанимателя за собой. Они сделали небольшой круг, замерев прямо перед наглухо замурованным лазом. Каменные стены, примыкавшие к залу, тоже не выдержали, обнажив за собой сплошное месиво из грунта и битой породы.

— Этим участком можете распоряжаться смело, — сыщик указал на уцелевший отрезок коридора.

Повисев в молчании несколько секунд, Миллер с тяжелым вздохом констатировал:

— Какое счастье, что я не стал пороть горячку и гнать туда своих людей, а доверился истинному профессионалу вроде вас. Иначе на моей совести висело бы несколько невинных жизней.

— Что ж, на этом ваше поручение можно считать исполненным. Позвольте мне выплатить вам остаток гонорара.

Произнося эти слова, Миллер Картер извлек пухлое портмоне. Принявшись отсчитывать банкноты, он вдруг с явной неловкостью обнаружил, что наличности у него набралось от силы фунтов на тридцать с небольшим.

— Благо, у меня припрятаны иные средства, а то пришлось бы тащиться в банк, — пробормотал старый джентльмен. Подняв взгляд на Клейна, он поинтересовался: — Вы не будете возражать, если я расплачусь золотыми монетами?

— Отнюдь. Я не имею привычки воротить нос от любых форм платежа, — с улыбкой отозвался сыщик.

Золотой фунт в Королевстве Лоэн существовал не только в виде бумажных ассигнаций крупного номинала, но и чеканился в полновесном металле, что, собственно, и служило железным гарантом платежеспособности валюты.

Впрочем, за то столетие, что минуло со времен императора Рассела, обитатели Северного континента всё больше проникались любовью именно к хрустящим бумажкам. В парламенте даже находились умники, ратовавшие за выпуск бумажных эквивалентов для грошовых медных пенни.

Подлинные, звенящие золотые фунты нынче стали настоящей редкостью в обиходе. Лишь самые закоренелые консерваторы из высшего общества по старинке цепляли к цепочке своих карманных часов изящный футляр, приберегая там парочку монет на экстренный случай.

И дань многолетней привычке, и эдакая гарантия душевного спокойствия.

Миллер удовлетворенно кивнул. Скользнув пальцами по золотой часовой цепочке на жилете, он выудил из недр кармана сверкнувшую металлом коробочку.

Щелк! Откинув крышку, он извлек пять тяжеловесных золотых монет и, присовокупив их к ранее отсчитанным банкнотам, протянул детективу.

Клейн, не страдая ложной скромностью, скрупулезно всё пересчитал. Затем он вдруг резким, щегольским движением большого пальца подкинул одну монету в воздух и виртуозно поймал ее на раскрытую ладонь.

— Премного благодарен за вашу щедрость. — Бросив беглый взгляд на профиль монарха, смотревший вверх, юноша расплылся в самой искренней улыбке. Прижав руку к груди, он отвесил Миллеру Картеру учтивый, почтительный поклон.

«Хех, окажись на моем месте любой другой сыщик, даже разнеси он этот лаз в клочья, по возвращении домой бедолага всё равно бы мучился от кошмаров, вздрагивал от шорохов, чах на глазах и сходил с ума от леденящего чувства чужого взгляда в спину. Въевшаяся скверна злого духа — дрянь цепкая, выветривается чертовски долго. Но наш случай — дело иное. Мисс Шарон сама по себе даст фору любому призраку, а мне достаточно разок вознестись над серой мглой, чтобы отмыться дочиста. Что же до этих троих мертвяков — они и смерти-то не боятся, так что им какая-то аура?» — пребывая в превосходном расположении духа и мысленно осыпая всё происходящее ироничными шпильками, Клейн распрощался с Миллером Картером и покинул особняк.

Оказавшись на свежем воздухе, троица живых мертвецов, даже не удосужившись кивнуть на прощание, тут же свернула в сторону и молча зашагала прочь.

«Выходит, мисс Шарон уже отбыла… И впрямь не стала стрясать с меня плату за этих „помощников“…» — с теплой улыбкой Клейн вскинул руку, махнув вслед удаляющимся спинам мертвецов.

После этого он заскочил домой, переоделся в приличный костюм и направился прямиком в клуб Крагга, чтобы размяться в стрельбе.

Заодно побаловав себя плотным ужином в честь безупречно выполненного заказа, юноша загрузился в общественный экипаж и покатил обратно на улицу Минск.

Вечерний сумрак расступался под мягким светом вереницы газовых фонарей. Постукивая тростью, Клейн неспешно и расслабленно брел по мостовой.

Внезапно его накрыла волна предчувствия — не то чтобы дурного, но и не слишком обнадеживающего.

«Что за черт?» Клейн вскинул голову и выхватил взглядом двоих полисменов. Стражи порядка вели на поводке служебную собаку, явно прочесывая улицу с тотальной проверкой.

«Проверка? Да еще и с ищейкой? Неужто отголоски той серии кровавых убийств? На месте преступления разило сиренью и крыжовником, вот легавые и решили пустить в ход нюхачей?» — не удержался от мысленной язвительной ремарки парень.

История служебных собак уходит корнями во времена императора Рассела, однако их численность всегда оставляла желать лучшего.

Памятуя о распиханном по карманам оккультном арсенале и том самом грызущем предчувствии, Клейн благоразумно решил сделать крюк и обойти патруль стороной.

Увы, в это самое мгновение копы уже выхватили его взглядом, властным жестом приказав остановиться.

Уголок губ Клейна предательски дернулся. Мгновенно натянув на лицо самую лучезарную и безмятежную из своих улыбок, он покорно застыл на месте.

— Обычная проверка документов, — приблизившись, один из стражей порядка сухо козырнул удостоверением.

— Разумеется… — Клейн даже не успел договорить, как служебный пес внезапно зашелся яростным, захлебывающимся лаем, остервенело рвясь с поводка прямо к нему.

«Да это же… Неужто псина почуяла пороховую гарь⁈ Ту самую, что въелась в одежду после дневной стрельбы в тире?» — на юношу мгновенно снизошло озарение. Скользнув взглядом по лицам полисменов, которые в ту же секунду подобрались и напряглись словно струны, он молниеносно состряпал спасительный план и, источая еще большее дружелюбие, заговорил:

— Видите ли, господа офицеры, я только что наткнулся на улице на брошенный револьвер. В комплекте к нему шли подмышечная кобура и горстка патронов. Как добропорядочный гражданин, я как раз собирался сдать эту находку властям.

Предельно медленно, нарочито плавными движениями он извлек собственный револьвер. Подняв обе руки на уровень плеч и сохраняя на лице абсолютную, подкупающую серьезность, он добавил:

— Офицер, клянусь, я ни в коем случае не ношу оружие нелегально.

Пока один из стражей порядка держал его под прицелом, напряженный до предела, второй осторожно перехватил револьвер и ледяным тоном отчеканил:

— Вы проследуете с нами в участок.

— Как скажете, — Клейн ответил им всё той же лучезарной улыбкой. — Однако у меня есть одно условие. Будьте любезны уведомить моего солиситора, мистера Юргена Купера. Лишь в его присутствии я позволю себя обыскать.





Глава 280


Первый шаг




Восточный район, глухой закоулок.

Вдрызг пьяный Джин, отвернувшись к стене и спустив штаны, с блаженным вздохом орошал поросшую мхом кирпичную кладку.

Едва он покончил со своими насущными делами, как кто-то внезапно похлопал его по плечу.

Джин невольно содрогнулся. Торопливо натягивая штаны и оборачиваясь вполоборота, он обнаружил перед собой невысокого паренька в холщовой куртке и надвинутой на глаза кепке.

«Мальчишка» вскинул голову, явив свету хоть и перемазанное грязью, но удивительно мягкое, изящное личико.

— Сио? С какой стати ты так вырядилась? — от изумления ляпнул Джин.

Девушка прижала указательный палец к губам, призывая к молчанию.

Затем, нарочито понизив голос, добавила:

— Я спрашиваю, ты отвечаешь. И потише.

Подавленный её непререкаемой, властной аурой, Джин лишь безропотно закивал.

— Кто еще из знакомых Уильямса расстался с жизнью за последние пару дней? — глухим тоном осведомилась Сио.

Джин напряг свой одурманенный алкоголем мозг и, порывшись в памяти, выдал:

— Гэвин! Сегодня поутру беднягу выловили в реке Тассок. Утоп!

— Скорее всего, свалился туда еще вчера ночью. Этот несчастный плавал как топор, зато обожал по пьяни бродить по набережной, проветривая голову.

Взгляд Сио мгновенно заострился, и она выпалила без раздумий:

— А этот Гэвин брался за поручение Уильямса? То самое, где нужно было разыскать беглого Ланевуса?

— Ну разумеется! Мы все тогда получили этот заказ. Как-никак, работенка не пыльная: просто суешь портрет под нос каждому встречному и просишь маякнуть, если кто приметит похожую физиономию. Делов-то! Ох, а Уильямс… он ведь еще клялся, что за любую стоящую зацепку будет целых три дня поить меня выпивкой и кормить от пуза! И надо же такому случиться: бедолагу разорвало в клочья при взрыве газа! Вот почему я под страхом смерти запрещаю своему домовладельцу тянуть эти проклятые трубы! Э-э… хотя всё это было еще несколько месяцев назад. Сейчас-то моих грошей хватает разве что на самые паршивые ночлежки, — пьяно, сбивчиво затараторил Джин.

— Какой район прочесывал Гэвин? Он тебе ни о чем не проболтался? — Сио скосила глаза в сторону, прикусила губу и вновь вперила пытливый взор в лицо собеседника.

— Да он… он обычно ошивался в порту, поблизости от дока Восточного Балама. Мы с ним как раз пересекались вчера на закате. Говорил, что идет в тамошнюю таверну «Союз рабочих» — раскидывать слухи про Ланевуса и совать посетителям под нос его портрет, — громко икнув, доложил выпивоха.

Баклунд изобиловал причалами. Львиная их доля была сосредоточена в портовом районе и носила гордые названия всевозможных «доков».

— А потом? У него были какие-то планы на вечер? — нахмурив изящные брови, продолжила допрос девушка.

— Разумеется, надраться в стельку! Намеревался как следует промочить горло, а потом завалиться куда-нибудь дрыхнуть. Ох, видать, беднягу бросило в жар от выпитого, вот он и полез в реку освежиться. Да только напрочь забыл, что плавать-то не умеет! А ведь на дворе почти зима! — Джин вновь разразился горестными, пьяными причитаниями.

«Дело дрянь… Гэвин ведь ровным счетом ничего не раскопал. Просто заявился в таверну при доке Восточного Балама, помахал портретом Ланевуса — и тут же поплатился жизнью, да еще и потянул за собой Уильямса… Это уже не просто паранойя убийцы, это откровенное безумие… Настоящий маньяк…»

«Окажись я на месте Ланевуса, самым простым и логичным шагом было бы мигом сменить берлогу и залечь на дно. Если только… если только он не увяз в чем-то таком, что намертво приковало его к одному месту… Но ведь по его следу иду не только я. За его голову назначена щедрая награда, охотников полно! Неужто он думает, что сможет перебить их всех, как того же Уильямса? Да будь у него такая силища, он бы просто вырезал весь Сивирас-Ярд, что вывесил ориентировку!»

Сио решительно отказывалась понимать логику происходящего. Вся эта резня казалась ей столь же немыслимой и дикой, как и сама гибель Уильямса.

В конце концов она постановила: первым делом доложить обо всем мисс Одри, а уж затем, нацепив маскировку, наведаться в ту самую таверну «Союз рабочих». Никаких расспросов — лишь слиться с толпой, навострить глаза и уши, силясь выцепить подозрительные лица.

…………

Район Джовуд, полицейский участок Райс.

Клейн в очередной раз делил жесткую деревянную скамью со спинкой в компании разношерстных карманников и пропойц.

«Ну и день выдался… Угораздило же нарваться на патрульную облаву и не успеть свернуть в переулок! И всё из-за того проклятого маньяка!» — мысленно осыпая проклятиями серийного потрошителя, Клейн лихорадочно соображал, куда бы припрятать амулеты и травяные порошки, наличие которых копам так просто не объяснишь. Ведь впереди маячил неизбежный личный досмотр.

Он уже подумывал сгрести весь оккультный арсенал в черную перчатку и незаметно сунуть в какую-нибудь щель в участке, чтобы забрать на обратном пути.

Но тут его глаза радостно блеснули. В коридоре, в сопровождении дежурного, показался Юрген Купер. Молодой солиситор, с гладко зачесанными назад волосами и в безупречном парадном костюме, выглядел так, словно направлялся на светский раут, а не в кутузку.

— Распишитесь здесь, и можете быть свободны, — с неизменной, непробиваемо-суровой миной произнес Юрген.

— И это всё? — опешил Клейн.

Адвокат едва заметно кивнул:

— Да. В полиции прекрасно осведомлены, что вы весьма именитый сыщик.

«Что за абсурдная отговорка?» — Клейн, благоразумно прикусив язык, торопливо поднялся. Оставив подпись в журнале, он неспешным, ровным шагом последовал к выходу за спиной Юргена, облаченного в элегантный черный сюртук.

В отличие от прошлого раза, когда солиситор вызволял его под проливным дождем, сегодня с неба не упало ни капли. Густая пелена облаков наглухо скрывала звезды и багровую луну, отчего улица освещалась лишь редкими желтыми ореолами газовых фонарей.

— Искренне вас благодарю! Снова я доставил вам столько хлопот! — Клейн в пару широких шагов нагнал Юргена.

Не дрогнув ни единым мускулом на лице, тот покосился на собеседника:

— В благодарностях нет нужды. Это моя работа.

— Два фунта.

«…» Клейн смерил адвоката долгим, задумчивым взглядом и, растянув губы в улыбке, кивнул: — По рукам.

Его бумажник в последнее время приятно отяжелел, так что юноша без колебаний выудил две однофунтовые банкноты.

Юрген принял гонорар безо всякого жеманства и добавил:

— Если мы заключим официальный контракт о сотрудничестве, впредь каждый мой визит в участок будет обходиться вам всего в один фунт. Разумеется, если речь не идет о тяжких преступлениях. Сами понимаете, львиную долю гонорара мне приходится отстегивать конторе.

«Звучит так, словно чаепития в кутузке станут моим хобби… Тьфу, да тут даже чаем не угощают, не то что водой!» — Клейн не успел и рта раскрыть, как солиситор продолжил:

— В ремесле частного сыщика регулярные визиты в полицию — сугубо профессиональная издержка.

— Я прекрасно осведомлен, что каждый второй детектив грешит незаконным ношением оружия или проникновением со взломом.

— На сей раз ваша легенда сработала безупречно. Копы так и не нарыли улик вашего незаконного владения револьвером, а следы пороховой гари вы искусно списали на тренировку. Прикрытие в виде клуба Крагга оказалось железобетонным аргументом. Не будь его, вы бы наверняка загремели под суд.

— Иными словами, сейчас вы числитесь не подозреваемым, а добропорядочным гражданином, добровольно сдавшим найденный ствол. Отсюда и отмена личного досмотра.

«Замечательно… Вот только я только что лишился револьвера, кучи патронов, нескольких фунтов и еще раскошелился на услуги юриста…» — выдавив из себя вымученную усмешку, Клейн произнес:

— Я вас понял. Солиситор Юрген, давайте оформим наше сотрудничество официально.

Уголки губ адвоката дернулись в подобии профессиональной улыбки, и он протянул руку:

— Рад иметь с вами дело.

— Но искренне уповаю, что поводов для встреч в полицейском участке у нас будет как можно меньше.

«От меня это мало зависит…» — с горькой иронией усмехнулся про себя Клейн.

…………

Вернувшись на улицу Минск, дом 15, Клейн набрал горячую ванну, чтобы окончательно смыть с себя напряжение минувшего дня.

И в этот самый миг его слух вновь резанул призрачный, наслаивающийся сам на себя шепот мольбы. Судя по интонациям, голос принадлежал женщине.

«Мисс Справедливость? Неужто всплыли свежие зацепки по делу Ланевуса?» — пулей выскочив из ванны, юноша наскоро растерся полотенцем, натянул одежду и воспарил в таинственные чертоги над серой мглой.

Устремив взор на пульсирующую, то раздувающуюся, то сжимающуюся темно-красную звезду, он высвободил духовность и прислушался:

«Шут, что не принадлежит этой эпохе…»

«Многоуважаемый господин Шут, в расследовании по Ланевусу возникли непредвиденные осложнения…»

Облаченная — неведомо зачем — в белый лабораторный халат, «Справедливость» во всех подробностях пересказала историю о взрыве на улице Далави в Восточном районе и недавней гибели Гэвина, якобы случайно утонувшего в реке.

Будучи уже вполне освоившимся «Телепатом», девушка благоразумно воздержалась от собственных домыслов, дабы ни в коем случае не повлиять на суждения господина Шута.

Внимательно выслушав этот доклад, Клейн нахмурился. Реакция убийцы казалась ему настолько неадекватной, что выходила за все мыслимые рамки.

В отличие от того же вице-адмирала Урагана Килангоса, Ланевус был в первую очередь аферистом. При малейшем подозрении на слежку его профессиональный инстинкт должен был вопить о немедленном бегстве, а не толкать на кровавую вендетту и методичное вырезание идущих по его следу людей.

Следуй он подобной логике и дальше, в Восточном районе полегло бы добрых восемьдесят процентов всех наемников. Такая бойня непременно вызвала бы оглушительный резонанс, и тогда расследование неминуемо перекочевало бы в руки Ночных Ястребов, Уполномоченных Карателей или агентов Сердца Механизмов!

«Уж не свели ли его с ума те дары, что он выудил из ритуала с призывом отпрыска Истинного Творца? Это в точности соответствует извращенному почерку этого божества… Загвоздка лишь в том, что безумцу крайне трудно скрываться в толпе. Разве что это какая-то латентная, тихая форма психоза…» — погрузившись в тяжелые раздумья, Клейн не спешил с ответом мисс «Справедливости».

Он уже читал об этом взрыве в утренних газетах, а потому тут же прибегнул к «гаданию во сне», чтобы воскресить в памяти все ускользнувшие газетные детали.

Вынырнув из транса, юноша немедля вывел новую фразу для прорицания:

«Зацепки по делу о взрыве на улице Далави».

Беззвучно прокручивая заклинание в уме, он откинулся на спинку кресла и вновь соскользнул в мир грез. Перед его мысленным взором вырос трехэтажный серо-голубой доходный дом.

На самом верхнем ярусе зияла дыра: окна были выбиты начисто, половина стены обрушилась, а всё вокруг носило чудовищные, закопченные следы взрыва.

Видение стремительно разлетелось вдребезги. Клейн распахнул глаза и, легонько постукивая пальцем по краю длинного бронзового стола, беззвучно прошептал:

«Ключ к разгадке кроется прямо на месте преступления?»

«…А может, это откровение намекает, что убийца до сих пор пасет место взрыва? Ждет, пока туда сунутся новые ищейки, чтобы тут же пустить их в расход?»

«Логично… Так у него появится идеальный шанс выпотрошить их и выпытать, кто же этот загадочный наниматель, развешавший за его голову новые ориентировки».

«Надо нацепить маскировку и прогуляться в те края. Внутрь соваться не стану, просто сделаю круг почета по окрестностям и посмотрю, не удастся ли выцепить убийцу. Даже если это не сам Ланевус, они стопроцентно повязаны, а значит, этот след приведет меня прямо к нему».

«Вот только этот мерзавец наверняка залег на дно весьма искусно. Как мне его вынюхать, не спугнув и не подставившись под удар?»

И в этот самый миг взгляд Клейна упал на лежащее на бронзовой столешнице «Полностью черное око» — Потустороннюю характеристику, оставшуюся от «Марионеточника» Росаго.

«В реальном мире я не смогу полноценно орудовать этими диковинными нитями, ведь артефакт насквозь пропитан остаточной ментальной скверной Истинного Творца. Малейший перебор — и последствия окажутся фатальными и необратимыми. Однако пустить его в ход на долю секунды, просто чтобы прощупать нити и вычислить затаившегося врага, мне вполне по силам. Точь-в-точь как тогда, когда я проверял, ушла ли моя невидимая телохранительница…» — слегка прищурившись, Клейн отцепил маятник и наскоро раскинул гадание на степень угрозы грядущей вылазки.

Ответ оказался утвердительным, однако цитриновый кристалл выписывал круги неспешно, с донельзя скудной амплитудой.

«Риск вполне приемлем…» — помолчав пару секунд, Клейн покинул чертоги и вернулся в реальный мир.

Следом, прибегнув к привычному ритуалу призыва самого себя, он протащил «Полностью черное око», надежно упрятанное в железный портсигар, прямиком в свою спальню.

Сменив гардероб, приклеив фальшивую бороду и завершив все приготовления, сыщик подошел к ростовому зеркалу, придирчиво разглядывая свой новый облик.

Густая растительность на лице начисто смыла с него привычный, книжно-интеллигентный налет. А карие глаза, уподобившись древнему, бездонному омуту, казалось, скрывали в себе нечто темное и наглухо запечатанное.

Вспоминая того наивного паренька из Тингена, Клейн сам себя едва узнавал.

Медленно, один за другим распрямив пальцы, он тут же намертво стиснул их в кулак. Глядя в зазеркалье, юноша произнес низким, хриплым голосом:

— Капитан, это первый шаг. Наш первый шаг на пути к отмщению за вас и за меня.

Не успели эти слова растаять в воздухе, как он увидел, что его отражение растянуло губы в лучезарной, неестественно широкой улыбке.





Глава 281


Зацепка




В западном предместье Северного района, внутри полузаброшенного трехэтажного здания.

Когда-то эти стены принадлежали Баклундскому медицинскому колледжу. Ныне же основной кампус перебрался в куда более респектабельное и подходящее место, оставив здесь лишь горстку преподавателей да нерадивых студентов, не сумевших вовремя получить диплом, в качестве своеобразных «сторожей».

Одри облачилась в белоснежный халат, натянула на лицо такого же цвета маску, а свои роскошные, шелковистые золотистые волосы тщательно собрала и упрятала под медицинскую шапочку холодного, безжизненного оттенка.

Поведя глазами, девушка посмотрела на Форс Уолл, наряженную в точно такой же костюм. В голове мелькнула мысль, что от подруги исходит какая-то специфическая, пугающая аура, отчего подобное одеяние шло писательнице куда больше, чем самой аристократке.

«Как бы это сказать… аура человека, готового в любую секунду вооружиться скальпелем и хладнокровно выпотрошить пациента…» — так и не проронив ни звука, Одри на полшага отстала от Форс и вслед за ней шагнула в просторную аудиторию впереди.

Получив от Форс переданные Сио сведения, девушка изрядно перепугалась. В конце концов, господин Шут собственными устами уверял, что это будет донельзя простое поручение.

Трезво рассудив, что понятие «простоты» в устах такого божества, как господин Шут, может разительно отличаться от человеческих мерок, Одри, воспользовавшись минутами уединения во время маскировки, благоговейно произнесла Его почетное имя. В тихой молитве она от слова до слова, в мельчайших подробностях доложила Ему обо всем случившемся.

Увы, вплоть до этой самой минуты ответа так и не последовало.

Миновав двери и очутившись внутри, Одри инстинктивно окинула помещение цепким взглядом. Взору предстала отнюдь не заурядная учебная аудитория: здесь громоздились четыре анатомических скелета и четыре стеклянных саркофага. До краев залитые мутным консервирующим раствором, эти зловещие аквариумы служили последним пристанищем для четырех абсолютно голых трупов с мертвенно-бледной кожей.

А в самом дальнем, возвышающемся конце аудитории высился исполинский прозрачный стеклянный цилиндр. Внутри него, всё в той же консервирующей жиже, безмятежно парил труп мужчины, облаченного в черную академическую мантию.

Намокшая ткань намертво облепила тело мертвеца, создавая гнетущее впечатление невыносимой свинцовой тяжести. Вопреки законам физики, труп не обмяк и не осел на дно, а продолжал вертикально, словно поплавок, покачиваться в самом центре колбы.

«Выглядит так, словно бедолага захлебнулся прямо в этой колбе заживо, а вовсе не был помещен туда после смерти…» — Одри, полностью погрузившись в отстраненное состояние «Зрителя», вынесла свой первый холодный вердикт.

Помимо жутких экспонатов, девушка приметила, что за длинными столами в зале уже разрозненно устроились несколько человек. Все они, как один, кутались в белые халаты, маски и хирургические шапочки. И все они хранили поистине гробовое молчание, уподобившись окружающим их трупам и костям.

Бросив мимолетный взгляд в окно, где сквозь густую ночную хмарь наконец-то пробился тусклый краешек багровой луны, Одри вновь осмотрела аудиторию. По телу невольно пробежала мелкая, пронизывающая дрожь — так отзывался первобытный, животный страх.

И всё же, вместе с леденящим ужасом в груди бурлили жгучий восторг и пьянящее предвкушение.

«Вот она — подлинная жизнь истинного Потустороннего…» — беззвучно пробормотала про себя Одри, вслед за Форс устраиваясь в самом неприметном углу.

Прождав еще какое-то время, они вдруг увидели, как у парящего в прозрачном цилиндре мертвеца в черной мантии резко распахнулись глаза. Его голос, преодолевая толщу воды и стекла, гулким эхом раскатился по залу:

— Начинаем.

…………

Восточный район, улица Далави.

Клейн, облаченный в перепачканную въевшейся пылью серо-голубую рабочую робу и надвинув на глаза кепку, брел по тонущей во мраке мостовой. Газовые фонари здесь стояли скорее для вида — жалкие парочка рожков на всю улицу всё еще тщились разогнать тьму.

Из окон теснящихся по обе стороны доходных домов скупо сочился тусклый свет свечей. Сплетаясь с призрачным, едва пробивающимся сквозь пелену туч багровым сиянием луны, он с горем пополам выхватывал из темноты размытые силуэты редких прохожих.

На пути сыщику то и дело попадались люди в изорванных, заношенных до дыр обносках. На их лицах застыла маска тупой покорности, сквозь которую сквозила лишь черная, беспросветная безысходность. То были бездомные бродяги, гонимые по улицам полицейскими патрулями.

Лишенные крова, они были обречены неприкаянно, бесцельно слоняться по мостовым. Порой им удавалось урвать момент и забиться в неприметный угол или рухнуть на парковую скамью, чтобы хоть немного перевести дух, но уже вскоре их безжалостно гнали прочь.

В этой ледяной, пронизывающей до костей ночной мгле Клейну казалось, что эти бедолаги походят на живых мертвецов куда больше, чем та самая настоящая нечисть, с которой ему уже доводилось скрещивать клинки. А сам Восточный район выглядел чернее и гибельнее любой бездны из старинных мифов.

Юноша прерывисто, судорожно втянул воздух, но спертый столичный смог тут же резанул по горлу, вызвав приступ удушливого кашля. Усмирив вихрь мрачных мыслей, он скосил взгляд на перекресток. Там возвышался тот самый доходный дом — здание, чьи стены всё еще зияли уродливыми, незаделанными шрамами недавнего взрыва.

«Чтобы держать место преступления под колпаком, идеальной, самой неприметной точкой станет здание прямо напротив. Третий, четвертый этажи и даже сама крыша подходят для этого безупречно…» — Клейн хладнокровно анализировал диспозицию, опираясь на солидный багаж знаний, вбитый ему в голову за время службы в рядах Ночных Ястребов.

Впрочем, шаг он ничуть не сбавил, дабы не привлекать к себе лишнего, подозрительного внимания.

Добравшись до перекрестка, сыщик невозмутимо миновал дом под номером один и скользнул прямиком в то самое здание, что смотрело окнами аккурат на истерзанное взрывом место преступления.

Подобные клоповники были ему прекрасно знакомы. Его тайная берлога, арендованная здесь же, в Восточном районе, ютилась в точно таком же доме. Да и в былые времена, еще в Тингене, они вместе с Бенсоном и Мелиссой долгое время снимали квартиру, по классу превосходящую эту разруху лишь на мизерную долю. Эти знания сплетались из его собственного, свежего опыта выживания и горьких осколков памяти прежнего владельца тела.

В вихре этих мыслей Клейн еще ниже надвинул козырек кепки, спрятал лицо и размеренным, неторопливым шагом стал подниматься по жалобно скрипящим, изъеденным временем ступеням. Вскоре он благополучно добрался до третьего этажа.

Из-за того самого злополучного инцидента на закате парень остался без верного револьвера. Приходилось довольствоваться малым: засунув одну руку глубоко в карман куртки, он намертво зажал между пальцами несколько карт Таро, готовых в любую секунду превратиться в смертоносные лезвия.

В кромешной тьме коридора, разбавленной лишь скудным, призрачным лунным светом, Клейн не стал пороть горячку. Замерев на месте, он принялся скрупулезно, дотошно изучать планировку.

По левую руку располагались комнаты, окна которых выходили аккурат на место взрыва. А идеальный обзор для круглосуточной слежки открывался именно из третьего по счету помещения… Вычислив цель, сыщик бесшумно, ступая мягко, по-кошачьи, двинулся вперед.

Миновав две закрытые двери, он сунул правую руку в карман и едва слышным, ювелирным движением откинул крышку железного портсигара.

Долю секунды спустя подушечки пальцев коснулись ледяной глади «Полностью черного ока». В тот же миг в уши ворвался истошный, сводящий с ума потусторонний шепот, грозящий разорвать рассудок в клочья и разнести череп на куски.

И одновременно с этим, черпая силу из этого оскверненного, проклятого артефакта, Клейн узрел мириады черных, гротескных и пугающих нитей.

Призрачные щупальца безвольно колыхались прямо в воздухе. И хотя они то и дело переплетались и цеплялись друг за друга, проследив их путь до самого источника, можно было безошибочно определить, кому именно принадлежит каждая конкретная нить.

Образы жильцов один за другим вспыхивали в кипящем, словно похлебка на огне, мозгу Клейна: здесь были мужчины, женщины и дети, ютившиеся на скрипучих двухъярусных кроватях, а рядом прямо на голом полу вповалку спали еще несколько бедолаг-арендаторов.

И больше ровным счетом ничего. Никаких аномалий, никаких затаившихся во мраке соглядатаев.

Клейн молниеносно отдернул пальцы, разорвав прямой физический контакт с проклятым глазом. Лишь после этого пляшущие перед глазами галлюцинации и разрывающий уши бред начали мало-помалу затухать.

Превозмогая пульсирующую боль, юноша продолжил свой путь. Едва разум хоть немного прояснился, он тут же взялся за сканирование следующей комнаты.

Увы, прочесав таким жутким манером каждую щель в доме, пригодную для скрытой слежки, сыщик так и остался с носом — ни единой зацепки.

Фух… Ха-а… — забившись в самый глухой угол на общем балконе и тяжело упершись руками в колени, Клейн задыхался, судорожно хватая ртом спертый воздух.

Из глаз ручьем катились слезы, а из носа предательски текло. Со стороны он походил на бедолагу, которого внезапно скрутил жесточайший приступ лихорадки.

Такова была беспощадная расплата за столь частое соприкосновение с «Полностью черным оком». Даже с его возросшей сопротивляемостью к подобной скверне, выйти сухим из воды было попросту невозможно.

Утешало лишь одно: это было лишь банальное перевозбуждение рассудка, а вовсе не глубинное духовное осквернение. В противном случае он бы уже давно сбежал, сверкая пятками, не смея испытывать судьбу — ведь проклятие неминуемо низвергло бы его в бездну абсолютного, необратимого безумия.

Переведя дух и наконец-то уняв дрожь в теле, Клейн сменил дислокацию. Он перебрался в соседний дом, обзор из которого был куда паршивее, но и там его ждал оглушительный провал.

«Неужто мои умозаключения с самого начала были в корне неверны? И ключ к разгадке кроется прямо на месте бойни?» — спустившись обратно на улицу, Клейн с нескрываемым недоумением скосил глаза на фасад искалеченного взрывом здания.

Движимый лишь шальным желанием проверить удачу наудачу, он вновь сунул руку в карман. Поддев пальцем крышку железного портсигара, юноша скользнул ладонью внутрь.

Он вознамерился прощупать само место преступления и подступы к нему, желая убедиться, не прячется ли убийца прямо там.

Бум! В голове словно ударили в набатный колокол. Клейна так шатнуло, что он едва устоял на ногах, а тело забила крупная дрожь.

Уподобившись вдрызг пьяному гуляке, парень нетвердым, шатающимся шагом побрел вперед, неотрывно глядя на разрушенный фасад.

Дистанция оказалась слишком велика, чтобы кристально ясно разглядеть каждую черную нить или вычислить их владельцев. Оставалось лишь ориентироваться по плотным сгусткам этих призрачных щупалец — там, где нити сплетались в клубок, стопроцентно таилась живая душа.

«Пусто… никого… здесь тоже чисто…» — Клейн бегло, на одних инстинктах просканировал этажи.

И вдруг его взгляд споткнулся: прямо из развороченной взрывом квартиры на третьем этаже в воздух тянулась вереница черных нитей!

«Да ладно…» — зрачки Клейна сузились от шока. Окончательно убедившись в правоте своих глаз, он молниеносно выдернул пальцы из портсигара, прерывая пагубный контакт с артефактом.

В этом выжженном дотла, разрушенном помещении кто-то прятался!

Неужто этот ублюдок настолько отбит на всю голову, что решил устроить засаду прямо на месте бойни, поджидая новых ищеек⁈

И у него даже не екнуло сердце, что сюда в любой момент могут нагрянуть официальные отряды Потусторонних, чтобы разгрести этот бардак⁈

«Мои прежние расчеты рассыпались в прах, и я так долго бродил вокруг да около лишь по одной причине: я пытался мерить поступки конченого психа мерками здравого смысла…»

Пока эти мысли вихрем проносились в его голове, Клейн медленно, с шумом выдохнул. Нацепив на лицо маску абсолютной беспечности, словно праздный зевака, он сделал крюк и неспешно подошел к подъезду злополучного дома.

К этому моменту все побочные эффекты от контакта с артефактом окончательно сошли на нет.

Виртуозно взяв под контроль каждый мускул на лице и выверив пластику движений, Клейн поднялся на третий этаж так естественно, будто просто возвращался в родные пенаты. Его шаги были быстрыми, но при этом отдавали той самой свинцовой, тягучей тяжестью смертельно уставшего человека.

Оказавшись в погруженном в полумрак коридоре, он с первого же взгляда выцепил ту самую лишенную двери комнату, чья стена обвалилась больше чем наполовину. Не сбавляя шага, юноша с напускной, мастерски отыгранной беспечностью направился в сторону общественной уборной.

Поравнявшись с местом взрыва, Клейн, чья рука всё это время пряталась в кармане, вновь коснулся ледяной глади «Полностью черного ока».

Разум мгновенно затопила какофония сводящего с ума, разрывающего череп на части бреда, а перед глазами заплясали мутные, хаотичные галлюцинации. Превозмогая боль, сыщик краем глаза уловил мириады черных, призрачных нитей, паутиной расползающихся прямо с места преступления.

Проследив их путь до самого источника, юноша обнаружил затаившегося мужчину. Незнакомец настолько идеально слился с густым мраком, что даже цвета его ауры казались неотличимыми от окружающих теней.

Враг отличался пугающе высоким ростом — под два метра. Слегка опущенные уголки губ придавали его лицу угрюмое, донельзя нелюдимое выражение.

Взгляд незнакомца походил на взор дикого зверя: сквозь ледяное равнодушие в нем так и сквозила неприкрытая, первобытная свирепость.

«Это не Ланевус…» — Клейн молниеносно отдернул пальцы от проклятого артефакта. Титаническим усилием воли он заставил напряженные до предела мышцы расслабиться. Искусно делая вид, будто ни сном ни духом не ведает о чужом пристальном внимании, сыщик ровным шагом прошел до самого конца коридора и скрылся за дверью общественной уборной, так и не выдав себя перед затаившимся во тьме убийцей.

Санузел и развороченная взрывом комната находились по разные стороны здания. Стерев выступивший на лбу холодный пот и дождавшись, пока остаточные последствия контакта с артефактом немного улягутся, Клейн без малейших колебаний распахнул окно. Перемахнув через подоконник, он с кошачьей ловкостью спустился по фасаду, после чего стремительно зашагал прочь, не смея задерживаться ни на секунду.

Юноша прекрасно понимал: пройдет от силы пара минут, и тот амбал смекнет, что случайный прохожий слишком уж задержался в уборной. Заподозрив неладное, убийца неминуемо бросится в погоню, а значит, убраться с улицы Далави следовало как можно скорее.

Откровенно говоря, Клейн предпочел бы спокойно вернуться тем же коридором, вот только он понятия не имел, в какую именно квартиру мог бы легально зайти. Подобная заминка мигом бы выдала его с потрохами.

Пустив в ход всю ловкость «Клоуна», сыщик перешел на стремительный бег. Сделав изрядный крюк по переулкам, он наконец-то добрался до своей тайной однокомнатной берлоги в Восточном районе. Первым же делом воспарив в таинственные чертоги над серой мглой, юноша раскинул карты и с облегчением убедился: хвоста за ним нет, угроза миновала.

«Этот субъект стопроцентно повязан с Ланевусом, и весьма тесно…» — погрузившись в недолгие раздумья, Клейн силой мысли материализовал пугающе точный портрет недавнего гиганта. Оформив послание, он направил его прямиком в ту самую темно-красную звезду, что символизировала мисс «Справедливость».

Вслед за этим владыка чертогов низким, полным незыблемого величия тоном изрек:

— Вот вам и зацепка.





Глава 282


Вот это и есть Восточный район




В полузаброшенном учебном корпусе медицинского колледжа Одри, которая, завершив собрание, как раз пробиралась кружным путем к выходу, внезапно замерла в легком оцепенении. Взору предстала до боли знакомая густая серая мгла и тот самый размытый силуэт, восседающий в ее центре на недосягаемой высоте.

— Это зацепка.

Вслед за низким, обволакивающим голосом господина Шута последовало видение, поразительно напоминающее фотографический снимок — да еще и в цвете!

В густой тени застыл мужчина. Ростом он подбирался к двум метрам, не отличаясь при этом особой мышечной массой, а облачен был в глухую черную сутану. Его мягкие, светло-русые волосы слегка вились, а в ледяной отстраненности темно-карих глаз таилась первобытная, свирепая жестокость. Слегка опущенные уголки губ придавали ему сходство с угрюмым волком-одиночкой.

«Зацепка? К тому самому взрыву на улице Далави в Восточном районе и недавней гибели Гэвина, якобы случайно утонувшего в реке? Выходит, этот тип и есть убийца?» — девушка на секунду оторопела, но тут же всё поняла.

«У господина Шута уже появились зацепки… Как же он невероятен. Нет, он воистину всемогущ…» — с благоговением вздохнув про себя, юная аристократка повернула голову к идущей рядом Форс.

Писательница, только-только успевшая стянуть марлевую маску с хирургической шапочкой и забраться в экипаж, тотчас уловила на себе этот несколько странный взгляд мисс Одри. Слегка недоумевая, она поинтересовалась:

— У меня что-то на лице?

— Ничуть, — Одри отвела взор и, опустившись на сиденье рядом, принялась избавляться от собственной маскировки.

Прокрутив в памяти минувшее собрание, Форс со сгорающим любопытством спросила:

— Мисс Одри, а почему вы так и не попытались купить рецепт «Зрителя»? Ведь именно так у вас появился бы шанс наладить мосты с Алхимией Психологии.

Она прекрасно помнила: эта всегда столь щедрая леди просидела почти всю сходку в абсолютном безмолвии. Большую часть времени она просто слушала остальных, лишь изредка продавая кое-какие наделенные духовностью материалы и взамен скупая другие ингредиенты.

Одри ответила легкой полуулыбкой:

— Это мой первый выход в ваши круги. И, смею полагать, на первых порах наблюдение и выжидание куда важнее опрометчивых действий.

— Безусловно, я с нетерпением жду возможности заполучить рецепт эликсира, и еще сильнее жажду завладеть какими-нибудь мистическими артефактами. Однако я твердо сказала себе: пороть горячку ни к чему. Разумнее всего сперва изучить обстановку и лишь затем делать шаг.

«К тому же это профессиональная привычка любого идущего по Пути „Зрителя“. Да и тех самых редких диковинок — спинномозговой жидкости порочной черной пантеры и медуллярных кристаллов из Источника Эльфов, что так отчаянно ищет господин Мир, сегодня так и не всплыло…» — беззвучно добавила про себя девушка.

Глядя на эту барышню, которой еще и восемнадцати не стукнуло, Форс внезапно поймала себя на мысли: собеседница кажется ей сейчас как никогда взрослой и рассудительной.

Писательница разразилась горьким, самоироничным смешком:

— Эх, будь я в свое время хоть чуточку похожа на вас, ни за что бы не упустила тот бесценный шанс.

Одри ответила ей безупречно элегантной, сдержанной улыбкой, после чего плавно сменила тему:

— Завтра поутру я намерена навестить кое-каких своих особых знакомых. Попробую выведать у них зацепки по взрыву на улице Далави. А вы с Сио дожидайтесь весточки на нашем старом месте.

— Договорились, — ни на йоту не усомнившись, закивала Форс.

…………

Клейн не стал под покровом ночи возвращаться на улицу Минск, а предпочел заночевать прямо в той самой снятой однокомнатной берлоге на улице Черной Пальмы в Восточном районе.

Юноша резонно опасался, что у того предполагаемого убийцы в черной сутане вполне могли отыскаться подельники, которые прямо сейчас рыскают по всему городу в его поисках.

Конечно, шансы столкнуться с ними нос к носу были невелики. К тому же он действовал в плотной маскировке, так что враги вряд ли смогли бы его опознать. И всё же, раз уж прорицание четко указало на некую долю риска, Клейн решил перестраховаться и кое-как скоротать ночь в Восточном районе.

Едва забрезжил рассвет, парень переоделся в запасной комплект темно-синей рабочей робы, натянул светло-коричневую кепку и, покинув свое убежище, спустился по лестнице на улицу.

Вокруг стлалась густая, бледно-желтая пелена смога, размывая контуры редких прохожих. Промозглая, утренняя сырость безжалостно пробиралась сквозь слои одежды, холодя до самых костей.

Низко опустив голову, Клейн стремительно зашагал вперед, ничем не отличаясь от сотен других бедолаг, бредущих на свою раннюю смену.

По пути он приметил впереди немолодого мужчину лет сорока-пятидесяти. Обладатель изрядно поседевших висков, кутаясь в потрепанную толстую куртку, отчаянно дрожал и топтался на месте. Трясущимися пальцами бедолага нерешительно выудил из внутреннего кармана жалкую самокрутку и почти пустой спичечный коробок.

Не успел он приоткрыть жестянку со спичками, как его правая рука внезапно дернулась. Смятая, жалкая сигарета выскользнула, упала на мостовую и покатилась прямо под ноги Клейну.

Сыщик остановился, легко подхватил потерю и протянул ее владельцу.

— Благодарю, спасибо вам огромное! Это же мой старый товарищ, их совсем немного осталось, — рассыпался в искренних благодарностях мужчина, бережно принимая курево.

Лицо незнакомца отливало мертвенной синевой, густая щетина явно не видела бритвы уже много дней, а в уголках глаз и изломе бровей сквозила такая беспросветная, тяжелая усталость, что скрыть ее было попросту невозможно. Сокрушенно вздохнув, он добавил:

— Очередную ночь провел без сна. Ума не приложу, на сколько меня еще хватит. Уповаю лишь на милость Господа, чтобы он дозволил мне нынче переступить порог приюта для бедных.

«Выходит, он из тех самых бродяг, которых гонят отовсюду взашей…» — смекнул Клейн и, словно невзначай, поинтересовался:

— И с какой стати король и министры наложили запрет на ночевки в парках?

— А кто их разберет? Впрочем, в такую-то погоду останься спать на улице — и пиши пропало, можешь уже никогда не проснуться. То ли дело днем: всегда можно отыскать местечко потеплее и хоть немного перевести дух. Эх, вот только после такого ни сил, ни времени на поиски поденщины уже не остается, — чиркнув спичкой, мужчина с наслаждением, глубоко затянулся самокруткой.

Казалось, табачный дым вдохнул в него толику жизни. Поравнявшись с Клейном, он зашагал бок о бок с юношей, бредя в густую, беспросветную хмарь, где не было видно ни конца, ни края.

Клейн, совершенно не горя желанием вести светские беседы, уже было собрался прибавить шагу и отвязаться от случайного попутчика. Но в этот самый миг он краем глаза заметил, как этот вполне вменяемо изъясняющийся мужчина вдруг скрючился и подобрал с земли какую-то черную дрянь.

На поверку это оказался обглоданный до самого основания яблочный огрызок.

Бедолага судорожно сглотнул набежавшую слюну, не раздумывая сунул эту грязную, извалянную в уличной пыли корку прямо в рот, с мерзким хрустом пережевал ее в кашу и привычно, без остатка проглотил, не оставив ни крошки.

Перехватив ошарашенный, полный недоумения взгляд Клейна, он лишь вытер губы рукавом и, пожав плечами, выдавил из себя горькую, вымученную усмешку:

— У меня маковой росинки во рту не было почитай уж трое суток.

Эти слова ударили по Клейну с такой сокрушительной силой, что в его душе мгновенно вспыхнула целая буря непередаваемых эмоций.

Беззвучно вздохнув, он натянул на лицо мягкую улыбку:

— Прошу прощения, я не представился должным образом. Я репортер, как раз собираю материал для очерка о бездомных. Не позволите ли взять у вас интервью? Вон в той кофейне впереди.

Мужчина на секунду опешил, а затем его лицо озарилось робкой радостью:

— Сочту за честь. Там всяко теплее, чем на этих промозглых улицах.

— А если по окончании беседы вы задержитесь еще хоть на чуточку, позволив мне вздремнуть там с полчасика… нет, хотя бы четверть часа, — это будет воистину бесценный дар.

Клейн приоткрыл было рот, но слова так и застряли комом в горле. Не найдя, что ответить, он лишь молча кивнул и повел своего «собеседника» в дешевую забегаловку на углу.

Столы и стулья внутри лоснились от застарелого, въевшегося жира. Благодаря надежным стенам и окнам заведение было под завязку набито посетителями, так что температура здесь и впрямь разительно отличалась от уличной стужи.

Бедолага нервно почесал горло, отчаянно силясь скрыть судорожные глотательные движения кадыка, спровоцированные витающими в воздухе дразнящими ароматами еды.

Указав гостю на свободное место, Клейн направился к стойке. Он заказал две огромные кружки чая, здоровенную тарелку тушеной ягнятины с нежным зеленым горошком, пару батонов, два ломтика тоста, порцию дешевенького сливочного масла и немного маргарина. Весь этот пир обошелся ему в семнадцать с половиной пенни.

— Угощайтесь. Разговор начнем лишь после того, как вы досыта набьете желудок, — дождавшись выдачи заказа, сыщик перенес подносы на их стол.

— Это… всё мне? — в голосе бродяги жгучая надежда сплелась с неподдельным изумлением.

— За исключением одного тоста и моей кружки чая — всё до последней крошки ваше, — с улыбкой подтвердил Клейн.

Старик судорожно стер с лица навернувшиеся слезы и, едва сдерживая рыдания, прохрипел:

— … Вы… вы поистине человек с золотым сердцем.

— Только не набрасывайтесь на еду как оголодавший зверь. После долгой голодовки спешка может стоить жизни, — предостерег его юноша.

— Знаю, знаю. Один мой старый товарищ как раз так и помер, — бродяга титаническим усилием воли заставлял себя жевать медленно, то и дело прерываясь, чтобы жадно, гулкими глотками осушить кружку с чаем.

Клейн наскоро расправился со своим тостом и просто погрузился в безмолвное ожидание, пока спутник подчистит тарелки.

— Фух, я уже месяца три… да нет, добрых полгода так от пуза не наедался. В приютах-то пайку отмеряют так, чтоб лишь с голоду не сдох, — спустя какое-то время мужчина наконец-то со звоном опустил ложку на вылизанную до зеркального блеска посуду.

Виртуозно отыгрывая роль прожженного репортера, Клейн как бы невзначай задал первый вопрос:

— Как же вы дошли до такой жизни, что оказались на улице?

— Злая, беспощадная ирония судьбы. Когда-то я был вполне приличным работягой. У меня была жена и двое чудесных детишек — мальчуган и девочка. Но пару лет назад проклятая зараза забрала их всех одного за другим. Я и сам надолго слёг в лазарет. А когда выкарабкался — оказалось, что потерял всё: работу, жалкие сбережения, семью. С тех самых пор удача отвернулась от меня. Ни подёнщины, ни угла, ни крошки хлеба. Оставалось лишь скитаться по подворотням да паркам. От такой собачьей жизни здоровье окончательно рассыпалось, и теперь найти хоть какую-то халтуру стало почти невыполнимой задачей… — в голосе старика глухая, застарелая апатия причудливо мешалась с горькой ностальгией и тоской.

Он сделал большой глоток остывшего чая и с тяжелым вздохом продолжил:

— Теперь я живу лишь от одной ночёвки в приюте для бедных до другой. Но вы же сами знаете, коек там кот наплакал. Если Фортуна смилостивится и я успею занять место в очереди, то смогу отлежаться пару дней в тепле, скопить немного силёнок и выбить себе какую-нибудь временную подёнщину. Да, именно временную. А потом меня снова выставят за дверь, и всё пойдёт по новой, по тому же проклятому кругу. И один лишь Господь ведает, сколько я ещё протяну в этой мясорубке.

— А ведь из меня мог бы выйти отличный работник…

Немного поразмыслив, Клейн спросил:

— А сколько у вас осталось самокруток?

— Да почти нисколько, — губы мужчины тронула горькая, вымученная усмешка. — Это всё, что у меня осталось. Последнее моё имущество. Единственное, что я успел прихватить, когда домовладелец вышвырнул меня взашей. Хех, в приют-то с таким не пускают, приходится прятать курево в швах лохмотьев. Я позволяю себе затянуться лишь в самые беспросветные, отчаянные минуты, чтобы хоть как-то удержаться на плаву и дать себе надежду. Не знаю, на сколько меня ещё хватит… Говорю же вам, в своё время я был первоклассным рабочим.

Будучи журналистом лишь на словах, Клейн окончательно растерялся, не находя подходящих вопросов для продолжения беседы.

Юноша отвернулся к окну, скользя взглядом по проходящим мимо людям, чьи лица несли на себе явную, несмываемую печать хронического голода.

В глазах одних ещё теплилась искра разума — это были постоянные обитатели Восточного района. Другие же, чьи лица исказила глухая, нечеловеческая апатия и запредельная усталость, оказались теми самыми бездомными бродягами.

И грань между этими двумя мирами была до пугающего иллюзорна. Первые могли в мгновение ока скатиться до вторых, в точности как этот бедолага, сидящий напротив… С этой мыслью Клейн обернулся и обнаружил, что старик уснул. Он провалился в мёртвый сон, жалко скорчившись на стуле.

Просидев в гнетущем молчании несколько минут, Клейн наконец подошёл и осторожно растолкал бродягу, вложив ему в ладонь целую пригоршню медных пенни:

— Это гонорар за ваше интервью.

— Х-хорошо, спасибо… да хранит вас Господь! — старик, всё ещё не до конца вынырнув из дремоты, ошарашенно смотрел на монеты. И лишь когда Клейн уже взялся за дверную ручку, он повысил голос и крикнул ему вслед: — Я сниму койку в дешёвой ночлежке, как следует отмоюсь, высплюсь, а потом обязательно пойду искать работу!

…………

Ближе к полудню Клейн присутствовал на званом обеде в особняке семейства Саммер. За столом собралось ровно десять гостей.

Стол ломился от яств: нежные стейки, к которым подавали яблочный сок, румяная жареная курица, рыба в кляре, пикантные колбаски, густой сливочный суп и прочие кулинарные изыски. Довершали этот праздник живота две бутылки искрящегося шампанского и винтажное красное вино.

Возвращаясь из уборной, Клейн нос к носу столкнулся с миссис Старлин Саммер и поспешил выразить искреннюю признательность:

— Поистине роскошный обед. Премного благодарен за ваше гостеприимство.

— Всё это обошлось нам в четыре фунта и восемь сулей. Львиная доля суммы пришлась на алкоголь, впрочем, это вина из личных запасов Люка. У него ведь собственный винный погребок, — с изящной улыбкой на миловидном лице кокетливо отозвалась миссис Старлин.

Не дав юноше и рта раскрыть, она тут же сменила тему:

— На одном лишь деле Мэри вы заработали десять фунтов. Удержи вы такую удачу и впредь, и вскоре сами сможете закатывать подобные застолья. Видите ли, для людей нашего круга устраивать званые вечера для друзей и наносить им ответные визиты хотя бы раз в месяц — это просто вопрос статуса.

Клейн, давно привыкший к ее специфической манере общения, выдал дежурный комплимент:

— Безусловно. Однако, чтобы позволить себе подобный размах, мне сперва нужно дотянуть до стабильного дохода хотя бы в четыре сотни фунтов в год.

Услышав это, Старлин горделиво вздёрнула подбородок, изо всех сил стараясь придать своей улыбке сдержанно-небрежный вид:

— Четыреста тридцать. Никак не меньше четырехсот тридцати фунтов.

…………

Портовый район, док Восточного Балама. Таверна «Союз рабочих».

Сио, натянув сапоги с изрядно завышенной подошвой и приклеив густую фальшивую бороду, виртуозно замаскировалась под низкорослого мужчину.

Раз за разом прокручивая в памяти тот самый портрет, переданный мисс Одри, девушка отчаянно пыталась намертво выжечь в своем сознании черты лица этого предполагаемого убийцы.

«Если Гэвин пал от его руки, то этот тип стопроцентно захаживает в эту таверну…» Заказав кружку ржаного эля и скромный обед, Сио забилась в самый темный угол. Меланхолично ковыряясь в тарелке, она то и дело бросала из-под полей кепки цепкие, скрытные взгляды, выискивая в толпе свою цель.

Спустя некоторое время входная дверь заведения в очередной раз с протяжным скрипом распахнулась, и Сио на одних инстинктах вскинула глаза.

От увиденного её зрачки мгновенно сузились в крошечные иглы, а сама она едва не обратилась в соляной столб.

Переступивший порог посетитель ростом подбирался к двум метрам!





Глава 283


Профсоюз докеров




Сио промышляла охотой за головами уже приличное время. В этом нелегком ремесле многие реакции давно въелись в подкорку, позволяя действовать на одних инстинктах, даже не задумываясь.

Едва заметив переступившего порог посетителя, чей рост подбирался к двум метрам, девушка рефлекторно вжала голову в плечи. Сделав вид, будто ничего не произошло, она невозмутимо продолжила жевать свиную сосиску с картошкой фри.

И хотя еда попадала в рот, Сио не чувствовала ни малейшего вкуса. Перетерпев мучительный, тянущийся словно вечность десяток секунд, она наконец-то осторожно приподняла голову и, напустив на себя скучающий вид, обвела зал равнодушным взглядом.

Нужная цель отыскалась моментально: тот самый гигант уже устроился за барной стойкой, дожидаясь выпивки и обеда.

Мягкие, слегка вьющиеся светло-русые волосы, звериный оскал темно-карих глаз, опущенные уголки губ и таящаяся в каждом движении аура свирепого волка-одиночки… Каждая деталь, выхваченная взглядом, с пугающей точностью ложилась на образ, намертво выжженный в ее памяти.

Это он!

Тот самый предполагаемый убийца!

Ублюдок, прикончивший Уильямса!

Сио вновь торопливо опустила голову, методично, дюйм за дюймом, отправляя в рот остатки еды.

Спустя несколько долгих минут она сгрузила пустую тарелку и бокал прямо на барную стойку. Ни на кого не глядя и не оборачиваясь, девушка решительно покинула таверну «Союз рабочих».

— Благо, сапоги с изрядно завышенной подошвой сослужили отличную службу, надежно скрыв ее самый бросающийся в глаза недостаток.

Оказавшись на улице, Сио сбавила шаг. Отыскав поблизости укромный уголок, она принялась вести скрытое наблюдение за всеми входящими и выходящими из заведения.

Ожидание вскоре принесло свои плоды. Взгляд выхватил из толпы знакомое лицо — это был Бертон, квалифицированный рабочий из дока Восточного Балама, обитающий здесь же, в Восточном районе.

Этот парень питал слабость к тому, чтобы в обед или ближе к вечеру побаловать себя кружечкой самого дрянного темного эля. На большее его жалкого жалованья попросту не хватало, да и то позволить себе подобную роскошь он мог далеко не каждый день.

Сио проворной тенью выскользнула из укрытия. Подскочив к парню, она похлопала его по плечу и вполголоса бросила:

— Это я, Сио.

— Сио? — Бертон недоуменно оглядел вынырнувшего сзади невысокого мужичка. Он едва признал в этом оборванце ту самую Сио Деречу — прославленного на весь Восточный район «Арбитра».

— У меня к тебе пара вопросов, — девушка кивком указала на темную подворотню.

Сгорая от любопытства, Бертон последовал за ней. Лишь оказавшись в глухой тени, его словно осенило:

— Никак заказ взяла?

До него доходили слухи, что Сио промышляет еще и охотой за головами.

— Угу, — небрежно отмахнулась девушка. Выудив из кармана пять новеньких медяков по одному пенни и звонко подбросив их на ладони, она спросила: — Того дылду из таверны знаешь?

— Это того, что здоровенный как шкаф, со светлыми волосами и жуткой рожей? — Бертон красноречиво развел руками, показывая габариты.

— Именно, — Сио молниеносно извлекла сложенный лист с портретом и сунула ему под нос. — Гляди в оба. Ошибка исключена.

— Точно он. Последние пару-тройку месяцев он частенько сюда захаживает, хотя раньше я его в глаза не видел. Мерзавец он отпетый, слов не понимает, а в драке просто зверь. Мой тебе совет: не лезь к нему, целее будешь, — придирчиво изучив рисунок, с искренним участием предостерег рабочий.

«Еще бы… Стоило мне только бросить на него взгляд, как по спине пробежал первобытный холодок, словно я в детстве нос к носу столкнулась со свирепым хищником. Инстинкт так и вопил: беги, иначе сожрет…» — беззвучно выдохнув, Сио продолжила допрос:

— С кем он тут трется? Есть какие-то дружки?

— Да черт его знает. Он вечно сам по себе, слова из него клещами не вытянешь. Ни одна живая душа даже имени его не ведает. Местные прозвали его просто — «Гигант», — презрительно скривив губы, мотнул головой Бертон.

Девушка на пару секунд задумалась, после чего закинула новую удочку:

— А кроме этой забегаловки, ты его еще где-нибудь примечал?

— Расспроси-ка своих ребят. Только тех, за кого можешь поручиться.

Порывшись в памяти, Бертон ответил:

— Как-то раз, когда я бегал по делам в профсоюз докеров… ну, тот самый, что при доке Восточного Балама… я пару раз замечал, как он там ошивается. Слушай, Сио, а чего ты сама в этот профсоюз не подашься? Ты же за справедливость горой! А эти кровопийцы мало того, что дерут с нас по полтора суля в неделю, так еще и во время забастовок в соседних доках требуют отстегивать им половину жалованья! И это когда нам семьи кормить надо!

— О Господи, да пес бы с ним, ради светлого будущего можно и потерпеть. Так ведь нет! Едва поднимут бунт, как тут же бегут на поклон к адвокатам этих толстосумов и бьют по рукам! А мы как сидели в дерьме, так и сидим!

— Стоп, притормози, — Сио осадила его пыл, властно опустив ладонь. — Так значит, больше нигде этого «Гиганта» не видал?

— Никак нет. И парни мои вряд ли, мы бы уже давно кости ему перемыли, — железобетонно заверил рабочий.

Не став больше разводить пустые разговоры, Сио ссыпала медяки в подставленную руку:

— Это тебе на пиво.

— И заруби себе на носу: о нашем разговоре — ни звука. Иначе не сносить тебе головы.

Не успели эти слова растаять в воздухе, как девушка круто развернулась и зашагала прочь из закоулка, взяв курс прямиком на профсоюз докеров при доке Восточного Балама.

Спустя минут десять перед ее взором выросло двухэтажное здание, выкрашенное в желтый цвет.

Виртуозным движением вывернув свою холщовую куртку наизнанку и выставив напоказ грубые заплаты, Сио в мгновение ока преобразилась из простого работяги в опустившегося бродягу.

Скользнув взглядом по кучке нищих, жмущихся друг к другу на углу, она брезгливо прикрыла нос и плюхнулась прямо к ним в компанию. Ее глаза то и дело выхватывали двери профсоюза, цепко фиксируя каждого входящего и выходящего.

Минуты складывались в часы. Проглатывая пронизывающий холод и отвратительную вонь подворотни, Сио с маниакальным упорством продолжала сканировать здание и прилегающие переулки.

В ее памяти кристально ясно стоял образ Уильямса с его вечной любовью к крепкому пойлу. И еще ярче пылало то леденящее душу чувство, когда она впервые прочла ту роковую газетную заметку.

Именно эта обжигающая смесь скорби и ярости придавала ей сил, позволяя терпеть любые лишения.

В этот самый миг двери профсоюза распахнулись, выпустив на улицу компанию из семи-восьми человек. Оживленно переговариваясь, они направились в кофейню напротив, явно намереваясь пообедать.

Сио прищурилась, словно ястреб, скрупулезно пропуская через фильтр своего внимания каждое лицо.

«Пусто… Никого подозрительного», — девушка уже было собиралась отвести взгляд в ожидании следующей партии.

С протяжным скрипом дверь кофейни отворилась, и наружу вырвалось густое облако душного пара. Один из вышедших мужчин, не выдержав, стянул очки в золотой оправе и принялся протирать запотевшие стекла рукавом.

Сио мазнула по нему равнодушным взглядом, но тут же застыла как вкопанная.

Эти глаза!

Эти губы!

Тот самый оскал, источающий вечную, издевательскую усмешку над всем миром!

«Ланевус⁈» Девушка молниеносно отвернулась, в панике вжав голову в плечи.

Лицо этого типа отливало густым бронзовым загаром, волосы торчали жестким ежиком, а скулы были грубыми и рублеными — разительный контраст с тем гладеньким портретом! И всё же, этот насмешливый взгляд и характерный изгиб губ буквально вопили о поразительном сходстве.

Аура человека, который в открытую смеется над каждой живой душой!

«Он ли это? Неужто и впрямь Ланевус?» — низко опустив голову, Сио остекленевшим взглядом сверлила грязную брусчатку, а в ее голове бушевал настоящий шторм.

…………

В доме Саммеров.

После грандиозного обеда хозяева и гости чинно расположились в гостиной. Под светскую болтовню они условились скоротать остаток дня за партией в техасский холдем.

По залу то и дело прокатывались волны смеха, вызванные забавными байками и столичными сплетнями. Клейн, натянув на лицо безупречную улыбку, изредка вставлял пару дежурных фраз, попутно наблюдая, как двое неугомонных ребятишек Саммеров с веселым визгом носятся туда-сюда.

Сидевший подле него Юрген Купер, напротив, хранил ледяную, невозмутимую серьезность, лишь изредка подавая голос, чтобы разбавить беседу сухой юридической справкой.

Клейн с легким смешком подался вперед и, понизив голос, поинтересовался:

— Вам не скучно?

— Отнюдь. У них весьма занятные темы для бесед, — на полном серьезе кивнул Юрген.

Клейн на мгновение опешил, после чего не удержался от нового вопроса:

— Так почему же вы не смеетесь?

Адвокат слегка нахмурил брови и с искренним недоумением посмотрел на юношу:

— А с какой стати я должен смеяться?

«…» Уголок губ Клейна нервно дернулся, и он решительно не нашелся, что на это ответить.

Он уже было открыл рот, чтобы пошутить, мол, собеседник до боли напоминает своего собственного кота Броуди — вечно хранит такую же непробиваемую суровость. Но в этот самый миг его слух внезапно резанул призрачный, наслаивающийся сам на себя шепот мольбы.

«Женский голос… Мисс Справедливость? Неужто она так быстро нарыла стоящие сведения по тем зацепкам, что я ей подкинул?» Клейн поднялся с места и, изящно поклонившись, произнес:

— Прошу простить, мне нужно ненадолго отлучиться в уборную.

Оказавшись в ванной комнате, он наглухо провернул ключ в замке, отчеканил четыре выверенных шага против часовой стрелки и воспарил в таинственные чертоги над серой мглой.

Интуиция его не подвела: зов и впрямь исходил от мисс «Справедливости».

Почувствовав, как внутри натягивается струна напряжения, Клейн — наполовину со сгорающим предвкушением, наполовину с ледяной серьезностью — высвободил духовность, обратившись в слух.

Завершив чтение обязательного почетного имени, Одри обстоятельно доложила:

— Мои люди обнаружили ту самую зацепку в портовом районе, в таверне «Союз рабочих» при доке Восточного Балама. Этот субъект откликается на прозвище Гигант.

— Взяв его след и проследив за маршрутами, они вышли на профсоюз докеров там же, в Восточном Баламе. Возле здания мелькнул человек, до боли похожий на Ланевуса, однако стопроцентной уверенности пока нет.

— Вступать в прямой контакт они благоразумно не рискнули: этот Гигант обладает пугающей мощью и дьявольски опасен. Приходится затаиться и ждать подходящего момента.

— Вдобавок они просили уточнить: если личность Ланевуса подтвердится, дозволено ли им будет сдать его полиции ради получения назначенной награды?

«У Ланевуса в рукаве припрятан столь жуткий и смертоносный цепной пес… А есть ли у него другие подельники? Не маячит ли за его спиной какая-нибудь могущественная теневая фракция? С какой стати он пошел на ту безумную, кровавую резню, и какие интриги он сейчас плетет в стенах этого профсоюза?» Вихрь тяжелых вопросов пронесся в голове Клейна. Очевидно, что дело оказалось куда запутаннее, чем он полагал поначалу, обрастая всё новыми густыми слоями мрака.

Что же касалось последней просьбы, ответ юноши был безоговорочно утвердительным. Более того, он собирался настоятельно порекомендовать девушкам слить информацию прямиком Церкви Богини Вечной Ночи, поскольку в рядах полиции всегда оставался фатальный риск утечки.

«Если Ланевуса прикончат Ночные Ястребы — это тоже станет превосходной местью!» — беззвучно резюмировал Клейн. В его груди разгоралось жгучее, первобытное желание немедленно отправиться туда и самолично удостовериться, тот ли это ублюдок, чтобы долгие проволочки не породили непредвиденных сюрпризов.

С шумом втянув воздух и титаническим усилием воли обуздав эмоции, парень отцепил спрятанный в рукаве маятник.

«Поход в профсоюз докеров ради опознания Ланевуса таит в себе опасность».

Смежив веки и беззвучно прокрутив фразу ровно семь раз, Клейн распахнул глаза. Взглянув на цитриновый кристалл, он с недоумением обнаружил, что тот намертво застыл в воздухе, не шелохнувшись ни на миллиметр.

«Гадание провалилось?» — сурово сдвинув брови, парень погрузился в раздумья.

Он попытался перекроить формулировку, пустил в ход иные методы прорицания, но результат оставался неизменным — сплошное фиаско.

Тщательно всё взвесив, юноша нащупал три возможные причины. Первая: катастрофическая нехватка вводных данных для ворожбы. Вторая: Ланевуса в том профсоюзе отродясь не было, отчего само условие гадания теряло всякий смысл. И, наконец, третья: аферист, подобно Инсу Зангвиллу, обзавелся неким артефактом, наглухо блокирующим любые попытки прощупать его судьбу.

«Предмет, блокирующий прорицания… Уж не те ли это щедрые дары, что он выудил из того богомерзкого ритуала по призыву отпрыска? Крупица божественности самого Истинного Творца?» Клейн напряженно размышлял несколько секунд и наконец принял твердое решение: как бы там ни было, он обязан лично наведаться в этот чертов профсоюз докеров.

Существуют вещи, которые ты просто обязан сделать, даже если впереди маячит верная смерть!

«Раз уж эти две барышни умудрились вести скрытую слежку, не попавшись на глаза, то и мне это вполне по силам… Мне достаточно лишь на секунду столкнуться с Ланевусом лицом к лицу, чтобы получить зацепку и подтвердить его личность через карты…»

«Само собой, пороть горячку и лезть напролом нельзя. Требуется железобетонная подготовка. Во-первых, нужно забросить „Полностью черное око“ сюда, в чертоги над серой мглой, чтобы ментальная скверна Истинного Творца ненароком не вступила в резонанс с Его божественностью. Во-вторых, придется нарастить себе рост, чтобы тот громила Гигант не признал по габаритам вчерашнего ночного „прохожего“. Ну и в-третьих, необходима безупречная, не вызывающая ни малейших подозрений легенда. Хм… могу прикинуться журналистом, собирающим материал для статьи. Одолжу-ка я для начала фальшивое репортерское удостоверение у Майка Джозефа…»

Уголки губ Клейна плавно поползли вверх. Плотно укутавшись духовностью, он камнем рухнул обратно в реальный мир.





Глава 284


Инстинктивная дрожь




Три часа пополудни, док Восточного Балама, Профсоюз докеров.

Облачившись в плотный шерстяной свитер, поверх которого была накинута желто-коричневая куртка, и водрузив на голову непритязательную мягкую кепку, Клейн постарался придать себе вид самого заурядного репортера, рыщущего в поисках сенсаций, а не лощеного светского хроникера, завсегдатая званых ужинов и интервьюера сильных мира сего. На этот маскировочный гардероб пришлось дополнительно раскошелиться на один фунт и десять сулей.

На носу у него покоились очки в золотой оправе, а гладко зачесанные назад волосы щедро блестели от помады. Густая, неопрятная растительность на лице бесследно исчезла, уступив место лишь темной, отдающей синевой щетине, окаймляющей губы. Ко всему прочему, сыщик умудрился вытянуться как минимум на пять сантиметров, чтобы кардинально дистанцироваться от вчерашнего образа простого работяги и гарантированно сбить с толку любого, кто не знал его достаточно близко.

В карманах его одежды больше не таилось ни «Полностью черного ока», ни россыпи магических амулетов, ни склянок с эфирными маслами и травами. Весь его арсенал теперь сводился к колоде карт Таро, стопке блокнотных листов, перьевой ручке, бумажнику, горсти мелочи, связке ключей да фальшивому репортерскому удостоверению.

Юноша понятия не имел, в каком состоянии сейчас пребывает Ланевус, и совершенно не ведал, что за могущественные Потусторонние сплотились вокруг этого афериста. А потому благоразумно решил перестраховаться и избавился от любых улик, способных навлечь на него подозрения.

Бросив взгляд на высящееся впереди двухэтажное здание, Клейн неспешно пересек проезжую часть, мастерски делая вид, будто его обостренная интуиция «Клоуна» вовсе не бьет в набат, крича о десятке цепких, сверлящих его спину взглядов.

Толкнув парадную дверь, он обнаружил, что убранство Профсоюза докеров поражает своей откровенной бедностью. Здесь не было ни приветливой девушки за стойкой ресепшена, ни просторного, светлого холла. Прямо по центру громоздилась лестница на второй этаж, а по обеим сторонам разбегались узкие коридоры, густо усеянные дверями кабинетов. Голый бетонный пол не удостоился даже дощатого настила, не говоря уже о коврах.

Скосив глаза на дежурившего у входа мужчину, Клейн приблизился и уверенно заявил:

— Я репортер из «Баклунд Дейли». Желаю взять интервью у сотрудников вашего профсоюза, чтобы пролить свет на ваши чаяния и насущные проблемы.

На охраннике было накинуто ветхое, сплошь усеянное заплатами пальто, из прорех которого сиротливо торчала грязная вата. Под этой рваниной виднелась лишь тонкая льняная рубаха.

Едва заслышав слово «репортер», мужчина мигом подобрался, настороженно ощетинившись, и скороговоркой затараторил:

— Нет! Мы в последнее время никаких забастовок не устраивали! Ничего подобного!

— Полагаю, вы меня превратно поняли. Я всецело на вашей стороне. Моя цель — подготовить развернутый материал о том, как именно профсоюз отстаивает права работяг, и с какими суровыми препятствиями вы вынуждены мириться. Уж поверьте мне на слово. — Пустив в ход свои недюжинные таланты «Клоуна», Клейн вложил во взгляд поистине обезоруживающую, ангельскую искренность.

— Вот оно что… В таком случае вам к мистеру Лэнду. Он у нас за пропаганду отвечает. Повернете направо, второй кабинет по правой руке, — поколебавшись пару секунд, сбавил тон охранник.

— Премного благодарен, — Клейн, талантливо разыгрывая облегчение, отвесил учтивый поклон. Одновременно с этим он нутром почуял, как колючие взгляды, сверлившие его из темных углов, наконец-то растворились во мраке.

Чувствуя, как по спине струится липкий холодный пот, юноша свернул в правый коридор и гулко постучал в указанную дверь.

С протяжным скрипом створка подалась, и на пороге возник немолодой мужчина с изрядно поредевшей шевелюрой. Смерив гостя подозрительным взглядом, он поинтересовался:

— С кем имею честь?

— Мистер Лэнд? Я репортер «Баклунд Дейли» Стенсон. Вот мое удостоверение. Я вознамерился посвятить целый выпуск детальному обзору деятельности вашего профсоюза, дабы привлечь к вашим бедам внимание широкой общественности, — Клейн вошел в роль настолько виртуозно, что и сам уже едва ли не поверил в свою вымышленную профессию.

— Я Лэнд, — буркнул мужчина. Мазнув равнодушным взглядом по протянутым корочкам, он с явной неохотой процедил: — Свежо предание, да верится с трудом. С какой это стати газетчикам вдруг понадобилось нам помогать?

— Я сам родом из Восточного района и не понаслышке знаю, в какой беспросветной нищете прозябает рабочий люд. Если вы сомневаетесь в моей искренности, вольны ходить за мной попятам и контролировать каждое слово, — внезапно расплывшись в легкой улыбке, парировал Клейн. — Согласитесь, материал, подкрепленный живыми фактами и вашими прямыми цитатами, принесет куда больше пользы, чем высосанные из пальца байки. У вас хотя бы появится шанс донести до людей свою правду и направить общественное мнение в нужное русло.

Лэнд в задумчивости почесал свою плешивую макушку и нехотя протянул:

— Ладно.

— Но я буду следить за каждым твоим шагом.

— Премного благодарен! — Клейн чудом подавил рвущийся наружу ликующий возглас.

Заручившись поддержкой Лэнда, сыщик принялся методично обходить один кабинет за другим, задавая профсоюзным деятелям заранее заготовленные, выверенные вопросы.

Правый коридор — пусто. Левое крыло — ни единой зацепки… Сохраняя на лице маску невозмутимого профессионализма, Клейн ступил на деревянную лестницу и поднялся на второй этаж.

На этот раз Лэнд провел его прямиком в кабинет, расположенный аккурат напротив лестничного пролета, с порога бросив сидящим внутри:

— Это мистер Стенсон, репортер из «Баклунд Дейли».

— Он желает задать вам парочку вопросов. Впрочем, спешу напомнить: вы в своем полном праве хранить молчание, если сочтете тему неудобной.

Клейн расплылся в лучезарной улыбке и шагнул вперед, всем своим видом выражая готовность пожать руку каждому из присутствующих.

И в этот самый миг его взгляд споткнулся о до боли знакомый силуэт.

И пусть кожа этого человека налилась густым бронзовым загаром, заурядное круглое лицо обрело резкие, рубленые черты, а круглые окуляры сменились на изящную золотую оправу прямоугольной формы, безупречная интуиция «Провидца» безошибочно забила тревогу, выдав незримое, инстинктивное узнавание.

Тело юноши прошила мелкая дрожь, а дежурная улыбка на губах едва не треснула по швам.

— П-прошу простить… Мне внезапно… живот прихватило. Будьте любезны, где у вас здесь уборная? — судорожно сжав живот свободной от ручки и блокнота рукой, Клейн выдавил из себя кривую, извиняющуюся усмешку.

Ни Лэнд, ни обитатели кабинета не почуяли подвоха, в один голос махнув в сторону коридора:

— Выйдете за дверь, свернете налево и до самого упора. Там табличка висит, не промахнетесь.

Рассыпаясь в неловких извинениях и пятясь назад, Клейн выскользнул за порог и пулей метнулся в спасительную уборную.

Ворвавшись внутрь, он юркнул в самую крайнюю кабинку у окна, рухнул на унитаз и наглухо задвинул щеколду.

Согнувшись пополам, юноша растянул губы в безумном оскале и зашелся в диком, абсолютно беззвучном смехе. Он хохотал так яростно, что его скрючило, а из глаз сорвалась и разбилась о кафель единственная, кристально чистая слеза.

Клейн больше не сомневался: это был Ланевус!

И дело было вовсе не в смутном внешнем сходстве. Он нутром почуял исходящую от этого ублюдка иную ауру — ту самую, что намертво, каленым железом выжглась в его памяти!

Именно она стала первопричиной того, что сыщик мгновением ранее едва не потерял над собой контроль прямо на глазах у врага.

Тело било крупной дрожью от леденящего, первобытного ужаса и паники!

Рассудок рвался на части от захлестнувших его воспоминаний о том пронизывающем кошмаре и невыносимой скорби!

Это была она.

Та самая…

Аура «Истинного Творца»!

…………

Умывшись ледяной водой, Клейн, нацепив на лицо маску абсолютной невозмутимости, вернулся к своему импровизированному интервью. И пусть Ланевус изменился до неузнаваемости по каким-то неведомым причинам, сыщик с пугающим хладнокровием продолжал методично задавать вопросы и строчить ответы в блокнот.

Успешно отыграв свой спектакль до конца, он учтиво откланялся и покинул погруженное в унылый полумрак здание Профсоюза докеров.

Небо затянуло свинцовыми тучами, а улицы утонули в промозглой дымке, отчего казалось, будто на город досрочно опустились сумерки.

«Аура „Истинного Творца“ может исходить лишь от Него самого, от Его отпрысков или же от производных сущностей — например, от дарованных Им реликвий или частицы Его божественности… Всё это безупречно укладывается в ту исповедь, которую Ланевус когда-то вывалил на Худа Ойгена. А если приплюсовать сюда это смутное визуальное сходство — мне даже в чертоги над серой мглой возноситься не нужно, чтобы вынести безоговорочный вердикт… Не столкнись я с „Истинным Творцом“ лицом к лицу столько раз и не испытай на собственной шкуре всю мощь Его ментальной скверны, я бы в жизни не распознал в этой лишенной заоблачной мощи и статуса ауре Его след…» — на душе у Клейна скребли кошки, однако внешне он излучал завидную, расслабленную легкомысленность.

Замерев на тротуаре, он нарочито небрежно принялся перебирать исписанные листы в блокноте.

В процессе этого действа он краем глаза выхватил среди кучки ошивающихся напротив бродяг до боли знакомый, приземистый силуэт.

«Мисс Сио?» — сложив в уме пазл недавних событий, Клейн мгновенно вычислил незнакомку.

Не задерживаясь ни на секунду, юноша убрал блокнот и размеренным шагом двинулся к остановке рельсовых омнибусов.

И в этот самый момент прямо перед его носом с грохотом затормозила карета.

— А мы снова встретились, — раздался голос из салона. Внутри восседал сухощавый, но донельзя элегантный джентльмен в преклонных летах. Его благородно посеребренные сединой виски выдавали в нем того самого знаменитого сыщика, состоящего на службе у полиции, — Айзенгера Стентона.

Сам же Клейн сейчас выглядел практически так же, как и всегда, разве что казался чуточку выше да щеголял в ином гардеробе.

— Какое совпадение! А я как раз вспоминал наше недавнее интервью, — не моргнув глазом, сфабриковал оправдание Клейн.

Айзенгер всё понял с полуслова и, мягко рассмеявшись, перевел тему:

— Меня забросило в эти края по долгу службы. Убийство Сибел наконец-то выделили в отдельное производство, и поручили его мне. А место, где она рассталась с жизнью, находится буквально в двух шагах от дока Восточного Балама.

— Выходит, это и впрямь дело рук подражателя? — Клейн виртуозно разыграл неподдельное, свежее изумление.

Обменявшись еще парой дежурных фраз, он сел в рельсовый омнибус, но отправился не прямиком домой, а с пересадкой покатил в клуб Крагга, что в районе Хиллстон.

Закрывшись в комнате отдыха клуба, он стремительно воспарил в чертоги над серой мглой, дабы окончательно убедиться, что хвоста за ним нет.

Лишь после этого Клейн наконец-то позволил себе расслабиться, и тут же ощутил накатившую волну запоздалого, липкого страха.

Аура «Истинного Творца» подобно въедливому кошмару безостановочно кружила в его разуме, отчего нательная рубашка на спине то пропитывалась ледяным потом, то высыхала, и так по кругу.

Решив перестраховаться на все сто, Клейн силой мысли материализовал перед собой лист желтовато-бурого пергамента и пузатую темно-красную перьевую ручку, после чего привычным жестом вывел заранее заготовленную фразу для прорицания:

«Источник недавнего, необъяснимого чувства узнавания».

Отложив перо и вальяжно откинувшись на спинку кресла, юноша принялся беззвучно чеканить эти слова, плавно соскальзывая в сновидение.

В этом зыбком, застланном серой пеленой иллюзорном мире перед его мысленным взором предстал человеческий силуэт.

Мужчина с донельзя заурядными чертами лица, в круглых очках, с вечно застывшей на губах надменной, ядовитой усмешкой — это был не кто иной, как Ланевус!

«Наконец-то я тебя отыскал!» — процедил сквозь стиснутые зубы Клейн, больше не утруждая себя контролем мимики с помощью талантов «Клоуна».

Рывком выпрямив спину, он приготовился ниспослать ответ на мольбу мисс «Справедливости».

Титаническим усилием воли обуздав бушующие эмоции, владыка чертогов заговорил низким, бесстрастным тоном:

— Никаких дополнительных проверок не требуется.

— Это действительно Ланевус.

— Можешь смело передать эти сведения Церкви Богини Вечной Ночи. И не забудь упомянуть, что Ланевус несет в себе частицу божественности «Падшего Творца».

…………

Одри, которая в этот самый миг на пару со Сьюзи наблюдала за тем, как отец натаскивает охотничьих псов, услышав отклик господина Шута, застыла в полнейшем ступоре.

«„Падший Творец“… Разве это не „Истинный Творец“? В этом презренном аферисте и впрямь сокрыта божественность „Истинного Творца“? Боже, подумать только, плевое, казалось бы, поручение обернулось столкновением с частицей самого „Истинного Творца“! Так я и знала, я же нутром чуяла, что у господина Шута есть свои, скрытые и куда более глубокие мотивы… Он ведет игру против самого „Истинного Творца“… Как и ожидалось от господина Шута!» — мириады мыслей и догадок вихрем пронеслись в голове юной аристократки.





Глава 285


Полуночная часовая башня




Одри, уже условившаяся о способах экстренной связи с Сио и Форс, вскоре через золотистую ретривершу Сьюзи передала обеим дамам подсказку господина Шута, преподнеся её как сведения, добытые по иным каналам.

В укромном уголке старой церкви Сио, размышляя о том, как бы удостовериться в личности Ланевуса, как посеять хаос и улучить момент для отмщения за Уильямса, развернула бумажный комок.

«…Не нуждается в подтверждении, это действительно Ланевус?» Глаза Сио в изумлении распахнулись, и она торопливо пробежалась по дальнейшему тексту, где кристально ясно значилось:

«Передать эти сведения дозволено исключительно Церкви Богини Вечной Ночи».

«Напомни им, что Ланевус несет в себе частицу божественности Истинного Творца».

— Божественности? Божественности Истинного Творца? — выпалила Сио, в полнейшем ступоре уставившись на сидевшую перед ней золотистую ретривершу, принесшую послание, но обнаружила, что на морде собаки застыло точно такое же недоумевающее выражение.

— Чего-чего? — Форс, вслушиваясь в эти слова, внезапно почуяла неладное. Выхватив листок из рук подруги, она принялась лихорадочно вчитываться в текст.

Спустя пару мгновений она нервно пожевала губы и, не зная, смеяться ей или злиться, пробормотала:

— Это… это ведь какая-то дурная шутка?

— Каким образом мы вообще умудрились вляпаться в дело, где замешаны злые боги и частицы божественности?

А ведь всё началось с банальной попытки скрутить хитрого афериста, за голову которого назначена жалкая награда в двести фунтов!

В ответ на возмущение Форс Сьюзи оставалось лишь смотреть самыми невинными глазами, всем своим видом выражая: «Я всего лишь собака, и я тоже понятия не имею, что здесь происходит».

Впрочем, Форс и не рассчитывала, что животное прольет свет на эту загадку. Повернув голову к Сио, она произнесла:

— Боюсь, мисс Одри отнюдь не так наивна и невинна, как мы полагали. У нее полно своих тайн.

— Быть может, это какая-то хитроумная партия между аристократией, Церковью и подпольными сектами.

— Однако совершенно очевидно, что и она до последнего ни сном ни духом не ведала об этой божественности. Ее тоже использовали втемную… И тот, кто дергает за ниточки — скорее всего, ее собственный отец, граф Холл.

— Хвала небесам, на этом наше участие заканчивается. Больше никакого риска: передадим информацию кому следует, и сможем со спокойной душой забрать свои призовые.

Сио на миг опешила, а затем задумчиво протянула:

— И то верно…

— Остается лишь уповать, что Ночные Ястребы сумеют отомстить за Уильямса… Они ведь такие могущественные, у них стопроцентно получится, просто обязано получиться…

Не успев договорить, она вдруг отвернулась и, словно обращаясь к самой себе, едва слышно прошептала:

— Я всё еще слишком слаба.

— Слишком слаба…

С этими словами Сио резко вскинула руку, наглухо зажав себе рот и нос.

…………

«Я всё еще слишком слаб… Иначе я бы предпочел отомстить своими руками. А теперь приходится довольствоваться малым… Даже если закрыть глаза на того „Гиганта“ и прочих затаившихся в тени головорезов из свиты Ланевуса, против него самого, впитавшего в себя „божественность“, мне вряд ли выстоять… Получив наводку, Ночные Ястребы со своей хваленой оперативностью наверняка нагрянут туда уже сегодня вечером. Баклундская епархия уступает по мощи лишь штаб-квартире Церкви: там полно запечатанных артефактов и мастеров высших эшелонов, так что дожидаться подкрепления со стороны им не придется…» Закончив раздавать поручения и вернувшись в реальный мир, Клейн приклеил фальшивые усы, сменил прическу и на несколько долгих минут застыл перед зеркалом, погрузившись в тяжелые раздумья.

В его душе бушевал дикий коктейль из жгучего предвкушения, нервного возбуждения, горькой тоски и щемящего чувства собственного бессилия.

Еще до наступления сумерек он покинул клуб Крагга и направился обратно на улицу Минск. По пути юноша заскочил на блошиный рынок, высмотрел самый шумный и людный лоток и мимоходом прикупил там несколько масок, среди которых затесалась и одна клоунская.

Он твердо решил, что этой ночью станет свидетелем облавы на Ланевуса!

Он желал воочию узреть, как этот мерзавец поплатится за всё свое безумие!

Разумеется, с его нынешними силенками оставалось лишь наблюдать за развязкой с почтительного расстояния. Соваться в самое пекло и подходить близко ему было заказано.

Дождавшись одиннадцати вечера, когда львиная доля горожан уже провалилась в сон, Клейн облачился в серо-голубую рабочую робу, в точности повторив свою вчерашнюю маскировку. Надвинув на глаза кепку, он заложил крюк в пару кварталов, поймал наемный экипаж и покатил в сторону Района Баклундского моста.

Добравшись до места, парень продолжил путь на своих двоих, пока не вышел к доку Восточного Балама.

В его вчерашнем импровизированном «интервью» не зря проскальзывали вопросы в духе «где вы сейчас квартируете?» и «как вам здешние условия?». Благодаря этому Клейн доподлинно знал: ночью Ланевус отсиживается в общежитии при Профсоюзе докеров.

Однако приближаться к самому логову сыщик не стал. С параноидальной осторожностью обогнув опасную зону, он взял курс на часовую башню дока Восточного Балама.

— В Баклунде монументальными, устремленными в небо колокольнями могли похвастаться не только крупные соборы. Подобными пристройками частенько обзаводились и многие казенные учреждения. Они не блистали ни заоблачной высотой, ни помпезной роскошью, возводясь сугубо ради практической пользы — в точности как эта башня в доке Восточного Балама.

Тем не менее, на фоне окружающих трехэтажных построек она высилась истинным исполином, гордо вонзаясь в ночной мрак и свысока взирая на всю прилегающую округу.

Без труда проникнув внутрь, Клейн устремился вверх по бесконечной, теряющейся во тьме винтовой лестнице.

Наконец он достиг своей цели, оказавшись прямо над исполинским циферблатом настенных часов. Со всех сторон площадку опоясывала выкрашенная в темно-желтый цвет ограда, а до конусообразной крыши можно было при желании дотянуться рукой.

Сделав пару шагов вперед, юноша укрылся в густой тени. Сориентировавшись на местности, он устремил взор прямиком на общежитие Профсоюза докеров.

С такой высоты кирпично-красное двухэтажное здание казалось крошечным, а редкие ночные прохожие и вовсе сливались в едва различимые черные точки.

Посверлив дом взглядом несколько секунд, он отступил на шаг, окончательно растворившись в непроглядном мраке.

Следом Клейн выудил свежекупленную маску и водрузил ее на лицо.

Маска изображала клоуна с нарочито задранными вверх уголками губ и щедро вымазанным красной краской носом.

Радостного, безудержно веселящегося клоуна.

…………

Вот так, нацепив маску паяца и замерев в густой, обволакивающей тьме, Клейн принялся терпеливо дожидаться начала развязки.

Ожидание затянулось на долгих два часа.

Когда стрелки исполинских часов под его ногами наконец перевалили за час ночи, он внезапно приметил вдали летящий по небу объект.

Это был огромный дирижабль, чья обшивка отливала непроницаемой, глухой чернотой!

Если б не тусклые отблески лунного света, эта махина и вовсе слилась бы с ночным мраком. Вопреки всем газетным и журнальным описаниям, дирижабль не издавал ни малейшего грохота механизмов. Его лопасти вращались абсолютно бесшумно, а сам он походил на притаившегося стервятника, который уже заприметил добычу, но пока лишь выжидает идеального момента для броска.

Прочный, но невесомый каркас из сплава служил надежной опорой для натянутой парусины. Внизу крепилась массивная гондола, чье нутро грозно ощетинилось пулеметными гнездами, бомболюками и орудийными стволами — от одного лишь вида этой махины кровь стыла в жилах.

«Ни единого звука… Наверняка пустили в ход Потусторонние таланты для временной шумоизоляции…» — неотрывно глядя на плавно снижающийся левиафан из-под маски паяца, Клейн уже успел выстроить в уме кое-какие догадки.

Больше всего его сейчас изумляло другое: ради локальной стычки Потусторонних в самом густонаселенном районе города власти умудрились пригнать целый боевой дирижабль!

Неужели они совершенно не опасаются задеть случайных прохожих? Не боятся посеять в столице массовую панику?

Вскоре дирижабль замер, зависнув в воздухе на высоте около десяти метров. Клейн облегченно выдохнул: теперь угроза быть обнаруженным отпала окончательно, ведь его собственное укрытие находилось куда выше!

Оценивая развернувшуюся картину, юноша пришел к вполне логичному выводу: скорее всего, этот стальной монстр не станет ввязываться в прямую схватку. Его истинная роль — господство в воздухе. Он обеспечит оперативникам безупречный обзор, проконтролирует ситуацию сверху и перекроет беглецам любые пути к отступлению.

В это самое время у фасада двухэтажного кирпично-красного общежития бесшумными тенями соткались три фигуры, облаченные в длинные черные плащи.

Возглавлял троицу мужчина без шляпы. Его коротко остриженные золотисто-каштановые волосы едва колыхались на ветру, а темно-зеленые глаза казались глубокими и непроницаемыми, словно гладь лесного озера в безлунную ночь.

Двойной воротник его рубашки и плаща был неестественно высоко поднят, скрывая подбородок, а руки обтягивали перчатки цвета свежей, бьющей ключом крови!

Левую же руку мужчины обвивала стальная цепь того же оттенка, надежно приковывая к ней массивный футляр, отлитый из серебристо-белого металла.

Это был не кто иной, как Крестей Сесима — один из девяти старших дьяконов в рядах Ночных Ястребов Церкви Богини Вечной Ночи. По совместительству он являлся одним из трех предводителей элитного отряда «Красных перчаток» и в эти дни как раз находился в Баклунде.

Бросив пронзительный взгляд на дом, Сесима повернул голову к стоящему по левую руку оперативнику:

— Использовать запечатанный артефакт «1–063».

— Слушаюсь, Ваше Превосходительство Сесима, — отозвался Ночной Ястреб. Опустившись на одно колено, он проворно помог дьякону распутать стальную цепь, обвивавшую серебристо-белый футляр.

На протяжении всего этого действа мышцы Крестея Сесимы оставались натянутыми словно струны — казалось, мужчина из последних сил борется с неким незримым сопротивлением.

Стоящий по левую руку оперативник беззвучно втянул воздух и с силой надавил на крышку. По поверхности серебристо-белого ящика тут же зазмеилась призрачная рябь, с треском раскалывая невидимую преграду.

Свет вокруг мгновенно померк, словно футляр жадно всосал в себя все лучи. Из мрака неспешно выплыл короткий, выточенный из кости меч длиной меньше метра. Клинок безмятежно парил в воздухе, источая мягкое, безупречно чистое белоснежное сияние.

Прямо на его лезвии покоилось древнее, покрытое серебряной амальгамой зеркало.

Отражения в этом стекле уходили в бесконечную, пугающую перспективу, наслаиваясь друг на друга слой за слоем и теряясь в немыслимой глубине.

Ночной Ястреб по левую руку бережно подхватил зеркало и направил его гладь прямиком на кирпично-красное здание.

Фасад общежития кристально четко отразился в серебре. На первый взгляд казалось, будто в мире не изменилось ровным счетом ничего.

Однако Сесима медленно, с облегчением выдохнул. Протянув левую руку, он уверенно сжал рукоять этого короткого костяного клинка.

Поглощенный мрак немного отступил, и желтоватый свет газовых ламп робко вернулся на улицу.

— Выдвигаемся, — бросил старший дьякон и, чеканя шаг, направился к дверям кирпично-красного особняка.

Распахнув створку, трое Ночных Ястребов просочились в погруженное в мрачную полутьму здание, взяв курс прямо на лестницу, ведущую на второй этаж.

В этот самый миг из густой тени в углу вынырнул рослый, но пугающе сухопарый силуэт. Незнакомец был облачен в глухую черную сутану, его светлые волосы слегка вились, а в темно-карих глазах полыхала дикая, первобытная свирепость.

— Так ты и есть тот самый «Меч Богини»? — низким, рокочущим басом осведомился этот почти двухметровый «Гигант».

Одновременно с этими словами его правая рука молниеносно сжалась в кулак.

Бум! Бум! Бум!

Спящие в своих кроватях члены профсоюза докеров, не успев издать даже жалкого предсмертного вопля, начали с оглушительным треском взрываться прямо во сне, один за другим.

Их разорванные в клочья тела мгновенно обратились густым, тошнотворным месивом из крови и плоти. Половина этого багрового потока хлынула к «Гиганту», сплетаясь в мерзкую мантию, призванную отражать магические атаки и поглощать урон. Вторая же половина сгустилась в исполинский, покрытый жесткими волосами ковер, хищно рухнувший прямо на троицу Ночных Ястребов.

Крестей Сесима лишь безмолвно созерцал этот кровавый кошмар, даже не подумав пошевелить и пальцем.

Абсолютно бесшумно вся эта кипящая плоть и кровь рассыпалась в прах. Гротескные чары рухнули, пролившись на пол безобидным дождем, который так и не оставил на деревянных половицах ни единого багрового пятнышка.

А в самих комнатах, словно из ниоткуда, вновь соткались силуэты рабочих, всё так же безмятежно почивающих в своих постелях.

— Это зазеркалье. Причем зазеркалье, уготованное исключительно для Потусторонних. Те бомбы из плоти и крови, что ты заботливо заложил в тела этих несчастных смертных, здесь — не более чем зыбкий мираж, — перехватив священный костяной клинок в правую руку, Сесима плавно вскинул его ввысь. Мир вокруг окончательно и бесповоротно погрузился в глухую тьму.

— Жалкие фокусы! — взревел «Гигант». Резко ухватившись правой рукой за левое плечо, он с чудовищным хрустом вырвал собственную руку с корнем, после чего швырнул эту кровоточащую, торчащую костями культю прямо перед собой!

В то же самое мгновение на зияющем обрубке плеча дико заизвивались мышцы. С омерзительным чавканьем оттуда медленно проклюнулась новая рука — пока еще лишенная кожи, пульсирующая свежим мясом и кровью.

Багровые капли от брошенной плоти дождем обрушились вниз, но с ювелирной точностью обогнули Сесиму и его спутников. С шипением впившись в деревянный пол, они стремительно прожгли в нем глубокие, обугленные рытвины.

И как бы этот кислотный ливень ни старался, смертоносные брызги раз за разом пролетали в волоске от троих Ночных Ястребов, словно сама судьба отводила от них удар.

— Моим врагам, как правило, катастрофически не везет, — уголки губ Сесимы изогнулись в легкой полуулыбке. Едва заметно скользнув по полу, он мерцающим рывком очутился прямо перед «Гигантом».

Зрачки «Гиганта» сузились в иглы. Его исполинское тело внезапно поплыло, плавясь словно восковая свеча, и, обратившись густым, вязким кровавым месивом, стремительно впиталось прямо в половицы.

Сесима, повинуясь инерции своего рывка, плавно опустился на одно колено и с силой вонзил священный костяной клинок прямо в деревянный пол.

— Нет!

В густом мраке оглушительно полыхнул истошный, пропитанный невыносимой мукой и первобытным ужасом рев. Однако он оборвался так же стремительно, как и возник, наглухо проглоченный разлившимся вокруг абсолютным, могильным безмолвием.

Сесима выпрямился в полный рост и выдернул клинок. С белоснежного острия сорвалась и медленно скользнула вниз одинокая капля густой, темно-алой крови. А на полу тем временем из проступившего кровавого месива соткалась застывшая в вечном отчаянии физиономия — лицо того самого «Гиганта» с характерно опущенными уголками губ.

Хрясь! Хрясь! Хрясь!

Вокруг старшего дьякона одна за другой бесшумно соткались три тени, но все они тут же нелепо рухнули на пол, словно подкошенные. Их грубо и безжалостно сбили с ног мириады невидимых, призрачных щупалец!

Бах! Бах! Бах! Оставшийся стоять позади Ночной Ястреб хладнокровно спустил курок. Ствол выплюнул серебряные пули, на чьих гладких боках смутно угадывалась гравировка Темных Священных Эмблем.

Троица убийц, намеревавшаяся нанести удар из слепой зоны, вывалилась из сумрака. Их тела судорожно дернулись и обмякли, навеки распрощавшись с жизнью.

— «Епископ Роз», «Отшельник»… Псы из ордена Авроры, — сурово сдвинув брови, констатировал Сесима. Не оборачиваясь к товарищам, он глухо предупредил: — Во всём этом деле кроется какая-то гниль. Ситуация слишком странная, держите ухо востро.

Не успели эти слова сорваться с его губ, как мертвую, звенящую тишину зазеркалья разорвало мерное цоканье каблуков: топ, топ, топ.

Вслед за этим он увидел Ланевуса. Облаченный в простую льняную рубашку, мужчина с резкими, рублеными чертами лица неспешно спускался по сумрачной лестнице. На его физиономии застыла маска абсолютного равнодушия — в глазах не читалось ни единой искры страха.

— Признаться честно, я сбит с толку. В глазах ордена Авроры ты должен быть презренным богохульником. С какой стати они приставили к тебе своих псов в качестве охраны? — словно не чуя подвоха, как бы невзначай поинтересовался Сесима.

Ланевус расплылся в своей фирменной, язвительной ухмылке:

— Всё до смешного просто.

— Потому что я больше не тот заурядный Ланевус.

Он выдержал многозначительную паузу, и его взгляд мгновенно налился ледяной, пронизывающей стужей:

— Теперь я еще и Истинный Творец!

С этими словами он резким рывком распахнул ворот своей льняной рубашки, обнажив грудь и живот. Кожа там отсутствовала напрочь, зияя пульсирующим, густо-багровым месивом из обнаженных мышц и плоти.

И это тошнотворное сплетение растерзанной плоти причудливым образом складывалось в гротескный силуэт человека, распятого вниз головой!

Гр-р-рох! Незримая преграда вокруг с оглушительным треском разлетелась вдребезги, осыпаясь осколками разбитого стекла. Весь этот иллюзорный, зазеркальный мир рухнул, обратившись в прах.

То была аура подлинного божества.





Глава 286


Насмешливая улыбка




На часовой башне дока Восточного Балама Клейн, скрывавший лицо под маской клоуна и надежно укрытый густым мраком, в абсолютной тишине неотрывно взирал на общежитие Профсоюза докеров и парящий над ним дирижабль.

Разглядеть детали схватки было невозможно, равно как и понять, на каком этапе находится операция внутри кирпично-красного здания. Оставалось лишь стиснуть зубы и, опираясь на малейшие изменения в окружающей обстановке да редкие черные точки прохожих, пытаться оценить, в чью пользу складывается расклад.

И в этот самый миг он увидел, как газовые фонари в том квартале разом, один за другим, погасли.

Погасли абсолютно все!

Вся улица погрузилась в кромешную тьму!

Следом из недр особняка вырвалось и хлынуло наружу нечто до боли знакомое, пугающее до глубины души. И хотя Клейна отделяло от эпицентра приличное расстояние, его тело забила крупная дрожь, ноги предательски подкосились, а спина инстинктивно согнулась.

Это было чувство абсолютного превосходства, взирающего на всё живое с недосягаемой высоты и безжалостно втаптывающего его в грязь.

Мощь, которой невозможно ни противостоять, ни взглянуть в лицо!

«Нет, на бога нельзя смотреть напрямую…» Рассудок помутился, и юноше почудилось, будто он вновь перенесся в прошлое. Снова оказался в приемной охранного предприятия «Черный Терновник», активируя духовное зрение в отчаянной попытке прощупать ауру Мегоз и заглянуть в её чрево.

Ощущения совпадали до мельчайших деталей!

Хотя нет, сейчас всё ощущалось куда радикальнее и страшнее!

«Да как такое вообще возможно? Ланевус ведь унаследовал лишь крохотную частицу божественности Истинного Творца! Ну, максимум, прихватил еще парочку соответствующих артефактов! Откуда здесь взялась эта удушающая аура нисходящего в мир злого бога?»

Не успел Клейн обуздать предательскую дрожь и взять под уздцы сорвавшиеся вскачь мысли, как внезапно почуял: первобытный, умиротворяющий и бездонный мрак наглухо поглотил ту самую неодолимую, запретную для смертных глаз мощь.

Обе колоссальные силы взаимно уничтожились. Газовые фонари на улице один за другим вновь ожили, заливая брусчатку ровным светом, а стремительно падающий дирижабль плавно выровнялся и воспарил ввысь.

Всё вернулось на круги своя, словно мир вокруг не претерпел ни малейших изменений.

Однако Клейн так не считал. Титаническим усилием воли заставив себя выпрямиться, он кристально ясно осознал: в кирпично-красном здании только что разыгралось нечто поистине судьбоносное.

«Аура, чья природа и ранг бесконечно превосходили уровень Потусторонних, рассеялась. Дух нисходящего злого божества истаял. А это значит, что замысел Истинного Творца — или же самого Ланевуса — с треском провалился… Впрочем, и Ночным Ястребам наверняка досталось так, что они едва стоят на ногах…» Сердце юноши дрогнуло. Не теряя ни секунды, он отцепил спрятанный в левом рукаве маятник, перехватил серебряную цепочку и глухо, почти беззвучно произнес:

«В данный момент Ланевус не представляет угрозы».

Быстро прокрутив фразу ровно семь раз, он распахнул глаза и увидел, как кулон из цитрина выписывает круги против часовой стрелки. Вращение было плавным, а амплитуда — совсем крошечной.

Это служило верным знаком: аферист по-прежнему оставался опасен, однако уровень угрозы упал до смехотворного минимума.

Но внимание Клейна приковала совершенно иная, куда более важная деталь:

Гадание больше не давало осечек!

А значит, Ланевус окончательно и бесповоротно лишился той самой частицы божественности, дарованной ему Истинным Творцом. Их пути разошлись на фундаментальном уровне!

Пронизывающий до костей ледяной ветер овеял колокольню. Юношу резко передернуло, словно мощный электрический разряд прошил его от самых пяток до макушки.

«А ведь я вполне могу вмешаться!» — эта дерзкая мысль молнией вспыхнула в голове. Отбросив любые колебания, парень прямо там, в густом мраке часовой башни, отчеканил четыре выверенных шага против часовой стрелки и воспарил в чертоги над серой мглой.

Не теряя ни мгновения, он опустился в кресло. Повинуясь воле владыки, из пустоты тут же соткались лист желтовато-бурого пергамента и заранее выведенная на нем фраза для прорицания:

«Путь, которым сбежит Ланевус».

Вальяжно откинувшись на спинку, Клейн принялся лихорадочно чеканить слова заклинания, стремительно проваливаясь в глубокий сон.

В этом зыбком, расколотом на части и подернутом туманной пеленой мире его взору предстали сточные канавы с бурлящей жижей, полутемные, перепачканные грязью проходы и изъеденные ржавчиной металлические трубы.

Место было донельзя тесным и наглухо изолированным от внешнего мира.

Городская канализация!

Вынырнув из транса, Клейн моментально пришел в себя. Плотным коконом укутавшись в собственную духовность, он камнем рухнул в серую бездну.

Едва вернувшись в реальность, юноша рефлекторно отшатнулся на пару шагов, укрывшись на той стороне колокольни, что была отвернута от парящего дирижабля.

Спускаться по бесконечной винтовой лестнице он не стал. Перемахнув через выкрашенную в темно-желтый цвет ограду, Клейн с кошачьей грацией принялся прыгать вниз. Используя карнизы, архитектурные выступы и лепнину, он виртуозно, ярус за ярусом, сокращал дистанцию, балансируя в воздухе с такой легкостью, будто вышагивал по ровной брусчатке.

Спустя какие-то мгновения его подошвы мягко коснулись массивных каменных плит мостовой.

…………

В это же время внутри кирпично-красного особняка. Двое Ночных Ястребов в красных перчатках без сознания валялись у самого порога. То древнее посеребренное зеркало откатилось куда-то в угол и теперь выглядело совершенно заурядно — в этой стекляшке было невозможно разглядеть запечатанный артефакт первого класса.

Однако обостренное чутье явственно подсказывало: артефакт, дюйм за дюймом, восстанавливает свою дьявольскую мощь.

Крестей Сесима, опустившись на одно колено прямо посреди перекрестка коридоров, застыл изваянием. Из уголков его глаз непрерывными дорожками струилась жуткая, похожая на смесь слез и крови влага.

Золотисто-каштановые волосы безжизненно прилипли к потному лбу. Поднятый воротник плаща и рубашки превратился в изодранные лохмотья, обнажив заостренный подбородок и тонкие, упрямо сжатые губы.

Старший дьякон тяжело, с надрывом хватал ртом воздух. И на каждом его зубе проступал полупрозрачный, призрачный и искаженный невыносимой мукой лик.

Опираясь о пол затянутой в красную перчатку левой рукой, Сесима титаническим усилием воли выпрямил шею и вперил пронзительный взгляд перед собой.

Прямо по курсу высилась лестница на второй этаж. А на ступенях, распахнув ворот льняной рубашки настежь, возвышался Ланевус.

Мерзавец стоял неестественно прямо. Прямо из его груди, прошив плоть насквозь, торчал тот самый безупречно белый, влажно поблескивающий священный костяной клинок.

Оголенные мышцы и жуткое месиво плоти, что еще недавно сплетались в гротескный силуэт Повешенного, бесследно испарились. На их месте теперь зияла лишь абсолютная, чудовищная пустота.

Сквозь эту зияющую в животе дыру можно было без труда разглядеть стену за спиной афериста.

С превеликим трудом сделав неловкое движение, Ланевус вдруг запрокинул голову и зашелся в диком, безумном хохоте:

— Ха-ха-ха! Премного благодарен!

— Нет, вы не представляете, как я вам благодарен!

— Честное слово! Взгляните в мои искренние глаза — моя признательность не знает границ!

— Не нагрянь вы сюда так вовремя, не раскуси мой замысел, и всего через пару месяцев я бы окончательно превратился в безвольный сосуд для нисхождения Истинного Творца! Скажите на милость, чем бы тогда моя участь отличалась от банальной смерти?

Услышав эту тираду, Сесима откровенно опешил. В голове не укладывалось: мерзавец, чей главный и самый смертоносный козырь они только что с таким трудом уничтожили, искренне упивался радостью!

Старший дьякон порывался встать, но ноги не слушались. Жаждал броситься в атаку, но мышцы налились неподъемным свинцом.

Безошибочно прочитав недоумение в его глазах, Ланевус зашелся в лающем кашле, перемежающемся со смешком:

— Знаете ли вы, в чем кроется моя главная трагедия? Для людей моего склада ума нет ничего мучительнее, чем провернуть поистине грандиозное, достойное гордости дельце и не иметь возможности ни с кем этим поделиться.

— Кхе… Еще тогда, в Тингене, Истинный Творец виртуозно обвел меня вокруг пальца. Он не только намеревался низойти в наш мир через рождение Своего отпрыска, но и втайне укоренил в моей плоти некое «семя».

— Да что там… Я всерьез подозреваю, что младенец Мегоз изначально был лишь отвлекающим маневром! Он ведь даже не потрудился отдать приказ псам из ордена Авроры, чтобы те охраняли девчонку или пустили ищеек по ложному следу. Складывается впечатление, что Он с самого начала знал о неизбежном провале этой затеи!

— Подлинный план Его возвращения строился именно на мне! Та самая божественность, которой Он меня щедро одарил, стоило мне лишь переступить границы Баклунда, внезапно слилась с дремавшим внутри «семенем»! Ха-ха-ха, вы хоть представляете этот кошмар⁈ Меня стирали, дюйм за дюймом подменяя Его сущностью! Шаг за шагом я переставал быть собой! А в самом финале я бы просто испарился, окончательно став Истинным Творцом!

— Я даже не успел раскинуть мозгами, как выпутаться из этого дерьма, как фанатики из ордена Авроры взяли мой след, ориентируясь на излучаемую божественность. Хвала небесам, мозгов у них как у хлебного мякиша. Сплошные отбитые психи! Ха-ха, воистину, мир полнится идиотами!

Кхе-кхе-кхе! Выплюнув сгусток темной крови, Ланевус, казалось, вернул себе толику подвижности.

Тяжело переставляя ноги, он сделал шаг вперед. Резкие, рубленые черты его лица каким-то непостижимым образом сгладились, вновь обретая поразительное сходство с тем самым первоначальным обликом афериста.

Ухватившись рукой за перила, он расплылся в своей фирменной, ядовитой и насмешливой улыбке:

— Какая удача, что для окончательного нисхождения и тотальной подмены моей личности Истинному Творцу требовались просто океаны пессимизма, глухого отчаяния, апатии, первобытной злобы и чистейшего порока. Лишь такой мегаполис как Баклунд — а если точнее, его Восточный район, фабричные кварталы и доки — мог утолить этот голод. И именно этот нюанс подарил мне лазейку! Даровал шанс плести интриги и вступать в контакт с внешним миром!

— Я прекрасно осознавал, что банально попросить кого-то заявить в полицию — затея дохлая. Любой встречный-поперечный с легкостью мог оказаться тайным агентом ордена Авроры.

— Поначалу я вознамерился спровоцировать забастовку, дабы привлечь внимание легавых. Увы, псы из ордена Авроры мигом почуяли неладное: они жестоко меня пытали, вынесли последнее предупреждение, и эту затею пришлось спешно свернуть.

— Следом я виртуозно разыграл потерю контроля, выбив себе право спускаться в канализацию, дабы выпустить пар. И пока я бродил по стокам, то втихую, капля за каплей, отравлял собственной кровью местную живность, превращая жалких тварей в свирепых, кровожадных мутантов. Какая досада, что вы так и не успели выйти на меня по этому следу! Фанатики Авроры вновь раскусили мой замысел — кажется, кто-то из их братства умудрился сложить голову в пасти моих питомцев. Эх, а теперь, напрочь лишившись и божественности, и того самого «семени», моя кровь окончательно растеряла свои чудодейственные свойства.

— После той выходки меня взяли под жесточайший, тотальный контроль. И всё же я улучил момент: выпотрошил одну шлюху, причем сделал это с пугающей, первобытной жестокостью, отчаянно надеясь заставить полицию рыть носом землю. И что вы думаете? Эти психи из ордена Авроры хладнокровно замаскировали мою резню под очередной эпизод в деле серийного маньяка! Мои надежды на спасение вновь рассыпались прахом.

— Лишившись свободы маневра, пришлось действовать тоньше. Я сам, по доброй воле, настоял на том, чтобы ко мне приставили самых отбитых, самых свирепых и радикальных головорезов Авроры! И этот шаг идеально лег на их собственные планы. Хе-хе, ну неужели трудно было хоть немного пораскинуть мозгами? Подобные психи — это же ходячие пороховые бочки, готовые рвануть в любую секунду! И, как я и рассчитывал, вы всё-таки нагрянули!

Фух… — с шумом выдохнув, Ланевус плавно потянулся, разминая затекшие мышцы, словно окончательно сбрасывая с себя остатки чуждого влияния.

Хладнокровно выдернув торчащий из груди священный костяной клинок, он с нескрываемым сожалением протянул:

— Какая вопиющая несправедливость, что я не могу прихватить эту прелесть с собой. Иначе вы бы в два счета взяли мой след.

Едва безупречно-белое лезвие покинуло его тело, как выяснилось пугающее обстоятельство: из зияющей, чудовищной раны не вытекло ни единой капли крови. Казалось, вырванная пустота изначально не имела к плоти Ланевуса ни малейшего отношения.

Прижав правую руку к груди, аферист отвесил Крестею Сесиме и его павшим товарищам издевательски-учтивый поклон:

— Экипаж дирижабля снаружи наверняка вот-вот придет в себя, так что задерживаться мне больше недосуг.

— Примите мою благодарность, самую искреннюю и сердечную.

— Пусть вы и непроходимые идиоты, но всё же оказали мне поистине неоценимую услугу.

— И для кучки таких олухов стать моими спасителями — величайшая честь.

С этими словами он резко выпрямился, и его лицо исказила та самая, до краев наполненная ядовитой насмешкой улыбка:

— Прощайте, глупцы из Ночных Ястребов.

— Позвольте вашим жизням стать прощальным салютом в мою честь.

Намертво стиснув рукоять священного костяного клинка, он хищным рывком преодолел разделявшее их расстояние, намереваясь вонзить лезвие прямиком в Крестея Сесиму.

Однако в этот самый миг его веки внезапно налились свинцовой тяжестью, а тело пронзило дикое, непреодолимое желание рухнуть на пол и провалиться в глубокий сон.

— Надо же, у тебя еще остались крохи сил… Как некстати… — пробормотал Ланевус, до боли прикусив язык, чтобы прогнать оцепенение. Резко размахнувшись, он с силой швырнул священный клинок прямо в того Ночного Ястреба, что валялся без чувств у самого порога!

— Нет!

Сесима в отчаянном порыве выбросил вперед руку, пуская в ход те жалкие остатки мощи, что сумел скопить. Мощный незримый импульс ударил в костяной клинок, сбивая его со смертоносной траектории.

Ланевусу только это и было нужно. Под гулкий топот сапог он молниеносно метнулся в сторону. Добравшись до уборной в самом конце коридора, аферист рыбкой выпрыгнул в окно, навсегда покидая кирпично-красный особняк.

Оказавшись на улице, он проворно сдвинул тяжелый чугунный люк и, цепляясь за скобы, стремительно соскользнул в спасительные недра канализации.

Сточные туннели были знакомы ему как свои пять пальцев. Не снижая скорости даже в кромешном, непроницаемом мраке, он виртуозно петлял, перепрыгивал через препятствия и закладывал крутые виражи, уносясь всё дальше в лабиринты баклундских стоков.

Как вдруг инстинкты взвыли сиреной. Аферист вжал тормоза, резко откинувшись назад.

Чвак!

Обычная игральная карта намертво, словно стальное лезвие, вонзилась ему в правую часть груди. По плотному картону тут же заструилась густая алая кровь, срываясь каплями на грязный бетон.

Вскинув голову, Ланевус, чье зрение безупречно резало мрак, выхватил во тьме фигуру своего обидчика.

Впереди стоял мужчина среднего роста, облаченный в заурядную рабочую робу. Его лицо скрывала маска с гротескно задранными вверх уголками губ и щедро вымазанным красной краской носом.

Это был радостный, безудержно веселящийся клоун.





Глава 287


Битва насмерть




В ту же долю секунды, когда их взгляды пересеклись, Ланевус резко пригнулся и рыбкой ушел в перекат вперед.

Дзынь!

Карта Таро с изображением ангела и трубы, уподобившись остро отточенному метательному ножу, намертво вонзилась в бетонную стену канализации — ровно на той высоте, где мгновением ранее находилась шея афериста.

Дзынь! Дзынь! Дзынь!

Ланевус то кувыркался, то отпрыгивал в сторону, то хищно бросался вперед. Демонстрируя пугающую, нечеловеческую проворность, он виртуозно уклонился от трех летящих друг за другом картонок. Смертоносные снаряды с силой впечатывались в кирпичную кладку, каменные плиты и цемент, исторгая звонкий, хлесткий лязг, словно кто-то бил по металлу.

Краем глаза беглец успел зафиксировать: преследователь в маске клоуна ни на йоту не уступал ему в скорости, неотступно вися на хвосте. Одной рукой незнакомец намертво сжимал пухлую колоду, а другой — привычным, отработанным до автоматизма жестом метал карты одну за другой.

Едва в поле зрения мелькнул нарисованный на картоне солнцеликий лик, Ланевус резко оттолкнулся левой рукой от стены. Его тело пружиной взмыло в воздух, закладывая немыслимый, крутой вираж.

И в этот самый миг слух резанул пронзительный свист, а лодыжку прошила дикая, ослепляющая боль!

«Выпустил сразу две? Причем вторую с микроскопической задержкой, метя точно туда, куда я собирался отпрыгнуть? Он что, читает мои движения наперед⁈» — сердце афериста тревожно екнуло. Едва подошвы коснулись земли, он, превозмогая жгучую боль, вновь рыбкой ушел в перекат.

Дзынь!

В то самое место, где он находился долю секунды назад, вонзилась очередная карта Таро, жалобно вибрируя от силы удара.

Лишь теперь Ланевус сумел разглядеть, что в его правую лодыжку глубоко въелось картонное лезвие. Нарисованные на нем звезды, кувшин и святая вода уже щедро пропитались свежей, алой кровью.

Вжик! Вжик! Вжик!

Враг не оставлял ни малейшего шанса на передышку или перевязку. Карты Таро, обратившись роем беспощадных лезвий, со свистом неслись к нему, метя в самые разные уязвимые точки.

Стремительная кровопотеря из лодыжки и груди, фантомная отдача от зияющей сквозной раны в животе и последствия недавнего столкновения с мощью полубожественного порядка быстро сделали свое дело. Ланевус, будучи «Мародером» девятой Последовательности и славившийся запредельной ловкостью, начал стремительно терять скорость и вязнуть в собственных движениях.

Хрясь! Очередная картонка была отбита на лету, однако её острый край успел оставить на запястье афериста глубокий, кровоточащий порез.

«Ночные Ястребы и армейские ищейки вот-вот нагрянут, медлить больше нельзя!» — в этот критический миг рассудок Ланевуса работал с ледяной, пугающей ясностью.

Внезапно он замер как вкопанный, напрочь отказавшись от уклонений, и позволил карте с изображением Дьявола безупречно точно вонзиться прямо ему в шею.

В то же мгновение все впившиеся в его плоть картонки со звоном отлетели прочь. В зияющих ранах на шее, правой части груди, запястье и лодыжке дико, исступленно заизвивалась кровавая масса. Из разорванного мяса начали стремительно проклевываться омерзительные, пульсирующие грануляции плоти!

Кожа Ланевуса в мгновение ока покрылась густой россыпью крошечных бугров. Отливая железным блеском, они на глазах слились воедино, сковав тело подобием прочного металлического панциря.

Дзынь! Очередная пущенная карта бессильно отскочила от этой бронированной кольчуги.

Глаза афериста густо налились кровью. Устремив взор на замершего напротив и убравшего колоду клоуна, он бросил с ядовитой, издевательской полуулыбкой:

— Как ни крути, а после того, как божество вывернуло меня наизнанку, кое-какие щедрые дары у меня всё же остались.

Не успели эти слова растаять в воздухе, как он мощно оттолкнулся левой ногой. Одним махом перемахнув через бурлящий поток нечистот, Ланевус хищно бросился прямо на преследователя.

Клейн в клоунской маске, словно заранее предугадав этот маневр, мягко скользнул в сторону. Его левая рука молниеносно вынырнула из кармана и, сжавшись в монолитный кулак, подобно пущенному ядру устремилась прямо в висок врага.

Бум!

Ланевус виртуозно довернул корпус и вскинул предплечье, жестким блоком отбивая сокрушительный выпад юноши.

Чудовищная, первобытная сила обрушилась на Клейна словно сорвавшаяся лавина. Инерция удара потянула его за собой, заставив оступиться и потерять равновесие.

Бам! Бам! Бам!

В ушах юноши раз за разом взрывались глухие, хлесткие хлопки рассекаемого воздуха. Кулаки афериста, с каждым выпадом становясь всё тяжелее и стремительнее, неумолимо заполняли собой всё поле зрения.

Казалось, парень напрочь забыл о попытках удержаться на ногах. Поддавшись инерции падения, он рыбкой рухнул в сторону и, ловко опершись на левый локоть, крутанул спасительный перекат со сменой траектории.

Хрясь! Бам! Бум!

Ланевус остервенело молотил руками и ногами, обрушивая настоящую бурю смертоносных ударов. Клейн несколько раз оказывался на волосок от гибели, но его выручала гротескная, сверхъестественная координация: выламывая тело под немыслимыми углами, он чудом уходил с линии атаки. Юноша то отскакивал от стен, то распластывался по земле, уподобившись цирковому акробату в разгар безумного представления.

При этом он действовал пугающе хладнокровно, без малейшей тени паники. Складывалось стойкое впечатление, что его главная цель — максимально затянуть схватку, дожидаясь, пока подоспеют Ночные Ястребы и армейские чины.

Но стоило аферисту лишь попытаться разорвать дистанцию и дать деру, как юноша тут же мертвой хваткой вцеплялся в него, наглухо перекрывая любые пути к отступлению.

Хрясь!

Очередной сокрушительный выпад Ланевуса отбросил Клейна на стену. Использовав отскок, парень взмыл в воздух, а сам аферист в ту же долю секунды резко сменил курс, устремляясь в спасительный боковой туннель.

Едва носки ботинок Клейна коснулись земли, его тело напружинилось, готовое пушечным ядром сорваться вдогонку и впечататься прямо в спину беглеца.

И в этот самый миг перед его мысленным взором внезапно вспыхнула кристально ясная картина:

«Ланевус, словно напрочь лишенный костей, гротескно выворачивает торс назад и сокрушительным ударом вонзает кулак ему прямо в грудь».

Так сработало боевое предвидение «Клоуна»!

Не теряя ни доли секунды на раздумья, Клейн хладнокровно погасил инерцию своего рывка.

С глухим хлопком он всё же бросился вперед, но этот выпад оказался куда слабее и короче, чем планировалось изначально.

Хрусть!

Под режущий слух скрежет суставов Ланевус, чьи ноги по-прежнему смотрели строго вперед, внезапно изломал позвоночник. Его верхняя часть туловища резко развернулась на сто восемьдесят градусов, обратив лицо прямо к преследователю.

В этой леденящей кровь позе аферист молниеносно выбросил кулак, метя юноше точно в голову. Удар был настолько чудовищным, что воздух взорвался оглушительным, пугающим хлопком.

Бум!

Его кулак сокрушил лишь пустоту, застыв в жалких двадцати-тридцати сантиметрах от лица Клейна.

Шквальный порыв ветра от взмаха растрепал волосы юноши. Однако парень не стал использовать эту секундную уязвимость врага для ответной атаки. Вместо этого он низким, вибрирующим шепотом выплюнул слово на древнем гермесе:

— Багрянец!

«Амулет⁈» — висок Ланевуса нервно дернулся. Аферист молниеносно отпрыгнул в сторону, отчаянно пытаясь уйти с линии поражения.

Вот только Клейн так ничего и не бросил. Намертво сжав левый кулак, он словно привязанный метнулся следом за врагом.

Он точно так же ушел в перекат, и разделявшая их дистанция увеличилась лишь на самую малость.

«Он меня дурит⁈» — эта мысль лишь успела мелькнуть в сознании Ланевуса, как в его глазах кристально ясно отразились вздернутые в издевательской усмешке уголки губ клоунской маски. А в зажатом левом кулаке преследователя уже вовсю полыхало темно-красное пламя.

«Это же…» — взгляд афериста мгновенно заледенел.

Тишину разорвала череда тихих, потрескивающих хлопков. Глубокая, умиротворяющая безмятежность стремительно расползлась во все стороны, в одночасье накрыв плотным коконом и его самого, и Клейна.

«Чего он добивается? Хочет, чтобы мы оба… провалились в сон… и тогда подоспевшие… Ночные Ястребы и армейцы… схватят меня…» — веки Ланевуса налились свинцом и неумолимо поползли вниз. Сдерживаемые до этого усталость и истощение теперь обрушились на него с удвоенной, непреодолимой силой.

Титаническим усилием воли он боролся с накатывающей дремотой, отчаянно уповая на то, что нынешняя гротескная мутация его плоти поможет пережить самый пик усыпляющих чар.

Клейн же, напротив, даже не думал сопротивляться, мгновенно провалившись в глубокое забытье.

Однако всякий раз, когда его разум подвергался неестественному, насильственному усыплению, инстинкты мгновенно били в набат, пробуждая его!

Именно в этом и крылась его абсолютная, уникальная защита против любого спиритизма и чужих вторжений в сны!

Тот самый козырь, благодаря которому ему чудом удалось вырвать свою жизнь из гибельных лап мадам Шарон!

Еще в самом начале заварушки, осознав тщетность карточных лезвий, Клейн незаметно выудил «Амулет Сна» и намертво зажал его в ладони. Он терпеливо, хладнокровно выжидал идеального момента — того самого шанса, когда сможет накрыть чарами и врага, и самого себя!

Не прошло и мгновения, как сохранивший внутри грез ледяную ясность рассудка юноша с треском разорвал путы сна. Распахнув глаза, он вперил безжалостный взор в отчаянно шатающегося, одурманенного Ланевуса.

Фух! Клейн внезапно обрел абсолютное, ледяное спокойствие, словно перед ним находилась не живая угроза, а обычная тренировочная мишень.

Шумно втянув воздух, он резко довернул корпус, подал плечо и выбросил кулак вперед. Сокрушительный удар, в который он вложил всю свою силу без остатка!

Бум! Хрясь!

Кулак с чудовищной силой впечатался прямо в горло Ланевуса, разрывая плоть и сминая хрящи. Под оглушительный хруст ломающихся костей во все стороны брызнули кровавые ошметки.

Отброшенный этим ударом, аферист отшатнулся на пару шагов назад и тяжело впечатался спиной в стену.

Пронзившая тело дикая агония наконец-то вырвала его из цепких лап сновидения, однако покрывавшая кожу защитная железная чешуя стремительно истаяла без следа.

Клейн же, едва завершив свой смертоносный выпад, уже успел запустить левую руку в карман и молниеносно выхватить две карты.

Вжих! Вжих!

Острые картонные лезвия Таро с ювелирной точностью вонзились прямо в глаза Ланевуса. По его лицу в то же мгновение заструились густые кровавые ручейки.

Уму непостижимо, но Ланевус сумел стерпеть даже эту выворачивающую наизнанку боль. Не издав ни единого стона, он хищным, отчаянным рывком бросился вперед, вкладывая все остатки сил в предсмертную атаку!

Юноша не стал развивать успех лобовым столкновением. Словно заранее предугадав этот маневр, он плавно развернулся боком и скользнул на шаг назад.

И в то же мгновение, пока ослепленный враг прошивал пустоту, Клейн в два стремительных шага оказался у него за спиной. Вскинув руки, он намертво обхватил и сдавил шею афериста.

Хрусть!

Вложив в рывок всю мощь своих рук и резко довернув корпус, Клейн безжалостно, одним слитным движением свернул Ланевусу шею!

Покончив с этим, парень отступил на пару шагов, неотрывно глядя на поверженного врага.

Изуродованные картами глаза Ланевуса бессмысленно уставились в пустоту. Его обмякшее тело начало медленно оседать на землю, пока сам он, снедаемый неподдельным недоумением, прерывисто, сдавленно хрипел:

— Почему…

— Ты… убил… меня…

Скрывающий лицо под маской клоуна Клейн взирал на своего заклятого врага с абсолютным, ледяным равнодушием и лаконично отозвался:

— Просто так.

— Нет… — глаза Ланевуса до предела распахнулись от невыносимой, жгучей обиды. Так и не смирившись с подобным финалом, он окончательно рухнул на грязный бетон канализации, испустив свой последний вздох.

И в этот самый миг казавшийся невозмутимым Клейн хищно шагнул вперед. До звона в суставах напрягши правую ногу, он вложил всю ярость и мощь в сокрушительный пинок, обрушив его прямо на голову Ланевуса.

Бум!

И без того превращенная в кровавое месиво и лишенная целых костей шея не выдержала столь чудовищного напора. Голова афериста, словно пущенный футбольный мяч, оторвалась от тела и с глухим стуком впечаталась в стену, оставив после себя лишь мерзкую кляксу из багрового и белого!

Глядя на эту кровавую развязку, Клейн внезапно согнулся пополам.

— Ха-ха-ха, ха-ха-ха.

— Ха-ха-ха-ха-ха-ха.

Он зашелся в диком, безумном, сдавленном хохоте, и натянутая на его лицо маска «Клоуна» казалась в этот миг воплощением абсолютного, безграничного счастья.

Гротескно вздернутые уголки нарисованных губ, ярко-красный нос и мертвенно-белый фон — всё это источало невероятное веселье.

— Ха-ха, ха-ха… ха-ха-ха… — юноша хохотал до рези в легких, задыхаясь, и его смех звучал куда надрывнее и горше любых рыданий.

Спустя несколько секунд он наконец-то сумел взять себя в руки. Медленно выпрямившись, парень лукаво подмигнул левым глазом самому глухому, чернильному мраку канализации. Слегка приподняв уголки губ, он беззвучно прошептал:

«Капитан…»

«Посмотрите, мы в очередной раз спасли Лоэн…»

Кристально чистые, горячие капли одна за другой беззвучно скатились по щекам, разбиваясь о его воротник.

И в это самое мгновение Клейн физически ощутил: эликсир «Клоуна» внутри него усвоился без остатка.





Глава 288


Исполненное глубокого символизма место преступления




В лишенной даже крохотного лучика света канализации Клейн отер шею и вновь устремил взор на расколотый череп Ланевуса и его обезглавленный труп, а затем — на две карты Таро, намертво вонзившиеся прямо в глаза убитого.

Изначально юноша намеревался собрать все свои импровизированные «метательные ножи» до единого, чтобы подчистую замести следы, однако внезапно столкнулся с весьма насущной и серьезной проблемой.

Он был напрочь лишен ночного зрения.

Вся эта бешеная гонка по кромешному мраку сточных туннелей и ожесточенная схватка с аферистом увенчались успехом исключительно благодаря его духовному зрению!

Он безошибочно фиксировал цвета ауры Ланевуса и духовное свечение прочих обитателей подземелья, едва уловимо нащупывая те крохи пространства, что они «подсвечивали», и лишь так прокладывал себе путь.

Увы, та колода Таро, что сейчас находилась в его арсенале, разительно отличалась от выданной в свое время Ночными Ястребами. На ней не было ни серебряных нитей, напоенных духовностью, ни каких-либо иных особенностей — самый что ни на есть заурядный, грошовый картон.

В подобной кромешной тьме Клейн с горем пополам мог различать очертания предметов в микроскопическом радиусе вокруг себя, полагаясь на свечение собственной ауры. Но вот высмотреть с расстояния разбросанные по всему туннелю, вонзившиеся в стены и пол картонки было задачей невыполнимой — как-никак, их бойня не ограничилась каким-то одним тесным пятачком, а растянулась на изрядную дистанцию.

Разумеется, сыщик ни на йоту не сомневался: будь у него в запасе хотя бы четверть часа, собрать все раскиданные карты не составило бы особого труда. Загвоздка крылась в ином — идущие по следу Ланевуса Ночные Ястребы и армейские ищейки с дирижаблей могли нагрянуть сюда буквально с минуты на минуту!

«Рисковать сейчас — чистой воды самоубийство… Всю дорогу я орудовал в перчатках… Да и колоду эту прикупил еще до приезда в Баклунд, самая ходовая модель по всей стране… Я ей толком и не пользовался… А даже если и таскал с собой, то обычно она валялась в одном кармане с медным свистком мистера Азика… При всем желании, какими бы ухищрениями они ни воспользовались, выйти по этим картонкам на меня будет архисложно. В худшем случае лишь восстановят картину боя. Но лицо-то у меня скрыто под маской, а рост изменен специальными стельками…» — вихрь мыслей пронесся в голове Клейна, и решение созрело молниеносно.

Развернувшись к обезглавленной туше Ланевуса, он опустился на корточки и, орудуя затянутой в черную перчатку правой рукой, сноровисто принялся обшаривать карманы мертвеца.

Прибегать к спиритизму Клейн даже не помышлял. Во-первых, недавнее чудовищное ощущение сошествия злого бога намертво врезалось в память, напрочь отбивая охоту бездумно ковыряться в душе Ланевуса без спасительной страховки чертогов над серой мглой. А во-вторых, с висящими на хвосте инквизиторами и вояками у него банально не оставалось времени, чтобы обустроить алтарь, провести ритуал призыва самого себя с ответным откликом и уже оттуда вытягивать тайны мертвеца.

«Из двух зол всегда выбирают меньшее…» — беззвучно резюмировал Клейн, отдергивая руку от остывающего тела.

Этот обезумевший аферист спасался бегством в такой дикой спешке, что не прихватил с собой ни гроша наличных, ни горстки ингредиентов, ни единого амулета. На теле обнаружился лишь спрятанный у самого сердца крошечный, размером с глазное яблоко значок, от которого исходило слабое, едва уловимое духовное свечение.

Угроза того, что по этой вещице его смогут выследить, Клейна совершенно не заботила — он всё равно намеревался зашвырнуть ее в таинственное измерение над серой мглой для детального, безопасного изучения. Поднявшись на ноги, сыщик небрежным жестом сунул значок в карман.

Окинув труп долгим взглядом и не став дожидаться, пока выделится Потусторонняя характеристика, он извлек из-за пазухи зажатую в левой перчатке оставшуюся колоду Таро.

Вытянув руку вперед, он занес ладонь с картами ровно над бездыханными останками Ланевуса.

В следующее мгновение пальцы Клейна разжались. Картонные прямоугольники пестрым водопадом хлынули вниз, усеяв изуродованную тушу, словно опавшая осенняя листва. Одни легли рубашкой вниз, явив свету причудливые рисунки и цифры, другие же смотрели вверх темно-красными, испещренными неясным узором спинками.

Завершив эту инсценировку, юноша выудил из кармана медный свисток Азика. Несколько раз легонько подбросив артефакт в руке, он круто развернулся и, не оглядываясь, устремился в самые недра зловонного лабиринта.

Не прошло и пары минут, как из мрака вынырнула вереница силуэтов. Часть прибывших была облачена в плотные черные плащи, тогда как остальные щеголяли в безупречно скроенных, стильных костюмах армейского образца.

Возглавлял отряд не кто иной, как Крестей Сесима, сжимающий в руке безупречно-белый священный костяной клинок. Его красные перчатки густо покрывал слой пыли, а на суровом, высеченном словно из камня лице читалась нескрываемая свинцовая усталость и истощение.

Отрезав путь в паре метров от останков, оперативники, полагаясь на свое ночное зрение, наконец-то разглядели распластавшийся труп Ланевуса и отброшенную к стене голову.

В пустые глазницы черепа намертво вонзились две карты Таро: «Император» и «Колесо Фортуны».

Обезглавленное тело покоилось под целым ворохом рассыпанных карт. С картона взирали «Победоносная Колесница», «Отшельник в мантии с фонарем» и «Смерть в доспехах на белом коне», вперемешку с россыпью номерных арканов масти Чаш и Жезлов.

А вокруг, устилая пол и въевшись в кирпичную кладку, пестрели «Дьявол», «Солнце», «Правосудие» и множество других символов.

Вся эта гротескная картина до боли напоминала алтарь для некоего жуткого, извращенного ритуала, где Ланевусу отводилась незавидная роль обреченной жертвы.

Крестей Сесима беззвучно втянул спертый воздух канализации, а его брови сурово сошлись на переносице. Стоящие у него за спиной Потусторонние, подавленные этой леденящей душу, мистической постановкой во мраке подземелья, застыли в полнейшем ступоре.

…………

Оставив кровавую развязку далеко позади, Клейн без труда отыскал ближайший выход на поверхность. Сорвав с лица клоунскую маску, он скользнул в густые тени газовых фонарей и быстрым, уверенным шагом направился в сторону Восточного района.

Стоит отметить, что он предусмотрительно вычистил подошвы ботинок еще до того, как выбраться наружу.

Лишь благополучно миновав границу Восточного района и добравшись до улицы Черной Пальмы, юноша позволил себе выдохнуть. Оказавшись в своей тайной съемной каморке, он сноровисто провел ритуал призыва самого себя с ответным откликом.

Обернувшись призрачным эфирным духом, Клейн перетащил всю перепачканную одежду, остатки амулетов, целебных трав и эфирных экстрактов, а заодно и ту самую добычу с тела Ланевуса прямиком в чертоги над серой мглой. Там он пустил в ход пламя духовности, безжалостно выжигая дотла все потенциальные улики.

«Фух…» — с шумом выдохнув, сыщик наконец-то выкроил минутку, чтобы как следует рассмотреть трофей, снятый с мертвого афериста.

Крошечный, не больше глазного яблока значок на аверсе был испещрен причудливыми символами, олицетворяющими судьбу и сокрытые тайны. А на реверсе по кругу вилась тончайшая, едва различимая вязь рун на древнем гермесе:

«Владеющему сим даруется право вступления».

«И что бы это значило? Неужто Ланевус затесался в ряды еще какой-то тайной ложи?» — массируя ноющий лоб, подумал Клейн. Ввиду чудовищного физического и морального истощения, да и сама обстановка явно не располагала к глубоким изысканиям, он благоразумно отложил разгадку в долгий ящик, решив вернуться к значку после грядущего собрания Клуба Таро.

Стремительно покинув таинственное измерение над серым туманом, парень переоделся в свежий костюм, окончательно сбросив с себя остатки маскировки.

Впрочем, мчаться посреди ночи обратно на улица Минск он не собирался. Куда разумнее было завалиться спать и дождаться утра: шататься по безлюдным улицам в предрассветные часы — верный способ нарваться на патрульных, тем более после такой-то грандиозной заварушки в городе.

Откинувшись на подушки, Клейн устремил взор за окно, где в сгущающемся мраке медленно таял багрянец луны. Его истерзанная душа мало-помалу обретала долгожданный покой.

Свершив этот первый, но столь важный шаг своей вендетты, он физически ощутил, как с плеч рухнула свинцовая, удушающая глыба. Гнетущее напряжение последних недель рассеялось без следа, а разум наполнился небывалой, звенящей ясностью.

«Инс Зангвилл и тот проклятый запечатанный артефакт „0–08“ — птицы совершенно иного полета. Пропасть между нами колоссальна, мне пока до них как до луны пешком. Чтобы хотя бы попытаться вклиниться в их игры, требуется стать Потусторонним высших эшелонов, возвыситься до уровня „полубога-получеловека“… До тех пор, пока не прорвусь на 4-ю Последовательность, буду прикидываться ветошью, словно их вообще не существует в природе…»

«Что ж, значит, на обозримое будущее мой план прост и прагматичен — безостановочно наращивать собственную мощь. Эликсир „Клоуна“ переварен без остатка. Как только раздобуду нужные Потусторонние материалы, тут же шагну на ступень „Фокусника“».

«А там уже рукой подать до „Безликого“ и „Марионеточника“… Ну и, разумеется, до той самой, пока безымянной для меня 4-й Последовательности».

«А в свободное от мистики время буду обычным, заурядным частным сыщиком».

Пребывая в состоянии абсолютного штиля, Клейн лениво перебирал в уме планы на грядущие дни. Из его мыслей напрочь исчезли былая суета и изматывающее отчаяние.

Вскоре на его губах заиграла легкая, искренняя улыбка, и он беззвучно, одними губами прошептал:

«Капитан, Бенсон, Мелисса… Уверен, вам бы такой я пришелся куда больше по душе…»

…………

Едва первые лучи утренней зари тронули горизонт, как у дверей общежития Профсоюза докеров выросла целая делегация. Люди в медицинских колпаках и белоснежных масках всем своим видом походили на квалифицированных докторов.

Возглавляющий процессию седовласый старец, чей облик буквально источал солидный врачебный опыт, обратился к заспанной, ошарашенной толпе работяг:

— Довожу до вашего сведения, что в этих стенах выявлен очаг крайне опасной инфекции. Один из постояльцев, некий Кевин, уже стал жертвой этой хвори и скоропостижно скончался.

— Наша организация берет на себя все расходы по бесплатному лечению. Против этой заразы уже разработано эффективное противоядие. Примете его без промедления — и вашей жизни ничто не будет угрожать.

«Кевин?» — по толпе постояльцев прокатился недоуменный гул. Мужики принялись растерянно озираться, отчаянно выискивая в своих рядах того самого товарища, но их попытки не увенчались успехом.

Именно под этим вымышленным именем здесь скрывался Ланевус.

Убедившись, что процессию «благотворителей в белых халатах» сопровождают до боли знакомые патрульные копы, работяги отбросили последние сомнения. Снедаемые липким страхом, они послушно выстроились в очередь за спасительной панацеей.

Первым к раздаче шагнул бородатый, крепко сбитый мужчина средних лет. Трясясь как осиновый лист, он засыпал медиков градом вопросов, до смерти боясь, что одного жалкого пузырька не хватит, чтобы побороть столь жуткую заразу.

Лишь когда на лицах врачей проступило явное, нескрываемое раздражение, он скрепя сердце запрокинул голову и залпом осушил флакончик с лазурной жидкостью.

Тотчас же чьи-то крепкие руки подхватили его под локти и отволокли в сторону, заставив наклониться и прижаться ртом к зияющему отверстию.

Бле-е! Бле-е! Бле-е!

Желудок работяги скрутило мгновенным, чудовищным спазмом. Согнувшись пополам, он в жесточайшем приступе рвоты исторгнул из себя склизкий, смердящий кислотой и кровью комок.

Бедолага попытался было приподняться и скосить глаза, чтобы разглядеть, какая дрянь вышла из его нутра, но двое дюжих медбратов тут же бесцеремонно оттащили его прочь.

То самое отверстие, едва превышающее размером раскрытый рот, зияло в крышке массивного, выкрашенного в глухой черный цвет железного чана. Недра бочки терялись в кромешном мраке, куда не проникал ни единый лучик света.

А там, на самом дне, в луже мерзкой желто-зеленой жижи мирно покоился крошечный, сочащийся кровью кусок плоти. И весь он был сплошь покрыт густой порослью отвратительных, жестких черных волосков!

Бле-е! Бле-е! Бле-е!

Один за другим постояльцы глотали лекарство и, содрогаясь в агонии, изливали содержимое своих желудков в расставленные железные бочки.

…………

Район Императрицы. Роскошная резиденция графа Холла.

— С чего это вы вдруг решили нанести визит в столь ранний час? — поинтересовалась Одри, бросив взгляд сперва на утреннее небо за окном, а затем на сидящего перед ней виконта Глейнта.

Глейнт воровато огляделся по сторонам и, не обнаружив никого, кроме мирно сидящей поодаль крупной золотистой ретриверши, заговорщицки понизил голос:

— Признаться честно, я направлялся на ипподром, но по пути пересекся с Консом. И он поведал мне одну донельзя любопытную историю… Просто потрясающую! Подумав, что всё равно буду проезжать мимо, я решил непременно заглянуть и поделиться с вами.

— И что же это за история? — с искренним интересом спросила Одри.

Виконт, совершенно не утруждая себя светской фильтрацией выражений, выпалил:

— Вы ведь наверняка наслышаны об ордене Авроры? О той самой ложе, что не так давно прикончила интисского посла. Так вот, этих фанатиков наконец-то прижали к ногтю! Несколько ключевых фигур отправились на тот свет, а их грандиозный, масштабный заговор рухнул с треском.

«А я-то грешным делом подумала, что речь пойдет о той самой крупице божественности „Истинного Творца“. Сио с Форс еще вчера на закате передали весточку куда следует, так что ночная облава пришлась как нельзя кстати… Погодите-ка, так ведь орден Авроры как раз и поклоняется „Истинному Творцу“!» — глаза девушки радостно вспыхнули, но она всё же удержала маску светской сдержанности и уточнила:

— Что еще за заговор?

— Понятия не имею, Конс наотрез отказался вдаваться в подробности. Шепнул лишь, что за всеми этими махинациями стоял какой-то беглый аферист, давно висевший в розыске. Ланевус, кажется, так его звали, — Глейнт с легкой досадой развел руками.

«Так я и знала…» — Одри едва заметно, почти невидимо кивнула и, больше не скрывая жгучего любопытства, спросила:

— И что, этого мерзавца схватили?

— Он мертв. Но добили его отнюдь не наши ищейки, — виконт выдержал драматичную паузу. — Вот тут-то и начинается самое интересное! Когда его хладный труп обнаружили, он был с ног до головы усеян картами Таро. Ими было усыпано всё вокруг. Вы только вообразите себе эту гротескную картину…

«Таро? Труп, усыпанный картами Таро?» — Одри на долю секунды опешила, но следом на нее снизошло кристально ясное озарение:

«Да это же почерк нашего Клуба Таро!»

«Это дело рук избранника господина Шута!»





Глава 289


Догадки и расследование




Одри, свято уверовавшая в то, что разгадала истину, не смогла удержаться и принялась живо представлять ту самую сцену, описанную виконтом Глейнтом:

Ланевус, распростертый во мраке и грязи, сплошь усыпанный картами Таро. С картона взирали «Шут», «Справедливость», «Повешенный», «Солнце» и «Мир», вперемешку с прочими Старшими Арканами и россыпью номерных карт. Одни легли в прямом положении, другие — в перевернутом, а некоторые и вовсе остались лежать рубашкой вверх, отчего вся эта жуткая картина до боли напоминала какой-то масштабный, гротескный сеанс гадания.

Зрелище, вне всяких сомнений, было поистине ошеломляющим!

«Интересно, а куда именно упала карта „Справедливости“?..»

«И как же расценят это происшествие агенты МИ-9 и инквизиторы Церкви? Не решат ли они, что на мировой арене объявилась некая совершенно новая, доселе невиданная тайная ложа?»

«Ланевус нес в себе крупицу божественности „Истинного Творца“. Заговор, который он сплел на пару с орденом Авроры, наверняка был поистине грандиозным. Увенчайся он успехом — и на Баклунд, да и на всё Королевство, обрушилась бы немыслимая, кровавая катастрофа. Но этот дьявольский замысел оказался разрушен столь изящно и буднично! Оборван одним-единственным, пустяковым поручением от господина Шута!»

«Так вот как выглядит противостояние на уровне самих божеств?»

«Значит ли это, что господин Шут и „Истинный Творец“ — заклятые враги?»

«Немудрено, что Он презрительно величает Его „Падшим Творцом“…»

……

Пока эти мысли молнией проносились в голове юной аристократки, по ее телу пробежала легкая, едва уловимая дрожь благоговения.

— Вы о чем-то задумались? — не выдержав затянувшегося молчания, с любопытством поинтересовался сидящий напротив виконт Глейнт.

Одри резко вынырнула из раздумий. Слегка склонив голову набок, она очаровательно улыбнулась:

— Вы ведь сами предложили мне вообразить этот усыпанный картами Таро труп, не так ли?

— Ха-ха, — неловко рассмеялся Глейнт, после чего восхищенно вздохнул: — Одному богу известно, член какой тайной ложи прикончил этого Ланевуса. Но, клянусь, это просто идеальное, безупречное воплощение того, как должны вершиться подобные дела! Это невероятно эффектно!

«Это наш Клуб Таро!» — беззвучно, с бьющей через край гордостью ответила Одри, а вслух с легкой усмешкой произнесла:

— А что, если за этим не стоит никакая организация? Вдруг это дело рук какого-нибудь могущественного вольного Потустороннего, привыкшего действовать в одиночку?

— Как бы там ни было, подобный стиль мне чертовски по душе! — с горящими глазами воскликнул виконт. — Кстати, вы бы не могли поторопить Сио и Форс? Когда они уже раздобудут рецепт моего «Аптекаря»?

Одри слегка распахнула глаза и, воровато оглядевшись по сторонам, заговорщицки зашипела:

— Тише! Сбавьте тон!

— Как вы вообще смеете болтать о формулах зелий в таком месте?

Глейнт лишь беспечно отмахнулся: — Успокойтесь, всё под контролем. Я уже всё перепроверил: кроме нас с вами, здесь нет ни единой живой души, лишь собака.

Крупная золотистая ретриверша Сьюзи, сидевшая поодаль, инстинктивно и с явной неловкостью сменила позу.

…………

Северный район Баклунда. В одной из потаенных комнат глубоко под собором Святого Самюэля.

Облаченная в черную мантию с накинутым на голову капюшоном, Дейли — чьи веки украшали яркие синие тени, а на щеках горел румянец, придавая ее облику гротескную, пугающую и леденящую кровь красоту — небрежно опустилась на свободное место и подхватила со стола папку с отчетами.

Едва пробежавшись глазами по сухим строчкам, она застыла как вкопанная. Ее взгляд остекленел, а брови резко сошлись на переносице. Подавляя бушующую внутри ярость, женщина процедила:

— Ланевус?

— С какой стати я ни сном ни духом не ведала об этом?

— Какого дьявола меня не привлекли ко вчерашней ночной облаве?

Восседающий во главе стола Крестей Сесима, вновь спрятавший подбородок и губы за неестественно высоким, стоячим воротником своего плаща, ответил низким, обволакивающим баритоном:

— Я всерьез опасался, что ты не сумеешь совладать с эмоциями. Подобный срыв мог поставить под удар всю операцию и породить совершенно излишние риски. Именно поэтому я запретил докладывать тебе.

— Твои чувства мне прекрасно понятны. Один из оперативников тингенского отряда сейчас как раз проходит инструктаж в Священном Соборе, готовясь примкнуть к «Красным перчаткам», и его реакция мало чем отличалась от твоей. Однако, будучи руководителем этой облавы и старшим дьяконом Ночных Ястребов, я был обязан безжалостно отсечь любые нестабильные переменные.

Дейли окинула тяжелым взглядом остальных созванных капитанов Ночных Ястребов и дьяконов, после чего издала язвительный смешок:

— И с чего вы вообще взяли, что у меня снесет крышу? Да я само хладнокровие! Я бы ни за что не сорвалась!

— Вся моя ярость вырвалась бы наружу лишь после того, как Ланевус оказался бы закованным в кандалы! В этом и кроется профессионализм матерого Ночного Ястреба и дьякона Церкви!

— Скрути я этого ублюдка лично, я бы вмиг популярно объяснила ему, насколько хрупким может быть мужское тело! Я бы приставила к его заду ледяной, смердящий гнилью, но чертовски твердый труп, а перед носом усадила бы усеянный шипами, зловонный скелет! Клянусь, мои маленькие призрачные твари пробрались бы в каждую дырку его поганого тела!

— Проклятье! И вы просто позволили ему вот так бездарно сдохнуть!

Крестей Сесима встретил этот выплеск ярости абсолютно невозмутимым, ледяным взглядом. Молча дослушав Дейли до конца, он тяжело вздохнул:

— И как долго ты копила в себе эту грязь?

Женщина на миг опешила. Вся ее былая ярость мигом испарилась, словно из проткнутого воздушного шара выпустили воздух. Удрученно понурив голову, она едва слышно пробормотала:

— Чертовски долго…

Сесима отвел взор и переключил внимание на остальных дьяконов и капитанов:

— Каков улов?

— Первичный осмотр и собранные улики указывают на то, что убийца Ланевуса состоит в Тайном ордене. Ранг — восьмая Последовательность, зелье «Клоун». Виртуозно использует игральные карты в качестве метательных ножей, — сухо и лаконично отрапортовал один из дьяконов. — Впрочем, стопроцентной уверенности в этой гипотезе нет. Рассыпанные по трупу карты Таро вряд ли служили попыткой замести следы. В конце концов, преступник даже не попытался извлечь картонки, вонзившиеся в череп Ланевуса и кирпичную кладку. Мы все склоняемся к выводу, что финальная картина бойни несет в себе глубокий церемониальный или символический смысл. Отсюда вытекает подозрение, что этот Потусторонний может принадлежать к совершенно неизвестной нам, новой подпольной фракции. Разумеется, нельзя сбрасывать со счетов и банальную психопатию самого убийцы — возможно, это лишь его специфический, извращенный почерк.

Сесима едва заметно кивнул:

— Вполне рабочий вектор. Направьте расследование именно в это русло.

— Эл, удалось нарыть что-нибудь на нашего информатора?

Эл Хасон, всё так же источающий притягательное обаяние зрелого джентльмена, пробежался глазами по лежащим перед ним листам и ответил:

— Мы дотошно прочесали всю подноготную человека, заявившего в полицию, и выяснили, что им манипулировала некая наемница — охотница за головами.

— Идя по следу беглого Ланевуса, эта девушка потеряла своего соратника — его хладнокровно прикончили фанатики из ордена Авроры. Одержимая жаждой мести, она развернула скрытую агентурную сеть и в итоге выследила свою мишень в таверне «Союз рабочих» близ дока Восточного Балама. Отследив привычные маршруты своей цели, она-то и вышла прямиком на самого афериста.

— Практически каждый ее шаг подтвержден показаниями свидетелей. Никаких аномалий или белых пятен в ее истории нет. Более того, мы прибегли к паранормальным проверкам и железобетонно удостоверились: с убийцей Ланевуса она не связана ни единой ниточкой.

— В данный момент девчонка залегла на дно. Отыскать ее в этих трущобах — задачка не из легких.

Сесима задумчиво потер подбородок, словно взвешивая факты, и добавил:

— И это безупречно бьется с предсмертной исповедью самого Ланевуса. Агрессивно настроенные, отбитые на всю голову психи из Авроры стали для него идеальным щитом и помогли вырваться из-под контроля.

— А что насчет того борзописца, который в тот же день ошивался в профсоюзе с так называемым интервью? Есть зацепки?

Слово взял другой капитан Ночных Ястребов:

— Никакой он не репортер. Сводки из полицейского управления гласят, что этот тип — частный сыщик. Не так давно он помогал репортеру Майку Джозефу из «Ежедневного обозревателя» копаться в деле об убийстве Сибеллы. Мы склоняемся к версии, что сыщик нащупал какую-то ниточку, приведшую его прямиком к профсоюзу докеров. Ради безопасности он нацепил личину газетчика и принялся методично прощупывать каждого потенциального подозреваемого.

— Нашу догадку уже полностью подтвердил Айзенгер Стентон.

Скупо хмыкнув, Сесима переключился на остальных людей, так или иначе контактировавших с Ланевусом в последнее время. Увы, ни по одному из них никаких аномалий не обнаружилось.

Когда доклады подошли к концу, старший дьякон тщательно взвесил каждое слово и подытожил:

— Тотальное отсутствие хоть сколь-нибудь внятных мотивов в убийстве Ланевуса сбивает с толку. Личность этого таинственного палача требует самого пристального внимания. Продолжайте рыть землю в этом направлении.

— Вдобавок, здравый смысл диктует: в таком мегаполисе, как Баклунд, орден Авроры ни за что не ограничится лишь жалкой горсткой Потусторонних уровня «Епископа Роз» или «Отшельника». Здесь наверняка обосновался как минимум один оракул, а то и самый настоящий святой.

— Их грандиозный замысел по призыву «Истинного Творца» с треском провалился. Зная параноидальную, иррациональную природу этих фанатиков, я всерьез опасаюсь, что они захлебнутся в жажде мести и устроят нам кровавую баню. Отныне весь личный состав переводится на усиленный режим несения службы. Глаз не смыкать. Я тоже задержусь в Баклунде до выяснения обстоятельств.

— Так точно, ваше превосходительство Сесима, — с ледяной серьезностью в один голос отозвались дьяконы и капитаны отрядов.

Выдержав паузу в несколько секунд, Крестей добавил:

— Трагедия с Мегоз в Тингене и вчерашний инцидент с Ланевусом со всей очевидностью обнажают одну пугающую истину: Фабричный район, портовая зона и Восточный район превратились в идеальный инкубатор, настоящую колыбель для нисхождения злых божеств. Разошлите людей, пусть дотошно прочешут эти трущобы и соберут максимально достоверную картину происходящего на самом дне.

— Если реальность действительно совпадает с предсмертными бреднями Ланевуса, я лично подниму этот вопрос на заседании конклава. Мы официально надавим на королевский двор и правительство, чтобы протолкнуть соответствующие реформы и воплотить их в жизнь в кратчайшие сроки.

…………

Тем временем Клейн проспал едва ли не до самого полудня. Впрочем, за окном всё так же царил унылый полумрак — город по-прежнему тонул в бледной пелене смога, источая промозглую, пронизывающую до костей сырость.

«Ну и погодка… совершенно не вяжется с моим радужным настроением…» — пробурчав себе под нос, юноша переоделся, прихватил ключи и, не привлекая к себе ни малейшего внимания, благополучно добрался до улицы Минск.

Сменив пропахшую гарью рабочую робу на уютную домашнюю рубашку с шерстяным свитером и окончательно убедившись, что никакие легавые не рыщут по округе в поисках частного сыщика, он наконец-то позволил себе выдохнуть. С чистой совестью прогулявшись до мясной и овощной лавок, Клейн закупился провизией и состряпал себе поистине королевский обед.

После полудня сквозь свинцовые тучи Баклунда даже пробились робкие лучи солнца. Нежась в этом скудном тепле, Клейн всецело отдался лени, совершенно не желая шевелить и пальцем.

Лишь когда стрелки приблизились к без четверти три, он со щелчком откинул крышку золотой карманной луковицы, сверился со временем и, вернувшись в спальню, воспарил в таинственные чертоги над серой мглой.

Силой мысли материализовав болванчика «Мира» и слегка освежив в памяти навыки управления марионеткой, владыка чинно опустился на почетное кресло с высокой спинкой. Следом он послал мысленный зов юноше «Солнцу», извещая того о скором начале собрания.

Ровно в три часа пополудни по баклундскому времени монументальный, дышащий вечностью храм озарился чередой глубоких, багровых вспышек, из которых соткались размытые, призрачные силуэты.

«Справедливость» Одри с порога устремила взгляд во главу стола и звонко, с легкой улыбкой произнесла:

— Добрый день, господин Шут.

— То самое «простое» поручение, что вы нам доверили, благополучно выполнено.

Она намеренно выделила слово «простое» особой, многозначительной интонацией. Девушке до смерти хотелось выведать у господина Шута: действительно ли Ланевуса прикончил Его таинственный избранник? И служит ли та жуткая, усыпанная картами Таро картина смерти их негласным, фирменным почерком?

Клейн, виртуозно напустив на себя маску ледяной, божественной отрешенности, ответил с легкой усмешкой:

— Мне это уже ведомо.

Выдержав секундную паузу, он с нарочито тяжелым, философским вздохом добавил:

— Подобная эпоха… подобный Баклунд… все эти трущобы Восточного района, доков и Фабричных кварталов — воистину идеальная колыбель для нисхождения злых божеств.

«Чего?» — «Повешенный» Элджер застыл в полнейшем ступоре, всерьез усомнившись в собственном слухе.

С какой стати какое-то пустяковое, рядовое поручение внезапно обернулось речами об инкубаторе для призыва злого бога⁈





Глава 290


Косвенный толчок




«Насколько я помню, то пустяковое поручение господина Шута сводилось лишь к проверке двух кандидаток в наш клуб. Суть заключалась в поиске человека с портрета, который точно скрывался в Баклунде…» — Элджер Уилсон лихорадочно прокручивал в памяти события минувшего собрания, всё больше недоумевая, каким боком это связано с колыбелью для нисхождения злого божества.

Разве это не банальный розыск?

Причем отнюдь не самого опасного преступника…

«Выходит, за этой примитивной задачей господина Шута скрывался куда более глубокий, тайный умысел? Неужто это было незримое противостояние самих богов?»

В голове «Повешенного» мгновенно пронесся вихрь догадок. Он едва не сорвался, готовый выложить любую цену, лишь бы выпытать у «Справедливости» все подробности произошедшего.

Однако, будучи матерым официальным Потусторонним и «Мореплавателем», стоящим за штурвалом древнего корабля-призрака, Элджер обладал завидной выдержкой и непроницаемостью. Титаническим усилием воли подавив порыв, он рассудил, что куда разумнее будет сперва закинуть удочки по внутренним каналам Церкви Повелителя Бурь и разузнать, какие именно потрясения сотрясали столицу в последние дни.

А вот «Справедливость» Одри поняла тяжелый вздох господина Шута с полуслова. В ее голове мгновенно, с кристальной ясностью сложился весь пазл вокруг дела Ланевуса.

«Так вот оно что… Та крупица божественности в теле Ланевуса служила изначальным якорем для пришествия „Истинного Творца“ в наш мир… А чудовищная нищета и безысходность Восточного района, портовых зон и фабричных кварталов стали той самой благодатной почвой, позволившей этому якорю стремительно пустить корни и набраться сил… Господин Шут одним-единственным пустяковым поручением разрушил грандиозный заговор „Истинного Творца“, играючи спасая весь Баклунд!» — изумрудные глаза Одри, неотрывно смотрящей во главу длинного бронзового стола, вспыхнули ярким светом. Девушка сама не заметила, как ее взгляд наполнился искренним, безграничным благоговением.

В этот самый момент мрачный, нелюдимый «Мир» издал тихий, хриплый смешок:

«Воистину так. Всякий раз, когда я вижу или слышу о толпах ребятишек-чернорабочих, гибнущих как мухи; о фабричных каторжниках, чьи жизни сгорают от непосильного труда и ядовитого воздуха, редко переваливая за третий десяток; о тех немногих стариках, что чудом пережили эти испытания, но лишились работы из-за немощи и теперь обречены замерзать насмерть в сточных канавах без гроша в кармане… Я ни на секунду не сомневаюсь в реальности злых богов. Они не где-то там, в небесах. Они ходят по нашей земле, пируя прямо в Восточном районе, доках и промышленных кварталах».

«Хех, в некоторых официальных отчетах даже черным по белому прописано: на отдельных мануфактурах работягам не суждено протянуть и пяти лет».

«А в Восточном районе Баклунда и вовсе гуляет одна мрачная присказка: если человек там живет, то его дед стопроцентно был приезжим. Без единого исключения».

«И подлинный, страшный смысл этих слов таков: у здешних обитателей попросту не бывает третьего поколения. Им не суждено нянчить внуков».

«Нищета и вечный голод превращают их детей в ходячие скелеты. С таким хилым здоровьем выдержать каторжный фабричный труд невозможно, поэтому они стремительно увядают в этих каменных джунглях, так и не успев завести собственные семьи и дать жизнь потомству».

Впервые услышав от господина «Мира» столь долгую, пропитанную ядом тираду, Одри впала в полнейшее оцепенение, раздавленная обрушившейся на нее суровой правдой.

«Почему… почему я ничего об этом не знала? В газетах и модных журналах, что я читаю, лишь вскользь упоминалось, что жизнь в Восточном районе полна тягот… Но разве это можно назвать просто тяготами⁈» — на какое-то мгновение взгляд девушки окончательно утратил фокус. Ей казалось, будто ее уютный, привычный образ Королевства и всего мироздания только что разбился вдребезги, вывернувшись наизнанку.

Лишь теперь она до самых глубин души осознала причину того тяжелого вздоха господина Шута. Поняла, почему Он назвал эту эпоху, этот Баклунд, эти трущобы, доки и заводы идеальной колыбелью для рождения злого божества.

«Так больше не может продолжаться! Иначе однажды Баклунд неминуемо захлебнется в этой грязи и погибнет!» В груди «Справедливости» Одри внезапно вспыхнул дикий, жгучий порыв: вернуться домой, докопаться до реального положения дел, открыть глаза отцу, графу Холлу, и, пустив в ход все свои таланты «Зрителя» и «Телепата», исподволь протолкнуть законы и реформы, способные облегчить участь этих несчастных.

Восседающий во главе длинного бронзового стола «Шут» Клейн безмолвно и пристально наблюдал за реакцией мисс «Справедливости».

Его недавний многозначительный вздох и последовавший за ним живописный монолог от лица болванчика «Мира» преследовали лишь одну цель: сорвать розовые очки с наивной юной аристократки, заставив ее прочувствовать весь масштаб трагедии, и уже ее руками дать косвенный толчок к реформам в Королевстве.

«До тех пор, пока я не шагну на ступень „Безликого“, я обязан намертво вбить себе в голову: мне строжайше заказано лезть в подобное пекло лично…» — Клейн мысленно прочертил для себя эту незыблемую, красную линию.

— Благодарю вас, господин Шут. Благодарю за то, что уберегли Баклунд от гибели. Ваш вздох открыл мне глаза на истинный корень всех бед. И вам, господин «Мир», огромное спасибо за то, что пролили свет на те вещи, о которых я раньше даже не подозревала, — обуздав бурю эмоций, Одри с глубочайшей искренностью поклонилась двум джентльменам, сидящим на противоположных концах древнего стола.

«Уберегли Баклунд?» Для «Повешенного» Элджера суровые реалии Восточного района, промзон и доков вовсе не были секретом, так что его куда больше ошарашили именно эти слова мисс Справедливости.

«Катастрофу какого масштаба они там предотвратили?» — недоуменно нахмурившись, терялся в догадках моряк.

«Солнце» Деррик же, напротив, внимал каждому слову с поразительной серьезностью. И пусть смысл львиной доли речей ускользал от его понимания, юноша изо всех сил старался выудить из них хоть какие-то крохи информации о том неведомом мире, где обитали господин «Повешенный», мисс «Справедливость» и господин «Мир».

На пылкую благодарность мисс «Справедливости» Клейн ответил лишь снисходительной, легкой усмешкой. Не став распинаться в ответных любезностях, он плавно перевел взор на «Повешенного».

Элджер мигом уловил безмолвный намек. Сноровисто напрягшись, он силой мысли воплотил в реальность последнюю из обещанных страниц дневника Рассела.

Клейн небрежным жестом перехватил материализовавшийся прямо из воздуха пергамент и вальяжно скользнул по нему глазами:

«Четырнадцатое января. Я подметил одну прелюбопытную закономерность. Лишенные собственного сознания предметы высших Последовательностей, оказавшись без должной печати, начинают исподволь, словно магнитом, притягивать к себе адептов низших ступеней того же самого Пути, неизбежно сталкивая их лбами. И чем выше был изначальный ранг артефакта, тем сильнее и неотвратимее это притяжение».

«Впрочем, подобный феномен носит отнюдь не постоянный, а скорее циклический, пульсирующий характер».

Эти скупые строки мгновенно взбодрили Клейна, заставив его внутренне подобраться, ведь ранее он и сам склонялся к подобным выводам.

Стоило ему ступить на земли Баклунда, как он тут же, словно по волшебству, пересекся с членами Тайного ордена и Потусторонними из родной цепочки «Провидца». Эта фатальная встреча швырнула его в пучину смертельной опасности, заставив выживать на пределе сил, но именно благодаря этому он в итоге и разжился вожделенными рецептами седьмой, шестой и пятой Последовательностей.

Тогда он наивно списывал всё на тайну собственного переселения душ — дескать, этот феномен не только даровал ему ограниченное бессмертие, но и превратил в живой магнит, периодически притягивающий к себе всё, что связано с Путем «Провидца». Будь то проклятый дневник семьи Антигон или сектанты из Тайного ордена.

Однако теперь, ознакомившись с откровениями великого императора, Клейн взглянул на ситуацию под совершенно иным углом.

Скосив глаза на клубящуюся под ногами густую серую мглу и россыпь иллюзорных темно-красных звезд, он беззвучно пробормотал себе под нос:

«Так может, источник этого притяжения вовсе не в моей тушке, а в самом этом сером тумане? В этих таинственных чертогах, парящих над небытием?»

«И это тоже неотъемлемая часть той самой тайны моего попадания в этот мир…»

Не имея на руках дополнительных зацепок, Клейн быстро обуздал рой мыслей и переключился на следующую запись:

«Шестнадцатое января. А вкус Ведьмы и впрямь оказался чертовски хорош!»

«…» Уголки губ Клейна предательски дернулись. Он решительно не представлял, какую гримасу скорчить в ответ на подобное откровение.

«О великий император, я вас явно недооценивал… Ваша всеядность поистине не знает границ… Вам что, совершенно наплевать, какого пола эта дамочка была изначально? И вас ничуть не смущает тот богатый опыт, который она накопила, отыгрывая роль на стадии „Наслаждения“?»

Титаническим усилием воли подавив рвущийся из груди тяжелый вздох, Клейн перевел взгляд на финальный абзац рукописи:

«Двадцатое января. Я наконец-то завершил работу над второй Картой Богохульства».

«Пораскинем мозгами… Куда же мне ее припрятать?»

«Решено! Замаскирую ее под обычную закладку и суну в какую-нибудь чертовски редкую, ценную книгу. Если нашедший окажется профаном без должной искры судьбы, ему и в голову не придет, что подлинным сокровищем в этом антикварном томе является какой-то жалкий кусок картона!»

«Гениально. Просто блестящая задумка!»

«…Император, какого дьявола вы не написали конкретику⁈ В какую именно книгу вы засунули эту проклятую закладку⁈ А я-то, наивный, пока читал, уже губу раскатал, надеясь по готовой карте сорвать джекпот и завладеть Картой Богохульства, таящей в себе секреты самих богов…» — с нескрываемым разочарованием Клейн уставился на конец страницы.

«Остается лишь уповать на то, что в последующих записях он всё же оставил четкие координаты…» — слабо утешив себя этой мыслью, юноша вальяжно откинулся на спинку кресла и с мягкой улыбкой изрек:

— Можете переходить к свободному общению.

В этот миг «Солнце» Деррик, неуклюже скопировав манеры мисс «Справедливости», приподнял руку и подал голос:

— Господин Мир, то Потустороннее оружие, что вы мне передали, оказалось просто выше всяких похвал! Я уже успел скопить достаточно заслуг, выменял нужные ингредиенты и прорвался на восьмую Последовательность. На днях спущу остатки очков на наемников и мы добудем для вас подлинный корень и сок туманного энта. Так что наша сделка завершится уже очень скоро.

Юноша тараторил с поразительной дотошностью, до смерти боясь, что хоть малейшая недосказанность бросит тень на его репутацию честного партнера.

Впрочем, ни слова лжи в его речах не было. И пусть этот топор откровенно не дотягивал до его возвышенных эстетических идеалов паранормального оружия, его первобытная, сокрушительная мощь повергла парня в подлинный шок.

«Эта секира способна высечь смертоносную, испепеляющую молнию всего за два-три удара! А если приплюсовать сюда баффы от моего „Барда“, то я играючи выйду раз на раз с тварью уровня седьмой Последовательности, заточенной под ближний бой! А уж если монстр уязвим к электричеству — я снесу ему башку без лишнего пота… Тем более теперь, когда я стал „Молящим о свете“ и овладел кое-какими чарами. Мои силы возросли многократно, и отныне мне по плечу схватки с куда более свирепым и разнообразным зверьем…» Деррик Берг с удивлением поймал себя на мысли, что уже успел искренне прикипеть к этому грубому, но убийственно эффективному топору.

В Городе Серебра чистая, необузданная сила была единственным и неоспоримым мерилом любви! Сгустившийся вокруг непроницаемый мрак и прячущиеся в нем плотоядные чудовища веками вбивали этот суровый закон в подкорку каждого поколения.

— Добро, — мрачный «Мир», повинуясь незримым нитям кукловода-Клейна, скупо кивнул.

Следом его болванчик обвел собравшихся тяжелым взглядом и вновь закинул удочку:

— Госпожа, господин, не всплыли ли у вас зацепки, ведущие к спинномозговой жидкости порочной черной пантеры или медуллярным кристаллам из Источника Эльфов?

«Справедливость» Одри без малейших колебаний покачала головой. А вот «Повешенный» Элджер, выдержав паузу в несколько секунд, внезапно изрек:

— В обозримом будущем на просторах моря Соня грядет поистине грандиозная пиратская сходка. Ожидается присутствие флотилий четырех пиратских Королей и шести адмиралов. Хм, вернее сказать, уже «семи» — в их полку прибыло.

— На ярмарках подобного масштаба неизменно кипит бойкая торговля оккультными ингредиентами. Шансы на то, что там всплывут жидкость порочной черной пантеры и эльфийские кристаллы — вещи, откровенно говоря, не самые редкие — весьма и весьма высоки.

— И у меня есть реальная возможность затесаться на этот праздник жизни. Вопрос лишь в том: какую цену вы готовы предложить взамен?

— Смею предположить, что рецептом «Благословенного ветром» вы на данный момент не располагаете, да и в будущем раздобыть его вам будет не по зубам.





Глава 291


Продавец и нотариус в одном лице




«Шансы на то, что они всплывут, весьма высоки…» — Клейн, дергая за ниточки «Мира», издал глухой, мрачный смешок:

— Истинно так, рецептом зелья «Благословенного ветром» я пока не разжился, и в обозримом будущем путей к нему не предвидится.

— Однако у меня на руках имеется обрывок формулы четвертой Последовательности.

— Пусть рецепт и не полон, полагаю, вы прекрасно осознаете его истинную ценность. Меньше чем на десять тысяч фунтов он не потянет, да и по большей части за него можно отвалить вдвое больше, но так и остаться ни с чем. В конце концов, это тот самый переломный шаг, за которым начинается качественное перерождение человеческой природы.

— Ну как, заинтересовались? Спинномозговая жидкость порочной черной пантеры обойдется фунтов в пятьсот-семьсот, медуллярные кристаллы из Источника Эльфов потянут на три-четыре сотни. Стало быть, сверху вам придется накинуть еще порядка девяти тысяч фунтов звонкой монетой, ну или товаром эквивалентной стоимости.

Клейн уже давно выстроил гипотезу: «Неомраченный» четвертой Последовательности из Пути «Солнца» допускает взаимозаменяемость с аналогичными рангами в цепочках «Моряка» и «Читателя». Эта догадка уже успела получить косвенные подтверждения из требований мистера А и дневников Рассела. Более того, эти откровения посеяли в душе юноши стойкие подозрения, что Пути «Молящего» и «Зрителя» тоже прекрасно вписываются в этот стройный ряд.

Именно поэтому он свято верил: для «Повешенного», идущего по стезе «Моряка», обрывок формулы «Неомраченного» станет воистину непреодолимым искушением.

«Даже если выложить девять тысяч фунтов одним махом не выйдет — не беда. Под чутким надзором многоуважаемого господина Шута можно оформить рассрочку и гасить долг частями…» — беззвучно, с легкой усмешкой добавил про себя Клейн.

В данный момент ему позарез требовалась лишь та самая жидкость черной пантеры, так что он ничуть не возражал против долговых обязательств. Благо, о том, что должник сбежит с концами, в этих стенах можно было не тревожиться.

«Хотя… один изъян всё же имеется. Вздумай господин Повешенный внезапно сыграть в ящик — и я останусь в колоссальном минусе…» — перед лицом столь грандиозной сделки Клейн всё же не смог подавить легкий укол тревоги.

«Обрывок рецепта четвертой Последовательности? Фрагмент той самой формулы, что открывает путь к статусу полубога-получеловека? Да такое ни за какие деньги не купишь!» — глаза «Справедливости» Одри радостно вспыхнули. Опередив «Повешенного», она с нескрываемым любопытством поинтересовалась:

— Господин «Мир», дозвольте полюбопытствовать: к какому именно Пути относится эта формула? Разумеется, если это секрет, считайте, что я ничего не спрашивала.

«Надо же, у господина „Мира“ в закромах отыскался рецепт четвертой ступени! Пусть и неполный, но это всё равно поражает воображение… Немудрено, что господин Шут соизволил затянуть его в наш Клуб Таро! Этот тип явно не из заурядных Потусторонних… Хм, Сио и Форс уже успешно прошли испытательный срок, но господин Шут так и не обмолвился о их вступлении. Видимо, у Него имеются на этот счет свои, куда более глубокие соображения. Или же Он желает понаблюдать за ними еще какое-то время. Настаивать и лезть с расспросами я не вправе, это было бы верхом невоспитанности…» — за эти короткие мгновения в голове Одри пронесся целый вихрь мыслей.

Вопрос мисс «Справедливости» пришелся Клейну как нельзя кстати. Дернув за ниточки, он заставил «Мира» ответить скрипучим басом:

— Я и так намеревался это огласить.

— Это рецепт зелья «Неомраченный» четвертой Последовательности из Пути «Солнца».

«Путь Солнца?» Деррик резко повернул голову, устремив взор на восседающего в самом конце длинного бронзового стола господина «Мира». В его глазах мгновенно вспыхнул огонь жгучего, неудержимого предвкушения.

Впрочем, юноша титаническим усилием воли заставил себя промолчать. Он кристально ясно осознавал, что до тех самых врат, за которыми смертные становятся полубогами, ему еще как до луны, а потому скудные ресурсы надлежало пустить на укрепление нынешних сил.

Жить исключительно сегодняшним днем — таков был суровый негласный закон Города Серебра. Для его обитателей само понятие «завтра» могло попросту не наступить.

— «Неомраченный»… — Одри изящно кивнула и с лучезарной улыбкой произнесла: — Примите мою признательность за ответ, господин «Мир».

Девушка чувствовала, что ее копилка оккультных тайн только что пополнилась еще одной поистине бесценной крупицей знаний.

— «Неомраченный»… — едва слышно перекатывая слово на языке, пробормотал Элджер. Выдержав паузу, он невозмутимо, с ледяным спокойствием отрезал: — Прошу простить, но мне это без надобности.

Без надобности⁈ Клейн на долю секунды впал в полнейший ступор.

Подобная реакция напрочь ломала все его тщательно выверенные, железобетонные расчеты!

Из-за этой заминки кукловода лицо «Мира» непроизвольно исказилось маской искреннего, неверящего недоумения. Лишь спустя пару долгих секунд болванчик выдавил:

— Выполнением части обязательств можно повременить. Под надзором многоуважаемого господина Шута у меня нет ни малейших сомнений в том, что вы закроете этот долг.

— Нет. Эта формула мне действительно ни к чему, — Элджер непреклонно покачал головой.

«Без надобности… Ему это в самом деле не нужно… Неужто он настолько уверен, что рано или поздно выслужится перед Церковью Повелителя Бурь, и те сами преподнесут ему нужный эликсир на блюдечке? А может… может, в его закромах уже пылится рецепт четвертой Последовательности для „Моряка“? Как там бишь его… „Жрец Бедствий“?» — Клейн молниеносно прокрутил в уме эти два наиболее вероятных сценария.

«И как теперь выкручиваться? Неужто предлагать ему взамен формулу „Ведьмы“… то бишь „Демонессы Наслаждения“?» — юноша беззвучно, с горькой иронией усмехнулся про себя. Намеренно выдержав гнетущую паузу, он заставил «Мира» произнести:

— В таком случае, быть может, вас заинтересуют иные рецепты? Или сокровенные тайны, коими я располагаю?

— К примеру… тайны высших эшелонов Последовательностей.

Элджер едва заметно поправил позу и, скрупулезно взвешивая каждое слово, отозвался:

— Признаться честно, я и сам владею кое-какими секретами высших Последовательностей. Как вы намерены доказать, что наши знания не дублируют друг друга? И кто поручится, что озвученная вами тайна вообще соразмерна стоимости спинномозговой жидкости порочной черной пантеры вкупе с медуллярными кристаллами из Источника Эльфов?

— Предлагаю следующий выход: мы оба передадим свои сведения о высших рангах многоуважаемому господину Шуту. Пусть Он самолично сравнит их и вынесет вердикт об их ценности. Господин Шут, вы не против? — Клейн, виртуозно дергая за ниточки «Мира», адресовал этот вопрос самому себе.

Вслед за этим владыка чертогов, с высоты своего непререкаемого божественного статуса, изрек:

— Дозволяю.

Элджер неспешно, с достоинством кивнул: — Возражений не имею. Приступим.

«Боже, как же мне хочется узнать эти тайны высших эшелонов… Увы, с финансами у меня сейчас полнейшая катастрофа, и на покупку секретов банально нет денег…» — Одри с плохо скрываемой завистью наблюдала за тем, как «Мир» и «Повешенный» материализуют перед собой по куску пергамента.

Аристократка, с пеленок не знавшая нужды и никогда не считавшая монет, впервые в жизни в полной мере познала горький вкус слова «нищета».

Очень скоро перед Клейном возникли обе рукописи.

Естественно, первым делом он пробежался глазами по записке «Повешенного». Текст оказался до смешного лаконичным, состоящим всего из одной-единственной строчки:

«На самой вершине Последовательностей сокрыт путь к божественному престолу».

«Фух… Хвала небесам. Иначе пришлось бы выкручиваться и подкидывать ему совершенно иную порцию знаний…» — с облегчением выдохнул про себя Клейн. Нарочито скрупулезно изучив листок «Мира», он издал тихий смешок:

— Сведения не дублируют друг друга.

— Для подавляющего большинства Потусторонних тайна, предоставленная господином «Миром», не представляет ровным счетом никакого интереса. Однако в глазах тех, кто способен ее постичь, эта информация поистине бесценна, и измерять ее презренным металлом было бы чудовищным кощунством.

Услышав этот вердикт, Элджер мгновенно погрузился в тяжелые, мучительные раздумья.

Выложить кругленькую сумму за два столь редких ингредиента разом было для него весьма ощутимым ударом по кошельку. Придется сбыть немало ценных трофеев, чтобы покрыть эти траты.

И пойти на такие колоссальные издержки лишь ради секрета, который, вполне вероятно, окажется для него абсолютно бесполезным пустышкой? Взвешивая всё в течение добрых пары десятков секунд, моряк наконец произнес:

— Многоуважаемый господин Шут, не соблаговолите ли вы дать еще хотя бы крохотную подсказку? Признаться честно, я в полнейшем замешательстве.

В замешательстве? Уголки губ Клейна едва заметно дрогнули. Он мигом смекнул, что его недавняя пафосная тирада, призванная поддержать божественный ореол, возымела строго обратный эффект, напугав покупателя. Лихорадочно подыскивая нужные слова, юноша с мягкой улыбкой успокоил моряка:

— Предоставленные им сведения являются исчерпывающим, детальнейшим дополнением к тому самому секрету, которым владеете вы.

Детальнейшим дополнением? Исчерпывающим путеводителем к божественному престолу⁈ Отбросив последние сомнения, Элджер резко повернул голову к «Миру» и твердо, словно припечатывая, отрезал:

— По рукам.

Следом он торопливо добавил:

— До конца этой недели я раздобуду для вас и спинномозговую жидкость порочной черной пантеры, и медуллярные кристаллы из Источника Эльфов.

— Разумеется, при условии, что этот товар вообще всплывет на пиратской ярмарке. И хотя шансы весьма высоки, мы не вправе списывать со счетов капризы судьбы. В худшем случае сроки могут сдвинуться на следующую неделю, а то и на месяц. Но можете быть абсолютно спокойны: я сдержу свое слово.

— Возражений не имею. Под поручительством многоуважаемого господина Шута мои тревоги лишены всякого смысла, — хрипло проскрипел в ответ «Мир».

Дождавшись окончательного заключения сделки, Клейн силой мысли переправил пергамент прямиком к Элджеру.

Моряк, сгорая от нетерпения, опустил глаза, жадно, словно изнывающий от жажды путник, впиваясь в каждую строчку:

«Над первой Последовательностью возвышается Последовательность 0!»

«Последовательность 0 — это и есть истинный божественный престол!»

«И взойти на него можно точно так же: через соответствующий эликсир и ритуал возвышения».

Последовательность 0? Истинный божественный престол! Элджер на миг оторопел, сраженный немыслимым шоком. Однако вскоре этот шок сменился волной пьянящего, абсолютного прозрения, и он беззвучно, с ликованием прошептал:

«Так вот в чем дело…»

— Я всё понял… Теперь до меня дошел его истинный смысл!

Шумно втянув воздух, мужчина откинулся на спинку кресла, виртуозно напустив на себя такой вид, словно ровным счетом ничего не произошло.

«Должно быть, эта тайна поистине ошеломляющая… Даже господин Повешенный на мгновение потерял лицо…» — Одри с явной неохотой оторвала взгляд от моряка. Повернувшись к сидящему по диагонали «Солнцу», мисс «Справедливость» заговорила:

— Господин Солнце, если мне не изменяет память, вы как-то обмолвились, что Город Серебра располагает рецептами эликсиров девятой, восьмой и седьмой Последовательностей из Пути Дракона?

— Истинно так, — с обезоруживающей прямотой кивнул Деррик. — Зелье седьмой ступени носит титул «Психоаналитик».

— И какую же плату вы потребуете, если я возжелаю его заполучить? — с присущей истинной аристократке сдержанностью поинтересовалась девушка.

— Рецепт седьмой Последовательности из Пути «Солнца», — выпалил юноша, даже не взяв паузу на раздумья.

Мисс «Справедливость» изящно склонила голову:

— Я приложу все усилия, чтобы раздобыть его.

«Сио с Форс как-то упоминали, что на сходках мистера А частенько мелькает один Потусторонний из Пути „Солнца“. Как минимум седьмого ранга, виртуоз в делах очищения и экзорцизма. Как только уляжется шумиха вокруг недавних событий, можно будет закинуть удочки в этом направлении… Вдобавок стоит почаще наведываться на те тайные собрания в заброшенном корпусе медколледжа, чтобы нащупать мосты с Алхимией Психологии… Нельзя класть все яйца в одну корзину, запасной план лишним не бывает…» — эти мысли молниеносным калейдоскопом пронеслись в голове юной аристократки. Однако следом пришло горькое, отрезвляющее осознание: даже если нужная формула всплывет прямо перед носом, выкупить её она банально не сможет.

Последние несколько месяцев её личный бюджет трещал по швам, и девушка едва сводила концы с концами, пребывая в глубочайшем финансовом кризисе.

«Рыночная стоимость рецепта седьмой ступени колеблется в районе восьми сотен фунтов. Если затянуть поясок и поскрести по сусекам, набрать эту сумму вполне реально… Тем более на дворе уже октябрь, не за горами Новый год, а вместе с ним и моё официальное совершеннолетие. Уж тогда-то рамки дозволенных трат заметно расширятся, и свободных денег прибавится… А может, пустить в ход те бесценные оккультные тайны, коими с нами милостиво поделился господин Шут? Вот только как Он отнесется к подобной самодеятельности?..» — фантазия Одри стремительно уносилась всё дальше и дальше в дебри планирования.

В итоге девушка рассудила предельно прагматично: сперва нужно дождаться, когда на горизонте замаячит реальный шанс заполучить формулу, а уж затем испрашивать дозволения у господина Шута.

На этом торговая часть собрания подошла к концу. Клейн изначально подумывал пустить в оборот часть своего багажа знаний, чтобы выменять какой-нибудь добротный мистический артефакт без гибельных побочных эффектов. Но, уловив то мучительное свинцовое бремя, что легло на плечи «Повешенного» после заключения сделки на два столь редких ингредиента, юноша быстро смекнул: этот заказ выжмет из моряка все соки. Рассчитывать на то, что у Элджера заваляется еще что-то сверх этого, было глупо, поэтому от затеи пришлось с явной неохотой отказаться.

Едва стартовал этап свободного обмена новостями, как «Повешенный» Элджер взял инициативу в свои руки:

— Флотилия «вице-адмирала Урагана» Килангоса была успешно подмята под себя. В океане взошла звезда нового пиратского адмирала.





Глава 292


Обмен новостями




«Справедливость» Одри, живо заинтересовавшаяся пиратскими адмиралами, с готовностью поддержала беседу:

— Как его зовут? Какой титул он носит? До Баклунда подобные вести пока не долетали.

«Повешенный» Элджер медленно, с расстановкой кивнул:

— На самом деле это леди. Она и раньше славилась в пиратских кругах. «Дева Болезней» Трейси — вы ведь наверняка о ней слышали?

— Нет, мои познания в этой сфере весьма скудны, — честно призналась Одри, покачав головой.

«И мои тоже…» — мысленно, про себя добавил восседающий во главе стола «Шут» Клейн.

Моряк выдержал секундную паузу, но не стал тратить время на долгие пояснения, перейдя к сути:

— В общем, буквально в прошлом месяце она подмяла под себя флотилию Килангоса, делом доказав, что по праву достойна статуса пиратского адмирала. Флагман Килангоса она переименовала в «Черную Смерть», а сама провозгласила себя «вице-адмиралом Болезнью».

— Прежде она предпочитала действовать в одиночку. Виртуозно владеет проклятиями, черным пламенем и ледяной стужей. Всякий, кто осмеливался перейти ей дорогу, неминуемо подхватывал какую-нибудь внезапную, жуткую хворь. До сих пор никто так и не смог вычислить, к какому Пути она принадлежит, однако железобетонно установлено: её мощь находится на уровне пятой Последовательности.

Одри слушала этот рассказ с нескрываемым упоением. Заинтригованно хлопнув ресницами, она попросила:

— Господин Повешенный, не могли бы вы в деталях поведать нам о четырех Королях пиратов и остальных шести адмиралах? До сего дня до меня долетали лишь их имена да прозвища, а вот об их Потусторонних способностях я понятия не имею.

Элджер обвел присутствующих взглядом и, приметив, что «Солнце» и «Мир» тоже обратились в слух, благосклонно кивнул:

— Разумеется.

— Самым грозным из пиратских Королей по праву считается «Король Пяти Морей» Наст. Мнящий себя прямым потомком Соломоновой империи Четвертой Эпохи, он не только является могущественным мастером высших Последовательностей, но и владеет «Черным Императором» — леденящим душу кораблем-призраком, доставшимся ему в наследство от той самой державы. Наст виртуозно манипулирует законами порядка, играючи затягивая врагов в свою стихию, где порождает поистине немыслимые, парадоксальные эффекты…

— Вдобавок он — старейший из ныне живущих корсаров. Ходят слухи, что он бороздил просторы всех пяти океанов еще больше века назад, застав эпоху сразу после императора Рассела. И по сей день никто не знает его истинного возраста.

— Впрочем, на фоне другого морского владыки о Насте известно до неприличия много. Что же до хозяйки «Рассвета», то о ней мы знаем лишь то, что это невероятно прекрасная леди. В прошлом она была ведьмой, а ныне так же ступила в царство полубогов. В народе ее величают «Таинственной Королевой».

……

Покончив с «Четырьмя Королями», «Повешенный» Элджер плавно перевел русло беседы на оставшуюся шестерку пиратских адмиралов:

— Хозяин «Черного Тюльпана» Людвилл некогда ходил под парусом самого «Короля Пяти Морей», но впоследствии откололся, присвоив себе титул «Адмирала Ада». Поговаривают, он наладил тесные связи со Спиритическим культом. Людвилл — могущественный медиум, способный повелевать всевозможными тварями из мира духов. Его методы пугают и вселяют трепет, а на пальце, по слухам, красуется древний перстень, доставшийся от самого бога Смерти.

— «Адмирал Звезд» Катлея в прошлом была верной сподвижницей «Таинственной Королевы», однако их пути давным-давно разошлись, едва не обернувшись открытой враждой. Океанские сплетни гласят, что разлад случился из-за ее вступления в некую подпольную ложу, чем она немало прогневила бывшую покровительницу. А судя по дошедшим до меня агентурным сводкам, ложа эта — не что иное, как «Орден Аскетов Моисея».

«Орден Аскетов Моисея… Путь „Тайноведа“… Скрытый Мудрец…» — Клейна словно молнией прошибло. В памяти тут же всплыла жуткая картина сорвавшегося в бездну безумия старины Нила и то самое злое божество, что денно и нощно искушало адептов низших Последовательностей этой ветви своим сводящим с ума шепотом.

Впервые в жизни он столкнулся с упоминанием Ордена Аскетов Моисея не на пыльных страницах архивов, а услышал о них в реальности!

Следом «Повешенный» Элджер поведал об «Адмирале Крови» Сеньоре, который куда больше походил на злого духа, нежели на человека из плоти и крови; о «Вице-адмирале Глубин» Хале Константине, в чьих жилах текла толика крови морских чудовищ; о леди, провозгласившей себя «Вице-адмиралом Айсбергом» Эдвине Эдвардс, и, наконец, о «Вице-адмирале Сумерки» Братове Иване.

— Примите мою глубочайшую признательность за этот рассказ. Признаться честно, после ваших слов меня саму потянуло в океан, — с горящими от предвкушения глазами выдохнула «Справедливость» Одри. — Одному богу известно, когда мне наконец-то удастся отправиться в настоящее, вольное странствие.

— Боюсь, вы жестоко заблуждаетесь, мисс Справедливость. Морская романтика — лишь красивая иллюзия. Как по мне, океан — это первобытный котел, в котором неразрывно кипят кровь, хаос, безжалостная резня, низменные пороки и леденящий душу животный страх, — хладнокровно, словно окатив девушку ушатом ледяной воды, осадил ее Элджер.

Одри послушно кивнула и сменила тему:

— За последнее время Баклунд содрогнулся от серии жестоких убийств. Всего одиннадцать жертв, хотя один случай уже признали делом рук подражателя. Почерк этого маньяка на редкость специфичен: он охотится исключительно на женщин, которые в прошлом промышляли на улицах, но ныне обзавелись приличной работой. Убийца хладнокровно вспарывает им животы и подчистую выгребает все внутренности.

— Звучит как классический сатанинский ритуал. Дело рук фанатиков из Кровавого культа? — не задумываясь, выдал свою версию «Повешенный» Элджер.

— Понятия не имею, убийцу до сих пор так и не вычислили, — вздохнула Одри. В душе девушка просто сгорала от желания примерить на себя роль гениального сыщика и, взяв в напарницы Сьюзи, лично вытащить этого мерзавца на свет божий.

В этот самый момент «Солнце» Деррик внезапно подал голос, с обезоруживающей прямотой выпалив:

— Мне знаком этот ритуал.

«Знаком?» — мысленно опешил Клейн, но тут же нашел этому логичное объяснение. В те седые времена, до Эры Катаклизмов, а особенно на заре Второй Эпохи, демоны вовсю топтали земную твердь. Эти твари наводили ужас на весь мир и служили заклятыми врагами как для гигантов, так и для исполинских драконов. Вполне закономерно, что в архивах Города Серебра сохранились исчерпывающие описания их повадок… В конце концов, их летописи не подвергались безжалостной цензуре, не переписывались в угоду победителям и никогда не обрывались в пустоту… Устремив задумчивый взор на «Солнце», владыка чертогов приготовился слушать дальше.

— Вы знаете? — с неподдельным восторгом переспросила «Справедливость» Одри.

Деррик утвердительно кивнул:

— Об этом писали в наших трактатах по демонологии. Ритуал уходит корнями в глубокую древность и используется демонами как катализатор для собственного возвышения. Чаще всего он пускается в ход при прорыве с шестой Последовательности на пятую.

— Ритуал для возвышения самого демона, а вовсе не жертвоприношение, дабы умилостивить владыку преисподней? — Одри была поражена до глубины души.

Деррик ответил с предельной серьезностью:

— Именно так. Шестая ступень Пути «Бездны» гордо носит имя «Демон». Оттуда и пошло название всей их богомерзкой породы.

«Путь Бездны? Выходит, в эпоху до Великого Катаклизма та самая цепочка Дьявола величалась Путем Бездны, а „Демон“ — это лишь титул шестого эликсира… Неужели… неужели нулевая Последовательность этого Пути зовется Бездной?» — Клейн в очередной раз осознал, каким бесценным кладезем знаний является юноша «Солнце».

Львиная доля тех тайн, что давным-давно сгинули в жерновах истории, по сей день бережно хранилась в Городе Серебра!

— Вот оно как… — едва заметно кивнув, протянула Одри. — Господин Солнце, а вам известны детали самого ритуала?

Деррик кивнул и принялся объяснять:

— Минимальный порог — тринадцать жертв, верхний предел — сорок девять. И чем полнее будет кровавая жатва, тем выше шансы на успешный прорыв.

— Очередное убийство должно совершаться не раньше, чем через три дня после предыдущего, иначе неминуема потеря контроля. Но и медлить нельзя: если затянуть больше, чем на девять суток, ритуал обнулится, и всё придется начинать заново.

— С каждым новым трупом, на каждом новом этапе таинства демон обязан пожирать внутренности своей жертвы. Вкусив этой скверны, он впадает в состояние перманентного, дикого исступления. Кровожадность рвет его на части, пока он вновь не утолит этот чудовищный голод.

— Какая мерзость… — от всего сердца выдохнула Одри. Ей даже представить себе было тошно эту леденящую душу картину.

Клейн, укрытый густой серой мглой, слушал в абсолютном безмолвии, намертво впечатывая каждое слово в память.

Покончив с обсуждением серии баклундских убийств, «Справедливость» Одри перевела взгляд на Элджера и, собравшись с мыслями, произнесла:

— Господин Повешенный, есть один вопрос, который уже давно не дает мне покоя.

— Мне довелось побывать на нескольких тайных собраниях Потусторонних, и я подметила одну странность: рецепты эликсиров там всплывают донельзя редко. Да и те жалкие крохи, что выставляют на продажу, почти никогда не находят покупателя. Отчего так?

«Повешенный» Элджер тихо усмехнулся:

— Всё банально: подделать формулу не составит никакого труда. А подпольные сходки — место темное, лишенное мало-мальски серьезного контроля. Ни один дурак не станет ставить собственную шкуру на кон, глотая сомнительное варево. Что прикажете, закупать двойную порцию баснословно дорогих ингредиентов и тестировать всё на собаках? Овчинка выделки не стоит.

«…» — Одри внезапно почувствовала укол совести.

— К тому же, финансовыми потерями тут не обойдется, — добавил моряк. — Поглотив зелье, животные срываются в бездну мутаций куда стремительнее людей. А значит, вам придется нанимать целую свиту Потусторонних телохранителей, чтобы не подохнуть от когтей собственной подопытной зверюги. Поэтому для большинства вольных мистиков любые всплывающие рецепты — это лишь красная тряпка, трогать которую они благоразумно не решаются.

«…» — Одри окончательно сникла, и стыд в ее душе вспыхнул с новой силой.

Не заметив ее терзаний, «Повешенный» Элджер продолжил:

— Именно поэтому, если сам устроитель сходки или кто-то из авторитетных завсегдатаев не обладает даром безошибочно отличать подлинник от фальшивки, сделки с рецептами заранее обречены на провал.

«Хм, тот самый почтенный Око Мудрости с этим справляется на ура… Да и мистер А, будучи „Пастырем“, наверняка способен проворачивать нечто подобное…» — откинувшись на спинку кресла, беззвучно пробормотал себе под нос Клейн.

В голове же «Справедливости» Одри внезапно мелькнула мысль, и она тут же спросила:

— А разве нельзя просто закрепить сделку клятвой?

— Благородная мисс, это подполье. Взывать к именам семи ортодоксальных божеств на таких сходках — чистой воды абсурд. К тому же банальным сотрясением воздуха тут не отделаешься, требуются сложные ритуалы, — моряк вновь издал глухой смешок. — А что до Истинного Творца, Скрытого Мудреца и прочих злых сущностей… Разве кто-то в здравом уме, не будучи их фанатиком, рискнет клясться их именами? Жить надоело?

На этом моменте Элджер вдруг тяжело вздохнул:

— А если приплюсовать сюда повальное невежество касательно метода «отыгрыша», из-за которого зелья то и дело превращают людей в кровожадных тварей, вкупе с баснословной дороговизной ингредиентов… Короче говоря, до тех пор, пока семь великих Церквей держат монополию и не дают добро на легальный оборот формул, рецепты никогда не уйдут в массы. Им даже контролировать этот процесс особо не нужно — система сама душит себя на корню.

— Так вот в чем дело… — едва слышно прошептала Одри. Очередная мучительная загадка наконец-то нашла свое решение.

«Неудивительно…» — на Клейна тоже снизошло внезапное озарение.

«Семь ортодоксальных божеств?» — «Солнцу» Деррику до смерти захотелось выпытать, о ком именно идет речь, однако юноша благоразумно прикусил язык, решив не рисковать.

Немного поразмыслив, он заговорил:

— Недавно Город Серебра снарядил очередную экспедицию в самые недра мрака. Нашим воинам удалось обнаружить наполовину обрушившийся храм, где поклонялись весьма жуткому идолу: обнаженному мужчине, распятому на кресте вниз головой. И всё его тело было щедро вымазано кровью.

— Вам не доводилось слышать, что это за божество?

«Это же… Истинный Творец! На Земле, покинутой богами, сохранилось Его святилище! И, судя по озадаченности „Солнца“, до Великого Катаклизма об Истинном Творце никто и слыхом не слыхивал — иначе в Городе Серебра Его бы опознали в два счета!» — Клейн молниеносно пустил в ход таланты «Клоуна», намертво сковав лицевые мышцы и не позволив даже тени шока просочиться наружу.

«Справедливость» Одри, «Повешенный» и «Мир» переглянулись, после чего покачали головами:

— Нам это неведомо.

Едва эти слова слетели с их губ, как из густой серой мглы донесся низкий, раскатистый баритон господина Шута:

— Это Падший Творец.





Глава 293


Тревога Деррика




«Падший Творец?» — «Солнце» Деррик мгновенно нахмурился.

Испокон веков жители Города Серебра истово поклонялись «Владыке, сотворившему всё сущее, всеведающему и всемогущему Богу». И потому, услышав, как к столь сакральному титулу прилепили мерзкий эпитет «Падший», юноша невольно ощутил нутром глубокое, инстинктивное отторжение.

«Падший Творец… Так господин Шут величает „Истинного Творца“… Выходит, у этого злого божества есть и подобная, скрытая ипостась… Но с какой стати Его идол и святилище всплыли в тех землях, что прочесывает Город Серебра? Разве эти территории не считаются Землей, покинутой богами? Или же этот культ пустил там корни еще до того, как небеса отвернулись от тех мест?.. Неужто то самое „Святилище“, о котором денно и нощно фанатично трубят сектанты из ордена Авроры, и впрямь затеряно в тех проклятых пустошах?» В голове «Повешенного» Элджера мгновенно закружился вихрь догадок, однако выстроить из них железобетонную картину никак не выходило. История времен до Великого Катаклизма давным-давно истерлась, превратившись в зыбкие мифы и седые предания. Сказать, что та эпоха окутана туманом, значило бы не сказать ничего.

Выдержав короткую паузу, моряк намеренно, словно невзначай, обронил:

— В наших краях Падшего Творца частенько называют иначе — Истинным Творцом.

— Фракции, возносящие Ему мольбы, безраздельно владеют Путем, состоящим из эликсиров «Молящего», «Слушателя» и «Отшельника», а в качестве продолжения там выступает тот самый «Пастырь», о котором вы как-то упоминали.

«Пастырь»? Хранивший до этого безмолвие «Солнце» Деррик резко выпрямился, а в его глазах полыхнул неподдельный, первобытный ужас.

Названная «Повешенным» цепочка Последовательностей была ему прекрасно знакома. Вся разница сводилась лишь к тому, что в Городе Серебра некоторые ступени носили слегка иные, архаичные имена — к примеру, вместо «Слушателя» там говорили «Шепчущий».

«Значит, этот гротескный, источающий скверну идол — истинное воплощение Пути „Молящего“… А ведь старейшина Ловия уже достигла ранга „Пастыря“… В последнее время ее поведение отдает откровенной чертовщиной…» В душе Деррика ледяной волной поднялась тревога: он до смерти испугался не только за новоиспеченного члена Совета Шести, но и за безопасность всего Города Серебра.

Во время прошлых вылазок во мрак экспедиции Города Серебра не раз натыкались на руины поселений, стертых с лица земли настолько безжалостно, что от них не осталось камня на камне. О существовании там былой цивилизации свидетельствовали лишь жалкие обрывки слов, выбитые на изнанке чудом уцелевших обломков.

Надписи эти представляли собой причудливые вариации наречий драконов, гигантов и эльфов, но все как один твердили об одном и том же.

И имя этой непостижимой угрозе было одно:

«Злой бог»!

Каждый воин Города Серебра, участвовавший в тех разведках, нутром чуял: проклятые города пали именно от рук этих чудовищных сущностей. И теперь, осознав, что Путь старейшины Ловии, вероятнее всего, находится под властью одного из таких злых богов, мог ли «Солнце» Деррик не содрогнуться от паники, тревоги и всепоглощающего страха?

Юноша вновь погрузился в свою привычную, глухую немоту, чем немало разочаровал мисс «Справедливость» Одри, сгоравшую от нетерпения услышать новые предания о Городе Серебра.

— За череду минувших собраний и особенно после той недавней покупки сведений об исполинских драконах ее интерес к этому затерянному поселению разгорелся не на шутку.

«Его реакция в корне расходится с тем, что я себе нафантазировал…» — хладнокровно подметил «Повешенный» Элджер, однако дальнейшие наблюдения так и не принесли ему никаких новых зацепок.

На какое-то мгновение моряк растерялся, не находя изящного повода продолжить беседу. Задать вопрос в лоб означало бы нарваться на требование оплаты со стороны «Солнца», а для него, и без того обремененного долгом в два Потусторонних материала, подобная перспектива не сулила ничего хорошего.

В эту самую минуту тишину разрезал легкий, ритмичный стук по краю стола, уловленный ими одновременно.

Надежно укрытый густой пеленой тумана Клейн виртуозно подавил накатившую усталость и с мягкой усмешкой произнес:

— На сегодня наше собрание подошло к концу.

— Повинуемся вашей воле, — «Справедливость» Одри мигом поднялась с кресла и, грациозно приподняв воображаемый подол платья, присела в реверансе. «Повешенный», «Солнце» и «Мир» один за другим вторили ей, почтительно склонив головы и произнося схожие слова прощания.

Легким взмахом руки Клейн оборвал незримые нити связи, в абсолютном безмолвии наблюдая, как подернутые дымкой силуэты мисс «Справедливости» и остальных рассыпаются снопами света, тая без следа.

Следом он заставил своего болванчика «Мира» мгновенно раствориться в пустоте, а сам подхватил тот самый крошечный значок, снятый с мертвого Ланевуса, и принялся дотошно его разглядывать.

«Владеющему сим даруется право вступления», — прочитал он вслух выгравированную на реверсе фразу, однако металлическая побрякушка в ладони так и не выказала ни малейших признаков жизни.

Немного поразмыслив, сыщик с предельной осторожностью влил внутрь толику собственной духовности.

Поверхность значка мгновенно окуталась тусклым мерцанием, которое тут же сплелось в тугой луч света, рванувший прямиком за пределы серой мглы.

Увы, прорвать границу ему не удалось: бескрайняя туманная завеса жестко отрикошетила импульс обратно.

Луч с треском рассыпался, обернувшись в воздухе призрачным, размером с ладонь клочком пергамента, на котором древними рунами фейсака была выведена всего одна строка:

«Четвертое января 1350 года, восемь часов вечера. Долина реки Бабур».

«Эдакий примитивный пейджер из мира мистики? Излучает сигнал, требует синхронизации и взамен выдает свежие координаты сходки со временем?» Прокрутив в голове только что увиденное, Клейн вынес предварительный вердикт о природе этого артефакта.

«Тысяча триста пятидесятый год — это уже следующий год… Долина Бабур раскинулась аккурат в тех местах, где река Тассок несет свои воды к окраинам Баклунда… Время указано с аптекарской точностью, а вот место донельзя размыто. Эта долина тянется добрую сотню километров… Вполне вероятно, стоит лишь добраться туда, как этот значок превратится в подобие локатора…» — с неподдельным интересом Клейн крутил побрякушку и так и эдак, отчаянно пытаясь расшифровать вязь рун, заклинаний и печатей, чтобы сообразить, по силам ли ему выковать нечто подобное.

К великому сожалению, после инсценировки собственной смерти и ухода из рядов Ночных Ястребов его багаж оккультных знаний так и застрял на прежнем уровне, лишившись всякой подпитки и шансов на развитие.

Покорпев над загадкой несколько минут, парень вынужден был обреченно капитулировать.

Что же касалось самой фразы «Владеющему сим даруется право вступления», юноша благоразумно решил пока не ломать над ней голову.

«Если к концу года мне удастся прорваться на ступень „Безликого“, можно будет нацепить чужую личину и сунуться туда на разведку. А если нет — ну и черт с ним…» — беззвучно пробормотав это себе под нос, Клейн переключил всё свое внимание на насущную проблему — повышение до «Фокусника».

«Подлинный корень и сок туманного энта от „Солнца“ почти стопроцентно в кармане… Если фортуна не повернется задом, то и спинномозговую жидкость порочной черной пантеры я раздобуду уже на этой неделе. Седьмая Последовательность, средние эшелоны — они уже маячат прямо перед носом, только руку протяни… Хм… И как же, прикажете, отыгрывать роль „Фокусника“?» Размышляя об этом, юноша погрузился в сугубо прагматичные, прикладные детали.

Благодаря череде потрясений до и после чудесного воскрешения, он в мгновение ока постиг подлинную суть «Клоуна». А потому весь минувший месяц ему не требовалось ни ломать голову над выводами, ни корректировать поведение на ходу — достаточно было лишь неустанно носить эту маску в повседневной рутине, позволяя силе плавно впитываться в плоть и кровь. И в тот самый миг, когда он прикончил Ланевуса, свершив первый шаг своей мести и смеясь сквозь слезы, остаточная скверна эликсира испарилась сама собой.

Этот путь разительно отличался от тех терзаний, через которые он прошел, усваивая зелье «Провидца». Случай с «Клоуном» можно было смело назвать уникальной, выходящей из ряда вон аномалией, но теперь, встав на порог «Фокусника», ему предстояло вернуться к классическому, проверенному методу «отыгрыша».

«Истинная суть Фокусника — выдавать ложь за правду? Хм, если верить откровениям Заратула со страниц императорского дневника, пусть судьба и не является стержнем этого Пути, некая ее грань всё равно здесь присутствует. Стало быть, и в „отыгрыше“ должны мелькать соответствующие нотки? К примеру, создавать видимость того, что ты виртуозно перекраиваешь рок, хотя в сухом остатке это лишь искусная иллюзия, банальный фокус и грандиозный обман?» Массируя ноющие виски, Клейн окутался остатками духовности и камнем рухнул в серую мглу.

…………

Район Святого Георга. В стенах скромной двухкомнатной квартирки.

— Какое счастье, что я заблаговременно присмотрела эту запасную нору, иначе пришлось бы скитаться по подворотням, — поправляя перед зеркалом волосы, бросила Форс.

— И не говори… — вяло, словно из нее выжали все соки, простонала распластавшаяся на кровати Сио.

— В утренних газетах трезвонят, что Ланевус мертв. Впрочем, раз уж в деле замешана сама божественность, эта заварушка так быстро не уляжется. Придется нам еще немного посидеть тише воды ниже травы. Ах да, поправочка: это тебе придется прятаться, а не мне. Я-то, на минуточку, добропорядочный врач из частной клиники и популярная писательница бестселлеров! — нанося легкий макияж, заявила Форс.

Не найдясь с ответом на столь едкую шпильку, Сио нехотя, с кряхтением приняла сидячее положение и проворчала:

— Благо, моего ума и уличной закалки хватило на то, чтобы при передаче наводки не брякнуть прямым текстом о божественности «Истинного Творца». Я лишь расписала, что творится какая-то запредельно опасная дичь, объект меняется до неузнаваемости и воняет молитвами еретическому богу… Ляпни я лишнего, и мне бы в Баклунде больше места не нашлось. Барахтаться в этих разборках высшего полета — сущий ад и верная смерть. Чтобы я еще хоть раз подписалась на поручения от мисс Одри — да ни в жизнь!

— Серьезно? — даже не обернувшись, язвительно переспросила Форс.

— Э-э… — Сио на пару секунд погрузилась в неловкое молчание, после чего поспешила сменить русло: — Будем откровенны, упоминать божественность вообще не имело смысла. Раз уж мисс Одри по своим каналам сумела докопаться до истины, то Церкви Богини с их ресурсами это и подавно раз плюнуть… Как думаешь, они уже пустили в расход того «Гиганта»?

— А я-то почем знаю, — без лишних церемоний отрезала подруга.

Сио замерла, а затем протяжно, с неподдельной горечью вздохнула.

Форс замерла с кисточкой в руке, скосила взгляд на соседку и произнесла:

— Львиную долю работы в этот раз вытянула на себе ты, так что дербанить гонорар я не стану. В кубышке у нас двести фунтов, плюсуем твои личные сбережения в семьдесят — даже за вычетом всех комиссионных, тебе уже почти хватает на первый Потусторонний ингредиент для эликсира «Шерифа»!

— Беда в том, что полицейскую сотню мы увидим еще не скоро, — недовольно поджала губы Сио.

И дело было вовсе не в том, что власти зажимали награду. Просто заявиться за кушем лично она не могла — всё приходилось проворачивать через того самого приятеля, что слил им наводку. В глазах закона именно он считался официальным героем дня.

А поскольку Сио прекрасно понимала, что эта резня наделала в городе немало шума, соваться к своему связному в ближайшие дни у нее банально не хватало духу.

Что же до того, не вздумает ли этот ушлый тип присвоить денежки себе, тут девушка была на сто процентов спокойна. За свою жизнь он провернул сотни подобных сделок для теневых охотников за головами. И пусть свои конские проценты он драл исправно, вздумай он хоть раз кинуть клиента на чистую сумму — давно бы уже кормил крыс в какой-нибудь грязной, забытой богом подворотне.

— Рано или поздно они всё равно осядут в твоем кармане, — Форс выдержала паузу, после чего со всей серьезностью поинтересовалась: — И что дальше? Наскребешь нужную сумму — и побежишь на поклон к тому хлыщу в маске? Станешь выполнять его грязную работу, лишь бы выторговать ингредиенты?

— Черта с два. Разве что во всем Баклунде больше не останется ни единого шанса разжиться ими где-то еще, — твердо отрезала Сио.

…………

Район Императрицы, роскошная вилла графа Холла.

Одри всё еще блаженно смаковала детали минувшего собрания, когда вдруг заметила свою личную горничную Энни, спешащую к ней с каким-то листком в руках.

— Мисс, вам телеграмма, — с вежливой улыбкой доложила прислуга. — С восточного побережья Балама.

От Альфреда? Лицо девушки озарилось неподдельной радостью. Перехватив бумагу, она жадно впилась взглядом в строчки:

«Милая сестренка, те самые семицветные ящеровидные драконы, о которых ты просила, прибыли в порт Притц еще вчерашним вечером. Я распорядился, чтобы их доставили прямиком в твое загородное поместье».

«Вчера вечером? Значит, самое раннее сегодня, а в крайнем случае завтра, их уже должны привезти в мое поместье…» — повернув голову и глядя на Сьюзи, которая как раз увлеченно сражалась со своим лакомством, Одри с мягкой улыбкой произнесла:

— Сьюзи, подарок, который я для тебя приготовила, вот-вот прибудет.

— Гав? — золотистая ретриверша лишь растерянно хлопнула глазами, непонимающе уставившись на хозяйку.





Глава 294


Адмирал Звезд




Дзынь!

Клейн, оседлав только что собранную Репардом педальную повозку, нарезал пару кругов по лужайке на заднем дворе своего дома.

— Весьма недурно, в точности как я и задумывал. Вот только вешать отдельный колокольчик нет никакой нужды: в экстренной ситуации ездоку будет не до того, чтобы отрывать руку от руля. Куда разумнее встроить звонок прямо в рукоятку. Так выйдет и удобнее, и лаконичнее, да и куда больше соответствует логике технического прогресса, — произнес Клейн. Крепко сжав правый тормоз, он заставил велосипед резко сбросить скорость и окончательно замереть.

Одновременно с этим он вернул зажатый в левой руке колокольчик на законное место.

Репард на пару секунд погрузился в раздумья, после чего ответил:

— Истинно так, ваша правда. Я попросту скопировал звонки конных экипажей, напрочь позабыв, что мы создаем принципиально новый вид транспорта.

Сказав это, изобретатель с легким недоумением проследил за тем, как Клейн виртуозно спешился и ловко откинул подножку:

— Глядя на вас, создается стойкое впечатление, будто вам уже доводилось ездить на чем-то подобном, причем держались вы в седле просто превосходно… Уж я-то знаю, что все прочие доступные на рынке модели изобилуют критическими изъянами и разительно отличаются от моего детища.

«Вы просто не слышали про прокат байков… Да и вообще, будучи „Клоуном“, мне по статусу положено разъезжать на моноцикле…» — беззвучно съязвил Клейн, а вслух с мягкой улыбкой отозвался:

— Опыт здесь совершенно ни при чем. Весь секрет кроется в выдающемся чувстве равновесия и отличной координации.

Не дав собеседнику опомниться, он ловко сменил тему: — Однако, судя по вашим недавним выкладкам, себестоимость сборки выходит пугающе высокой, что в корне расходится с нашими изначальными планами. Вам жизненно необходимо в кратчайшие сроки найти способ удешевить производство. Поймите простую вещь: ни аристократы, ни толстосумы, ни прочие сливки общества ни за что не станут крутить педали сами — для них это немыслимая потеря лица. И, смею заверить, то же самое касается и респектабельного среднего класса с доходом от трех сотен фунтов в год.

— Наша целевая аудитория — это мелкие клерки, почтальоны и так называемая рабочая аристократия. Те самые люди, чей годовой заработок колеблется в пределах от семидесяти до трехсот фунтов.

— То, что вы видите перед собой, — это всего лишь «прототип». Хм, словечко, некогда введенное в обиход самим императором Расселом. Для подобных черновых моделей заоблачная цена — дело абсолютно нормальное. Если грядущий переход к фабричной сборке пройдет без сучка без задоринки, уверен, нам удастся сбить ценник ниже шести фунтов. А если еще и получится отыскать дешевую альтернативу натуральному каучуку, будет просто сказочно, ведь именно он сжирает львиную долю бюджета, — со знанием дела, явно обдумав этот вопрос заранее, парировал Репард.

«Какая досада, что в этом мире до сих пор не открыли месторождения нефти… Да и кто знает, существует ли она здесь вообще… Интересно, способна ли каменноугольная смола хоть как-то заменить каучук в этих целях? Черт, в химии я полный ноль, профильного образования нет, да и „Ученым“ я не стал…» — поразмыслив пару секунд, Клейн произнес:

— Удастся удержать себестоимость в пределах четырех фунтов — и мы озолотимся. Что же до дешевых заменителей каучука, советую вам вновь покопаться в рукописях императора Рассела. Вполне вероятно, что он оставил там парочку дельных мыслей на этот счет.

Репард едва заметно кивнул и вдруг заговорил о другом:

— Кстати, об этом. У меня как раз вылетело из головы: на следующей неделе в Национальном музее открывается грандиозная мемориальная выставка, посвященная императору Расселу! Организатором выступает сама Церковь Бога Пара и Машин. Ходят слухи, что там выставят его оригинальные чертежи и целую прорву личных вещей.

«Оригинальные чертежи и личные вещи?» Сердце Клейна радостно екнуло, и он тут же засыпал изобретателя расспросами:

— А когда именно? Я бы с превеликим удовольствием туда заглянул.

— Со вторника по пятницу, двери открыты с девяти утра и до шести вечера. И пусть великий Рассел некогда считался заклятым врагом нашего Королевства, притягательность его легендарной жизни от этого ничуть не меркнет.

— Непременно выкрою время и наведаюсь на эту выставку, — кивнул Клейн. Выудив изрядно потолстевший бумажник, он отсчитал две десятифунтовые и две пятифунтовые банкноты. — Вот второй транш инвестиций. Пустите эти средства на разработку вариантов по снижению себестоимости и немедленно отправляйтесь в патентное бюро, чтобы оформить бумаги по высшему разряду. Если на примете нет толкового юриста, я могу порекомендовать одного проверенного человека. Последние двадцать фунтов я передам вам на следующей неделе. Они пойдут на привлечение новых инвесторов и запуск фабричного конвейера. Разумеется, я и со своей стороны закину удочки нужным людям.

Пожинать все плоды велосипедного бизнеса в одиночку парень не планировал. Во-первых, для запуска полномасштабного производства у него банально не хватало капиталов. А во-вторых, он трезво оценивал свои возможности: ни связей среди фабрикантов, ни выходов на рынки сбыта, ни талантов в рекламном деле у него не водилось. Взвали он всё это на собственные плечи или найми сторонних управленцев — лишь потерял бы кучу времени, сил, а то и вовсе прогорел бы в пух и прах. Раз так, куда логичнее подтянуть новых компаньонов с уже готовыми ресурсами и каналами. Как говорится, кесарю — кесарево.

К тому же, был еще один, куда более весомый аргумент: подобный расклад позволял ему заблаговременно сбыть часть своих акций и сколотить солидную заначку. Деньги были ему жизненно необходимы для покупки ингредиентов, требующихся для грядущего возвышения до «Безликого», чтобы не кусать локти, когда нужный товар внезапно всплывет на рынке, а в кошельке будет гулять ветер.

«Да и становиться велосипедным магнатом я никогда не жаждал. Мое положение слишком щекотливо, и пока я не шагну на ступень „Безликого“, мне стоит держаться подальше от всего, что может приковать ко мне излишнее общественное внимание… В конце концов, моя нынешняя роль — „Фокусник“, а вовсе не какой-то там „коммерсант“ или „фабрикант“…» — мысленно, с легким вздохом подытожил Клейн.

— У меня на примете есть пара толковых солиситоров, — пробурчал Репард, с готовностью принимая второй транш. — Вот только в толк не возьму: почему бы нам просто не взять кредит в банке? Как только патент окажется у нас в руках, уверен, найдутся конторы, готовые ссудить нам капитал. Тот же Баклундский банк или банк Баварт, к примеру.

— Привлекая новых людей, мы вливаем в дело не только их фунты, но и их связи, каналы сбыта и деловую хватку. Улавливаете мысль? — со смешком пояснил Клейн. Водрузив на голову цилиндр, он добавил на прощание: — Как только уладите дела с патентом, черкните мне весточку. Мой адрес вам известен.

…………

Где-то на бескрайних просторах моря Соня затерялся остров, над которым возвышался пик спящего вулкана.

Одна за другой к берегу швартовались лодки, щетинящиеся лесом мачт и свернутыми парусами, под завязку забивая и без того немаленькую гавань.

Оглушительные пьяные песнопения, истошные вопли, дикий хохот, отборная брань и восторженные крики пиратов сливались в единый рев, превращая этот клочок суши в кипящий котел нескончаемой, безумной вакханалии.

«Повешенный» Элджер Уилсон неспешно покинул палубу «Лазурного Мстителя». Взобравшись на возвышающийся неподалеку скалистый уступ, он застыл в безмолвном созерцании развернувшейся внизу картины.

«За исключением Четырех Королей и семерки адмиралов, вся остальная пиратская братия прознала об этой сходке лишь неделю назад. Большинству попросту не хватило времени, чтобы добраться сюда. И в этом крылся явный умысел — превентивная мера против внезапных облав со стороны военных эскадр и мастеров великих Церквей», — рассеянно размышлял Элджер, наблюдая за тем, как корсары выкатывают на берег пузатые бочонки с элем.

Он прекрасно знал, что Королевство Лоэн уже спустило на воду свои эпохальные броненосцы, однако совершенно не опасался наткнуться на них в этих водах. С того момента минуло от силы четыре месяца, а разрекламированная властями «непобедимая армада» всё еще остро нуждалась в пополнении стального флота, слаженной поддержке эскортных судов иных классов и, что самое главное, в дотошной муштре офицеров, матросов и канониров. Чтобы сколотить из всего этого подлинную, сокрушительную боевую мощь, ушел бы год, никак не меньше.

Именно в этот миг, когда мысли Элджера лениво блуждали вдали, толпу пиратов в гавани и на палубах кораблей внезапно прошил единый вопль ужаса. Корсары словно с цепи сорвались: одни в слепой панике рванули вглубь острова, другие же кинулись к штурвалам, отчаянно уводя свои посудины подальше от пирсов, будто спасаясь от самого дьявола или смертоносной чумы.

Каких-то пара минут — и от былого бушующего кутежа не осталось и следа. Гавань погрузилась в гнетущую, усыпанную брошенным хламом тишину.

Элджер резко повернул голову к океану. Его взору предстал выкрашенный в непроницаемо-черный цвет корабль, на чьей мачте хищно хлопало на ветру исполинское белое полотнище с вышитым черепом.

Череп скалился с угольно-черного фона, а в глубоких провалах его глазниц полыхало жуткое, лазурное пламя.

— «Черная Смерть»… — едва слышно, сквозь стиснутые зубы процедил Элджер.

Теперь паника, охватившая пиратскую братию секундой ранее, обрела для него предельно ясный смысл.

Везде, где пролегал курс «вице-адмирала Болезни» Трейси, люди неизменно валились с ног, пораженные внезапными, необъяснимыми хворями!

«Черная Смерть» плавно, словно крадучись, подошла к причалу. На носу корабля выросла фигура, облаченная в легкую белоснежную сорочку из льна и накинутый поверх темно-красный камзол.

Это была невероятно прекрасная леди, всем своим видом источающая неукротимую, пышущую силой грацию.

Смоляные, соблазнительно вьющиеся локоны были стянуты в высокий пучок и небрежно перехвачены белоснежной банданой. Строгие бежевые брюки безупречно подчеркивали стройные, точеные ноги, а вся фигура в целом поражала изяществом линий и пленительной гибкостью.

Однако сильнее всего взгляд приковывали ее брови — прямые, вразлет, и пронзительные, обжигающе-яркие лазурные глаза.

То и дело, скользя взором по округе, ее глаза словно теряли фокус, подергиваясь мутной, пьянящей пеленой, что придавало лицу воистину гипнотическую, непреодолимую притягательность.

Какой-то затесавшийся в ряды корсаров бродячий бард, неведомо как очутившийся на самом краю того же утеса, издал надрывный, похожий на стон вздох:

— Она — само воплощение вечной юности.

— Воистину, она несет с собой заразу… Ох, я тоже слег. Мой рассудок болен ею, она выжгла все прочие мысли!

Часть разбежавшихся было пиратов начала робко стягиваться обратно. Околдованные, они жадными, остекленевшими глазами пожирали «Деву Болезней» Трейси.

Элджер, с трудом подавив рвущееся наружу презрение, скользнул взглядом по слюнявой толпе и мысленно фыркнул:

«Жалкий сброд, лишенный капли воли и перспектив. Минуту назад рвали когти в слепом животном страхе, а теперь пускают слюни, одурманенные смазливой мордашкой».

«Да, эта „дева“ чертовски хороша собой, но явно не настолько, чтобы доводить бывалых головорезов до подобного экстаза… Хм… Неужто пустила в ход Потусторонние чары обольщения?»

Пока моряк ломал голову, «вице-адмирал Болезнь» Трейси легкой поступью сошла с палубы «Черной Смерти» и направилась в самые недра острова, к возвышающемуся там мрачному, выкрашенному в черный цвет дворцу.

В этот самый момент на горизонте вырос силуэт еще одного исполинского парусника. На его мачте гордо реяло знамя, изображающее окруженный венцом из десяти звезд глаз — глаз, напрочь лишенный ресниц.

— «Адмирал Звезд» Катлея… — едва заметно кивнув, беззвучно пробормотал Элджер.

Поскольку причалы были под завязку забиты «Черной Смертью» и прочим разномастным флотом, громадный парусник не стал подходить к берегу. Обогнув мыс, он благополучно бросил якорь под прикрытием высокой скалы, спасаясь от ветров.

В следующую секунду хмурый, затянутый свинцом небосвод внезапно озарился светом. Мириады ослепительных звездных искр хлынули вниз, сплетаясь в воздухе в эфемерный, прозрачный мост, что протянулся от палубы левиафана прямиком к дворцу в глубине острова.

На этот сотканный из света мост ступила женская фигура и неспешно, словно прогуливаясь по парку, зашагала прямо по воздуху.

Незнакомка была облачена в строгую черную мантию древнего кроя, густо испещренную россыпью диковинных магических символов и рун. Самым броским узором на ткани оставался всё тот же загадочный, лишенный ресниц глаз.

На ее поясе причудливо позвякивали астролябия, короткий жезл и прочая оккультная утварь. Всем своим видом она напоминала могущественную чародейку из мрачных сказаний, что когда-то вершили судьбы мира в Четвертую Эпоху.

Элджер долгим взглядом провожал ее парящий силуэт, как вдруг его брови изумленно сдвинулись к переносице. В душе моряка зародилось жгучее подозрение:

«А ведь эта астролябия на ее поясе кажется мне до боли знакомой…»

«Да это же точь-в-точь как тот самый… тот диковинный стеклянный флакон непонятного назначения, что попал ко мне в руки! Тот самый, который разлетелся вдребезги аккурат после того, как господин Шут впервые затянул меня на собрание своего клуба!»

…………

В северном предместье района Императрицы Одри в сопровождении горничных и крупной золотистой ретриверши Сьюзи переступила порог своего собственного загородного поместья.

— Мисс, груз, доставленный из порта Энмат, дожидается вас чуть впереди, — с почтительным поклоном доложил управляющий.

— Замечательно, — едва заметно кивнув, Одри с легкой усмешкой обратилась к идущей рядом собаке: — Сьюзи, а вот и твой подарок.

За этими разговорами они обогнули поворот аллеи и наконец-то узрели этот самый обещанный презент.

Взору предстали исполинские ящеровидные драконы, чья шкура безостановочно переливалась и меняла оттенки под лучами света. В длину эти монстры достигали добрых трех метров, и даже мирно распластавшись на брюхе, возвышались аккурат вровень с коленями юной аристократки.

Это были два поистине чудовищных левиафана — твари настолько жуткие, что одного их вида с лихвой хватило бы, чтобы довести любого ребенка до истерики!

— Гав? — издала растерянный, полный искреннего недоумения звук Сьюзи. Собака повернула морду к хозяйке и с удивлением обнаружила, что на лице девушки застыло абсолютно такое же ошарашенное выражение. Совершенно очевидно, что и сама Одри даже в мыслях не допускала, что её «подарочек» окажется настолько гротескно огромным.





Глава 295


Все материалы собраны




В глубине души Одри всегда жило негласное убеждение: семицветный ящеровидный дракон равен гипофизу семицветного ящеровидного дракона. То есть, это Потусторонний материал размером с ладонь, с мягкой, испещренной бороздками поверхностью, безостановочно переливающийся всеми мыслимыми цветами.

Так какое же отношение эта аккуратная картинка имела к громоздящимся перед ней исполинским, трехметровым в длину и достигающим колена в высоту монстрам⁈

На какое-то мгновение девушка впала в ступор. Лишь услышав лай Сьюзи, она пришла в себя и, напустив на лицо маску удовлетворения, обратилась к управляющему:

— Это именно те чучела животных, которые мне требовались.

— Хм… Разве что они оказались чуточку, самую малость крупнее, чем я себе воображала.

— Возьмите слуг и перенесите их в кладовую. Я займусь их изучением, когда выдастся свободная минутка.

— Слушаюсь, мисс! — управляющий тут же принялся раздавать указания лакеям, которые до этого украдкой поглядывали на хозяйку.

Одри окинула присутствующих невозмутимым взглядом и, не проронив больше ни слова, в сопровождении Сьюзи направилась прямиком в кабинет главного особняка. Сославшись на то, что ей нужно сосредоточиться на ответном письме брату, она благоразумно оставила всю свиту горничных за дверью.

«Как только я их препарирую, на руках окажутся целых два гипофиза семицветного ящеровидного дракона… Один пойдет на обмен, чтобы раздобыть спинномозговую жидкость кролика Фальсмана, и тогда ингредиентов как раз хватит на порцию зелья „Телепата“…» — мало-помалу стряхнув с себя остатки недавней растерянности, девушка переключилась на насущную проблему: как именно организовать возвышение для своей питомицы.

И в этот самый миг её осенило. Всплыла одна критически важная, пугающая деталь.

Она ведь понятия не имела, усвоила ли Сьюзи свой предыдущий эликсир!

«Если остаточная скверна еще не выветрилась, попытка проглотить зелье „Телепата“ почти наверняка обернется потерей контроля… Она ведь не человек, ей будет куда сложнее выстоять на одной лишь силе воли… Хотя постойте-ка, первый-то раз она именно так и выкарабкалась! Да и соображает она сейчас не хуже десятилетнего ребенка. Она… она же вовсю учит лоэнские слова! Сама просила дать ей газеты, журналы и книги для чтения…» — погрузившись в молчание на несколько секунд, Одри искоса посмотрела на сидящую рядом золотистую ретривершу, которая совершенно не понимала, что происходит:

— Сьюзи, ты уже полностью усвоила зелье?

— Усвоила? — с безупречной дикцией, но неподдельным недоумением переспросила собака.

Разумеется, Одри уже давно просветила питомицу, что та выпила именно магический эликсир. Она строго-настрого наказала держать это в тайне как от людей, так и от прочих наделенных зачатками разума гавкающих и мяукающих созданий.

Девушка медленно, с расстановкой кивнула:

— Это совершенно особенное, ни с чем не сравнимое чувство. Кажется, будто внутри тебя с хрустом рассыпается нечто эфемерное, сливаясь с самим духом воедино. Перед мысленным взором смутно проступают призрачные звезды, и ты понимаешь, что сама являешься одной из них. Эти светила неумолимо тянутся друг к другу, словно стремясь слиться в монолитный абсолют.

Сьюзи внимательно выслушала хозяйку и бойко отозвалась:

— Значит, я уже переварила его без остатка. Я точно чувствовала нечто подобное.

«Что⁈ Сьюзи полностью усвоила зелье „Зрителя“⁈ Но… но ведь никто и никогда не обучал ее методу „отыгрыша“! Я лишь изредка подкидывала ей советы побольше наблюдать и сохранять спокойствие…» — ошеломленно хлопая ресницами, Одри выпалила:

— И когда же это случилось?

— В прошлом месяце… или в позапрошлом… а может, и того раньше… — собака напрягла извилины, отчаянно силясь вспомнить. Заметив, как лицо хозяйки вытягивается всё сильнее, она заискивающе завиляла хвостом и робко добавила: — Извини, всё вылетело из головы… В конце концов, я всего лишь собака, я не привыкла целенаправленно фиксировать такие мелочи в памяти, гав.

«Всего лишь собака… А ведь по скорости усвоения ты отстала от меня буквально на шаг… Неужели в будущем, общаясь с другими Потусторонними, мне придется заявлять: „Знаете, в делах переваривания эликсиров я чуточку превосхожу собаку“⁈ Тьфу ты, Одри, что за бред лезет тебе в голову!» — титаническим усилием воли удержав на губах элегантную улыбку, юная аристократка выдала положенную по этикету похвалу:

— Прекрасно. Я хотела сказать, что в деле усвоения зелья ты показала поистине выдающийся результат.

…………

Вернувшись от Репарда, Клейн с наслаждением позволил себе неторопливый послеобеденный сон.

Увы, долго нежиться в постели не вышло. Его грубо вырвал из царства грез наслаивающийся друг на друга, сводящий с ума иллюзорный шепот чужих мольб.

«Мужской голос? Господин Повешенный, или же юноша Солнце? Неужто мне наконец-то перепадет один из стержневых ингредиентов для эликсира?» — потратив пару секунд на распознавание зова, Клейн мгновенно позабыл о раздражении от прерванного сна. Пулей вскочив с кровати, он отчеканил четыре шага против часовой стрелки и воспарил в таинственные чертоги над серой мглой.

Обнаружив, что глубокая темно-красная звезда, символизирующая «Повешенного», безостановочно пульсирует, то съеживаясь, то раздуваясь, юноша плавно вытянул руку и, выпустив незримые щупальца духовности, коснулся её.

После дежурного перечисления почетных титулов Шута, Элджер озвучил свою просьбу:

— … Я успешно раздобыл и спинномозговую жидкость порочной черной пантеры, и медуллярные кристаллы из Источника Эльфов. Умоляю, дозвольте мне провести ритуал жертвоприношения, дабы вы милостиво передали их господину «Миру».

«А работает он на редкость расторопно… Повешенный как-то обмолвился, что в ближайшее время намечается грандиозная пиратская сходка. Выходит, это „ближайшее время“ наступило прямо сейчас… Ох уж эта его привычка вечно темнить и недоговаривать…» — Клейн ответил едва заметным, царственным кивком:

— Дозволяю.

Завершив нехитрый обряд жертвоприношения, Элджер титаническим усилием воли подавил рвущийся наружу порыв. Он так и не осмелился поинтересоваться у господина Шута, имеет ли Тот какое-либо отношение к загадочной армиллярной сфере, замеченной подле «Адмирала Звезд» Катлеи.

Клейн же тем временем благополучно выбросил моряка из головы, всецело поглощенный созерцанием двух Потусторонних материалов, покоящихся на поверхности изъеденного патиной бронзового стола.

Спинномозговая жидкость порочной черной пантеры покоилась в стеклянной колбе, на первый взгляд казаясь абсолютно прозрачной. Однако, приглядевшись, можно было заметить причудливое расслоение: чем ближе ко дну, тем кристальнее становилась влага. Эти четкие, безупречно ровные слои сливались в идеальную градацию, способную привести в неописуемый восторг любого перфекциониста.

Медуллярные кристаллы из Источника Эльфов до боли напоминали выцветшие птичьи яйца. Скорлупа казалась настолько истонченной, что грозила рассыпаться в пыль от малейшего касания, а изнутри — даже без всякой тряски — доносилось отчетливое, завораживающее журчание текущей воды.

«Думаю, с Аптекаря за эти кристаллы вполне можно стрясти фунтов триста наличными, да еще и выудить зацепки к его рецепту… Теперь для зелья „Фокусника“ мне недостает лишь подлинного корня и сока туманного энта. Интересно, скоро ли юноша Солнце управится со своим заданием…» — снедаемый жгучим предвкушением, размышлял Клейн.

Что же касалось вспомогательных ингредиентов, он уже давным-давно запасся ими, прочесав всевозможные лавки. Взять тот же аквамарин — его пришлось приобретать в ювелирном и собственноручно стирать в пыль. Камешек весом в пять граммов обошелся ему в два с половиной фунта.

«Солнце» Деррик не заставил Клейна долго томиться в ожидании. В среду, ближе к сумеркам, паренек вознес тихую мольбу, известив господина Шута о том, что подлинный корень и сок туманного энта у него на руках, и почтительно попросив передать добычу «Миру».

Подлинный корень туманного энта, размером едва ли с ладонь и буроватого оттенка, по форме напоминал человеческое сердце. Его лицевая сторона была сплошь изборождена морщинами, уподобляясь высохшей коже древнего старца, тогда как оборотная — поражала безупречной, гладкой фактурой драгоценного камня. Этот причудливый кусок плоти безостановочно, едва уловимо пульсировал, то съеживаясь, то раздуваясь, словно в нем всё еще теплилась искра жизни.

Сок же отливал кристальной, нежно-зеленой чистотой и на вид казался до одури аппетитным напитком.

Неотрывно взирая на эти сокровища, Клейн почувствовал, как грудь распирает от пьянящего, бьющего через край чувства триумфа.

В нынешнюю эпоху седьмая Последовательность считалась железобетонным порогом, отделяющим низы от средних эшелонов мощи.

А это означало лишь одно: Потусторонний наконец-то сбрасывал с себя ярлык «просто смертного, который чуточку превосходит толпу в паре аспектов», и обретал по-настоящему богатый, пугающий арсенал сверхъестественных талантов!

Фух… Медленно выдохнув спертый воздух, Клейн вернулся в спальню. Прибегнув к привычному парадоксальному ритуалу призыва самого себя, он благополучно перетащил Потусторонние ингредиенты из туманных чертогов прямиком в реальный мир.

Тратиться на мудреные алхимические сосуды он не стал. До блеска отдраив кухонный железный чугунок, юноша приступил к варке зелья, строго следуя незыблемому правилу: сперва вспомогательные компоненты, затем — стержневые.

Опираясь на виртуозный контроль над собственным телом, дарованный «Клоуном», он играючи справился с подготовительным этапом. Следом в котел один за другим отправились спинномозговая жидкость порочной черной пантеры и подлинный корень туманного энта.

Пш-ш-ш!

Под этот сводящий зубы шипящий звук над чугунком резко взметнулся столб бледного, белесого тумана, который тут же был безжалостно втянут обратно в недра котла незримой, властной силой.

Дождавшись, пока варево окончательно успокоится, Клейн торопливо слил получившуюся жидкость, до последней капли переправив её в заранее припасенный прозрачный стеклянный флакон.

Эликсир выглядел поистине завораживающе: казалось, внутри непрерывно взрываются крошечные фейерверки. Красные, оранжевые, желтые и зеленые всполохи безостановочно разлетались во все стороны, таяли без следа и тут же вспыхивали вновь.

Это и было зелье «Фокусника»!

Зажав золотую монету достоинством в один фунт между большим и указательным пальцами левой руки, Клейн со звонким щелчком подбросил её в воздух и поймал на раскрытую ладонь.

Так, прибегнув к гаданию, он решил удостовериться, что сваренное им варево увенчалось безупречным успехом!

Шмяк!

Монета легла профилем монарха вверх. Ответ был утвердительным!

Отбросив последние сомнения, Клейн спрятал монету, подхватил флакон с зельем и покинул кухню.

К этому времени на город уже опустилась глухая ночь. Газовые рожки в квартире не горели, так что всё вокруг тонуло в кромешном тьме. Лишь возле эркерного окна пробивались скудные, тусклые отблески уличного света, создавая зыбкий, гнетущий полумрак.

Опустившись на диван, юноша погрузился в медитацию. Усмирив бушующую в груди дрожь, он заставил все суетные эмоции отступить, добившись абсолютного, ледяного штиля в разуме.

Закончив с подготовкой, он вскинул стеклянный флакон и, запрокинув голову, залпом проглотил эликсир «Фокусника».

Глоть! Глоть!

Ледяная влага покатилась по пищеводу, и каждое мгновение ее пути сопровождалось мириадами лопающихся внутри крошечных пузырьков.

Не успел Клейн в полной мере прочувствовать эту обжигающую стимуляцию, как его разум затопило колоссальным, ревущим потоком информации, который тут же начал взрываться в голове ослепительными фейерверками.

Вены на его лбу вздулись, грозя лопнуть; казалось, голова вот-вот расколется на части, взорвется изнутри!

Впрочем, для Клейна это состояние отнюдь не было невыносимым. Леденящий душу бред, предваряющий вознесение над серой мглой, и яростный рев Истинного Творца были куда страшнее.

— Хорнакис… Флегрея… Хорнакис… Флегрея… Хорнакис… Флегрея…

Эфемерный, иллюзорный шепот искушения вновь разнесся эхом. Голова пульсировала, то расширяясь, то болезненно сжимаясь, но юноша мало-помалу возвращал контроль над рассудком. Заставив себя обуздать хаос мыслей, он мысленно вылепил рой сияющих сфер, шаг за шагом погружаясь в спасительный транс медитации.

Он и сам не ведал, сколько прошло времени, когда зрение наконец-то обрело былую четкость. Тело прошил невыносимый зуд, но сильнее всего, до покалывания, чесались руки.

Торопливо закатав рукава, Клейн обомлел. Кожа на одной руке ссохлась и пошла глубокими морщинами, уподобившись плоти древнего старца. Другая же напрочь лишилась пигмента, став пугающе прозрачной: сквозь нее кристально ясно просвечивали мышцы, переплетения вен и артерий.

«Что за чертовщина… Неужели я всё-таки на грани потери контроля? Нет, вряд ли, это лишь остаточная скверна эликсира…» — сидя на диване в кромешной тьме, юноша подался вперед. Он с ледяной настороженностью взирал на эти жуткие метаморфозы, словно в его плоти прямо сейчас зарождался омерзительный монстр.

До его слуха доносились шаги редких прохожих на улице. Он отчетливо слышал, как миссис Сталин встречает супруга, задержавшегося на добрых полчаса, и как мистер Саммер ворчливо сетует на обилие экипажей и узость дорог, спровоцировавших невыносимые пробки.

Вот только вся эта мирская суета была сейчас бесконечно далека от него. В абсолютном безмолвии, поглощенный мраком спальни, Клейн неотрывно наблюдал за тем, как дряблая старческая кожа и пугающая прозрачность на его руках дюйм за дюймом исчезают, возвращая плоти первозданный вид.

Минуло пять-шесть томительных минут, прежде чем всё окончательно пришло в норму. Беззвучно выдохнув спертый воздух, Клейн констатировал:

«Какое счастье, что никому не пришло в голову названивать или стучать в дверь в такой момент… Я ведь пошел на повышение лишь после того, как переварил зелье восьмой Последовательности без остатка, и то словил столь чудовищный откат. Тем же бедолагам-Потусторонним, что уповают лишь на время и выслугу лет, пережить подобную метаморфозу наверняка чертовски тяжело».

«Немудрено, что капитану Данну потребовалось на это целых девять лет…»

«Немудрено, что хозяин бара „Злой Дракон“, бывший капитан Уполномоченных Карателей Свейн, до сих пор так и не рискнул глотнуть эликсир седьмой Последовательности „Мореплаватель“…»

Просидев в оцепенении еще с десяток секунд, юноша медленно, опираясь на обретшие силу ноги, поднялся с дивана.

В это самое мгновение он перешагнул роковую черту, став Потусторонним средних эшелонов.

Отныне он — подлинный «Фокусник».





Глава 296


Фокусник




Сделав пару шагов и обогнув чайный столик, Клейн размялся, встряхнул кистями рук и, не обнаружив больше никаких отклонений, успокоился.

Бросив взгляд за эркерное окно, туда, где газовые фонари разгоняли ночную мглу и сырость, юноша задумчиво пробормотал себе под нос:

— Руки стали куда проворнее, а движения — на порядок быстрее. Даже не будь у меня Потусторонних способностей, при должном усердии я запросто выбился бы в первоклассные фокусники.

Таковым оказалось первое впечатление от произошедших в теле метаморфоз.

Как и гласили внутренние архивы Ночных Ястребов, если зелье даровало магические навыки, то после его поглощения Потусторонний интуитивно осознавал их наличие и специфику. Казалось, будто эти знания неведомым, мистическим образом вливались прямиком в подкорку, намертво отпечатываясь в самом сознании.

«От этого потока голова едва не лопнула по швам…» — с легкой улыбкой покачав головой, Клейн принялся скрупулезно восстанавливать в памяти недавние ощущения и открывшиеся ему чары.

Стоило признать, что «Фокусник» и впрямь являлся весьма могущественной седьмой Последовательностью. Этот ранг таил в себе целый арсенал диковинных талантов, причем применять их можно было поистине молниеносно.

Среди всего этого многообразия особую ценность и симпатию вызывали три конкретные способности.

Первую строчку безоговорочно занимал «Перенос урона»!

Если удар не обрывал жизнь мгновенно, а руки сохраняли подвижность, маг мог перекинуть увечье с жизненно важных органов на предплечье или другой, менее критичный участок тела, превращая фатальную рану в легкую царапину. В пылу реальной схватки подобный сверхъестественный дар был просто незаменим для спасения шкуры.

Единственная загвоздка крылась в том, что на седьмой ступени перекидывать раны дозволялось исключительно по собственному телу, да и то всего один раз. Быть может, с ростом мощи появится шанс переводить урон на посторонние предметы или даже на других людей… Воистину, эдакий карточный фокус со смертью… Юноша позволил себе ненадолго отдаться сладким мечтам о грядущих перспективах.

Вторым заклинанием шли «Огненные скачки». В радиусе тридцати метров он был способен молниеносно перемещаться между оставленными им искрами и уже горящими поблизости очагами пламени. Подобная телепортация, судя по всему, опиралась на уникальные свойства мира духов.

«Что ж, отличный трюк для циркового выступления…» — с глубоким удовлетворением мысленно сыронизировал Клейн.

Но куда важнее было то, что по мере переваривания эликсира и продвижения по лестнице Последовательностей дальность этих «огненных скачков» будет неминуемо и ощутимо возрастать.

Третьим псевдозаклинанием числилась та самая «Воздушная пуля», которую ему уже доводилось видеть в арсенале ряженого паяца во фраке из Тайного ордена.

По щелчку пальцев или сымитировав нужный звук, «Фокусник» выстреливал сгустком воздуха, чья скорость и убойная сила ничуть не уступали боеприпасам из кастомного револьвера. Более того, мощь этого оружия также крепла пропорционально усвоению зелья и повышению ранга. Парень даже подозревал, что к пятой или четвертой ступени он сможет буквально голыми руками швыряться артиллерийскими снарядами.

«Выходит, нужда тратиться на новый ствол и патроны отпала сама собой… Нет, пушку всё-таки придется прикупить. В большинстве случаев светить Потусторонними талантами совершенно ни к чему. Проблемы, которые решаются добрым свинцом, проблемами не являются». Едва заметно кивнув, Клейн переключился на изучение оставшихся магических фокусов.

Четвертым пунктом значились «Бумажные марионетки». В критический миг маг мог на краткое мгновение придать заранее припасенной картонной фигурке собственный облик, поменявшись с ней местами. Этот относительно незамысловатый фокус с подменой не только принимал на себя фатальный удар, но и виртуозно рассеивал урон от проклятий.

«Так вот зачем „Марионеточника“ Росаго носил с собой всю эту макулатуру… Бедолага наверняка извелся от досады, ведь, оказавшись под ударом ментальной скверны Истинного Творца, он попросту не имел ни малейшего шанса пустить двойника в ход… Главный изъян этих чар — необходимость предварительной подготовки. Требуется искусно вырезать фигурки из бумаги. На заре Пятой Эпохи мага с таким реквизитом в карманах мигом бы вздернули как чернокнижника. Да и сейчас подобная находка вызовет уйму неудобных вопросов…» — скрупулезно взвешивал Клейн все плюсы и минусы своего нового козыря.

Пятый талант, очередное псевдозаклинание, носил говорящее название «Управление пламенем». Как следовало из названия, одним легким жестом он мог брать под контроль огонь в радиусе тридцати метров или же воспламенять некоторые предметы в этой зоне. А когда эликсир усвоится окончательно или ранг возрастет, ему станет по плечу вызывать ревущие огненные потоки буквально из воздуха.

Шестым навыком шло «Создание иллюзий». Подчиняя себе окружающую среду, маг плел до жути реалистичные, пропитанные цветом, звуками и даже запахами мороки. Грань между вымыслом и правдой стиралась настолько, что обвести врага вокруг пальца не составляло никакого труда.

«Вот это уже настоящий хлеб любого фокусника…» — издал тихий смешок Клейн. Подойдя к эркерному окну, он с преисполненным самодовольства видом принялся созерцать ночную улицу.

Седьмым пунктом значилось фальшивое «Дыхание под водой». Его механика сводилась к созданию незримой, тончайшей воздушной трубки, позволяющей погрузившемуся на дно чародею дышать полными легкими. Со стороны это выглядело так, словно человек вмиг обернулся самым настоящим рыболюдом.

Изъян таился в ограниченной длине этой самой дыхательной нити. На текущем этапе Клейн мог вытянуть трубку максимум на пять метров. Иными словами, нырни он чуть глубже — и захлебнется как пить дать.

Само собой, переваривание эликсира и грядущие повышения по лестнице Последовательностей неизбежно прибавят длины этому невидимому шлангу.

Восьмой способностью числилось «Смягчение костей» — псевдозаклинание, позволяющее «Фокуснику» без труда выскальзывать из тугих наручников, пут веревок и запертых ящиков.

«Еще один классический балаганный номер!» — в отличном расположении духа отметил парень.

Девятый талант, «Бумажный арсенал», являлся прямым развитием той самой способности «Клоуна» превращать обычный картон в метательные ножи. Теперь маг мог не только придавать листам бритвенную остроту, но и на краткий миг наделять их плотностью дубинки, кирпича или любого другого увесистого оружия.

Вот они, девять столпов боевой мощи «Фокусника». И пусть в этом арсенале не сыскать ни сокрушительных атакующих заклятий, ни абсолютной, непробиваемой защиты, да и по части леденящей душу жути они уступали многим другим, их истинная сила крылась в потрясающей гибкости и многообразии. Благодаря им боевой потенциал Клейна взлетел на совершенно новый уровень, а уж в искусстве спасать собственную шкуру и виртуозно делать ноги ему теперь и вовсе не было равных.

Вдобавок ко всему, «Фокусник» владел даром молниеносного сотворения чар. Потусторонним этой ступени не требовалось ни чеканить мантры, ни по капле вливать духовность. Достаточно было лишь одного легкого, отработанного жеста — и нужное заклинание или способность выстреливали без малейшей заминки.

Помимо этого, зелье одарило его и целой россыпью мелких балаганных фокусов, однако реальной пользы в бою от них не было ни на грош.

«Теперь-то меня с горем пополам можно назвать настоящим, весьма недурным Потусторонним…» — беззвучно выдохнул юноша.

Он уже собирался было выйти на прогулку и заодно заглянуть в бар «Храбрец», чтобы разжиться новым револьвером и свинцом, как вдруг струящийся сквозь эркерное окно багряный лунный свет, вступающий в причудливую игру с заревом газовых фонарей, резко сгустился и налился тяжелой, кровавой густотой!

Клейн ошарашенно вскинул голову. Застилавшие небосвод рваные тучи и жидкий туман рассеялись без следа, обнажив неестественно разбухший диск красной луны, уже переваливший за фазу полумесяца.

Контуры светила стремительно наливались полнотой. Не прошло и пары жалких секунд, как оно обратилось абсолютным, идеальным диском — полной луной, красной, словно свежая кровь!

А ведь с минувшего полнолуния едва минуло какие-то две недели!

Согласно обыденному календарю и законам астрономии, следующая полная луна должна была взойти лишь дней через десять!

«Кровавая луна?» — губы Клейна едва заметно дрогнули, и он с легким облегчением прошептал это себе под нос.

— В этом мире лунные фазы подчинялись строгим правилам, но в то же время напрочь ломали любые законы логики.

В обычные дни спутник вел себя в точности так же, как и на Земле из прошлой жизни Клейна. Однако несколько раз в году он имел свойство внезапно раздуваться до идеального шара, наливаясь пугающим багрянцем. Подобные аномалии происходили абсолютно стихийно: порой феномен являл себя лишь однажды за год, а порой — и добрых четыре-пять раз.

Будь то маститые астрономы или прожженные оккультисты — никто так и не смог разгадать природу этого явления. Вывести хоть какую-то математическую модель не удавалось, поэтому ученым мужам оставалось лишь стыдливо закрывать на это глаза, списав аномалию на неразрешимые загадки мироздания. В кулуарах же частенько шутили, мол, у Богини просто резко портится настроение, а женские капризы, как известно, никакой логике не поддаются.

Разумеется, неспособность докопаться до истины вовсе не мешала собирать статистику и делать выводы. В кругах мистиков этот феномен окрестили «Кровавой луной». Считалось, что подобное свечение служит мощнейшим катализатором для всплеска агрессии и низменных страстей. Под багровыми лучами грань истончалась, а мощь подземного мира и духовных сфер возрастала настолько, что покойники вполне могли восстать из могил даже без всякого постороннего призыва.

«Кажется, в этом году это уже второй раз?» — застыв у эркерного окна, Клейн безмятежно созерцал очистившийся, кристально ясный небосвод и этот идеальный, сочащийся кровавой густотой лунный диск. Как ни странно, чувствовал он себя в этот миг просто превосходно.

…………

В одном из особняков района Джовуд.

Форс Уолл, задержавшись на ночной сходке и так и не успев вернуться в свою двухкомнатную квартирку в районе Святого Георга, сидела по-турецки на диване в гостиной. С растрепанной копной волос она рассеянно жевала новомодный сэндвич с мясом и зеленью, отчаянно вымучивая сюжет для своего грядущего романа.

Внезапно её лицо болезненно скривилось, а пальцы разжались, отшвырнув прочь и еду, и перьевую ручку.

Льющийся сквозь окно лунный свет становился всё гуще, наливаясь багрянцем, а гримаса на лице Форс искажалась всё более невыносимой мукой.

Каждое полнолуние ее рассудок разрывал на части этот сводящий с ума, дьявольский шепот!

Бух!

Девушка кулём свалилась с дивана, конвульсивно, до гротеска изламываясь и катаясь по полу.

Спустя пару минут она в исступлении, с треском вырвала у себя целый клок волос. Вот только эта физическая боль ни на йоту не заглушила ощущение того, что череп вот-вот взорвется изнутри. И уж тем более не уняла ту всепоглощающую, дикую жажду всадить себе нож в сердце и покончить со всем разом.

— Снова началось… — сдавленно просипела Форс. Её ноги забились в жестокой судороге и вытянулись струной.

Превозмогая адские муки, она принялась хрипло чеканить почетное имя своего божества, отчаянно моля о спасении:

— Великий Бог Пара и Машин…

— Ты — воплощение самой Сути…

— Ты — покровитель ремесленников…

— Ты — сияние механизмов и технологий…

Девушка раз за разом повторяла эту мольбу, однако боль не отступала. Напротив, агония лишь накатывала с новой, всё более сокрушительной силой.

Бам!

В очередном приступе диких метаний она наотмашь снесла чайный столик. Дерево рухнуло с глухим стуком, усеяв ковер россыпью разлетевшихся книг.

Окончательно обезумев от невыносимой пытки, Форс принялась остервенело, до крови вгрызаться ногтями в деревянные ножки столика. Она оставляла после себя глубокие, рваные борозды, извлекая из дерева мерзкий, сводящий скулы скрип.

Хрусть!

Ее ногти с треском обломились о жесткую древесину!

Ее волосы тем временем с пугающей, жуткой скоростью продолжали неестественно расти!

В этот миг Форс кристально ясно осознала: сегодня ночью она окончательно сорвется в бездну безумия и обернется чудовищем. Все ее недавние истовые мольбы, обращенные к божествам, так и остались гласом вопиющего в пустыне — небеса не даровали ей спасения.

— Умираю… я умираю… — корчась в мучительных судорогах и катаясь по полу, она внезапно зацепилась взглядом за обрывок бумаги, испещренный словами на древнем гермесе.

То была та самая таинственная мантра, которую Сио выудила из недр «Истории аристократии Королевства Лоэн»!

Тот самый текст, чье беззвучное чтение едва не навлекло на подругу визит некоего могущественного злого духа!

«Пусть даже… злой дух… Лишь бы помог… Я приму… любую цену…» — эти обрывочные, лихорадочные мысли вихрем пронеслись в ее угасающем, затуманенном агонией рассудке.

Превозмогая чудовищную боль, девушка из последних сил сфокусировала взгляд на строчках и едва слышно, отдавая словам жалкие остатки воли, зашептала:

— Шут, что не принадлежит этой эпохе…

— Таинственный Владыка над серым туманом…

— Король Желтого и Черного, в чьих руках удача…

— Спасите… молю, спасите меня…





Глава 297


Шепот полнолуния




Клейн только-только накинул двубортный сюртук, подхватил шелковый полуцилиндр и направился к двери, как вдруг слух уловил многократно отдающийся эхом призрачный голос, взывающий с мольбой.

«Кто это?» — слегка нахмурившись, юноша прислушался. Удалось разобрать лишь то, что голос принадлежал женщине: прерывистый, срывающийся на хрип, он был насквозь пропитан невыносимой мукой.

Рассудив, что никаких сверхсрочных дел не предвидится, новоиспеченный «Фокусник» небрежным, но выверенным броском отправил полуцилиндр точно на крючок вешалки. Вернувшись в спальню, он отчеканил четыре шага против часовой стрелки и воспарил в монументальные чертоги.

На этот раз ни одна из иллюзорных звезд не пульсировала привычным багрянцем. Однако в самом конце древнего, изъеденного патиной длинного бронзового стола, совсем рядом с почетным креслом Шута, по пространству расходились расплывающиеся круги кристально чистого света.

«Мольба от кого-то, кто не состоит в Клубе Таро… Сио, или та самая дама со слегка вьющимися каштановыми волосами?» — строя догадки, Клейн опустился на свое законное место.

Поскольку анонимный счет был уже подчистую выгреблен, мысль о дерзком воре, покушающемся на богатства, даже не пришла в голову.

Вальяжно откинувшись на спинку кресла, юноша выпустил из левой руки незримые щупальца духовности, мягко касаясь этой сияющей ряби.

Декорации перед мысленным взором мгновенно сменились. Сквозь зыбкую пелену проступили очертания опрокинутого кофейного столика, покосившегося дивана, усеянного книгами и бумагами пола, а также бьющейся в предсмертной агонии шатенки.

Одновременно с этим стали отчетливо слышны и сами слова мольбы:

— Шут, что не принадлежит… этой эпохе…

— Таинственный Владыка… над серым туманом…

— Король Желтого и Черного… в чьих руках удача…

— Спасите… молю, спасите меня…

«Спасти? Да она же явно балансирует на грани потери контроля! Волосы растут с пугающей скоростью, кожа покрылась какой-то зловещей белесой коркой… И как, прикажете, ее спасать?» — скрупулезно изучая картину на протяжении нескольких секунд, с нескрываемой досадой пробормотал про себя хозяин чертогов.

И в этот самый момент, сквозь пропитанный болью голос незнакомки, слух выхватил едва уловимый, призрачный и неясный шепот.

«Да, именно шепот!»

По своей сути он до боли напоминал тот леденящий душу бред, что разрывал рассудок перед вознесением над серой мглой. Однако в этих отголосках не чувствовалось ни капли безумия, ни грамма порочности, ни даже малейшего намека на скрытую враждебность.

«Похоже, эта дама оказалась на краю гибели именно из-за того, что услышала этот шепот… Быть может, если оградить ее от голоса, рассудок прояснится и наступит улучшение?» — погрузившись в раздумья, Клейн потянулся к непрерывно пульсирующему сияющему ореолу.

Не теряя ни секунды, он позволил собственной духовности безумным потоком хлынуть наружу, выстраивая прочную, незримую мистическую связь.

— После прорыва на ступень «Фокусника» духовный резерв заметно возрос, отчего подобная нагрузка больше не казалась неподъемным бременем.

…………

Разум Форс всё больше тонул в вязком мареве. Казалось, мысли бурлят словно крутой кипяток, изрыгая лопающиеся пузыри и отчаянно пытаясь разорвать черепную коробку изнутри.

«Неужели это конец?.. Я не хочу… не хочу становиться монстром…» — едва эта горькая, обреченная мысль промелькнула в угасающем сознании, как девушку с головой захлестнула сокрушительная волна агонии.

И вдруг рассудок пронзила кристальная ясность. Вся та въевшаяся в кости боль, раздирающее безумие, паника и беспросветное отчаяние испарились без следа, словно их никогда и не было, будто всё это оказалось лишь дурным наваждением.

«Неужто сегодня всё закончилось так быстро? Разве в кровавую луну пытка не должна длиться дольше?» — недоумевая, Форс распахнула судорожно зажмуренные глаза. К своему безмерному изумлению, она обнаружила, что парит над бескрайней пеленой серо-белой мглы, а прямо перед ней раскинулся древний, изъеденный патиной бронзовый стол.

«Где я?» Ошарашенно озираясь по сторонам, девушка узрела уходящие ввысь исполинские каменные колонны и монументальный дворец, покоящийся на их могучих плечах.

В следующую секунду взгляд прикипел к противоположному концу длинного стола. Там, укутанная в густые клубы серого тумана, возвышалась непостижимая, таинственная фигура, взирающая на всё сущее с недосягаемой высоты.

«Что это за место? И кто он такой?» — душа Форс сжалась от первобытного страха и настороженности.

А затем память молниеносно услужила картиной того, что она сделала буквально пару мгновений назад!

Обезумев от невыносимой муки, она принялась отчаянно шептать ту самую загадочную мантру, которую Сио выудила из «Истории аристократии Королевства Лоэн». Заклинание, которое, по всем признакам, вело прямиком к какому-то злому духу!

«Нет, это явно не просто злой дух! Раз уж ему под силу оградить меня от этого сводящего с ума шепота… да еще и затащить в это фантастическое измерение… Это…» Титаническим усилием воли подавив рвущийся наружу ужас, Форс приподнялась и учтиво поклонилась:

— Позвольте узнать, кто вы…

И в этот самый момент в голове всплыл точный текст вознесенной мольбы, и она на одном дыхании выпалила:

— Вы — Шут! Э-э… мистер.

— Вы — Его Превосходительство Шут?

Клейн с легкой улыбкой кивнул:

— Достаточно просто господина Шута.

Произнося эти слова, он краем глаза подметил, как на высокой спинке кресла, в котором сидела гостья, ослепительные искры пришли в стремительное движение, переплетаясь в новую вязь мистических символов и узоров.

За какие-то жалкие пару секунд там соткались очертания врат. И это была не простая створка, а уходящая в бесконечную глубину анфилада, словно мириады призрачных дверей наложились друг на друга, образуя единый монолит!

«Двери?» Стоило разглядеть этот символ, как в памяти молниеносно всплыл тот самый мистер «Дверь», о котором упоминал в своих дневниках великий император Рассел.

Тот самый загадочный пленник, что каждое полнолуние приближался к реальному миру, отчаянно взывая о спасении!

«Неужто тот сводящий с ума шепот исходил от мистера „Двери“? Хм… сегодня кровавая луна — эдакая усиленная версия полнолуния… А символ этой дамы — „Дверь“, тогда как у той девчонки Сио на кресле высечен знак, до боли напоминающий „Меч Правосудия“…» — Клейн едва заметно, почти невидимо кивнул собственным мыслям.

Теперь он был кристально уверен в одном: стоит лишь наладить прочную, стабильную связь с Потусторонним, как узор на спинке соответствующего кресла мгновенно перестроится, отражая истинную суть гостя. И для этого совершенно не обязательно официально вступать в Клуб Таро или становиться постоянным посетителем чертогов над серой мглой.

Тем временем в душе Форс бушевал настоящий шторм из потрясения и благоговения:

«Шут… и впрямь Шут… Выходит, та загадочная мантра действительно пробила путь к истинному, могущественному владыке!»

«И чего же он от меня потребует? Неужто заставит заложить собственную душу?»

«Хех, как ни крути, а это всё равно лучше, чем сгнить заживо или превратиться в монстра под гнетом того проклятого шепота… Считай, вытащила счастливый билет, чудом избежав гибели. Любой исход теперь — чистая прибыль…»

Пока эти мысли калейдоскопом проносились в голове, господин Шут с мягкой усмешкой нарушил тишину:

— Стало быть, каждое полнолуние ваши уши терзает этот потусторонний, берущийся из ниоткуда шепот?

«Да откуда он это знает⁈» Ошарашенно уставившись на владыку, Форс в полном оцепенении пролепетала:

— Да.

Не успело эхо стихнуть, как осенила безумная, отчаянная надежда, и она на одном дыхании выпалила:

— Вы… вы знаете, откуда исходит этот голос? Знаете, кто именно сводит меня с ума? И… вам ведомо, как раз и навсегда вырвать эту беду с корнем⁈

«Это всего лишь заблудший во мраке, застрявший в самом сердце бури жалкий бедолага…» — эта пафосная, идеально работающая на образ всемогущего бога фраза уже вертелась на языке у Клейна. Однако, поразмыслив, он осадил себя: железобетонной уверенности в том, что шепот исходит именно от мистера «Двери», пока не было.

Благоразумно решив не рубить с плеча, дабы в будущем не ударить в грязь лицом, владыка изящно обошел прямые вопросы и туманно рассмеялся:

— Едва ли он жаждет вашей погибели. Вполне возможно, он просто взывает о помощи.

Именно поэтому в шепоте не было ни капли осознанной злобы, ни безумия, ни мерзкой скверны.

— О помощи? Ко мне⁈ Но этот голос день за днем толкает меня в бездну безумия! Не приди вы на выручку, я бы уже обернулась кровожадным монстром! — не веря собственным ушам, парировала Форс.

Клейн лишь мягко улыбнулся:

— Всё оттого, что вы слишком хрупки.

— Хрупка? — на лице Форс смешались растерянность и искреннее недоумение.

Снизойдя до пояснений, Клейн добавил:

— Пропасть между вашими уровнями бытия воистину колоссальна. Порой ему достаточно лишь сделать обычный вдох, и поднявшаяся буря сотрет вас в порошок. Быть может, брось он на вас один-единственный взгляд — и вы рухнете замертво на месте.

— Разумеется, сумей он обуздать свою колоссальную мощь, выстроить диалог не составило бы труда. Увы, его гласу приходится пробиваться сквозь бездну преград, прежде чем достичь ваших ушей. А излишний контроль — это верный путь к тому, что призыв так и останется неуслышанным. Хе-хе, само собой, если предположить, что он действительно молит о спасении.

«Пропасть в уровнях бытия… Один взгляд — и я труп…» — Форс слушала эти речи в полнейшем, леденящем ступоре. Лишь спустя целую вечность ей удалось выдавить из себя подобие улыбки:

— Эти слова заставили меня вспомнить одну старую догму.

— На бога нельзя смотреть напрямую…

Клейн продолжал с легкой улыбкой взирать на девушку, оставив реплику без прямого ответа.

«Неужели этот сводящий с ума бред искони принадлежит сущности божественного толка? А господин Шут играючи оградил меня от этой угрозы, да еще и рассуждает о ней с таким скучающим, обыденным видом… Выходит, Он сам стоит на той же недосягаемой вершине бытия⁈» — от этих мыслей Форс бросило в жар, а тело забила крупная, неподвластная контролю дрожь благоговения.

«Пропасть в уровнях бытия… Один взгляд — и я труп…» — Форс слушала эти речи в полнейшем, леденящем ступоре. Лишь спустя целую вечность ей удалось выдавить из себя подобие улыбки:

— Эти слова заставили меня вспомнить одну старую догму.

— На бога нельзя смотреть напрямую…

Клейн продолжал с легкой улыбкой взирать на девушку, оставив реплику без прямого ответа.

«Неужели этот сводящий с ума бред искони принадлежит сущности божественного толка? А господин Шут играючи оградил меня от этой угрозы, да еще и рассуждает о ней с таким скучающим, обыденным видом… Выходит, Он сам стоит на той же недосягаемой вершине бытия⁈» — от этих мыслей Форс бросило в жар, а тело забила крупная, неподвластная контролю дрожь благоговения.

Выждав пару секунд, Клейн перевел разговор в иное русло:

— Как долго длится этот шепот во время каждого полнолуния?

— От трех до пяти минут. А если в небе восходит кровавая луна, то пытка затягивается дольше чем на семь минут, — поспешно взяв эмоции в узду, предельно честно ответила Форс.

Услышав это, Клейн еще больше утвердился в мысли, что таинственный голос принадлежит именно мистеру «Двери».

Впрочем, пока он решил отложить эту загадку в долгий ящик и с легкой улыбкой произнес:

— Через несколько минут вы сможете вернуться обратно.

— А для вашей проблемы существует лишь одно-единственное решение — вам необходимо возвысить собственный уровень бытия.

Слегка замявшись, Форс робко поинтересовалась:

— Дозволено ли мне будет возносить молитвы вашему имени при каждом наступлении полнолуния?

— Я… я стану вашей самой истовой, преданной прихожанкой!

— О нет, в этом нет нужды, — с улыбкой покачал головой Клейн. — Однако я ничуть не против оказать вам услугу и мимоходом вытащить из беды.

— Я безмерно вам благодарна! — горячо выпалила Форс. И пусть в глубине души ее всё еще терзали смутные подозрения, что она заключает сделку со злым божеством, вновь переживать тот чудовищный, разрывающий рассудок «кошмар» девушка не желала ни за какие коврижки.

Заручившись спасительной гарантией, она заметно расслабилась. Окинув взглядом вереницу пустующих кресел вдоль длинного бронзового стола, писательница осторожно забросила удочку:

— Господин Шут, сдается мне, в ваших чертогах частенько гостят и другие визитеры?

«Хотя… кто поручится, что все они — люди…» — мысленно, с легким содроганием добавила она про себя.

Клейн, сохраняя вальяжную, непринужденную позу, рассмеялся:

— Это несколько человек, чье положение весьма схоже с вашим. Волею различных судеб и обстоятельств я затянул их в это измерение.

— Они возжелали, чтобы я регулярно созывал для них тайные собрания, дабы они могли беспрепятственно обмениваться рецептами зелий, торговать мистическими материалами, делиться сведениями и поручать друг другу задания.

— И я даровал им свое дозволение.

Слушая эти откровения, Форс почувствовала, как сердце пускается вскачь от жгучего предвкушения. Рассудив, что она и так уже по уши увязла во всем этом, девушка набралась дерзости и спросила:

— Господин Шут, дозволено ли мне будет присоединиться к этому собранию?

— Отчего же нет. Каждый понедельник, ровно в три часа пополудни. Позаботьтесь о том, чтобы вам никто не помешал, — с легкой улыбкой Клейн указал на колоду карт, внезапно материализовавшуюся прямо на поверхности бронзового стола. — Завсегдатаи клуба условились использовать в качестве кодовых имен названия карт Таро. Вы вольны выбрать себе любую, за исключением тех, что уже обрели своих хозяев…

Кивнув, Форс с нескрываемым интересом принялась тасовать и сдвигать призрачную колоду, едва слышно пробормотав себе под нос:

— Так пусть же сама судьба выберет мне титул…

Мгновение спустя она уверенно вытянула карту и, бросив на нее один-единственный взгляд, провозгласила:

— «Фокусник»!





Глава 298


Очередное убийство




Ресницы Форс, лежащей на полу гостиной, дрогнули, и девушка медленно открыла глаза. За окном высоко в небе висела полная луна, напоминающая налитый багрянцем диск, а привычная легкая, туманная алая пелена полностью сменилась густым, кровавым сиянием.

«Я не умерла… не потеряла контроль… и это был не сон… Меня и впрямь спас тот самый таинственный и могущественный господин Шут…» Перекатившись и сев, Форс принялась лихорадочно осматривать себя. К своему безмерному облегчению, девушка не обнаружила никаких пугающих метаморфоз — разве что волосы стали заметно длиннее и гуще.

«Впрочем, теперь моя жизнь уже никогда не станет прежней… И одному богу известно, к худу это или к добру…» Беззвучно бормоча это себе под нос, она так и осталась сидеть на полу, обхватив колени руками. Взгляд её бесцельно блуждал в пустоте, а в душе сменяли друг друга смятение, тревога, горечь и растерянность.

…………

В таинственных чертогах над серой мглой Клейн задумчиво устремил взор на спинку кресла, украшенную символом «множества накладывающихся друг на друга дверей», и вполголоса произнес:

— И что же всё-таки таится в этом безумном шепоте?..

— Должно быть, как только она шагнет на седьмую, а то и шестую Последовательность, то сможет противостоять губительному влиянию и наконец-то разберет смысл этих слов.

— Если же она до сих пор ни сном ни духом не ведает о методе «отыгрыша», эту просветительскую миссию можно будет смело спихнуть на плечи мисс «Справедливости» и остальных. В конце концов, я принес клятву именем Богини перед святой реликвией, и мои уста намертво запечатаны: мне строжайше запрещено просвещать на этот счет непосвященных.

— … А когда я возвышусь до пятой ступени и стану «Марионеточником», то, скорее всего, смогу пустить в ход подходящий ритуал и уникальную природу этого измерения, чтобы взять ее под удаленный контроль. И тогда я воочию узрю всё, что видит она, и услышу всё, что слышит она.

— И вот тогда-то можно будет со стопроцентной уверенностью сказать, действительно ли это тот самый мистер «Дверь»…

— А ведь речь идет о фигуре, лично лицезревшей летопись Четвертой Эпохи! Этот человек наверняка древнее самого мистера Азика, раз за разом переживающего циклы перерождений.

— Интересно, на какой Последовательности он восседает? На второй? А может, и вовсе на первой?

Погрузившись в эти раздумья, юноша внезапно ощутил, как его духовность начинает тревожно колебаться. Не теряя ни секунды, он камнем рухнул сквозь серую мглу, возвращаясь в реальный мир.

Для человека, лишь недавно прорвавшегося на новую ступень, подобные качели были в порядке вещей. Клейн благоразумно отказался от планов на вечерний променад и покорно погрузился в домашнюю медитацию, обуздывая расплескавшуюся духовную мощь.

…………

Ранним утром Форс, поймав самый первый поезд паровой подземки, благополучно вернулась в район Святого Георга. Пересев на общественный омнибус, она наконец-то добралась до скромной двухкомнатной квартирки, которую нынче делила с Сио.

Едва переступив порог, девушка впала в легкий ступор: ее напарница, имевшая привычку дрыхнуть до полудня, уже вовсю хлопотала у плиты, поджаривая тосты.

— Из-за этой внезапной кровавой луны я всю ночь глаз сомкнуть не могла, вот и поднялась ни свет ни заря. Форс, ты как? С тобой всё в порядке? Тот жуткий шепот не стал сильнее? — вскинув голову, с искренним участием поинтересовалась Сио.

В глазах Форс предательски защипало, и зрение застлала влажная пелена. Торопливо отвернувшись в сторону и выдавив из себя улыбку, она ответила в своей излюбленной, слегка язвительной манере:

— У тебя память дырявая? Я же русским языком говорила: в кровавую луну эта чертовщина всегда бьет по ушам с удвоенной силой!

— Вот только на меня это ни капли не повлияло! Слышишь? Ни на йоту! Сама посмотри, я же просто лучусь энергией!

— Эй, поджарь-ка и мне ломтик!

— Ты же терпеть не можешь такие сухари… — пригладив непослушные светлые волосы, вполголоса проворчала Сио.

…………

Тем временем Клейн, успешно свершивший первый акт мести и шагнувший на новую Последовательность, проспал мертвым сном до самого рассвета. Проснувшись в превосходном расположении духа, он неспешно прогулялся за завтраком, прикупив порцию фейнапотской лапши, дисийский пирог и стаканчик сладкого чая со льдом навынос.

С наслаждением покончив с трапезой, парень отложил столовые приборы. Подхватив свежую газету, он с абсолютной, безмятежной легкостью погрузился в чтение.

Бросив беглый взгляд на передовицу «Тассокской газеты», юноша тут же наткнулся на кричащий заголовок:

«НОЧЬ КРОВАВОЙ ЛУНЫ: ПОТРОШИТЕЛЬ ВНОВЬ ВЫШЕЛ НА ОХОТУ!»

«Опять?» Клейн торопливо пробежался глазами по первым полосам остальных изданий, обнаружив целую россыпь похожих кричащих фраз:

«ИСТИННАЯ ОДИННАДЦАТАЯ ЖЕРТВА! ПОЛИЦИЯ РАСПИСЫВАЕТСЯ В СОБСТВЕННОМ БЕССИЛИИ!»

«ХЛАДНОКРОВНЫЙ МАНЬЯК ВНОВЬ БРОСАЕТ ВЫЗОВ СКОТЛАНД-ЯРДУ!»

«УЖАС И ПАНИКА НАКРЫВАЮТ БАКЛУНД!»

«М-да… Ночные Ястребы и Уполномоченные Каратели сейчас наверняка готовы на стену лезть…» — с искренним сочувствием мысленно констатировал Клейн.

Признаться честно, у него самого дико чесались руки выследить и вздернуть этого ублюдка.

В прошлой жизни на Земле, будучи самым обычным, лишенным власти человеком, он частенько грезил о том, как вершит правосудие и карает зло. И теперь, став Потусторонним седьмой Последовательности, парень чувствовал: не попытайся он примерить плащ супергероя, это было бы откровенным предательством собственных юношеских идеалов.

«Эх, какая досада… К этому делу нынче приковано столько внимания, что влезть в него — верный способ с потрохами засветить свою истинную личность. Во всем нужен здоровый прагматизм… К тому же, если верить откровениям юноши „Солнца“, этот маньяк сейчас балансирует на грани прорыва с шестой на пятую Последовательность. И пусть в моем арсенале появилась уйма новых заклинаний и псевдомагических фокусов, и драки с ним я не страшусь, но вот гарантий, что сумею его скрутить, нет никаких. Риск откровенно не оправдан…» — тщательно взвесив все за и против, Клейн всё же предпочел прислушаться к голосу разума и остаться в тени, играя роль обычного, добропорядочного гражданина.

Он искренне верил, что с учетом мощи великих Церквей шансы этого потрошителя угодить в капкан при следующем же убийстве весьма и весьма высоки!

Покончив с криминальными хрониками, сыщик скользнул взглядом по «Утренней газете Баклунда» и тут же приметил на пятой полосе свежее объявление о закупке товаров от торгового дома Эрнст.

«Выходит, завтра в восемь вечера состоится очередная сходка. Идеально. Заодно и сбуду те медуллярные кристаллы из Источника Эльфов Аптекарю…» — пробормотал себе под нос Клейн, параллельно вбивая в память первые четыре цифры из каждого пункта прейскуранта.

Спустя добрых полчаса он одолел всю эту пухлую стопку прессы и всерьез взялся за планирование своих дальнейших шагов:

«Долгосрочная стратегия: прорваться в ряды высших Последовательностей, обрести мощь полубога-получеловека и скрупулезно подготовить почву для мести Инсу Зангвиллу».

«Планы на среднюю перспективу: нащупать верный метод отыгрыша „Фокусника“, выкристаллизовать соответствующий свод правил и капля за каплей переварить эликсир. Параллельно необходимо скупать ингредиенты для зелья „Безликого“: характеристику призрака в человеческой коже, волосы глубоководной наги, кровь и мутировавший гипофиз тысячелицего охотника. Ну и, само собой, докопаться до способа выжигания скверны злых божеств из артефактов».

«М-да… Мистические материалы уровня шестой Последовательности тянут на полторы тысячи фунтов за штуку. Ценник просто конский!»

«Помимо этого, нужно во что бы то ни стало раздобыть могущественный артефакт, заточенный под атаку или контроль. „Фокусник“, бесспорно, чертовски хорош, но львиная доля его талантов сводится к выживанию, бегству и адаптации. Вся его наступательная мощь едва дотягивает до уровня модифицированного револьвера, выигрывая разве что за счет элемента внезапности. Да и связать противника по рукам и ногам мне пока попросту нечем».

«Краткосрочные задачи, краткосрочные задачи… Хех, сейчас засяду за вырезание бумажных фигурок, чтобы в критический момент арсенал был наготове. А после обеда наведаюсь в цирк. И нервы успокою, и заодно поглазею на выступления обычных иллюзионистов — глядишь, и почерпну вдохновение для отыгрыша. Вроде в газетах писали, что в Баклунде прописалось сразу несколько стационарных шапито…»

Разложив всё по полочкам, Клейн без промедления убрал со стола, перемыл посуду и с головой ушел в кропотливые приготовления.

Ближе к полудню он отложил ножницы. Окинув взглядом три весьма топорно вырезанные фигурки, парень тяжело вздохнул и проворчал себе под нос:

— Сдается мне, я впервые за обе свои жизни с таким маниакальным усердием вожусь с рукоделием…

— Хвала небесам, это обычные болванчики, а не какие-нибудь там вычурные резные узоры или тонкая вышивка. Сойдут и такие, лишь бы отдаленно напоминали человека!

— Эх, не обрети мои руки столь виртуозную ловкость, я бы сегодня точно облажался…

— И ведь он уже успел пустить в расход пару тестовых фигурок, окончательно убедившись, что магия работает без сбоев.

Аккуратно сложив бумажных двойников, Клейн замаскировал их в стопке обычных заметок и надежно упрятал в карман.

Едва он собрался было выйти за порог, чтобы побаловать себя обедом в приличном ресторане, а затем отправиться в ближайший цирк, как тишину разорвал заливистый, мелодичный перезвон дверного колокольчика.

«Очередный заказ? Мое объявление в газетах вроде бы уже должно было истечь…» — Клейн, облаченный в теплую, но тонкую шерстяную кофту поверх сорочки с безупречно накрахмаленным воротничком, приблизился к выходу и взялся за дверную ручку.

В то же мгновение обостренная интуиция услужливо нарисовала в его сознании кристально ясный облик незваного гостя:

Это был мужчина лет сорока, настолько тучный, что даже стоять на месте ему, казалось, стоило немалых усилий.

Глаза бедолаги превратились в крошечные щелочки из-за наплывших щек. Кожа, пусть и бледная, отличалась явной грубостью. Опираясь на джентльменскую трость, он щеголял в непомерно высоком и широком цилиндре.

И хотя на дворе стоял уже по-настоящему стылый баклундский октябрь, по лбу визитера градом катился пот.

По бокам суетились двое лакеев в ярко-красных ливреях, почтительно поддерживая своего господина под руки.

«Незнакомец…» — беззвучно констатировал Клейн. Убедившись, что духовное чутье не бьет тревогу, он распахнул входную дверь.

— Добрый день. Ну и жара сегодня, не находите? — тучный джентльмен выудил носовой платок, торопливо утирая заливающий лоб пот.

Как раз в ту секунду, когда эти слова слетели с его губ, по улице пронесся пронизывающий ледяной сквозняк, заставив обоих сопровождающих зябко поежиться.

— Добрый день. Чем могу служить? — вежливо осведомился Клейн.

— Вы ведь детектив Шерлок Мориарти, верно? У меня к вам поручение. — Гость выдавил из себя натянутую улыбку. — Совсем из головы вылетело: Лого Кароман, торговец ювелирными изделиями.

— Проходите, — с улыбкой Клейн отступил в сторону, освобождая дорогу.

Лого Кароман тяжело ввалился внутрь и с размаху плюхнулся на диван, заставив видавшую виды мебель издать жалобный, протестующий скрип.

— И в чем же конкретно заключается суть вашего дела? — поинтересовался Клейн, выудив медный пенни и виртуозно перекатывая монету между пальцами.

Ювелир тяжело вздохнул:

— Я хочу нанять вас для охраны моего сына. До завтрашнего полудня. Понимаете ли, он умудрился перейти дорогу каким-то отбитым психам.

— Лишь до завтрашнего полудня? Вы уже нашли способ уладить проблему? И почему бы вам просто не обратиться в полицию? — не сбавляя и не ускоряя темпа речи, осведомился Клейн.

Лого помолчал пару секунд и наконец выдавил:

— Ятеру связался с дурной компанией. Эти дружки втянули его в парочку весьма скверных дел. Ничего по-настоящему ужасного, но на тюремный срок вполне потянет. Поэтому, пока есть хоть какой-то иной выход, я категорически не желаю ввязывать в это власти.

— А недавно он вдрызг разругался с этой шайкой. Рассудок мальчика словно надломился: он заперся и без умолку вопит, что они вот-вот придут за его головой.

— Я места себе не нахожу от тревоги. Обратился в охранное предприятие, нанял шестерых матерых профессионалов для охраны внешнего периметра. А вдобавок приплатил четверым частным сыщикам, чтобы те посменно, ни на шаг не отходили от Ятеру. Они дежурят возле него даже тогда, когда он спит.

— Но у одного из детективов внезапно стряслась беда в семье, и он сможет вернуться на пост лишь завтра после обеда. Вот мне и пришлось срочно искать ему временную замену.

— Прошу простить, но нанять вас я смогу всего на сутки.

— М-м… Гонорар — десять фунтов. Если же дело дойдет до реальной стычки, я гарантирую щедрую доплату. Уж поверьте, вы останетесь довольны.

«Вот оно что… Десять фунтов за один день. Да это же больше, чем мой сосед, мистер Саммер, заколачивает за целую неделю…» — мысленно прикинул Клейн, попутно проанализировав цвета эмоциональной ауры собеседника и предварительно убедившись, что торговец не лжет.

В повисшей над гостиной недолгой тишине медная монета, до этого безостановочно танцующая между пальцами юноши, внезапно взмыла в воздух и со звонким щелчком рухнула обратно в раскрытую ладонь.

Бросив на нее мимолетный взгляд, Клейн плавно сжал пальцы в кулак и с легкой улыбкой произнес:

— По рукам.





Глава 299


Щелчок пальцами




Западный район, улица Грин-парк.

Клейн, чье лицо уже украшала едва заметная щетина, поправил очки в золотой оправе и, сжимая в руках шелковый полуцилиндр и черную трость, шагнул вслед за Лого Кароманом в просторную, залитую светом гостиную.

С потолка свисала исполинская хрустальная люстра, а стены, углы и столешницы пестрели россыпью всевозможных золоченых барельефов и изящных безделушек, отчего всё убранство буквально кричало о роскоши, утонченности и баснословном богатстве.

«Сразу видно ювелира… Ювелира, обосновавшегося в престижном Западном районе…» — скользнув взглядом по развешанным на стенах картинам маслом, беззвучно восхитился сыщик.

С каждым тяжелым шагом Лого его тучные телеса сотрясались, вызывая невольную, язвительную мысль: в какой момент эта натянутая до предела ткань сюртука и брюк не выдержит и с треском лопнет?

Впрочем, будучи успешным торговцем драгоценностями, он явно не скупился и мог позволить себе гардероб исключительно безупречного кроя и высочайшего качества.

— Детектив Мориарти, знакомьтесь, это мой сын Ятеру, — торговец замер у самого края ковра и указал на свернувшегося в одиночном кресле парнишку лет пятнадцати-шестнадцати.

Поскольку в особняке исправно полыхал каждый камин, а хитроумная система металлических труб щедро разносила жар по комнатам, в гостиной царила такая духота, что Клейну до смерти хотелось скинуть с себя всё вплоть до рубашки и брюк. Однако сидящий перед ним мальчишка был наглухо закутан в тяжелую меховую шубу, а его ноги укрывал плотный, невыносимо теплый на вид плед.

В эту самую минуту юноша сидел, низко опустив голову и до побеления костяшек обхватив себя руками. Его била крупная, безостановочная дрожь, а темно-синие волосы, казалось, напрочь утратили всякий жизненный блеск.

Лого окинул отпрыска полным отчаяния взглядом и позвал приглушенным голосом:

— Ятеру, это детектив Мориарти. Он будет охранять тебя сегодня и завтра.

Услышав это, паренек вскинул голову. Взору предстало мертвенно-бледное лицо, синюшные, бескровные губы и абсолютно пустой, расфокусированный взгляд.

— Защитите меня, спасите… они хотят меня убить! Они идут за мной! — голос парня срывался, становясь всё пронзительнее и визгливее, пока он в истерике не зажал уши ладонями, оглашая комнату истошным воплем.

Лишь спустя несколько долгих, мучительных секунд этот приступ паники начал мало-помалу стихать.

Воспользовавшись этой суматохой, Клейн незаметно, дважды легонько стукнул зубами, активируя духовное зрение.

«Ого…» — сыщик титаническим усилием воли подавил рвущийся наружу изумленный возглас и принялся скрупулезно, дотошно вглядываться в ауру мальчишки.

Эфирное тело Ятеру полыхало густым, беспросветно-черным светом с болезненными зеленоватыми переливами!

Классический, неоспоримый признак того, что жертву преследует — а то и вовсе подчинил себе — мстительный дух или призрак!

«Выходит, те самые дружки из дурной компании уже приступили к расправе… Или же никаких друзей и в помине не было, а бедолага просто нарвался на неупокоенную тварь, отчего и страдает жуткими галлюцинациями…» — Клейн бесшумно опустил руку в карман, намертво стиснув медный свисток мистера Азика и позволив духовности плавно окутать артефакт. После этого он задумчиво отвел взор от юноши, переводя внимание на остальных присутствующих в гостиной.

Возле эркерного окна застыл рослый, широкоплечий мужчина в черной куртке. Его суровое лицо не выражало ни единой эмоции, а на поясе отчетливо выпирал подозрительный бугор — там явно покоился спрятанный пистолет.

«Должно быть, один из той шестерки нанятых охранников…» — сыщик уже вознамерился просканировать взглядом остальных, когда Лого Кароман взял на себя труд представить присутствующих:

— Детектив Каслана и ее помощница Лидия.

— Детектив Стюарт.

Оборвав фразу, ювелир обернулся вполоборота и указал на Клейна:

— А это детектив Шерлок Мориарти.

Каслане на вид можно было дать слегка за тридцать. Черноволосая, синеглазая, с густыми, выразительными бровями — в юности она наверняка слыла писаной красавицей. Увы, годы взяли свое: слегка обвисшие щеки и резкие черты лица теперь придавали ей суровый, отнюдь не располагающий к дружеской беседе вид.

Ее напарница, Лидия, оказалась рыжеволосой барышней лет twenty. Девушка могла похвастаться поистине роскошной, точеной фигурой, хотя личико у нее было самым заурядным.

Обе дамы щеголяли в нарядах, отдаленно напоминающих костюмы аристократок для верховой езды: приталенные белоснежные сорочки в сочетании с зауженными, удобными для движения брюками. Лишь изящные складки на воротничках и манжетах недвусмысленно отличали их облачение от сугубо мужского гардероба.

Ко всему прочему, сыщицы совершенно не стеснялись выставлять напоказ заткнутые за пояса револьверы.

При виде этого арсенала в памяти Клейна тут же всплыли наставления солиситора Юргена: для любого частного детектива незаконное ношение огнестрела — это прямой путь за решетку, стоит лишь копам устроить досмотр. Учитывая ту бюрократическую пропасть, которую нужно преодолеть ради лицензии на все виды оружия, обзавестись заветной бумажкой без дворянского титула, кресла в парламенте или солидной правительственной должности было практически невозможно.

Стюарт устроился прямо напротив Касланы и Лидии. Худощавое, почти осунувшееся лицо мужчины щедро покрывала густая растительность, а в светло-зеленых глазах плясали поразительно живые, цепкие искры.

По возрасту он годился Лидии в ровесники. Габаритами же сыщик почти не отличался от самого Клейна — ростом слегка за метр семьдесят и весом фунтов под сто сорок.

Под мышкой у него пряталась кобура, из которой хищно выглядывала рукоять револьвера — судя по всему, изготовленного на заказ.

Обменявшись с коллегами сдержанными, дежурными любезностями, Клейн стянул плащ, снял шляпу и передал их подоспевшей горничной:

— Будьте любезны, пристройте это где-нибудь поблизости, чтобы я мог забрать их в любую секунду. В карманах остались весьма ценные вещи.

По правде говоря, он еще до входа благоразумно распихал бумажных двойников, блокнот, амулеты и коробок спичек по карманам брюк. В плаще сиротливо ютились лишь травяные порошки, флаконы с гидролатами, связка ключей да бумажник с двумя сотнями и шестью фунтами наличными.

Стюарт, так и не сдвинувшись с места, смерил Клейна оценивающим взглядом и с легкой усмешкой поинтересовался:

— Решили обойтись без пушки?

— Без пушки? Вот мое верное оружие, — с улыбкой парировал Клейн, приподняв черную трость.

В ту же долю секунды он слегка надул щеки, виртуозно имитируя звук.

Бах!

Оглушительный грохот выстрела разорвал тишину. Стюарт, даже не успев сообразить, рыбкой метнулся вперед и ушел в спасительный перекат. Каслана с Лидией тоже пулей слетели с дивана, мгновенно рассредоточившись по укрытиям.

Ювелир Лого и его прислуга впали в полнейший, ошарашенный ступор, так и не взяв в толк, что за чертовщина тут творится. И лишь Ятеру, как ни в чем не бывало, всё так же сидел, низко опустив голову и содрогаясь в крупном ознобе.

Лишь когда ошарашенные сыщики узрели в руках Клейна лишь безобидную трость и осознали, что никакой перестрелки нет, к ним наконец-то вернулось самообладание. Каслана раздраженно свела брови на переносице и процедила:

— Что это за фокусы?

— Как-то раз, сдав найденный ствол в полицию, я от нечего делать принялся тренировать искусство имитации звуков. И, как погляжу, преуспел весьма недурно, — с лукавой, полушутливой улыбкой отозвался Клейн.

— Ваши шутки здесь совершенно неуместны, детектив Мориарти, — ледяным тоном отрезала женщина.

«Да я вообще-то просто хотел разрядить обстановку маленьким фокусом…» — беззвучно съязвил Клейн. Вручив трость горничной, он с абсолютно серьезным, раскаивающимся видом закивал:

— Впредь буду осмотрительнее.

Стюарт, исполнивший самый виртуозный и нелепый кульбит, на удивление, ничуть не обозлился. Стряхнув невидимую пыль с брюк, он с явным любопытством посмотрел на коллегу и поинтересовался:

— Мистер Мориарти, а с чего бы это ваше имя мне ни о чем не говорит? Поймите правильно, я в нашем цеху собаку съел и знаю едва ли не каждого, но с вами пересекаюсь впервые.

— Я перебрался в Баклунд лишь в начале сентября, — коротко прояснил ситуацию Клейн.

— Вот оно что… — хохотнул Стюарт. — Что ж, этой ночью мы работаем в паре. Наша смена — от полуночи и до самого утра. Возражений нет?

— Никаких, — в тон ему улыбнулся Клейн.

— Отлично. Тогда после ужина отправляйтесь отсыпаться, а в полночь подмените нас, — вклинилась в разговор Каслана, сухо расставив все точки над «i».

Клейн бросил долгий, пронзительный взгляд на скрючившегося, бьющегося в дрожи Ятеру и со всей серьезностью кивнул.

…………

Остаток дня пролетел в звенящей тишине. Изведенные тревогой хозяева особняка не поскупились на роскошный ужин для нанятых сыщиков и охранников, благоразумно исключив из меню любые горячительные напитки.

Набив желудки, Клейн в компании обросшего густой бородой Стюарта направились на второй этаж, чтобы занять выделенные им гостевые покои.

Убедившись, что в коридоре нет ни единой лишней души, Стюарт покачал головой и тихо заговорил:

— Шерлок, держу пари, ты и сам уже всё смекнул. Беда Ятеру отнюдь не в мстительных дружках.

«Друг мой, а ты, я погляжу, быстро переходишь на „ты“…» — не позволив ни единому мускулу на лице дрогнуть, Клейн задал встречный вопрос:

— И к чему ты клонишь?

— Да у парня явно крыша потекла. Или же, если верить деревенским байкам, к нему прицепился какой-нибудь злой дух или призрак. Буду откровенен: от таких перспектив мне становится до смерти жутко, — с тяжелым вздохом признался Стюарт. — Мистеру Кароману следовало бы сперва оттащить его к мозгоправу, а уж если не выгорит — звать жрецов Повелителя Бурь, чтобы те окропили всё святой водой и провели ритуал экзорцизма!

— Тебе стоит предложить ему этот вариант, — рассудительно заметил Клейн.

— Если через пару дней парню не полегчает, я непременно так и поступлю, — Стюарт скосил взгляд на коллегу.

Юноша ответил легкой усмешкой:

— Это уже ваши заботы. Мой контракт истекает завтра.

За этим разговором сыщики как раз добрались до места и разошлись по своим комнатам.

…………

Час ночи. Спальня Ятеру.

Устроившись в кресле-качалке и намертво стиснув в кармане медный свисток Азика, Клейн в абсолютном безмолвии наблюдал за подопечным. Стюарт же коротал время за письменным столом, потягивая кофе.

Оба хранили гробовое молчание, до смерти боясь растревожить с таким трудом уснувшего юношу.

Минуты неумолимо текли одна за другой, как вдруг по спальне внезапно прокатилась волна пронизывающей, леденящей стужи.

Ятеру рывком сел на кровати и распахнул глаза.

— В чем дело? — с нескрываемым напряжением в голосе поинтересовался Стюарт.

— В… уборную… — глухо, каким-то потусторонним шепотом отозвался паренек.

Лицо его сделалось еще мертвенно-бледнее, а губы налились пугающей синевой.

Стюарт уже было открыл рот, но тут же увидел, как Шерлок Мориарти плавно поднялся с кресла и едва заметно кивнул:

— Я присмотрю за ним.

— Добро, — Стюарт с нескрываемым облегчением выдохнул.

Клейн, сунув руки в карманы, следовал за Ятеру в шаге позади, пока они не миновали пару комнат и не очутились перед дверью умывальной.

Паренек уже потянулся было притворить за собой створку, как вдруг внутрь юркнула чужая тень.

— Инструкции запрещают мне выпускать вас из виду. Так что делайте свои дела и просто представьте, что меня здесь нет, — с легкой улыбкой произнес Клейн, вальяжно прислонившись к стене в углу.

Ятеру не проронил ни звука. Его пустой, расфокусированный взгляд скользнул по помещению и намертво прикипел к зеркалу над раковиной.

Он открутил кран, позволяя воде с шумом хлестать в фаянсовую чашу.

В этот самый момент Клейн неспешно выудил коробок и с чирканьем запалил спичку, всем своим видом показывая, будто вознамерился перекурить.

Однако за сигаретой он так и не потянулся. Вместо этого парень легонько дунул на огонек, и тот послушно угас, оставив лишь струйку дыма.

Шлеп!

Небрежно бросив обугленную деревяшку себе под ноги, сыщик выудил из кармана совершенно иную вещицу.

Стоящий к нему спиной Ятеру внезапно вытянулся в струнку. Отражающийся в зеркале силуэт парня выглядел мертвенно-бледным, словно оживший труп.

У-у-ух! По умывальной с завыванием пронесся могильный сквозняк. Ятеру, не сгибая колен и не поворачивая корпуса, неестественным, жутким рывком развернулся на месте. Его пустые глаза намертво впились в левую руку Клейна — туда, где сыщик лениво подбрасывал и ловил изящный медный свисток.

У-у-ух!

Шквал ледяного ветра ударил прямо в лицо Клейну.

Не позволив дежурной улыбке ни на йоту сойти с губ, парень звонко щелкнул пальцами.

В ту же долю секунды с пола с ревом взметнулся столп пламени, мгновенно окутав огнем невидимый человеческий силуэт.

Призрачная фигура лишь пару раз дернулась в агонии и бесследно рассеялась, а вслед за ней угасло и само пламя.

Спрятав медный свисток Азика, Клейн с абсолютным спокойствием перевел взгляд на Ятеру, в чьих глазах наконец-то начал проступать осмысленный фокус.

Паренек выглядел так, словно только что вынырнул из долгого, изнуряющего кошмара и наконец-то пришел в себя.

Сквозь пелену растерянности он увидел стоящего в паре шагов молодого человека в белой сорочке, темных брюках и очках в золотой оправе. Незнакомец вальяжно опирался о стену, а на его губах играла легкая улыбка.

А в следующее мгновение до его ушей донесся мягкий, обволакивающий голос:

— Так в какую же беду ты умудрился вляпаться?





Глава 300


Спиритический танец




«Что же всё-таки стряслось?»

Беззвучно повторяя этот вопрос, Ятеру силился и никак не мог вспомнить, чем занимался последние несколько дней.

Словно лунатик, он обвел комнату блуждающим взглядом и, снедаемый дикой смесью страха, паники и растерянности, спросил:

— Вы кто такой?

— Где я?

— Это умывальная комната в твоем собственном доме, неужто не узнаешь? А я — частный сыщик, нанятый для твоей охраны, — с тихим смешком отозвался Клейн, глядя на так и не пришедшего в себя здоровенного парня.

— В моем доме… сыщик для охраны… да что же здесь, черт возьми, стряслось… — ошарашенно озираясь по сторонам, пробормотал себе под нос Ятеру.

Внезапно он осекся, и на его и без того мертвенно-бледном лице проступил ничем не прикрытый, животный ужас:

— А вдруг… вдруг призраки и впрямь существуют! Они настоящие!

Голос юноши заметно дрожал, однако Клейн безошибочно уловил в нем причудливое сплетение двух совершенно разных чувств: первобытного страха и жгучего предвкушения. И это блестяще ложилось на те цвета эмоциональной ауры, что сыщик наблюдал ранее.

«Предвкушение? Неужто этот сорванец искал острых ощущений и намеренно навлек на себя гнев мстительного духа? Воистину, молодо-зелено, совершенно не боится смерти…» — сделав предварительный вывод, Клейн, однако, напустил на себя недоуменный вид и переспросил:

— Призраки?

После прорыва на ступень «Фокусника» его духовное зрение слегка обострилось, пусть и не слишком грандиозно. Сыщик по-прежнему не мог пронзить взглядом эфирное тело и узреть оболочку астрального, а потому и с ходу определять Потусторонних всё еще не умел.

Бледное лицо Ятеру внезапно залилось краской:

— Именно, призраки!

Неистово размахивая руками, он выпалил:

— За гранью нашего привычного восприятия таится куда более необъятный мир! Клянусь вам, смерть — это вовсе не конец!

«Что за пафос… Типичный пубертатный максимализм… Впрочем, сдается мне, нечто подобное я уже где-то слышал…» — Клейн лишь усмехнулся: — А я больше склонен верить иной максиме: перед лицом эпох, что древнее самой вечности, даже смерть неминуемо обратится в прах.

Не дав парню и рта раскрыть, сыщик выудил золотую карманную луковицу, со щелчком откинул крышку, сверяясь со временем, и спросил:

— Так как же ты умудрился довести себя до такого жалкого состояния? Выглядел в точности как пациент с тяжелым нервным срывом.

— Я… — Ятеру склонил голову, раздумывая пару секунд. — Я примкнул к одному клубу, но это отнюдь не заурядная шарашка! Все мы свято верим, что смерть — не финал. Прибегая к мистическим таинствам, мы способны напрямую соприкоснуться с гибелью и постичь, что всё можно повернуть вспять. Да, мы убеждены, что мертвых можно вернуть к жизни!

Клейн, сам лишь месяц с небольшим назад выбравшийся из собственной могилы, издал пару сухих смешков:

— И вы пытаетесь воскрешать покойников?

«Смерть — не финал… мир за гранью восприятия… всё можно повернуть вспять… мистические таинства… Да это же слово в слово догматы Спиритического культа! Вся эта чушь слеплена лишь с одной целью — воскресить бога Смерти…» — на Клейна мгновенно снизошло озарение, и он беззвучно пробормотал это себе под нос.

— Именно! — кивнул Ятеру, и его глаза лихорадочно заблестели, хотя скрыть затаившийся в них ужас так и не вышло.

— А трупы вы откуда берете? — допытывался Клейн.

— Ну, мы… мы тайком раскапываем могилы, берем совсем свежие захоронения, или же покупаем в больничных моргах… — покопавшись в памяти, ответил юноша.

«Так и знал, за такие фокусы прямая дорога на каторгу… Немудрено, что Лого Кароман наотрез отказался звать полицию… А пацаны-то и впрямь без тормозов…» — сохраняя на лице вежливую, мягкую улыбку, сыщик поинтересовался:

— Ну и как, увенчалось успехом?

— Пока нет… На той сходке они так на меня пялились, словно… словно на бездыханный труп. Будто прикидывали, на какое место лучше наложить нужные оккультные печати… А потом мы исполняли спиритический танец, дабы наладить связь с миром за гранью восприятия, а дальше… дальше как отрезало, ничего не помню… — тело Ятеру забила крупная, неконтролируемая дрожь.

«Спиритический танец? Точно, Спиритический культ… Выходит, этот бедолага стал подопытным кроликом для собственных дружков?» — едва заметно нахмурившись, спросил Клейн:

— И с тех самых пор память к тебе вернулась только сейчас?

Если верить закрытым архивам Ночных Ястребов, «спиритический танец» брал свое начало в древних жертвенных обрядах. Этот ритуал был невероятно популярен на Южном континенте и считался излюбленным методом поклонения богу Смерти.

Его суть заключалась в том, чтобы через выверенные ритмы, монотонные песнопения и пластику движений гармонизировать собственную духовность, сплетая ее с силами природы и объектом мольбы. А в связке с примитивным алтарем и правильным почетным именем божества этот танец позволял добиться эффекта, ничуть не уступающего сложнейшей ритуальной магии.

— Да, — глухо отозвался Ятеру и внезапно вскинул голову. — Какой нынче день недели? И который час?

— Пятница, двенадцать минут второго ночи, — ответил Клейн, ориентируясь на недавно увиденный циферблат.

Парень рефлекторно втянул воздух сквозь зубы:

— Я пропустил очередную сходку…

— Каждую пятницу, ровно в три часа ночи, они проводят ритуалы воскрешения прямо у ограды Гриннского кладбища.

Гриннский погост получил свое название благодаря соседству с одноименной Парковой улицей Гринн.

— И ты всё еще рвешься туда? Напрочь забыл о том, через какой кошмар прошел за эти дни? Ах да, извини, ты же действительно ничего не помнишь. Что ж, советую расспросить родителей и прислугу, — не удержался от предостережения Клейн.

«Да и совершенно не факт, что я снова смогу вытащить тебя из петли…» — мысленно, с изрядной долей прагматизма, добавил он.

Вся эта заварушка обнажила еще одну зияющую брешь в арсенале «Фокусника»: катастрофическую нехватку навыков для борьбы с призраками и мстительными духами. Из полезного имелось лишь управление пламенем, да и то пасовало, если нечисть успевала завладеть телом жертвы. Изгнать или очистить одержимого становилось задачей почти невыполнимой — разве что сжечь бедолагу заживо вместе с подселенцем.

Разумеется, Клейн не был абсолютно беспомощен. Ему вполне по силам было обустроить алтарь и провести ритуал экзорцизма, вот только подобная возня требовала уйму времени, грозила разоблачением и для пылу сражения не годилась от слова совсем.

Тщательно взвесив все варианты, он решил пойти иным путем: выманить духа с помощью медного свистка Азика, а уж затем, пустив в ход пламя, выжечь скверну дотла.

Увы, убойная мощь такого комбо оставляла желать лучшего. Столкнись он с нечистью покрепче, и этот фокус наверняка бы обернулся полным фиаско.

«В моем арсенале по-прежнему зияет дыра: нет ни стоящих артефактов, ни мощных амулетов против нежити. Эх, была бы сейчас под рукой та самая „Мутировавшая Священная Эмблема Солнца“, запечатанный артефакт „3–0782“…» — мысли Клейна на мгновение унеслись вдаль.

Слова сыщика мигом напомнили Ятеру о пугающем провале в памяти. Его лицо вновь приобрело мертвенно-бледный оттенок, и он с содроганием выдавил:

— Нет, ни за что не пойду! Ноги моей там больше не будет!

— Вот и славно, — с мягкой улыбкой одобрил Клейн.

Глядя на абсолютно невозмутимое, лишенное даже тени страха лицо собеседника, Ятеру на одних инстинктах спросил:

— Я тут таких ужасов наговорил, а вам хоть бы хны?

Отлипнув от стены и неторопливо распрямив спину, Клейн непринужденным, легким тоном отозвался:

— Для истинного сыщика слова — лишь пустой звук, покуда они не подкреплены железобетонными уликами.

Бросив эту фразу, он распахнул дверь и шагнул прочь из умывальной, лихорадочно соображая: стоит ли ему вообще совать нос в дела Спиритического культа? В конце концов, это могло стать той самой заветной ниточкой к разгадке прошлого мистера Азика.

Ятеру застыл в оцепенении, провожая взглядом удаляющуюся спину сыщика. Лишь спустя пару долгих мгновений до него дошло, что он остался в комнате совершенно один. Тусклый свет луны пробивался сквозь окно, превращая тени в причудливые, зловещие силуэты, словно во мраке таилось нечто незримое, неотрывно следящее за каждым его вздохом.

Парня пробил дикий, первобытный озноб, и он истошно завопил:

— Подождите меня!

Выпалив это, он пулей выскочил из умывальной и, словно привязанный, устремился вдогонку за Клейном.

«Раз страшно — значит, инстинкт самосохранения еще работает, пациент скорее жив…» — беззвучно пробурчал сыщик, пряча руки в карманы брюк.

Вернувшись в спальню, Стюарт так и не сообразил, что Ятеру пришел в себя. Гувернер по-прежнему трясся от собственных надуманных баек о призраках, сидя с каменным, пугающе-мрачным лицом и не смея даже шелохнуться.

Дождавшись, пока Ятеру вновь провалится в сон, Клейн выудил из кармана медный пенни, принявшись виртуозно, словно заправский фокусник, перекатывать монетку между пальцами.

Когда стрелки часов вплотную подобрались к без десяти три, он звонко подбросил медяк, безупречно поймал его и, поднявшись с места, вполголоса бросил Стюарту:

— Пойду на балкон, выкурю сигарету.

— Постарайтесь побыстрее, — с заметным напряжением в голосе напутствовал его Стюарт.

Клейн накинул свой длинный сюртук и неспешным шагом вышел за дверь. Добравшись до балкона в самом конце коридора, он растворился в густой тени.

Затем сыщик выудил из кармана довольно грубо вырезанного бумажного человечка.

Хлоп!

Резкий, хлесткий взмах кистью — и под звонкий треск бумаги фигурка начала стремительно раздуваться, прямо на глазах обретая человеческие очертания.

Получившийся двойник ни на дюйм не уступал своему создателю в росте, обладал абсолютно идентичными чертами лица и был облачен в точно такую же одежду. Издали его легко можно было принять за искусно вылепленную, невероятно реалистичную восковую фигуру.

В этом и заключалось одно из множества хитроумных применений заклинания «Бумажного двойника».

Следом парень предельно сконцентрировал духовность, сжал правую руку в кулак и легонько стукнул себя по груди.

Абсолютно беззвучно кукла вдруг обрела искру жизни. В уголках ее губ даже задымилась сигарета с тлеющим красным огоньком, распространяя вокруг терпкий табачный аромат.

«Опираясь на эту фальшивку, иллюзия продержится добрых полчаса… Воистину, настоящий фокусник!» — натягивая перчатки, мысленно усмехнулся парень. Опершись о перила, он бесшумной тенью соскользнул с балкона, виртуозно разминувшись с патрулирующей территорию охраной.

…………

За оградой Гриннского кладбища, в густой тени уединенной рощицы.

Клейн, надежно укрывшись в кроне раскидистого дерева, пристально вглядывался в относительно ровную, просторную поляну неподалеку.

Его окружали вечнозеленые листья и узловатые бурые ветви, сплошь покрытые толстым слоем серовато-белой пыли.

Там, куда падал его взор, семеро или восемь подростков обоего пола, облаченных в длинные черные балахоны, водили хоровод вокруг распростертого трупа. Они исполняли диковинный, дерганый и отдающий явным безумием танец.

Движения пульсировали четким, гипнотическим ритмом, тая в себе едва уловимый, первобытный мистический привкус.

Девушки неистово вскидывали длинные волосы, юноши падали на колени, простирая руки к небесам — всё это действо непостижимым образом, незримыми нитями сплеталось с окружающей природой.

Словно они поймали саму пульсацию мироздания.

Спустя три-четыре минуты этой безумной пляски всё пространство в радиусе доброго десятка метров пропиталось дикой, исступленной аурой. Атмосфера с каждой секундой становилась всё более зловещей, но при этом в ней сквозили странные, пугающие нотки извращенной святости.

«Без сомнений, это тот самый „спиритический танец“… Ритуальная магия, к которой могут приобщиться даже простые смертные…» — Клейн отвел взгляд от хоровода, переключив внимание на фигуру мужчины в черном одеянии. Тот стоял подле трупа и с закрытыми глазами глухо бормотал заклинания.

Именно он мгновением ранее наставлял этих глупых юнцов, как правильно отбивать ритмы этого обряда.

«Наверняка адепт Спиритического культа. И с высочайшей долей вероятности — Потусторонний…» — сыщик едва заметно кивнул, решив пока не лезть на рожон и просто понаблюдать, как именно этот негодяй собирается проворачивать воскрешение.

Тем временем танец достиг своего исступленного апогея. Взрослый сектант резко вскинул голову и сдернул парик, обнажив выбритый до блеска череп, испещренный пугающей, гротескной вязью татуировок.

Воздев обе руки к небесам, он истошно воззвал:

— Бог Смерти!

— О великий бог Смерти!

— Грядет Твое возвращение!

Едва эти слова разорвали ночную тишину, как пляска мгновенно оборвалась. Подростки замерли на своих местах, а на их лицах застыла дикая смесь затуманенного рассудка, жгучего предвкушения, неистового экстаза и первобытного ужаса.

Следом мужчина в черном балахоне наклонился, отворил стоящую у ног железную клетку и выудил оттуда некий темный, извивающийся комок.

Присмотревшись, Клейн с удивлением обнаружил, что это была самая обыкновенная черная кошка с изумрудными глазами.

«Серьезно? И так тоже можно?» — юноша на долю секунды опешил, но в памяти тут же всплыл ворох народных примет и поверий. К примеру, байки о том, что если черная кошка — символ нечистой силы и адский вестник — перепрыгнет через покойника, то тот неминуемо восстанет из мертвых.

Сыщику впервые доводилось воочию наблюдать, как подобные суеверия вплетаются в настоящую ритуальную магия.

Сектант шагнул вперед и, безжалостно подавив отчаянное сопротивление бьющегося в руках зверя, швырнул кошку прямо на бездыханное тело.

Мяу-у!

Угольно-черная кошка, чья шерсть встала дыбом, издала истошный вопль и пулей перемахнула через покойника.

В этот самый миг Клейну почудилось, будто он в совершенстве постиг кошачий язык. Парень мог поклясться всем святым, что животное проорало ровно три слова:

— Твою же мать!





Глава 301


Пробуждение




— Мяу!

Кошачий вопль гулким эхом разнесся по поляне, со всех сторон стиснутой глухим лесом. И взрослый мужчина в черном балахоне, и стайка подростков лет пятнадцати-шестнадцати — все как один неотрывно смотрели на распростертый в самом центре бездыханный труп.

Порыв пронизывающего, ледяного ветра взметнул опавшую листву. Черная кошка приземлилась на лапы и, нервно хлеща себя хвостом по бокам, вперила ненавидящий взгляд в того самого человека, который секундой ранее швырнул ее вперед.

Внезапно шерсть на ее загривке вновь встала дыбом. С силой оттолкнувшись задними лапами, животное взмыло в воздух и пулей метнулось прочь, стремясь как можно скорее унестись в противоположную сторону.

Увы, этот панический побег так никем и не был замечен. Всё внимание собравшихся было намертво приковано к неподвижному, остывающему телу.

Минуты тянулись одна за другой, однако мертвец так и не выказал ни малейших признаков долгожданного пробуждения.

— Опять провал? — один из пареньков робко приблизился, опустился на корточки и ткнул пальцем в бледную кожу трупа.

— Никакой реакции, — бросил он, вполоборота развернувшись к мужчине в черном и своим перепуганным сверстникам.

И в этот самый миг он вдруг почувствовал, как снизу вверх, прямо ему в лицо, дохнуло легким сквозняком.

Вшух! Мертвец резко, рывком сел!

Юноша вздрогнул от неожиданности, но тут же расплылся в улыбке и радостно завопил:

— Получилось! У нас получилось!..

Слова еще не успели сорваться с его губ, как покойник внезапно вскинул руки, мертвой хваткой вцепился парню в плечи и с силой рванул на себя. Распахнув челюсти, тварь с тошнотворным влажным хрустом впилась зубами в чужую плоть, разрывая мышцы и пуская фонтаны горячей крови.

— А-а-а! Помогите! — истошно заголосил подросток, отчаянно, изо всех сил силясь вырваться, но железные тиски нежити не поддавались ни на йоту.

Мертвец вскинул голову. Жуткий оскал обнажил мертвенно-белые зубы, между которыми застряли ошметки вырванного мяса, а по подбородку густыми, темными струями стекала свежая кровь.

Мужчина в черном балахоне на секунду опешил, но мигом пришел в себя. Выудив из складок одежды медный свисток, он прижал его к губам и резко дунул.

Следом он громогласно воззвал на гермесе:

— Именем бога Смерти, я повелеваю тебе!

Под гулкое эхо этого властного приказа ходячий труп прекратил терзать жертву и на мгновение застыл, словно парализованный.

Паренек, чьи шея и плечо превратились в сплошное кровавое месиво, безвольным кулем осел на землю. Казалось, душа покинула его истерзанное тело, а земля под ним стремительно темнела от расплывающейся лужи мочи.

— И впрямь работает… — с благоговейным восторгом прошептал сектант. Указав пальцем на покойника, он вновь отчеканил на гермесе: — Встать!

Нежить молниеносно взвилась на ноги. Резко взмахнув руками, тварь сорвалась с места и тяжелым, гулким галопом помчалась прямо в чащу глухого леса.

— Назад! — в панике рявкнул мужчина, с ужасом осознавая, что мертвец даже не думает тормозить.

Он торопливо дунул в свисток еще раз, попытавшись вложить в голос максимум суровой властности:

— Именем бога Смерти, я приказываю тебе вернуться!

Увы, заклинание растаяло в пустоте, а силуэт беглеца окончательно скрылся за плотной стеной древесных стволов.

— Я же велел тебе вернуться… — ошарашенно пробормотал сектант, застыв столбом в полнейшем ступоре.

Тем временем в чаще леса Клейн, сжимая в одной руке медный свисток мистера Азика и коробок, методично чиркал спичками. Резким взмахом кисти он тут же гасил огоньки, бросая обгоревшие деревяшки прямо себе под ноги.

Совершая этот нехитрый маневр, сыщик плавно, по широкой дуге отступал всё дальше во мрак.

Топ-топ-топ!

Мертвенно-бледный, источающий тошнотворное зловоние ходячий труп несся напролом. Его пустые, остекленевшие глаза были намертво прикованы к древнему изящному медному артефакту в руке Клейна.

Не сбавляя шага, юноша раздул щеки, взял несущуюся тварь на воображаемую мушку и сымитировал звук выстрела:

— Бах!

Мертвеца сильно шатнуло, а в его груди мгновенно расцвела зияющая сквозная дыра.

— Бах!

Клейн с силой выплюнул воздух, выпуская очередную воздушную пулю.

Хрясь! Почти половина гниющего черепа разлетелась вдребезги, и из образовавшегося пролома на землю закапала тошнотворная, вязкая жижа.

Однако для нежити подобные увечья были сродни комариным укусам. Тяжелый галоп прервался лишь на жалкую долю секунды, после чего монстр вновь устремился в атаку.

Оценив обстановку, Клейн отступил еще на шаг и звонко щелкнул пальцами.

Щелк!

Ослепительный столб пламени взревел прямо из-под земли, наглухо взяв мертвеца в огненное кольцо и мгновенно обратив его истлевшую одежду в ревущий факел.

Топ-топ-топ!

Нежить прошила огненную стену насквозь и, подобно ослепленному яростью быку, упрямо поперла вперед.

Щелк! Щелк! Щелк! Клейн принялся методично высекать искры, воздвигая на пути врага один багровый столб пламени за другим.

Напрочь лишенный болевых рецепторов, труп продирался сквозь это пекло. Его плоть всё сильнее охватывал огонь, разгораясь с такой неистовой силой, что создавалось жуткое, сюрреалистичное впечатление, будто это не человеческое тело, а стремительно тающая восковая свеча.

В конце концов, превратившийся в живой костер мертвец настиг Клейна и хищно выбросил вперед когтистую лапу.

В этот самый миг из-под земли вырвался очередной огненный смерч, поглотивший и монстра, и самого сыщика.

Мертвая хватка сомкнулась на плече юноши, вот только пальцы сжали лишь рассыпающийся сноп искр.

Силуэт Клейна бесследно растаял в багровом сиянии, материализовавшись в самом дальнем очаге, зажженном им во время отступления.

Ходячий труп же, казалось, окончательно выжег все свои внутренние резервы. Оставив попытки вырваться, тварь начала стремительно плавиться в объятиях отдающего жутковатой зеленью пламени, пока не обратилась лишь горсткой пепла да лужицей дурно пахнущего воска.

«А эта дрянь оказалась куда крепче всех тех мстительных духов и зомби, что мне доводилось встречать… Хм, разве что потомку мистера Азика она в подметки не годится… Не окажись меня рядом, вся эта компашка сегодня бы дружно легла в землю», — покачав головой, Клейн зашагал сквозь древесную чащу обратно к поляне.

К этому моменту мужчина в черном, почуяв неладное в лесу, благоразумно предпочел дать деру без малейших колебаний. Что же до стайки подростков, они сперва бросились врассыпную, но вскоре, осознав, что бегут во мраке в полном одиночестве, перепугались еще сильнее и пугливо сбились обратно в кучу на том же самом месте.

Пережив сцену жуткого воскрешения и кровавой трапезы, ни один из них не рискнул сунуться в густую ночную тьму в одиночку.

От одной мысли об этом по их спинам пробегал леденящий, пробирающий до самых костей холодок.

Переглядываясь, они в животном ужасе жались друг к другу. Никто так и не осмелился подойти и помочь истекающему кровью, изувеченному товарищу, до смерти боясь, что тот в любую секунду сам обратится в ходячего мертвеца.

В этой невыносимой, звенящей тишине, нарушаемой лишь бешеным стуком их собственных сердец, подростки остолбенели: из лесной чащи к ним неспешно выходил паяц, облаченный в вычурно-кричащий наряд, с лицом, густо размалеванным красно-желто-белым гримом.

Это была искусная иллюзия, сотворенная самим Клейном.

Окинув собравшихся ледяным взором и решив не тратить время на погоню за сбежавшим сектантом, он хрипло поинтересовался:

— Кто здесь заправлял ритуалом?

Кто? Подростки, всё еще пребывая в глубочайшем шоке, добрых несколько секунд пытались переварить вопрос. Наконец они вытолкнули вперед трясущегося как осиновый лист рослого паренька:

— Э-это… это наш преподаватель древнефейсакского, мистер Копсти Рид…

— Он клялся, что посвятил жизнь изучению смерти, и сулил открыть нам величайшую тайну истинного бессмертия.

«Выходит, школьный учитель… Тайна бессмертия? Воистину, трепать языком — не мешки ворочать… Судя по его жалким потугам, до „Медиума“ этому ублюдку как до луны. В лучшем случае — „Могильщик“, а то и вовсе обычный „Сборщик трупов“ девятой Последовательности… Впрочем, не исключено, что он вообще не имеет отношения к Пути „Смерти“, а просто прибился к Спиритическому культу из слепого фанатизма…» — выпытав точный адрес этого Копсти, Клейн немного поразмыслил и велел:

— Возвращайтесь по домам. И зарубите себе на носу: больше ни в какую подобную чертовщину не лезть и держать языки за зубами.

— Иначе вы все умрете.

Следом он с нажимом повторил:

— Абсолютно все.

Подростки, чьи души и без того ушли в пятки после пережитого кошмара, закивали с неистовой силой и, судорожно цепляясь друг за друга, попятились прочь.

В этот момент одна из девушек с гладкими, распущенными по плечам волосами робко указала на корчащегося в агонии товарища:

— А как же… как же он?

— Жить будет, но его необходимо срочно показать лекарю. Скажете, что на него напала гиена, падальщица, — бросил Клейн и, потеряв к ним всякий интерес, зашагал обратно в лесную чащу.

Подростки испуганно переглянулись, и кто-то из них не выдержал, выпалив в спину спасителю:

— Простите… простите, а как мы можем к вам обращаться?

Клейн лишь усмехнулся и, намеренно напуская на себя зловещего туману, ответил низким, ровным тоном:

— Я всего лишь привратник преисподней.

Пока эти слова таяли в воздухе, вокруг внезапно заклубился густой туман, в котором силуэт паяца растворился без единого следа.

Разумеется, всё это было лишь искусной иллюзией.

— Привратник преисподней? — ошарашенно, вполголоса повторили юнцы, и каждый из них погрузился в собственные, пугающие размышления.

Однако стоило пронизывающему до самых костей ледяному порыву ветра овеять поляну, как они вновь задрожали словно осиновые листы. Подхватив раненого товарища, компания пустилась наутек, даже не смея оглянуться назад.

…………

«И это хваленый Спиритический культ? Какое жалкое разочарование… Если этот горе-учитель не сообразит сбросить свою нынешнюю личину и пуститься в бега, я при случае наведаюсь к нему под покровом ночи. Вытрясу из него всё, что он знает, а заодно преподам доходчивый урок, чтобы впредь неповадно было морочить головы студентам. „Спиритический танец“ да „ритуалы воскрешения“ — это вам не детские забавы!» — Клейн поймал себя на мысли, что по-прежнему рассуждает и судит категориями истинного Ночного Ястреба.

Вскоре он добрался до роскошного особняка Лого Каромана и затаился в тени, терпеливо дожидаясь, пока патрулирующие охранники сменят позиции.

Улучив идеальный момент, юноша молниеносно перемахнул через кованую ограду. Скользя исключительно по густым теням, он бесшумно подобрался к стене и с кошачьей ловкостью вскарабкался на балкон.

К этому времени бумажный двойник, безупречно имитирующий его облик, всё так же безмятежно дымил сигаретой.

Щелк! Клейн звонко щелкнул пальцами.

Иллюзорный силуэт перед ним в то же мгновение сдулся, обратившись тонким бумажным листком, который плавно спланировал прямо в подставленную ладонь.

Взглянув на картонку, сыщик отметил, что теперь она сплошь испещрена ржаво-красными пятнами — свой ресурс она выработала без остатка и для дальнейших фокусов уже не годилась.

Благоразумно решив не мусорить уликами, Клейн аккуратно сложил обрывок и надежно упрятал его в карман.

Покончив с конспирацией, он с нарочито безмятежным, вальяжным видом прошествовал по коридору и вернулся в спальню Ятеру.

— Ты где пропадал так долго? — встретил его Стюарт, в голосе которого предательски дрожала легкая паника.

Он, разумеется, выходил к двери на разведку и видел, как Шерлок Мориарти смолит одну сигарету за другой, однако нарушить пост и покинуть спальню так и не решился.

Клейн ответил ему мягкой, обезоруживающей улыбкой:

— Просто решил немного проветриться и расслабить нервы. Можешь тоже сходить, я подменю.

— Я бы… — Стюарт уже было радостно согласился, но тут его словно ледяной водой окатило. Он живо представил себе: стоять там, на продуваемом ветрами балконе, в абсолютном одиночестве, окруженным непроглядным мраком ночи, тусклым светом и зябкой стужей — в той самой атмосфере, от которой за версту несет леденящими кровь байками о призраках.

От этой мысли его передернуло, и он через силу, натянуто хохотнул:

— Да нет, обойдусь как-нибудь.

Клейн, всё поняв без слов, лишь усмехнулся. Вновь опустившись в кресло, он позволил ему мерно, с убаюкивающим скрипом раскачиваться в густой ночной тишине.

Так, под это мерное покачивание, и наступил рассвет. Никакой чертовщины больше не случилось.

Ятеру наконец-то распахнул глаза. Сев на кровати, он застыл, невидящим взором уставившись в пустоту.

Сыщик не проронил ни слова. Сдав пост прибывшим Каслане и ее помощнице, он тяжелой, шаркающей походкой побрел в отведенную ему гостевую спальню, чтобы урвать хоть пару часов долгожданного сна.

Сквозь зыбкую пелену полудремы до его ушей вдруг донесся полный экстатического восторга, громогласный вопль Лого Каромана:

— О хвала небесам, мальчик мой, ты пришел в себя⁈

— Клянусь Повелителем Бурь, я пожертвую Церкви три сотни полновесных фунтов!

— Что… что ты говоришь? Никто не собирался тебя убивать? Это всё было лишь дурным недоразумением⁈

«Три сотни фунтов? Какое же расточительство…» — недовольно пробурчал себе под нос Клейн. Перевернувшись на другой бок и поглубже зарывшись в мягкое, согревающее одеяло, он наглухо отгородился от внешнего мира.

И вскоре вновь провалился в блаженный, мертвецкий сон.

Ближе к полудню, спустившись к обеденному столу, Клейн застал там Каслану. Устроившись прямо напротив него, женщина слегка нахмурила брови и строго поинтересовалась:

— Минувшей ночью ничего из ряда вон выходящего не стряслось?

— Ничего, — предельно лаконично отрезал сыщик, но тут же добавил с легкой усмешкой: — Ну, если не считать того, что Ятеру проснулся и сходил по нужде.

Сидящий по соседству Стюарт на миг замер, но тут же поспешно и активно закивал, подтверждая эти слова.

Каслана обвела их лица долгим, пронзительным взглядом, но так ничего и не высмотрев, отчеканила:

— Это не в счет.

Уголки губ Клейна едва заметно приподнялись, и он с привычным, отработанным изяществом принялся нарезать сочный стейк.





Глава 302


Зацепка




Вскоре после того, как Клейн с остальными покончил с обедом, отлучившийся детектив вернулся на улицу Грин-парк. А это означало лишь одно: принятый им заказ подошел к концу.

Поскольку состояние Ятеру явно пошло на поправку, Лого Кароман при расчете оказался весьма щедр, накинув к оговоренным десяти фунтам премию в целых пятьдесят процентов.

«Сразу видно — торговец ювелирными изделиями, денег не жалеет. Впрочем, на фоне истинных толстосумов из Западного района и Района Императрицы его богатства выглядят куда скромнее. Улица Грин-парк граничит с пригородом, да и до кладбища отсюда рукой подать — мне бегом минут десять, не больше… Эх, мисс телохранительница, то бишь мадам Шарон, с огромной долей вероятности является мастером пятой Последовательности, и ее услуги обходятся в тысячу фунтов за трое суток. А я, будучи Потусторонним седьмого ранга, беру жалкие пятнадцать фунтов в день. Разрыв, мягко говоря, колоссальный…»

«Разумеется, перепадай мне такие заказы каждый божий день, годовой доход перевалил бы за пять тысяч четыреста фунтов. Прямая путевка в высшие эшелоны среднего класса — даже старший управляющий Баклундского банка получает всего пять тысяч… Хе-хе, пустые фантазии. Для львиной доли сыщиков суровая реальность такова: неделя без работы, а потом один заказ, который кормит еще неделю… А ведь для прорыва на шестую Последовательность мне понадобятся материалы, чья общая стоимость легко перешагнет отметку в три тысячи фунтов. От одних лишь мыслей об этом голова идет кругом. Для простого обывателя это баснословное состояние, способное обеспечить безбедную старость!»

«Единственная хорошая новость: даже виртуозно овладев методом „отыгрыша“, на усвоение зелья седьмой ступени уйдет от полугода до трех лет. И пусть я сумею в кратчайшие сроки вывести для себя „кодекс Фокусника“, это ускорит процесс от силы на месяц-другой. Так что время на пополнение заначки и поиск нужных зацепок у меня пока имеется…»

«Стоп, мисс Справедливость ведь до сих пор должна мне… вернее, моему избраннику, целых пять тысяч фунтов…»

«Увы, в последнее время ее финансы поют романсы, и выложить такую сумму в ближайшие месяцы ей явно не по карману…»

Сжимая в руках три пятифунтовые банкноты, Клейн покинул Западный район, погруженный в этот хаотичный вихрь мыслей.

Благополучно добравшись до улицы Минск, он первым делом предал огню использованных бумажных двойников, тут же вырезав парочку новых им на замену.

Ближе к сумеркам юноша спустился в паровое метро и доехал до района Баклундского моста. Ориентируясь на зашифрованный в газете пароль, он выбил нужный ритм на двери того самого дома, где проходили тайные собрания.

В точности как и в прошлые разы, он нацепил железную полумаску, надежно скрывающую лишь верхнюю часть лица, и закутался в черную мантию с капюшоном. Следуя за прислужником, Клейн шагнул в гостиную, скупо освещенную тусклым пламенем одинокой свечи.

Окинув зал беглым взглядом, юноша с удивлением отметил: сегодня на сходку явилось едва ли не вдвое меньше Потусторонних, чем обычно.

«Я-то пришел минута в минуту… Неужто остальные просто опаздывают?» На этот раз Клейн не стал утруждать себя маскировкой походки и привычных жестов, просто облюбовав местечко в дальнем углу и неспешно опустившись на стул.

Спустя пару минут старец Око Мудрости деликатно прочистил горло и объявил:

— Начинаем. Опоздавших, судя по всему, уже не предвидится.

Выдержав короткую паузу, он в двух словах прояснил ситуацию:

— Видите ли, маньяк из той серии убийств так и не найден. Ночные Ястребы, Уполномоченные Каратели, Сердце Механизмов и МИ-9 бросили в бой львиную долю своих оперативников, устроив в городе тотальную облаву и прочесывая улицы.

— В столь неспокойные времена совершенно естественно, что многие наши товарищи предпочли отсидеться в тени и пропустить сходку. Их мотивы кристально ясны и понятны.

— Буду с вами откровенен: сегодня здесь собралось куда больше людей, чем я смел надеяться.

«Оно и логично. Круги Потусторонних не существуют в вакууме, их точно так же трясет от мировых и столичных новостей…» — мысленно констатировал Клейн. Обведя взглядом гостиную и приметив среди собравшихся тучного Аптекаря, юноша с облегчением выдохнул.

Аптекарь тем временем поправил съехавшую железную маску и без особой надежды в голосе возвестил:

— Куплю медуллярные кристаллы из Источника Эльфов. В цене сойдемся.

— Имеются, — без малейших колебаний отозвался Клейн.

Парня грызли вполне обоснованные опасения: а ну как кто-нибудь другой уже успел раздобыть эти кристаллы, и его собственный товар мертвым грузом осядет в кармане?

Да, Потусторонние ингредиенты нынче днем с огнем не сыщешь, и в узких кругах подобное дублирование случается крайне редко. Но в таких делах лучше перестраховаться, чем потом кусать локти.

— Куплю медуллярные кристаллы из Источника Эльфов… — монотонно продолжал Аптекарь, словно напрочь оглохнув и не услышав чужого отклика.

Оборвав фразу на полуслове, он вдруг застыл как вкопанный. Резко повернув голову к Клейну, мужчина с горящими глазами выпалил:

— У тебя есть⁈

— Да, — подтвердил юноша, чувствуя себя донельзя неловко под этим обжигающим, фанатичным взглядом.

Произнеся это, он откинул полу черной мантии и выудил на свет железный портсигар.

Щелк! Откинув крышку, Клейн выставил напоказ покоящиеся внутри медуллярные кристаллы из Источника Эльфов, до боли напоминающие выцветшие птичьи яйца.

— Если грызут сомнения, можем попросить старца Око Мудрости провести экспертизу, — ровным, спокойным тоном добавил он.

По правде говоря, в этом не было особой нужды. Подлинность Потусторонних ингредиентов почти всегда бросалась в глаза, да и наличие скверны выявлялось в два счета, стоило лишь взять вещь в руки.

Впрочем, при скудном багаже оккультных знаний Потусторонние частенько путали схожие между собой материалы, и вот тогда без авторитетного оценщика было не обойтись.

Аптекарь пожирал взглядом сокровище в руках Клейна с такой одержимостью, словно перед ним предстала обнаженная, вожделенная красавица. Лишь спустя пару долгих секунд он оторвал взгляд и замотал головой:

— Нет, экспертиза ни к чему!

— Это именно они!

— Точно они!

Уголки губ Клейна едва заметно поползли вверх, и он озвучил свою цену:

— Триста фунтов. И вдобавок — зацепка, ведущая к рецепту «Аптекаря».

— Зацепка к рецепту «Аптекаря»… Ба, так это же ты! — опешил Аптекарь, до которого наконец-то дошло, с кем именно он торгуется.

Тот самый тип, из-за которого он в прошлый раз таскался сюда с успокоительным вхолостую!

Вслед за этим его лицо исказилось невыносимой душевной мукой, и он с глубочайшим, искренним раскаянием простонал:

— А ты и впрямь чертовски везуч!

— И какого дьявола я в свое время не свернул на эту тропу удачи…

«Как-никак, я сам Король Желтого и Черного, в чьих руках удача…» — мысленно сыронизировал Клейн.

Повздыхав и посокрушавшись еще немного, Аптекарь сменил позу и заявил:

— Это форменный грабеж. Двести фунтов и зацепка.

— Зацепка — это так, приятный бонус, ведь ручаться за ее подлинность я не могу. Так что триста фунтов, и ни пенни меньше. Уверен, в Баклунде найдутся и другие желающие, — с мягкой улыбкой парировал Клейн. — Моя цена более чем справедлива. Окажись на моем месте другой, он бы заломил все четыреста, а то и пятьсот монет, и ты бы скрипнул зубами, но выложил бы эту сумму.

— Я не настолько глуп, могу и подождать… — недовольно пробурчал Аптекарь. — А зацепку можно дать на проверку старику… кхм, почтенному старцу Око Мудрости.

— Я берусь за экспертизу лишь осязаемых, доподлинно известных артефактов с четкими свойствами. Голые слухи и зацепки в этот перечень не входят, — деликатно вмешался в разговор старец Око Мудрости.

«А вот гадание способно безошибочно выявить истинность ниточки… Разумеется, если в дело не замешаны сущности, превосходящие тебя по рангу на пару-тройку ступеней…» — мысленно добавил Клейн.

Впрочем, светить своими талантами в области прорицания перед всей этой подпольной братией он совершенно не собирался.

— Ладно… Триста фунтов и наводка. Твоя взяла! — с шумом втянув воздух, Аптекарь нехотя выудил пухлую пачку ассигнаций. Отсчитав нужную сумму, он попросил у прислужника бумагу с пером и склонился над столом.

Вжик-вжик-вжик. Быстро набросав заветные строки, он небрежно скомкал лист. Вручив его слуге вместе со стопкой банкнот, он добавил к оплате еще кое-какую мелочь.

Когда прислужник приблизился, Клейн опустил взгляд на поднос и на долю секунды впал в ступор.

Ведь помимо денег и скомканной записки там покоились четыре стеклянные пробирки, до краев наполненные кристально прозрачной жидкостью.

— А это еще что? — с искренним недоумением поинтересовался он.

— Память отшибло? Это те самые успокоительные, которые ты заказывал. Моя фирменная микстура. По десять сулей за ампулу, итого два фунта за четыре штуки. Поэтому наличными здесь ровно двести девяносто восемь фунтов, — ничуть не смутившись, пояснил Аптекарь. — Если грызут сомнения в качестве товара — проси экспертизу.

«А я и впрямь забыл… Тот заказ был нужен лишь для того, чтобы пустить пыль в глаза мадам Шарон, а ее здесь нет. Впрочем, ладно, держать под рукой успокоительное никогда не повредит, мало ли какие сюрпризы подкинет судьба…» Решив не спорить, Клейн вытряхнул из портсигара медуллярные кристаллы из Источника Эльфов и забрал свою часть сделки. Ничуть не стесняясь, он принялся скрупулезно пересчитывать купюры прямо на глазах у публики, проверяя их на подлинность в тусклом свете свечи.

«Двести девяносто восемь фунтов… Всё верно…» Поняв, что в кошелек эта гора наличности уже не влезет, парень просто скрутил купюры в тугой рулон и распихал по карманам.

Надежно припрятав успокоительное, он расправил скомканный лист и пробежался глазами по строчкам:

«Район Баклундского моста, улица Роз, Церковь Урожая. Спроси епископа Утравски. Если сумеешь выполнить одно его поручение, рецепт „Аптекаря“, считай, у тебя в кармане».

«Церковь Урожая… Одна из немногих святынь Матери-Земли в Королевстве Лоэн. А ведь именно эта конфессия держит в своих руках Пути „Земледельца“ и „Аптекаря“… Зацепка выглядит железобетонно…» — погрузившись в раздумья, Клейн аккуратно сложил бумажку.

Собрание продолжалось. Та самая женщина-Потусторонняя, за чьей спиной стоял «Ремесленник», так и не проронила ни звука. То ли она вообще не явилась на сходку, то ли просто не раздобыла нового мистического оружия. Ожидания Клейна разлетелись в прах — а ведь теперь, имея на руках пятьсот девять фунтов наличными, он вполне мог позволить себе задуматься о покупке стоящей экипировки.

После череды сорвавшихся сделок мужчина, примостившийся на высоком барном табурете, глухо произнес:

— Один мой товарищ, к несчастью, попался во время этой тотальной облавы. Уполномоченные Каратели бросили его в подземелья одной из церквей Повелителя Бурь. Я ищу добровольцев, готовых помочь вырвать его из их лап.

Старец Око Мудрости отреагировал молниеносно:

— Дикий Пес, выкиньте эту дурь из головы! Одних лишь Уполномоченных Карателей и запечатанных артефактов в стенах любой церкви Бури с лихвой хватит, чтобы стереть всех нас в порошок.

— Участь вашего друга уже предрешена. Не стоит обрекать себя на ту же самую гибельную долю.

Дикий Пес обвел собравшихся тяжелым взглядом, но, так и не дождавшись ни единого отклика, в отчаянии с силой ударил кулаком по бедру и глухо, сквозь зубы зарычал:

— Но что… что такого он совершил? В чем его вина?

— Он был блестящим терапевтом! Спас жизни стольким пациентам и ни разу не причинил никому зла! Неужто лишь за то, что он выпил зелье и стал Потусторонним, его бросят гнить во мраке, где он больше никогда не узрит солнца? Или, того хуже, пустят на опыты в застенках Карателей⁈

— За что⁈

— За что…

Пропитанные болью и беспросветным отчаянием вопросы Дикого Пса эхом повисли в гостиной. На этот раз язык прикусил даже Аптекарь, чье вечное красноречие сменилось гробовым молчанием.

«Эх…» — Клейн, в прошлом сам носящий мундир официального Потустороннего, мог лишь мысленно, с тяжелым сердцем вздохнуть.

До тех пор, пока тайна метода «отыгрыша» надежно скрыта от широких масс, любой вольный Потусторонний представляет собой самую настоящую бомбу замедленного действия…

Однако если придать эти знания огласке, мир неизбежно захлебнется в еще более кровавом хаосе… Как-никак, закон неуничтожимости и сохранения Потусторонних характеристик никто не отменял…

В этой давящей, свинцовой атмосфере собрание плавно подошло к концу. Клейн, так больше ничем и не поживившись, решил напоследок закинуть удочку:

— Ни у кого не найдется револьверных пуль, наделенных особыми сверхъестественными эффектами?

— Скажем, с эффектом очищения, способностью разить нечисть и тому подобным.

Конкретный калибр боеприпасов он называть не стал. Поскольку самого ствола у него пока не водилось, парень рассудил предельно прагматично: сперва разживется подходящими патронами, а уж под них купит соответствующее оружие.

В воцарившейся тишине женщина, так же ютившаяся в углу гостиной, глухо отозвалась:

— Могу навести для вас справки. Ответ дам на следующем собрании.

«Судя по всему, это и есть та самая дама, связанная с „Ремесленником“…» — с легким облегчением выдохнув, Клейн кивнул:

— Договорились.

Когда сходка завершилась, юноша не стал возвращаться на улицу Минск. Вместо этого он сделал крюк через Восточный район, сменил там маскировку и направился прямиком к границе между Северным районом и районом Хиллстон.

Именно там снимал жилье Копсти Рид — тот самый тип, подозреваемый в связях со Спиритическим культом.





Глава 303


Новичок




Северный район, улица Алка.

Копсти Рид сидел в кресле-качалке посреди гостиной, безучастно глядя в пустоту. Сбоку от него мерно потрескивал растопленный древесным углем камин.

Будучи старшим преподавателем гимназии, он зарабатывал не меньше четырех фунтов в неделю. Для холостяка сумма более чем солидная, позволяющая жить на широкую ногу. Однако домашняя одежда Рида пестрела грубыми заплатами, а одинокая чайная чашка на столе выглядела донельзя неказисто.

Если не брать в расчет парик, в глаза первым делом бросались его неестественно острые, высокие скулы и легкая килевидная деформация грудной клетки — врожденный недуг, при котором кость заметно выпирает вперед.

На коленях преподавателя покоился раскрытый томик поэзии на древнефейсакском, но за долгое время он так и не перевернул ни единой страницы.

Расфокусированный взгляд Копсти бездумно блуждал по комнате, как вдруг над самым ухом раздался тихий, насмешливый смешок:

— Поразительная беспечность. Неужто вы даже не попытались дать деру и преспокойно отсиживаетесь дома, совершенно не опасаясь визита полиции?

Голос звучал глухо и надтреснуто, словно у подростка в период ломки.

Преподаватель вздрогнул всем телом, едва не подскочив в кресле.

Резко повернув голову, он остолбенел: в нескольких шагах от него, на диване, непостижимым образом материализовался чужой силуэт!

Незваный гость был облачен в легкую льняную сорочку и тонкие летние брюки, а его лицо скрывалось за зыбкой, непроницаемой пеленой тумана.

— К-кто вы такой? Что вам нужно? — судорожно вцепившись побелевшими пальцами в подлокотники, выпалил Копсти.

Клейн, пустивший в ход способность к созданию иллюзий, вальяжно откинулся на спинку дивана, сцепил пальцы в замок и неспешно протянул:

— Минувшей ночью… хотя нет, скорее уже на рассвете, я вытащил вас с того света.

— Вытащили? — Убедившись, что гость не источает явной враждебности, Копсти немного расслабился. — Так вы… вы тот самый человек из леса? Это вы упокоили ту жуткую тварь, которую мы случайно подняли из могилы?

Говоря это, преподаватель нервно заерзал, всем своим видом выдавая неподдельный страх.

«Уж если этот незнакомец умудрился проскользнуть в запертый дом прямо у меня под носом, пока я не спал, сопротивляться ему бесполезно…» — эта мысль молнией пронеслась в голове хозяина.

— Скажите спасибо своей феноменальной удаче. Не окажись я поблизости, от вашей компании остались бы лишь растерзанные, обглоданные куски мяса, — с легкой усмешкой заметил Клейн. — Но вернемся к нашему разговору. Сгораю от любопытства: как у вас хватило духу остаться в собственной постели? Вы хоть осознаете, под какую статью подписались?

Опираясь на поведение сектанта до и после того злополучного «ритуала воскрешения», сыщик железобетонно уяснил: перед ним зеленый юнец от мистики. Подобный профан ни за что бы не сумел виртуозно скрыть истинные переливы своей эмоциональной ауры. А потому Клейн рассудил прагматично: чтобы выудить всю подноготную, с лихвой хватит допроса вкупе с духовным зрением. В крайнем случае, для страховки можно будет раскинуть карты.

— П-прекрасно осознаю. Скупка трупов на черном рынке и осквернение могил тянут лет на десять каторги, не меньше. Да и Священный Собор по головке не погладит, — с горькой, вымученной улыбкой отозвался Рид, на вид которому было не дать и тридцати. С шумом втянув воздух, он добавил: — Впрочем, пока дело не дошло до кровавой резни, ни студенты, ни их высокопоставленные родители не станут бежать в полицию. Они ведь сами по уши в этом дерьме. Даже если попытаются скостить срок чистосердечным признанием, всё равно загремят за решетку, пусть и ненадолго.

Издав сухой, самоироничный смешок, Копсти продолжил: — Кто-то из сорванцов уже успел растрепать всё предкам. Те натравили на меня местных головорезов, доходчиво намекнув, чтобы я в течение недели уволился и не смел приближаться к гимназии. Пришлось согласиться.

Клейн едва заметно, одобрительно кивнул:

— Смена обстановки пойдет вам на пользу. И ради всего святого, завязывайте с подобной чертовщиной. Втягивать глупых юнцов в криминал — омерзительное злодеяние.

— Клянусь, больше никогда! Я и помыслить не мог, что это обернется таким кошмаром. Просто заметил в них искру того же интереса и решил взять под свое крыло, чтобы вместе докопаться до секретов вечной жизни. А что до раскопок могил… в былые времена многие именитые хирурги грешили тем же самым, — с неподдельным, запоздалым ужасом выдохнул преподаватель.

«Оттенки ауры идеально бьются со словами… Судя по всему, к Спиритическому культу он вообще никаким боком…» — прикинув факты, Клейн рубанул напрямик:

— Где вы набрались премудростей «спиритического танца»?

— Спиритического танца? А, вы про пляску смерти, — на миг опешил Копсти, но тут же сообразил, о чем речь. — Этому искусству меня обучил один пожилой джентльмен.

— Пожилой джентльмен? — с нажимом переспросил юноша.

Взгляд Рида затуманился, погружаясь в пучину воспоминаний:

— То был обычный бродяга. Его скрутил тяжелый недуг, и он лишился чувств прямо у моего порога.

— Я тогда и не подозревал о болезни, думал, бедняга просто от слабости слег. Затащил его в дом, отпоил, растер целебными мазями да укутал горячими полотенцами.

— Придя в себя, он слезно умолял не сдавать его в клинику или больницу. А потом вдруг заговорил о том, что смерть — это вовсе не конец пути.

— К тому времени я уже успел похоронить родителей и многих родичей, отчего подобные философские диспуты бередили мне душу. Слово за слово, мы разговорились. Старик оказался кладезем поистине бездонных, восхитительных знаний. Его явно позабавил мой жгучий интерес. Напоследок он даже явил мне самое настоящее чудо: прихлопнул комара, а затем виртуозно вернул его к жизни.

«Знакомый зачин… На родной Земле я проглотил с десяток романов с таким же сюжетом: подбираешь на улице полумертвого деда, а взамен срываешь мистический джекпот…» — едва сдержав дернувшийся уголок губ, Клейн произнес:

— Выходит, вы приютили его у себя?

Преподаватель с предельной серьезностью кивнул:

— Истинно так. Не оборвись его жизнь так скоро, я бы с превеликой радостью пошел к нему в подмастерья.

— За те считанные дни старик вбил в меня азы пляски смерти и посвятил во множество тайн. Увы, время оказалось безжалостным. Едва я вошел во вкус, как он испустил дух. Оставил после себя лишь один медный свисток.

Не успев договорить, Копсти выудил из кармана изящно сработанный, совершенно не тронутый патиной времени медный артефакт:

— Вот этот самый.

«Знакомая игрушка… Разве что моя, судя по всему, будет постарше и статусом повыше…» — мысленно хмыкнул сыщик, задумчиво поинтересовавшись:

— И когда же приключилась эта история? Как выглядел тот бродяга? Где вы его схоронили?

— Почитай, полгода минуло. Из особых примет — седая шевелюра да багровое пятно на щеке. Свое тело он завещал предать земле прямо здесь, на заднем дворе, — прикинув в уме сроки, отозвался Рид.

«На мистера Азика не похоже. Зато почти стопроцентный адепт Спиритического культа, да еще и не из последних рядов…» — сменив тему, Клейн спросил:

— Выходит, помимо «спиритического танца», вы освоили лишь тот злополучный «ритуал воскрешения»?

— Да я и его-то лишь наполовину осилил. Пришлось достраивать алгоритм вслепую, опираясь на выуженные по крупицам фольклорные байки да обрывочные легенды. Месяцами оттачивал формулу методом проб и ошибок, — с обезоруживающей честностью признался Копсти.

«Достраивать ритуал по деревенским байкам? Великая Богиня, даруй покой той бедной черной кошке…» — Клейн титаническим усилием воли подавил порыв очертить на груди контур багровой луны.

— А помимо этого? — допытывался он.

— Ну, еще этот свисток. Сдается мне, именно он служит мостом за грань осязаемого мира, — Копсти поднес артефакт к губам, дунул и с благоговением выдохнул: — Стоит лишь извлечь из него звук, как всё вокруг окутывает могильным холодом. Я прямо кожей чую чужие взгляды и незримые, холодные прикосновения…

Пока преподаватель вещал, Клейн, не гасивший духовное зрение, воочию наблюдал, как по полу расходятся призрачные, похожие на водную рябь круги. Воздух мгновенно налился ледяной, пронизывающей стужей, а ровное пламя камина и свет газовых рожков предательски потускнели.

В следующую секунду прямо из пола вынырнул жуткий череп с тремя мутными, рыбьими бельмами. Из-под костей хаотичным, шевелящимся клубком вырывались угольно-черные, членистоногие щупальца.

Одно из этих мерзких щупалец суетливо метнулось вперед, то похлопывая Копсти по ноге, то дергая за штанину в явном нетерпении. Однако хозяин дома не повел и бровью, оставаясь в блаженном неведении происходящего кошмара.

«Это же посланник, верно? Медные свистки всегда привязаны к конкретным духам-курьерам… Какого черта ты вызываешь почтальона, если тебе нечего отправлять⁈» — Клейн уставился на эту гротескную картину в легком ступоре.

Тем временем Копсти, сияя от восторга, обернулся к гостю:

— Чувствуете? Воздух остыл! И свет померк!

— Клянусь, за мной прямо сейчас кто-то наблюдает! Я чувствую, как меня дергают за одежду!

Жуткий до дрожи посланник вновь и вновь тормошил Рида, но, так и не дождавшись письма, разочарованно сдулся и обреченно юркнул обратно в преисподнюю.

Глядя на это шоу с дергающимся глазом, Клейн беззвучно проворчал про себя:

«Беру свои слова назад. Он не просто профан, он непроходимый, эталонный дилетант».

«Да он вообще ни разу не Потусторонний!»

«Я-то грешным делом решил, что он хотя бы азы мистики освоил, а этот бедолага даже дверь в нее не нащупал…»

«Даже „Сборщик трупов“, стоящий на жалкой девятой ступени Пути „Смерти“, способен невооруженным глазом видеть призраков и духов…»

Вспомнив, как Копсти пытался командовать ходячим мертвецом всё тем же медным свистком, Клейн окончательно уверился в его честности и лишь тяжело, беззвучно вздохнул.

Внезапно в его голове всплыл занятный вопрос:

«Если написать записку и всучить её этому посланнику, куда он её доставит?»

«Настоящим членам Спиритического культа? Кому-то из высокопоставленных адептов?»

Подавив этот соблазн, Клейн кивнул:

— И впрямь повеяло холодом.

Согласившись, сыщик тут же сменил тему: — А с того самого момента, как старик испустил дух, и до сегодняшнего дня вы замечали за собой какие-нибудь странности?

— Хм… Поначалу ничего такого, но последние пару недель мне порой чудится, будто кто-то из окружающих — это труп. Из тех, кого можно поднять из мертвых, — со смесью страха и недоумения признался Копсти. — Это всё галлюцинации?

«Слова Ятеру подтверждаются, он не лжет…» — скользнув взглядом по ауре Копсти, Клейн дал совершенно искренний совет:

— Настоятельно рекомендую вам в ближайшие два месяца посещать храм как минимум трижды в неделю. Присутствуйте на мессах и благоговейно внимайте молитвам.

— А если подобное вам не по душе, можете смело подыскивать себе уютное местечко на кладбище и заказывать гроб.

— Как скажете… — с явным разочарованием отозвался Копсти.

А он-то грешным делом возомнил, будто эти видения — свидетельство его небывалого мистического прогресса!

Немного поразмыслив, Клейн велел тоном, не терпящим возражений:

— Ведите меня к останкам того самого джентльмена.

— А? Ну… хорошо. — Копсти уже открыл было рот для отказа, но быстро смекнул, что выбора у него нет.

Прихватив лопату и лом, он вывел Клейна через заднюю дверь кухни в заросший пожухлой травой сад. Они остановились перед покосившимся, чахлым деревцем.

Клейн встал поодаль, безмолвно наблюдая за тем, как преподаватель с завидной сноровкой раскидывает землю, дюйм за дюймом обнажая скрытую под слоем грунта каменную плиту.

Расчистив поверхность, Копсти навалился на инструмент и с натужным кряхтением подцепил тяжелый камень.

Бух!

Отброшенная плита с глухим стуком рухнула на свежевырытую землю. В разверстое, не слишком глубокое нутро могилы тут же полился тусклый, пробивающийся сквозь рваные облака багровый свет луны.

Копсти на одних инстинктах заглянул в яму, но в ту же секунду истошно завопил. В панике отшатнувшись назад, он потерял равновесие и тяжело шлепнулся на землю.

На дне склепа не оказалось ни гниющего трупа, ни обглоданных костей. Вся яма была в беспорядке усеяна лишь белоснежными перьями — перьями, густо перепачканными желтоватой, дурно пахнущей маслянистой слизью!





Глава 304


Перья




Белые перья?

Клейн не отрывал взгляда от опустевшей могилы. В голове внезапно, словно вспышка молнии, пронеслось одно-единственное слово:

— Ангел!

Священные писания семи великих Церквей изобиловали легендами об ангелах и святых. И одним из главных отличительных признаков первых неизменно называли растущие за спиной белоснежные, непорочно чистые крылья — одну, две, три, а то и все шесть пар.

Впрочем, наваждение быстро отступило, и в памяти юноши всплыла совершенно иная картина из недавнего прошлого.

Мистер Азик как-то описывал ему свои видения. Те самые пугающие сны, что сменяли друг друга, напоминая нескончаемую вереницу прожитых жизней.

В одном из таких кошмаров он оказался в недрах темной усыпальницы, в окружении множества распахнутых настежь древних саркофагов. И в каждом из них лежали ничком мертвецы, чьи спины сплошь поросли белыми перьями!

Было ли это специфической чертой Пути «Смерти»? Или же очередной гротескной чертовщиной, сотворенной руками Спиритического культа? Клейн благоразумно промолчал. Взяв бушующие эмоции в узду, он с ледяным спокойствием продолжил разглядывать лежащие на дне ямы белые перья, перепачканные бледно-желтой маслянистой слизью.

Парень быстро прикинул в уме: тот престарелый джентльмен вряд ли мог быть ангелом. В конце концов, гибель чудовищно могущественного Потустороннего второй, а тем более первой Последовательности неминуемо оставила бы после себя колоссальный, разрушительный след в окружающем пространстве. Взять хотя бы тот самый прах святой Селены, покоящийся за вратами Чаниса в Тингене: он безостановочно источал незримые, пронизывающие могильным холодом черные нити, наглухо запечатывая и людей, и предметы вокруг.

Разумеется, нельзя было сбрасывать со счетов и другой вариант: покойник мог вовсе и не умереть до конца… Совсем как мистер Азик? Наклонившись, Клейн затянутой в черную перчатку правой рукой осторожно подобрал три белоснежных пера.

Он вознамерился забрать их домой, дабы вознестись над серой мглой и раскинуть гадание.

Тем временем Копсти, наконец-то совладав с оцепенением, на четвереньках подполз к сыщику. Со смесью благоговения и животного ужаса заглянув в разверстую яму, он дрожащим голосом выдавил:

— А где же тело?

Клейн скосил на него взгляд и глухо отозвался:

— Возможно, ушел на своих двоих.

— На своих двоих… — в панике эхом откликнулся Копсти. Лишь теперь до незадачливого экспериментатора окончательно дошло, насколько чудовищные и пугающие последствия кроются за банальным воскрешением мертвеца.

У него предательски затряслись поджилки, и он, словно в бреду, забормотал:

— Но… но ведь я не успел… я даже не пытался провести над ним тот ритуал.

Клейн развернулся всем корпусом. Просверлив преподавателя долгим взглядом, он изрек:

— Смерть — не финал.

— Смерть — не финал… смерть — не финал… — Копсти, до одури напуганный воплощением собственной же доктрины в жизнь, выпалил следующий вопрос: — Он… он вернется?

«Хм, тот жуткий посланник, откликающийся на зов медного свистка, почти наверняка привязан к этому самому пожилому джентльмену. А значит, всучить письмо костяной твари — всё равно что отправить весточку мертвецу, чьи кости гниют в земле уже полгода… Ох, и где же он сейчас скитается? В кого превратился?..» — прокрутив эти мысли в голове, Клейн с нарочитой небрежностью бросил:

— Главное, не вздумайте снова дуть в этот медный свисток.

— Вы хотите сказать, что звук может приманить его обратно? — в ужасе сглотнул Копсти.

И, даже не дожидаясь ответа, взмолился:

— Умоляю, не сочтите за дерзость, но не могли бы вы швырнуть эту проклятую жестянку на самое дно реки Тассок?

— Если вам в тягость… я… я и сам смогу.

«А ведь еще совсем недавно ты соловьем заливался о таинствах смерти и высокой некро-философии…» — беззвучно съязвил Клейн, протягивая руку и забирая у незадачливого сектанта медный артефакт.

Юноша намеревался приберечь эту вещицу до лучших времен. Как только подвернется подходящий, безопасный момент, он непременно попытается отправить весточку мертвецу и посмотрит, чем это обернется.

Разумеется, на подобную авантюру он пойдет лишь в том случае, если будет железобетонно уверен: фатальной угрозы для жизни нет.

Заставив Копсти как следует заровнять раскопанную могилу, Клейн еще какое-то время пытал его расспросами о «спиритическом танце» и прочих оккультных премудростях, заодно пополняя свой багаж мистических знаний. В процессе он выудил еще одну прелюбопытную деталь: хороня старика, преподаватель в точности исполнил последнюю волю покойного, уложив тело в яму лицом вниз.

«В некоторых, особо специфических ситуациях применение „спиритического танца“ вместо муторного обустройства ритуального алтаря выглядит куда более изящным и действенным решением…» — выжав из собеседника всё, что нужно, Клейн напоследок строго-настрого запретил ему впредь баловаться с этими дилетантскими ритуалами воскрешения.

Покинув заросший сад и выбравшись на улицу, сыщик сделал изрядный крюк, стараясь запутать следы. Лишь уйдя достаточно далеко, он поймал экипаж и покатил в сторону Восточного района.

Переодевшись в свою обычную одежду в съемной каморке, он благополучно добрался до улицы Минск. Закрывшись в спальне, парень провел уже ставший рутинным ритуал призыва, переправив три белоснежных пера и отобранный у Копсти медный свисток прямиком в чертоги над серой мглой.

Опустившись на почетное кресло Шута с высокой спинкой, Клейн силой мысли материализовал пергамент и перо, после чего вывел заранее заготовленную фразу для прорицания:

«Его происхождение».

Отложив ручку, он крепко зажал в ладони три белых пера и плавно откинулся назад.

Под мерный, беззвучный речитатив мантры юноша соскользнул в сновидение. Взору тут же предстала бескрайняя, клубящаяся и непроницаемая серо-белая мгла.

И в самом сердце этого призрачного марева зияло пятно абсолютного, бездонного мрака. Внезапно тьма окрасилась густым багрянцем, а сквозь рыхлую, желто-бурую землю с мерзким хрустом пробилась наружу мертвенно-бледная, обтянутая истончившейся кожей рука.

Человеческий силуэт медленно, рывками начал подниматься из недр могилы. При этом он даже не пытался сдвинуть тяжелую каменную плиту или раскидать сырую землю — его тело попросту проходило сквозь преграды, словно бестелесный призрак.

В тусклом свете багровой луны Клейн разглядел, что ветхая одежда на спине покойника изодрана в клочья, а сквозь прорехи, прямо из мертвой плоти, густо прорастают те самые белоснежные перья.

Седовласый силуэт слегка повернул голову. Взору предстало покрытое уродливыми красными пятнами лицо и пара остекленевших, абсолютно пустых глаз, в которых не теплилось ни единой искры разума или эмоций.

Тварь тяжело, волоча ноги, двинулась вперед. Сквозь кованую ограду она просочилась с заметным усилием, после чего устремилась прямиком в густую ночную тьму. Силуэт становился всё меньше и призрачнее, пока окончательно не растворился во мраке.

Видение разлетелось вдребезги, и Клейн мгновенно вынырнул из транса.

«Из его спины и впрямь проросли белые перья… Его нынешнее состояние до боли напоминает форму мисс Шарон, но разница всё же налицо. От этого трупа так и несет свинцовой, осязаемой тяжестью, в нем нет той призрачной эфирности… Неужто он способен балансировать на грани между живой плотью и бесплотным духом, перетекая из одного в другое? Эдакий проводник, связывающий реальный мир, мир духов и преисподнюю?» — легонько постукивая пальцем по краю длинного бронзового стола, Клейн надолго погрузился в размышления.

Усмирив мысли, он раскинул еще одно гадание. На этот раз юноша желал выяснить: таит ли в себе угрозу попытка пустить в ход медный свисток Копсти и отправить письмо прямо сейчас. И цитриновый маятник выдал железобетонно утвердительный ответ — кристалл бешено выписывал широкие круги, недвусмысленно крича о фатальном риске.

«Какая досада, что эту дуделку нельзя применить прямо здесь, над серой мглой. Посланник сюда попросту не пробьется. Иначе всё прошло бы как по маслу, без малейшей угрозы…» — с тяжелым вздохом констатировав этот факт, Клейн камнем рухнул в серый туман, возвращаясь в реальный мир.

…………

Баклунд, Район Императрицы. В освещенной первыми лучами рассветного солнца, дышащей утренней свежестью лесополосе.

В самом глухом и безлюдном ее уголке копошился тот самый круглолицый, разменявший третий десяток лет Аптекарь. Сноровисто орудуя руками, он выкапывал тайно высаженные здесь целебные травы, бережно пряча урожай в бездонную кожаную сумку.

Покончив с утренним сбором, мужчина со сладким кряхтением разогнул спину. Размяв затекшие мышцы, он с глубочайшим удовлетворением пробормотал себе под нос:

«А физические данные и впрямь шагнули на новый уровень. Теперь это не просто голый иммунитет к ядам, как раньше».

«Но вот незадача… с какой стати моя восьмая Последовательность зовется „Укротителем“? Где тут хоть малейшая связь со стезей „Аптекаря“?»

«Разве что… „Аптекарь“ виртуозно подчиняет и пускает в дело растения да мертвую плоть, а „Укротитель“ укрощает и повелевает живыми тварями, вплоть до сверхъестественных монстров?»

«И что же тогда на седьмой ступени? Буду укрощать и пускать на опыты людей⁈»

«Старый хрыч даже словом не обмолвился, как величают эликсир седьмого ранга, да и рецепт зажал… Эх, как только окончательно усвою зелье и возьму силу под уздцы, придется всё-таки выйти с ним на связь».

Завершив внутренний монолог, Аптекарь принялся азартно махать кулаками и ногами, нанося удары по воздуху и обкатывая новообретенную мышечную мощь. И лишь выжав из себя все соки до седьмого пота, он наконец-то угомонился.

Фух… Тяжело, с хрипом отдуваясь, мужчина перешел к куда более насущной и серьезной проблеме:

Как именно, черт возьми, ему предстоит отыгрывать роль «Укротителя»?

«Укротитель… С чего бы начать? Заловить какую-нибудь бродячую животину и попытаться ее приручить?» — бормоча эти слова, Аптекарь внезапно почуял неладное. Его взгляд, повинуясь инстинкту, метнулся в сторону искусственного озера.

А там, заливаясь беззаботной радостью, резвилась крупная золотистая ретриверша.

Словно уловив на себе чужой, цепкий взор, собака резко повернула морду.

Их взгляды скрестились в воздухе. Золотистая ретриверша на долю секунды опешила, после чего с поразительной, почти человеческой проворностью крутнулась на месте и пулей рванула прочь, в мгновение ока растворившись в утренней дымке.

…………

Роскошный особняк графа Холла.

Сьюзи вернулась в музыкальную гостиную. Плюхнувшись у ног Одри, собака вывалила язык и принялась тяжело, с хрипом отдуваться.

Лишь дождавшись, пока золотоволосая хозяйка доиграет мелодию, она с легким содроганием поведала:

— Одри, я только что наткнулась на одного пугающего типа.

— У него просто леденящий душу взгляд!

— Неужели? И что же он пытался с тобой сделать? — с неподдельным любопытством и тревогой поинтересовалась Одри.

Сьюзи на пару секунд глубокомысленно наморщила морду: — Сама не знаю. Но нутром чую: он дьявольски опасен. Интуиция меня не обманывает.

— Как он выглядит? — юная аристократка уже всерьез прикидывала, не стоит ли отрядить фамильную стражу и лакеев, чтобы те популярно объяснили незнакомцу правила приличия.

— Я толком не разглядела. Но я чувствую… чувствую, что он мой естественный враг! — с абсолютной, железобетонной серьезностью заявила Сьюзи.

Естественный враг? Истребитель собачьего рода? На губах Одри заиграла сдержанная, элегантная улыбка:

— Сьюзи, в таком случае в ту лесополосу тебе пока лучше не соваться.

— Гав! Одри, а ведь ты сама не в духе, верно? Я безошибочно считала это по твоему фортепианному пассажу, — технично перевела тему ретриверша.

Девушка едва заметно кивнула:

— Угу… Я только что получила весточку от Глейнта. Форс и Сио передают, что сегодняшняя сходка отменяется. А я ведь так рассчитывала выменять для тебя Потусторонние материалы.

«А заодно попытаться навести мосты с Алхимией Психологии…» — беззвучно добавила она про себя.

— Но почему? — непонимающе моргнула Сьюзи.

Немного поразмыслив, Одри ответила:

— Говорят, всё из-за шумихи вокруг той серии кровавых убийств.

…………

Утро субботы. Воздух в Баклунде был всё таким же отвратительно спертым, как и всегда.

Клейн как раз хлопотал на кухне, вознамерившись приготовить одно из своих любимых лакомств из далекого детства. Ради этого он даже раскошелился на первосортную муку. Добавив воды и щепотку сахара, юноша замесил целую миску жидкого теста.

Плеснув на сковороду масла, он хорошенько смазал раскаленную поверхность.

Дождавшись нужной температуры, парень зачерпнул половником немного блинной массы, вылил ее на край сковороды и виртуозно, тонким слоем раскатал по дну.

Под веселое, шкварчащее шипение он испек целую стопку тонких блинчиков. По кухне стремительно поплыл дурманящий, дразнящий аппетит хлебный аромат.

Доведя дело до конца, Клейн бережно подцепил мягкие, румяные блинчики, переложил их на фарфоровое блюдо, а из остатков муки, щедро плеснув кипятка, сварил густую, сытную мучную похлебку.

Едва вернувшись в столовую с подносом, уставленным блинами и дымящейся похлебкой, он не утерпел: оторвав приличный кусок, жадно отправил его в рот.

В этих блинчиках не было никаких кулинарных изысков — лишь густой пшеничный дух да легкая, пробуждающая аппетит сладость. Бесхитростно, просто, но до одури вкусно.

«Тот самый вкус из детства…» — уплетая завтрак за обе щеки, Клейн то и дело запивал угощение горячей похлебкой.

Он уже практически расправился с едой и начал лениво сбавлять темп, как вдруг тишину дома разорвал резкий звон. Дергаемый за шнурок дверной колокольчик разразился заливистой, непрерывной трелью.

«Новый заказ?» — смахнув крошки, сыщик отложил салфетку, тщательно вытер руки и зашагал в прихожую.

Не успели его пальцы сомкнуться на дверной ручке, как интуиция «Клоуна» услужливо вырисовала в сознании облик незваного гостя.

Это был джентльмен в преклонных летах. Иссохшее, рубленное лицо, щедро припорошенные сединой виски и поистине выдающаяся, аристократичная выправка.

Тот самый маститый частный сыщик Айзенгер Стентон — человек, чей авторитет признавала сама столичная полиция!

«И какого дьявола он забыл у моего порога?» Теряясь в догадках, Клейн распахнул створку и с вежливой улыбкой поприветствовал:

— Доброе утро, мистер Стентон. Чем обязан?

Айзенгер учтивым жестом приподнял свой шелковый полуцилиндр и ответил с легкой усмешкой:

— Доброе утро, мистер Мориарти. Я пришел предложить вам сотрудничество. Как по мне, вы сыщик исключительного таланта. В конце концов, вам удалось в одиночку, полагаясь лишь на собственные силы, выйти на след дока Восточного Балама и раскопать ниточки в Профсоюзе докеров.

— Сотрудничество? — Клейн даже не подумал скрывать искреннего изумления.

Айзенгер легонько пристукнул черной тростью по крыльцу и произнес низким, бархатным баритоном:

— Вычислить убийцу в деле о серийном маньяке.

— Полиция уже выкатила официальную награду. Две тысячи золотых фунтов.





Глава 305


Собрание детективов




Две тысячи фунтов? Да от такой суммы все охотники за головами и частные сыщики Баклунда просто с ума сойдут! Это вам не «вице-адмирал Ураган» Килангос, который вечно болтается в открытом море в окружении целой оравы головорезов. Эта цель реальна, до нее можно в буквальном смысле дотянуться рукой…

«Хм, за голову великого пирата, чья мощь сопоставима с пятой Последовательностью, давали десять тысяч золотых фунтов. Стало быть, за преступника шестой ступени красная цена — тысячи три-четыре… Неужто Ночные Ястребы и Уполномоченные Каратели сошлись во мнении, что этот маньяк — всего лишь „Серийный убийца“ седьмой Последовательности, а вовсе не без пяти минут мастер пятого ранга? При таком раскладе две тысячи — это и так щедрая переплата…»

«Вполне вероятно. Юноша „Солнце“ упоминал, что ритуал этот невероятно древний. Возможно, после Великого Катаклизма он практически канул в Лету, отчего ни у одной из великих Церквей, ни у армейских спецслужб попросту не осталось нужных архивов… Вот только тут кроется одна занятная нестыковка: ладно Церковь Богини, Церковь Бога Пара и Машин да королевская семья Август — они возвысились уже после Великого Катаклизма и могут не ведать о делах минувших дней. Но ведь Церковь Повелителя Бурь испокон веков бьет себя в грудь, заявляя о своей немыслимой древности… Неужели даже эта их „древность“ берет отсчет уже после того, как демоны отступили в бездну?»

Услышав слова Айзенгера Стентона, Клейн первым делом принялся мысленно прикидывать адекватность суммы вознаграждения, после чего его рассуждения закружились, цепляясь за целый ворох смежных тайн.

— А вы что скажете? — поинтересовался Айзенгер, заметив, что Шерлок Мориарти слегка витает в облаках.

«Что я скажу?» — Клейн на мгновение оказался в замешательстве.

Будь он заурядным частным сыщиком, то ухватился бы за это предложение обеими руками. И дело тут не только в баснословном куше, но и в личности самого собеседника — дружба со столь прославленным детективом сулила невероятные дивиденды и вес в профессиональных кругах.

Загвоздка крылась лишь в том, что Клейн обычным детективом отнюдь не был. Больше всего на свете парень опасался, что, взяв след, неминуемо столкнется нос к носу с Ночными Ястребами, курирующими это дело.

«Да, нынче мое лицо щедро усыпано фальшивой растительностью, на носу сидят очки, а прическа и вовсе другая. Мельком видевшие меня оперативники точно ничего не заподозрят. Но что, если я напорюсь на мадам Дейли? Впрочем, отвечать отказом тоже нельзя — это будет выглядеть донельзя странно и подозрительно… К тому же, я и сам всей душой желаю поскорее выкорчевать этого мерзавца, пока тот не успел пустить кровь еще кому-нибудь из невинных жертв…» Тщательно взвесив всё за пару секунд, Клейн с легкой улыбкой произнес:

— Буквально на днях мне подвернулось одно чертовски запутанное дельце, так что свободного времени у меня, боюсь, в обрез.

Не дав Айзенгеру Стентону и рта раскрыть, он поспешно добавил:

— Однако я с превеликим удовольствием присоединюсь к обсуждениям. Могу помочь прочесать архивы и разложить по полочкам улики, вот только в полевую работу, скорее всего, ввязываться не стану.

«Чуть позже раскину карты. Если гадание почует беду, то и на совещаниях буду держать язык за зубами, превратившись в безмолвного слушателя…» — пока сыщик говорил, в его голове уже сложился четкий, железобетонный план действий.

Опираясь на свою черную трость, Айзенгер на мгновение задумался, после чего кивнул:

— Никаких проблем.

— На этот раз я созвал больше десятка сыщиков, так что людей для прочесывания улиц нам хватит с лихвой. А вот что меня в вас по-настоящему восхищает, так это ваш непревзойденный дедуктивный талант и холодный анализ. Не располагая и толикой моих связей, вы всё равно умудрились нащупать след, ведущий к доку Восточного Балама и тамошнему Профсоюзу докеров.

— Если нам всё же удастся загнать этого ублюдка в капкан и сорвать куш, я распределю гонорар соразмерно вкладу каждого из участников. Уж поверьте, репутация в нашем деле для меня — не пустой звук.

— По рукам, рад сотрудничеству, — Клейн первым протянул руку. Ответив на крепкое рукопожатие, он ощутил, что ладонь Стентона была сухой и удивительно теплой.

Для респектабельного джентльмена лет сорока-пятидесяти, вынужденного терпеть промозглую сырость баклундской осени, подобное телесное тепло было невероятной редкостью. Этот нюанс лишь укрепил Клейна в подозрениях, что Айзенгер вполне может оказаться Потусторонним.

— Взаимно, — с легкой улыбкой отозвался Айзенгер.

Лишь в этот момент Клейн спохватился, осознав всю нелепость ситуации, и торопливо, с извиняющейся улыбкой заговорил:

— Прошу простить мою бестактность, я даже не соизволил пригласить вас внутрь! Пройдемте, обсудим всё за чашечкой кофе или черного чая?

— Не стоит утруждаться. Я назначил всем остальным сыщикам встречу у себя дома ровно на девять утра, так что мой помощник уже вовсю их там принимает, — Айзенгер выудил из кармана массивную серебряную луковицу, чья сложная гравировка и открытый механизм дышали суровой индустриальной эстетикой. Со щелчком откинув крышку, он сверился со временем и добавил: — Нам пора выдвигаться, чтобы не заставлять их ждать. Надеюсь, вы не против?

— Разумеется. Дайте мне лишь минутку: заскочу в умывальную, переоденусь, и мы немедленно отправляемся. — В эту самую секунду Клейна вдруг накрыла пьянящая, давно забытая волна: он словно вновь окунулся в те времена, когда, будучи Ночным Ястребом, вершил правосудие, выжигал скверну и стоял на страже покоя мирных граждан.

Запершись в умывальной, юноша стремительно вознесся над серой мглой и раскинул карты. Получив вполне приемлемый, успокаивающий вердикт, он молниеносно вернулся в реальность. Накинув плащ, водрузив на голову цилиндр и подхватив трость, сыщик последовал за Айзенгером. Они наняли экипаж и устроились на сиденьях друг напротив друга.

Стентон смерил попутчика долгим, задумчивым взглядом и поинтересовался:

— Признаться честно, я просто сгораю от любопытства: как вам вообще удалось нащупать связь между гибелью Сибеллы, доком Восточного Балама и Профсоюзом докеров?

«Да ничего я не нащупывал… Это всё одно сплошное, гигантское недоразумение…» — Клейн принялся лихорадочно соображать, как бы поизящнее сплести убедительную легенду.

Сохраняя на лице легкую полуулыбку, он выдал весьма туманный и обтекаемый ответ:

— Первым делом я пришел к выводу, что смерть Сибеллы — дело рук обычного подражателя. И в этом мне неоценимо подсобил репортер Майк Джозеф. Утвердившись в этой мысли, я проследил маршрут, которым бедняжка возвращалась в «Золотую розу», сопоставил это с парочкой иных зацепок, и в голове созрела смелая теория. Оставалось лишь нацепить личину газетчика и наведаться туда с проверкой.

Айзенгер едва заметно кивнул, не став больше развивать эту тему. Вместо этого он перешел к подробному, детальному изложению всех фактов по делу о серийном маньяке. Его сводки оказались куда богаче и точнее любых газетных статеек, особенно когда речь зашла о самом свежем, недавнем эпизоде.

В пылу обсуждений и обмена мыслями время пролетело незаметно. Карета наконец затормозила в районе Хиллстон, остановившись перед немного обветшалым, повидавшим виды зданием.

Планировка особняка явно грешила нехваткой света, поэтому даже сегодня, когда Баклунд чудом не тонул в густом смоге, внутри царил промозглый полумрак. Айзенгер Стентон уверенно провел Клейна сквозь вполне просторную гостиную, введя его в комнату отдыха, где уже вовсю полыхал жарко растопленный камин.

Бегло окинув помещение взглядом, Клейн насчитал не меньше пятнадцати-шестнадцати детективов. Они оккупировали буквально каждый свободный стул, кресло и диван.

— Шерлок? — внезапно раздался полный искреннего изумления и радости оклик. Голос звучал так, словно его обладатель был с Клейном на короткой ноге.

«Это еще кто?» — Клейн, слегка опешив, повернул голову и с удивлением обнаружил, что к нему обращается сыщик Стюарт, с которым они расстались лишь накануне!

Присмотревшись повнимательнее, юноша выхватил в толпе и других знакомых: детектива Каслану и ее помощницу Лидию — тех самых дам, что вместе с ними охраняли бедолагу Ятеру.

— Какая неожиданная, но приятная встреча, — уголки губ Клейна поползли вверх, и он с улыбкой приблизился к Стюарту.

Стюарт сноровисто потеснился, освободив на диване ровно половину места, и похлопал по обивке:

— А может, и не случайность вовсе! Недавно вычитал в одном заумном журнале про какой-то там психологический феномен, «синхроничность» называется. Мол, стоит только о чем-то подумать — и оно тут же происходит! Ха-ха, шучу, конечно.

Тем временем Айзенгер, завладев всеобщим вниманием, принялся представлять новичка:

— Господа, позвольте представить: мистер Шерлок Мориарти. Выдающийся, первоклассный сыщик.

Заручившись столь весомой рекомендацией от авторитетного коллеги, Каслана и остальные заметно потеплели. В их взглядах, устремленных на Клейна, теперь отчетливо читалось доверие: раз уж сам Стентон ручается, значит, перед ними и впрямь блестящий профи.

Учтиво кивнув в ответ на приветствия, Клейн опустился рядом со Стюартом и как бы невзначай поинтересовался:

— Ваш контракт подошел к концу?

— Именно так. Ятеру быстро пошел на поправку, да и у той дурной компании, что его травила, похоже, тоже возникли нешуточные проблемы. Теперь ему ничто не угрожает, так что мы благополучно пополнили ряды безработных, — со смешком отозвался Стюарт. — Я-то планировал отлежаться пару-тройку дней, но тут прилетела весточка от мистера Стентона, вот и решил заглянуть. И, признаться честно, так даже лучше! Терпеть не могу всякую чертовщину и жуткие байки про привидений. Уж лучше старая добрая, прозаичная поножовщина и убийства!

Дождавшись, пока помощник снабдит каждого гостя чашечкой кофе или черного чая и раздаст всем пухлые папки с материалами, Айзенгер вальяжно опустился в кресло-качалку. Выудив свою неизменную трубку и неспешно поглаживая ее пальцем, он произнес:

— Полагаю, никому из присутствующих не нужно объяснять, что это за серия убийств, наводящая ужас на город. У кого-нибудь уже созрели свежие идеи? Выкладывайте, давайте обсудим всё вместе.

Худощавый Стюарт с редкой, неопрятной бородой тут же вскинул руку, опережая остальных:

— Я только что бегло пролистал досье и пришел в полнейший ужас: полиция умудрилась напрочь проигнорировать личности самих жертв!

— С какой стати этот мерзавец мог на глазок, в толпе вычислить, что все эти дамы когда-то промышляли на панели? Это же абсурд! Он стопроцентно пересекался с ними ранее! И это — жирнейшая, кристально ясная зацепка, которую наши доблестные легавые банально прохлопали ушами! Боже правый, уму непостижимо!

«Держу пари, этот ублюдок именно так и выискивал их — одним лишь взглядом…» — беззвучно, про себя хмыкнул Клейн.

Выпад Стюарта вызвал в зале бурю одобрения: львиная доля детективов с жаром поддержала его возмущение. И лишь Каслана, Айзенгер да еще парочка тертых калачей сохранили ледяное, задумчивое молчание.

— Замечание действительно стоящее. Стюарт, бери в охапку парочку надежных людей и рой землю в этом направлении, — когда гул голосов стих, ровным тоном резюмировал Айзенгер.

В последующие часы комната превратилась в настоящий кипящий котел: сыщики наперебой сыпали теориями, вступали в яростные перепалки, срывались на крик, вскакивали с мест и нервно мерили шагами ковер, силясь собрать мысли воедино. Всё это время Клейн оставался абсолютно безучастным, не проронив ни единого слова.

И лишь когда этот хаотичный мозговой штурм начал плавно сходить на нет, он внезапно поднял руку:

— Я бы хотел взглянуть на все «висяки» по серийным убийствам за последние двадцать лет. Не только по Баклунду, но и по всему Королевству.

В гостиной воцарилась звенящая, гробовая тишина. Добрые полминуты подавляющее большинство детективов лишь хлопали глазами, напрочь отказываясь понимать, к чему клонит этот выскочка.

Айзенгер медленно поднес трубку к лицу, с наслаждением втянул аромат табака и, тщательно подбирая слова, произнес:

— Вы полагаете, что наш маньяк убивает далеко не в первый раз?

— Подозреваете, что за его плечами тянется долгий, кровавый след из аналогичных преступлений, пусть и с совершенно иным почерком?

«Я не подозреваю, я в этом железобетонно уверен…» — мысленно, про себя ответил Клейн.

Эту дедуктивную цепочку юноша выстроил, опираясь на те самые бесценные крупицы знаний, что выудил из юноши «Солнца»:

Раз уж этот мерзавец сейчас из кожи вон лезет, чтобы прорваться с шестой Последовательности на пятую, то как, прикажете, он коротал время, будучи «Серийным убийцей» седьмого ранга?

Если он не совершал аналогичных преступлений, переварить эликсир ему было бы чертовски сложно. Даже с поправкой на годы выдержки прорыв с седьмой ступени на шестую таит в себе колоссальный риск срыва в безумие, а Потусторонние Пути «Бездны» в этом плане — самые безнадежные пациенты из группы риска.

Исходя из этого, Клейн рассудил: ведал ли этот мерзавец о методе «отыгрыша» или нет, будучи на седьмой ступени, он в любом случае — в силу тех или иных причин — уже успел оставить за собой кровавый след из серии убийств.

При таком раскладе на усвоение зелья седьмой Последовательности у него ушло бы от силы пара-тройка лет. Даже если приплюсовать сюда время, проведенное на шестом ранге, планка в двадцать лет выглядит более чем разумным ограничением. В конце концов, если маньяк слишком стар, то вне зависимости от степени переваривания эликсира любой прорыв наверх становится смертельно опасным. По мере углубления в ритуалы такой старик неминуемо скатился бы в кромешное безумие, щедро наследив и оставив после себя кучу очевидных улик.

Да, на нынешнем этапе этот потрошитель действует с пугающим хладнокровием. Он виртуозно глушит прорицания, сбивает со следа ищеек и не оставляет ни единой бреши в своей обороне. Вот только в те ранние, «зеленые» годы всё наверняка обстояло иначе!

Свершая свою самую первую кровавую жатву, он стопроцентно не обладал такой дьявольской осмотрительностью!

И именно в этом прошлом кроется самая жирная, самая многообещающая зацепка!

Вся эта дедуктивная цепочка молниеносно пронеслась в голове Клейна. Утвердительно кивнув, он заговорил:

— Почерк этого маньяка совершенно не похож на работу зеленого новичка.

— У меня есть все основания полагать, что в прошлом он уже проворачивал нечто подобное!

— Лишь сплетя воедино дела минувших дней и нынешнюю бойню, мы получим реальный шанс нащупать корень проблемы и схватить ублюдка за горло.

Выслушав эти доводы, сыщики мгновенно оживились, зашептались и принялись горячо обсуждать свежую теорию. Айзенгер же, выдержав короткую, осмысливающую паузу, с искренним восхищением произнес:

— Поистине блестящий ход мыслей!





Глава 306


Епископ «Гигант»




Ближе к вечеру Клейн опустился в кресло-качалку в гостиной и, греясь у растопленного камина, взял в руки материалы, которые только что доставил помощник Айзенгера.

После того как именитый сыщик расхвалил его утренние дедуктивные выкладки, Каслана тут же заявила, что ей тоже не помешает копия этого досье. Стюарт же вполголоса признался: еще видя невозмутимость и хладнокровие Мориарти в деле Ятеру, он ни на секунду не сомневался, что перед ним выдающийся детектив, но даже помыслить не мог, насколько тот окажется блестящ.

Заодно он заверил Клейна: если вдруг понадобится подмога или лишние рабочие руки, можно смело обращаться к нему, благо связей в сыскных кругах Баклунда у него хватает с лихвой.

Айзенгер Стентон, в свою очередь, пообещал незамедлительно связаться с полицейским управлением, дабы еще до наступления темноты снабдить всех желающих коллег нужными сводками.

И свое слово он, как человек чести, сдержал.

«На следующем собрании Клуба Таро надо будет поручить „Миру“ расспросить юношу „Солнце“ о талантах „Демона“ шестой Последовательности и выудить из него все слабости этого класса… Раньше я не планировал лезть в это дело, вот и не озаботился сбором информации. Но раз уж решил ввязаться, нужно быть во всеоружии, чтобы при встрече с врагом не оказаться слепым котенком…» — погрузившись в раздумья на несколько секунд, Клейн склонил голову и при свете газовой лампы принялся перелистывать архивы всех нераскрытых серийных убийств в Королевстве Лоэн за последние двадцать лет.

И таких «висяков» оказалось куда меньше, чем он предполагал.

Четыре эпизода в Баклунде и всего пять на остальные города. В сумме — жалкие девять дел!

«Что ж… И пусть в этом мире пока и слыхом не слыхивали про анализ ДНК, да и криминалистика откровенно хромает на обе ноги, зато стараниями великого императора здесь уже вовсю цветет дактилоскопия. А если приплюсовать сюда спиритизм, гадания, проникновение в сны и прочий сверхъестественный арсенал! Да, рядовую поножовщину, где не замешаны аристократы, толстосумы или чинуши, полиция расхлебывает сама, не дергая спецотряды трех великих Церквей. Но серийные убийства неизбежно сеют панику и бьют по репутации властей, поэтому легавые непременно поступят разумно и позовут на помощь экспертов… При таком раскладе наличие всего десятка „глухарей“ за два десятилетия выглядит более чем логично и обоснованно», — Клейн мгновенно разложил всё по полочкам.

Обуздав блуждающие мысли, он принялся скрупулезно, досье за досьем, изучать архивы.

Из-за скудости улик раскинуть карты было попросту невозможно. Опираясь на интуицию, сыщик отобрал две цепочки убийств, которые, на первый взгляд, могли иметь хоть какую-то связь с нынешней бойней, намереваясь сделать их отправной точкой своего расследования.

Первое дело отгремело четыре года назад. Маньяк лишил жизни пятерых уличных девиц, причем у каждой из них непременно имелся один ребенок. Перед смертью бедняжек жестоко истязали, однако ни малейших признаков интимной близости судмедэксперты так и не обнаружили.

Курировавшие тогда следствие легавые резонно рассудили: ублюдок был лично знаком со своими жертвами, иначе ни за что бы не сумел с такой пугающей точностью выискивать матерей-одиночек. Отработав соседей и завсегдатаев этих женщин, полиция даже набросала список подозреваемых, но на этом всё и заглохло — истинного палача так и не сыскали.

И хотя в протоколах об этом упоминалось лишь вскользь, Клейн без труда уловил между строк: копы всё же прибегли к помощи Потусторонних из великих Церквей. Увы, даже это не сдвинуло дело с мертвой точки.

«Опираясь на таланты Пути „Бездны“, унюхать в женщине ауру былого порока или раскусить в ней путану — пара пустяков, законам мистики это ничуть не противоречит. Но вот с ходу определить, что она одинока и тянет именно одного ребенка… здесь чутье бессильно. Выходит, логика легавых была безупречна. Так в чем же загвоздка? Неужто этот маньяк, подобно мне, способен глушить проникновение в сны, гадания и спиритизм, благодаря чему играючи обвел вокруг пальца Ночных Ястребов и Уполномоченных Карателей низших и средних эшелонов?»

«Вполне вероятно. Да, Церкви прекрасно осведомлены о повадках „Серийных убийц“, но кто знает, не разжился ли этот ублюдок какими-нибудь диковинными артефактами или знаниями на стороне!» — примеряя ситуацию на себя, Клейн нащупал несколько вопиющих странностей.

«А я, погляжу, препарирую его логику прямо как истинный „собрат“ по ремеслу… Воистину, фамилию Мориарти ношу не зря…» — горько усмехнувшись про себя, он постановил: первыми в очереди на проверку остаются те самые четверо подозреваемых.

«Пусть мистер Стентон тряхнет свои связи в полиции и пробьет их нынешние координаты. Стюарта напрягу с подмогой, а сам светиться не стану, от греха подальше — не хватало еще напороться на казенных ищеек. Как только картина прояснится, раздобуду их личные вещички и вознесусь над серой мглой для контрольного мистического прорицания». Юноша молниеносно выстроил план действий.

Второе дело уходило корнями в прошлое на одиннадцать лет. Тогда город содрогнулся от череды жутких расчлененок. Изначально полиция не видела между четырьмя трупами никакой связи. Лишь обратив внимание на до омерзения схожий, хирургический почерк расправы над плотью, легавые объединили их в одну серию. Все жертвы были из тех, кто засиживался на работе допоздна: мужчины, женщины, без малейших точек соприкосновения и совершенно не тронутые грабителями.

Из-за того, что копы безнадежно упустили драгоценные первые дни, ни единой зацепки, ведущей к убийце, так и не всплыло.

«Классический провал на старте. Привлеки они „Медиума“ по горячим следам, и мстительные духи сами бы указали путь к палачу… Впрочем, нельзя исключать, что этот мерзавец стирал и сами души — точь-в-точь как в нынешней бойне… От тех останков сейчас наверняка лишь прах да пепел остался, зацепиться не за что…» — помассировав ноющие виски и заметив, что за окном уже сгустился мрак, Клейн решил отложить эти головоломки до лучших времен. Поднявшись с кресла-качалки, он покинул дом на улице Минск.

Этой ночью у него были дела поважнее!

Ему предстояло наведаться в район Баклундского моста, на улицу Роз, прямиком в Церковь Урожая. Там он намеревался отыскать епископа Утравски и во что бы то ни стало раздобыть рецепт эликсира «Аптекаря». Безопасность этой вылазки он уже благоразумно подтвердил гаданием.

По разумению Клейна, обзавестись личным карманным «Аптекарем» было бы чертовски выгодно.

Раны, хвори, стычки с врагами, способными пустить кровь — от этого никто не застрахован. А надежный лекарь, который всегда под рукой, станет поистине несокрушимым тылом.

Сделав крюк через Восточный район и сменив личину, Клейн спустился в паровую подземку. Проскочив под водами реки Тассок, он наконец-то добрался до района Баклундского моста.

Всю дорогу густой полумрак туннелей, едва разгоняемый тусклым светом газовых рожков, создавал воистину гнетущую, врезающуюся в память картину.

Пересев на общественный омнибус, сыщик доехал до улицы Роз. Искать нужный адрес долго не пришлось — Церковь Урожая, пусть и довольно тесная, бросалась в глаза с первого взгляда.

Храм, выкрашенный в теплые золотистые тона, венчал приметный шпиль. На его фасаде гордо красовалась выбитая в камне Священная Эмблема Жизни: схематичный силуэт младенца, заботливо укутанный снопами пшеницы, россыпью цветов и бьющими струями родников. Это здание разительно, до крика контрастировало со всей окружающей серой застройкой.

В этот час внутри царил густой полумрак, и, судя по всему, прихожан там не наблюдалось.

Осторожно проскользнув через боковую дверь, Клейн не стал слепо полагаться на одни лишь мороки «Фокусника», а благоразумно перестраховался, щедро перемазав лицо театральным гримом.

В главном зале ровными, строгими рядами выстроились скамьи. В самом его сердце, над алтарем, возвышалась исполинская Священная Эмблема Жизни, по бокам от которой мерцали десятки зажженных свечей.

В первом ряду восседал исполинского роста мужчина лет сорока-пятидесяти, облаченный в глухую коричневую сутану.

Даже просто сидя неподвижно, он уподоблялся монолитной скале, источая поистине сокрушительную, подавляющую ауру.

На голове его покоилась мягкая епископская шапочка. Редкие, выцветшие брови, глубокие морщины, избороздившие уголки глаз, щеки и скулы — всё это выдавало возраст. Плотно сомкнув веки, он сцепил пальцы в замок и прижал их к подбородку, словно погрузившись в самую искреннюю, истовую молитву покаяния.

Внезапно его глаза распахнулись, явив свету пару пронзительных, льдисто-голубых радужек.

— Церковь Матери-Земли не отвергает ни единой заблудшей души. Отчего же ты не вошел через парадные врата? — даже не потрудившись вскинуть голову, низким, обволакивающим басом поинтересовался старец.

— Вы и есть епископ Утравски? — Клейн шагнул из густой тени прямо на свет.

Гигант в коричневой сутане ответил с неизменной мягкостью:

— Мне больше по душе, когда меня величают святым отцом.

— Святым отцом Утравски.

— Как скажете, господин епископ, — Клейн нарочито, с вызовом усмехнулся. — И ваше имя, и эти габариты кричат о том, что вы родом из Фейсака. И с какой же стати истинный фейсакец вдруг преклонил колени перед Матерью-Землей?

Епископ Утравски медленно, с достоинством поднял голову. Устремив взор на сияющую впереди Священную Эмблему Жизни, он произнес с глубоким, искренним чувством:

— Я появился на свет в Индо, что на берегах Внутреннего моря. И с младых ногтей был одержим жаждой крови и безумием битв.

«Индо? Значит, и впрямь выходец из Империи Фейсак…» — Клейн лишь едва заметно кивнул собственным мыслям.

Внутреннее море служило естественным, природным рубежом, разделяющим Лоэн, Интис и Фейсак. Восточный берег безраздельно принадлежал Королевству Лоэн, западный по большей части отошел Республике Интис, а вот северные гавани, такие как Индо, находились под пятой Империи Фейсак.

Более того, воды Внутреннего моря простирались далеко на северо-восток, глубоко врезаясь в земли Фейсака и сливаясь с Северным морем. Те ледяные просторы были щедро усеяны островами — излюбленным пристанищем полярных медведей и тюленей.

А охота на этих исполинов издревле считалась излюбленной, традиционной забавой суровых фейсакцев.

Пока мысли юноши блуждали по северным льдам, епископ Утравски, не отрывая взора от алтаря, продолжил свою исповедь:

— Я совершил вопиющее, непростительное злодеяние. Спасаясь от петли, я бежал в воды моря Соня и сколотил себе славу самого кровожадного и безжалостного пирата.

— И лишь на самом краю, когда моя душа была готова навсегда рухнуть в пучину преисподней, мне несказанно повезло наткнуться на миссионера Матери-Земли.

— В тот благословенный день на меня снизошло озарение. Я познал истинную, хрупкую ценность жизни. Я узрел подлинную красоту распускающегося ростка и вкусил ту чистую, первозданную радость, что дарует само созидание. Преклонив колени перед алтарем, я принес клятву: я пронесу свет Ее веры по иным землям, дабы искупить свой кровавый, омерзительный след.

— И вот я здесь. Мой путь привел меня сюда.

Под аккомпанемент этих ровных, но пропитанных невыносимой горечью слов епископ Утравски распрямился в полный рост. Вымахав за два метра и двадцать сантиметров, он щеголял такими стальными буграми мышц, что сутана едва не трещала по швам. Казалось, будто сам первобытный гигант из древних сказок восстал из пепла и вновь ступил на земли Северного континента.

«Хотя настоящие великаны возвышались на три-пять метров и щеголяли одним-единственным вертикальным глазом… Но фейсакцы искони славились исполинскими габаритами… Немудрено, что они так кичатся своим происхождением, свято веря, что в их жилах бурлит кровь тех самых древних исполинов…» — Клейну пришлось хорошенько запрокинуть голову, чтобы хотя бы взглянуть в лицо этому «святому отцу».

— И что же привело тебя в эти стены? — устремив на гостя взор с недосягаемой высоты, вопросил епископ Утравски.

— Птичка напела, что вы ищете человека для некоего поручения. А в награду сулите формулу эликсира «Аптекаря»? — не став ходить вокруг да около, рубанул Клейн из-под своей искусной маскировки.

Гигант в сутане погрузился в тяжелое молчание. Лишь спустя пару бесконечно долгих секунд он ответил:

— Истинно так.

— И хотя я понятия не имею, откуда до тебя дошли эти слухи, подобный уговор действительно существует.

— В таком случае, в чем же кроется суть задания? — с легкой улыкой осведомился Клейн.

Утравски смерил его долгим, пронзительным взглядом и вынес вердикт:

— Сдается мне, тебе это поручение окажется не по зубам.

— А может, всё-таки по зубам? Выкладывайте суть, а уж я сам прикину, потяну ли, — слегка нахмурившись, парировал сыщик.

Епископ Утравски всё так же незыблемо, словно монументальная каменная колонна, возвышался над ним. Выдержав паузу, он произнес:

— Мое поручение заключается в следующем…

На этих словах он плотно смежил веки:

— Убей меня.

Епископ Утравски всё так же незыблемо, словно монументальная каменная колонна, возвышался над ним. Выдержав паузу, он произнес:

— Мое поручение заключается в следующем…

На этих словах он плотно смежил веки:

— Убей меня.





Глава 307


Рыцарь Рассвета




Убить вас? Клейн впервые в жизни слышал подобную просьбу и сталкивался со столь абсурдным поручением, отчего на краткий миг впал в полнейший ступор, не зная, как реагировать.

В душу даже закрались подозрения: а не кроется ли за всем этим какой-то масштабный, зловещий заговор?

Епископ Утравски разомкнул веки и, устремив взор на Клейна с высоты своего исполинского роста, произнес:

— Убей прошлого меня.

«Святой отец, нельзя же так пугать недосказанностью…» — уголки губ юноши предательски дрогнули, и он с недоумением переспросил:

— Даже в древних мифах и легендах нет никого, кто был бы способен обратить время вспять. Боюсь, подобное поручение по плечу разве что семерым ортодоксальным божествам.

— Отнюдь. Я имею в виду иное: уничтожь то прошлое, что всё еще таится в самых темных глубинах моего разума, то, что так и не сгинуло окончательно, — заметив, что сыщик по-прежнему сбит с толку, епископ слегка ссутулился и пояснил: — Тот прежний я, упивающийся резней и одержимый первобытной яростью битв, не умер вместе с моим искренним покаянием. Я кристально ясно ощущаю: он всё еще живет внутри моей плоти, денно и нощно грезя о том, чтобы вернуть себе контроль. Каждое мгновение я титаническим усилием воли подавляю его, уповая на то, что мессы, суровые аскезы и проповеди очистят его душу. Я жажду, чтобы он тоже проникся истинной верой в Матерь-Землю и вновь слился со мной воедино.

Проще говоря, отпечаток прошлого оказался слишком глубок и вступил в жесткий конфликт с нынешним мировоззрением, что и спровоцировало расщепление личности… Диванный эксперт и лже-психолог Клейн Моретти молниеносно вынес предварительный диагноз. Тщательно подбирая слова, он ответил:

— Уважаемый епископ, корень ваших бед кроется в плоскости душевных недугов. Полагаю, вам жизненно необходим визит к психиатру.

— Я уже пытался. Вы, должно быть, не в курсе, но в цепочке Последовательностей, подвластных Матери-Земле, имеется ранг «Врача», которых в седую древность величали «Жрецами Исцеления». Они скрупулезно изучили мой недуг и вынесли вердикт: это отнюдь не банальное помешательство, к нему примешивается явная угроза потери контроля. Если прошлое в итоге возьмет верх над настоящим, я неминуемо сорвусь в бездну и обращусь в чудовище, — с тяжелым, полным горечи вздохом признался Утравски.

«Значит, вам позарез нужен адепт седьмой ступени Пути „Зрителя“ — „Психиатр“…» — поразмыслив пару секунд, Клейн проговорил:

— Ваши речи наводят на мысль, что вы уже нащупали способ избавиться от этой напасти, и теперь вам недостает лишь подходящего исполнителя, верно?

— Именно так. Все эти годы, помимо проповедей, я неустанно искал тех, кто способен мне помочь, и собирал нужные артефакты. В конце концов, по милости Богини, в мои руки попала одна поистине поразительная мистическая реликвия — говорят, это наследие некоего древнего дракона, — увидев, что юноша не бросился наутек, Утравски ответил с зажегшейся в голосе искрой надежды. — Она позволяет носителю просочиться в самые сокровенные недра чужого разума, на самое дно сновидений, и придать тамошним образам материальную форму. Оказавшись там, ты воочию узришь прошлого меня. Тебе предстоит сойтись с ним в бою и стереть в порошок. Стоит ему лишь испустить дух в этом особом измерении, как он сгинет навсегда.

«Воистину, мир мистики не перестает удивлять… Оказывается, здесь можно лечить раздвоение личности даже таким варварским способом…» — беззвучно восхитился Клейн, после чего осторожно поинтересовался:

— И какие же ограничения накладывает этот артефакт? Таит ли он в себе угрозу для самого носителя? И с какой стати вы решили, что подобное поручение мне не по зубам?

Епископ Утравски устремил на него тяжелый взгляд и ответил:

— Пустив диковину в дело, носитель, безусловно, сохранит ясность рассудка. Однако лабиринты разума и царство грез таят в себе множество слоев, и прошлый я непременно пустит этот козырь в ход, дабы одурачить тебя, а то и вовсе превратить в дичь на собственной охоте. Вдобавок, если ты задержишься там дольше положенного — скажем, минут на пять, — этот мистический артефакт окончательно поглотит твой разум. Твой дух больше никогда не найдет дорогу к плоти, став для вещицы очередным жертвоприношением.

— В таком случае твое тело превратится в безвольный овощ.

— Более того, из-за материализации сновидения, стоит тебе погибнуть на дне моего подсознания, последствия будут абсолютно идентичными. Это равносильно самой настоящей, окончательной смерти.

— И уж поверь моему слову: прошлый я куда могущественнее и опаснее, чем ты можешь себе вообразить.

«Вот оно как… Однако то, что вы считаете преградой, для меня вообще не проблема. Будучи способным сохранять кристальную трезвость ума как во время спиритических сеансов, так и в чужих снах, я вряд ли стану легкой добычей. Даже если артефакт попытается свести меня с ума, повода для паники нет. Пока у меня остается хоть крошечный шанс на сопротивление, я всегда смогу отчеканить четыре шага вспять, прочесть почетное имя и воспарить в спасительные чертоги над серой мглой… Единственная загвоздка: насколько силен прошлый епископ Утравски, и каковы мои шансы стереть его в порошок? Какие правила и табу правят бал в этих материализованных дебрях разума?» — погрузившись в раздумья на несколько секунд, Клейн заговорил:

— Святой отец Утравски, и насколько же устрашающим был прошлый вы? Я совершенно не уверен, что обречен на фиаско.

Во взгляде епископа мелькнула секундная растерянность, уступая место воспоминаниям:

— Я был воином.

— И на этой Потусторонней стезе мне удалось достичь шестой Последовательности, став «Рыцарем Рассвета».

«А ведь он отнюдь не принадлежит к Пути „Земледельца“… Впрочем, он сам признавался: прежде чем преклонить колени перед Церковью Матери-Земли, он успел запятнать руки кровью и прославиться как безжалостный пират… Шестая Последовательность. Хм, победить вполне реально. „Фокусник“ тем и силен, что при должной подготовке его боевая мощь возрастает многократно. К тому же, учитывая мою уникальную природу, что недра разума, что дно сновидений — это практически мое родное поле брани…» — поразмыслив, Клейн продолжил:

— Этот мистический артефакт хоть как-то урежет его силы?

— Урежет. Но, смею заметить, эти чертоги разума — его вотчина, так что влияние окажется весьма скромным. В лучшем случае эффект будет сравним с тем, будто он только что пережил изматывающую, тяжелую схватку, — Утравски с горечью воскресил в памяти свои былые, провальные попытки.

«В таком раскладе мои шансы взлетают еще выше…» — юноша задал следующий вопрос:

— И какие же подводные камни таит в себе бой в столь специфических условиях?

— В сущности, всё как в реальной драке: разящий удар наносит урон, а морок остается мороком. Вот только держи ухо востро: он волен в любую долю секунды утащить тебя на совершенно иные ярусы грез, воздвигнув вокруг такой лабиринт иллюзий, где грань между явью и вымыслом стирается напрочь, — с нажимом предостерег епископ Утравски. — Именно поэтому я и говорил: чтобы выжить и завершить дело, требуется как минимум шестая Последовательность, либо какая-нибудь весьма специфическая седьмая. Да и то риск остается запредельным. Хех, не скрепи я в свое время клятву святой реликвией Богини, обязуясь не просить Церковь о подмоге вплоть до полного успеха моей миссии, всё было бы куда проще.

«Вот оно что… Впрочем, блуждания по снам внутри снов меня совершенно не пугают…» — уголки губ Клейна едва заметно дрогнули в полуулыбке, и он спросил:

— И последний вопрос: какими боевыми талантами щеголяет «Рыцарь Рассвета»?

Епископ тяжело вздохнул, а его изрезанное глубокими морщинами лицо болезненно скривилось:

— Для любого Потустороннего это — тайна за семью печатями, разглашать которую смерти подобно.

— Но, смею заметить, стоит магу пройти через горнило множества битв, как враги неминуемо разложат его навыки по полочкам. К тому же, чем исчерпывающе будет ваше досье на мою прошлую личность, тем выше шансы на наш обоюдный триумф, не так ли?

— Истинно так, — с обезоруживающей прямотой кивнул Клейн.

Утравски вновь заговорил тоном человека, с головой погрузившегося в пучину памяти:

— «Рыцарь Рассвета» наделен поистине первобытной, исполинской мощью. Ему под силу залить пространство в радиусе полусотни метров слепящим утренним светом. Эти лучи не только разрывают в клочья любые иллюзии, но и способны отгонять мстительных призраков, а то и вовсе ослаблять злых духов.

— Свою плоть он укрывает «Рассветной броней». Это подобие сплошного, безупречно выкованного латного доспеха, который, однако, напрочь лишен веса и ни на йоту не сковывает движений. Если же эту защиту пробить, на её восстановление потребуется драгоценное время.

— Вдобавок он волен материализовать целый арсенал разнообразного оружия. Венцом его творения выступает исполинский двуручный меч, который в легендах величают «Клинком Рассвета». Лезвие его бритвенно-острое и несокрушимое, а каждый удар несет в себе эффект очищающего пламени.

— И это еще не всё. В арсенале «Рыцаря Рассвета» таится еще один сокрушительный навык — «Шквал Света». Эта буря способна разрывать человеческую плоть на куски, испепелять призраков и наносить тяжелый урон злым духам.

«Не сказать чтобы арсенал ломился от изобилия, но, черт возьми, каждый навык словно специально заточен под уничтожение таких, как я. Типичный танк: чудовищная огневая мощь, железобетонная броня и абсолютный иммунитет к морокам. Радует лишь одно: если не брать в расчет стычки с нежитью, уровень мистики у „Рыцаря Рассвета“ донельзя примитивен…» — впитывая каждое слово, Клейн лихорадочно прокручивал в уме возможные сценарии боя, отчаянно нащупывая самую выигрышную тактику.

Под «уровнем мистики» парень подразумевал всю ту пугающую, непостижимую, извращенную и попросту необъяснимую чертовщину, которой изобиловали другие Пути.

Епископ Утравски хранил безмолвие, не пытаясь ни подгонять юношу, ни указывать ему на дверь.

Как только в голове вырисовался более-менее четкий план, Клейн вскинул голову и, глядя на возвышающегося над ним гиганта, произнес:

— Пожалуй, я готов рискнуть. Однако с одним условием: мне необходимо отлучиться на пару минут, чтобы удостовериться в искренности ваших слов.

На лице епископа промелькнуло легкое недоумение, но он тут же отозвался:

— Возражений не имею.

— Однако считаю своим долгом предупредить еще раз: понятия не имею, на чем зиждется ваша уверенность, но заклинаю — не смейте недооценивать прошлого меня. В искусстве убивать ему нет равных.

— Играть в рулетку с собственной жизнью я не намерен, — Клейн приложил руку к груди, отвесил вежливый поклон и покинул Церковь Урожая. Отыскав поблизости глухой, безлюдный закоулок, он молниеносно воспарил в чертоги над серой мглой и раскинул карты.

Получив от маятника ответ, сулящий определенные риски, но вполне укладывающийся в рамки допустимого, парень немедленно вернулся в реальность. Весь этот мистический вояж отнял от силы секунд пятнадцать-двадцать.

Вновь переступив порог святыни, Клейн приблизился к так и не шелохнувшемуся Утравски и объявил:

— Я берусь за это поручение.

Епископ смерил его долгим, пронзительным взглядом и неспешно, с расстановкой произнес:

— Увенчайся оно успехом, я не только вручу тебе формулу «Аптекаря», но и вдобавок одарю одной весьма диковинной мистической вещицей, чьи побочные эффекты сведены к минимуму.

Клейн на долю секунды опешил, после чего с неподдельным, искренним восхищением выдохнул:

— Святой отец, ваша щедрость воистину не знает границ!

Епископ не стал тратить время на пустую болтовню. Выудив из потайного кармана своей коричневой сутаны огарок, он продемонстрировал его сыщику.

Эта причудливая, едва ли наполовину уцелевшая свеча казалась обернутой в самую настоящую человеческую кожу, поверхность которой бугрилась омерзительными, вздувшимися наростами.

Короткий фитиль, не превышающий высотой и фаланги пальца, отливал первобытной, непроницаемой чернотой. Вся его структура была сплошь испещрена крошечной, ювелирной вязью чешуйчатых узоров.

— Воспламени ее своей духовностью, — с этими словами Утравски протянул жутковатый артефакт Клейну.

Клейн, однако, слепо повиноваться не спешил. Вытащив спичечный коробок, он рассовал парочку спичек по карманам брюк. Следом, чиркнув еще несколькими и тут же их задув, он раскидал обугленные деревяшки по разным углам святыни. Покончив с этим, парень принялся скрупулезно, до миллиметра выверять расположение бумажных марионеток, заготовленных листов, медного свистка Азика и всего своего богатого арсенала амулетов.

Это была та самая параноидальная, железобетонная страховка на случай наихудшего, самого фатального исхода.

Покончив с этими приготовлениями, Клейн звонко щелкнул пальцами, высекая на их кончиках язычок нежно-голубого пламени духовности.

Пш-ш!

Юноша поднес этот призрачный огонь к макушке огарка, неотрывно наблюдая за тем, как непроницаемо-черный фитиль с легким треском занимается ярким светом.

Казалось, окружающая действительность не претерпела ни малейших метаморфоз, однако Клейн с кристальной ясностью осознал: он уже переступил незримую черту и провалился в лабиринты разума.

Прямо перед собой он видел всё того же епископа Утравски. Возвышаясь на прежнем месте, исполинская, за два метра двадцать сантиметров ростом, стальная фигура священника источала поистине подавляющую, свинцовую ауру.

Ищущий покаяния гигант устремил взор на стоящего напротив сыщика. Мышцы на его лице начали медленно, дюйм за дюймом, искажаться в судороге, пока всё выражение не обратилось в маску неистовой, первобытной свирепости.

В следующую долю секунды Клейн обнаружил, как свет и тени вокруг закружились в безумном, стремительном хороводе. Его охватило пугающе достоверное чувство, будто он оказался в самом эпицентре настоящей, кровопролитной и жестокой схватки.

Бум!

В финале этого иллюзорного побоища епископ Утравски тяжело, словно подрубленное дерево, рухнул на пол. Во все стороны хлынула густая кровь, а могучая грудь замерла, навсегда лишившись дыхания.

Сохранивший ледяную трезвость и абсолютную ясность рассудка Клейн безучастно, словно деревянный истукан, взирал на эту сцену. Уголок его губ предательски дернулся, и он вынес беззвучный вердикт:

«Отыграно весьма профессионально».

«Вот только я прекрасно осознаю: это сон внутри сна».





Глава 308


Подготовленный «Фокусник»




Опустив взгляд, Клейн больше не увидел зажатой в руке причудливой свечи, обернутой в подобие человеческой кожи. Однако ноздри по-прежнему безошибочно улавливали едва заметный, сладковатый аромат.

Напрочь проигнорировав распростертого в луже крови епископа Утравски, юноша выудил коробок и с легким треском чиркнул спичкой.

Стоило крошечному огоньку вспыхнуть, как пролитая на пол кровь стремительно испарилась, а разгромленный главный зал храма в мгновение ока вернул себе первозданную, безупречную чистоту.

Исполинский гигант Утравски медленно, тяжело поднялся на ноги. Смерив сыщика взглядом с высоты своего роста, он процедил сквозь перекошенное от гнева лицо:

— Никакого эффекта…

— Немудрено, что ты осмелился взяться за это поручение.

— Впрочем, на твою беду, убивать тебя я изначально не планировал.

Пока он говорил, пламя выстроившихся по обеим сторонам храма свечей тревожно затрепетало. Зал внезапно залило светом, но отнюдь не слепящим, а удивительно мягким и теплым — словно сквозь своды пробились первые лучи утренней зари, разгоняющие ночной мрак.

Незримые духи стремительно таяли в этом сиянии. Клейн, не тратя времени на пустую болтовню, отбросил догорающую спичку. С силой раздув щеки, он виртуозно сымитировал звук выстрела:

— Бах!

Невидимая воздушная пуля со свистом вырвалась вперед, сокрушительно впечатавшись прямо в грудь епископа. Раздался звонкий, хлесткий лязг — оказалось, этот исполин неведомо когда успел облачиться в сплошной серебристо-белый доспех, надежно укрывший его с ног до головы: от глухих рукавиц и нагрудника до венчающего голову шлема с плюмажем.

Серебристо-белый металл на груди покрылся густой паутиной трещин, однако так и не разлетелся на куски. Более того, эти повреждения начали медленно, дюйм за дюймом, затягиваться и восстанавливаться.

— Бах! Бах!

Юноша выпалил дважды подряд, выпуская одну за другой две воздушные пули. Снаряды устремились точно в ту же самую точку на груди врага: Клейн рассчитывал непрерывным шквалом ударов окончательно проломить эту железобетонную защиту!

Увы, в руках епископа Утравски внезапно материализовался исполинский, массивный двуручный меч, словно сотканный из чистого света. С пугающей легкостью гигант парировал обе пули: два звонких металлических лязга слились в один сплошной грохот.

Бум!

Сделав всего один широкий шаг, Утравски едва не заставил содрогнуться сам храм. Одновременно с этим его двуручный меч, занесенный для сокрушительного удара, с ревом обрушился на Клейна — казалось, этот взмах способен рассечь само здание надвое.

Клинок еще не успел достигнуть цели, а поднятый им шквальный ветер уже едва не сбил сыщика с ног.

«Чудовищная мощь!» — лишь эта мысль успела промелькнуть в голове парня, как он уже отработанным до автоматизма рывком отпрыгнул в сторону, сгруппировался и приготовился уйти в кувырок.

Хрясь!

Исполинский меч впечатался в пол, вдребезги раскрошив каменную плиту и пустив во все стороны стремительно разбегающуюся паутину глубоких трещин.

Скрежет! Гигант, даже не поднимая оружия, с силой потянул его по камню, превратив вертикальный рубящий удар в горизонтальный выпад и высекая целый сноп ослепительных искр.

Этот маневр был словно специально заготовлен для любителей спасаться перекатами!

Едва Клейн коснулся пола, как перед его мысленным взором вспыхнула кристально ясная картина: сокрушительный клинок разрубает его надвое. Повинуясь боевой интуиции, юноша резко выбросил руку вперед, пружинисто оперся ладонью о камень и вновь взмыл в воздух.

Ву-у-ух! Взревевший ураган сдул с пола вековую пыль, а ужасающий меч, не встретив преграды, начисто снес стоящие поблизости стулья.

И не успел парень даже подумать о контратаке, как следующий выпад епископа-гиганта настиг его без малейшей заминки.

Удар, еще удар, третий… пятый, шестой, седьмой… Утравски, казалось, обладал поистине неисчерпаемыми резервами выносливости. Эта непрерывная, подобная яростному шторму лавина атак не стихала ни на секунду на протяжении добрых нескольких десятков мгновений.

Вертикальные взмахи, косые рубящие удары, размашистые атаки, прямые выпады и плашмя наносимые оплеухи — гигант виртуозно демонстрировал, как самая примитивная школа фехтования может быть эталоном убийственной эффективности. А уж радиус поражения этого двуручного чудовища и вовсе наводил первобытный ужас.

Клейн только и делал, что подпрыгивал, перекатывался и отступал, так и не найдя ни единой бреши, чтобы пустить в ход свои таланты. Парень выглядел донельзя жалко и балансировал на самом краю гибели. Не разбросай он загодя по всем углам храма обугленные спички и не останься по бокам парочка горящих свечей, к которым можно было бы применить «огненные скачки», его бы уже давно разрубили пополам.

«Воистину, профессия, прославившаяся своим непревзойденным боевым мастерством… Ни единой помарки, ни одной слепой зоны…» — Клейн, впрочем, не поддался панике. Непрерывно уворачиваясь в кувырках, он зорко высматривал бреши в обороне противника, терпеливо дожидаясь, пока этот бешеный темп пойдет на спад.

И наконец он нащупал уязвимость в фехтовании епископа.

Двуручный меч был попросту слишком длинен и массивен, отчего ближний бой превращался для гиганта в явную проблему!

Едва эта мысль оформилась в голове, Клейн, подловив момент очередного вертикального рубящего удара, резко перекатился влево и вперед. Опершись ладонью о пол, он молниеносно юркнул прямо между ног Утравски.

Будучи «полугигантом» ростом далеко за два двадцать, Утравски даже в обычной стойке расставлял ноги весьма широко, выставляя на всеобщее обозрение свой серебристо-белый гульфик.

Оказавшись в нужной точке, Клейн уже запустил левую руку в карман. Он намеревался выхватить длинную полоску бумаги, превратить ее в бритвенно-острую, несокрушимую трость и вонзить прямо в зазор сбоку от доспеха, вспарывая плоть епископа-гиганта!

Это был бы поистине фатальный удар!

Но в эту самую долю секунды его сердце прошибло ледяным холодом. Перед мысленным взором вспыхнула картина: исполинский клинок с размаху вонзается в землю, исторгая из себя слепящую бурю света, которая безжалостно сжирает его без остатка.

«Засада! Это ловушка!» — Клейн, не раздумывая ни мгновения, резко оттолкнулся правой ладонью, проскользнул сквозь зазор между ногами гиганта и рыбкой вынырнул прямо у него за спиной.

И в этот самый момент Утравски, намертво сжимая рукоять обеими руками и ссутулившись, сокрушительно вбил свой меч прямо в каменную плиту перед собой.

Под оглушительный хруст из клинка вырвались мириады сияющих искр, напоминающих лучи рассвета. Они мгновенно слились в ревущий ураган, безжалостно сметающий всё на своем пути.

Каменная плита там, где мгновением ранее находился Клейн, испарилась абсолютно беззвучно. Слой земли под ней просел на добрый десяток сантиметров, а серебристо-белый металл на ногах и в паху самого Утравски не выдержал подобного напора: броня с треском осыпалась, обнажив незащищенную плоть.

Его замысел был прост и жесток: пожертвовать собой ради гарантированного уничтожения врага.

Клейн, благополучно юркнувший за спину епископу, наконец-то дождался идеального шанса для контратаки. Титаническим усилием вывернув корпус прямо в воздухе, он раздул щеки и, целясь противнику в затылок, сымитировал звук выстрела:

— Бах!

— Бах!

Две воздушные пули одна за другой впечатались в затылок Утравски. Первый снаряд пустил густую паутину трещин по серебристо-белому шлему, а второй окончательно разнес его вдребезги, обнажив абсолютно беззащитный затылок.

Клейн уже изготовился нанести фатальный, добивающий удар, как вдруг Утравски резко распрямился. Молниеносно довернув корпус, он с первобытной яростью обрушил свой двуручный меч в сокрушительном взмахе назад.

Атака была настолько стремительной и яростной, что увернуться от нее не представлялось возможным. Однако юноша успел выхватить из кармана листок бумаги и вовремя выставить его перед собой в качестве щита.

Дзынь!

Столкновение исполинского меча с тонким листом породило оглушительный, режущий слух металлический лязг, который гулким эхом заметался под сводами храма.

Клейна отшвырнуло прочь, словно теннисный мячик, а бумага в его руке разлетелась на мириады клочков, оставив между пальцами лишь жалкий огрызок.

Зависнув в воздухе, парень тут же столкнулся с новой, не знающей передышек и беспощадной атакой Утравски. Ситуация вновь стала критической.

Впрочем, юноша не поддался панике, а лишь легким движением встряхнул кистью.

Зажатый в пальцах клочок бумаги мгновенно вспыхнул. Огонь стремительно раздулся, полностью поглотив силуэт Клейна.

Вшух! Исполинский меч с ревом рассек этот ревущий факел, однако не причинил ни малейшего вреда, высекая лишь жалкий сноп искр.

А тем временем в правом крыле храма, прямо над одной из догорающих свечей, тускло-желтое пламя резко взметнулось ввысь, очерчивая знакомый силуэт с разрисованным гримом лицом.

Вынырнув из огня, Клейн молниеносно выудил из кармана очередную длинную полоску бумаги.

Щелк!

Резкий взмах кисти — и податливый картон обратился в тугой, хлесткий бич, поверхность которого полыхала багровым пламенем.

Хлесть! Хлесть! Хлесть!

Клейн принялся издали охаживать епископа-гиганта огненным кнутом.

Вот только под сокрушительными ударами и жесткими блоками того самого сияющего двуручного меча его импровизированное оружие стремительно разлеталось в клочья.

Но именно этого Клейн и добивался!

Щелк, щелк, щелк! Раз за разом высекая искры пальцами, он заставлял вырвавшиеся из пола огненные столбы смыкаться вокруг Утравски, воздвигая преграду и безжалостно обжигая лишенные доспехов ноги врага.

Восстановление Рассветной брони протекало невероятно медленно!

В гудящем пламени незащищенные ноги Утравски стремительно покрылись обугленными, черными волдырями, а багровые языки огня жадно поползли всё выше.

Однако чудовищная боль ничуть не сказалась на проворности епископа-«Гиганта». Издав глухой рык, он, подобно разогнавшемуся до предельной скорости паровозу, стремительно, тяжело и свирепо протаранил ревущую стену огня, оказавшись прямо перед сыщиком.

Его скорость была поистине немыслимой!

В следующее мгновение исполинский двуручный меч гиганта с оглушительным треском разлетелся на куски, обратившись мириадами сияющих искр, которые всесокрушающим шквалом ударили во все стороны.

Практически в ту же долю секунды Клейн оказался в безвыходной, смертельной ловушке.

Заблаговременно рассованные по карманам спички мгновенно воспламенились, и ревущий огонь целиком поглотил фигуру юноши.

Однако этот маневр оказался медленнее всепожирающего «Шквала Света». Едва багровые всполохи успели заняться, как их тут же безжалостно смела сияющая буря!

Тело Клейна разорвало на куски, расщепляя дюйм за дюймом. Впрочем, разлетевшиеся ошметки плоти тут же утратили объем, обернувшись жалкими обрывками бумаги.

За спиной Утравски взметнулся столб багрового пламени, из недр которого невредимым шагнул Клейн.

Выудив из другого кармана коробок, он метнул его прямо во врага. Казалось, парень намеревался разом воспламенить все оставшиеся спички, чтобы запертый в тесном пространстве огонь породил самый настоящий взрыв.

И летел этот импровизированный снаряд точнехонько в лишенный брони, беззащитный пах исполина!

Клейн вскинул правую руку и звонко щелкнул пальцами.

В ту же самую долю секунды епископ Утравски вслепую мощно отпрыгнул назад. Резко согнув колени, гигант инстинктивно поджал ноги, уходя от удара.

Щелк!

Однако за звуком щелчка последовал вовсе не огненный смерч из нетронутого спичечного коробка, а оглушительный грохот выстрела. Это была невидимая воздушная пуля, которая с ювелирной точностью вскрыла лишенный шлема, абсолютно беззащитный затылок Утравски — та самая, заранее заготовленная фатальная атака!

Череп с тошнотворным хрустом раскололся, щедро брызнув кровью и серо-белым крошевом мозгов. Епископ с превеликим трудом повернул голову и ошарашенно выдавил:

— Ты…

С тихим стуком коробок упал на изрытый «Шквалом Света» каменный пол, так и не воспламенившись.

Клейн ответил с легкой усмешкой:

— А я нигде и не утверждал, что щелчок пальцами годится лишь для высекания искр и не подходит для стрельбы воздушными пулями.

— Смотри сам.

Щелк, щелк, щелк!

Раз за разом щелкая пальцами, он посылал невидимые снаряды один за другим прямо в голову гиганта, окончательно разнося в пыль остатки шлема и превращая череп в кровавое месиво.

Бух!

Испустив последний вздох, Утравски тяжелым бревном рухнул на пол, заставив содрогнуться весь главный зал храма.

Щелк!

Клейн круто развернулся и вновь щелкнул пальцами.

Валяющийся на полу коробок мгновенно разорвался, обратившись ревущим багровым пламенем, которое жадно поглотило и погребло под собой исполинский труп епископа.

Юноша не стал даже пытаться нащупать связь с той самой причудливой свечой. Опираясь исключительно на собственную кристальную трезвость и ясность рассудка, он усилием воли насильно вырвался из самых глубоких недр чужого разума.

А за его спиной в ревущем пламени догорал исполинский труп, и этот иллюзорный мир рассыпался в прах, исчезая дюйм за дюймом.





Глава 309


Одно из двух




Когда некое иллюзорное чувство рассеялось, Клейн вновь увидел зажатую в руке причудливую свечу, ее непроницаемо-черный фитиль и мертвенно-бледное пламя.

Развороченный «Рыцарем Рассвета» пол, разнесенные в щепки скамьи и разрубленные свечи вернулись к своему первозданному виду, не сохранив ни единого следа разрушительной схватки.

Возвышавшийся напротив епископ Утравски неведомо когда успел опуститься на скамью в первом ряду. Ссутулившись и низко опустив голову, гигант намертво стиснул виски обеими руками.

Кап!

Кап!

Крупные капли пота скатывались по его лицу, срываясь вниз и растекаясь у самых ног, отчего каменные плиты пола уже успели покрыться широкой лужей.

Почувствовав, что причудливая свеча наконец потушена, Утравски внезапно содрогнулся всем телом и под пристальным взглядом сыщика медленно поднял голову.

В слегка помутневших глазах старика стояли слезы, а изрезанное глубокими морщинами лицо покрывала влажная сеть дорожек.

Однако сам его взгляд источал глубокую признательность, искреннюю радость и кристальную чистоту.

Если прежде этот епископ-«гигант» казался не только исполинским, но и невыносимо, давяще грузным, то теперь от былой тяжести остались лишь внушительные габариты плоти. Гнетущее духовное бремя рассеялось без следа.

В это мгновение Клейну почудилось, будто перед ним предстал новорожденный младенец.

А эти слезы служили безоговорочным доказательством его перерождения.

Уголки губ святого отца медленно поползли вверх, и он мягко, по-доброму улыбнулся:

— Ты оказался куда сильнее, чем я смел предполагать.

— Отнюдь. Всё дело лишь в том, что я явился во всеоружии, собрав о противнике исчерпывающие сведения. Ваш же прошлый двойник не только не имел ни малейшего понятия о моих козырях, но и оказался изрядно ослаблен. Схлестнись мы в реальном мире, единственным моим планом стало бы виртуозное бегство, — с обезоруживающей прямотой отозвался Клейн.

«„Фокусник“ подготовленный и „Фокусник“ застигнутый врасплох — это две совершенно разные Последовательности…» — мысленно добавил он про себя.

Епископ Утравски не стал зацикливаться на этих деталях. Всем своим видом источая небывалую легкость, он произнес:

— Прими мою глубочайшую благодарность, друг мой.

— Уговор в силе. Рецепт «Аптекаря» твой, как и было обещано. К тому же, тебе полагается еще и мистический артефакт.

С этими словами гигант выудил из кармана своей коричневой сутаны диковинную вещицу, напоминающую причудливый гибрид иглы, мягкой трубки и резервуара.

— Я предлагаю тебе выбор из двух вариантов. Это — первый из них. Как его зовут, я не ведаю, да и сам никогда не пытался окрестить. Принцип прост: ты сцеживаешь в него собственную кровь, а в критический миг вливаешь ее обратно. Стоит это сделать, как усталость снимет как рукой, хвори и раны отступят, а физическая мощь, скорость и равновесие на краткий миг взлетят до небес, — пустился в объяснения епископ, указывая на зажатый в ладони предмет.

— В таком случае, каковы его изъяны и скрытые угрозы? — с ледяным благоразумием переспросил юноша.

Святой отец перевел взгляд на испещренные загадочными узорами иглу и трубку, обстоятельно продолжая:

— Сцедив порцию крови, ты обречешь себя на чудовищную слабость длиной в добрых двенадцать часов. Попытаешься влить ее обратно в этот промежуток — не получишь ни капли толка. Разумеется, время отката условно и зависит от выносливости конкретного тела. Вдобавок, прибегать к этому фокусу чаще раза в неделю категорически воспрещается. Иначе возвращенная кровь не только дарует силу, но и напрочь лишит тебя рассудка на время боя. Да и банальное частое донорство грозит превратить перманентную немощь в твою визитную карточку.

— Но и это не всё. Стоит продержать эту дрянь при себе дольше получаса, как ты неминуемо станешь дерганым и крайне нервным.

«Хвала небесам, епископ Утравски не озаботился забором крови заранее. Влей его прошлый двойник в себя этот допинг, и мои шансы вырвать победу стремились бы к нулю…» — первым делом пронеслось в голове сыщика.

Следом он слегка нахмурил брови, чувствуя изрядную тревогу из-за столь скверных побочных эффектов мистического артефакта.

Что временное помешательство, что полусуточная немощь, что скачущие нервы — на первый взгляд, всё это казалось вполне терпимой платой. Однако Клейн, воочию повидавший обезумевших тварей и не понаслышке знакомый с парализующим шепотом злых богов, свято верил: душевное равновесие для Потустороннего — превыше всего! Позволь рассудку погрязнуть в депрессии или регулярно расшатывай нервную систему — и срыв в бездну потери контроля не заставит себя долго ждать. От этого не спасет даже виртуозное владение методом «отыгрыша»!

— А каков второй вариант? — выдержав пару секунд молчания, поинтересовался он.

Епископ Утравски извлек из другого кармана древний, отливающий благородной латунью ключ и с улыбкой произнес:

— Эту вещицу величают «Универсальным ключом». Он играючи вскрывает любые затворы, лишенные мистической защиты, и даже пасует далеко не перед каждой сверхъестественной печатью. А там, где нет ни замочных скважин, ни самих дверей, он способен пробить тоннель сквозь саму ткань реальности. Хех, разумеется, при условии, что преграда не защищена паранормальной мощью и не отличается чрезмерной толщиной.

— Вся его духовность надежно заперта внутри. В состоянии покоя даже маститый Потусторонний вряд ли отличит его от куска обычного металла.

Святой отец вновь выпрямился во весь свой исполинский рост, вынудив Клейна высоко задирать голову.

Епископ-«гигант» тяжелой поступью подошел к одной из глухих стен храма и прижал древний латунный ключ прямо к каменной кладке.

Легкий поворот кисти — и фигура священника словно погрузилась в водную гладь. По камню пошла призрачная рябь, и гигант попросту просочился сквозь стену, оказавшись снаружи.

Не прошло и мгновения, как Утравски тем же самым манером шагнул обратно в зал, вновь представ перед изумленным взором сыщика.

— Ну как, определился с выбором? — устремив взгляд вниз, спросил возвышающийся над ним гигант.

— Хм, а в чем кроется подвох «Универсального ключа»? — осторожно забрасывая удочку, поинтересовался Клейн.

Епископ лишь мягко рассмеялся:

— Тот, кто носит его при себе, имеет свойство порой плутать.

— Если верить байкам прошлых владельцев, географический кретинизм накатывает абсолютно стихийно.

«Плутать? Да я же, черт возьми, „Провидец“ с духовной интуицией…» — пробурчал себе под нос юноша, окончательно склоняясь к одному из вариантов.

Выждав пару секунд, он объявил:

— Я беру «Универсальный ключ».

Рисковать собственным рассудком и копить багаж для потери контроля в его планы совершенно не входило.

«Какая досада, что больше всего на свете мне хотелось прибрать к рукам тот самый жуткий огарок свечи… Всё-таки самые темные закоулки чужого разума и дно сновидений — это практически мое родное поле брани…» — с горьким вздохом констатировал парень про себя.

— Договорились, — кивнул епископ Утравски, протягивая сыщику древний латунный артефакт и забирая обратно причудливую свечу, обернутую в подобие человеческой кожи.

Пока Клейн скрупулезно изучал обновку, гигант указал куда-то вглубь храма:

— Формула «Аптекаря» спрятана в моих покоях. Обожди здесь, я мигом.

Юноша согласно кивнул. Едва массивная спина епископа скрылась за дверями, он проворно выудил медный пенни и наскоро раскинул гадание, проверяя, не утаил ли святой отец чего скверного об «Универсальном ключе».

Получив вполне обнадеживающий ответ, парень подошел к стене, вдоль которой выстроилась вереница свечей, и приставил древний латунный артефакт прямо к каменной кладке.

Щедрый влив духовности, легкий поворот ключа — и мир перед глазами Клейна внезапно поплыл, чтобы в следующую долю секунды обрести кристальную резкость.

Больше не было ни мерцающих огней алтаря, ни строгих рядов деревянных скамей, ни глухих стен. Взору предстала лишь чахлая, пожухлая трава да усеянная случайным мусором грязь, а чуть поодаль сиротливо возвышался газовый фонарь.

— И впрямь оказался на улице, — удовлетворенно кивнул сыщик. Круто развернувшись, он вновь пустил в ход «Универсальный ключ» и благополучно шагнул обратно под своды храма.

Прождав еще с десяток секунд, он услышал тяжелую поступь Утравски. Исполин вернулся, сжимая в руке свернутый в трубку желтовато-бурый пергамент.

— Можешь отдать его на проверку экспертам. Если всплывут нестыковки — я всегда здесь, в Церкви Урожая, — с этими словами епископ-«гигант» вручил рецепт «Аптекаря» Клейну.

«Стержневые ингредиенты: рог взрослого рогатого пегаса, три грамма ядовитых кристаллов венценосной медузы…» Бегло пробежавшись взглядом по строчкам, юноша с легкой улыбкой отозвался:

— Непременно удостоверюсь в его подлинности.

«К примеру, раскину карты над серой мглой…» — мысленно добавил он.

Епископ Утравски едва заметно кивнул и, не проронив больше ни звука, развернулся, неспешно направляясь прямиком к Священной Эмблеме Жизни Матери-Земли.

Широко раскинув руки, он затянул низким, рокочущим басом:

— Благодарю Тебя, о Источник Жизни!

— Хвала Тебе, о Матерь всего сущего!

……

Пряча «Универсальный ключ» и формулу «Аптекаря» по карманам, Клейн дождался, пока Утравски закончит свою молитву, и с легкой усмешкой бросил:

— Неужто и мой визит сюда был подстроен по воле Матери-Земли?

«А иначе с какой стати вы возносите Ей такие благодарности?» — мысленно, с долей иронии поцокал языком фальшивый прихожанин Богини Вечной Ночи.

— Воистину так. Всё это — ниспосланный Матерью замысел. Иначе слухи о моих поисках ни за что не достигли бы твоих ушей, я бы никогда не ступил на земли Баклунда и не разжился бы той самой «Свечой душевного кошмара», — мягко, без малейшей тени недовольства отозвался епископ Утравски.

Безупречная, непробиваемая логика истинного фанатика, вот только… Клейн внезапно осознал, что дискутировать с подобными людьми попросту бессмысленно. Приложив руку к груди, он учтиво поклонился:

— Премного благодарен за вашу щедрость. Мне пора откланяться.

Выпрямившись, сыщик стремительно попятился назад, в мгновение ока растворившись сначала в сумраке церковного зала, а затем и на улице Роз.

Спустя добрых десять минут он вновь вынырнул к фасаду, упершись взглядом в до боли знакомые золотистые стены Церкви Урожая — только уже с совершенно другой стороны. Уголок его губ предательски дернулся.

«Неужто без гадания я теперь вообще домой не доберусь?» — беззвучно пробурчал юноша, всем своим упрямством желая доказать, что способен побороть этот топографический кретинизм своими силами.

Однако руки оказались куда расторопнее голоса гордости: они уже успели отломить ветку от ближайшего придорожного дерева, соорудив из нее импровизированную лозу.

«Метод лозоходства» ведь годится не только для поиска людей или утерянных вещиц, но и для нахождения верного пути!

На этот раз Клейн наконец-то без приключений добрался до дома, после чего немедленно воспарил в чертоги над серой мглой, дабы железобетонно удостовериться в подлинности рецепта и оценить масштаб скрытых изъянов «Универсального ключа».

…………

На следующее утро, аккурат на рассвете воскресенья.

Проснувшийся и посвежевший Клейн с аппетитом расправился с завтраком. Достав бумагу и перо, он настрочил весточку Айзенгеру Стентону с просьбой дернуть связи в полиции и пробить свежие данные по тем самым подозреваемым из дела о серийном маньяке четырехлетней давности — того самого, чьими мишенями становились падшие женщины-одиночки с одним ребенком.

Аккуратно свернув письмо и запечатав его в конверт, юноша наклеил черную почтовую марку достоинством в один пенни. Накинув верхнюю одежду, водрузив на голову шляпу и перехватив трость, он шагнул за порог, намереваясь сбросить корреспонденцию в почтовый ящик на углу улицы.

В этот самый миг его взгляд зацепился за соседку, миссис Старлин Саммер, которая в компании своего супруга, мистера Люка, как раз выходила из дома при полном параде, щеголяя откровенно роскошными нарядами.

У их парадного крыльца уже дожидался наемный экипаж.

— Доброе утро. Спешите на светский прием в столь ранний час? — с легким, искренним недоумением поинтересовался Клейн.

Люк добродушно хохотнул:

— Не столько пировать, сколько подсобить с организацией.

Миссис Старлин, слегка вздернув точеный подбородок, поспешила внести ясность:

— Наша Мэри с триумфом вошла в состав Комиссии по расследованию загрязнения атмосферы Королевства. В честь этого события сегодня вечером закатывают грандиозный бал, вот мы и едем пораньше, чтобы помочь с хлопотами.

«Значит, мадам Мэри всё-таки добилась своего? А у нее воистину бульдожья хватка…» — мысленно восхитившись, Клейн расплылся в вежливой улыбке:

— В таком случае, прошу передать мадам Мэри мои глубочайшие поздравления.

Люк Саммер довольно кивнул и добавил:

— Держу пари, вы еще не успели пролистать утренние газеты? Там уже вовсю красуются списки всех утвержденных членов комиссии.

— Возглавил её сэр Дес Шоу, а кресло главного секретаря досталось мистеру Хибберту Холлу.





Глава 310


Комиссия по расследованию загрязнения атмосферы




«Сэр Дес Шоу? Мистер Хибберт Холл? Кто все эти люди, понятия не имею…» — Клейн сделал вид, будто у него не возникло ни малейших вопросов, и полушутя произнес:

— Искренне надеюсь, что они сумеют вернуть Баклунду голубое небо и ясное солнце.

— Истинно так. Разумеется, топить свой камин чем заблагорассудится — это личная свобода и законное право каждого, однако чистые небеса и солнечный свет куда более желанны, — с чувством отозвался Люк Саммер, видный деятель Общества по сокращению угольной копоти. Указав на нанятый экипаж, он добавил: — Нам пора. Мэри сейчас отчаянно нуждается в лишних рабочих руках.

Старлин Саммер, напустив на себя жеманно-сдержанный вид, вставила:

— Не исключено, что бал почтят своим присутствием члены парламента. Как знать, из столичной епархии Баклунда или даже всего Королевства.

— Могу лишь вообразить весь размах этого торжества, — вежливо польстил им Клейн, провожая взглядом садящихся в карету супругов Саммер.

Едва он развернулся, намереваясь дойти до почтового ящика на углу улицы, как к дому подкатила повозка. Почтальон, облаченный в темно-зеленый мундир, ловко опустил письмо прямо в его почтовый ящик.

«Письмо для меня?» — Клейн выудил связку ключей и не глядя выбрал тот самый, что отличался архаичной формой и отливал тусклой латунью.

Щелк!

«Универсальный ключ» играючи справился с замком почтового ящика.

«Пожалуй, впредь можно будет выходить из дома только с ним…» — буркнул себе под нос сыщик, извлекая свежую прессу и только что доставленный конверт.

Послание пришло от Айзенгера Стентона.

Вчера маститый сыщик тоже с головой зарылся в пыльные архивы нераскрытых серийных убийств. Вычленив парочку наиболее многообещающих дел и дернув свои связи в полиции, он навел свежие справки о судьбах бывших подозреваемых. Теперь же он разослал письма Клейну, Каслане и прочим коллегам по цеху, изъявившим желание копать в этом направлении, дабы щедро поделиться плодами своих изысканий.

И, по счастливому стечению обстоятельств, в этот список аккурат затесались те самые два дела, на которые Клейн обратил самое пристальное внимание.

«Гениальные умы мыслят в одном направлении… Выходит, свое письмо я только что накатал впустую…» — самоиронично усмехнувшись, Клейн вернулся в гостиную.

Если верить выкладкам Айзенгера, в деле о случайных расправах над припозднившимися горожанами легавые в свое время перетрясли прорву народа, но так и не смогли ни за кого зацепиться. Спустя столько лет пытаться выудить свежий след из этого висяка — задача из разряда фантастики, надежд на успех практически нет.

Что же до второго дела, то среди четверки подозреваемых затесался один юнец. Его мать как раз и стала жертвой маньяка: путана, мать-одиночка с единственным ребенком. Парень, годами терпевший от нее жестокие побои, вырос замкнутым и озлобленным, отчего копы тут же взяли его в оборот первым. Увы, не прошло и полугода после той резни, как мальчишка угодил в мясорубку бандитских разборок в Восточном районе. Изрешеченного, его доставили в благотворительную больницу, где он и испустил дух прямо на хирургическом столе.

Его останки кремировали в присутствии свидетелей, а прах благополучно предали земле на кладбище.

При таком раскладе этот кандидат стопроцентно отпадал и никак не мог быть причастен к нынешней кровавой бане.

«Не сожги они его дотла, я бы непременно наведался с лопатой на погост, чтобы убедиться лично…» — сам недавно восставший из мертвых, Клейн на полном серьезе прикидывал шансы на чужое воскрешение.

Из оставшейся троицы подозреваемых один за эти годы успел сменить кучу адресов, так что легавые окончательно потеряли его из виду — на розыск уйдет уйма времени. Второй погорел на бизнесе, обанкротился и скатился из Северного района на самое дно Восточного. Третий же так и пустил корни на старом месте, по сей день торгуя всякой всячиной в своей бакалейной лавке на той же самой улице.

Клейн, выудив чистый лист бумаги, первым делом обстоятельно обрисовал ситуацию, а затем поручил адресату установить негласную слежку за двумя фигурантами, чьи координаты были известны. При этом он сделал особый акцент:

«Потрошитель, стоящий за этой серией убийств — тварь жестокая, свирепая и крайне агрессивная. Прошу вас, соблюдайте предельную осторожность. Держите дистанцию, ни в коем случае не лезьте на рожон. Наблюдайте исподволь, словно вы самый обычный, ничем не примечательный сосед».

«Меня интересует исключительно их эмоциональный фон за последнее время. К примеру: не страдают ли они от вспышек неконтролируемого гнева? Не запираются ли в четырех стенах, избегая чужого общества? И не были ли замечены в рукоприкладстве?»

Эти критерии он выудил из недавних откровений «Солнца». После каждой кровавой жатвы «Демон», повинуясь жутким законам ритуала, пожирал внутренности своих жертв, отчего его рассудок неизбежно скатывался в пучину перманентной, жаждущей крови ярости. Эта маниакальная тяга калечить и убивать не отпускала его вплоть до появления новой жертвы.

Еще раз настоятельно напомнив о необходимости беречь собственную шкуру, Клейн аккуратно свернул исписанный лист и запечатал его в новый конверт, наклеив поверх черную марку.

Затем он уверенно вывел имя получателя:

«Детективу Стюарту».

…………

Район Императрицы, роскошная вилла графа Холла.

Сьюзи вальяжно разлеглась в углу кабинета, с напускной скукой оглядывая книжные стеллажи.

Слегка отяжелевший с годами граф Холл с наслаждением затянулся трубкой и обратился к стоящему перед ним старшему сыну:

— Хибберт, ты хоть понимаешь, почему я так настаивал на том, чтобы протолкнуть тебя в эту Комиссию по расследованию загрязнения атмосферы?

Хибберт Холл, явно обдумавший этот вопрос заранее, без запинки ответил:

— Вы рассчитываете, что я смогу повлиять на грядущие законопроекты и политический курс?

— Отнюдь. Да, я держу второй по величине пакет акций Констонского угольно-металлургического синдиката, но эта проблема меня мало заботит. Я уже давно настоятельно советую им перестраивать работу. Забота об экологии и очищение воздуха — это неизбежный вектор грядущей эпохи. В этом я не сомневаюсь ни на йоту.

— Хибберт, наш род прочно закрепил за собой место в Палате лордов, и рано или поздно ты займешь это кресло. Но задайся вопросом: если не брать в расчет спикера и прочие специфические фигуры, почему среди равных по статусу пэров одни аристократы обладают поистине колоссальным влиянием, а другие остаются пустым местом?

Хибберт на секунду задумался:

— Высокий титул, баснословные капиталы, вес в коммерческих кругах, а также связи в правительстве и армейских штабах?

— Это лишь верхушка айсберга. Подлинный стержень — твоя личная деловая хватка. Люди всегда тянутся к тем, кто прошел горнило реальных дел и скопил богатый багаж опыта. Если ты метишь высоко и жаждешь оставить след в политике, одного лишь наследного кресла мало. Тебе жизненно необходимо лезть в гущу событий, блистать талантами и мало-помалу примелькаться в глазах лордов и министров. Они должны исподволь проникнуться к тебе доверием. Вот из чего куется твой личный, незыблемый авторитет.

— Хибберт, взгляни на ту же Республику Интис. Посмотри, в какую лужу там села местная аристократия. Время и социальный прогресс неумолимы: явные, кричащие привилегии будут безжалостно урезаться. Титулы мало-помалу превратятся в пустые, хоть и громкие слова. Твоим главным козырем должны стать железная хватка в коммерции и твой собственный, личный авторитет. — Граф Холл принялся методично, по полочкам раскладывать сыну политические реалии.

— А если мне придется столкнуться с тем, в чем я полный профан? — с тяжелым вздохом поинтересовался Хибберт.

— Тогда создай безупречную иллюзию, будто ты контролируешь ситуацию. Плевать на расходы — не жалей фунтов, найми лучших умов, сколоти первоклассную команду профи. Впитывай их аналитику, а уж затем с умным видом принимай решения. Нет человека, который был бы всеведущ. Воистину всесильны лишь деньги, — поставил точку граф.

На Хибберта словно снизошло озарение, и он ответил:

— Я вас понял, отец.

В этот самый момент пригревшаяся неподалеку Сьюзи широко зевнула от откровенной скуки.

Когда этот мозговой штурм подошел к концу, собака незаметно проскользнула в художественную студию Одри. Дословно пересказав хозяйке весь подслушанный диалог, она в конце буркнула:

«Я ровным счетом ничего не поняла из этой заумной болтовни…»

Одри, выслушав этот доклад с задумчивым видом, мягко улыбнулась:

«Это значит, что в будущем тебе реже придется дышать всякой удушливой гадостью».

«Правда?» — переспросила Сьюзи, так до конца и не уловив суть.

Девушка не стала пускаться в объяснения. Ее мысли уже переключились на совершенно иную проблему.

Она искренне надеялась исподволь, через тонкие намеки заставить парламентариев обратить взоры на тот кромешный ад, что творится в Восточном районе, фабричных зонах и доках. Увы, на последних двух светских раутах ей так и не представилось ни малейшего шанса забросить эту удочку.

Эти напыщенные аристократы, лорды и высокопоставленные чинуши попросту брезговали подобными темами. В их беседах ни разу не проскользнуло и намека на нищету, так что перевести русло разговора было абсолютно не за что зацепиться!

…………

И вновь наступил полдень понедельника. Клейн, пребывая в расслабленном расположении духа, вернулся из клуба Крагга прямиком в свой дом номер пятнадцать по улице Минск.

Поскольку детектив Стюарт до сих пор не порадовал его предварительными сводками, а подходящего кандидата на роль «Аптекаря» на горизонте так и не предвиделось, Клейн откровенно скучал. Вчера и сегодня, маясь от безделья, он просто торчал в клубе Крагга: палил по мишеням в тире, листал книги в библиотеке и, разумеется, наслаждался бесплатными обедами.

Заодно он умудрился свести знакомство с еще целой дюжиной клубных резидентов.

«Считай, закинул удочки для будущих прибыльных заказов…» — с чувством выдохнул сыщик. Отчеканив четыре выверенных шага против часовой стрелки, он воспарил в таинственные чертоги над серой мглой.

Действуя по отработанной схеме, он принялся за приготовления: первым делом материализовал своего марионеточного болванчика «Мира», слегка размялся, оттачивая контроль над «Полностью черным оком», а затем послал мысленный зов «Солнцу», предупреждая о скором начале собрания.

Покончив с рутиной, Клейн застыл в ожидании. Ровно в три часа он плавно вытянул руку, касаясь темно-красных звезд, символизирующих каждого из участников. К слову, после того как их мистическая связь окончательно окрепла, в этом багровом созвездии зажглась и личная, иллюзорная искра «Мага».

Форс Уолл, прикрывшись железным предлогом о поиске вдохновения для романа, благополучно выпроводила Сио за порог. В эту самую минуту ее взгляд внезапно подернулся зыбкой пеленой, и мир вокруг захлестнул стремительно вздымающийся океан серо-белого тумана.

Моргнуть не успев, девушка осознала, что парит над этой бездонной, пугающе-непостижимой серой мглой. Она оказалась в недрах монументального, подавляющего своим величием храма, прямо перед древним, изъеденным патиной времени бронзовым столом. А вокруг нее уже восседали размытые, окутанные густым туманом человеческие силуэты.

Другие силуэты? Их здесь несколько! Так вот они, те самые члены тайной ложи, о которых упоминал господин «Шут»! Форс окинула собравшихся предельно настороженным, затравленным взглядом. Интуиция вопила: каждый, кто удостоился чести присутствовать на этом сокрытом во мраке собрании, обладает поистине заоблачной, пугающей Потусторонней мощью.

«Кроме меня…» — с предательским уколом стыда и страха подумала Форс.

«С другой стороны, раз уж сюда затесалась я, жалкая Потусторонняя девятой Последовательности, то и остальные вовсе не обязаны быть непобедимыми монстрами. Судя по всему, главным пропуском на эти собрания служит не заоблачная мощь, а некая тайная связь с господином Шутом…» — поразмыслив, девушка поспешно отмела свои изначальные страхи и позволила себе слегка расслабиться.

Тем временем «Справедливость» Одри тоже подметила, что в их рядах прибыло.

«Женщина… Сио или всё-таки Форс? Неужто проверка уже пройдена? А может, это кто-то совершенно незнакомый?» Сгорая от нетерпения скрупулезно, до мельчайших деталей изучить новичка, Одри едва не позабыла поприветствовать господина Шута.

Ведь какой бы густой ни была эта серая пелена, сквозь нее всё равно можно разглядеть цвет волос и общие очертания фигуры, а уж акцент и словесные привычки скрыть и вовсе невозможно!

«Впрочем, мне и самой стоит держать ухо востро. Тот же господин Повешенный еще на первых порах безошибочно вычислил во мне аристократку лишь по специфическому выговору и паре характерных словечек…» — мысленно одернув себя, Одри поднялась с места. Изящно приподняв воображаемый подол платья, она обратилась к восседающему во главе длинного бронзового стола Клейну:

— Добрый день, господин Шут.

Покончив с обязательными приличиями, девушка не стала утаивать жгучего любопытства. Бросив взгляд на сидящую с ней в одном ряду незнакомку, она с легкой, очаровательной улыбкой поинтересовалась:

— А кто эта леди?





Глава 311


Взаимное наблюдение




Клейн вальяжно сидел на почетном месте «Шута». Неспешно обведя собравшихся взглядом, он произнес:

— Это мисс «Фокусник», наша новая участница.

Затем он перевел взор на Форс и принялся поочередно представлять остальных:

— Это мисс «Справедливость», а это — господин «Повешенный»…

Форс, сопоставляя кодовые имена с присутствующими и отвечая им вежливыми кивками, параллельно вовсю приглядывалась к членам клуба:

Мисс «Справедливость» оказалась блондинкой, на вид совсем юной, с безупречно элегантной осанкой. Господин «Повешенный» выделялся темно-синей, растрепанной на манер морских водорослей шевелюрой и не слишком крепким телосложением; и хотя он явно не любил бросать слов на ветер, под его пристальным взглядом волей-неволей становилось не по себе — судя по всему, он стоял во главе какой-то влиятельной фракции… Господин «Солнце» выглядел совсем мальчишкой, держался донельзя замкнуто и молчаливо; ничего сверх этого в нем не угадывалось, и, вполне вероятно, силенок у него было не больше, чем у нее самой. А вот господин «Мир» буравил окружающих ледяным, пронизывающим до костей взором — с таким мрачным типом явно шутки плохи… В общем, авторка бестселлеров вовсю дала волю своей профессиональной фантазии и наблюдательности.

И пока она сканировала взглядом собравшихся, те точно так же изучали новичка. Особенно преуспела в этом деле «Справедливость» Одри.

«По фигуре Сио можно смело вычеркивать. Каштановые, слегка вьющиеся волосы… Неужто это Форс? Впрочем, нельзя исключать, что господин Шут затянул сюда кого-то совершенно постороннего… Хм, артикуляция и произношение совпадают идеально, акцент чистейший баклундский, да и переливы ауры с эмоциональным фоном бьются без сучка без задоринки… Вряд ли господин Шут стал бы заморачиваться с созданием фальшивой личины для рядового участника, Ему ведь совершенно нечего скрывать…» За какие-то жалкие пару секунд пристального осмотра Одри практически безошибочно наложила этот размытый силуэт на образ Форс Уолл из реального мира.

«Осталось лишь нащупать еще парочку косвенных зацепок, и можно выносить окончательный вердикт…» — девушка замерла в жгучем предвкушении, сгорая от нетерпения проверить свои Потусторонние таланты на деле.

В то же время она резонно рассудила, что светить собственной личностью перед подругой совершенно ни к чему.

«Пусть это останется моей маленькой тайной… Поглядим, как скоро до нее дойдет!» — «Справедливость» Одри отвела взор и, пряча легкую улыбку, вновь погрузилась в безмолвное созерцание.

Тем временем Клейн, оставшись без свежих страниц из дневников Рассела, мысленно дернул за ниточки «Мира», заставив того подать голос:

— Я желаю получить сведения о Последовательностях «Демон» и «Хранитель».

Он ни на йоту не сомневался, что юноша «Солнце» доподлинно знает подноготную «Демона» шестой ступени, ведь на прошлом собрании тот сам обмолвился о демонологии. А чтобы не выдать свой личный интерес к расследованию серийных убийств, владыка для отвода глаз приплел сюда еще и «Хранителя» пятой ступени из Пути «Бога Войны». Эта цепочка, также известная как Путь «Гиганта», была абсолютным мейнстримом среди Потусторонних Города Серебра, и Деррик попросту не мог не ведать о ней.

Информацию о младших рангах этой ветви — Последовательности 9 «Воин», Последовательности 8 «Мастер Рукопашного Боя» и Последовательности 7 «Мастер Оружия» — Клейн уже давно и досконально изучил по внутренним архивам Ночных Ястребов. Данные о шестой ступени, «Рыцаре Рассвета», он совсем недавно выудил у отца Утравски. Поэтому единственным звеном, о котором имело смысл спрашивать, за которое не жалко было заплатить и которое не обернулось бы пустой тратой средств, оставалась пятая Последовательность — «Хранитель».

Более того, он адресовал этот запрос не лично «Солнцу», а всем присутствующим разом. Как-никак, по легенде, новоиспеченный участник «Мир» ни сном ни духом не ведал о монополии Города Серебра на Путь «Гиганта».

— Если речь идет исключительно о Последовательности «Демона», то я располагаю кое-какими сведениями, — вмешался «Повешенный» Элджер, чье высокое положение в рядах Церкви Повелителя Бурь давало о себе знать.

«Солнце» Деррик Берг бросил на него короткий взгляд и, не теряя больше времени на раздумья, гордо выпрямил спину:

— Мне досконально известны оба этих ранга.

— В качестве платы я требую любую информацию, касающуюся «Падшего Творца».

— Являются ли эти сведения равноценными, предстоит решить многоуважаемому господину Шуту.

Лишь договорив, паренек спохватился, что так и не испросил на то высочайшего дозволения. Он поспешно повернул голову во главу стола, с почтительным трепетом ожидая вердикта.

«Ох, юноша Солнце, тут уж не обессудь, ты сам напросился…» — уголки губ Клейна едва заметно дрогнули, и он издал тихий, глубокий смешок:

— Дозволяю.

«К тому же, если уж говорить о познаниях касательно „Истинного Творца“, то ни один из присутствующих здесь джентльменов и леди в подметки мне не годится…» — с железобетонной, непоколебимой уверенностью мысленно добавил он.

Пока члены клуба обговаривали условия сделки, «Фокусник» Форс, грея уши, впадала во всё больший ступор:

«Последовательность „Демон“? Это из Пути „Дьявола“? А какой ранг?»

«А „Хранитель“ вообще из какой цепочки? Какая это ступень?»

«Никогда в жизни ни о чем подобном не слышала…»

«Падший Творец? Истинный Творец?»

«О Богиня, они всерьез собираются торговать секретами „Истинного Творца“!»

«Речь ведь идет о сущности, которую считают древнейшим и самым могущественным божеством из всех ныне сущих!»

«Боже правый, куда я вообще попала? Что это за организация такая⁈»

Получив высочайшее одобрение Шута, «Мир» без малейших колебаний прохрипел:

— По рукам!

— Я требую приватного разговора.

«Ах, как же хочется послушать… Но в последнее время бюджет трещит по швам, а до Нового года еще добрых два месяца. Держи себя в руках, Одри!» — «Справедливость» Одри похлопала ресницами и с явной неохотой оторвала взгляд от «Солнца».

В то же мгновение Клейн наглухо отсек их зрение, слух и духовную интуицию.

«Мир» молниеносно склонился над столом, начав строчить на материализованном пергаменте всё, что ему было ведомо об «Истинном Творце». В этот список вошли и каноничные образы «Повешенного Гиганта» и «Ока за теневой завесой», и фанатичные догматы ордена Авроры, провозглашающие этого злого бога тем самым первозданным Владыкой, сотворившим всё сущее.

В самом конце послания Клейн присовокупил собственные, выжженные в душе впечатления, полученные после столкновения с отпрыском еретического божества, соприкосновения с божественной аурой и пытки сводящим с ума шепотом «Истинного Творца»:

«Разложение, искажение, кровь, безумие и первобытная мерзость».

Следом, уже в роли величественного Шута, он вынес свой вердикт:

— Ценность этих сведений слегка превышает знания о рангах «Демона» и «Хранителя», однако разница не критична.

— Примите мою безграничную благодарность, господин Шут, — искренне склонил голову «Солнце» Деррик. Приняв пергамент, он принялся скрупулезно, от корки до корки вчитываться в текст, прогнав его перед глазами несколько раз.

И самой главной, приковавшей всё его внимание деталью стал тот факт, что «Истинный Творец» претендует на звание Владыки, сотворившего мироздание!

«Искажение, разложение, безумие…» — беззвучно перекатывая на языке эти слова, Деррик словно воочию узрел всю ту беспросветную, черную трагедию, что тяжким бременем давила на плечи каждого жителя Города Серебра вот уже больше двух тысяч лет.

«Неужто Господь вовсе не отворачивался от нас? Быть может, Он просто… сошел с ума?» — «Солнце» Деррик с пугающим спокойствием осознал, что теперь способен без малейшего внутреннего отторжения смотреть на объект слепого почитания Города Серебра — «Владыку, сотворившего всё сущее, всеведающего и всемогущего Бога» — сквозь призму столь откровенного богохульства.

— Твоя очередь отвечать на мои вопросы, — скрипучим басом поторопил его «Мир».

Деррик титаническим усилием воли обуздал бурлящий в душе горький хаос. Помолчав пару секунд, он заговорил:

— Эликсир «Демона», поглощенный существами разных видов, вызывает совершенно разные метаморфозы, наделяя их своими уникальными чертами. Какая именно разновидность демонов тебя интересует?

«Надо же, у них еще и разновидности имеются?» — Клейн на миг опешил от неожиданности.

В следующую секунду на него снизошло озарение: в его недавних логических выкладках зияла колоссальная, непростительная брешь!

А что, если… что, если серийный потрошитель — вовсе не человек, а животное⁈

Зверь, хлебнувший нужного зелья и мутировавший в самого настоящего «Демона»!

Тварь, которая шаг за шагом, ступень за ступенью карабкалась вверх, пока не обрела эту чудовищную мощь!

И пускай шансы на подобный исход стремились к нулю, ведь для зверья риск потери контроля был на порядки выше человеческого, сбрасывать со счетов это пресловутое «а вдруг» было смертельно опасно… Этот нюанс требовал самой дотошной проверки… Однако такой расклад мгновенно порождал рой новых загадок: где, скажите на милость, этот звериный «Демон» умудрился разжиться зельями и мистическими материалами? Влиться в человеческие круги Потусторонних для него задача невыполнимая… Сохраняя непроницаемое молчание, Клейн дернул за ниточки «Мира»:

— Я жажду знать общие черты, присущие абсолютно всем видам демонов.

«Солнце» Деррик порылся в памяти, систематизируя знания, и ответил:

— Самое пугающее свойство любого демона заключается в следующем: если ты вознамеришься нанести ему фатальный удар в ближайшем будущем и уже приступишь к реальным действиям, он неминуемо это почует. Он безошибочно вычислит, откуда исходит угроза и кто именно ее несет, после чего нанесет превентивный удар или безжалостно отомстит.

— Временной зазор варьируется от пары минут до целых суток — интуиция у разных особей развита неодинаково.

«До дрожи жуткий талант… Впрочем, от боевого предвидения „Клоуна“ он в корне отличается. В пылу схватки от него толку ноль, его суть — заранее бить в набат об угрозе, давая шанс подготовиться или сыграть на опережение. Эдакое „предчувствие беды“ прямиком из сянься-романов моей прошлой жизни… Интересно, способна ли моя власть над этой таинственной серой мглой исказить или наглухо заглушить этот радар? И не висит ли сейчас жизнь Стюарта на волоске?..» — Клейн еще глубже вжался в спинку кресла, всем своим видом демонстрируя полнейшее равнодушие к беседе «Солнца» и «Мира».

Деррик, не заметив на лице «Мира» ни тени шока, продолжил:

— Все они наделены даром исполинского разрастания плоти, что позволяет им играючи рвать путы и на краткий миг взвинчивать силу со скоростью до предела. Их шкура мутирует, превращаясь в монолитный панцирь, а сами мышцы и плоть становятся настолько вязкими, что вязнут лезвия и гасят любой урон. Они обладают абсолютным иммунитетом к подавляющему большинству ядов, играючи переносят проклятия и пламя определенной мощи. Вдобавок в их арсенале всегда имеются врожденные чары огня и скверны. Это ледяные, лишенные паники и страха твари, виртуозно владеющие приемами рукопашного боя и умеющие пускать в ход любой подвернувшийся под руку предмет, превращая его в смертоносное оружие.

— Их главная ахиллесова пята — колоссальный риск потери контроля. Но даже удерживаясь на краю, они то и дело срываются в приступы леденящего кровь, садистского безумия, с легкостью становясь слепыми рабами жажды крови и резни.

«Воистину устрашающая мощь, вполне достойная шестой Последовательности „Демона“… Выходит, среди всех двадцати двух путей божественного именно шестая или седьмая ступень служит тем самым порогом качественного скачка, отделяющим низы от средних эшелонов? И в зависимости от специфики Пути этот порог варьируется, отчего в разные эпохи — в древности и в наши дни — граница средних Последовательностей проводилась по-разному…» — Клейн, мысленно рассуждая об этом, дернул за ниточки своего двойника, заставив «Мира» произнести:

— Я вполне удовлетворен твоими сведениями.

Деррик не стал скромничать. Едва заметно кивнув, юноша продолжил свой рассказ:

— «Хранители» крайне редко получают хоть сколько-нибудь значимые увечья. Стоит им лишь уйти в глухую оборону, пожертвовав атакой, как пробить их защиту становится задачей практически невыполнимой для любого, кто не достиг высших эшелонов. Причем природа урона не играет ровным счетом никакой роли. Разумеется, когда они сами переходят в наступление, их броня заметно слабеет, однако даже в таком состоянии она на порядок превосходит прочность безупречно выкованного полного латного доспеха.

— Их «Клинок Рассвета», их «Шквал Света» вкупе с прочими Потусторонними талантами позволяют им наносить сокрушительный урон абсолютно любым разновидностям монстров.

— Они обладают абсолютным иммунитетом к любым морокам и иллюзиям. Более того, эти воины способны принимать на себя урон, предназначавшийся соратникам в определенном радиусе, становясь для них истинным, непробиваемым щитом.

……

Вслушиваясь в дотошные объяснения «Солнца», Клейн не смог сдержать восхищенного внутреннего вздоха:

«Если сравнивать броню „Рыцаря Рассвета“ с защитой „Хранителя“, то это всё равно что сопоставлять силенки и габариты младенца с матерым мужиком. Сдается мне, „Хранитель“ играючи выдержит даже прямой залп из паровой винтовки… В реалиях современных войн, если только этот броненосец не угодит под шквальный огонь крупнокалиберной артиллерии, убить его будет попросту невозможно».





Глава 312


Неудавшаяся маскировка




Дождавшись, пока «Солнце» Деррик закончит, Клейн дернул за ниточки «Мира», заставив того кивнуть:

— Куда подробнее, чем я предполагал.

— Сделка завершена.

Не успел «Мир» договорить, как Клейн, виртуозно жонглируя своими способностями, синхронно снял незримый барьер, скрывавший беседу от «Справедливости», «Повешенного» и «Фокусника».

В чертогах на несколько секунд повисла тишина. «Мир» обвел присутствующих тяжелым взглядом и мрачно усмехнулся:

— На данный момент у меня больше нет нужд.

Форс, уже успевшая в общих чертах уяснить порядки и особенности этих собраний, мгновенно загорелась желанием действовать. Девушка отчаянно хотела выкупить рецепт «Мастера фокусов» — восьмой Последовательности, идущей следом за ее «Учеником».

Она кристально ясно помнила слова господина Шута: всё дело в том, что ее уровень бытия пока слишком низок, оттого полнолунный шепот и причиняет такие невыносимые муки. Стоит лишь шагнуть на новую ступень, и эта боль пойдет на спад.

Именно это подстегивало ее сгорать от нетерпения в поисках формулы следующего эликсира.

«Вот только так я с потрохами выдам свой Путь Потусторонних… Когда мы станем ближе и узнаем друг друга получше, это уже не будет иметь особого значения. Но сейчас, на первых порах, придется напустить немного туману. Иначе кто-нибудь из них запросто вычислит меня в реальном мире…» — Форс удалось сохранить холодный рассудок. Тщательно всё взвесив, она произнесла:

— Я желаю приобрести рецепты «Аптекаря» и «Мастера фокусов». Расплачусь деньгами.

Писательница намеренно вплела в свой истинный запрос формулу «Аптекаря», чтобы сбить остальных с толку. А если у кого-то и впрямь завалялся этот рецепт, она просто выкупит его, а после с наценкой перепродаст виконту Глейнту, который давно охотится за этим зельем. В любом случае в накладе она не останется, а то и вовсе сорвет неплохой куш.

Что же до финансов, то нужды в них Форс пока не испытывала. Мало того что гонорары и отчисления за ее бестселлеры стабильно, ручеек за ручейком, пополняли банковский счет, так еще и имелись приятные бонусы. Например, те самые шестьсот пятьдесят фунтов, полученные от мисс Одри за помощь в делах с Килангосом и интисским послом Бейкераном.

«Бедняжка Сио. Из собственного кармана выплатила компенсации семьям двоих погибших в той заварушке с Ланевусом, спустив больше двух сотен фунтов… Интересно, когда шумиха уляжется, возместит ли ей эти траты мисс Одри? К слову, тот клочок бумаги с почетным именем господина Шута нашелся в тайнике одной из книг в библиотеке Глейнта. Неужто кто-то из его предков тоже состоял в этом клубе? Выходит, эти тайные собрания проводятся уже многие десятилетия, а то и века?» — мысли Форс внезапно пустились вскачь, уходя всё дальше от реальности.

«Справедливость» Одри, сидевшая всего через пару кресел от новенькой, услышав о поиске «Аптекаря» и «Мастера фокусов», лишь на долю секунды опешила, но тут же безошибочно раскусила замысел гостьи.

«Это точно Форс! „Мастер фокусов“ нужен ей самой, а „Аптекарь“ пойдет на перепродажу Глейнту, ну и заодно послужит отличной дымовой завесой для отвода глаз…» — Одри едва заметно кивнула, окончательно убедившись в истинной личности «Фокусника».

«Ранг у нее явно невысок. От силы восьмой, а то и вовсе девятая Последовательность. И где только господин Шут ее отыскал? Чем она заслужила такую честь?.. Акцент отдает баклундским говором, хотя вовсе не обязательно, что она обитает именно в столице…» — «Повешенный» Элджер тоже вовсю приглядывался к новобранцу, уже успев сделать предварительный вывод, что никакой угрозы эта леди для него не представляет.

«Солнце» Деррик не вдавался в столь глубокие дебри. Юноша лишь гадал, откуда родом эта мисс «Фокусник» — из окрестностей Города Серебра или из того самого мира, где живут мисс «Справедливость» и остальные.

Клейн же с легкой долей жалости покосился на мисс «Фокусник». На ее жалкие потуги скрыть свою личность он не возлагал ровным счетом никаких надежд.

«Если ты столкнулся с „Телепатом“, который знает тебя как облупленную, то даже будучи предупрежденным о его талантах и выстроив глухую оборону, ты вряд ли сможешь утаить истинные помыслы. А уж когда ты вообще ни сном ни духом не ведаешь, кто сидит перед тобой…» — «Шут» Клейн мысленно тяжело вздохнул, сочувствуя незадачливой мисс «Фокусник».

В то же самое время он дернул за ниточки «Мира», заставив того проскрипеть:

— У меня есть формула «Аптекаря». Двести тридцать фунтов.

— Что же до рецепта «Мастера фокусов», то я приложу все усилия, чтобы его отыскать. Однако стопроцентных гарантий успеха не даю.

Сбыть формулу «Аптекаря» за звонкую монету и использовать ее же для воспитания толкового помощника — эти две цели ничуть не противоречили друг другу. Одно другому не мешало. Именно поэтому Клейн заставил «Мира» взять слово первым, дабы перехватить инициативу у «Повешенного» или «Солнца», если те вдруг надумают вмешаться.

Касательно же рецепта «Мастера фокусов» в его голове пока бродили лишь смутные задумки.

По его разумению, тот самый диковинный «Универсальный ключ» с огромной долей вероятности был неразрывно связан с девятой Последовательностью «Ученик», из которой и произрастал «Мастер фокусов». Стоит лишь раскинуть карты на его истинное происхождение здесь, над серой мглой, как нужная ниточка вполне может и найтись.

«Хм, по правде говоря, проще всего было бы выпытать это у той самой сущности, предположительно являющейся мистером „Дверь“. Он не умолкает каждое полнолуние. И, сдается мне, помимо призывов о помощи, он наверняка вдалбливает в головы бедолаг рецепты зелий и секреты метода „отыгрыша“. Всё ради того, чтобы эти невольные слушатели нарастили мощь и смогли вытащить его из той ловушки. Какая ирония: пока ты не станешь достаточно силен, вслушиваться в его бредни смертельно опасно — рассудок мигом рассыплется в прах, и потеря контроля неминуема. Классический, безнадежный замкнутый круг…» — с искренним сожалением констатировал Клейн.

Форс не стала пороть горячку и отвечать господину «Миру» сразу. Она обвела взглядом остальных участников, но ни «Повешенный», ни «Справедливость», ни «Солнце» так и не проронили ни звука.

Было совершенно очевидно, что никто из них понятия не имеет о составе эликсиров «Аптекаря» и «Мастера фокусов».

— Господин Мир, искренне надеюсь, что вам удастся раздобыть формулу «Мастера фокусов» в кратчайшие сроки, — выдержав небольшую паузу, произнесла Форс. — А рецепт «Аптекаря» я готова приобрести прямо сейчас. Как мне перевести вам оплату?

«Судя по всему, он тоже из Королевства Лоэн, раз готов принять плату в фунтах… Впрочем, золотые фунты всегда котировались на порядок выше тех же золотых хорнов или интисских феров…» — проговаривая эти слова, Форс одновременно пыталась вычислить происхождение «Мира».

«Мир», совершенно проигнорировав ее оценивающий взгляд, глухо отозвался:

— По возвращении принесете наличность в жертву многоуважаемому господину Шуту. На этом наша сделка будет считаться закрытой.

— А сам алгоритм жертвоприношения таков…

«Жертвоприношение? Господин Шут способен принимать подношения⁈ Неужто Его уровень бытия вознесся на столь недосягаемую высоту? Немудрено, что Он с таким пренебрежением отзывался о хозяине того полнолунного шепота…» — слушая инструкции и впечатывая их в память, Форс разрывалась между искренним шоком, благоговением и ощущением полной, абсолютной закономерности происходящего.

Как только инструктаж подошел к концу, Клейн силой мысли материализовал рецепт «Аптекаря» прямо перед «Миром», заставив марионетку протянуть пергамент мисс «Фокусник»:

— Сделка заключена под надзором господина Шута. Можете не сомневаться в подлинности товара.

— Моя вера в господина Шута непоколебима, — без малейших колебаний кивнула Форс. Развернув свиток, она принялась скрупулезно заучивать формулу.

В этот миг «Справедливость» Одри, чье сердце дрогнуло при виде того, как надрывается ее подруга, не удержалась от подсказки:

— Вы вольны вознести мольбу господину Шуту прямо во время жертвоприношения, попросив Его воскресить эти знания в вашей памяти. Зубрить всё наизусть совершенно ни к чему. Если вдруг столкнетесь с трудностями, достаточно просто произнести Его почетное имя и обратиться к Нему за помощью.

«К „Нему“? Мисс Справедливость только что применила к господину Шуту местоимение божественного толка! К Нему, к Нему… Неужели Он и впрямь истинное божество⁈ Но с какой стати столь великой сущности размениваться на подобные пустяки и помогать смертным?.. Хотя нет, если ритуальная магия проведена безупречно, даже семеро ортодоксальных богов частенько откликаются на зов своей паствы, исполняя их мольбы…» — Форс повернула голову к «Справедливости» и произнесла:

— Благодарю за науку. Ваш титул и впрямь идеально отражает вашу благородную натуру.

«…» — Одри внезапно почувствовала легкий укол совести.

Следом в ее голове всплыл еще один насущный вопрос, и она поспешила озвучить его:

— Мисс Фокусник, вам знаком «метод отыгрыша»?

— «Метод отыгрыша»? — Форс в полнейшем недоумении уставилась на собеседницу.

Она тут же подметила, что ни «Солнце», ни «Повешенный», ни остальные участники даже бровью не повели, услышав этот термин. Стало быть, для них это была давно известная, прописная истина.

«На этом собрании я чувствую себя какой-то неотесанной деревенщиной, впервые ступившей на столичную брусчатку Баклунда… А ведь за моими плечами немалый опыт, я завсегдатай тайных сходок Потусторонних!» — с дикой смесью тоски и искреннего восторга подумала Форс.

Ей до одури захотелось выплеснуть эту бурю эмоций на бумагу, накатав целый роман. И название подобрала бы звучное — «Странствия мисс Уолл в мире грез».

— Судя по всему, вы не в курсе, — безошибочно считав ее реакцию и опираясь на знание характера подруги в реальной жизни, вынесла вердикт Одри.

Развернувшись, она устремилась взором во главу древнего длинного стола, прямо на фигуру, скрытую за плотной пеленой серой мглы:

— Многоуважаемый господин Шут, дозволено ли мне просветить мисс Фокусник насчет «метода отыгрыша»?

— И если вы даруете свое соизволение, какую плату ей надлежит за это внести?

Изначально Одри порывалась задать прямой вопрос: не желает ли владыка взыскать долг новыми страницами из дневников Рассела, как это бывало прежде? Однако девушка вовремя спохватилась: круги общения Форс в мире мистики почти полностью дублировали ее собственные. Отдай она ей эту привилегию, и сама лишится львиной доли шансов раздобыть рукописи великого императора.

«Не то чтобы это было катастрофой — Форс рано или поздно всё равно прознает, что господин Шут собирает дневники Рассела. Да и я наверняка обрасту новыми связями среди Потусторонних. Беда в другом: она прекрасно осведомлена, что у меня на руках есть парочка страниц. Задумай она их добыть, первым делом заявится ко мне. А ведь господин Шут мои записи уже давным-давно прочел… Как только собрание закончится, нужно будет улучить момент и скормить Форс байку о том, что я случайно посеяла те листы…» — Одри лихорадочно просчитывала всю цепочку грядущих событий, изо всех сил стараясь донести свои скрытые тревоги до господина Шута через язык тела.

«И на что же намекает мисс Справедливость? Хм, они с Форс знакомы в реальности, но раскрывать карты она не желает. Стало быть, она не хочет, чтобы назначенная мной плата поставила ее в щекотливое положение и порушила конспирацию…» — Клейн задумчиво усмехнулся:

— Выбирайте цену сами и сами же всё ей растолкуйте. Я не намерен пережевывать одно и то же дважды.

«Дань уважения Богине…» — мысленно добавил он про себя.

«Славься, господин Шут!» — в душе Одри взметнулась волна бурного ликования.

Идеально выпрямив спину и слегка вздернув подбородок, она постаралась напустить на себя непривычно суровый вид и, устремив взор на Форс, произнесла:

— «Метод отыгрыша» — это искусство, позволяющее форсировать усвоение эликсира и сводящее угрозу потери контроля к абсолютному минимуму.

— Вы желаете его познать?

«Неужели подобное вообще существует? Это правда или вымысел? Впрочем, господин Шут — фигура столь немыслимого, заоблачного масштаба, Ему попросту незачем марать руки ложью в таких пустяках!» Слегка сонные, ленивые глаза Форс мгновенно распахнулись. Прикусив губу, она выпалила:

— Желаю!

Ни один Потусторонний в здравом уме не отказался бы овладеть подобным знанием! От этой мысли Форс внезапно охватило жгучее, трепетное волнение.

Одри же, выдержав короткую паузу для серьезных раздумий, озвучила условия:

— Требований всего два. Во-первых, без личного дозволения господина Шута вы не имеете права раскрывать секрет «метода отыгрыша» кому бы то ни было.

— Во-вторых, плата за науку составит двести полновесных фунтов.

Изначально юная аристократка подумывала перевести цену в страницы из дневников Рассела — опереться на тот самый тариф, по которому они с «Повешенным» когда-то расплачивались за эти знания. Вот только в реальном мире, где каракули великого императора так никто и не удосужился расшифровать, эти записи уходили с молотка за сущие копейки. К тому же подлинность бумаг зачастую вызывала серьезные сомнения. Рассудив, что полученная при таком пересчете жалкая сумма станет откровенным неуважением к самому «методу отыгрыша», девушка благоразумно накинула сверху весьма солидную надбавку.

«Хм… Если посланник господина Шута больше не нуждается в презренном металле, я просто заберу эти двести фунтов себе, а взамен, при первой же возможности, раздобуду новые листы из дневника и преподнесу их владыке в счет уплаты долга…» — Одри уже виртуозно просчитала всю дальнейшую цепочку этой сделки.

«Двести фунтов? Заветное спасение от потери контроля стоит жалкие двести фунтов⁈ Да это же просто даром, сущие копейки!» Разрываемая между шоком и диким восторгом, Форс до смерти испугалась, что продавщица может передумать, и выпалила без единой секунды на раздумья:

— По рукам!

И лишь когда слова слетели с губ, на душу писательницы опустилась легкая тоска по деньгам. Девушке вдруг показалось, что баланс на ее банковском счете тает с поистине пугающей, зримой скоростью.





Глава 313


Древние боги




«Справедливость» Одри уже собиралась было испросить дозволения на приватный разговор, как вдруг ее внимание привлекла одна странность. Сидящий в самом дальнем конце длинного бронзового стола господин «Мир» не выказывал ни малейшего интереса к методу «отыгрыша». У него даже не возникло порыва задать хоть один уточняющий вопрос.

«Он изначально владел этим методом, или же успел выведать все тайны у господина Шута в частном порядке?» — мысленно пробормотала девушка. Тем не менее, руководствуясь привычной осторожностью, она всё же запросила создания невидимого барьера для их беседы.

Дождавшись уединения, аристократка перевела взгляд на Форс и, тщательно взвешивая каждое слово, заговорила:

— Мы должны стремиться не к подчинению зелья, а к его полному усвоению.

— Ключом к этому усвоению служит «отыгрыш», а сама суть метода всегда сокрыта в названии эликсира.

— Но почему? — на одних инстинктах выпалила писательница.

Слегка замявшись, она тут же добавила еще один вопрос:

— И как именно нужно отыгрывать эту роль?

Одри мгновенно воскресила в памяти ту непередаваемую стать господина Шута и приведенные Им примеры. Слово в слово повторив Его метафоры про замок, стражников, пригласительный билет и маскировку, она подытожила:

— Подводя итог: метод «отыгрыша» призван привести тело, разум и дух в состояние абсолютной гармонии. Это позволяет обойти глухую оборону остаточной скверны зелья, вдребезги разбить ее сопротивление и переварить без остатка.

Будучи автором бестселлеров, Форс обладала поистине богатым воображением. Едва «Справедливость» закончила свои объяснения, как в голове писательницы уже вырисовались кристально ясные образы и сцены, позволившие ей уловить самую суть сказанного.

— Вот оно как…

— Оказывается, пагубное влияние остаточного духа можно выжечь таким изящным способом, сведя угрозу потери контроля к минимуму.

— И чем больше я об этом думаю, тем реалистичнее это звучит!

……

Туман сомнений мало-помалу рассеивался, уступая место волне искреннего, бьющего через край восторга.

Напоследок, желая окончательно убедиться в своих догадках, Форс спросила:

— Это наставления самого господина Шута?

— Истинно так. Не одари нас господин Шут этой мудростью, мы бы наверняка уже сорвались в бездну безумия. Само наше присутствие здесь служит неоспоримым доказательством того, что метод «отыгрыша» безупречно работает, — от всего сердца, с благоговением произнесла Одри.

Фух… Писательница тихо выдохнула спертый воздух. Ей казалось, будто ее будущее только что озарилось ослепительным сиянием надежды.

«Неужто это и есть та самая невероятная удача, о которой пишут в бульварных романах? До чего же пьянящее чувство! И всё же расслабляться не стоит. Вдруг этот господин Шут — лишь коварное, затаившееся во мраке злое божество…» — мысленно одернула себя Форс, призывая к осторожности.

Смахнув эти тревоги, она с головой погрузилась в куда более насущную проблему: как именно ей предстоит вживаться в роль «Ученицы»?

«Если судить исключительно по названию, „Ученик“ подразумевает незрелость навыков. Значит, мне надлежит смиренно внимать чужой мудрости и денно и нощно грызть гранит науки? Не лезть на рожон, укротить гордыню и кристально ясно осознавать собственную ничтожность?» — мысли Форс неслись вскачь, и она даже не заметила, как невидимая стена приватной беседы растворилась в воздухе.

В этот самый миг «Солнце» Деррик обвел собравшихся долгим, тяжелым взглядом и, стиснув зубы, заговорил:

— Я желаю знать, кто такие эти ваши семеро ортодоксальных богов, и услышать хотя бы краткие сведения о Них.

Парню наконец-то изменила выдержка, и он озвучил вопрос, который уже давно тяжелым камнем лежал у него на душе.

«…А вот это мне прекрасно известно!» — Одри на долю секунды опешила, но, быстро сообразив, о чем толкует юноша, изящно приподняла правую руку.

Синхронно с ней свою готовность ответить выказали и «Повешенный», и «Мир».

«…И что это они тут устроили?» — недоуменно хлопая ресницами, Форс пыталась вынырнуть из раздумий и понять, что она только что пропустила.

Спустя мгновение слова «Солнца» всплыли в памяти, а вместе с ними пришло и осознание их пугающего подтекста.

«Да быть такого не может! Он ни сном ни духом не ведает о семи ортодоксальных божествах? Из какой дремучей глуши он вообще вылез?» — Форс в полнейшем ступоре уставилась на юношу.

На Северном континенте любой, если он только не был несмышленым младенцем, прекрасно знал имена этой великой семерки!

Даже нищие бродяги, перебивающиеся с хлеба на воду в сточных канавах, не были исключением!

Ведь для них та скудная бесплатная похлебка, что изредка раздавали в церковных дворах, казалась манной небесной, а церковные приюты служили последним спасительным огоньком в океане кромешного отчаяния.

«Выходец из колоний Южного континента? Но к чему тратить время на столь смехотворный вопрос здесь, над серой мглой? В этом же нет ни малейшего смысла! Зайди в любую часовню, послушай воскресную проповедь пастора — и дело с концом! В каких дебрях обитает этот паренек? Что за диковинный фрик!» — мысленно причитала писательница. Затравленно озираясь по сторонам, она с нарастающим шоком подметила, что ни мисс «Справедливость», ни господин «Повешенный», ни господин «Мир» не выказывают ни капли удивления.

Тем временем Клейн, надежно укрытый плотной пеленой тумана, заметив сразу трех желающих просветить новичка, с легким смешком произнес:

— Господин Солнце, с кем именно вы намерены заключить сделку?

— И какую плату готовы предложить взамен?

Деррик поджал губы. Поразмыслив пару секунд, он ответил:

— Я желаю провести приватный обмен с каждым из них по отдельности.

Лишь так можно было собрать по-настоящему исчерпывающую картину… Суровые реалии Города Серебра, вкупе со смертельными опасностями недавних патрулей и зачисток, заставили юношу изрядно повзрослеть и набраться прагматизма.

Выдержав короткую паузу, он добавил:

— В качестве оплаты каждый вправе задать мне один вопрос. Разумеется, из числа тех, на которые я смогу дать ответ.

— Договорились. Дела Города Серебра меня в высшей степени интригуют, — ни на секунду не колеблясь, с очаровательной улыбкой отозвалась «Справедливость» Одри.

«Город Серебра? Это вообще где? Почему я впервые об этом слышу?» — Форс растерянно хлопала глазами, чувствуя себя так, словно присутствующие внезапно перешли на инопланетный язык.

Одри, заметив ее потерянный вид, любезно пояснила:

— Господин Солнце обитает за пределами Северного и Южного континентов. Его родина не затеряна ни на одном из известных островных архипелагов. Город Серебра сокрыт там, куда еще не ступала нога исследователя и куда не дотягивается наше познание.

«Да вы издеваетесь⁈» — на одних инстинктах мысленно возмутилась Форс.

Впрочем, сопоставив диковинное поведение самого «Солнца» с абсурдностью теории о том, что вся эта разношерстная компания сговорилась ради столь изощренного розыгрыша, девушка торопливо проглотила свои сомнения и приняла слова Одри за чистую монету.

«Эта тайная ложа оказалась куда грандиознее и безумнее, чем я могла себе вообразить… А уж господин Шут — и вовсе фигура недосягаемого, божественного масштаба…» — с тяжелым, благоговейным вздохом призналась себе писательница.

Одри, виртуозно считав этот шквал немых восторгов, едва не сорвалась. Ей до смерти захотелось прихвастнуть тем, что именно Клуб Таро отправил на тот свет и вице-адмирала Урагана Килангоса, и интисского посла Бейкерана, и того презренного афериста Ланевуса.

«Увы, выложи я сейчас эти карты на стол, Форс в два счета сложит два и два, мигом раскусив, кто скрывается под маской Справедливости… Секретность превыше всего! Держи язык за зубами, Одри, как бы сильно ни чесалось!» — юная аристократка судорожно втянула воздух, усмиряя тщеславие.

Будучи абсолютно некомпетентной в делах Города Серебра и не имея ни малейшего представления, о чем можно было бы расспросить юношу, Форс благоразумно отказалась от участия в торге, предпочтя роль безмолвного зрителя.

Тем временем «Повешенный» и «Мир» один за другим подтвердили свое согласие на условия «Солнца».

И больше всех в этой ситуации ликовал Клейн: для него этот хитроумный бартер означал, что вместо одного жалкого ответа он сорвет куш в виде сразу трех бесценных порций информации.

Как-никак, любые приватные диалоги в этих стенах не укрывались от ушей Шута! А уж блокировать собственные каналы восприятия владыка чертогов не собирался ни при каких обстоятельствах.

«До чего же наш юный друг Солнце наивен и прямолинеен!» — беззвучно усмехнулся парень.

Поскольку догматы и предания о семерых божествах представляли собой воистину необъятный океан знаний, «Справедливость», «Повешенный» и «Мир» были вынуждены переносить на материализованные пергаменты лишь самые, на их взгляд, стержневые факты. Спустя некоторое время исписанные листы один за другим скользнули по бронзовой столешнице прямиком в руки «Солнца».

Деррик жадно пробежался по тексту глазами, пока его взор намертво не прикипел к нескольким ключевым строкам:

«Если не брать в расчет Владыку, сотворившего всё сущее, статус древнейших богов по праву делят Вечное Пылающее Солнце, Повелитель Бурь и Бог Знаний и Мудрости. Равно как и Их культы являются старейшими ортодоксальными Церквями в мире».

«Почему эти имена мне совершенно незнакомы? Ни об одном из Них в Городе Серебра даже не слышали… За всем этим кроется какая-то пугающая, колоссальная тайна…» — рассудив, что время пребывания в Клубе Таро строго ограничено, Деррик торопливо свернул чтение. Он твердо решил по возвращении домой вознести мольбу господину Шуту, дабы тот помог ему вновь воскресить эти строки в памяти.

Вслед за этим настало время расплаты, и первой свой вопрос озвучила «Справедливость» Одри.

Подстегиваемая недавними новостями о серийных убийствах, девушка воспылала жгучим интересом к Последовательности «Демона». В точности скопировав запрос господина «Мира», она выпытала все известные подробности об этой зловещей стезе.

Деррик, уже поднаторевший в этой теме, выдал исчерпывающий ответ, присовокупив под конец весьма интригующую деталь:

— Достигнув седьмой ступени, Потусторонние из Пути «Бездны» обретают способность весьма эффективно искажать любые гадания и спиритические сеансы.

«Способности „Демонов“ воистину пугают. Интересно, принесет ли мне качественный скачок седьмая ступень „Психиатра“… Или же придется ждать до шестой?» — Одри слушала этот рассказ с нескрываемым, благоговейным трепетом.

Вторым в очередь с вопросом вступил «Повешенный» Элджер.

Казалось, он давным-давно, скрупулезно всё взвесил. Устремив взор на «Солнце», моряк заговорил низким, рокочущим тоном:

— Я жажду услышать миф о сотворении мира, что бытует в Городе Серебра.

Слегка напряженный Деррик заметно расслабился и ответил:

— Всеведающий и всемогущий Бог сотворил всё сущее, после чего погрузился в глубокий сон.

— Король Гигантов Олмир, Дракон Воображения Ангелвед, Король Эльфов Сонясолем, Прародительница Вампиров Лилит, Король Демонов Фабути, Прародительница Бессмертных Фениксов Грегари, Король Мутантов Кваситун и Король Демонических Волков Флегрея разделили между собой власть, оставленную Владыкой. Они стали божествами, безраздельно властвующими над небесами, земной твердью и океанами; над реальностью, миром духов и астралом. Они стали владыками всех рас, подлинными божествами, древними богами.

«Флегрея?» — мирно гревший уши Клейн внезапно выцепил из потока речи до боли знакомое слово.

Каждый раз, когда он получал повышение и его рассудок балансировал на грани, либо когда он соприкасался с остаточной скверной дневника семьи Антигон, в уши неизменно врывался призрачный, сводящий с ума шепот, доносящийся неведомо откуда:

— Хорнакис… Флегрея… Хорнакис… Флегрея… Хорнакис… Флегрея…

Клейн уже давненько уяснил, что Хорнакис — это тот самый горный хребет, скрывающий в своих недрах руины древней Страны Ночи. Однако какой именно смысл таит в себе слово «Флегрея», до сей поры оставалось для него загадкой за семью печатями.

И вот теперь он впервые в жизни услышал это имя из чужих уст!

Король Демонических Волков, воистину древнее божество!

«Но какого дьявола Он вообще связан с горным хребтом Хорнакис?» — Клейн, ни на йоту не изменив своей расслабленной позы, в абсолютном безмолвии продолжил внимать рассказу «Солнца» Деррика:

— Некоторые из Них сгинули в бесконечной, кровавой междоусобице друг с другом. Другие же, едва Владыка, сотворивший всё сущее, всеведающий и всемогущий Бог, пробудился ото сна, были безжалостно лишены Им дарованной власти.

— Первая половина — это миф о сотворении. Вторая же часть — подлинная летопись, которую Город Серебра пережил на собственной шкуре.

«Повешенный» Элджер слушал с нескрываемым упоением, желая выпытать еще больше подробностей. Однако, заметив, что «Солнце» явно не горит желанием развивать эту тему, моряк благоразумно прикусил язык, с головой уйдя в размышления.

«Король Демонических Волков Флегрея сошел с исторической арены еще во Вторую Эпоху — в ту самую Темную Эру, задолго до Великого Катаклизма?» — лихорадочно выстраивая логические цепочки, Клейн параллельно дернул за ниточки «Мира», заставляя двойника задать следующий вопрос.

Изначально он намеревался выведать, Потусторонние какой именно Последовательности способны виртуозно, по щелчку пальцев переходить из состояния плоти в форму духа — в точности как та самая мисс Шарон. И если бы выяснилось, что «Солнце» ни сном ни духом об этом не ведает, тогда бы он перешел к иным расспросам.

Но сейчас в его руках оказалась зацепка куда более важная и интригующая. А потому «Мир» хриплым, мрачным басом потребовал:

— Расскажи всё, что знаешь о Короле Демонических Волков Флегрее.

«Солнце» Деррик с явным недоумением скосил взгляд на господина «Мира» и, слегка нахмурив брови, ответил:

— Об этом древнем божестве мне ведомо ничтожно мало.

— Его также величают «Демоническим Волком Разрушения» и «Демоническим Волком Ночи».

«Демонический Волк Ночи… Ночи?» — Клейн слегка прищурился, а его мысли вновь пустились вскачь.





Глава 314


Возможность




«Жители Страны Ночи, раскинувшейся на главном пике хребта Хорнакис, поклонялись „Владыке Ночи, Матери Небес“… Имеет ли это какую-то связь с „Демоническим Волком Ночи“ Флегреей? Выходит, тот самый иллюзорный, сводящий с ума шепот, что преследовал меня, звучал именно как „Хорнакис… Флегрея“?»

«А какая нить связывает этого древнего бога, „Демонического Волка Ночи“ Флегрею, с Богиней? Если верить записям Рассела, Последовательность 0 тождественна истинному божеству, и на каждом Пути дозволено существовать лишь одной такой сущности… Неужто Богиня унаследовала именно власть „Демонического Волка Ночи“? Значит, Она отнюдь не древнейшее божество и вовсе не является глазом Создателя, как гласят предания?»

«Хм, в пользу этой теории говорит одна косвенная, пусть и не железобетонная зацепка. Адепты Школы Жизни истово поклоняются луне, почитая багряный диск как воплощение ока Творца, однако к Богине Вечной Ночи не питают ни малейшего пиетета…»

В голове Клейна молниеносно выстроилась целая вереница логических цепочек. Тщательно взвесив слова, он заставил «Мира» заговорить:

— Больше ничего не известно?

— Нет. Предания о Короле Демонических Волков Флегрее даже в Городе Серебра считаются седыми мифами, — Деррик чувствовал себя так, словно вообще не ответил на вопрос, а потому с явным смущением предложил: — Господин «Мир», вы вольны задать другой вопрос.

«Задать другой вопрос? Ох, юноша Солнце, до чего же ты наивен и прямолинеен… Что ж, тогда не обессудь!» — мысленно усмехнувшись, Клейн дернул за ниточки двойника, заставив того прохрипеть:

— Твои честность и верность слову поистине впечатляют.

— Не так давно я столкнулся с одним Потусторонним. Он виртуозно, по щелчку пальцев переходил из состояния плоти в форму духа, а заодно умел подчинять себе ходячих мертвецов. Тебе ведомо, к какому Пути и какой Последовательности принадлежат подобные таланты?

И пусть паренек находился в Городе Серебра, затерянном на Земле, покинутой богами, и чисто физически не мог иметь никаких связей с Баклундом, столицей Королевства Лоэн, Клейн предпочел перестраховаться. Описывая мисс Шарон, он благоразумно заменил «она» на «он».

— К слову, мастером высших эшелонов этот человек не являлся, — мрачным басом добавил «Мир».

«Солнце» Деррик скрупулезно просеял в памяти вызубренные страницы учебников и ответил:

— Раз речь не идет о высших рангах, Путь «Бессмертного Феникса» можно смело вычеркивать.

— Путь Бессмертного Феникса? — Клейн намеренно вложил в голос «Мира» нотку искреннего недоумения.

Проведя в Клубе Таро уже немало времени, Деррик прекрасно уяснил: терминология путей божественного в Городе Серебра частенько расходится с тем, как их величают мисс «Справедливость» и остальные. Ничуть не удивившись вопросу, он пояснил:

— Это та самая стезя, чьи адепты повелевают смертью и отчасти властвуют над миром духов.

— Ее девятая Последовательность носит имя «Сборщик трупов».

«Так это же Путь „Смерти“… Выходит, Прародительница Бессмертных Фениксов Грегари и есть тот самый первозданный бог Смерти…» — не изменив своей вальяжной позы во главе древнего стола, владыка чертогов заставил двойника утвердительно кивнуть:

— Я понял. Продолжай.

Деррик без промедления продолжил:

— На ум приходят лишь два варианта. Первый — это специфическая разновидность «Демонов». Как я уже упоминал, поглотившие эликсир существа разных видов мутируют по-разному. Среди них встречаются и те, кто способен виртуозно перетекать из плоти в дух, однако подобные особи — величайшая редкость, да и способностью подчинять ходячих мертвецов они наделены далеко не всегда.

— А людям такое под силу? — задал встречный вопрос «Мир».

— Нет. По крайней мере, о подобных прецедентах мне не ведомо, — с обезоруживающей честностью признался юноша.

— А какова вторая догадка? — Клейн мысленно прокрутил в голове повадки мисс Шарон в обыденной жизни и в пылу недавней схватки, одновременно заставив «Мира» слегка сменить позу.

Деррик ответил с пугающей серьезностью:

— Мутант.

— Мутант? Разве это слово не означает чудовище? — хрипло переспросил двойник.

Клейн кристально ясно помнил слова мистера Азика: под термином «мутант» скрывались проклятые люди. В зависимости от природы порчи, они сбивались в различные, обособленные племена.

В обычные дни они ничем не отличались от простых смертных, однако в самых темных закоулках их душ вечно тлели извращенные, подавляемые страсти. Стоило им лишь оказаться в определенной обстановке или наткнуться на специфический триггер, как эта дрянь вырывалась на волю. Обернувшись монстрами, они слепо и безудержно утоляли жажду резни, крови и прочих низменных пороков.

С каждым подобным срывом их сердца всё больше черствели, пока они окончательно не теряли остатки человечности и светлых чувств.

И самым хрестоматийным примером этой братии служили «Оборотни».

«Солнце» Деррик невозмутимо кивнул:

— Истинно так. Мутанты — это те самые люди, что переродились во всевозможных монстров под губительным гнетом определенных Потусторонних характеристик.

«Не проклятие, а пагубное влияние характеристик?» Восседающий в густой серой мгле «Шут» Клейн мгновенно подметил, что это в корне расходится с лекцией мистера Азика.

«Так вот как трактовали природу мутантов до Великого Катаклизма? То, что в Городе Серебра считается заурядной прописной истиной, для Потусторонних Северного и Южного континентов — воистину бесценный кладезь знаний…» — юноша в очередной раз осознал всю немыслимую уникальность Земли, покинутой богами.

Выдержав короткую паузу, Деррик продолжил:

— Те самые характеристики, что порождают мутантов, безупречно складываются в единый Путь Последовательностей. Иными словами, даже обычный человек, поглотив нужный эликсир, способен обратить себя в подобную тварь.

— Цепочка «Мутанта»? И о каком именно Пути идет речь? Как зовется стартовая, девятая ступень? — с нескрываемым любопытством заставил Клейн спросить своего двойника.

Деррика совершенно не заботило, какой по счету вопрос задает собеседник. Сочтя это вполне закономерным уточнением, он поведал:

— В наших краях девятая Последовательность этой ветви носит титул «Пленник».

— Разум — пленник плоти, а плоть — заложница этого мира. Само название олицетворяет скованные в цепи безумие и подавляемые, низменные страсти.

«„Пленник“? Эта стезя безраздельно принадлежит Школе Розы, печально известной своими кровавыми жертвоприношениями и поклоняющейся так называемому Скованному Богу… Вот только мисс Шарон совершенно не похожа на безжалостную, упивающуюся резней убийцу… Погодите-ка, Марич ведь явно скрывается от какой-то могущественной фракции. Уж не отступники ли они со своей компаньонкой? Сбежали из Школы Розы, дабы не превратиться в конченых, безумных сектантов?» — выстроив эту складную гипотезу, Клейн дернул за ниточки марионетки:

— Твой ответ меня полностью устраивает. Сделка завершена.

Вслед за этим участники клуба перешли к неспешному обмену последними новостями и слухами.

Как только духовные резервы Клейна приблизились к критической отметке, он своевременно объявил об окончании очередного собрания Клуба Таро.

Дождавшись, пока над серой мглой воцарится первозданный покой и исчезнут даже иллюзорные болванчики, юноша принялся курсировать между реальностью и таинственным измерением, благополучно перетащив «Универсальный ключ» в недра древнего дворца.

«И пускай дневники Рассела прозрачно намекают, что на Пути „Ученика“ с огромной долей вероятности пустует престол нулевой Последовательности, пороть горячку смертельно опасно. Вполне возможно, что и мастера первой или второй ступени способны нанести сокрушительный ответный удар даже сквозь пространство… А если истинный бог там всё же имеется? Ставить на кон собственную жизнь я не намерен…» — переведя дух и усмирив бьющееся сердце, Клейн вывел на пергаменте фразу для прорицания:

«Его происхождение».

Следом он намертво стиснул в ладони «Универсальный ключ», дабы расплывчатое «его» случайно не утянуло гадание в ложное русло.

Вальяжно откинувшись на спинку кресла, парень принялся беззвучно чеканить заклинание, плавно проваливаясь в глубокий сон.

В этом зыбком, расколотом на куски и застланном серой пеленой мире его взору предстал древний бронзовый канделябр, увешанный множеством пляшущих огоньков свечей.

Канделябр освещал то, что больше всего походило на глухую тайную комнату, наглухо отрезанную от лучей солнца. В скудном свете проступали очертания длинного стола, пузатого черного котла, стеклянных склянок и потертого блокнота в коричневом переплете.

Прямо перед столом возвышался молодой человек, облаченный в классическую черную мантию. Его остекленевший взгляд был неотрывно прикован к зажатому в пальцах флакону с зельем.

— Предки, я ступаю на тропу сверхъестественного. Клянусь, мне по силам возродить былую славу дома Авраамов! — в исступлении пробормотав эти слова, юноша залпом осушил пузырек.

В ту же секунду лицевые мышцы парня дико исказились, а черты скрутило невыносимой, жуткой гримасой агонии.

Разорвав тишину истошным, леденящим душу воплем, он рухнул на пол. Бедолага судорожно бился в конвульсиях, раз за разом отчаянно впиваясь пальцами в собственное горло.

За какие-то жалкие мгновения он изодрал в клочья мантию и содрал с себя кожу, переродившись в омерзительного, сочащегося кровью монстра.

Бах!

Кровавое месиво с треском разлетелось во все стороны. Казалось, каждый кусок плоти обзавелся собственной извращенной волей, расползаясь по комнате и оставляя за собой глубокие, ядовитые ожоги коррозии.

В конечном итоге вырваться за пределы тайной комнаты им так и не удалось. Медленно, дюйм за дюймом, эта пульсирующая масса угасла, погрузившись в первобытное безмолвие.

Мириады сияющих искр хлынули к одной-единственной оторванной фаланге пальца, сплетаясь с ней воедино и рождая на свет ключ древней, причудливой формы, отливающий тусклой латунью.

Одновременно с этим Клейн успел выхватить взглядом затерявшиеся в лохмотьях мантии серебряные карманные часы, щедро усыпанные россыпью бриллиантов.

Видение с хрустом растаяло. Распахнув глаза и глядя перед собой, юноша тяжело вздохнул:

— До чего же нелепо… Гордо кричал о возрождении славы дома Авраамов, а сам с треском провалился на самом же первом шаге… Выходит, даже прыжок на девятую ступень таит в себе изрядную угрозу…

— Дом Авраамов — один из великих аристократических родов эпохи династии Тюдоров Четвертой Эпохи. По слухам, именно они безраздельно владели Путем «Ученика», однако их наследие, вероятнее всего, осталось неполным.

Клейн мысленно прокрутил только что увиденные сцены и, задумчиво отстукивая ритм пальцами по краю длинного стола, пробормотал себе под нос:

— Он говорил на лоэнском, вот только акцент я так и не распознал.

— Мода щедро усыпать карманные часы чистыми бриллиантами, не разбавляя их иными самоцветами, вошла в обиход лишь в последние десять лет.

— Как-нибудь при случае нужно будет вновь наведаться в Церковь Урожая и выведать у святого отца Утравски, где он вообще раздобыл этот «Универсальный ключ»… Быть может, удастся нащупать хоть какие-то зацепки.

Не успел Клейн собраться с мыслями и покинуть чертоги над серой мглой, как иллюзорная звезда, символизирующая «Фокусника», внезапно запульсировала, то раздуваясь, то сжимаясь. Это Форс взывала к нему, испрашивая дозволения на проведение ритуала жертвоприношения.

В обычные дни девушка отродясь не таскала при себе такие горы наличности. Однако накануне она как раз собиралась на подпольную сходку Потусторонних и предусмотрительно приберегла пятьсот полновесных фунтов в надежде выкупить нужные артефакты. Кто бы мог подумать, что из-за недавних политических обострений то собрание отменят. Впрочем, теперь эти сбережения пришлись как нельзя кстати: ими она с лихвой могла оплатить и рецепт «Аптекаря», и секрет «метода отыгрыша», в сумме потянувшие на четыреста тридцать фунтов.

Узрев, как распахнулись призрачные врата света и как поглощенные ими ассигнации бесследно растворились в пустоте, Форс на пару долгих секунд застыла в полнейшем ступоре. Лишь придя в себя, она принялась искренне и горячо возносить хвалу господину Шуту.

«Рецепт „Аптекаря“ сбуду виконту Глейнту фунтов за триста. Жадничать не стоит, иначе пущу под откос наше долгосрочное сотрудничество… Что же до мисс Одри, с ее нуждами пока можно повременить. У нее есть все шансы навести мосты с Алхимией Психологии и заполучить нужную формулу напрямую. А уж если дело выгорит, я всегда смогу перекупить рецепт на собраниях Клуба Таро… Эх, нужно еще проверить, работает ли этот хваленый „метод отыгрыша“. Если эффект и впрямь будет, придется хорошенько поломать голову над тем, как вымолить у господина Шута дальнейшие наставления… Хм… а ведь наша простодушная Сио день за днем, сама того не ведая, безупречно вживалась в роль „Арбитра“, играючи выполняя все условия этого самого метода…» — мысли Форс стремительно уносились вдаль, строя планы на грядущее.

Благополучно приняв куш в четыреста тридцать фунтов, Клейн одновременно уловил и мольбу от мисс «Справедливости». Юная аристократка взывала к владыке: если Его избранник более не испытывает нужды в презренном металле, она готова обменять те двести фунтов на клятвенное обещание собрать новые страницы из дневников Рассела, дабы во что бы то ни стало угодить господину Шуту.

«Я и так более чем доволен! Еще пара десятков монет, и мой капитал перевалит за тысячу полновесных фунтов!» — мысленно возликовав, Клейн с благородной снисходительностью отклонил щедрое предложение мисс «Справедливости».

Покончив с этим, он вновь погрузился в хлопоты, помогая юношу «Солнцу» воскресить в памяти все те подробности о семи ортодоксальных божествах, что были оглашены на собрании.

Уладив все дела в таинственных чертогах, вымотанный до предела Клейн вернулся в реальный мир. Распахнув плотные шторы, он вновь засел за пухлые досье серии баклундских убийств, отчаянно пытаясь выискать следы того самого животного, которое вполне могло быть втянуто в эту кровавую круговерть.





Глава 315


Возвращение в Церковь Урожая




Город Серебра. Внутри тесной, давящей каморки.

«Солнце» Деррик Берг сидел на краю кровати, в абсолютной тишине прокручивая в памяти полученные на собрании сведения о семерых божествах.

Эти совершенно незнакомые имена богов, эти столь похожие и одновременно чуждые древние мифы — всё это кричало о существовании нового, разительно отличающегося от окрестностей Города Серебра мира.

«Неужели та земля не была покинута богами? Или же… она находится под покровительством новых божеств?» — Деррик неподвижно сидел в густом мраке, лишь изредка озаряемом ослепительными вспышками молний, что разрывали небеса за окном.

Мало-помалу он перевел свои мысли на те сферы власти, которыми безраздельно правили семеро богов, пытаясь сопоставить их с могуществом «Дракона Воображения» Ангелведа и прочих древних божеств:

«Власть так называемого „Бога Войны“ до боли напоминает могущество Короля Гигантов Олмира. „Повелитель Бурь“ делит одну стезю с Королем Эльфов Сонясолем. „Богиня Вечной Ночи“, судя по всему, вобрала в себя черты Короля Демонических Волков Флегреи и Прародительницы Вампиров Лилит. А вот Вечному Пылающему Солнцу, Матери-Земле, Богу Знаний и Мудрости, равно как и Богу Пара и Машин, аналогов в древних преданиях не сыскать…»

«Эх, когда на уроках нам втолковывали мифы и предания, я слушал вполуха и пропустил мимо сознания целую бездну деталей…»

«Фух… Раз уж в ближайшее время меня освободили от патрулирования, стоит наведаться в библиотеку Башен-Близнецов и как следует порыться в архивах».

Деррик решительно поднялся на ноги. Сказано — сделано.

Его пробелы в знаниях были вполне закономерны — этой бедой страдало подавляющее большинство жителей Города Серебра. Во время базового обучения весь упор делался на сугубо прикладные дисциплины: «Демонологию», «Классификацию монстров», «Искусство талисманов» и «Основы мистики». На всё то, что помогало выжить в схватках с тварями из глубин мрака или повысить урожайность съедобных трав. А вот на таких второстепенных предметах, как «Мифология», ученики частенько витали в облаках.

Не будь история Города Серебра тем самым стержнем, что сплачивал горожан и питал их чувство чести и долга, отчего «Совет Шести» вдалбливал ее с маниакальной строгостью, Деррик был готов биться об заклад: его исторических познаний хватило бы от силы на последние лет двадцать-тридцать.

Подхватив свой «Топор урагана», юноша шагнул за порог. Следуя по чистой, лишенной изысков, но изъеденной временем каменной мостовой, он вскоре добрался до высящихся на севере города Башен-Близнецов.

Башня с острым шпилем служила Городу Серебра библиотекой, пунктом обмена заслуг и местом распределения провианта. Вторая же, увенчанная куполом, безраздельно принадлежала «Совету Шести». Поговаривали, что именно там хранится тот самый мистический артефакт, что поддерживал жизнь в Городе Серебра на протяжении долгих двух тысячелетий, а также располагались склады с рецептами и Потусторонними ингредиентами.

Переступив порог остроконечной башни, Деррик прямиком направился на третий этаж. Повинуясь смутным воспоминаниям, он быстро отыскал стеллажи, отведенные под мифологические архивы и соответствующие древние фолианты.

Его взгляд как раз зацепился за один пухлый том, посвященный мифам о сотворении мира. Парень уже было потянулся за ним, как вдруг изящная, безупречно белая рука с тонкими, длинными пальцами опередила его, ловко выудив нужную книгу.

Деррик скользнул взглядом по руке. Хватило лишь одного мгновения, чтобы юноша поспешно опустил голову, прижал ладонь к груди и глухо, с подобающим почтением произнес:

— Приветствую вас, старейшина Ловия.

Той, кто увела книгу из-под носа, оказалась не кто иная, как член «Совета Шести», «Пастырь» Ловия.

Облаченная в просторную черную мантию, сплошь испещренную загадочной пурпурной вязью, она распустила по плечам густые, слегка вьющиеся серебристо-серые волосы.

Ее лицо сияло безупречной белизной и гладкостью, а выразительные, царственные черты придавали ей вид женщины, едва перешагнувшей тридцатилетний рубеж. Светло-серые глаза, казалось, были способны пронзить саму душу.

— М-м, — в ответ на приветствие Деррика Ловия лишь едва заметно кивнула. Не проронив больше ни слова, она в абсолютном безмолвии развернулась и, сжимая в руке фолиант, скользнула прочь из прохода между стеллажами.

«Старейшина Ловия, кажется, пришла в норму… А ведь еще недавно ее швыряло из крайности в крайность безо всякой логики: то она заходилась в рыданиях, то истекала ядовитой усмешкой, то яростно фыркала, то впадала в ледяную апатию…» — эта мысль промелькнула в голове Деррика на одних инстинктах.

Внезапно юношу пробрал беспричинный, леденящий страх.

Именно потому, что старейшина Ловия пришла в норму…

Пришла в норму…

…………

Скрупулезно перелопатив всю кипу досье, Клейн так и не наткнулся ни на единое упоминание о животных.

Становилось кристально ясно: в ходе первоначального следствия эту деталь попросту прохлопали ушами.

«Так, нужно держать себя в руках и не забывать о первоначальном плане. Соваться в одиночное расследование — чистой воды безрассудство. Даже если отбросить в сторону вопрос, хватит ли у меня специфических талантов, чтобы обмануть звериное чутье „Демона“ на опасность, риск нарваться на курирующих дело Ночных Ястребов грозит обернуться катастрофой. Мой удел в этой партии — сугубо роль второго плана: препарировать факты, подкидывать догадки и проверять зацепки на вшивость…» — мысленно рассуждал Клейн, прикидывая свой следующий шаг.

Досконально изучив арсенал способностей «Демона», он благоразумно отказался от затеи спихнуть проверку прошлых подозреваемых на наличие питомцев на плечи Стюарта. Подобный приказ с пугающей долей вероятности мог стоить детективу жизни.

«Сейчас идет лишь первичная, слепая прочесовка, так что Стюарту вряд ли что-то угрожает. „Демон“ — это вам не конченые психи из ордена Авроры, он не станет лезть на рожон и светиться без нужды. Завтра-послезавтра Стюарт наверняка отчитается о проделанной работе, и, быть может, в его сводках всплывет та самая ниточка, которую никто не заметил». Клейн поднялся с кресла и, засунув руки в карманы, принялся мерно мерить шагами гостиную.

На данный момент его терзала лишь одна дилемма: как заставить легавых и официальных Потусторонних, тянущих лямку следствия, обратить внимание на животный след?

В лоб заявлять нельзя — это неминуемо вызовет жгучие подозрения. Действовать слишком топорно и навязчиво — результат будет тем же… «Эх, я же не „Зритель“, у меня нет таланта исподволь манипулировать чужими мыслями…» Тщательно всё взвесив и перебрав десяток вариантов, Клейн наконец-то нащупал безупречный план.

Выудив лист почтовой бумаги и перехватив перьевую ручку, он быстро застрочил:

«Многоуважаемый мистер Стентон!»

«Мне пришла на ум одна прелюбопытная мысль. Во время нашего недавнего диспута все сыщики сошлись во мнении, что убийца орудует с пугающей, хирургической точностью. В его действиях не читается ни капли неуверенности, сплошной леденящий душу профессионализм. Совершенно очевидно, что подобное мастерство не дается от рождения. Оно требует богатого, кровавого опыта — как у студента-хирурга из медицинской академии или мясника на бойне».

«Тогда я осмелился предположить, что в прошлом этот мясник уже успел наследить в схожих инцидентах. Этот вектор казался мне наиболее многообещающим, и я планировал сосредоточить на нем все усилия».

«Однако, поразмыслив над этим последние пару дней, я пришел к выводу, что моя теория зияет брешами. А что, если свой чудовищный опыт он набивал вовсе не на людях?»

«Не допускаете ли вы мысли, что его подопытными манекенами стали несчастные животные? Живые твари самых разных мастей».

«Никто не ведет счет зверью, ежедневно гибнущему на улицах Баклунда. А уж сколько их сгинуло в зловонных недрах столичной канализации — и вовсе одному богу известно. Чем не идеальные мишени для оттачивания навыков?»

«Вот такие скромные соображения. Искренне надеюсь на вашу профессиональную оценку».

«Шерлок Мориарти».

Клейн благоразумно не стал рубить с плеча, заявляя, что убийцей может оказаться мутировавший в демона зверь. Вместо этого он изящно прикрылся легендой о «живых манекенах для тренировок», отчаянно уповая на то, что Айзенгер Стентон ухватится за эту ниточку, обратит свой пронзительный взор на выпавший из поля зрения «животный след» и даст наводку официальным инквизиторам.

Пока перо скользило по бумаге, юношу внезапно осенило: а ведь это и впрямь вполне рабочий вектор!

Вполне вероятно, что этот ублюдок-«Демон» до сих пор гуляет на свободе лишь потому, что львиную долю времени оттачивал свои таланты именно на бессловесных тварях.

А когда зверь рвет зверя — это ни у кого не вызывает ни малейших подозрений. Сущая обыденность, недостойная даже газетной заметки.

«Пусть будет так. Остается лишь надеяться, что эта записка послужит для них искрой вдохновения…» — аккуратно свернув письмо, Клейн облачился в уличный костюм и направился к почтовому ящику на углу улицы.

Спустя четверть часа солиситор Юрген, с недоумением наблюдавший сквозь эркерное окно, как детектив Шерлок наворачивает уже который круг по улице, не выдержал. Распахнув парадную дверь, он вежливо поинтересовался:

— Мистер Мориарти, вы, часом, не забыли ключи?

— Э-э… Пожалуй, что так, — Клейн через силу выдавил неловкую улыбку.

— В таком случае, отчего бы вам не скоротать время у меня? Отведаете с нами ужин, а уж когда стемнеет, благополучно вернетесь домой. Смею полагать, частным сыщикам вроде вас не занимать талантов в альпинизме, — с предельной серьезностью предложил Юрген.

«И так тоже можно?» — Клейн на долю секунды опешил, но тут же расплылся в абсолютно искренней, радостной улыбке:

— Почту за величайшую честь.

Как-никак, бабуля адвоката Юргена стряпала так, что любой шеф-повар обзавидуется!

А вдобавок можно будет всласть потискать кота!

…………

Дождавшись, пока город окончательно погрузится во мрак, сытый и умиротворенный Клейн немного перевел дух у себя дома. Перехватив трость, он покинул улицу Минск.

Юноша вознамерился сделать еще одну вылазку в район Баклундского моста, на улицу Роз. Ему не терпелось вытрясти из епископа Утравски всю подноготную того самого «Универсального ключа».

Опираясь на метод лозоходства с помощью трости, он без сучка без задоринки добрался до Церкви Урожая под покровом глубокой ночи и просочился внутрь по уже отработанному маршруту.

Вот только на этот раз епископ Утравски отнюдь не замаливал грехи в главном зале. В густом полумраке и звенящей тишине маячили лишь безмолвные ряды пустых скамей.

«Отошел ко сну?» — слегка озадаченный, Клейн крадучись двинулся в сторону жилых покоев, скрывавшихся в глубине храма.

Едва обогнув угол, он нос к носу столкнулся с Утравски. Исполинский священник, больше похожий на ожившую гору, как раз неспешно поднимался по каменным ступеням из подземелья. А доносившийся оттуда грохот ясно давал понять: кто-то яростно колотит в тяжелую каменную дверь.

«И кого же это он засадил в подвал?» — в голове Клейна мгновенно всплыла целая вереница весьма сомнительных и жутких газетных хроник.

Епископ Утравски, вскинув голову и узрев сыщика во всё той же безупречной маскировке, заметно опешил и, чуть погодя, спросил:

— Вы так и не нашли дорогу домой?

«…Неужели я похож на идиота, который способен столько времени плутать в трех соснах?» — Клейн через силу выдавил неловкую улыбку:

— Святой отец, я не заблудился.

— Полагаете, что та формула — фальшивка? Быть того не может… — епископ Утравски недоуменно нахмурился, замерев на полпути к вершине лестницы.

Благодаря этому он наконец-то оказался с Клейном на одном уровне.

— Нет, рецепт подлинный, — предельно честно ответил сыщик.

В этот самый момент тяжелая каменная дверь подвала вновь содрогнулась от ударов. Грохот становился всё яростнее, и сквозь него прорвался надрывный мужской голос, требующий выпустить его наружу.

— Это кто? — не удержавшись, поинтересовался юноша.

Епископ Утравски лишь добродушно усмехнулся:

— Один вампир.

Не успело эхо его слов стихнуть, как узник в подземелье истошно завопил:

— И что с того, что вампир⁈ Думаешь, раз вампир, так можно держать меня взаперти⁈ Считаешь нормальным изо дня в день пытать меня своим занудным бубнежом и этими проклятыми священными текстами⁈ Тьфу! Я принадлежу к благородному роду Крови, так что не смей клеймить меня этим вульгарным словечком!

— Заруби себе на носу: я истово поклоняюсь луне и ни за какие коврижки не преклоню колени перед твоей Матерью-Землей! Оставь свои жалкие попытки, проклятый старикашка!

Клейн, которому впервые в жизни довелось столкнуться с настоящим, живым кровососом, сгорая от любопытства, задал еще один вопрос:

— Святой отец, и где же вам удалось его изловить?

Утравски смерил сыщика весьма странным, трудночитаемым взглядом и пояснил:

— Он — предыдущий владелец того самого «Универсального ключа».

— В один прекрасный день бедолага заплутал и случайно забрел прямиком в мой храм.

«…» Клейн всерьез задумался, а стоит ли ему вообще таскать эту проклятую отмычку с собой.

«Хвала небесам, я хотя бы умею гадать…» — с невероятным облегчением мысленно выдохнул парень.

— По счастливому стечению обстоятельств, в тот момент его как раз обуяла жажда крови, так что я мигом почуял неладное, — с мягкой улыбкой добавил епископ.

— Тьфу, да не напоминай ты мне о крови! Моя душа просит сладкой крови юных, невинных дев, а не той мерзкой бурды, что течет в венах такого вонючего старикашки! — внезапно сорвался на гневный вопль узник подземелья.

Епископ Утравски, ничуть не оскорбившись, спокойно разъяснил:

— Когда жажда сводит его с ума, я сцеживаю ему толику собственной крови.

Клейн понимающе кивнул. Присмотревшись повнимательнее, он подметил, что тяжелая каменная створка щедро испещрена Священными Эмблемами Жизни и целой вязью мистических знаков, сплетающихся в безупречную, монолитную печать.

«Сдается мне, с наступлением дня, когда храм наполнится прихожанами, оттуда даже писк наружу не просочится…» — быстро прикинул сыщик.

— Могу ли я быть чем-то полезен? — нарушил тишину исполинский священник.

Юноша решил не юлить:

— Я желаю знать, откуда берет свое начало этот «Универсальный ключ».

— В таком случае, тебе придется пообщаться с ним, — епископ кивком указал в сторону темницы.

Буйный пленник мгновенно затих, а затем выдал расслабленный, ленивый смешок:

— Дружище, я с превеликим удовольствием пролью свет на эту загадку.

— Но лишь при одном условии: сперва ты вытащишь меня из этой проклятой дыры.





Глава 316


Не выступай без подготовки




«А губа-то у него не дура…» — услышав требования вампира, Клейн едва сдержал смешок, разрываясь между искренним раздражением и весельем.

Бросив взгляд на стоящего впереди епископа Утравски, юноша задумчиво поинтересовался:

— Святой отец, не одолжите ли мне вашу свечу? Ту самую, что вы показывали в прошлый раз. Никак не припомню ее названия.

Епископ не успел и рта раскрыть, как из подвала донесся ошарашенный возглас кровососа:

— Эй, ты что задумал⁈ Чего удумал, а⁈

В этот момент Утравски мягко отозвался:

— Ее имя — «Свеча душевного кошмара». Но зачем она тебе?

«Святой отец, а вы отлично подыгрываете. Даже про предназначение спросили…» — уголки губ сыщика едва заметно поползли вверх, и он ответил:

— Намерен пустить ее в ход, чтобы выудить правду прямо из самых сокровенных недр подсознания нашего плененного друга.

— Сами понимаете, природа щедро одарила меня талантами в этой стезе, так что подобные фокусы мне вполне по плечу…

Не успело эхо его слов стихнуть, как вампир в подземелье истошно завопил:

— Ублюдок, даже не думай! Выкинь эту дурь из головы!

— Обойтись так с благородным отпрыском Крови — значит навлечь на себя вечное проклятие!

— Эй-эй, полегче! Ладно, сдаюсь! Я всё выложу, поведаю всю подноготную этого вашего «Универсального ключа»!

Клейн не сдержался и издал тихий смешок:

— Премного благодарен за сговорчивость.

— Тьфу! Я так и знал, что друзья этого вонючего старикашки — те еще пройдохи! Будучи полноправным вампиром, я всего лишь таскал кровь из донорских колб в госпитале. Да я и так сдерживал свои инстинкты изо всех сил! За что меня вообще заперли в этой дыре? Зачем обрекли изо дня в день терпеть это занудное, жужжащее над ухом словно навозная муха «Священное Писание Жизни»⁈ — в сердцах, брызжа праведным гневом, пожаловался узник.

«Будем откровенны: будь всё в точности так, как ты расписываешь, и столкнись ты со мной, я бы ограничился парой строгих нотаций. Какая досада, что твой топографический кретинизм завел тебя прямиком в этот храм, где тебя встретил человек, чьи руки по локоть в крови, бывший фанатик битв, а ныне — истово кающийся и не менее фанатично верующий священник. Фортуна просто повернулась к тебе задом, дружище… Впрочем, душевный недуг епископа Утравски уже исцелен, так что реального вреда он тебе не причинит. В худшем случае — так и оставит томиться под замком в качестве ручного кровососа…» — беззвучно ответил Клейн на чужие стенания.

Выдержав паузу в пару секунд, пленник подземелья продолжил:

— С месяц назад я по привычке наведался в больницу Южного района, чтобы стащить пару флаконов свежей крови. И там же нос к носу столкнулся с каким-то воришкой.

— Этот идиот метил в бухгалтерию, но умудрился заблудиться в трех соснах и вскрыл банк крови. Там-то я его и сцапал с поличным.

— При нем обнаружился тот самый «Универсальный ключ». Малец раскололся, что прихватил его во время одного из прошлых налетов на какой-то особняк. Заодно, вместе с отмычкой, он прихватил еще и усыпанные бриллиантами карманные часы. И всё это добро пылилось в чьем-то подвале.

— Поначалу воришка решил, что ключ открывает лишь конкретную комнату или сейф. Но, сунув его в пару-тройку замочных скважин, обомлел: отмычка играючи щелкала любые засовы! Для ночного татя это был поистине сказочный, невообразимый дар небес. С тех пор он обчистил немало домов, пока не нарвался на меня и не лишился своей волшебной игрушки.

— Проклятье, знай я тогда, что эта железяка нагоняет на владельца такой лютый топографический кретинизм!

«История идеально ложится на видения из моего недавнего гадания… Вот только не проклят ли часом этот „Универсальный ключ“? Прошлый хозяин заплутал и угодил в темницу, его предшественник заблудился и был пойман с поличным… Пожалуй, стоит и впрямь зашвырнуть эту дрянь в чертоги над серой мглой и выуживать лишь по мере крайней необходимости. Хотя… это чревато лишней возней, так можно и драгоценное время упустить…» — Клейн, виртуозно контролируя мимику, неспешно задал следующий вопрос:

— И в каком же именно доме ваш юный друг разжился этим артефактом?

Пленник в подвале недовольно забурчал:

— Ты сомневаешься в моих умственных способностях? Будто я мог упустить такую важную деталь!

— Он клялся, что обчистил дом номер сорок восемь по авеню Ривер-Бенд, что в районе Баклундского моста. Я сам планировал наведаться туда на досуге, всё разузнать, а в итоге… Тьфу, проклятье!

— Всё, моя совесть чиста. Я выложил всё как на духу. Оставьте меня в покое!

Клейн, однако, даже не подумал уходить. Вместо этого он неторопливо выудил из кармана медную монету в полпенни и едва слышно забормотал:

«Он нагло врет».

……

Прокрутив фразу в уме ровно семь раз, юноша, чьи глаза стремительно налились беспросветным мраком, звонким щелчком подбросил медяк в воздух. Неотрывно следя за кувыркающейся в полете монетой, он позволил ей послушно рухнуть в раскрытую ладонь.

На этот раз профиль монарха смотрел вверх — безоговорочное подтверждение.

А значит, вампир действительно вешал ему лапшу на уши!

«Исповедь про воришку и банк крови в точности бьется с моими прорицаниями, так что тут сомнений нет… Стало быть, кровосос соврал именно с координатами!» — Клейн перевел взгляд на епископа Утравски и тихонько усмехнулся:

— Он лжет.

— Давайте-ка пораскинем мозгами, зачем ему это понадобилось.

— Срывать злость и мстить мне, случайному прохожему — затея донельзя глупая, да и его плачевному положению это никак не поможет.

— Отсюда напрашивается вывод: таким хитрым маневром он банально пытался позвать на помощь. А тот адресок с огромной долей вероятности принадлежит его подельникам. Святой отец, не желаете ли нанести им визит вежливости?

В подземелье мгновенно повисла ледяная, звенящая тишина. Лишь спустя несколько долгих, томительных секунд вампир разразился наигранным, лающим смехом:

— Да я просто не хотел выкладывать тебе всё на блюдечке! Ты изводил меня угрозами, а я скормил тебе фальшивку в отместку. Что тут такого? Обычное дело!

«В твоем голосе так и сквозит отчаянная, натужная попытка сохранить лицо…» — с легкой улыбкой парировал Клейн:

— В таком случае, я жажду услышать истину. И если ты вновь попытаешься скормить мне ложь, я без малейших угрызений совести солью этот адресок всем Трем великим Церквям. Припишу, что тамошние жильцы вхожи в ту самую банду серийных потрошителей.

— … До чего же мерзкий, ядовитый народец эти людишки… — сквозь зубы, едва сдерживая ярость, простонал вампир. — Район Баклундского моста, улица Уилди, дом номер тридцать два.

Клейн привычным жестом вновь подбросил монету и на этот раз получил железобетонное подтверждение: пленник сказал чистую правду.

«Стало быть, иммунитетом к гаданиям и даром искажать прорицания кровососы не обладают… Впрочем, для верности всё равно перепроверю это в чертогах над серой мглой…» — прижав ладонь к груди, сыщик отвесил тяжелой каменной створке подвала изящный, учтивый поклон:

— Премного благодарен за сотрудничество.

— Тьфу! — донеслось из глубин подземелья раздраженное, злобное фырканье.

И в тот самый миг, когда Клейн уже круто развернулся, намереваясь покинуть храм, узник внезапно подал голос, надрывно прокричав:

— Заруби себе на носу: мое имя — Эмлин Уайт! Запомни, меня зовут Эмлин Уайт!

«И на кой черт мне сдалось твое имя? Вытаскивать тебя отсюда я всё равно не собираюсь. Лезть в драку без подготовки, на чужой территории, да еще и против исполина Утравски? Я что, похож на самоубийцу? Тем более у него в загашнике имеется тот проклятый артефакт, дарующий несокрушимую мощь за счет влитой обратно крови… Стоп. А может, дружки этого клыкастого выставят за него награду, и он прозрачно намекает, чтобы я толкнул им эту информацию и сорвал куш?» — на долю секунды опешив, Клейн так и не проронил ни звука, молча покинув Церковь Урожая.

Отыскав неподалеку глухой, безлюдный закоулок, юноша проворно отцепил спрятанный в левом рукаве маятник. Не теряя времени, он раскинул экспресс-гадание, проверяя, не таит ли в себе смертельную угрозу немедленная вылазка на улицу Уилди, 32.

Вердикт оказался вполне обнадеживающим: риск присутствует, но в пределах допустимого.

«Определенный риск… И откуда же ждать удара? В чем именно кроется подвох?» — Клейн принялся скрупулезно препарировать ситуацию. На ум мигом пришла мысль: а вдруг тот самый сорвавшийся в бездну и погибший от потери контроля ученик, снедаемый чудовищной предсмертной злобой, переродился в какого-нибудь жуткого мстительного духа? Причем из числа тех, что обладают пугающей, сокрушительной мощью.

«Хотя нет, не сходится. Вспомним того воришку: он же обчистил дом, стянул „Универсальный ключ“ и благополучно унес ноги, не столкнувшись ни с какой чертовщиной. Выходит, источник опасности таится в какой-то иной, наглухо скрытой части особняка?» — еще раз тщательно взвесив все за и против, сыщик благоразумно рассудил, что лезть на рожон без железобетонной подготовки — чистой воды безрассудство. Не хватало еще нарваться на тварь, против которой весь его нынешний паранормальный арсенал окажется бесполезен, а путей к отступлению не останется.

«Для начала нужно как минимум разжиться пулями, способными выжигать духов и стирать в порошок призрачные тени…» — едва заметно кивнув собственным мыслям, постановил он.

Выстроив эту логическую цепочку и подкрепив ее свежими воспоминаниями о зубодробительной схватке с «Рыцарем Рассвета» епископом Утравски, Клейн внезапно осознал, что только что нащупал первую, незыблемую заповедь для «Фокусника»:

«Не выступай без подготовки!»

«Иначе твои жалкие трюки разоблачат в два счета, и ты с треском провалишься…» — беззвучно добавил юноша.

…………

Утро вторника. Покончив с утренним моционом, Клейн поджарил пару ломтиков хлеба и приготовил сливочное масло. Но садиться за завтрак он не спешил — первым делом юноша распахнул входную дверь и выудил из почтового ящика свежую прессу.

«Ого, письмо…» — вытащив застрявший меж газетных страниц конверт, он направился обратно в столовую, на ходу скользя взглядом по отправителю.

«От Стюарта… Похоже, он уже закончил предварительное расследование», — Клейн едва заметно кивнул. Вскрыв конверт и встряхнув сложенный лист, юноша принялся за чтение, попутно усаживаясь за обеденный стол.

В письме Стюарт докладывал, что ни за одним из двух подозреваемых не наблюдается ровным счетом ничего аномального. Первый безвылазно торчит в своей бакалейной лавке рядом с женой и детьми, влача донельзя унылое, безрадостное существование. Второй же с головой увяз в череде случайных подработок, из кожи вон лезя и надрываясь ради жалких крохов на пропитание. Ни вспышек агрессии, ни тяги к рукоприкладству у них не замечалось, равно как и привычки наглухо запираться в четырех стенах, избегая общества.

В самом конце послания Стюарт не удержался и ввернул пару горьких фраз о чудовищных, невыносимых условиях Восточного района. Сыщик истово клялся, что скопит достаточно денег, дабы на старости лет ни за что на свете не оказаться на этом дне.

«Премного благодарен за помощь. Если в будущем всплывут свежие зацепки, я непременно поделюсь ими с вами». Убедившись, что коллеге так и не удалось нащупать ничего стоящего, Клейн ограничился лишь этой лаконичной отпиской. Он благоразумно решил не втягивать Стюарта в дело еще глубже, дабы тот мерзавец-«Демон» ненароком не почуял угрозу и не зачистил концы, убрав сыщика с дороги.

Отложив бумагу с пером, Клейн подцепил ломтик хлеба, щедро пропитанный тающим сливочным маслом. Запивая его крепким черным чаем и лениво шелестя газетой, юноша погрузился в безмятежное, неторопливое наслаждение завтраком.

Единственным, что слегка омрачало его утренний покой, был тот факт, что от тайного собрания Потусторонних, организуемого старцем Оком Мудрости, до сих пор так и не поступало никаких вестей.

«Эх, этот ублюдочный „Демон“ уже умудрился парализовать привычный уклад жизни столичных Потусторонних… Остается лишь уповать на то, что мистер Айзенгер Стентон уловил мой намек и нащупал верный след. В конце концов, он же легально „сертифицированный“ властями Потусторонний…» — отложив газету, Клейн изящно промокнул губы салфеткой и принялся собираться, готовясь к выходу.

Его планы на сегодняшний день были скрупулезно выстроены еще на прошлой неделе:

Наведаться в Королевский музей и воочию узреть «Мемориальную выставку Рассела»!

…………

Район Императрицы. Роскошная вилла графа Холла.

Одри, облаченная в светлое платье, чей дерзкий крой щедро пестрел изящными кружевами, накинула на плечи белоснежную меховую накидку. Девушка терпеливо дожидалась, пока ее личная горничная Энни водрузит ей на голову мягкую шляпку, украшенную жемчугом и ниспадающей сетчатой вуалью.

У ее ног преданно застыла золотистая ретриверша Сьюзи, на шее которой красовался кокетливый шелковый бант.

— Моя прекрасная маленькая принцесса, и куда же ты собралась в таком виде? — спускаясь по ступеням, поинтересовался граф Холл, привычным жестом поглаживая свои щегольские усы.

Глаза Одри радостно вспыхнули, и она с лучезарной улыбкой ответила:

— Папа, я собираюсь посетить мемориальную выставку Рассела.

«Взглянуть одним глазком на оригинальные дневники великого императора Рассела и, если подвернется случай, раздобыть парочку для господина Шута…» — мысленно, про себя добавила девушка.

Граф Холл на секунду задумался и произнес:

— Но почему именно сегодня? Там наверняка яблоку негде будет упасть, сплошная толкотня и суета.

— Знаешь что, я пошлю людей переговорить с Церковью Бога Пара и Машин. Пусть после официального закрытия выставки они специально распахнут двери еще на полдня исключительно для тебя и твоих друзей. Так ты сможешь насладиться экспозицией в абсолютной тишине, не терпя чужой сутолоки.

— А уж если тебе захочется рассмотреть какие-нибудь экспонаты поближе, ты сможешь договориться с ними напрямую.

«Вот как… А ведь это и впрямь куда лучше! Выходит, я смогу самолично полистать эти выставленные дневники…» — Одри изящно приподняла подол платья и присела в безупречном реверансе:

— Примите мою безграничную благодарность, о самый очаровательный граф Холл!





Глава 317


Мемориальная выставка Рассела




Западный район, авеню Короля, дом номер два. Королевский музей.

И хотя на дворе стоял будний день, к моменту прибытия Клейна у входа уже успела выстроиться внушительная очередь.

Судя по газетным и журнальным очеркам, он прекрасно знал: развлечения местного среднего класса не отличались особым разнообразием. Помимо чтения прессы и романов, посещения опер, концертов и всевозможных спектаклей, игры в теннис и сквош, а также организации и посещения званых ужинов и балов, у них оставалось лишь три отдушины — прогулки по паркам, походы на выставки да поездки в отпуск. К тому же, благодаря наследию великого императора Рассела, ежегодный оплачиваемый отпуск давно стал для этого сословия делом вполне обыденным.

Ровно в девять часов Клейн — в шелковом полуцилиндре, с черной тростью в руке и облаченный в длинный двубортный сюртук из плотного сукна — предъявил билет и, мерно ступая вслед за идущими впереди людьми, переступил порог музея.

Прямо у входа поток посетителей разделялся: экскурсоводы разбирали свои группы и уводили их по разным галереям.

Клейн, оказавшись в компании еще полутора-двух десятков человек, последовал за весьма миловидной девушкой-гидом, вполуха слушая ее рассказ о жизненном пути Рассела.

Для него, будучи без малого наполовину историком, эта лекция не представляла ровным счетом никакого интереса. Маясь от скуки, юноша лишь машинально проверил, на месте ли бумажник.

Из-за недавнего резкого финансового взлета его капитал достиг девятисот пятидесяти двух фунтов, остановившись в шаге от заветной тысячи. Разумеется, впихнуть такую прорву наличности в обычный кошелек было попросту невозможно, поэтому с собой он взял лишь малую часть. А оставлять львиную долю богатств дома без всякой защиты Клейн благоразумно не рискнул, предпочтя зашвырнуть всё это добро прямиком в чертоги над серой мглой.

Продвигаясь по коридорам, группа вскоре оказалась в первом выставочном зале. Девушка-гид с воодушевлением в голосе объявила:

— Дамы и господа, здесь представлены предметы повседневного обихода великого императора Рассела.

— Взгляните: перед вами его бархатное одеяло, а вон там — инкрустированные золотом стеклянные бокалы, из которых он изволил вкушать вино.

— А это его личный ватерклозет, первый в истории человечества унитаз со сливом в современном его понимании.

……

«Даже использованный толчок притащили на выставку?» — Клейн внезапно проникся к Расселу толикой искреннего сочувствия.

Бросив взгляд за стеклянную витрину, он обнаружил, что упомянутый унитаз ослепительно сияет золотом: его поверхность явно покрывал слой позолоты, поверх которого вилась затейливая, вычурная и донельзя претенциозная резьба, не лишенная, впрочем, своеобразного изящества.

«Вот же расточительство…» — Клейн мгновенно перестал жалеть покойного императора.

Буквально через стекло от унитаза располагался стенд с повседневным гардеробом Рассела. Там красовались сорочки с пышными оборками и рюшами на воротниках и манжетах.

Было совершенно очевидно, что девушка-экскурсовод питает глубочайшее восхищение перед интисской культурой моды.

За «Залом повседневного быта» следовала экспозиция, посвященная оригинальным рукописям важнейших документов, изданных Расселом. Жемчужиной этой коллекции выступал подлинник «Гражданского кодекса» и прочие бесценные исторические реликвии.

В этот момент экскурсовод указала рукой на один из стендов:

— А это одна из тех самых записных книжек, оставленных императором Расселом. Страницы испещрены загадочными, уникальными символами его собственного изобретения, которые по сей день так и не удалось расшифровать. Множество именитых историков и археологов сходятся во мнении, что именно в этих дневниках сокрыты самые сокровенные, непостижимые тайны великого монарха.

— Будучи натурой романтичной, я и сама имею теорию на этот счет. Вполне вероятно, что этот таинственный шифр — тайный язык влюбленных, придуманный Расселом и женщиной, которой он отдал свое сердце. Они вели тайную переписку, посвящая друг другу целые страницы, но так и не смогли соединить свои судьбы.

«Вам бы женские романы писать…» — уголок губ Клейна предательски дернулся. Переведя взгляд на раскрытую за стеклом тетрадь, он увидел до боли знакомые, родные упрощенные китайские иероглифы:

«Шестое марта. Мать вашу, местная стряпня доведет меня до непробиваемого запора!»

«Семнадцатое марта. Неужто все интисские матроны настолько раскрепощенные? И кто кого в итоге поимел — я её или она меня? Чувствую себя как-то донельзя странно».

«Двадцать второе марта. Настало время определиться с религией. На одной чаше весов — Церковь Вечного Пылающего Солнца, на другой — Церковь Бога Ремесленников».

«Мой выбор очевиден. Возношу тебе хвалу, Владыка всех механизмов!»

«Клянусь, наступит день, и я заставлю Церковь Бога Ремесленников переименоваться в Церковь Механизмов».

«…Воистину, романтика так и прет… Романтичный запор… Похоже, это записи из тех времен, когда Рассел только-только попал в этот мир. Ни крупицы полезной информации… Да и почерк у него похуже моего будет…» — оторвав взгляд от витрины, Клейн беззвучно поцокал языком.

Разумеется, прочесть он смог лишь тот разворот, что был выставлен напоказ. Что скрывалось на остальных страницах, оставалось лишь гадать.

«Интересно, как у них тут с охраной? Есть ли шанс просочиться сюда под покровом ночи и полистать тетрадку?» — Клейн бегло огляделся и с досадой отметил, что даже открытых, маячащих на виду стражей порядка здесь было хоть пруд пруди.

«А ведь наверняка в тенях прячутся и Потусторонние из Церкви Бога Пара и Машин…» — пробурчав себе под нос, юноша затесался в толпу и вслед за девушкой-гидом шагнул в следующий зал, носивший весьма претенциозное название «Трогательный Рассел».

— Перед вами первая в жизни любовная записка, вышедшая из-под пера императора Рассела. А вот и его дебютная лирическая поэма — «Когда ты будешь стара…» — с горящим, полным восторга взором прощебетала экскурсовод, указывая на старинные рукописи за стеклом.

«Какая бесстыдная наглость! Бедняга Йейтс, поди, в гробу сейчас волчком крутится!» — не удержался от едкой мысленной шпильки Клейн.

— А это браслет, который он смастерил собственными руками… И черновики написанных им романов… — продолжала вещать девушка тоном, пропитанным абсолютным, слепым обожанием.

«…» Клейн титаническим усилием воли заставил лицо не перекоситься в откровенной гримасе.

Впрочем, сомневаться не приходилось: будучи Потусторонним, на чьей карьерной лестнице значилась ступень «Ремесленника», император Рассел просто обязан был обладать поистине золотыми руками.

— А вот здесь представлены школьные учебники, которые он лично переработал для обучения своих чад: каждое слово снабжено наглядной иллюстрацией… Рядом — изобретенная им для детей настольная игра, отдаленно напоминающая интисские шахматы, хотя правила её почему-то так и не ушли в народ… А это — созданный им деревянный конструктор, тоже подарок отпрыскам… — в голосе гида мало-помалу зазвучали донельзя умиленные, теплые нотки.

«Твою мать, да это же обычные китайские сянци! А за конструктор к тебе еще юристы „Лего“ с иском о нарушении авторских прав заявятся!» — Клейну оставалось лишь натянуть на лицо легкую, вежливую полуулыбку, дабы скрыть обуревавшие его дикие эмоции.

Скользнув взглядом по залу, он внезапно подметил, что прямо перед этой витриной застыла высокая, явно выше метра семидесяти, женщина.

Густые каштановые волосы спадали ей до самой поясницы, а фигура отличалась безупречными, гармоничными пропорциями — без излишней худобы или полноты.

Облаченная в игривое желтое платье с пышными, девичьими оборками, она при этом носила на редкость старомодную черную мягкую шляпку. Густая сетчатая вуаль ниспадала с полей, наглухо скрывая черты её лица.

Незнакомка стояла у стенда, словно изваяние, неотрывно созерцая выставленные за стеклом реликвии, и даже не думала двигаться с места.

Даже когда Клейн вместе с остальной группой потянулся за экскурсоводом в следующий зал, она так и осталась стоять, не шелохнувшись ни на йоту.

Миновав еще несколько экспозиций, девушка-гид указала куда-то вперед и возвестила:

— А теперь, дамы и господа, вашему взору предстанет досконально воссозданный кабинет великого императора Рассела.

— Разумеется, лишь малая его часть.

Под эти слова группа шагнула за порог, и пространство перед ними резко, ошеломляюще распахнулось.

Этот зал больше походил на библиотеку: по периметру высились монументальные, уходящие под потолок высотой в два этажа книжные стеллажи. Снабженные приставными лестницами и хитроумными переходами, они сплетались в настоящий многоуровневый книжный лабиринт.

— Только вообразите: некогда сам хозяин этих чертогов взбирался по этим ступеням, переходя от полки к полке в поисках желанного фолианта… — вдохновенно рисовала живописную картину экскурсовод.

«Ага, держи карман шире. Рассел наверняка гонял за нужными книгами лакеев, а сам и пальцем бы не пошевелил…» — беззвучно, с иронией возразил Клейн.

В самом сердце этого стеллажного лабиринта громоздились письменный стол, кресло, изящные латунные канделябры и прочая утварь. Вся эта композиция была надежно укрыта стеклянным саркофагом, изолирующим артефакты от любых контактов с внешним миром.

Скользнув по обстановке беглым взглядом, Клейн моментально выхватил стопку пожелтевших от времени рукописей.

Бумаги лежали аккуратной стопкой, отчего прочесть можно было лишь самый верхний лист.

На нем красовался чертеж некоего прямоугольного устройства, снабженный дотошными, подробными сносками:

«Се есть концепт портативной, миниатюрной вариации телеграфа. С помощью оного аппарата можно будет устанавливать связь с обладателем аналогичного устройства, обмениваться текстовыми депешами и даже вести беседы в реальном времени».

«Для реализации подобного потребуется куда более совершенная система геопозиционирования. Осмелюсь предположить, что нам следует обратить свои взоры к небесам — там, где нет физических преград, передача сигналов пойдет куда успешнее».

……

«Император, да вы даже до концепта мобильников добрались…» — Клейн просто не выдержал, в отчаянии прикрыв лицо ладонью.

В этот миг гид как раз подобралась в своем рассказе к этой самой кипе бумаг:

— … В этих строках сокрыты самые дерзкие, гениальные фантазии императора Рассела! Здесь запечатлены изобретения, которые он так и не успел воплотить во плоти! Поистине, перед нами сияющий венец человеческой цивилизации!

Пропуская эту пафосную оду мимо ушей, Клейн лениво заскользил взглядом по остальным экспонатам.

Внезапно он подметил, что из толстого тома в жестком переплете, лежащего на столе, едва заметно выглядывает книжная закладка.

Выступающий наружу кусочек картона украшал какой-то грубый, аляповатый рисунок, до боли напоминающий детские каракули.

«А великий император Рассел, оказывается, совершенно не умел рисовать…» — только Клейн успел мысленно усмехнуться, как его внезапно осенило:

Рассел однажды замаскировал одну из «Карт Богохульства» под книжную закладку и спрятал её в каком-то фолианте!

«Уж не она ли это?» — юноша незаметно, с величайшей тщательностью присматривался к находке несколько долгих секунд, однако так и не обнаружил ничего подозрительного.

«И то верно. Император ведь сам писал, что „Карты Богохульства“ наделены иммунитетом к гаданиям и пророчествам, отчего в обычных обстоятельствах их уникальность попросту не разглядеть… Будь всё так просто, ищейки из Церкви Бога Пара и Машин давным-давно бы прибрали её к рукам…» — Клейн отвел взгляд и принялся изучать остальные книги, с досадой подметив, что изрядная часть томов тоже пестрит закладками самых разнообразных форм и размеров.

Немного поразмыслив, он пустил в ход таланты «Клоуна», виртуозно взяв под контроль лицевые мышцы, и с неподдельным любопытством поинтересовался:

— Это всё книги, которые читал сам великий император Рассел?

— Прошу прощения, я имел в виду: это те самые, оригинальные экземпляры?

Девушка-экскурсовод уверенно кивнула:

— Истинно так. Всё это — подлинные предметы из личного кабинета монарха, включая фолианты, рукописи, закладки, канделябры, чернильницы и многое другое… Увы, львиная доля его наследия сгинула в огне минувших переворотов и конфликтов.

Клейн едва заметно кивнул и вновь устремил взор на торчащие из книг куски картона.

В своих дневниках Рассел упоминал, что вознамерился спрятать «Карту Богохульства» внутри какого-нибудь поистине ценного, редкого фолианта. Задумка была гениальной: никому и в голову не придет, что подлинным сокровищем в антикварном томе является какая-то жалкая, неприметная закладка… «Хм, и какая же из этих книг представляет собой наибольшую историческую или оккультную ценность?» — юноша лихорадочно воскрешал в памяти детали записей, пытаясь отсеять лишнее.

«„Блестящая эпоха“? Не похоже…»

«„История королевства Интис“? Тоже вряд ли…»

«„География Северного континента“? Шансы есть, но невелики…»

«„Принципы модернизации паровых машин“? Аналогично…»

Клейн методично скользил взглядом от одного переплета к другому, пока его взор внезапно не замер на той самой стопке рукописей, что первой бросилась ему в глаза.

На тех пожелтевших листах покоились чертежи земных устройств, которые Рассел так отчаянно жаждал воплотить в жизнь, но не смог из-за нехватки технологий.

И меж этих самых страниц тоже скрывалась закладка, а на выглядывающем краешке красовался портрет самого Рассела в роскошном императорском облачении.





Глава 318


Способ проверки




«Сворованный манускрипт… то есть, пардон, рукопись с „оригинальными идеями“ — вещь, вне всяких сомнений, поистине бесценная… Уж не „Карта ли это Богохульства“?» — сердце Клейна радостно екнуло. Дважды легонько стукнув зубами, он бесшумно активировал духовное зрение.

Увы, никаких аномалий обнаружить не удалось.

Юноша поспешно скользнул взглядом по остальным закладкам, но результат остался неизменным.

«Оно и понятно. Будь всё так просто, эту вещицу давным-давно прибрали бы к рукам ищейки, и мне бы тут ловить было нечего…» — отключив духовное зрение, Клейн принялся заново просеивать варианты, опираясь на выуженные из дневников детали и понимание эксцентричного характера великого императора.

Рассуждал он предельно прагматично: раз уж Рассел черным по белому написал, что фолиант с «Картой Богохульства» обладает колоссальной ценностью, значит, книга эта точно не из рядовых. Иначе затея напрочь лишилась бы той самой извращенной насмешки — спрятать невзрачный клочок картона меж страниц, таящих в себе бездну бесценных знаний, дабы исподволь, изящно одурачить нашедшего.

А значит, всякую ценную, но не уникальную макулатуру можно смело сбрасывать со счетов. При таком раскладе… Клейн внимательно огляделся по сторонам, скрупулезно изучая обстановку и пропуская восторженную щебетню девушки-экскурсовода мимо ушей.

«Тщательно всё взвесив, прихожу к выводу: во всем этом „кабинете“ под критерии подпадает лишь та самая стопка чертежей. Остальные тома — не более чем добротный антиквариат. Зная повадки Рассела, он бы ни за что не выбрал их в качестве тайника. О да, император — классический любитель прятать сокровища на самом видном месте, мол, „вот оно, прямо под носом, а вы всё равно слепы как котята“…» — выстраивая эту логическую цепочку, Клейн мысленно пририсовал образу покойного монарха дразнящуюся физиономию с высунутым языком.

Разумеется, стопроцентной уверенности в том, что торчащая из рукописи закладка и есть замаскированная «Карта Богохульства», у него не было. В конце концов, в личной библиотеке Рассела наверняка имелись поистине бесценные фолианты по оккультизму, а уж такие вещи Церковь Бога Пара и Машин ни за что бы не выставила на всеобщее обозрение!

«Для начала нужно железобетонно убедиться, подлинная ли это карта, и лишь потом планировать кражу… Какая досада, что дата „двадцатое января“ здесь абсолютно бесполезна: поди разбери, в какой именно день он рассовал эти закладки по книгам…» — беззвучно пробормотав это себе под нос, юноша перевел взгляд на замолчавшую девушку-гида и с вежливой улыбкой поинтересовался:

— Скажите, а в тех книгах, что пылятся на полках, тоже встречаются подобные закладки?

— Ну, скажем, любовные записочки от знатных дам?

Этот вопрос вызвал среди присутствующих джентльменов волну понимающих смешков, однако экскурсовод в ответ лишь покачала головой:

— Вовсе нет. Все фолианты, в которых обнаружились хоть какие-то вложения, были заботливо отобраны и выставлены именно здесь, в витринах, чтобы каждый мог ими полюбоваться.

— Это лишь историческая реконструкция кабинета великого императора Рассела, а не слепок конкретного момента в прошлом. Нам совершенно ни к чему маниакально сохранять каждую пылинку на ее изначальном месте.

Услышав это, Клейн расплылся в улыбке:

— Понятно. До чего же горькое разочарование…

«Просто превосходно! Выходит, на весь зал имеется лишь одна-единственная закладка, требующая проверки! Задача упрощается в разы…» — возликовал он про себя, искусно скрывая истинные эмоции.

Пока девушка-гид вдохновенно вещала о «любимых литературных произведениях Рассела», сыщик вновь неспешно огляделся, скрупулезно изучая планировку помещения.

Дабы не разрушать исторический антураж столетней давности, на стенах зала напрочь отсутствовали современные газовые рожки.

Свет струился исключительно сквозь перекрытые тяжелыми железными решетками эркерные окна да от исполинской хрустальной люстры, спускающейся с самого потолка.

Что же до латунных канделябров на письменном столе, то они стояли пустыми, служа лишь изящными элементами декора.

Бросив беглый взгляд сквозь эркер, Клейн приметил снаружи пожухлую, увядающую осеннюю лужайку и высящийся посреди нее ровный, отливающий железистой чернотой фонарный столб.

Намертво впечатав эти координаты в память, он вновь устремил взор на рекламируемые экскурсоводом фолианты, пока в уме с бешеной скоростью просчитывались шансы на успешную кражу.

«Вводная первая: если верить самому Расселу, ни великие Церкви, ни древние королевские династии совершенно не желали, чтобы он разбрасывался „Картами Богохульства“, угрожая пустить под откос весь устоявшийся за тысячелетия миропорядок».

«А значит, окажись я на месте архиепископа, которому поручили бы разгребать это дерьмо, я бы без малейших колебаний швырнул всё наследие Рассела в очищающий огонь. Сгорят „Карты Богохульства“ в пепел — просто прекрасно, воля богов исполнена безупречно. А уж если они окажутся неуязвимыми к пламени, то на фоне обугленных головешек их аномальная природа обнажится в два счета».

«Но раз личные вещи императора преспокойно выставлены в музее, вывод напрашивается сам собой: Рассел каким-то непостижимым образом сумел обвести вокруг пальца всех — включая самих богов! Заставил их свято уверовать, что все до единой „Карты Богохульства“ уже отданы в чужие руки, и в его закромах не осталось ни единой картонки».

«Конечно, нельзя сбрасывать со счетов крохотную вероятность того, что какая-нибудь Церковь или древний род возжелали прибрать Карты к рукам, дабы восполнить зияющие бреши в собственных путях Потусторонних. Но шансы на это смехотворно малы. Заварись подобная каша, Рассел играючи сплел бы из них союзников, выстроив монолитный альянс. И тогда ему бы вовсе не пришлось идти на столь отчаянные, радикальные меры — разбрасывать Карты по миру ради подрыва устоев».

«В таком сценарии страницы его дневника пестрели бы расчетами, деловой хваткой и политическими тревогами. А там ведь сквозит лишь глухое, беспросветное отчаяние и надежда на одну лишь ту самую древнюю, сокрытую во мраке ложу».

«Если приплюсовать сюда минувший век, за который параноики из Церкви Бога Пара и Машин наверняка перетрясли наследие императора под лупой сотни раз… Пожалуй, в мире больше не осталось ни единой живой души, которая бы всерьез верила, что „Карта Богохульства“ пылится где-то среди этих экспонатов».

«Иными словами, уровень охраны на этой выставке должен быть весьма посредственным».

«К тому же есть еще один, критически важный фактор: весь Баклунд сейчас стоит на ушах из-за того серийного маньяка-„Демона“. Потусторонние трех великих Церквей сбились с ног, прочесывая мегаполис вдоль и поперек. В такой горячке Сердце Механизмов вряд ли отрядит на охрану рядовой музейной экспозиции сколько-нибудь внушительный контингент».

«Да и главная жемчужина этой коллекции — дневники Рассела. Всякие вольные Потусторонние молятся на покойного императора, свято веря, что в этих „уникальных иероглифах“ зашифрованы немыслимые мистические тайны. И мотив, и силенки для кражи у них имеются. А значит, львиная доля охранников неминуемо стянута именно к тому залу с рукописями».

«Как вернусь, нужно будет вознестись в чертоги над серой мглой и раскинуть карты, чтобы железобетонно подтвердить эти выкладки».

«Но прежде кровь из носу необходимо удостовериться, что это действительно „Карта Богохульства“! Иначе я ввяжусь в смертельную авантюру, выложусь на полную, а в итоге умыкну всамделишную бумажную закладку… От такого позора впору обратно в могилу ложиться! И как же провести проверку? Оставлять это до момента кражи — чистое безумие, а сейчас руки связаны… Придется искать подмогу на стороне… И действовать с ювелирной осторожностью!» — Клейн шагал вслед за девушкой-гидом с маской глубочайшей сосредоточенности на лице, всем своим видом демонстрируя неподдельный интерес к ее рассказу.

«Мисс Фокусник? Она „Ученица“, умеет ходить сквозь стены и преграды, словно владеет живым аналогом „Универсального ключа“. Идеальный кандидат… Вот только она еще топчется на девятой Последовательности. Для нее проникновение в музей станет билетом в один конец…»

«Мисс Сио? Исключено, тонкие операции совершенно не ее профиль… Поручить ей нанять профессиональных медвежатников? Нет, отвратительная затея. В музее дежурят Потусторонние, обычных воришек скрутят в два счета. И тогда власти мигом смекнут, что кто-то ведет охоту за закладками Рассела…»

«Мисс Шарон? С силенками у нее полный порядок, да и призрачная форма для подобных вылазок подходит безупречно. Загвоздка лишь в одном: „Карта Богохульства“ — это божественный артефакт, ради которого Потусторонние готовы рвать друг другу глотки. Доверия к наемнице у меня пока маловато…»

……

Мысли вихрем проносились в голове Клейна, пока он лихорадочно перебирал всех возможных союзников.

И мало-помалу его внутренний взор остановился на одной-единственной кандидатуре:

Мисс «Справедливость»!

«Она — аристократка благородных кровей, из семьи с баснословным влиянием. Что если она пустит в ход свои связи и тугой кошелек, разыграет праздное любопытство и попросит поближе взглянуть на ту самую закладку? Хм, шансы весьма и весьма недурны! К тому же подобный каприз знатной леди ни у кого не вызовет подозрений, что сыграет мне на руку при последующей краже…» — чем дольше Клейн обдумывал этот вариант, тем более безупречным он ему казался.

Что же до самого механизма проверки… Поскольку «Карты Богохульства» обладали абсолютным иммунитетом к любым гаданиям и пророчествам, на ум приходил лишь один действенный способ:

Попытаться эту самую закладку уничтожить!

В конце концов, защита от прорицаний вовсе не означала, что гадание на предмет с сокрытой внутри «Картой Богохульства» обернется глухим провалом или дикими помехами. Иначе подобный «иммунитет» стал бы кричащим, неопровержимым доказательством аномальности вещи — эдакой неоновой вывеской «сокровище здесь»!

Истинная природа этой маскировки заключалась в ином: даже завладев «Картой Богохульства», при гадании на неё ты получишь ровно те же откровения, что и при ворожбе на самую заурядную, грошовую безделушку, под которую она искусно мимикрирует.

«Ума не приложу, какой пароль для активации придумал этот гениальный император, так что придется действовать в лоб, грубо и примитивно. Если закладка порвется — значит, это просто картонка, и „Карта Богохульства“ мне пока не по зубам… Хотя… зная извращенные вкусы Рассела, можно попытаться нашептать парочку кодовых фраз…»

«Он ведь как-то выдал в дневнике ту знаменитую шуточку: „Жаждете моих сокровищ? Ступайте ищите их на краю Туманного моря!“. А „Карты Богохульства“ — это и есть одно из его величайших сокровищ!»

«А что, если он установил в качестве пароля древнегермесскую версию „One Piece“? Нет, бред. В таком случае Карты не достались бы вообще никому, если только в этот мир не занесло бы еще одного „попаданца“. А это в корне расходится с его маниакальным желанием посеять хаос и разрушить мировой порядок. Стало быть, ключом может служить слово „Пиратский Король“ на гермесе или древнем гермесе?»

Окончательно утвердившись в плане, Клейн принялся изучать планировку залов с удвоенным вниманием.

Ведомые девушкой-экскурсоводом, посетители покинули реконструированный кабинет монарха и перешли в следующую галерею.

Когда экскурсия подошла к концу и группе предоставили свободное время, юноша с легкой, смущенной полуулыбкой обратился к гиду:

— Прошу прощения, не подскажете, где здесь уборная? На втором этаже?

— О нет, наверху располагаются кабиements администрации. Вам нужно пройти прямо по коридору, а затем свернуть налево, — предельно вежливо указала направление девушка.

Воспользовавшись этим легальным предлогом, Клейн дотошно выверил расположение уборных относительно главных выставочных залов, набросав в уме подробнейший чертеж здания.

Ближе к полудню, не совершив ни единого подозрительного действия, он преспокойно покинул Королевский музей и вернулся в дом номер пятнадцать по улице Минск.

Изначально парень порывался обратиться к мисс «Справедливости» напрямую, от лица всемогущего Шута, и поручить ей оказать содействие Его «избраннику». Однако, хорошенько всё взвесив, он рассудил, что подобный прямой приказ может бросить тень на величественный ореол владыки.

«Сущность столь непостижимого, божественного уровня обязана хранить ледяную отрешенность. Не пристало Ей то и дело выступать посредником для собственных слуг, лично снисходя до просьб о помощи…» — поразмыслив еще немного, Клейн нашел изящный выход из положения.

Он решил передать мисс «Справедливости» видение и звук мольбы самого «избранника»!

И в этом спектакле господин Шут не проронит ни единого слова!

С шумом выдохнув, Клейн наглухо задернул шторы. Помассировав щеки, он принялся истово возносить молитвы самому себе:

— Шут, что не принадлежит этой эпохе;

— Таинственный Владыка над серым туманом;

— Король Желтого и Черного, в чьих руках удача.

— Я молю о толике помощи;

— Молю, чтобы кто-нибудь помог мне добраться до той закладки, что спрятана меж страниц рукописи с оригинальными идеями Рассела;

— Помог нанести ей крошечный, едва заметный урон и поведал, какой будет реакция. Во время этого действа дозволено мысленно произнести титул «Пиратский Король» на гермесе или древнем гермесе.

— Кто бы ни откликнулся на этот зов, даже если закладка не выкажет ни малейшей реакции, я обязуюсь выплатить пятьсот фунтов в качестве вознаграждения. Эту сумму можно удержать из тех пяти тысяч, что всё еще числятся за мной.

— В случае же успеха я готов отдать куда больше.

……

Покончив с ритуалом, Клейн выждал пару мгновений и лишь затем воспарил в таинственные чертоги над серой мглой, где тут же узрел световую пелену, транслирующую его собственную мольбу.

Наскоро раскинув карты и убедившись, что «ночное проникновение в Королевский музей ради кражи закладки» таит в себе определенную, но отнюдь не фатальную угрозу, юноша извлек суть послания. Щедро наложив на картинку густую пиксельную «мозаику» и слегка исказив голос, дабы скрыть свою личность, он небрежным жестом метнул этот призыв прямиком в иллюзорную темно-красную звезду мисс «Справедливости».





Глава 319


«Приключение» Одри




Район Императрицы. Роскошная вилла графа Холла.

Хотя этот час всецело предназначался для занятий за фортепиано, Одри так и осталась сидеть перед туалетным столиком, в глубокой задумчивости планируя, как бы ей этим вечером исхитриться полистать и впечатать в память страницы из дневников Рассела.

Внезапно всё вокруг заволокло зыбкой пеленой, и из пустоты хлынула бескрайняя, густая серо-белая мгла.

В самом сердце этого тумана на недосягаемой высоте восседал силуэт Шута. Владыка безмолвно внимал мольбам некоего мужчины, чей образ был размыт настолько, что разглядеть хоть единую черту не представлялось возможным:

— … молю о толике помощи;

— Молю, чтобы кто-нибудь помог мне добраться до той закладки, что спрятана меж страниц рукописи с оригинальными идеями Рассела;

……

«И откуда только господину Шуту известно, что именно сегодня, после официального закрытия дверей, я отправлюсь на мемориальную выставку Рассела и получу шанс прикоснуться к экспонатам?..» — завороженно вслушиваясь в эхо голоса, Одри испытала легкое изумление, которое, впрочем, тут же сменилось абсолютным принятием:

«Для сущности столь заоблачного, божественного ранга и могущества, как господин Шут, выведать подобную мелочь — сущий пустяк!»

«А уж какими именно путями Он это провернул, простым Потусторонним низших ступеней понимать совершенно ни к чему».

Юная аристократка уже приоткрыла губы, собираясь ответить, как вдруг сквозь туман прорезался низкий, бесстрастный баритон Шута:

— Вы вольны сами решить, принимать это поручение или же отказаться.

«Э-э…» — Одри замялась на пару секунд, после чего произнесла:

— Многоуважаемый господин Шут, я готова попытаться, но дать стопроцентную гарантию успеха, увы, не могу.

Откровенно говоря, минимальная планка вознаграждения в пятьсот фунтов её совершенно не прельщала. За эту авантюру она взялась исключительно из жгучего любопытства: что же такого немыслимого таит в себе эта жалкая книжная закладка, оставленная великим императором, раз избранник Шута возжелал её настолько отчаянно, что выставил поистине безлимитный ценник?

«В конце концов, я всё равно собиралась полистать дневники Рассела. Заодно и это дельце проверну…» — с легкостью на душе рассудила девушка.

Тем временем укутанный в густую серую мглу «Шут» Клейн едва заметно кивнул и коротко, веско ответил:

— Добро.

Дождавшись, пока мистическое видение окончательно растает в воздухе, Одри перевела взгляд на туалетное зеркало. Напустив на себя предельно сосредоточенный вид, она принялась скрупулезно разглядывать собственное отражение.

Раздираемая жгучей смесью нервного трепета и бьющего через край энтузиазма, она приступила к выстраиванию плана на вечер:

«Никто не должен заподозрить ни малейших странностей».

«И даже если после моего вмешательства избранник господина Шута перейдет к активным действиям, я ни в коем случае не должна оказаться в центре полицейских подозрений».

«Ограничиться касанием одной лишь закладки — чистой воды самоубийство. Стоит ей пропасть, как все взоры мигом скрестятся на мне».

«Хм… Значит, мне придется разыграть неподдельный, жгучий интерес абсолютно ко всем экспонатам без исключения. Ни одна живая душа не должна догадаться, что моей истинной целью была именно эта закладка. Всё должно выглядеть максимально естественно, гладко и безупречно логично».

«Но как же нанести этот крошечный, едва заметный урон, чтобы никто не спохватился?»

«Ведь это всего-навсего кусок картона…»

Взгляд Одри, расфокусированный и блуждающий, скользнул по россыпи изящных вещиц на туалетном столике и внезапно намертво прикипел к распахнутой шкатулке с драгоценностями. Точнее — к паре изящных серег-гвоздиков, инкрустированных самоцветами и снабженных тонкими, острыми иглами застежек.

Уголки ее губ медленно, дюйм за дюймом поползли вверх, а глаза лукаво сощурились. Девушка тихо, словно обращаясь сама к себе, прошептала:

«А если подключить к делу еще и Сьюзи, этого хватит за глаза…»

…………

Ровно шесть часов пополудни. Баклунд, где в эту пору года солнце и без того считалось редким гостем, окончательно утонул в густых сумерках, а на улицах одна за другой начали вспыхивать газовые лампы.

Королевский музей, выпроводив последнюю партию рядовых обывателей, тут же распахнул двери для совершенно иной, элитной делегации: дочерей графов, отпрысков герцогов и молодых виконтов.

Прекрасно осознавая, что некоторые из этих высокородных юнцов — те еще избалованные сорвиголовы, капитан западного отряда «Сердца Механизмов», Макс Ливимор, которому поручили охрану мемориальной выставки, был вынужден нацепить личину рядового охранника. Он неотступно следовал за знатью по пятам, дабы пресечь любые неприятные сюрпризы.

Гладко зачесанные назад волосы и поблескивающий на глазу монокль придавали ему утонченный, интеллигентный вид, делая его до одури похожим на маститого университетского профессора.

На деле же этот монокль являлся запечатанным артефактом под кодовым номером «3–1328», прозванным в народе «Хрустальным оком». Сквозь его стекло Макс Ливимор мог беспрепятственно зреть эфирные тела, призраков и бесплотных теней. Эта вещица наглухо перекрывала любым Потусторонним возможность пустить в ход незримую нечисть ради саботажа или кражи.

Разумеется, подобный артефакт таил в себе и весьма скверные изъяны. Он действовал как маяк, стягивая к себе окрестных мстительных духов и прочих жутких тварей. А уж если носить эту дрянь не снимая, зрение владельца неизбежно и безвозвратно падало.

«В этих свинцовых, промозглых сумерках Баклунда она сияет, словно ослепительное весеннее солнце…» — с искренним восхищением подумал Макс, искоса поглядывая на златовласую, изумрудноглазую юную леди.

Одри тем временем с неподдельным интересом рассматривала щедро инкрустированный сусальным золотом и испещренный причудливой резьбой унитаз. Повернувшись к стоящему рядом экскурсоводу, она поинтересовалась:

— Неужели это и есть тот самый первый в истории ватерклозет со сливом в его современном понимании?

— Истинно так. Осмелюсь заявить, что это одно из величайших достижений Рассела на благо человеческой цивилизации. Это изобретение вкупе с проложенной канализационной системой раз и навсегда избавило улицы Трира от, кхм… от засилья всевозможных нечистот, — гид уже было собирался брякнуть слово «экскрементов», но, бросив взгляд на столь утонченную леди, благоразумно решил сохранить светские приличия.

Одри, тщательно взвесив слова, задала следующий вопрос:

— Дозволено ли мне будет слегка к нему прикоснуться?

— И сохранил ли он свою работоспособность?

Виконт Глейнт, стоявший неподалеку, не удержался от смешка:

— Одри, и с какой стати вас так неудержимо влечет к подобным вещам? Какой бы седой древностью ни веяло от этого куска фаянса, он навсегда останется лишь банальным толчком!

Остальные отпрыски знатных фамилий, водившие с ними тесную дружбу, тут же покатились со смеху.

— О нет, Глейнт, вы ничего не смыслите в подлинном величии. Это — сияющий венец человеческой цивилизации, — с мягкой улыбкой парировала Одри, в то время как в душе ее отчаянно мутило от столь пошлого лицемерия.

«Если бы не это поручение от избранника господина Шута, да я бы к этой дряни и на пушечный выстрел не подошла…» — с тягостным вздохом обреченно подумала девушка.

Экскурсовод же с готовностью подхватил:

— Мисс Холл зрит в самую суть! Венец человеческого гения куется отнюдь не только в пушках да мушкетах, перекроивших лик войны. Он ярко сияет в каждой мелочи нашего повседневного быта.

— Что же до вашего вопроса, многоуважаемая леди, боюсь, я и сам понятия не имею, работает ли механизм. Как-никак, проверять его на практике еще никому не приходило в голову.

Произнося это, гид бросил вопросительный взгляд на Макса Ливимора. Дождавшись от охранника утвердительного кивка, он продолжил:

— Можете смело прикоснуться. И даже, если изволите, приподнять крышку бачка, чтобы воочию оценить внутреннюю механику. Но умоляю, будьте предельно осторожны.

— Благодарю, — Одри дождалась, пока охранник отодвинет стеклянную загородку, и торопливо сделала пару шагов вперед. Вытянув правую руку, затянутую в тончайшую белую перчатку из тюля, она с величайшей осторожностью дотронулась до кнопки слива.

Затем, плавно отступив назад, она озарилась улыбкой:

— Что ж, на этом и закончим. Мое жгучее любопытство полностью удовлетворено, и наносить столь древней реликвии лишний урон я не смею.

Девушка ни на секунду не забывала о своей искусно вылепленной роли — наивной, донельзя пытливой юной барышни.

Покончив с этим залом, делегация переступила порог следующей галереи, где как раз выставлялись дневники Рассела.

Выслушав пространную лекцию на полпути вдоль витрин, Одри вновь подала голос:

— Дозволено ли мне будет полистать этот манускрипт? Признаться, эти диковинные символы невероятно нас заинтриговали.

— Ох… Впрочем, до меня доходили слухи, что столь древние манускрипты рассыпаются в прах даже от простого дуновения свежего воздуха, не говоря уже о грубом физическом контакте. Полагаю, моя просьба невыполнима?

Девушка пару раз трогательно моргнула, заставив свои сияющие, подобные драгоценным камням глаза источать глубочайшую искренность, жгучую мольбу и едва уловимую, горькую нотку разочарования.

Экскурсовод вновь искоса посмотрел на Макса Ливимора. Дождавшись от него безмолвного согласия, он с улыбкой ответил:

— Наша Церковь применяет поистине уникальные методы консервации, благодаря которым эта бумага ничуть не уступает той, что сошла со станка пару лет назад. Да и будь иначе, мы бы разбились в лепешку, но исполнили вашу просьбу. Разве что пришлось бы сменить обстановку, облачиться в стерильные костюмы и пройти через череду весьма суровых процедур.

— Можете полистать, только, прошу вас, не слишком долго и без лишних усилий.

Глаза Одри мгновенно вспыхнули радостным светом, став настолько ослепительными, что оторвать от них взгляд было решительно невозможно.

Рассыпавшись в искренних благодарностях, она вместе с виконтом Глейнтом и остальными поклонниками мистики дождалась, пока снимут стеклянный колпак, и принялась с величайшей осторожностью переворачивать ветхие страницы.

Девушка изо всех сил старалась впечатать символы в память, однако из-за их запредельной сложности улов за столь жалкие мгновения оказался весьма и весьма скудным.

«Если сложить всё вместе, едва ли наберется пара страниц… Вот бы найти способ сделать копию…» — с легкой досадой подумала она, уступая место у витрины столпившимся позади спутникам.

Действуя по этой нехитрой схеме, юная аристократка в каждой галерее находила повод придраться к какой-нибудь диковине, изъявляя горячее желание рассмотреть ее вблизи, и неизменно получала желаемое.

Неспешно переходя от стенда к стенду, пестрая делегация наконец добралась до реконструированного кабинета монарха.

Одри виртуозно поддерживала заданный образ: то и дело засыпала экскурсовода расспросами, всем своим видом демонстрируя бьющее через край, неподдельное любопытство.

И когда гид перешел к «рукописи с оригинальными идеями», ее изумрудные глаза азартно блеснули, и она подала голос:

— Дозволено ли мне будет взглянуть? Я до смерти хочу воочию убедиться, как именно выглядят черновики великого изобретателя Рассела и какие еще гениальные задумки таятся меж этих строк.

— Никаких преград, прекрасная мисс Холл, многоуважаемый виконт Глейнт. Вы все вольны полистать этот манускрипт. И, осмелюсь добавить, если среди вас найдутся истовые прихожане нашей Церкви, они даже вправе подать прошение на получение официальной копии, — с готовностью отозвался экскурсовод, верно истолковав безмолвный знак Макса.

Будучи преданной последовательницей Богини, Одри благоразумно предпочла отделаться легкой, очаровательной полуулыбкой, дабы не сказать лишнего.

Одновременно с этим девушка, изящно поправив выбившуюся прядь, скользнула пальцами к правому уху и незаметно, одним отработанным движением отстегнула сережку-гвоздик.

В следующую секунду стеклянный саркофаг, укрывающий письменный стол, распахнулся. Одри сделала шаг вперед, мягко оперлась о рукопись и, словно невзначай, вытянула заветную закладку, тут же небрежно перевернув страницу.

В этот самый миг Сьюзи, верно уловив тайный сигнал хозяйки, вдруг истошно, на разрыв зашлась лаем с противоположного конца зала:

— Гав! Гав! Гав!

Внимание публики мгновенно переключилось на собаку. Одри же, технично опустив руку, вонзила зажатую в ладони острую иглу серьги прямиком в картонку. Параллельно ее разум беззвучно чеканил кодовую фразу «Пиратский Король» — сперва на гермесе, а следом на древнем гермесе.

Как только острие ювелирной иглы коснулось поверхности закладки и попыталось прошить ее насквозь, юная аристократка внезапно ощутила яростное, эфемерное сопротивление.

Аномальное, не поддающееся логике сопротивление!

Эта упругая преграда вспыхнула и тут же погасла. Игла оставила на картоне крошечную, едва заметную вмятину, чудом не проткнув артефакт насквозь.

«Она и впрямь отреагировала! Здесь точно кроется какая-то чертовщина!» — зрачки Одри сузились, и, не смея больше испытывать судьбу, она плавно подняла руку, вернув закладку обратно на столешницу.

Повернув голову в сторону Сьюзи, она с ледяным спокойствием отдала приказ горничной:

— Энни, будь добра, выведи ее в дамскую комнату.

— Слушаюсь, мисс, — служанка послушно подхватила суетящуюся собаку и поспешила увести питомицу из галереи.

Дзынь!

Воспользовавшись суматохой, Одри разжала пальцы, позволив сережке с тихим звоном упасть на пол. Слегка склонив голову, она виновато произнесла:

— Прошу прощения, обронила сережку.

Вторая горничная тут же бросилась на помощь. Ловко подхватив драгоценность, она заботливо вернула украшение на мочку хозяйки.

Мелкий инцидент исчерпал себя в мгновение ока, и взоры делегации вновь скрестились на манускрипте. Дождавшись, пока знатная публика вдоволь налюбуется рукописями, Макс Ливимор, безупречно играющий роль охранника, торопливо заложил картонку меж страниц и наглухо захлопнул стеклянный саркофаг.

Переходя из галереи в галерею, Одри всё так же лучилась неподдельным интересом, ни единым мускулом, ни единым жестом не выдавая своей истинной цели.

И лишь когда Королевский музей остался далеко позади, а она благополучно вернулась под своды родного особняка, девушка улучила момент уединения. Прошептав почетное имя Шута, она благоговейно доложила о результатах своей авантюры:

— … Следуя воле вашего избранника, я нанесла той самой закладке крошечный урон.

— И она… она ответила совершенно немыслимой, аномальной реакцией.





Глава 320


Операция




«Аномальная реакция? Выходит, это и впрямь „Карта Богохульства“!» Получив долгожданный отклик, воспаривший в чертоги над серой мглой Клейн сперва неистово обрадовался, а затем замер в искреннем, неподдельном изумлении:

«До чего же поразительная оперативность у мисс Справедливости!»

«Я ведь подкинул ей это поручение лишь после полудня, а к вечеру всё уже проверено…»

«Более того, Королевский музей к этому часу давным-давно закрыл свои двери для посетителей!»

«Да и „Телепаты“ совершенно точно не обладают никакими мистическими талантами для скрытного проникновения!»

«Ох, сдается мне, влияние ее рода простирается куда дальше, чем я мог себе вообразить…»

«Какое счастье, что проверка не спровоцировала никакой вопиющей чертовщины, иначе мисс Справедливости пришлось бы разыгрывать невинность и покорно сдавать артефакт властям. И тогда плакало бы мое сокровище… Воистину, в этом мире нет ничего стопроцентно надежного…»

Пока эти мысли вихрем проносились в его голове, до слуха донеслись последующие вопросы юной аристократки:

«Многоуважаемый господин Шут, и какую же тайну скрывает та закладка?»

«Впрочем, если ваш избранник не желает делиться ответом, считайте, что я ни о чем не спрашивала.»

«Разумеется, тайну самой „Карты Богохульства“!» — с ликованием, но абсолютно беззвучно выдохнул про себя Клейн.

Тщательно всё взвесив, он рассудил, что ответит девушке лишь тогда, когда артефакт окажется у него в кармане. Незачем ошарашивать ее раньше времени, провоцируя ненужные эмоции, которые могли бы поставить под удар его грядущую вылазку.

Юноша не стал пороть горячку и возвращаться в реальный мир. Оставшись восседать в безмолвной пустоте древнего храма, он принялся скрупулезно прорабатывать детали и сроки грядущей операции.

«Игла мисс Справедливости оставила на закладке крохотную вмятину. Одному богу известно, не бросится ли этот изъян кому-нибудь в глаза… Или же повреждение спровоцирует артефакт, заставив его мало-помалу источать аномалии, притягивая к себе ненужное внимание… А значит, мешкать смертельно опасно. Ждать нельзя, бить нужно этой же ночью!» Вдоволь накрутив себя всевозможными сценариями, Клейн наконец-то пришел к твердому решению.

Следом, опираясь на свежие утренние воспоминания, он силой мысли соткал перед собой подробный чертеж первого этажа Королевского музея вкупе с прилегающими окрестностями.

Неотрывно изучая план, сыщик раз за разом прогонял в уме различные тактические маневры, пока не выкристаллизовал наиболее надежный и безопасный алгоритм действий.

Напоследок он привычно раскинул карты, дабы удостовериться в приемлемом уровне угрозы.

Убедившись, что риск не выходит за рамки ожидаемого, парень покинул чертоги и, вернувшись в реальность, закипел приготовлениями.

Изначально Клейн планировал провернуть изящный фокус: прибегнув к ритуалу призыва самого себя, «нарисовать» по памяти точную копию той самой закладки. Подсунув фальшивку на место оригинала во время ночной вылазки, он бы обеспечил себе железобетонное алиби на долгие месяцы. Никто бы и ухом не повел, а когда подмена всё же вскрылась бы, следы давно бы уже остыли.

Увы, подвергнув эту затею безжалостной критике, он осознал ее фатальный изъян. Стоит кому-то распознать подделку, как все подозрения мигом скрестятся на мисс «Справедливости», ведь именно она сегодня публично вертела этот клочок картона в руках!

«Подставлять девушку, великодушно пришедшую мне на выручку, ради собственных корыстных интересов — верх подлости!» Отметая этот вариант, Клейн нащупал иной, куда более надежный способ отвести подозрения от юной аристократки.

Идея была гениально проста: умыкнуть не только саму закладку, но и сгрести всё, что попадется под руку по соседству, включая парочку не слишком увесистых антикварных томов!

Фух… Завершив сборы, Клейн выудил свои золотистые карманные часы. Со щелчком откинув крышку, он погрузился в томительное ожидание того самого идеального окна — промежутка между девятью часами вечера и глубокой полночью.

Выйдешь слишком рано — добропорядочные обыватели еще не улягутся спать, грозя сорвать скрытное перемещение. Сунешься чересчур поздно — улицы вымрут, и любой одинокий путник станет идеальной мишенью для бдительных копов. К тому же, из-за той самой кровавой серии убийств весь Баклунд сейчас стоял на ушах, ощетинившись патрулями.

Подобное положение дел играло сыщику на руку, но в то же время таило в себе немалую угрозу!

Тик-так, тик-так… Время неумолимо текло. По мере того как сумерки сгущались, а багровая луна выкатывалась на небосвод, стрелки наконец миновали девятичасовую отметку.

Надежно распихав по карманам «Универсальный ключ» и прочий реквизит, Клейн подхватил трость. Сделав крюк через Восточный район ради смены гардероба и пару раз сменив экипажи, он наконец высадился в изрядном отдалении от авеню Короля, что в Западном районе.

На эти маневры ушло добрых час и сорок пять минут.

Его изначальный план выглядел иначе: прибегнув к ритуалу призыва самого себя, обернуться эфирным духом, молнией промчаться от Джовуда до Западного района, просочиться в музей и, опираясь на свою бесплотность, провернуть кражу без сучка без задоринки.

Однако в конечном итоге от этой затеи пришлось отказаться из-за пугающе высокого, скрытого риска.

Баклунд был домом для мастеров высших Последовательностей, и их здесь водилось явно больше одного!

В свете того, что серийный маньяк нагнал на город животного ужаса, а легавые всё еще топтались на месте, эти самые полубоги вполне могли раскинуть незримые сети, сканируя целые кварталы личной мощью или какими-нибудь жуткими артефактами. А дистанция между Джовудом и Западным районом была отнюдь не пустяковой. Пролети он там в призрачной форме — шансы засветиться стремились бы к критическим.

И отмахиваться от этой угрозы лишь потому, что гадание посулило «определенный, но невысокий риск», было бы верхом безрассудства. Прорицание редко выдавало готовые рецепты, чаще одаривая лишь туманными образами, требующими грамотной трактовки.

Иными словами, вердикт «опасность в пределах нормы» зиждился на одном железном условии: гадатель не станет лезть на рожон и выберет самый благоразумный путь.

Поэтому Клейн, ставя осторожность во главу угла, перекроил первоначальную задумку, сохранив лишь ее изначальное ядро.

…………

Авеню Короля, дом номер два. Королевский музей.

На многоскатной шатровой крыше, ежась под пронизывающими порывами осеннего ветра, застыли четверо охранников в плотных суконных пальто. Они с профессиональной дотошностью сканировали каждый свой сектор: сунься кто к зданию, пусть даже скользя по самым густым теням от деревьев и соседних особняков, укрыться от их цепких взглядов было бы практически невозможно.

Один лишь этот грамотный кордон недвусмысленно намекал: охранная контора, взявшаяся за дело, свой хлеб ела не зря.

— Еще целых полчаса до смены… — выдыхая облачко пара, продрогший охранник смерил взглядом напарников, нарезающих круги по периметру здания.

Внутри же музея остальной контингент, разбившись на четыре группы, методично, с четко выверенным интервалом прочесывал анфилады галерей по перекрестным маршрутам.

В зале, где покоились дневники Рассела, капитан местного отряда «Сердца Механизмов», Макс Ливимор, щеголял в том самом монокле, позволяющем воочию зреть мстительных духов и бесплотных призраков. Помахивая штормовым фонарем, он неустанно мерил шагами помещение, лишь изредка отлучаясь для контроля соседних рубежей.

Двое его подчиненных, напротив, несли глухую, нерушимую вахту подле витрин с рукописями императора.

Однако поверх стеклянного саркофага теперь покоилась еще одна, весьма примечательная вещица.

Кучка пестрых, разноцветных детских кубиков, искусно сложенных в микроскопический макет первого этажа музея.

Это был запечатанный артефакт. Стоило лишь собрать из этих податливых деталей точную копию здания, как между ними и реальностью возникала незримая, мистическая связь. Любой незваный гость, переступивший порог, мгновенно отобразился бы на макете крошечной фигуркой.

Разумеется, чудеса имели свои границы: артефакт пасовал на больших дистанциях, да и нехватка деталей для постройки разрушала всю магию на корню.

Зато любой, кто имел несчастье угодить внутрь этого иллюзорного периметра, без подмоги извне выбраться уже не мог.

— Капитан, как думаете, какой безумец рискнет сунуться сюда ради этих каракулей? Там же ни слова не разобрать! — со скуки бросил один из оперативников, завидев возвращающегося с фонарем Макса.

Ливимор в ответ лишь усмехнулся:

— Фанатичное поклонение Расселу — штука такая, простому смертному не понять.

— Одни наивно полагают, что им по плечу расшифровать эти письмена, стоит лишь накопить побольше материала. Другие свято верят, что сами эти символы таят в себе оккультную мощь: мол, подбери правильную комбинацию, и божественная сила у тебя в кармане.

— На прошлых выставках мы нет-нет да и вылавливали подобных уникумов.

— Выходит, мы намеренно не стали прятать рукописи в казенные хранилища, устроив тут эдакую мышеловку для желающих сдаться с поличным? — внезапно прозрев, подхватил второй боец.

Макс утвердительно кивнул:

— А кто же откажется от орденов, плывущих прямо в руки?

…………

Авеню Короля, дом номер восемнадцать. Фасад здания, вплотную примыкающего к перекрестку.

Клейн, скользя исключительно по теням и глухим углам, то и дело пуская в ход «Универсальный ключ» ради срезания углов сквозь стены, наконец-то добрался до точки.

В очередной раз выудив архаичную, отливающую тусклой латунью отмычку, он приставил ее к дверям кухонного черного хода и беззвучно провернул.

Воздух подернулся едва уловимой рябью, и Клейн растворился в преграде. Просачиваясь сквозь двери и монолитные стены, никем не замеченный, он нащупал просторную кладовую.

«Этот „Универсальный ключ“ — воистину бесценная штука! Жаль только, что обоих его прежних хозяев топографический кретинизм довел до цугундера. Таскать его с собой на постоянной основе — чистой воды рулетка…» — мысленно восхитился юноша. Спрятав латунную реликвию, он, прекрасно зная, что за стенкой сопят слуги, щедро рассыпал «Порошок Святой Ночи». Высвободив духовность, Клейн наглухо запечатал кладовку, дабы ни единый звук не просочился наружу.

Следом он извлек обычную свечу и водрузил ее прямо на пыльный ящик.

Щелк! На кончике его пальца послушно заплясал призрачный, нежно-голубой огонек духовности.

Едва фитиль занялся огнем, юноша, в строгом соответствии с канонами ритуальной магии, приступил к призыву самого себя. Завершив обряд, он воспарил в чертоги над серой мглой, дабы лично ответить на собственный зов.

Не прошло и минуты, как эфирный дух Клейна уже парил под потолком кладовой. Прямо напротив застыла его собственная физическая оболочка с пустыми, остекленевшими глазами.

Быстро свыкнувшись с этим диковинным состоянием, он плотно окутал своей духовностью древний, изящный медный свисток Азика. Бесплотная форма мгновенно налилась плотностью и несокрушимой мощью, а по комнате с завыванием закружил леденящий, пронизывающий до костей сквозняк.

Черпая силу из этого жуткого артефакта, сыщик слегка исказил очертания своего эфирного силуэта. Теперь его призрачное лицо казалось густо покрытым слоем пестрого, балаганного грима.

Покончив с приготовлениями, Клейн прихватил коробок самых заурядных, грошовых уличных спичек. Одним неуловимым движением прорезав в невидимой стене духовности прозрачные створки, он бесшумной тенью выскользнул наружу.

«Пора действовать!»

Беззвучно приободрив себя, он, уподобившись всамделишному мстительному духу, просочился сквозь череду спящих жилых домов и благополучно добрался до внешнего периметра Королевского музея.

В подобной эфирной форме нужды активировать духовное зрение попросту не было. Каждого из охранников было видно как на ладони: их ауры и переливы эмоционального фона выдавали патрульных с потрохами, не оставляя ни малейшего шанса укрыться.

Безошибочно выцепив взглядом ту самую пожухлую, чахлую лужайку и возвышающийся прямо напротив музейных окон черно-железный фонарный столб, Клейн не стал искушать судьбу. Даже будучи незримым для простых смертных, он благоразумно отказался от идеи шествовать напролом. Скользя исключительно по густым теням и слепым зонам, призрачный силуэт виртуозно миновал фигурно подстриженные кусты и прочие преграды, пока не добрался до цели, намертво вжавшись в каменную стену. Рисковать парень не желал: где гарантии, что в ряды обычных вышибал не затесался кто-нибудь из официальных оперативников «Сердца Механизмов»?

Тем временем застывшие на шатровой крыше охранники, с профессиональной дотошностью сканирующие вверенные им сектора, уподобились слепцам — ни один из них не заметил ровным счетом ничего подозрительного.

Просачиваться прямиком в выставочный зал юноша не спешил. Обостренная интуиция «Клоуна» била в набат, предупреждая, что весь первый этаж наглухо укрыт колпаком неведомой мистической мощи. Вдобавок у него не было железобетонной уверенности в том, что внутри не дежурят высокоранговые Потусторонние.

Действуя строго по заранее выверенному плану, он сделал крюк и обогнул здание, добравшись до общественной уборной. Она примыкала аккурат к той самой галерее, где покоились дневники Рассела. Приблизившись к глухой стене, Клейн метким броском зашвырнул припасенный коробок спичек прямо в узкую щель вентиляционной отдушины.

Следом его призрачный силуэт плавно взмыл ввысь, просачиваясь прямиком на второй этаж!





Глава 321


Фокус с исчезновением живого человека




В том самом зале, где выставлялись дневники Рассела, двое оперативников отряда «Сердца Механизмов» внезапно уловили негромкий стук.

Они синхронно повернули головы, устремив взгляды на покоящийся поверх стеклянного саркофага запечатанный артефакт, сложенный словно из детских кубиков.

В этом безупречно воссозданном в миниатюре макете первого этажа музея безостановочно мерцала крошечная серая точка.

— В ближайшей уборной только что появился какой-то неодушевленный предмет, — с абсолютной уверенностью констатировал один из бойцов.

Его напарник, слегка расслабившись и нахмурив брови, в раздумьях предположил:

— Сухой лист, занесенный порывом ветра?

— Вполне вероятно, — кивнул первый. — Дождемся патрулирующих охранников и пошлем их проверить. Капитан строго-настрого велел нам держать оборону здесь и не сдвигаться с места, что бы ни стряслось. А уж тем более — не расходиться поодиночке.

Случись нечто из ряда вон выходящее, им предписывалось хватать дневники Рассела и отступать вместе с ними.

— Договорились, — без малейших возражений согласился напарник.

…………

Тем временем в административном крыле на втором этаже Клейн, уподобившись бесплотному, блуждающему духу, просачивался сквозь одну стену за другой, уверенно продвигаясь прямо к точке над реконструированным кабинетом императора.

Двигался он отнюдь не быстро: постоянно удерживая ментальную связь с оставленным внизу источником огня, сыщик скрупулезно высчитывал дистанцию.

Как только расстояние между ним и целью по прямой сократилось без малого до тридцати метров, юноша вскинул призрачную, полупрозрачную правую руку и беззвучно щелкнул пальцами.

В то же самое мгновение в уборной на первом этаже коробок спичек резко взорвался, издав не слишком громкий, но отчетливый хлопок.

Следом ввысь взметнулся ревущий багровый поток пламени. Огонь жадно лизнул бумажные полотенца, перекинулся на декоративные растения в кадках и с гудением набросился на деревянную створку кабинки.

И хотя этот бушующий пожар еще не успел расползтись по помещению, его размах уже внушал нешуточную тревогу.

Дежурившие поблизости охранники, привлеченные шумом, тут же бросились к источнику возгорания. В выставочном зале двое оперативников «Сердца Механизмов», чьей задачей было сканировать всю обстановку на этаже, тоже заметили вспыхнувший в макете крошечный огонек. На одних инстинктах они уже порывались рвануть туда — и чтобы потушить пламя, и чтобы скрутить диверсанта.

Однако, сделав всего пару шагов, бойцы как вкопанные замерли на месте. В памяти одновременно всплыл строгий наказ капитана:

Что бы ни стряслось, ни под каким предлогом не покидать зал и не бросать дневники Рассела без присмотра!

Коротко переглянувшись, напарники с удвоенной настороженностью уставились на оба входа в галерею, незаметно извлекая свое Потустороннее оружие.

Будучи агентами Церкви Бога Пара и Машин, недостатка в первоклассном арсенале они никогда не испытывали.

…………

В этот самый миг Макс Ливимор, сжимающий в руке штормовой фонарь и патрулирующий анфилады выставочных залов, тоже уловил подозрительный шум. Не тратя ни секунды на раздумья, капитан пулей метнулся прямиком к галерее с рукописями Рассела.

Сохранность бесценных экспонатов стояла для него куда выше поимки какого-то там лазутчика!

Более того, Макс ни на йоту не сомневался: какие бы цели ни преследовал этот наглец, стоило ему переступить порог первого этажа, находящегося под колпаком запечатанного артефакта, и сунуться в галереи — выбраться наружу ему будет ой как непросто!

И если у диверсанта нет подмоги извне, он рискует оказаться замурованным в этих стенах навсегда!

А даже если сообщники и найдутся, на взлом мистических печатей у них уйдет уйма драгоценного времени.

«Кто бы ни сунулся сюда — он уже угодил в мышеловку!» — Макс Ливимор стремительно мчался сквозь залы, пока наконец его взору не предстали силуэты двоих подчиненных.

Тем временем Клейн, находящийся на втором этаже музея и ведомый заученной назубок планировкой, просочился сквозь перекрытия и благополучно завис аккурат над реконструированным кабинетом монарха.

Пороть горячку и немедленно приступать к следующему этапу он не стал. Для начала юноша бросил пытливый, сканирующий взгляд вниз.

Толща каменных плит наглухо блокировала обзор, не позволяя вычленить ни переливы аур, ни эмоциональный фон. Не найдя иного выхода, сыщик просто раскинул призрачные руки и плавно повалился вперед, абсолютно беззвучно распластавшись на полу.

Его эфемерный, прозрачный силуэт стремительно подернулся рябью, дюйм за дюймом сливаясь с перекрытиями.

…………

На первом этаже, прямо на потолке, откуда свисала исполинская хрустальная люстра, внезапно проступили едва уловимые, почти невидимые очертания человеческого лица.

Эта пугающая, призрачная физиономия взирала на зал сверху вниз. Ее глаза безостановочно скользили по пространству, методично, угол за углом впитывая каждую деталь обстановки.

«Ни Потусторонних, ни охраны…» — беззвучно прошептал Клейн. В следующее мгновение его фигура целиком просочилась сквозь толщу потолка. Наполовину паря, наполовину камнем падая вниз, он мягко приземлился прямо перед наглухо запертым в стеклянный саркофаг письменным столом Рассела.

Бросив беглый взгляд, он без малейших колебаний вскинул обе руки разом: одна потянулась к закладке в «Оригинальных чертежах», другая — к той самой картонке с аляповатыми, детскими каракулями.

Подобный маневр был хладнокровной страховкой на случай, если какой-нибудь могущественный Потусторонний пустит в ход таланты ретрокогниции и попытается восстановить картину кражи. Юноша намеренно создавал иллюзию, будто сам ни сном ни духом не ведает, какая именно закладка таит в себе подвох. Лишь так он мог наглухо отсечь любые подозрения от мисс «Справедливости», которая днем ранее прикасалась лишь к одной из них.

Эфирный дух, до краев напитанный мощью медного свистка Азика, с легкой натугой просочился сквозь стеклянную преграду. Намертво зажав в пальцах оба куска картона, Клейн втянул их в себя, надежно сокрыв артефакты в своей призрачной плоти.

Лишь покончив с этим, сыщик почувствовал, как в душе воцаряется абсолютный, незыблемый покой. Сковавшее его напряжение и тревога растаяли без следа.

Вскинув руки вновь, он потянулся к остальным закладкам.

Уа! Уа! Уа!

Внезапно под сводами выставочного зала раскатистым, леденящим эхом раздался пронзительный, истошный плач младенца.

Звук этот казался настолько призрачным и потусторонним, словно доносился из каких-то недосягаемых, бездонных далей.

Тело Клейна мгновенно одеревенело. Подобно озерной глади, внезапно скованной лютым, арктическим морозом, его охватил пугающий, парализующий ступор.

Даже будучи в форме бесплотного духа, он оказался намертво заморожен!

Уа! Уа! Уа!

Вторя этим надрывным, накатывающим волна за волной рыданиям, вокруг Клейна одна за другой начали проступать тончайшие черные трещины. Сплетаясь воедино, они брали его в кольцо, напоминая звенья жуткой, разорванной железной клетки.

Не прошло и мгновения, как одна из этих трещин хищно разверзлась. В её недрах блеснуло налитое кровью глазное яблоко. А в самой сердцевине бездонного зрачка копошились и извивались мириады крошечных, толщиной с волос, омерзительных белых червей.

Один, второй, третий… Черные разломы распахивались один за другим. Прямо в воздухе вылуплялись гротескные, пронизывающие первобытным ужасом глаза. Их становилось всё больше, и эта сплошная, шевелящаяся стена устремила на Клейна свои мертвенно-холодные, лишенные даже намека на сострадание взоры.

Стоило им появиться, как само пространство вокруг намертво заледенело. Теперь даже призрачная эфирная плоть не смогла бы просочиться сквозь эту незримую преграду.

Клейн осознал, что напрочь утратил связь с духовным миром. Он больше не мог разглядеть ни тех мириад прозрачных, причудливых теней, что обитали в заоблачных высях, ни того переливающегося разными цветами, таящего в себе бездну знаний чистого сияния.

— Отчего же твой выбор пал лишь на закладки? — в уши Клейна ворвался мягкий, но пугающе отстраненный женский голос.

Оцепеневший юноша скосил взгляд и увидел прямо по курсу исполинский, уходящий под самый потолок двухъярусный стеллаж. Книжные полки там причудливо опоясывали переходы и приставные лестницы.

И на самой верхней ступени одной из таких лестниц восседал силуэт, наглухо укрытый густым мраком.

Затянутые в черные кожаные сапоги ноги незнакомки безвольно свешивались вниз, слегка касаясь деревянных ступеней и паря в воздухе.

«А я ведь даже не почуял ее присутствия… Неужто это кто-то из элиты „Сердца Механизмов“? Нет, бери выше — это наверняка мастер высших Последовательностей!» — молнией пронеслось в голове Клейна. Не проронив ни звука в ответ, он лишь едва заметно прищурился.

— Почему ты взял только закладки? И откуда тебе вообще известно, что нужно искать именно их?

Вновь вопросил таинственный силуэт. В бархатном тоне теперь сквозили стальные, давящие нотки, а роящиеся вокруг налитые кровью глаза начали стремительно, пугающе раздуваться, грозя вот-вот заполнить собой всё пространство без остатка.

Но не успели последние отголоски ее голоса затихнуть, как на призрачном, покрытом балаганным гримом лице Клейна вдруг расплылась широченная, издевательская улыбка.

Его эфирный, почти прозрачный силуэт в мгновение ока бесследно растаял, канув в небытие!

А вместе с ним испарились и надежно укрытые в духовной плоти медный свисток Азика вкупе с двумя картонными закладками!

…………

Тем временем над серой мглой, в недрах монументального, дышащего древностью храма.

Силуэт Клейна внезапно соткался на почетном месте во главе изъеденного патиной длинного стола.

Вальяжно откинувшись на спинку кресла, юноша издал легкий смешок и произнес:

— Хвала небесам, я подготовился заранее.

Его нынешняя призрачная форма не являлась следствием собственных Потусторонних способностей и не была результатом прямого перехода плоти в духовное состояние. Это был плод того самого парадоксального ритуала — когда он взывал к самому себе и сам же отвечал на призыв.

А мощь этого таинства брала свое начало именно здесь, в этом загадочном измерении над серой мглой, черпая силу из его исключительной, непостижимой природы!

А значит, стоило лишь заполучить вожделенную добычу, как отпадала всякая нужда отчаянно прорываться с боем или пытаться скрыться. Достаточно было просто оборвать призыв — и дух мгновенно переносился обратно в серый туман, а уж оттуда в ту же долю секунды рушился в реальный мир, воссоединяясь с физической оболочкой!

И поскольку эти чертоги обладали властью наглухо блокировать даже мощь Вечного Пылающего Солнца и Истинного Творца, Клейн ни на йоту не сомневался: пока в дело не вмешается истинное божество, никто и ничто не сможет прервать отмену ритуала!

Лишь бы враг не стер его эфирное тело в порошок с первого же удара или не вырубил намертво — и тогда шансы ускользнуть были железобетонными!

Именно по этой причине сыщик наотрез отказался от идеи обернуться бесплотным духом у себя дома и тащиться через полгорода. Слишком уж долгим выходил путь, и слишком много смертоносных случайностей могло подстерегать во мраке.

…………

Сквозь окна струился тусклый, подернутый дымкой свет багровой луны. Женщина, всё так же восседающая на самой верхней ступени приставной лестницы меж книжных стеллажей, хранила абсолютное безмолвие. Ее взгляд был неотрывно прикован к письменному столу — ровно к тому месту, где еще мгновение назад стоял Клейн. Призрачный плач младенца и мириады гротескных глаз уже растаяли без следа, канув в небытие.

Один бог ведает, сколько времени пронеслось в этой звенящей тишине. Внезапно вершина лестницы опустела — таинственная незнакомка исчезла так же бесшумно, словно ее там никогда и не было.

Тем временем в выставочном зале, где хранились дневники Рассела, Макс Ливимор обратился к своим подчиненным:

— Продолжайте держать оборону здесь, а я займусь поисками нашего незваного гостя.

— Можете не сомневаться, колпак запечатанного артефакта всё еще надежно удерживает этого мерзавца где-то на первом этаже!

Произнося это, капитан устремил взор на саму реликвию — тот самый игрушечный макет первого этажа музея, рассчитывая выцепить взглядом крошечную красную точку и мигом вычислить координаты лазутчика.

Однако, вглядываясь в детали и раз за разом пересчитывая маркеры, он всё яснее осознавал: что-то не сходится.

Количество фигур в периметре так и не увеличилось ни на единицу!

— Какого… — ошарашенно пробормотал Макс Ливимор, так и застыв на месте словно изваяние.

…………

Тем временем в кладовой того самого богатого особняка, примыкающего к перекрестку авеню Короля под номером восемнадцать.

Пустые глаза застывшей физической оболочки Клейна внезапно дрогнули и вновь налились осмысленным светом, а уголки губ медленно поползли вверх, складываясь в торжествующую улыбку.

Ради экономии драгоценного времени он благоразумно оставил картонные закладки вместе с медным свистком Азика пылиться над серой мглой, а сам молниеносно вернулся в свое тело.

Стремительно задув свечу и официально завершив таинство, Клейн принялся методично зачищать следы. Обильно расплескав заранее заготовленный экстракт, он полностью нейтрализовал терпкие ароматы «Порошка Святой Ночи», эфирных масел и гидролатов, витавшие в воздухе после ритуала.

Покончив с этим, сыщик одним мысленным усилием рассеял невидимую духовную стену, позволив ворвавшемуся сквозняку выветрить жалкие остатки подозрительных запахов.

Следом он выудил древний латунный «Универсальный ключ», намереваясь просочиться сквозь череду соседних домов и поймать экипаж подальше от этого опасного пятачка.

Сверив азимут с помощью лозоходства на трости — дабы, не дай бог, не дать круга и не вынырнуть прямо в Королевском музее или очередной церкви, — Клейн прибавил шагу, раз за разом проскальзывая сквозь глухие стены и запертые двери.

Продвигаясь таким манером по прямой уже какое-то время, он внезапно поймал себя на мысли, что окончательно потерял ориентацию в пространстве.

«Так… проскочу еще пару особняков и вынырну наружу. Если меня вынесет за пределы авеню Короля, просто найму экипаж. В крайнем случае раскину карты еще разок… А как доберусь до дома, немедленно засяду за изучение „Карты Богохульства“!» — молниеносно выстроив план действий, Клейн уверенно приставил отливающий тусклой латунью, архаичный ключ прямо к каменной кладке и легонько провернул.

Воздух привычно подернулся прозрачной, незримой рябью, и сыщик беспрепятственно шагнул в соседний таунхаус.

И в этот самый миг его ноздри резанул густой, тошнотворно-сладковатый, железный запах крови.

Резкий запах крови! Клейн сурово сдвинул брови и, вскинув взгляд, увидел распростертую на полу прямо посреди гостиной женщину.

Лицо незнакомки исказила маска невыносимой, чудовищной предсмертной муки. Ее живот зиял пугающей, рваной раной, а все внутренности, казалось, были безжалостно и подчистую выпотрошены.

Одновременно с этим до слуха сыщика донеслось жуткое, утробное хрипение.





Глава 322


Захватывающая ночь




Двенадцатая!

Тот самый маньяк-«Демон»!

В то самое мгновение, едва узрев труп и услышав этот звук, Клейн почувствовал, как волосы на затылке встают дыбом. Парень кристально ясно осознал: он вляпался в смертельную неприятность.

Гостиная, выдержанная в ярких, солнечно-желтых тонах, предстала перед его взором. Ни журнальный столик, ни диван, ни прочие предметы интерьера не таили в себе ни малейшего намека на аномалию. Лишь пушистый ковер оказался щедро залит алой кровью, и это багровое пятно продолжало медленно, неумолимо расползаться по ткани.

Прямо подле женского трупа, в чьем разорванном животе зияла пугающая, выпотрошенная пустота, сидела на корточках исполинская черная собака. Из полуоткрытой пасти торчали ряды бритвенно-острых, наводящих первобытный ужас белоснежных клыков. На каждом из них виднелся въевшийся, напоминающий ржавчину темно-красный налет — верный признак того, что тварь долгими годами рвала сырую плоть, совершенно не заботясь о гигиене.

В этот самый миг на клыках жуткого пса всё еще висели намотанные кольца окровавленных кишок вперемешку с ошметками сырого, растерзанного мяса.

Монстр медленно повернул голову. В его горящих, словно жидкая магма, глазах отчетливо отразился Клейн — облаченный в простую рабочую робу, с искусно замаскированным лицом.

— Гр-р-р! — из глотки исполинской черной твари вырвался глухой, угрожающий рык.

«Значит, это и впрямь животное! И оно уже достигло шестой Последовательности, став настоящим „Демоном“, да еще и стоящим на пороге повышения! Вот только весь мой сегодняшний арсенал заготовлен совершенно не для схватки с ним…» — эти мысли молнией пронеслись в голове сыщика.

В следующее мгновение тело пса начало стремительно, с жутким хрустом раздуваться, превращаясь в чудовище добрых двух-трех метров ростом. За спиной твари с гулом распахнулись исполинские нетопыриные крылья, а возле ушей проклюнулись и закрутились изогнутые козлиные рога, сплошь испещренные богомерзкой вязью узоров.

В густой, лоснящейся от слизи шерсти заплясали багровые, с синеватым отливом языки пламени, и воздух мгновенно наполнился удушливым, густым смрадом серы.

Почти синхронно с этой метаморфозой Клейн с силой оттолкнулся от пола. Напрочь отбросив мысли об отступлении, он рыбкой бросился вперед, выставив перед собой черную трость, и, подобно пущенному пушечному ядру, полетел прямо на адского пса.

Вжик!

Исполинская демоническая тварь тоже сделала молниеносный выпад. Усеянная бритвенно-острыми когтями лапа смазалась в воздухе, сокрушительно обрушившись на тело юноши.

Абсолютно беззвучно когти прошли сквозь человеческий силуэт, не встретив ни малейшего сопротивления, словно рассекли пустоту!

Фигура Клейна тут же подернулась рябью, стремительно теряя краски и становясь прозрачной.

Это была искусная иллюзия!

Морок, виртуозно сплетенный самим Клейном!

Настоящий же сыщик к этому моменту уже успел перекатиться по ковру, подобравшись вплотную к эркерному окну. Резко опершись левой рукой о подоконник, он взмыл в воздух и всем телом протаранил стекло.

Едва распознав истинную природу противника, он принял единственно верное решение — немедленно делать ноги!

Демонический пес, смекнув, что добыча ускользает, хищно прищурился. В его налитых магмой глазах полыхнуло яростное, всепожирающее пламя.

Распахнув усеянную клыками пасть и источая тошнотворное зловоние, монстр выплюнул одно-единственное, до краев пропитанное первобытной скверной слово на языке Бездны:

— Сдохни!

Хлоп!

Силуэт Клейна мгновенно одеревенело застыл, а сердце в груди словно намертво сдавила невидимая, безжалостная рука.

Зависшая в воздухе фигура начала стремительно усыхать и истончаться, в считанные доли секунды обернувшись грубо вырезанным бумажным человечком.

И теперь этот картонный двойник был сплошь испещрен уродливыми, разъедающими пятнами багровой ржавчины!

Дзынь! Хрясь! Под слившийся воедино звон бьющегося стекла и скрежет рамы Клейн соткался из пустоты, проломил эркерное окно и рухнул прямо на вымощенный каменными плитами тротуар. Его бумажный дублер, тем временем, плавно спланировал на пол, занимаясь вонючим, отдающим серой пламенем.

Демонический пес, издав глухой рык, бросился вдогонку, в один прыжок очутившись на подоконнике.

Из его разверзнутой пасти с гулом вырвался багровый, с синеватым отливом огненный шар, устремившись прямо на пути отхода беглеца.

Клейн, едва коснувшись земли, тут же ушел в стремительный кувырок. Жуткий огненный шар врезался в камни в опасной близости, однако взрыва не последовало: казалось, некая незримая сила взяла его под контроль, искусственно оттягивая детонацию.

Бу-бух!

И лишь когда сыщик, перекатываясь и прыгая, успел отдалиться на безопасную дистанцию, огненный сгусток с ревом рванул, разнеся окружающую брусчатку в пыль.

Краем глаза подметив, что демоническая тварь уже готовится к новому прыжку, Клейн, действовавший по заранее выверенному плану, широко разинул рот.

Набрав в легкие побольше воздуха, он истошно завопил во всё горло:

— Убивают!

— На помощь!

— Убивают!

— Спасите!

Казалось, эти вопли были наделены неким сверхъестественным резонансом. Густым эхом раскатываясь по погруженной в ночную тишину улице, они мигом перебудили всех окрестных жителей и долетели даже до ушей патрульных, дежуривших двумя кварталами дальше.

Тварь, уже изготовившаяся для смертоносного броска, внезапно замерла. Поколебавшись буквально секунду, монстр благоразумно попятился обратно в дом, начав лихорадочно зачищать место бойни.

А сам Клейн, не прекращая истошно вопить о спасении, в мгновение ока бесследно растворился во мраке.

Тем временем в одном из соседних особняков, в давно остывшем камине, внезапно, сами по себе вспыхнули остатки углей. Пламя взревело с пугающей, неестественной силой.

Словно заправский иллюзионист, исполняющий свой коронный номер, Клейн материализовался прямо в эпицентре этого огня и легким, кошачьим прыжком выскочил наружу, сжимая в руке верную трость.

Вооружившись «Универсальным ключом», юноша пустился в бега, меняя направление. Он играючи отпирал любые замки и бесплотной тенью просачивался сквозь глухие стены, стремительно отдаляясь от эпицентра угрозы.

«Хух… в такие моменты даже лишенные всякой магии вопли о помощи работают в сто раз эффективнее, чем эти дурацкие воздушные пули со звуком „бах-бах“…» — сокрушенно выдохнул Клейн. На бегу он выудил флакончик гидролата «Аманды» и щедро сбрызнул им свою одежду.

Ведь изначальной ипостасью этого «Демона» был пес, а значит, следовало железобетонно перестраховаться от звериного нюха и возможной слежки по запаху!

Просочившись таким манером до очередного перекрестка, сыщик наконец-то сбавил ход и настороженно огляделся.

Убедившись, что здесь царит безмятежная тишина, еще не потревоженная недавней суматохой, он торопливо вышел на мостовую и поймал первый попавшийся наемный экипаж.

И лишь когда карета отмахала по темным улицам приличное расстояние, парень позволил себе искренне выдохнуть. Теперь он мог не сомневаться: та инфернальная тварь окончательно потеряла след.

«А этот „Универсальный ключ“ и впрямь таит в себе дикую чертовщину… Надо же было так заплутать, чтобы вынырнуть аккурат на месте кровавой бойни! Впредь придется держать ухо востро и пользоваться им с предельной, параноидальной осторожностью… И всё же, это действительно зверь, мутировавший в „Демона“… Но где, скажите на милость, он раздобыл эликсир и формулу? Неужто у этой твари есть двуногий хозяин? И по какому принципу они отбирали жертв для своей серии убийств?»

«Что ж, в этой бочке дегтя есть и ложка меда: теперь, когда его природа раскрыта, совершать новые расправы ему станет на порядок сложнее. А значит, шансы того, что эта псина попадется в капкан властей, взлетают до небес…»

Рой этих гипотез и загадок безостановочно кружил в голове Клейна, пока экипаж стремительно несся по широким, пустынным проспектам, проносясь мимо тускло горящих газовых фонарей.

Внезапно интуиция забила в набат. Перед его мысленным взором сама собой вспыхнула кристально ясная картина:

Прямо с ночного неба водопадом обрушиваются толстые стебли гороха, на глазах сплетаясь в густую, непролазную лесную чащу. А ничего не подозревающий кучер знай себе погоняет лошадь, направляя карету прямиком в зеленую пучину этих зарослей!

«Дело дрянь!»

Ни секунды не колеблясь, Клейн хищным рывком бросился к окну, намереваясь выбить стекло и рыбкой сигануть на брусчатку.

Бам! Салон кареты глухо содрогнулся, а самого сыщика с силой отшвырнуло обратно на сиденье.

В это же самое мгновение те самые призрачные гороховые стебли из видения ворвались в реальность, тяжело рухнув на крышу экипажа!

Сурово сдвинув брови, юноша попытался пустить в ход магию пламени, дабы сжечь карету к чертям собачьим. Однако его пальцы щелкнули абсолютно беззвучно.

Мир вокруг внезапно погрузился в давящую, первобытную тишину. Исчезли даже звуки цокота копыт по листве и скрип колес, сминающих зеленые стебли.

Титаническим усилием воли подавив панику и вернув себе ледяное хладнокровие, Клейн выглянул в окно. Взору предстало сюрреалистичное зрелище: их экипаж, скользя по хитросплетениям гороховых лиан, уже давно оторвался от земли и парил высоко в воздухе!

«Это… это уже никакой не Баклунд…» — сыщик напряженно прищурился.

В этот самый миг карета плавно замерла. За стеклом виднелось причудливое сиденье, напоминающее гамак, мастерски сплетенное из тех же гороховых лоз прямо в воздухе.

С этого ложа свесилась пара стройных ног, обутых в черные кожаные сапоги, а до ушей Клейна донесся мягкий, но абсолютно безжизненный, лишенный эмоций голос:

— Чем ты только что занимался?

«Та самая незнакомка из музея… Предположительно мастер высших Последовательностей… Похоже, она меня не признала, ведь тогда я искусно замаскировал ауру медным свистком Азика… Должно быть, просто явилась на вопли о помощи…» — мысли Клейна в это мгновение замелькали с поразительной, лихорадочной скоростью.

Нарочито громко сглотнув, он выдавил из себя:

— Я частный сыщик. Вместе с товарищами по цеху я иду по следу недавней серии убийств.

— У меня имеется один диковинный мистический артефакт, «Универсальный ключ». Он играючи отпирает любые двери и позволяет проходить сквозь стены, но взамен нагоняет жуткий топографический кретинизм.

— И вот так, петляя наугад, я случайно вынырнул прямиком на месте кровавой бойни. Понимая, что противник мне явно не по зубам, оставалось лишь спасаться бегством да вопить о помощи.

«Каждое мое слово — кристально чистая правда…» — не без гордости мысленно добавил Клейн.

Когда он умолк, повисла томительная пауза. Снаружи не доносилось ни звука, однако юноша спинным мозгом почуял: чей-то пронзительный взор прошил салон кареты насквозь, наплевав на любые физические преграды, и принялся методично сканировать каждую вещицу в его карманах.

«Хвала небесам, ради перестраховки я оставил и медный свисток Азика, и ту картонную закладку пылиться в чертогах над серой мглой…» — в эту самую секунду Клейн испытал поистине непередаваемое, глубинное облегчение.

Параноидальная осторожность и бдительность в очередной раз сослужили ему добрую службу!

Спустя целую вечность этого невыносимого, давящего безмолвия мягкий, но абсолютно отстраненный женский голос наконец произнес:

— Эта отмычка несет в себе изрядную долю проклятия. Без крайней нужды к ней лучше не притрагиваться.

Едва последние слова слетели с ее губ, как мир вокруг с хрустом переменился. В мгновение ока исчезли и хитросплетения гороховых лиан, и густая лесная чаща, и таинственный путь, ведущий в небеса. Экипаж вновь преспокойно катил по брусчатке широкого проспекта, петляя меж изящных чугунных столбов газовых фонарей.

Клейн ехал как на иголках вплоть до самых границ Восточного района. Лишь выбравшись из салона, он отсчитал кучеру восемь сулей за проезд.

Впрочем, при обычном раскладе ни один извозчик в здравом уме и не сунулся бы вглубь этих трущоб, резонно опасаясь остаться не только без выручки, но и без кошелька.

Добравшись до своей тайной однокомнатной берлоги на улице Черной Пальмы, сыщик стянул пропахшую порохом одежду и без сил рухнул в постель. Пытаться вернуться на улицу Минск под покровом ночи он даже не помышлял — с обнаружением двенадцатого растерзанного трупа нервы столичных властей неминуемо натянутся как струны, и город захлестнет волна жестких патрульных облав.

Воспарять в таинственные чертоги над серой мглой ради изучения украденной «закладки» он тоже благоразумно не стал. Юноша продолжил виртуозно отыгрывать ту самую роль, которую только что скормил загадочной наемнице: простого, заурядного частного сыщика с низкими Последовательностями и горсткой мелких паранормальных фокусов.

«Ну и ночка выдалась… Сплошные сюрпризы, адреналин так и хлещет. А я ведь всего-навсего хотел стащить бумажку… И львиная доля этих злоключений — исключительно на совести „Универсального ключа“…» — беззвучно съязвив в свой адрес, Клейн провалился в тяжелый, мертвецкий сон.

На следующее утро, вдыхая едкий, дерущий горло желтый смог, он неспешно добрался до родного порога, попутно выудив из почтового ящика свежую прессу и корреспонденцию.

Провернув ключ в замке и шагнув внутрь, парень на ходу развернул передовицу. Заголовки, как и следовало ожидать, кричали огромным шрифтом:

«ДВЕНАДЦАТАЯ ЖЕРТВА!»

«МАНЬЯК СНОВА В ДЕЛЕ! ПОЛИЦИЯ РАПОРТУЕТ О БЛИЗКОЙ ПОИМКЕ!»

……

А вот дерзкая кража в Королевском музее удостоилась лишь скупой, крошечной заметки где-то на задворках. Газетчики даже словом не обмолвились, какой именно экспонат пропал с выставки.

Среди вороха макулатуры обнаружился и лишенный марки конверт — казенный счет за воду, который предстояло оплатить лично. Бросив на квитанцию беглый взгляд, юноша небрежно швырнул ее на журнальный столик и поплелся на второй этаж, чтобы подогреть воды и наконец-то смыть с себя грязь минувшей ночи.

Лишь когда умывальная комната до краев наполнилась густым, горячим паром, Клейн улучил момент. Отчеканив четыре выверенных шага против часовой стрелки, он воспарил в таинственные чертоги над серой мглой.

Очутившись в монументальном, дышащем вечностью и незыблемым покоем храме, Клейн опустился на почетное место. Протянув руку, он взял ту самую картонную закладку, на которой красовался грубый, карикатурный набросок императора Рассела.

«Боги, чего же мне стоило до тебя добраться!» — беззвучно выдохнул юноша, бережно поглаживая плотную, шершавую фактуру картона.





Глава 323


Заклинание активации




Внешне в закладке не угадывалось совершенно ничего примечательного. Подобные портреты Рассела попадались на мемориальной выставке буквально на каждом шагу, равно как и его изображения в пышном императорском облачении или просто в пору зрелости.

Юноша скрупулезно повертел находку в руках. Обнаружив крошечную, едва заметную вмятинку, он окончательно убедился: это именно та самая картонка, что днем ранее прошла проверку мисс «Справедливости».

Высвободив духовность, Клейн попытался плавно напитать ею предмет, однако результат оказался донельзя тривиальным. Словно столкнувшись с самой заурядной безделушкой, незримая энергия лишь обтекла картонку по поверхности, так и не сумев ни просочиться внутрь, ни спровоцировать хоть малейшую аномалию.

«Оно и понятно. Рассел жаждал передать наследие тому, кому благоволит сама судьба, а потому вряд ли бы стал делать ставку исключительно на Потусторонних…» — поразмыслив, сыщик перешел на фейсакский и глухим, сдавленным голосом произнес:

— Пиратский Король!

Закладка так и не выказала ни малейших признаков жизни.

Парень раз за разом повторял фразу на древнем фейсаке, интисском и лоэнском наречиях, однако результат оставался неизменно плачевным.

Что же до языков гигантов, эльфов и драконов — тех самых древних наречий из дебри мистики, — то они чересчур сужали круг возможных «избранников». Клейн пустил их в ход скорее для галочки, не питая особых иллюзий.

Как и ожидалось, его ждало сокрушительное фиаско.

Вслед за этим юноша вернулся к фейсакскому, выдавив из себя перевод:

— One Piece!

Картонка всё так же мирно покоилась в его ладони, наотрез отказываясь демонстрировать хоть какие-то аномалии.

Повторив весь алгоритм с другими языками, Клейн раз за разом натыкался лишь на глухую стену.

«Похоже, мои первоначальные выкладки оказались в корне неверны. Тот юный, зеленый Рассел, возможно, и впрямь ввернул бы шуточку про „Пиратского Короля“, но вот монарх на склоне лет — вряд ли. В конце концов, годы берут свое, и люди неумолимо меняются», — проведя безжалостную работу над ошибками, Клейн принялся неспешно отстукивать ритм по изъеденному патиной краю длинного стола. Он лихорадочно пытался вычленить кодовое слово из тех скупых крохов информации, что успел выудить из дневников.

Спустя пару минут он силой мысли материализовал пергамент вкупе с перьевой ручкой и принялся скрупулезно, шаг за шагом фиксировать на бумаге ход своих рассуждений, дабы не забрести в дебри противоречий и хаоса:

«Создавая Карты, Рассел уже балансировал на грани глухого, беспросветного отчаяния и безумия. Однако даже тогда он не изменил своей извращенной насмешливости. Формулировка „достанется тому, кому благоволит судьба“, в корне расходящаяся с языковыми нормами нынешней эпохи, служит тому неопровержимым доказательством».

«А значит, можно утверждать железобетонно: в тот самый миг он действительно жаждал, чтобы кто-нибудь по чистой случайности наткнулся на аномальную природу „Карт Богохульства“».

«И раз уж так, то и ключ к разгадке не должен поражать воображение запредельной сложностью. Наверняка это нечто такое, что вполне может невзначай сорваться с губ в повседневной жизни».

«Император делал ставку именно на слепой, ироничный случай. К примеру, вертит в руках человек никчемную, грошовую закладку, в сердцах роняет определенное словцо — и бац! Примите искренние поздравления, вы только что сорвали джекпот и вляпались в чудо! Да, подобный расклад безупречно ложится в канву его извращенного чувства юмора».

«Если развивать эту логическую цепочку, выходит, что для каждой из „Карт Богохульства“ уготована своя, уникальная мантра. Привязать активацию всей колоды к одному-единственному паролю — затея откровенно халтурная, и это совершенно не в стиле великого монарха».

«Так какое же кодовое заклинание скрывает именно эта картонка? Что ж, для начала можно смело вычеркнуть всю ту банальщину, что слетает с языка по сотне раз на дню».

«Вдобавок, нельзя забывать о душевном состоянии Рассела в момент создания этих Карт. Беспросветное отчаяние, граничащее с сумасшествием, невыносимая горечь утраты, отчаянная борьба и клокочущая ярость… Стоит попытаться влезть в его шкуру, примерить на себя эту маску и пораскинуть мозгами: какой ключ подобрал бы я сам, окажись на месте загнанного в угол императора?»

Отложив перо, Клейн с головой погрузился в роль великого Рассела, отчаянно пытаясь нащупать искру вдохновения.

Первым делом он пустил в ход целую россыпь изощренных ругательств и полных горькой надежды слов на всевозможных современных наречиях вкупе с древним фейсаком. Увы, улов оказался позорно, плачевно нулевым.

Следом сыщик попытался представить, за что бы сильнее всего цеплялся могущественный владыка, застрявший на самом краю гибельной бездны:

«Его законная супруга, Матильда? Для столь неисправимого ловеласа узы брака вряд ли таили в себе поистине глубокую привязанность».

«Его отпрыски? Старшая дочь Бернадетт, первенец Шарль, младший сын Бонова…»

«Если опираться на дневники, горше всего ему было расставаться именно с дочерью — с Бернадетт, которой он пророчил судьбу поистине колоссальной фигуры в сокрытом мире Потусторонних».

Оборвав поток мыслей, Клейн судорожно втянул воздух, морально готовясь к очередной проверке гипотезы.

— Бернадетт, — тихо произнес он на интисском.

Закладка так и осталась мертвым куском картона.

Юноша методично прогнал это имя на лоэнском, горском наречии плоскогорья и фейсакском, однако желанный отклик так и не соизволил снизойти.

С тяжелым вздохом он понизил голос до глухого, вибрирующего баритона и выдавил из себя слоги на древнем фейсаке:

— Бернадетт.

Имя прокатилось ничем не примечательным, гулким эхом по необъятным, звенящим тишиной просторам над серой мглой. Клейн уже приготовился было выкинуть эту затею из головы и искать вдохновение в другом русле, как вдруг физически ощутил: зажатая в пальцах картонка резко потяжелела!

В то же мгновение артефакт обратился незримым, всепоглощающим водоворотом, принявшимся с безумной, первобытной жадностью высасывать из юноши духовность.

Вздумай потягаться с подобной тягой простой смертный — его рассудок мигом бы рассыпался в прах. Однако для «Фокусника» седьмой Последовательности эта прорва энергии оказалась вполне посильной платой. Играючи выдержав испытание, Клейн с нескрываемым ликованием уставился на зажатую в ладони вещицу.

Поверхность закладки подернулась кристально чистым, первозданным сиянием. Грубый карикатурный набросок императора Рассела прямо на глазах сбросил с себя былую оболочку, преображаясь до неузнаваемости.

Теперь монарх восседал на монументальном, высеченном из древнего камня троне. Его голову венчала угольно-черная корона, щедро инкрустированная россыпью драгоценных камней. Тяжелые, как смоль черные латы скрывались под струящимся плащом того же цвета, а властная рука намертво сжимала скипетр. Глаза императора взирали вперед с ледяным, пронзительным безразличием.

В левом верхнем углу карты из ослепительной звездной россыпи соткалась короткая строчка:

«Последовательность 0: Темный Император!»

«Последовательность 0! Выходит, Карты и впрямь таят в себе секреты самих божеств! Кто бы мог подумать, что титул Темного Императора венчает нулевую ступень…» — с улыбкой на губах, разрываясь между искренним восхищением и глубочайшим потрясением, мысленно выдохнул Клейн.

В следующую секунду картонка вдруг обрела объем, преобразившись в некое подобие крошечного, микроскопического фолианта.

Страницы книги плавно зашелестели, повинуясь несуществующему ветру. Взору предстало изображение Рассела в белом капюшоне, а по соседству вилась подробная вязь пояснений на древнем фейсаке:

«Последовательность 9, „Адвокат“».

«Виртуозно выискивает и обращает в свою пользу зияющие бреши в правилах и уязвимости оппонентов. Обладает непревзойденным ораторским талантом и железной логикой…»

«Рецепт эликсира…»

Бегло скользнув взглядом по списку ингредиентов, Клейн не стал тратить время на скрупулезное чтение и просто коснулся бумаги. Фолиант послушно перевернул страницу:

«Последовательность 8, „Варвар“».

«То, что не поддается юриспруденции, неминуемо решается грубой силой, ибо сила — это тоже грань порядка… Адепты этой ступени могут похвастаться пугающей, почти пробивающей потолок невосприимчивостью к ментальным атакам…»

«Рецепт эликсира…»

Повинуясь легким касаниям сыщика, призрачная книга, в которую обратилась «Карта Богохульства», зашелестела страницами, перелистываясь одна за другой:

«Последовательность 7, „Взяточник“».

……

«Последовательность 6, „Барон Коррупции“».

……

«Последовательность 5, „Наставник Хаоса“».

……

«Последовательность 4, „Граф Грехопадения“».

……

«Последовательность 3, „Маг Безумия“».

……

«Последовательность 2, „Герцог Энтропии“».

……

«Последовательность 1, „Принц Разрушения Порядка“».

……

«Последовательность 0, „Темный Император“».

…………

Бегло просмотрев всё от начала до конца, Клейн не удержался от тяжелого вздоха:

«Она и впрямь таит в себе секрет восхождения к божественности!»

«Немудрено, что Потусторонние этого Пути, достигнув высших Последовательностей, пытаются основывать империи и властвовать над земной твердью».

А всё потому, что сам ритуал становления божеством требует именно этого!

Чтобы возвыситься с первой ступени «Принца Разрушения Порядка» до статуса «Темного Императора», необходимо выполнить ряд условий: обрести собственную державу, намертво связать свое имя с титулом императора, сделав это непреложной истиной для простых обывателей, а также выстроить жесткую, изощренную, но в корне противоречащую здравому смыслу систему законов, вплоть до архитектурных стилей.

Следом нужно согнать подданных на тайное строительство девяти мавзолеев, подобных пирамидам. И, наконец, укрывшись в одной из этих усыпальниц, в тот самый миг, когда подавляющее большинство граждан в разных уголках империи будет участвовать в соответствующих жертвоприношениях, выпить эликсир нулевой Последовательности.

В случае успеха, до тех пор, пока все девять тайных усыпальниц не будут стерты с лица земли, «Темный Император» обретает истинное бессмертие. Даже погибнув, Он всё равно пробудится в одном из своих мавзолеев и вернется к жизни.

Но куда страшнее другое: даже если кому-то удастся сразить божество и разнести в прах все девять гробниц, до тех пор, пока установленный Им порядок сохраняется хотя бы частично, «Темный Император» способен пугающим, непостижимым образом воскреснуть, словно находя лазейку в самих законах смерти.

Единственный надежный способ предать Его окончательному забвению — дождаться восшествия на престол нового «Темного Императора»!

«Вот что значит быть истинным божеством!»

«Смертным не по силам бросить вызов богам, и даже ангелы в этой битве обречены».

«Тот, кто не вознесся на этот пьедестал, никогда не сможет вообразить подлинное всемогущество богов».

Этими глубокомысленными строками Рассел подводил итог своим откровениям.

Помимо этого, Клейн усвоил еще одну критически важную истину: стоит лишь на каком-либо Пути появиться истинному божеству нулевой Последовательности, как появление Потусторонних первого ранга на этой же стезе становится физически невозможным — не появится ни одного. Если же престол нулевой ступени пустует, то количество адептов первой Последовательности не может превышать трех человек. Таковы были глубинные, сокрытые детали законов сохранения и неуничтожимости Потусторонних характеристик!

Опираясь на описание всех десяти ступеней, изложенных в «Карте Богохульства» Темного Императора, Клейн без труда уловил главную суть этой цепочки: она шаг за шагом превращала своего носителя в саму тень порядка!

Рассел упомянул и еще один нюанс: шагнув в высшие эшелоны и держа эту «Карту Богохульства» в руках, Потусторонний начинает ощущать тонкую, почти неуловимую мистическую связь с необходимыми ему паранормальными материалами!

Разумеется, эта привилегия распространялась исключительно на адептов высших рангов Пути «Темного Императора».

«Какая досада, для меня от этого нет ровным счетом никакого проку», — констатировал Клейн, наблюдая, как «Карта Богохульства» вновь истончается, возвращая себе облик обычной игральной карты.

Однако маскировка исчезла без следа. Теперь на ее лицевой стороне красовался Рассел, восседающий на монументальном каменном троне — истинный «Темный Император» нулевой Последовательности!

Погрузившись в молчание на несколько секунд, сыщик беззвучно пробормотал про себя:

«Пожалуй, главная ценность этой карты для меня — возможность выменивать на рецепты нужные вещи. Приятным бонусом идут знания о божествах и Последовательностях. В остальном же она практически бесполезна».

«Хех, но, с другой стороны, теперь я, как предводитель Клуба Таро, как Шут, больше не являюсь жалкой пустышкой. В моих руках целая божественная цепочка, и я не окажусь в дураках, если вдруг понадобится выложить на стол формулу высшего эшелона!»

«Хм… помнится, на подпольной сходке у старца Око Мудрости была одна дама. Та самая, за спиной которой, предположительно, стоит „Ремесленник“. Она ведь отчаянно искала рецепт эликсира „Варвара“…»

В вихре этих мыслей Клейн вновь бросил взгляд на портрет Рассела, украшающий карту «Темного Императора», и внезапно не удержался от смешка:

«Нарисовать на каждой ступени самого себя… Ну и нарцисс же ты, Рассел…»

«Мне вдруг стало до жути любопытно: а как выглядит „Карта Богохульства“ для Пути Демонессы? Хе-хе».

Обуздав разгулявшуюся фантазию, Клейн ради эксперимента надорвал вторую закладку, прихваченную им заодно, и убедился, что это самый что ни на есть заурядный кусок картона.

Покончив с делами, он сменил позу, вальяжно откинувшись на спинку кресла. Вспомнив о вчерашней мольбе мисс «Справедливости», юноша отозвался низким, бесстрастным баритоном:

— Это «Карта Богохульства», созданная самим Расселом.





Глава 324


Воображаемый и настоящий «избранник»




Район Императрицы. Роскошный особняк графа Холла, просторная столовая.

По заведенной традиции Одри вместе с отцом, матерью и братом возносила застольную молитву.

— Хвала Богине! — завершила она, по часовой стрелке очертив на груди контур багровой луны.

Однако не успели эти слова сорваться с ее губ, как под опущенными веками внезапно заклубилась густая серая мгла. Сквозь этот туман проступил недосягаемый, величественный силуэт, взирающий на всё сущее с пугающей высоты, и его голос раскатился властным эхом:

— Это «Карта Богохульства», созданная самим Расселом.

«Господин Шут… „Карта Богохульства“?» Дождавшись наконец отклика, Одри сперва неистово обрадовалась, но следом на миг опешила, совершенно не понимая, что именно кроется за этим пугающим названием.

Впрочем, в голове тут же блеснула догадка. Девушка прекрасно знала: великий император Рассел в свое время сотворил тайную колоду, таящую в себе неведомую мощь. Состоящая из двадцати двух листов, она считалась прародительницей современных карт Таро.

К тому же, господин Повешенный как-то обмолвился, что эти карты скрывают в себе секреты путей божественного — самую настоящую дорогу к престолу истинных богов!

«Выходит, их истинное имя — „Карты Богохульства“… Прямая отсылка к Скрижалям Богохульства… Вне всяких сомнений, это величайшее, непревзойденное сокровище во всем сокрытом мире!»

«Путь божественного!»

«Немудрено, что избранник господина Шута воззвал о помощи. Ему было жизненно необходимо удостовериться в подлинности карты перед броском. Малейшая оплошность, фальшивая цель — и Церковь Бога Пара и Машин мигом бы смекнула, что в одной из закладок таится „Карта Богохульства“…»

«Интересно, увенчалась ли его дерзкая вылазка успехом?..»

«Раз уж Потусторонние из Церкви Пара до сих пор не нагрянули с дежурными расспросами, быть может, он всё еще выжидает подходящего момента…»

Пока по телу Одри пробегала легкая, восторженная дрожь, в густой серой мгле соткался еще один молящийся силуэт — размытый настолько, что невозможно было разобрать ни единой черты.

Этот таинственный незнакомец с глубочайшим почтением произнес:

— О великий Шут, молю, передайте мою искреннюю признательность тому, кто провел проверку. Благодаря этому всё прошло без сучка без задоринки.

— В знак благодарности я готов поднять вознаграждение до трех тысяч фунтов. Можете удержать эту сумму из тех пяти тысяч, что всё еще числятся за мной. Это честная, заслуженная доля за оказанную услугу.

«Справился? Так быстро⁈ Но ведь в утренних газетах ни словом не обмолвились о краже из музея! Все передовицы кричат лишь о двенадцатой жертве того серийного маньяка… Увеличение гонорара до трех тысяч фунтов — железобетонное доказательство триумфа. Избранник господина Шута умыкнул закладку с „Картой Богохульства“ из-под носа у охраны, и никто даже не почуял неладного! Просто блеск! Какая дерзость и изящество! Пусть это словечко, выдуманное великим Расселом, звучит откровенно не по-светски и совершенно не подобает леди, но сейчас оно как нельзя лучше отражает мои эмоции!»

«Отныне наш Клуб Таро безраздельно владеет целым „путем божественного“!»

«Ведь он же полный, верно?»

«Сгораю от любопытства, какая именно это цепочка?»

«Как бы там ни было, это самая настоящая дорога к трону божества!»

«Купаясь в сиянии славы господина Шута, в один прекрасный день мы неминуемо превратимся в самую могущественную, самую непревзойденную тайную ложу в мире!»

«Интересно, а таят ли в себе секреты другие закладки императора?..»

Титаническим усилием воли обуздав бушующий восторг, Одри с затаенной гордостью и мечтательной улыбкой позволила горничной аккуратно расстелить салфетку на своих коленях.

Изящно поведя глазами, девушка перевела взгляд на графа Холла, который по своей давней привычке совмещал завтрак с чтением свежей прессы:

— Папа, пишут ли сегодня о чем-нибудь по-настоящему важном?

Граф Холл тяжело вздохнул:

— Тот дьявол во плоти загубил еще одну невинную душу. Уже двенадцатая жертва. Бедняжка была восходящей звездой модного дизайна. Увы, в пору жестокой нужды ей довелось пару раз выйти на панель, чтобы свести концы с концами, и вот к чему это привело. Какой чудовищный финал.

— К счастью, на этот раз не обошлось без свидетеля. Кое-кто воочию узрел эту кровавую бойню. Хех, бедолага так перепугался, что принялся истошно вопить на всю улицу, зовя на помощь. И, надо отдать ему должное, эти вопли сработали безупречно: убийца даже не попытался броситься за ним в погоню.

— Опираясь на его показания, полиция уже вычислила подозреваемого и теперь роет землю носом, прочесывая город.

Одри вновь благоговейно очертила на груди контур багровой луны:

— Уповаю, что их поиски увенчаются успехом.

— Папа, судя по твоему рассказу, сценка вышла одновременно жуткой и донельзя комичной.

— Искренне надеюсь, что этот случайный прохожий не будет потом страдать от ночных кошмаров.

«А ведь в ту же самую ночь избранник господина Шута, не издав ни единого звука, увел „Карту Богохульства“ из-под носа у вооруженной до зубов охраны Королевского музея…» — с восхищением мысленно добавила Одри, щедро дорисовывая в воображении захватывающие детали этой незримой кражи.

…………

Королевский музей, реконструированный кабинет императора.

— Вы абсолютно уверены, что пропали лишь две закладки? — хмуро поинтересовался капитан отряда «Сердца Механизмов», Макс Ливимор, у своих подчиненных.

Задавая вопрос, он украдкой покосился на возвышающуюся у письменного стола фигуру, стоявшую к нему спиной.

Это был почтенный старец, облаченный в белоснежную рясу и мягкую шляпу священнослужителя. Перед ними находился сам глава Баклундской епархии Церкви Бога Пара и Машин, полноправный член Божественного Синода — архиепископ Хорамик Хайден.

Сей выдающийся муж славился не только своим высоким духовным саном, но и блестящим умом: он был всемирно известным ученым и почетным профессором кафедры физики Баклундского университета.

— Так точно. Исчезли исключительно эти две закладки, — с железобетонной уверенностью отрапортовал оперативник.

Макс едва заметно кивнул. Переведя взгляд на Хорамика Хайдена, он на секунду задумался, тщательно взвешивая слова:

— Ваше Высокопреосвященство, вчера на закате, после официального закрытия, выставку почтила визитом группа молодых аристократов. Они прикасались к некоторым экспонатам, включая одну из украденных закладок. Прикажете привлечь их к расследованию?

— Я осведомлен об этом инциденте, — Хорамик медленно обернулся, опустив руки вдоль туловища. Его голос звучал мягко и безмятежно: — Я уже провел необходимую проверку. Эти юные лорды и леди не имеют ни малейшего отношения к похитителю. Дергать их допросами совершенно ни к чему.

— Как прикажете, Ваше Высокопреосвященство, — Макс и сам не видел в тех юнцах особой угрозы. К тому же, архиепископ Хайден располагал поистине колоссальным багажом оккультных знаний и арсеналом Потусторонних навыков, чтобы вынести безошибочный вердикт.

Лицо Хорамика, лучащееся старческой добротой и кротостью, не исказила ни единая тень гнева. Неспешно обведя взглядом разгромленный кабинет, архиепископ произнес:

— Более того, минувшей ночью здесь промышлял отнюдь не один вор. Их было как минимум двое, причем представляли они две совершенно разные, враждебные друг другу стороны.

— Один из них по уровню своей Последовательности, смею предположить, превосходил даже меня. А вот второй умудрился каким-то непостижимым, парадоксальным образом выскользнуть из ловушки и скрыться.

— И хотя восстановить картину побоища целиком мне не по силам, кое-какие детали я всё же могу «разглядеть».

— Эта заварушка куда запутаннее, чем кажется на первый взгляд.

На этом моменте старец тяжело, с искренней горечью вздохнул:

— И мотив этой дерзкой кражи мне тоже кристально ясен.

— Великий Рассел виртуозно водил нас за нос больше полутора веков…

…………

«Три тысячи фунтов… От одной этой цифры сердце кровью обливается. Горбатился столько времени, а и тысячи не скопил… Впрочем, „Карта Богохульства“ — это бесценное сокровище, такое ни за какое золото не купишь. Да и мисс Справедливость своей ювелирной проверкой отработала каждую вложенную монету…»

«Хвала небесам, списывать будем из ее же долга, так что финансовая петля на шее слегка ослабла. А если однажды свижусь с мистером Азиком, то просто всучу ему пару рецептов высших Последовательностей в счет тех самых пятнадцати тысяч фунтов, причитающихся „избраннику“… Ума не приложу, под какую еще дрянь замаскированы остальные „Карты Богохульства“. Зная извращенный юмор великого императора, сюрпризов там хватит с избытком…» — оборвав незримую связь, Клейн устремил взор на бескрайнее море серой мглы за пределами храма, предаваясь беззвучным размышлениям.

Движимый благоразумием и паранойей, он принял волевое решение пока не тащить карту «Темного Императора» в реальный мир. Артефакт остался лежать в чертогах над серой мглой, прямо на длинном бронзовом столе, аккурат напротив почетного кресла Шута. Туда же отправился и медный свисток Азика.

Вернувшись в материальный мир, юноша не поленился провести еще один ритуал призыва самого себя. На этот раз он избавился от «Универсального ключа» — этого дьявольского сплава топографического кретинизма и фатального невезения. Пусть побочные эффекты казались терпимыми, в критической ситуации они гарантированно свели бы его в могилу. Зашвырнув проклятую отмычку в таинственное измерение, Клейн поклялся доставать её лишь в случае самой крайней нужды.

«„Универсальный ключ“ — это всего лишь посмертное наследие какого-то жалкого неудачника, едва шагнувшего на девятую Последовательность. И откуда в нем такая зверская, несгибаемая скверна, которую даже Потусторонние средних эшелонов не в силах подавить? Выходит, тот бедолага-„Ученик“ сорвался в бездну безумия вовсе не из-за банального передоза зелья… Там явно вмешался какой-то сторонний, куда более пугающий фактор, породивший эту вопиющую аномалию…»

«Если смотреть под этим углом, моё недавнее решение отложить вылазку в Южный район Баклундского моста, на улицу Уилди, 32, было абсолютно верным. Лезть туда без железобетонной подготовки — чистое самоубийство… Да, нужно намертво вбить себе в голову: свойства запечатанного артефакта далеко не всегда зависят исключительно от ранга его мертвого хозяина. В игре всегда участвует тьма неучтенных переменных. Взять хотя бы ту же оскверняющую ауру злого бога…»

Быстро ополоснувшись в изрядно остывшей воде, Клейн, чувствуя приятную свежесть во всем теле, покинул ванную. Спустившись на первый этаж, он с наслаждением накинулся на прихваченные по пути кукурузные лепешки — хрустящее, сладкое и невероятно ароматное лакомство, рецепт которого пришел прямиком с плоскогорий королевства Фейнапот.

Утолив голод, юноша вновь погрузился в дотошный анализ событий минувшей ночи, отчаянно пытаясь вычислить, не оставил ли он после себя каких-либо компрометирующих зацепок:

«Даже с „Универсальным ключом“ в руках простой смертный ни за что бы не выскользнул из когтей дьявола. Та таинственная и пугающе могущественная леди наверняка смекнула, что я отнюдь не заурядный частный сыщик. Впрочем, я и сам не питал иллюзий, что сумею это утаить».

«Раз она не стала меня скручивать, значит, либо принадлежит к официальным структурам, но питает толику симпатии к вольным Потусторонним, либо вообще не имеет отношения ни к военным, ни к трем великим Церквям. Хм, я больше склоняюсь ко второму варианту. Легавые почти наверняка конфисковали бы „Универсальный ключ“. Эх, в какой-то миг я едва не поддался отчаянию, решив, что меня, как рядового нелегала, бросят гнить в подземные темницы Церкви Пара. Я ведь уже всерьез начал прикидывать планы побега, а она… она просто взяла и ушла».

«На какую же ложу она работает? Или она одиночка? Нет, это исключено. Достигнув подобного пугающего могущества, вольные Потусторонние неминуемо обрастают собственными тайными организациями».

«Тот адский пес стопроцентно пустил в ход свои паранормальные таланты, чтобы выжечь за собой все зацепки. А заодно подчистил и мои следы — в мире мистики разделить нас в тот момент было попросту невозможно. Да и та загадочная леди вряд ли горела желанием светиться перед властями. Выходит, мои пути отхода тоже оказались надежно скрыты из-за их вмешательства».

«Что же до суматохи в музее… Им нужны некие аномальные духи и диковинные сущности, а я-то тут при чем? Какое отношение это имеет к скромному детективу Шерлоку Мориарти?» — мысленно сыронизировал Клейн, чувствуя, как на душу снисходит всё более глубокое, безмятежное спокойствие.

Разумеется, он отважился вернуться домой лишь после того, как подстраховался гаданием. Точно так же, как и его уверенность в том, что музей не таит в себе неразрешимых, фатальных ловушек, зиждилась на прорицании.

«Фух, ну вот, с этим делом покончено… И чем бы заняться сегодня? Попрактиковаться в мистике, а заодно наведаться в клуб Крагга и на халяву набить желудок? Хм, интересно, удалось ли Ночным Ястребам и Уполномоченным Карателям взять след убийцы? Может, стоит черкнуть еще одну весточку Айзенгеру Стентону, легонько подкинуть очередную подсказку?» Пока эти мысли лениво ворочались в голове, слух Клейна уловил чьи-то приближающиеся, а затем удаляющиеся шаги за окном.

«Опять почта?» С легким недоумением распахнув дверь, он и впрямь обнаружил в ящике свежий конверт.

Послание пришло от Айзенгера Стентона.





Глава 325


Вопрос наставника по верховой езде




Вернувшись в гостиную, Клейн взял нож для бумаг, привычным движением вскрыл конверт и выудил письмо от Айзенгера Стентона.

Знаменитый сыщик писал следующее:

«Ваши соображения оказали нам поистине неоценимую услугу. Позвольте в первую очередь выразить вам глубочайшую признательность».

«Получив ваше послание, мы немедленно отрядили людей для прочесывания нескольких ключевых районов и, как и ожидалось, нащупали верный след. Выяснилось, что многие бродячие животные, вечно шнырявшие по округе и примелькавшиеся местным жителям, в последнее время начали бесследно исчезать одно за другим».

«В ходе расследования всплыла еще одна прелюбопытная деталь. Помните ту серию убийств четырехлетней давности? Да-да, ту самую, где мишенями становились одинокие путаны с одним ребенком. Так вот, немало обитателей кварталов, прилегающих к местам преступлений, в свое время упоминали, что главный подозреваемый — тот самый замкнутый и озлобленный юнец — питал удивительную, трепетную привязанность к животным. Особенно он благоволил одному довольно крупному черному псу».

«После того как парнишка сложил голову в бандитской перестрелке, эту собаку в округе больше никто и в глаза не видел».

«И мне чертовски любопытно: кто же сейчас является ее хозяином? Уж не тот ли маньяк, стоящий за еще более давней, так и не раскрытой серией убийств?»

«Всё вышеизложенное нашло свое подтверждение на месте двенадцатого убийства и сыграло ключевую роль, позволив полиции предварительно установить личность подозреваемого. Если операция пройдет без сучка без задоринки и преступник окажется за решеткой, львиная доля обещанной награды достанется нам».

«Мой друг, ваш неоценимый вклад не забыт. Ваша доля ждет вас».

……

«Похоже, Айзенгер Стентон слегка подозревает, что истинная природа этого „Демона“ мне уже известна, вот и забрасывает удочки с намеками?» — опуская письмо на стол, беззвучно пробормотал себе под нос Клейн.

Впрочем, это послание заставило парня окончательно и с облегчением выдохнуть:

Официальные Потусторонние взяли верный след!

Если этот исполинский демонический пес не заручится чьей-либо поддержкой на стороне, его поимка или ликвидация — лишь вопрос времени.

Что же касалось гипотезы Айзенгера Стентона о наличии у твари двуногого хозяина, то у Клейна банально не хватало улик для железобетонного подтверждения. Оставалось лишь признать, что подобный расклад вполне вероятен.

«Как бы там ни было, моя миссия в этой пьесе подошла к концу. Дальше на сцену выйдут Ночные Ястребы, Уполномоченные Каратели и Сердце Механизмов», — мысленно подытожил Клейн. Выудив чистый лист бумаги и перехватив пузатую перьевую ручку, он настрочил Айзенгеру Стентону ответ, буквально лучащийся скромностью. Любые тонкие намеки маститого сыщика он виртуозно проигнорировал, мастерски отыгрывая роль самого заурядного частного детектива.

Вырезав на скорую руку еще одного бумажного двойника и благополучно сбросив конверт в почтовый ящик на улице, Клейн неспешно зашагал к остановке общественного омнибуса. На душе у него было удивительно легко:

«Остается лишь поплевывать в потолок да дожидаться своей доли…»

«Репард божился, что будет три дня кряду пропадать на мемориальной выставке Рассела. Значит, наведаюсь к нему в субботу и переведу финальный транш. Искренне уповаю, что к тому времени он уже выбьет этот проклятый патент на велосипед. Эх, судя по всему, Баклундское патентное бюро совершенно не страдает от избытка расторопности».

План на сегодняшний день юноша набросал еще загодя. Поскольку подпольные сходки Потусторонних пока наглухо заглохли, а нужные оккультные материалы достать было негде, на Клейна внезапно свалилась уйма свободного времени. В кои-то веки ему не требовалось никуда бежать и ни о чем тревожиться.

«С утра пораньше наведаюсь в клуб Крагга: попрактикуюсь в стрельбе, разомну паранормальные таланты, а заодно и пообедаю за казенный счет. После полудня подыщу какой-нибудь приличный цирк-шапито и поглазею на фокусников — авось снизойдет искра вдохновения», — прикидывая маршрут, он выудил золотой карманный хронометр. Сверившись с циферблатом, парень в превосходном расположении духа запрыгнул в подоспевший омнибус.

…………

Район Хиллстон, клуб Крагга.

Поскольку Клейн имел обыкновение заглядывать сюда как минимум дважды в неделю, здешние лакеи давно заучили его в лицо. Необходимость каждый раз светить членским билетом и значком с созвездием Белого Мороза отпала сама собой.

На дворе стояло утро среды, а львиная доля резидентов клуба принадлежала к респектабельному среднему классу с их стабильной, солидной службой. Вырваться сюда посреди буднего дня, а не в законный выходной, не во время отпуска или хотя бы часа послеобеденного чая, для них было задачей из разряда фантастики.

Просторный, залитый светом холл казался пугающе пустынным. Лишь в дальнем углу, в диванной зоне вокруг кофейного столика, сиротливо ютилась кучка посетителей.

Мазнув по ним взглядом, Клейн тут же выцепил знакомое лицо и уверенно зашагал навстречу, чтобы поздороваться:

— Талим! В такую дивную погоду вам бы сейчас на ипподроме пропадать.

Этим знакомцем оказался не кто иной, как Талим Дюмон — наставник аристократов по верховой езде, по чьей рекомендации и хлопотам мадам Мэри сыщик в свое время и пополнил ряды членов клуба. К тому же именно Талим однажды подкинул ему прибыльное дельце, сведя с репортером «Ежедневного обозревателя» Майком Джозефом для охраны того во время рискованной вылазки в бордель «Золотая роза».

Талим вскинул голову и, привычным жестом взъерошив свои короткие каштановые кудри, расплылся в улыбке:

— О, многоуважаемый сыщик! В каких краях пропадаете? Сто лет вас не видел.

«Да это просто вы в клуб давно не заглядывали…» — мысленно усмехнувшись, Клейн опустился на диван рядом с собеседником:

— Помогаю полиции распутывать клубок с тем серийным маньяком. Не факт, конечно, что выгорят какие-то зацепки, но обещанный куш слишком уж соблазнителен. Да и наводить мосты со стражами порядка для нашего брата, частного детектива — дело первой необходимости.

«Сплошное пускание пыли в глаза. На деле-то я там был лишь ничтожной сошкой на подхвате…» — не удержался он от мысленной, самоироничной шпильки.

Тем временем на соседних диванах за их спинами кучка клубных завсегдатаев, внимая речам какого-то ушлого, похожего на биржевого брокера типа, с жаром перемывала косточки свежим котировкам акций Западной железной дороги и плантаций Восточного Балама.

Талим, не заподозрив в словах Клейна ни грамма лжи, добродушно рассмеялся:

— Воистину, заботы, достойные выдающегося сыщика.

Перекинувшись с гостем еще парой дежурных светских фраз, наставник по верховой езде мало-помалу погрузился в какое-то странное, задумчивое оцепенение.

И как раз в тот миг, когда Клейн уже собрался откланяться и отбыть в подземный тир, Талим внезапно встрепенулся и вперил в него взгляд:

— Мистер Мориарти, дозвольте задать вам один вопрос.

— И, разумеется, можете выставить мне счет за консультацию.

— Для друзей — за счет заведения! Да и зовите меня просто Шерлок, — со звонким смешком отмахнулся Клейн.

Талим едва заметно кивнул и, слегка замявшись, начал:

— У меня есть один друг… и его угораздило влюбиться в того, кого любить категорически нельзя. Как быть в такой щекотливой ситуации?

«Знаете, всякий раз, когда я слышу заход „у меня есть один друг“, я свято уверен, что речь идет о самом собеседнике. Вот только цвета вашей ауры кричат об обратном: вы действительно разрываетесь от неловкости, но при этом в вас нет ни капли той самой любовной муки…» — Клейн, незаметно активировавший духовное зрение, вальяжно откинулся на спинку дивана и, сцепив пальцы в замок, произнес:

— Прошу великодушно меня простить, но я отнюдь не психотерапевт и не один из тех газетных шарлатанов, что мнят себя гуру в любовных терзаниях.

— Мой единственный и железобетонный совет: не преступайте закон.

— Хех, это была шутка. А если серьезно: для начала нам нужно докопаться до сути этого самого «нельзя». В чем корень проблемы? Между их семьями пролегла кровная вражда?

Талим бросил на сыщика тоскливый взгляд и с безысходной горечью выдавил:

— Увы, это совершенно не похоже на сюжет «Ромео и Джульетты»!

Едва эти слова слетели с губ собеседника, как в ушах Клейна словно раздался призрачный, назойливый шепот:

Автор: Рассел Густав… Автор: Рассел Густав… Автор: Рассел Густав…

Слегка помотав головой и мысленно попросив прощения у старины Шекспира, юноша сохранил на лице вежливую улыбку:

— Этот шедевр великого императора Рассела — поистине бессмертная классика. Стоит кому-то обмолвиться о запретной любви, как он мгновенно всплывает в памяти.

— И всё же, что именно мешает им быть вместе?

Талим погрузился в тяжелое, звенящее молчание на несколько секунд и наконец сдался:

— Мои губы наглухо запечатаны тайной. Прошу прощения, считайте, что этого разговора никогда не было.

«Тайна? Стало быть, птица-то весьма высокого полета… Влюбился в человека своего же пола? Или воспылал страстью к кровной родне?» — титаническим усилием воли обуздав жгучее любопытство, Клейн примирительно развел руками:

— В таком случае могу лишь подбросить еще один совет: пусть ваш друг почаще зачитывается бульварными бестселлерами вроде «Грозового перевала» или «Любви и ревности». Эмоций там — хоть отбавляй.

Талим беззвучно пошевелил губами и с тяжелым вздохом констатировал:

— Эх, боюсь, это станет самой последней, отчаянной мерой. Лично мне кажется, что та дикая страсть, о которой пишут в этих книжонках, не имеет ровным счетом ничего общего с чувствами нормальных, адекватных людей.

— Абсолютно с вами солидарен! — с горячим, неподдельным энтузиазмом поддакнул Клейн.

Обменявшись с Талимом понимающими усмешками, он поднялся и зашагал в подземную галерею. Вдоволь подырявив мишени и размяв свои паранормальные таланты, юноша дождался полудня и вернулся на первый этаж, прямиком направившись в зал шведского стола.

Еще поутру он радостно подметил: эксклюзивным блюдом дня сегодня значилась жареная гусиная печень в соусе из красного вина, гарнированная тонкими яблочными дольками и ломтями хлеба, щедро пропитанными тающим сливочным маслом.

Вооружившись подносом, уставленным снедью, Клейн направился к столику Талима. Однако теперь наставник восседал там не один: компанию ему составлял еще один старый знакомый сыщика — именитый хирург Аарон Церес, который в свое время тоже выступил поручителем при вступлении Клейна в клуб.

Едва опустив поднос на столешницу и даже не успев присесть, Клейн с удивлением подметил, что к стулу прославленного врача прислонен костыль.

— Аарон, что стряслось? — с неподдельным участием поинтересовался он.

Высокий, сухощавый и от природы холодноватый хирург, чье лицо украшали очки в изящной золотой оправе, легонько похлопал себя по правой ноге:

— Ох, даже не вспоминайте, это какое-то дьявольское невезение! Я кубарем скатился с лестницы и заработал весьма скверную трещину в кости. Пришлось накладывать гипс для жесткой фиксации.

— И впрямь, удача от вас отвернулась, — сочувственно вздохнул Клейн. Отрезав нежный кусок гусиной печени и щедро обмакнув его в соус, он отправил лакомство в рот. Деликатес таял на языке, обволакивая рецепторы насыщенным, густым ароматом жира и заставляя трепетать каждый вкусовой сосочек.

— Увы, эта полоса невезения тянется уже непозволительно долго, — Аарон привычным жестом поправил съехавшие на переносицу очки, попутно массируя ноющий висок.

Переведя взгляд на Клейна, а затем покосившись на Талима, он с явной заминкой спросил:

— Мистер Мориарти, скажите, а нет ли у вас… не водится ли у вас случайно…

— Чего именно? — вскинул голову Клейн.

Аарон резко понизил голос до заговорщицкого полушепота:

— Будучи столь прославленным частным сыщиком, вы наверняка обросли весьма обширными и специфическими связями?

— Грех жаловаться, — уклончиво отозвался Клейн, пока совершенно не беря в толк, к чему клонит собеседник.

Бросив еще один опасливый взгляд на Талима, Аарон шумно втянул воздух:

— Не затесались ли среди ваших знакомых какие-нибудь деревенские знахари? Нет, я имею в виду… толковые прорицатели или знатоки оккультных наук? Понимаете, я всё чаще ловлю себя на мысли, что эта дикая череда неудач выходит за рамки любых статистических погрешностей…

— Разумеется, я прекрасно отдаю себе отчет, что львиная доля этих магов — откровенные шарлатаны и прохвосты. Но, видит бог, я испробовал всё! Я ходил в церковь, возносил молитвы, щедро жертвовал на благотворительность, выстаивал мессы… И ровным счетом ничего не изменилось. Безысходность толкает на крайние меры.

«Толковые прорицатели и знатоки оккультных наук… Доктор, да вы прямо мой словесный портрет пишете…» — мысленно усмехнувшись, Клейн произнес:

— Аарон, не сочтите за труд, расскажите во всех подробностях, какие именно злоключения обрушились на вашу голову.

Сидящий рядом Талим с готовностью закивал:

— Не стесняйтесь. И пусть я истово верую в Господа, к мистике и оккультизму я отношусь без всякого предубеждения.

Тяжело вздохнув, Аарон с глубокой горечью признался:

— Чего только не было… Чудовищные, нелепые промахи прямо на операционном столе. Следом — авария парового поезда во время недавней поездки. Возвращаюсь домой — а там всё вверх дном, воры обчистили квартиру. Иду на службу в клинику — и кубарем лечу с лестницы… Скажите на милость, неужто меня и впрямь кто-то проклял?

«Хм, а ведь он уже жаловался мне на нечто подобное…» — Клейн сурово свел брови на переносице.

Будучи в прошлом опытным Ночным Ястребом, юноша без труда выудил из памяти образ запечатанного артефакта, чьи свойства идеально ложились на этот рассказ:

Кукла Неудач!

«Или же вещица с похожими способностями?» Бесшумно активировав духовное зрение, он с ледяной серьезностью спросил:

— Аарон, напрягите память. Перед тем как на вас обрушилась эта лавина бед, не происходило ли чего-нибудь странного с вами или вашими домочадцами? Ах да, и распространяется ли это невезение на вашу семью?





Глава 326


«Профессиональный» совет




Изначально Клейн порывался спросить, не приносили ли Аарон или его домочадцы в дом какую-нибудь диковинную вещицу незадолго до того, как на них обрушилась эта лавина бед. Скажем, слегка измазанную в грязи тряпичную куклу.

Однако слова так и застыли на кончике языка. Юноша внезапно осознал, что подобный вопрос прозвучит чересчур прямолинейно и с потрохами выдаст его глубокие познания в области мистики. И хотя всё это можно было бы списать на выдающуюся эрудицию прославленного сыщика, рисковать лишний раз совершенно не стоило.

Поэтому он предпочел зайти издалека, осторожно поинтересовавшись, не преследует ли злой рок и семью хирурга.

Услышав это, Аарон Церес на мгновение задумался, скрупулезно перебирая в памяти недавние события, после чего ответил:

— Ничего подобного. Если не считать того, что они находились со мной во время аварии парового поезда, их жизнь течет в привычном русле. По большей части ничего из ряда вон выходящего не происходит: удачи и мелкие невзгоды чередуются, как и у всех. Какого-то вопиющего, катастрофического невезения за ними точно не водится.

«Не сходится… Будь это Кукла Неудач или иной подобный артефакт, требующий жесткой консервации, его гибельная аура неизбежно накрыла бы всех в определенном радиусе… Неужто Аарон умудрился окропить эту дрянь собственной кровью, намертво привязав проклятие исключительно к себе?» — Клейн, всё это время не отключавший духовное зрение, не наблюдал в ауре собеседника никаких аномалий. Цвета эмоционального фона безупречно гармонировали с его текущим физическим и душевным состоянием.

Тщательно подбирая слова, сыщик спросил:

— А в госпитале, где вы служите, не объявлялся ли кто-нибудь столь же невезучий?

— Нет. Именно поэтому я свято уверен, что меня прокляли, — Аарон нервно дернул себя за галстук-бабочку, всем своим видом выдавая растущую тревогу и напряжение.

Под сгорающим от любопытства взглядом Талима Клейн немного поразмыслил и произнес:

— Перед тем как началась эта черная полоса, не приключалось ли с вами чего-нибудь необычного? Скажем, вы случайно не порезались? Если верить народным байкам, человеческая кровь служит мощнейшим проводником для наведения порчи.

— Стоило мне заподозрить проклятие, как я тут же всё перепроверил. За минувшие три месяца я не пролил ни единой капли крови, — свинцовым, гнетущим тоном отозвался Аарон, крепче сжимая нож и вилку.

«А вот это уже в высшей степени странно… Да и раскинуть сложный оккультный расклад прямо у них на глазах я при всем желании не смогу…» — Клейн решил зайти с другой стороны:

— А как насчет других, пусть даже самых пустяковых странностей?

— Аарон, напрягите память как следует. Подобная чертовщина никогда не берется из ниоткуда. Быть может, вы кому-то перешли дорогу? Или невольно стали помехой чужим планам? — с искренним участием поддержал беседу Талим.

Хирург опустил взгляд в тарелку, надолго погрузившись в тяжелые раздумья. Клейн тем временем не терял времени даром, сноровисто расправляясь со своим обедом, пока деликатесы окончательно не остыли и не потеряли вкус.

Лишь когда юноша приступил к послеобеденному десерту, Аарон наконец вскинул голову:

— По натуре я отнюдь не душа компании, да и с коллегами отношения у меня всегда были, мягко говоря, натянутыми. Однако я наотрез отказываюсь верить, что эти трения могли толкнуть кого-то из них на столь гнусное злодеяние, как проклятие.

— Хм… Впрочем, благодаря вашим наводкам в памяти кое-что всплыло. И это дельце вполне может отдавать мистикой.

— И что же это? — Клейн и Талим синхронно встрепенулись, подавшись вперед.

— Незадолго до всей этой круговерти неудач я вел одного пациента. Совсем еще мальчишка, и десятка не набралось. Бедолагу постигла поистине страшная участь: из-за тяжелого недуга ему предстояла ампутация левой ноги, — Аарон поправил золотую оправу очков, погружаясь в воспоминания. — Я ведь сам недавно стал отцом, поэтому подобные детские трагедии бьют меня в самое сердце. На каждом обходе я подолгу задерживался у его койки: болтал с ним, пытался как-то приободрить и утешить.

Выдержав короткую паузу, врач продолжил, и его речь полилась куда более гладко:

— Как сейчас помню, это случилось за день до операции. Я специально заглянул к нему в палату. Мальчишка, ясное дело, места себе не находил от страха и отчаянно пытался отвлечься, раскладывая карты Таро. Эту колоду он притащил с собой еще при поступлении, и наотрез запретил родным забирать ее домой.

— Чтобы хоть немного унять его мандраж, я предложил раскинуть гадание и подыграл ему.

— Я вытянул карту. И это оказалось перевернутое «Колесо Фортуны».

— Мальчишка уставился на меня и с такой кристально чистой, ангельской улыбкой выдал:

— «Доктор, а ваша удача вот-вот отвернется от вас».

— «Доктор, а ваша удача вот-вот отвернется от вас»… — эхом повторил Талим, с шумом втянув воздух. — От одной только мысли об этой сценке и таких словечках меня пробирает ледяной озноб… Этот парнишка… он скончался на операционном столе?

Аарон покачал головой:

— Операция прошла просто безупречно. Вскоре он благополучно выписался, а на прощание еще и осыпал меня искренними благодарностями.

— Именно поэтому я ни на секунду не усомнился в нем. Но если отмотать время назад и проанализировать всё под лупой, то выяснится: за последние два месяца это был мой единственный контакт с чем-либо, имеющим хоть отдаленное отношение к оккультизму. В конце концов, работают эти куски картона или нет — карты Таро изначально создавались именно для прорицаний.

В руке Клейна неведомо когда очутилась тускло поблескивающая латунью монета. Она виртуозно, словно живая, порхала и кувыркалась между его пальцами, наглядно символизируя глубочайший мыслительный процесс «знаменитого сыщика».

Взмыв в воздух в последний раз, медяк послушно рухнул на раскрытую ладонь. Скользнув по нему краем глаза, Клейн завершил свой спектакль «мозгового штурма» и произнес:

— Как имя этого паренька? И где он проживает?

Аарон ответил без малейших колебаний:

— Его зовут Уилл Осептин. А вот насчет адреса… увы, напрочь вылетело из головы.

— Господин сыщик, каков будет ваш совет?

— Быть может, у вас на примете есть какой-нибудь толковый специалист по мистике?

Клейн сделал неспешный глоток черного чая и, выдержав полные жгучего ожидания взгляды Аарона и Талима, с усмешкой изрек:

— Мой единственный и железобетонный совет: ступайте в храм божества, коему вы поклоняетесь. Выложите тамошнему епископу всю подноготную ваших злоключений и прямо спросите, есть ли способ от них избавиться. Аарон, если мне не изменяет память, вы ведь… э-э… прихожанин Богини Вечной Ночи?

Слово «Богиня» едва не сорвалось с его губ по привычке, но парень вовремя спохватился, вспомнив, что нынче он отыгрывает роль детектива, истово верующего в Бога Пара и Машин.

— Да я уже пробовал! Возносил молитвы Богине, выстаивал мессы, жертвовал звонкую монету и вещи на нужды храма — всё как об стенку горох! — Аарон явно не оценил мудрости сыщика Мориарти. — Сдается мне, куда надежнее будет разыскать по-настоящему одаренного прорицателя.

Талим с готовностью закивал, поддерживая друга:

— Истинная правда. Богам совершенно нет дела до твоих мирских неудач. Повезло — значит, снизошла божественная милость, а коли пришла беда — считай, ниспослано испытание веры.

«Дружище, а твоя вера-то с душком… Того и гляди, Повелитель Бурь шарахнет в тебя молнией за такое богохульство…» — Клейн поочередно смерил взглядом обоих собеседников и с легкой улыбкой пояснил:

— Мой совет зиждется на железобетонной, элементарной логике.

— Допустим на мгновение — я подчеркиваю, лишь допустим, — что в нашем мире действительно существует подлинная, осязаемая магия. В таком случае непревзойденными мастерами в этом искусстве неминуемо являются семь ортодоксальных Церквей. Будь оно иначе, их бы давным-давно смели с шахматной доски иные фракции, владеющие истинной оккультной мощью.

— А если никакой магии не существует в природе, то и беготня по всяким шарлатанам-гадалкам да шаманам не принесет ровным счетом никакого проку. Уж лучше наведаться к высокопоставленному епископу — глядишь, у него найдется куда более прагматичный способ вытащить вас из этой трясины.

Аарон скрупулезно взвесил эти доводы и наконец согласно кивнул:

— Звучит на редкость убедительно.

— Быть может, мне и впрямь нужно ходатайство епископа, дабы Богиня обратила на меня свой взор и даровала защиту.

«Нет уж, будем точны: лишь благодаря докладу епископа Ночные Ястребы наконец-то возьмут тебя на карандаш и обратят внимание на твою чертовщину…» — беззвучно поправил его Клейн.

Брать решение проблем Аарона на себя он даже не помышлял. В конце концов, чтобы переломить подобный злой рок, мало просто докопаться до истины — наверняка придется пускать в ход сложную ритуальную магию.

И дело было даже не в том, владел ли Клейн искусством отворота неудач. Даже знай он нужный обряд назубок, проведение ритуала на глазах у посторонних с потрохами выдало бы его Потустороннюю сущность, взвинтив риски до критической отметки. А оно ему надо?

«Раз уж есть возможность спихнуть эту мороку на Ночных Ястребов, мне марать руки совершенно ни к чему… Загвоздка лишь в одном: кроется ли корень зла в самом пареньке или же в той проклятой колоде Таро? Будь это карты, из них вышел бы просто превосходный запечатанный артефакт, идеально подходящий моему профилю… Эх, какая досада…» — юноша едва заметно качнул головой, титаническим усилием воли загоняя внезапно вспыхнувшую алчность обратно в самые темные закоулки души.

К этому моменту Аарон уже окончательно всё для себя решил. Посмотрев на сыщика, он слегка криво усмехнулся:

— Примите мою искреннюю признательность, мистер Мориарти. И пусть вы ни сном ни духом не ведаете о тайнах мистики, ваша безупречная, ледяная логика подарила мне воистину лучший из возможных советов.

«Ну да, я же полный профан в магии…» — Клейн расплылся в приветливой улыбке:

— Давайте без формальностей. Просто Шерлок, Аарон.

«Эх… С тех самых пор, как я сбросил с себя мундир Ночного Ястреба, мой багаж оккультных знаний приобретает всё более дикий, гротескный перекос. С одной стороны, я посвящен в самые сокровенные тайны высших Последовательностей и самих богов. А с другой — мой арсенал ритуальной магии едва дотягивает до уровня зеленого новичка. Из мало-мальски сложного я осилил лишь обряды жертвоприношения да дарования, а мои амулеты намертво застряли на жалких трех видах…» — юноша беззвучно, с тяжелым сердцем вздохнул. Ему как воздух требовался добротный, исчерпывающий и глубокий трактат по мистике.

Что же до тайных знаний о том, как выжечь ментальную скверну злых богов из Потусторонней характеристики, — здесь он и вовсе бился лбом о глухую стену, не имея на руках ни единой зацепки.

…………

Немного передохнув в клубе после обеда, Клейн поймал общественный омнибус и покатил в район Джовуд, прямиком к раскинувшемуся на берегу реки Тассок цирку шапито «Лайс».

На дворе стоял обычный будний день, ничем не примечательный и лишенный праздничного размаха. Публики под шатрами собралось ничтожно мало, отчего даже паяцы, чьим долгом было развлекать и смешить гостей, бродили вялые и откровенно скучающие.

Миновав «Шатер гадалки» и пестрые ларьки, торговавшие мясными пирогами, блинчиками, фруктовыми тарталетками и горячительными напитками, Клейн прошелся вдоль кромки цирковой арены, пока не наткнулся на крошечный театр. Выставленная у входа меловая доска гласила: в будние дни дается по четыре представления, каждое ровно по часу.

Первое послеобеденное выступление было намечено на два часа, и, судя по всему, началось оно совсем недавно.

Приобретя билет, Клейн шагнул в зрительный зал и тут же уловил взрывы восторженных аплодисментов.

На подмостках как раз разворачивалось действо: укротитель, поигрывая хлыстом, заставлял черного медведя выкидывать уморительно-неуклюжие коленца. Чуть поодаль, в сторонке, лениво развалился исполинский желто-черный полосатый тигр, а рядом восседал густо обросший кудрявой шерстью бабуин.

Хлесть!

Повинуясь щелчку кнута, косолапый увалень грузно и комично перекатился через голову, выписав кувырок.

— Эй, приятель, этот мохнатый только что порывался влепить тебе звонкую оплеуху! — внезапно выкрикнул кто-то из самых первых рядов, в мгновение ока вызвав дружный хохот среди немногочисленной публики.

Зрители искренне уверовали, что это такая свежая, оригинальная задумка балагана, призванная их развлечь.

Однако Клейн этого мнения совершенно не разделял. Взглянув на ауру укротителя, он безошибочно считал с нее густые переливы неподдельного гнева и жгучего раздражения.

Слегка усмехнувшись, юноша спустился к первому ряду и опустился на свободное место, вознамерившись насладиться зрелищем, дабы не пустить деньги за билет на ветер.

Но не успел он устроиться поудобнее, как давешний крикун вновь подал голос:

— А этот полосатый хищник спит и видит, как перегрызет тебе глотку! Про кудрявую обезьяну вообще молчу — она бы с радостью подмяла тебя под задницу вместо мягкой подушки!

Зал вновь взорвался раскатами хохота, однако движения самого дрессировщика в эту секунду заметно, почти болезненно одеревенели.

«Как-то всё это… Вроде бы звучит как откровенное издевательство и попытка сорвать номер, но отчего же мне слышится в этом нескрываемое предупреждение?» — Клейн скосил глаза на соседа по ряду, выкрикивающего эти фразы. Возмутителем спокойствия оказался круглолицый мужчина лет тридцати.

«Подобная интонация, эдакая манера болтать… До боли знакомо…» — беззвучно пробормотал себе под нос юноша.





Глава 327


Встреча на дороге




В крошечном театре цирка-шапито «Лайс».

Для истинного Провидца забыть что-либо, кажущееся смутно знакомым, было попросту немыслимо. Клейн привычным жестом поправил съехавшие на переносицу очки в золотой оправе, вальяжно откинулся назад и почти беззвучно прошептал несколько слов.

Следом юноша смежил веки, мастерски изображая усталость. На деле же он пустил в ход медитацию и в считанные секунды провалился в сон, чтобы выудить подсказку из мира грез.

Взору предстала погруженная в полумрак комната. Лишь одинокая свеча на кофейном столике отбрасывала неверные, пляшущие тени. Собравшиеся вокруг люди кутались в глухие черные мантии с капюшонами, а их лица скрывали железные полумаски.

Нарочито потерев переносицу, Клейн распахнул глаза и вернулся к созерцанию номера с дрессированными зверями.

Он уже успел растолковать ниспосланное откровение и безошибочно вычислил источник того самого чувства узнавания:

Картина из сновидения была не чем иным, как тайным собранием Потусторонних, которое организовывал старец Око Мудрости.

И там как раз терся один пухлощекий Аптекарь, питающий нездоровую слабость к ядовитым, саркастичным предостережениям. Несмотря на вполне добродушный нрав, этот тип вечно напрашивался на хорошую трепку.

«Неужто это тот самый Аптекарь? Вряд ли… С каких это пор он заделался укротителем?.. Если верить казенным архивам Ночных Ястребов, духовное зрение этой братии не чета талантам Провидца. Они не умеют так филигранно препарировать оттенки эмоций… Впрочем, чтение ауры — их несомненный конек…» — мысли Клейна лениво блуждали, ничуть не мешая ему наслаждаться представлением на манеже.

Сквозь призму его активного духовного зрения эмоциональный фон черного медведя, тигра и кучерявого павиана и впрямь выглядел пугающе нестабильным. Достаточно было малейшей искры, чтобы звери сорвались и устроили кровавую баню. А это косвенно подтверждало: тот пухлый зритель вовсе не сотрясал воздух попусту. Казалось, он способен читать мысли этих животных, безошибочно улавливая их животные порывы.

К счастью, после столь дерзкого окрика укротитель, пусть и побагровел от ярости, помрачнев как грозовая туча, всё же инстинктивно умерил пыл. Став действовать куда осторожнее, он благополучно довел номер до конца.

Следом труппа разыграла простенькую, но до слез уморительную комедию, и лишь после нее на сцену наконец-то вышел иллюзионист.

Облаченный в безупречный фрак с бабочкой в тон и увенчанный громоздким цилиндром, фокусник первым же делом эффектно выдохнул сноп ревущего пламени, сорвав шквал восторженных аплодисментов.

«Банальный, заезженный трюк…» — сыщику, чье зрение славилось невероятной остротой, а за плечами имелся солидный багаж просмотренных в прошлой жизни обучающих передач, хватило одного беглого взгляда, чтобы раскусить секрет.

Затем иллюзионист перешел к классике: побег из запертого сундука, голуби из шляпы, букеты из рукава, карточные фокусы. Клейн наивно полагал, что будет щелкать эти секреты как орешки, но к своему нескрываемому изумлению обнаружил: порой он не понимает ровным счетом ничего. Артист виртуозно перетягивал внимание публики именно туда, куда ему было нужно, заставляя зрителей упускать из виду критически важные детали.

«В нем нет ни капли Потусторонней мощи, а он всё равно умудрился обвести меня вокруг пальца! Значит, вся соль кроется в управлении чужим вниманием… Вторая заповедь Фокусника: безраздельно завладеть вниманием жертвы, дабы добиться желаемого исхода?» — юноша выстроил в уме гипотезу, пока не зная, верна она или нет.

Впрочем, это легко можно было проверить на практике через метод «отыгрыша».

Тем временем представление подошло к концу. Публика, не скупясь на овации и восторженные крики, ревела от восторга, накалив атмосферу в зале до предела.

«Хех, третья заповедь: выступление Фокусника немыслимо без рукоплесканий толпы?» — полушутя, полусерьезно пробормотал про себя парень.

Стрелки едва перевалили за три. Одернув воротник длинного двубортного сюртука, Клейн поднялся и покинул шапито. Лезть с расспросами к тому пухляшу, подозрительно смахивающему на Аптекаря, он благоразумно не стал, ограничившись лишь тем, что намертво впечатал его лицо в память — излишняя навязчивость могла спровоцировать совершенно непредсказуемую и резкую реакцию.

Запрыгнув в рельсовый омнибус, Клейн покатил обратно на улицу Минск.

Экипаж был двухэтажным, и на обоих ярусах уже ютились пассажиры. Повинуясь старой привычке, парень облюбовал себе местечко на первом этаже, у самого окна.

Карета неспешно катила, то и дело останавливаясь. Клейн, полуприкрыв глаза и лениво прокручивая в уме недавние озарения, внезапно почувствовал, как сердце тревожно екнуло. Рассудок молниеносно прояснился, обретя пугающую, ледяную трезвость — точь-в-точь как при насильственном вторжении в его сны или спиритическом контакте!

И в эту самую долю секунды он кристально ясно осознал: он больше не находится в реальном мире!

Закаленный в подобных передрягах, юноша даже бровью не повел, мастерски сохраняя невозмутимость. Бегло окинув взглядом салон, он отметил: сидящий слева джентльмен во фраке и цилиндре всё так же шуршит газетой; дама в светло-голубом платье обреченно отчитывает своих неугомонных отпрысков; а кто-то по соседству лениво жует хлеб, запивая его чаем из фляжки… Внешне всё оставалось абсолютно, безукоризненно неизменным.

Однако сквозь призму незаметно активированного духовного зрения Клейн с ужасом обнаружил: ни один из этих пассажиров не источал ни переливов ауры, ни малейшего эмоционального фона!

Они были напрочь лишены эфирных тел!

Они непринужденно болтали, жевали хлеб и читали прессу, но в них не теплилось ни единой искры жизни!

«Что это? Искусный морок? Или же они в одночасье перемерли и теперь двигаются на одной лишь мышечной памяти по инерции?» Титаническим усилием воли обуздав подкатывающую панику, Клейн выглянул в окно. Снаружи кипела привычная послеполуденная суета: туда-сюда сновали прохожие и дребезжали по брусчатке экипажи.

И тем не менее, прохожие тоже были абсолютно пусты — ни намека на ауру! Пока омнибус с тяжелым скрипом продолжал свой путь, лицо сыщика мрачнело на глазах: он понятия не имел, какая чертовщина здесь творится.

Опустив взгляд на собственные руки, он увидел яркое, насыщенное духовное сияние, в корне отличающееся от этой всепоглощающей пустоты вокруг.

И в этот самый миг тишину разорвал истошный, леденящий душу рев — звук, который ни за что не могла бы издать человеческая глотка!

Клейн резко вскинул голову и выхватил взглядом исполинскую черную собаку, невесть откуда взявшуюся прямо посреди улицы.

Из ее пасти торчали бритвенно-острые белоснежные клыки, щедро перепачканные въевшейся кровавой ржавчиной. Да это же тот самый демонический пес! Та самая тварь, за которой тянется чудовищный шлейф из зверских убийств!

На глазах у сыщика жуткая псина с тошнотворным хрустом раздулась, превратившись в трехметрового демона. За спиной с гулом распахнулись кожистые нетопыриные крылья, а на черепе проклюнулись козлиные рога, сплошь испещренные богомерзкой вязью узоров. Запрокинув башку к небесам, монстр выплюнул одно-единственное, до краев пропитанное первобытной скверной слово на языке Бездны:

— Падение!

Едва звук сорвался с пасти твари, Клейн уже знал наверняка: вот она — настоящая! Ее аура пылала, эмоции хлестали через край, а во все стороны били ослепительные, пульсирующие лучи духовной мощи!

Вторя этому чудовищному кличу, несколько иллюзорных прохожих поблизости с оглушительным треском лопнули. Обратившись густым черным туманом, они взмыли в воздух, наглухо застилая обзор.

Сквозь эту пелену Клейн едва различал, как в небесах и на улице один за другим материализуются «настоящие люди», чьи ауры пылали всеми цветами радуги. И каждый из них безостановочно метал заклинания, искрящиеся Потусторонней магией.

«Какого дьявола? Простые смертные обратились в фантомов, а Потусторонние — из плоти и крови… Неужто Ночные Ястребы и Уполномоченные Каратели выследили эту псину и пустили в ход какой-то запечатанный артефакт, дабы изолировать поле боя и не стереть город в порошок? И эта дрянь бьет исключительно по магам, оставляя обывателей за бортом? А я, на свою беду, просто проезжал мимо и угодил прямо в эту мясорубку?» — мысли в голове Клейна крутились с бешеной скоростью, выстраивая вполне логичную картину происходящего.

«Ну и угораздило же вляпаться…» — не успел он горестно вздохнуть, как пространство разорвал истошный, пробирающий до печенок вопль. Крик, исполненный невыносимой агонии и ужаса.

Густой черный туман вмиг рассеялся. Исполинский демонический пес с глухим стуком рухнул на брусчатку — его туша была разрублена надвое ровно посередине! А всё сияние в небесах сфокусировалось на одном-единственном предмете, который воспарил во мраке, уподобившись безупречно чистой, ослепительной луне, щедро заливающей светом это погруженное во тьму измерение.

Демоническая тварь, обладая воистину пугающей живучестью, испустила последний яростный рев. Ее разрубленное тело с грохотом взорвалось, и плоть вкупе с душой обратились топливом для ревущего, сплетенного из багровых и бледно-синих языков пламени.

Но едва этот инфернальный столб огня рванул ввысь, как мгновенно померк, бесследно поглощенный той самой сияющей, подобной луне реликвией.

Пламя растворилось в абсолютном безмолвии, а демонический пес просто сгинул в небытие. Его стерли в порошок так обыденно и легко, что не осталось даже горстки жалкого пепла.

«Чудовищная мощь…» — благоговейно выдохнул Клейн, но тут же похолодел: а не срисуют ли эти казенные инквизиторы, что в омнибусе прячется какой-то левый, неучтенный Потусторонний, чья аура полыхает на фоне пустых фантомов⁈

Сердце парня ушло в пятки. Задохнувшись от липкого страха, он молниеносно выхватил бумажного человечка и хлестким движением обратил картонку в собственного двойника — абсолютно пустую куклу без ауры и эмоций.

Сам же он, пустив в ход уникальные таланты своего заклинания подмены, бесплотной тенью просочился прямо в «тень» этой марионетки.

И в этот самый миг до слуха Клейна донесся едва уловимый, приглушенный смешок, раздавшийся с противоположной стороны улицы.

И в этом смешке явственно сквозили ледяная ярость и бессильная злоба.

«Кто это? На казенных ищеек не похоже…» — озадаченно нахмурился сыщик, однако высунуться из своего укрытия и развеять подмену так и не рискнул.

Следом по вагону мазнули несколько чужих, пронзительных взглядов, но, не найдя зацепок, тут же скользнули дальше.

Когда напряжение наконец-то спало, Клейн увидел, как само пространство вокруг покрывается паутиной трещин и со звоном разлетается вдребезги, словно хрупкое стекло.

На него вновь нахлынула плотность и осязаемость материального мира — он кристально ясно осознал, что вернулся в реальность.

Бесшумно рассеяв иллюзию, юноша вновь оказался на своем сиденье. Пассажиры омнибуса всё так же шуршали газетами, меланхолично жевали хлеб и распекали отпрысков — ни единая деталь не изменилась.

Вот только теперь в глазах Клейна каждый из них вновь обрел свои неповторимые переливы аур и эмоциональный фон.

Вдобавок, пока он блуждал в том зазеркалье, рельсовый экипаж успел отмахать весьма приличное расстояние.

«Выходит, в том искусственном поле боя и время, и пространство текли синхронно с реальностью. Затянись та мясорубка хоть немного — и карета просто выкатилась бы за пределы печати, а я бы так и остался болтаться посреди улицы в гордом одиночестве… И вот тогда-то меня бы срисовали с потрохами… Хвала небесам, Баклунд — это вам не Тинген. В Столице столиц, на этой Земле надежды, у всех трех Церквей хватает спецов высших эшелонов…» — с запоздалым, липким холодком по спине проанализировал ситуацию Клейн.

Он наивно полагал, что даже взяв след, Ночным Ястребам и Уполномоченным Карателям потребуются дни, чтобы загнать в угол этого демонического пса. И это при условии, что тварь не даст деру из города — хотя в этом он как раз не сомневался: побег за пределы Баклунда означал бы автоматический срыв ритуала. А для «Демона», и без того балансирующего на тонкой грани жажды крови, провал возвышения гарантированно обернулся бы фатальной потерей контроля.

И кто бы мог подумать, что ищейкам хватит всего одной ночи да половинки дня, чтобы выследить, выпотрошить и испепелить эту псину!

Поистине пугающе! Вот она — истинная мощь Баклунда… Вот она — сокрушительная сила трех великих Церквей! Монстр, стоящий на пороге прорыва с шестой Последовательности, лишь самую малость засветился, оставил крохотный след — и всё, его играючи выследили и стерли в порошок… А ведь это «Демон», наделенный даром чуять угрозу за версту! Видимо, в арсенале властей нашлась реликвия, способная наглухо заглушить этот радар… Впредь придется действовать с параноидальной, маниакальной осторожностью! Юноша почувствовал, что этот наглядный урок вбит в его память каленым железом.

В этот момент он вновь вспомнил тот странный, полный бессильной ярости смешок.

«Неужто подельник этой твари? Или же ее двуногий хозяин? И надо же, он умудрился не попасться в лапы инквизиторов! Вполне вероятно, что тот последний суицидальный взрыв демонического пса был делом именно его рук… Хотя, не исключено, что это просто кто-то из подполья, затаивший зуб на казенных Потусторонних…» — Клейн резко скосил глаза на противоположное окно, но за стеклом мелькали лишь самые заурядные прохожие в твидовых пальто, полуцилиндрах да пестрых платьях. Ни малейшего намека на чертовщину.

.





Глава 328


Часто гуляя по берегу




Колеса с лязгом вминались в рельсы, лошади с натугой, но уверенно тянули за собой тяжелый вагон омнибуса. Экипаж вскоре покинул ту самую улицу, где словно бы ровным счетом ничего не произошло.

Клейн с абсолютно невозмутимым лицом сжимал в руке трость. Выждав, пока рельсовый омнибус минует две остановки, он благоразумно сошел заранее. Сделав изрядный крюк, юноша неспешным, прогулочным шагом направился обратно к тому самому месту, где была повержена демоническая псина.

Возвращался он вовсе не ради поиска выделившейся Потусторонней характеристики. Мастера высших эшелонов Церкви попросту не могли упустить подобное из виду и наверняка уже давно прибрали трофей к рукам. Не собирался сыщик выслеживать и источник того загадочного фырканья — минуло слишком много времени, по улице то и дело громыхали экипажи и сновали прохожие, напрочь стерев любые возможные зацепки. В таких условиях даже гадание оказалось бы бессильным.

Истинная цель Клейна заключалась в ином: опираясь на едва уловимые, остаточные детали в окрестностях улицы, он жаждал прощупать особенности того самого запечатанного артефакта, способного выстраивать столь диковинные барьеры для поля боя. Подобные знания были жизненно необходимы, чтобы подстелить соломку на случай возможных будущих столкновений.

«В этом и кроется суть „отыгрыша“ Фокусника…» — шагая под свинцовым небом вдоль кромки тротуара, освещенного тусклыми газовыми фонарями, беззвучно, с тяжелым вздохом констатировал он.

А выжидать две остановки и закладывать такой крюк пришлось исключительно из-за параноидальной осторожности: Клейн всерьез опасался, что на месте бойни всё еще рыщут официальные Потусторонние, зачищая следы. Пересекаться с ними ему категорически не улыбалось.

Облаченный в приличный костюм, с тростью в руке и поблескивающей на лацкане золотой часовой цепочкой, Клейн, потратив изрядное количество времени, наконец-то добрался до «места гибели демонического пса». Увы, брусчатка не сохранила ни единого следа недавнего побоища. Снующие мимо горожане тоже явно ни сном ни духом не ведали, что здесь только что отгремела ожесточенная сверхъестественная битва.

«До чего же поразительный артефакт… Куда эффективнее любого массового, масштабного гипноза», — Клейн незаметно активировал духовное зрение, сбавив темп до вальяжной, праздной прогулки, словно настоящий джентльмен, выбравшийся подышать свежим воздухом, а не по делам.

Этот неспешный променад отнял у него добрых полчаса. К величайшему сожалению, духовное зрение так и не принесло плодов — в целевом квартале не наблюдалось ровным счетом никаких аномалий.

Впрочем, обостренная интуиция всё же позволила ему нащупать одну деталь — границы и радиус действия.

«Всякий раз, когда я вступаю в этот квартал или покидаю его с противоположной стороны, меня накрывает едва уловимое, зыбкое чувство нереальности, словно я переступаю черту между двумя разными мирами. Иными словами, мощь этого запечатанного артефакта накрывает как минимум целый квартал, а вот его истинный предел пока остается загадкой. Хм, можно утверждать наверняка еще одно: эта дрянь бьет исключительно по Потусторонним», — застыв за пределами целевой улицы, глубокомысленно кивнул собственным мыслям сыщик. Сменив маршрут, он отыскал вполне приличную кофейню, заказал чашечку южно-уэльского кофе и облюбовал местечко у окна.

Неспешно потягивая густой, терпкий напиток, Клейн принялся дотошно сканировать взглядом всё более оживленную улицу, выжидая, не проступят ли с течением времени какие-либо отложенные изменения.

Увы, его чаяниям так и не суждено было сбыться.

Хотя назвать эту вылазку совершенно бесплодной было нельзя. Как минимум, он железобетонно подтвердил для себя один факт: максима «Фокусник не выступает без подготовки» действительно является одним из незыблемых законов «отыгрыша».

Юноша физически ощутил, как тонкий, въевшийся в самую суть осадок Потусторонней характеристики внутри него слегка дрогнул, поддаваясь контролю.

С наступлением сумерек Клейн свернул наблюдение и, вновь воспользовавшись рельсовым омнибусом, покатил обратно на улицу Минск.

К этому часу выстроившиеся по обеим сторонам дороги газовые фонари уже вспыхнули ровным светом. Их синеватое пламя озаряло слегка влажную бетонную мостовую и ряды деревьев, чья пожухлая, желтеющая листва неумолимо осыпалась на землю.

Постукивая тростью, Клейн миновал особняк солиситора Юргена и неспешным шагом направился к своему пятнадцатому дому.

На полпути его словно громом поразило: все съестные припасы в квартире были подчистую уничтожены, а значит, состряпать себе ужин по возвращении не выйдет при всем желании!

«М-да, устроить забег по мясным, овощным и фруктовым лавкам или же заскочить в какой-нибудь ресторанчик и набить брюхо?» — на долю секунды заколебавшись, Клейн принял волевое решение: сегодня он устроит себе праздник лени и поужинает готовым.

И пусть в этом мире львиная доля блюд готовилась поразительно легко и быстро, исключая ту самую удручающую схему «час у плиты — пять минут за столом», это всё равно требовало определенных усилий. К тому же потом пришлось бы еще и возиться с грязными тарелками и столовыми приборами.

Ощупав потяжелевший бумажник, сыщик круто развернулся на каблуках и зашагал в ту сторону, где, насколько он помнил, располагалось больше всего приличных заведений.

Таким образом, он вновь проследовал мимо дома адвоката Юргена.

Тот как раз застыл за распахнутым эркерным окном. Глядя на «заплутавшего» детектива Мориарти, Юрген слегка повысил голос:

— Мистер Мориарти, вы… я хотел сказать, вы вновь запамятовали ключи? Или же и вовсе их потеряли?

«С какой это стати „вновь“?» — Клейн лишь добродушно рассмеялся:

— Отнюдь. Ключи при мне.

Юрген со всей присущей ему ледяной серьезностью кивнул:

— В таком случае, не окажете ли мне честь стать моим гостем?

— Разделите со мной ужин, а уж когда окончательно стемнеет, благополучно вернетесь домой.

«…» Клейн поколебался ровно секунду, после чего расплылся в улыбке:

— Почту за величайшую честь.

Едва он переступил порог, как заметил черного кота Броуди, который самозабвенно вылизывал лапы в углу. Юрген, не став утруждать себя лишними светскими расшаркиваниями, скрылся на кухне.

Дождавшись, пока гость пристроит пальто со шляпой, оставит черную трость в подставке и неспешно пройдет в столовую, солиситор уже успел накрыть на стол. Взору сыщика предстали дочерна зажаренные мясные стейки и картофельное пюре точь-в-точь такого же пугающего, горелого оттенка.

Клейна это ничуть не удивило. Бабуля адвоката Юргена, мадам Дорис, на старости лет обзавелась весьма специфическим кулинарным стилем: на вид ее стряпня напоминала классическую темную кулинарию, зато на вкус оказывалась поразительно аппетитной.

«Как-никак, она была первоклассным шеф-поваром…» — опустившись напротив хозяина дома, Клейн вежливо поинтересовался:

— Вы как раз собирались отужинать?

— Истинно так. Перед трапезой я имею обыкновение созерцать пейзаж за окном, позволяя мыслям свободно, без всяких преград блуждать в пустоте, — Юрген педантично расстелил салфетку и вооружился ножом и вилкой.

Клейн с легким недоумением огляделся по сторонам:

— А где же мадам Дорис?

Юрген тяжело вздохнул и с суровым лицом ответил: — Погода становится всё холоднее, ее застарелая легочная хворь вновь обострилась. Ей пришлось лечь в клинику на неопределенный срок.

— Да пребудет с ней благословение божье, — Клейн, еще не до конца набив руку, торопливо очертил на груди треугольную священную эмблему Церкви Бога Пара и Машин.

Следом он отрезал кусок стейка, наколол его на вилку и уже приготовился отправить в рот.

И в этот самый миг юношу словно молнией поразила внезапная мысль, и он поспешно спросил:

— Постойте-ка, выходит, этот ужин приготовили именно вы?

— Разумеется. Буквально за пару минут до вашего прихода, — лаконично отрезал Юрген.

«Если это не стряпня шеф-повара Дорис, то с таким-то пугающим видом…» — уголок губ Клейна предательски дернулся. Титаническим усилием воли подавив первобытный ужас, он всё же стянул зубами с серебряной вилки сомнительный кусок мяса и принялся медленно, с опаской его пережевывать.

Брови сыщика мало-помалу поползли к переносице. Заставив себя проглотить этот кулинарный кошмар, он натянул на лицо вымученную улыбку:

— А с какой стати вы заранее приготовили две порции?

— Вторая предназначалась для бабушки, я собирался отвезти ее в клинику, — Юрген вскинул голову и смерил Клейна взглядом, явно не видя в своих словах ни малейшего подвоха. — Ничего страшного, чуть позже я состряпаю для нее еще одну.

«…Вот оно что». Исключительно из вежливости Клейн беззвучно втянул воздух сквозь зубы и, словно бросаясь в смертельную атаку, принялся уничтожать стоящую перед ним еду.

Когда тарелка гостя опустела, у Юргена всё еще оставалась добрая треть порции. Старший солиситор неспешно отложил приборы, подхватил высокий стеклянный бокал и, пригубив красного вина, с абсолютно каменным, лишенным эмоций лицом поинтересовался:

— Как ваши впечатления?

— Какое из блюд пришлось вам по вкусу больше всего?

— Я прекрасно осознаю, что моим талантам еще далеко до мастерства бабушки, но, смею полагать, разрыв не столь уж катастрофичен.

«Господин адвокат, сдается мне, вы страдаете не только от паралича лицевого нерва, но и от полнейшей атрофии вкусовых рецепторов… Неужели так сложно взглянуть правде в глаза?» — Клейн выдавил из себя вежливую усмешку и, слегка покачав головой, произнес:

— Белый хлеб был весьма недурен.

— Это из пекарни «Додж», — констатировал Юрген и вновь уткнулся в тарелку, расправляясь с остатками ужина.

Допив остатки красного вина, солиситор на мгновение задумался и сказал:

— Детектив Мориарти, я бы хотел поручить вам одно дело. Сущий пустяк.

— И что же это за поручение? — Клейн, отчаянно запивая ужин глоток за глотком, с надеждой уставился на хозяина.

Это проклятое картофельное пюре оказалось до одури пересоленным!

— Бабушка в ближайшие дни останется в клинике. Моя работа над делами порой требует полной самоотдачи, так что я вполне могу не ночевать дома. В таком случае Броуди придется сидеть на голодном пайке, — Юрген перевел взгляд на черного кота. — Я бы хотел нанять вас. Если меня не будет, вам предстоит кормить Броуди, убирать за ним лоток и составлять ему компанию. Больше всего на свете он обожает, когда ему чешут подбородок. Скажем, если ровно в десять вечера в моем доме не горит ни единого окна и царит кромешная тьма — можете смело заходить. Плата — два суля за каждый визит. Договор действует вплоть до выписки мадам Дорис.

Увидев, как на лице этого непробиваемо сурового, вечно серьезного и чопорного солиситора проступает нечто, отдаленно напоминающее нежность, Клейн расплылся в искренней улыбке:

— Сущий пустяк, а плата весьма щедрая. Не вижу ни единой причины для отказа.

Произнося это, юноша скосил взгляд на черного кота Броуди и добродушно ему улыбнулся.

Броуди же в ответ медленно, с достоинством отвернулся, демонстративно усевшись к гостю спиной.

Улыбка на лице Клейна мгновенно заледенела.

…………

Надувшись воды под завязку, сыщик распрощался с хозяином и покинул дом Юргена. Погруженная в густую ночную тьму улица встретила его тишиной, и он неспешным прогулочным шагом направился к своей съемной квартире.

К этому часу работяги уже успели разбрестись по домам и теперь наслаждались заслуженным отдыхом за ужином. Редкие прохожие и случайные экипажи почти не нарушали царящий вокруг глубокий, умиротворяющий покой.

Шагая в тусклом свете газовых фонарей и совершенно не горя желанием поскорее оказаться в четырех стенах, Клейн замедлял шаг всё сильнее. Вторя ему, всё медленнее ползла по брусчатке и его черная тень.

Минуя особняк Саммеров, он бросил взгляд сквозь эркерное окно: внутри всё было залито ярким светом, мелькали силуэты, а до слуха доносились приглушенные отголоски оживленной беседы и звонкого смеха.

Зато по соседству, в пятнадцатом доме по улице Минск, царили лишь беспросветный мрак и глухое безмолвие.

Тяжело вздохнув, парень прибавил шагу. Звякнув ключами, он отпер входную дверь.

Еще до того как переступить порог, взгляд привычно скользнул по почтовому ящику, и он обнаружил внутри свежее послание.

«От кого бы это?» Выудив конверт, сыщик попытался разобрать надписи в тусклом свете уличного фонаря.

«Марки нет… Почерк до боли напоминает руку Айзенгера Стентона…» — едва заметно кивнув собственным мыслям, он вошел внутрь, плотно притворил створку, зажег свет и вскрыл конверт.

На бумаге маститый сыщик писал следующее:

«…Спешу обрадовать: тот самый маньяк выслежен и убит на месте».

«Полицейское управление постановило, что наши труды тянут как минимум на добрую половину обещанной награды. Деньги должны поступить на мой счет уже на этой неделе. Как только сумма будет у меня на руках, я созову вас с остальными коллегами, дабы по справедливости разделить этот куш».

……

«Айзенгер так быстро разжился свежими сводками? Сдается мне, его связи в полиции Баклунда уходят пугающе глубоко… Хм, марки нет, стало быть, прислал с нарочным. Почтовая служба Королевства Лоэн сроду не славилась подобной расторопностью: чтобы отправленное после полудня письмо долетело к вечеру — настоящая фантастика». С шумом выдохнув, Клейн отложил бумаги в сторону и принялся переодеваться для новой вылазки.

Раз уж дело о серийном потрошителе успешно закрыто, а обстановка в столице заметно разрядилась, можно было смело браться за насущные дела.

Например, наведаться в бар «Храбрец», выцепить там Каспаса и выйти на связь с Маричем. Стоило прощупать почву: не завалялось ли у этого кукловода живых мертвецов и мисс Шарон каких-нибудь занятных фолиантов по оккультизму.

«Если интуиция меня не подводит, эти двое — беглые отступники из Школы Розы. Раз уж они выходцы из полноценной, могущественной фракции, то их багаж мистических знаний наверняка весьма солиден. А звонкой монеты на подобные покупки у меня теперь хватит с лихвой!» — похлопав по отяжелевшему бумажнику, юноша почувствовал, как в груди разгорается жгучее предвкушение.





Глава 329


Следы от когтей




Район Баклундского моста, бар «Храбрец».

Клейн поправил надвинутую на глаза кепку и, бережно придерживая спрятанный во внутреннем кармане серо-голубой рабочей робы бумажник, обогнул толпу галдящих у боксерского ринга выпивох, устремившись прямиком к барной стойке.

По пути он бегло окинул зал взглядом, но так и не обнаружил ни единого следа торговца оружием с черного рынка, Каспаса Камплинга.

«Либо режется в карты, либо гоняет шары в бильярдной…» — сыщик едва заметно кивнул собственным мыслям. Устроившись за стойкой, он бросил бармену:

— «Пополам».

В прошлый свой визит он видел, как кто-то заказывал это пойло, и рассудил, что подобный коктейль придется ему по вкусу.

«Уж всяко лучше голого солодового эля…» — не без задней мысли констатировал парень.

Трактирщик вскинул голову, смерив гостя тяжелым взглядом:

— Из каких смешивать? Разное пойло — разная цена.

— Давай обычное, самое ходовое. — В прошлый раз тот посетитель брал самое дрянное вино, отчего полная кружка «Пополам» обошлась ему всего в два с половиной пенни.

— Четыре с половиной пенни. — Дождавшись, пока Клейн выложит на стойку тускло поблескивающие медью монеты, бармен отвернулся, чтобы смешать коктейль, и как бы невзначай обронил: — Снова ищешь Каспаса? Его тут больше нет, бизнес отжали.

— А? — Клейн на долю секунды опешил, совершенно не ожидая подобного поворота.

Трактирщик не успел и рта раскрыть, как стоящий по соседству мужчина с выдающейся, выпирающей челюстью разразился гоготом:

— Истинно так, Каспаса мы вышвырнули вон!

— Ха, с какой стати какому-то хромому старикашке заправлять такими делами?

— Если чего надобно — смело обращайся к нам. К нашему боссу.

«Бандитские разборки и передел территории?» — эта мысль первой мелькнула в голове Клейна, и он уже было собрался ответить вежливым отказом.

Однако в следующую секунду его осенила иная, куда более пугающая догадка:

«А не Школа Розы ли это? Что, если они намеренно натравили бандитов на Каспаса, чтобы выманить стоящих за ним Марича и мисс Шарон, заставив их по собственной воле шагнуть в расставленный капкан?»

«Хм, вероятность весьма высока. Каспас промышляет здесь торговлей оружием не первый год, и его позиции просто так не пошатнешь. Не так давно, из-за той жуткой череды серийных убийств, обстановка в Баклунде накалилась до предела. Ищейки Школы Розы — или любой другой тайной ложи, открывшей охоту на беглецов — благоразумно не рискнули бы в открытую проливать кровь и пытать души убитых. Ведь это неминуемо обернулось бы серией кровавых боен. Скорее всего, у них на примете был лишь круг подозреваемых, и кто именно держит связь с Шарон и Маричем, они наверняка не знали…» — Клейн проглотил уже готовый сорваться с языка отказ и вместо этого спросил:

— Я могу для начала просто прицениться, а уж потом решать, брать товар или нет?

Юноша вознамерился прощупать этих головорезов, подмявших под себя черный рынок бара «Храбрец». Выведай он хоть какую-то зацепку или подвох — и это станет отличным поводом оказать неоценимую услугу Каспасу, Шарон и Маричу.

Как ни крути, нарываться на конфликт он не собирался. План заключался лишь в том, чтобы под видом обычного клиента оценить обстановку, так что риск сводился к нулю.

— Без проблем. Условие лишь одно. — Головорез вскинул руку и выразительно провел пальцами вдоль своей выпирающей челюсти, имитируя застегивающуюся молнию.

— Договорились, — едва Клейн успел кивнуть, как перед ним на стойку опустилась кружка с коктейлем «Пополам», а медные монеты перекочевали в карман бармена.

Следуя своему неизменному принципу не переводить добро попусту, сыщик подхватил кружку и сделал несколько глубоких глотков. Его брови тут же недовольно сошлись на переносице.

«Совсем не то, что я ожидал. Спиртягой разит нещадно, а виноградного духа почти не чувствуется…» — со стуком вернув посудину на стойку, он поплелся вслед за провожатым к бильярдной номер три — излюбленному месту встреч Каспаса.

В двух шагах от заветной двери его словно громом поразила еще одна деталь:

«Если уж даже я, владея лишь жалкими крохами информации, сумел раскусить в этом подвох, неужто мисс Шарон и Марич, годами скрывающиеся от погони, не смекнут, что к чему? Они стопроцентно залягут на дно и не сунутся сюда…»

«Впрочем, у Каспаса в знакомых ходит не один Потусторонний. Старик вхож в несколько оккультных кругов и вполне может прибегнуть к помощи на стороне. И вот тогда ситуация запахнет жареным…»

В этот самый миг выпирающий челюстью провожатый резко затормозил у входа в бильярдную, и витающий в облаках Клейн чудом в него не врезался.

Указав пальцем внутрь, мужчина процедил:

— Держи язык за зубами. У нашего босса нрав отнюдь не сахар.

— Это вам любой в районе Баклундского моста и в Восточном подтвердит.

— Ясно, — лишь сдержанно кивнул детектив.

Удовлетворенный таким послушанием, головорез развернулся и толкнул дверь бильярдной.

Под жалобный скрип распахнувшейся створки Клейн заглянул внутрь и обомлел: посреди комнаты, слегка покачиваясь в воздухе, висела фигура.

Это был здоровенный детина с густой бородой. Его шею намертво стягивала грубая, врезавшаяся глубоко в плоть веревочная петля.

Ноги мертвеца оторвались от пола, изо рта вывалился посиневший язык, а лицо исказилось в чудовищной, гротескной гримасе предсмертной агонии.

— Босс… — дрожащим, полным животного ужаса и неверия голосом выдохнул провожатый.

«Едва напряжение в Баклунде спало, как кто-то тут же пустил в ход когти…» — Клейн скосил глаза на остолбеневшего бандита и с напускной, ледяной торжественностью очертил на груди контур треугольной Священной Эмблемы:

— Да дарует Господь покой его душе.

— Искренне уповаю, что сей прискорбный финал исцелит его дурной нрав.

Бандит пропустил эти издевательства мимо ушей. Внезапно сорвавшись на истошный крик, он завопил:

— Босс!

— Убивают!

— Босса прикончили!

От этого пронзительного, бьющего по ушам вопля Клейн инстинктивно отшатнулся на пару шагов. Незаметно активировав духовное зрение, он просканировал комнату: никаких явных следов чертовщины не наблюдалось. Лишь бильярдные шары на зеленом сукне были хаотично, в беспорядке раскиданы по столу.

«Дело рук тех Потусторонних, что стоят за Каспасом? И как теперь ответит фракция, расставившая этот капкан? Если этот капкан вообще существовал…» — не дожидаясь, пока на крик сбегутся остальные головорезы, Клейн проворной тенью скользнул в сторону, благополучно затерявшись в галдящей толпе зевак.

Бросив глубокомысленный взгляд в сторону кухни бара «Храбрец», он уверенно, привычным маршрутом направился к черному входу.

Едва подалась не слишком тяжелая деревянная створка, как в лицо ударил ледяной, пробирающий до костей порыв ветра.

И в этом стылом сквозняке явственно читался едва уловимый, ржавый привкус свежей крови.

Навострив уши, сыщик прислушался, но не уловил ни единого подозрительного шороха. Выудив из кармана медный пенни, он звонким щелчком подбросил его в воздух.

Резкий звон металла потонул в завываниях ветра. Клейн опустил глаза и удовлетворенно кивнул: монета легла в ладонь профилем монарха вверх.

Спрятав медяк, он ступал предельно осторожно, мягким, крадущимся шагом продвигаясь туда, куда неумолимо тянула его духовная интуиция.

Лишь когда юноша добрался до самого глухого, утопающего в непроглядном мраке закутка, куда не доставал свет уличных фонарей, тошнотворный смрад крови ударил в ноздри с пугающей силой.

Прищурившись в тусклом, пробивающемся сквозь рваные тучи свете луны, Клейн вгляделся во тьму и едва не поперхнулся воздухом от ужаса.

Вся земля была чудовищно, гротескно усеяна кровавыми ошметками: бедра, голени, обрубленные ступни в кожаных сапогах, выломанные ребра, вырванные сердца, оторванные руки и выкатившиеся глазные яблоки. На кирпичной стене гирляндой повис кусок красно-белого кишечника. Всю эту адскую картину заливало сплошное багровое месиво, сквозь которое мерзко проступали россыпи белесых осколков костей.

Клейну на миг почудилось, будто он шагнул в самый настоящий забойный цех. На скотобойню, где на крюки пускали исключительно людей.

«Ублюдки словно насмехаются над Ночными Ястребами и Уполномоченными Карателями, не давая им заскучать. Навести такую мясорубку… Полиция стопроцентно сплавит это дело официальным Потусторонним в первую же минуту…» — мысленно пробормотал парень, отчаянно силясь подавить подкатывающий к горлу тошнотворный ком.

Осторожно обогнув кровавые лужи, он приблизился к противоположной стене и остолбенел: кирпичная кладка была сплошь исполосована глубокими, рваными бороздами.

Следы выглядели так, словно их прочертили исполинские, бритвенно-острые когти!

«До боли напоминает когти той мутировавшей демонической псины… Неужто в городе бродит еще одна тварь? Или та умудрилась выжить? Нет, погодите-ка, пазл наконец-то складывается…» — на Клейна мгновенно снизошло озарение:

«Эти куски мяса — всё, что осталось от того самого Потустороннего, который вздернул в бильярдной главаря бандитов. Ублюдок сам угодил в расставленные сети и был разорван в клочья той самой фракцией, что плела эти интриги…»

«Опираясь на описания юноши „Солнца“, я давно подозревал, что за всем этим стоит „Школа Розы“. Ведь именно они безраздельно владеют Путем „Пленника“, иначе говоря — цепочкой „Мутанта“».

«А одним из подвидов „Мутанта“ является оборотень!»

«И это безупречно соотносится с оставленными на месте бойни следами».

«Что, в свою очередь, косвенно доказывает: мисс Шарон и Марич действительно являются беглыми отступниками из „Школы Розы“…»

Сохраняя ледяное хладнокровие, Клейн попятился назад, шаг за шагом отступая с места кровавой расправы.

Попутно он убедился, что никаких Потусторонних характеристик поблизости не наблюдается. Впрочем, они могли просто еще не успеть выделиться из мертвой плоти.

Выбравшись из переулка, сыщик свернул на соседнюю улицу, намереваясь отыскать полисмена и сообщить о жуткой находке. Не хватало еще, чтобы подобная мясорубка до смерти перепугала простых обывателей, заставив их поверить, будто в Баклунд прокрался какой-то свирепый, кровожадный хищник.

— Руководствуясь золотым правилом о том, что алчность ведет прямиком в могилу, Клейн благоразумно не стал дожидаться кристаллизации возможных Потусторонних характеристик.

Едва он приблизился к выходу из закоулка, как его взгляд выхватил во мраке ночи неспешно катящуюся коричневую карету.

Вопреки ожиданиям, экипаж не промчался мимо, как поступали прочие извозчики, а сбавил ход и замер как вкопанный прямо перед ним!

Клейн едва заметно прищурился, мгновенно изготовившись к схватке. Однако ни духовная интуиция «Провидца», ни боевое предвидение «Клоуна» не забили тревогу, ответив абсолютным, звенящим молчанием.

В этот самый миг дверное стекло кареты плавно опустилось, явив свету мертвенно-бледное лицо с легким налетом безумия. В карих глазах незнакомца, казалось, таилась глубокая, первобытная злоба.

«Марич…» — Клейн безошибочно узнал его.

Тот самый кукловод, повелевающий живыми мертвецами, верный напарник мисс Шарон!

Марич, облаченный лишь в белоснежную сорочку и строгий черный жилет — словно промозглая ночная стужа была ему нипочем, — указал пальцем вглубь салона, безмолвно приглашая детектива внутрь.

Клейн на долю секунды замялся. Рука инстинктивно дернулась за маятником, чтобы прямо на месте раскинуть быстрое гадание на угрозу.

Но в ту же секунду за спиной Марича прямо из пустоты соткался призрачный силуэт. Обладательница светло-золотистых локонов и пронзительных лазурных глаз, облаченная в вычурное черное готическое платье и крошечную шляпку в тон — это была мисс Шарон собственной персоной.

«Вздумай она причинить мне вред, я бы уже был мертв. Ей ничего не стоит просочиться прямо сквозь кирпичную стену за моей спиной и ударить исподтишка…» — молниеносно взвесив риски, Клейн напустил на себя нарочито непринужденный вид. Сделав пару уверенных шагов, он распахнул дверцу экипажа и забрался внутрь.

Едва он устроился на сиденье, карета плавно тронулась с места, унося их во мрак, в совершенно неведомом направлении.

— Зачем ты пришел туда? — с присущей ей предельной лаконичностью поинтересовалась Шарон.

Клейн ответил с обезоруживающей откровенностью:

— Я жаждал выйти с вами на связь. Хотел поинтересоваться, не завалялось ли у вас стоящих фолиантов по оккультизму, желательно таких, что раскрывают тайны поглубже. Сами понимаете, мне катастрофически недостает подобных знаний.

Марич вперил в него свой источающий неизменную злобу взгляд и проговорил хриплым, низким голосом:

— В наших закромах и впрямь пылится немало оккультных трудов. К примеру, та же «Книга Тайн» Короля-Шамана Карамана. Вот только чем ты готов за них расплатиться?

«Король-Шаман? Какая же это Последовательность и какому Пути она принадлежит?» — эта мысль молнией пронеслась в голове, но вслух юноша, тщательно подбирая тон, предложил:

— Я могу отсыпать полновесных золотых фунтов.

— Или же вам требуется нечто иное?

Мертвенно-бледная, но обладающая кукольно-безупречными чертами лица Шарон неотрывно смотрела на него. Сохраняя абсолютное, непоколебимое спокойствие, она обронила:

— Помощь.

— Твоя помощь взамен на знания.





Глава 330


Философия Шарон и Марича




«Помощь?» — Клейн мысленно перекатал это слово на языке, почувствовав легкую растерянность.

Когда Шарон согласилась на трехдневный контракт по его охране, ею, безусловно, двигала щедрая плата в золотых фунтах. Однако сам факт того, что эксперт пятой Последовательности снизошла до подобной работы, был сродни выигрышу в лотерею — такое везение невозможно купить или навязать силой. Если приплюсовать сюда отчаянное, загнанное в угол положение юноши, когда он хватался за любую соломинку ради выживания, помощь Потусторонней столь высокого ранга не могла не вызывать искренней благодарности, пусть даже услуги и оказывались сугубо за деньги.

Впрочем, на этом его чувство долга исчерпывалось. Он совершенно не собирался слепо, не взвесив собственные силы и текущее положение, бросаться в пекло ради этой дамы, особенно когда речь шла о смертельно опасной заварушке с кучей неизвестных вводных.

Изначальный план сыщика строился на другом. Тот багаж оккультных знаний, которым располагал юноша «Солнце», определенно относился к эпохе до Великого Катаклизма. Древние боги, безраздельно правившие в те седые времена, судя по всему, не имели ничего общего с нынешней ортодоксальной семеркой или злыми сущностями, а значит, и сама мистическая парадигма претерпела колоссальные изменения. Именно поэтому, даже выведав все детали древних ритуалов, Клейн не рискнул бы слепо применять их на практике. Ему требовались железобетонные косвенные подтверждения, чтобы отделить рабочие методы от безнадежно устаревших пустышек.

Взять хотя бы тот же ритуал жертвоприношения. Выудив из «Солнца» подробный алгоритм, Клейн благоразумно дождался письма от мистера Азика и лишь затем перешел к экспериментам, дабы подстраховаться от любых неприятных сюрпризов.

Что же касалось «Повешенного», то этот тип явно находился на уровне епископа или капитана отряда в Церкви Повелителя Бурь. Оккультных тайн в его арсенале тоже хватало с избытком, вот только все они носили слишком уж ортодоксальный характер, намертво завязанный на владениях его покровителя. Для вольного Потустороннего подобные знания годились далеко не всегда. Как-никак, далеко не каждый обряд можно провернуть через мольбу самому себе, да и при таком подходе нельзя сбрасывать со счетов истощение собственной духовности.

Сложив всё воедино, юноша и устремил взор на бывших сектантов — Шарон и Марича. Их багаж знаний куда лучше подходил для нелегалов, скрывая в себе россыпь нестандартных, жутковатых, но при этом пугающе эффективных методов.

Разумеется, это вовсе не означало, что он собирался отказаться от сделок с «Солнцем» и «Повешенным». Древние фолианты, ортодоксальные догмы и темные, еретические секреты — лишь сплетая их воедино, можно было выковать по-настоящему глубокое, всеобъемлющее понимание мистики!

А именно этого Клейн жаждал всем сердцем.

Парень ни на мгновение не забывал, что его истинной, конечной целью было возвращение на Землю. А значит, оккультных знаний требовалось как можно больше, и копать следовало как можно шире и глубже!

Разумеется, на пути к этой мечте стояла одна существенная преграда: сперва нужно прикончить Инса Зангвилла, отомстив за капитана и за самого себя… Повернувшись к Шарон и Маричу, юноша едва заметно приподнял уголки губ:

— Я должен четко понимать, в чем именно заключается ваша просьба. Лишь тогда я смогу взвесить все риски и дать ответ.

— Играть в рулетку с собственной жизнью я не намерен.

Шарон, чью голову украшала изящная черная шляпка, легко кивнула, признавая правоту этих слов.

Марич, сидевший поодаль, подался вперед и, прикрыв рот кулаком, заговорил:

— Некогда мы состояли в рядах весьма древней тайной ложи.

«Этого и следовало ожидать…» — Клейн сохранил на лице маску непроницаемой серьезности.

— Окончательно этот орден сформировался на заре Пятой Эпохи, когда яростные штормы Бурного моря наглухо отсекли Северный континент от Южного. Произошло это на землях королевства Хайленд и королевства Паз. Впрочем, это касается лишь официального признания. Подлинные же корни ложи уходят в период до Четвертой Эпохи, теряясь задолго до Великого Катаклизма, — продолжил мертвенно-бледный кукловод.

«Я прекрасно осведомлен, что речь идет о Школе Розы… А истоки ведут прямиком к Королю Мутантов…» — сыщик лишь слегка склонил голову, всем своим видом выражая готовность внимать.

Марич нервно пятерней взъерошил свои растрепанные волосы:

— Секта поклоняется злому божеству. В их понимании магия — это наука и искусство перекраивать реальность усилием собственной воли. А подобная практика требует возведения фундаментальной системы религиозных таинств, пронизанной строгим порядком и незыблемыми законами. До того, как державы Северного континента начали свою экспансию, в долине Паз и на Звездном нагорье этот культ считался вполне официальной религией, стоя в одном ряду с Церковью бога Смерти.

— Вдобавок они свято верят, что человеческая воля берет свое начало из первобытных страстей и желаний. И стоит лишь сплести эту жажду с Потусторонней мощью, как можно будет творить воистину немыслимые чудеса.

— Опираясь на эти дикие догматы, они до сих пор чтут древние, леденящие кровь традиции жертвоприношений: сдирают с жертв кожу заживо, замуровывают людей в фундаменты в качестве подношений, превращают детские черепа в оккультные кубки и поощряют паству к фанатичному, первобытному высвобождению самых грязных пороков.

— Мы не просто испытывали отвращение к этой бесчеловечной резне, но и в корне расходились с ними во взглядах на саму природу желаний. Именно поэтому, улучив момент, порвали с ложей и подались в бега.

— Расходились во взглядах на природу желаний? — ухватился за интересную деталь Клейн. Кровавая слава Школы Розы была ему давно известна, а вот эти философские тонкости заинтриговали не на шутку.

Обладательница светло-золотистых локонов, облаченная в готическое дворцовое платье Шарон ответила своим привычным, эфемерным и плывущим голосом:

— Их философия — это абсолютная вседозволенность и слепое потакание страстям.

— Мы же проповедуем подавление и железную аскезу.

«Вот оно что…» — Клейна словно молнией прошибло, когда в памяти всплыла характеристика цепочки «Пленника». Тело — это темница для разума, а мироздание — клетка для тела; безумие надлежит сковать цепями, а пороки — задушить на корню.

«Если Школа Розы и впрямь безраздельно владеет этим „Мутантским“ Путем, то догматы мисс Шарон и ее напарника куда точнее попадают в метод „отыгрыша“. С какой стати тогда остальные сектанты в упор не замечают столь очевидных вещей? Что-то тут не клеится…» — юноша недоуменно сдвинул брови.

Неверно истолковав его реакцию и решив, что собеседник не уловил суть, Марич глухим, срывающимся на хрип басом принялся растолковывать:

— Под губительным влиянием своего злого бога они уверовали, будто вседозволенность закаляет волю. Они считают, что, предаваясь коллективным оргиям и порокам, сектанты впадают в дикий резонанс, подстегивая фанатизм друг друга и возводя собственную мощь в абсолют.

— Наша же позиция диаметрально противоположна: любые страсти надлежит денно и нощно держать в узде, запирая их в самых темных уголках души. Словно клокочущая в недрах земной тверди магма, они должны копиться, дабы в критический момент вырваться наружу сокрушительным, первобытным взрывом немыслимой силы.

«Проще говоря, конфликт между развратом и монашеским воздержанием… Вот только тлетворное влияние этого еретического божества в корне расходится с изначальной сутью самого Пути Последовательностей. Здесь явно зарыта какая-то пугающая тайна…» — глубокомысленно рассудив про себя, Клейн перешел к насущному:

— Стало быть, вы сбежали в Баклунд, а теперь они сели вам на хвост?

— Тот мертвец в подворотне тоже угодил в эту мясорубку?

— Мы его ни во что не втягивали. Бедолага оказался в ненужном месте в ненужный час из-за собственных делишек, — Марич отмел вторую догадку, тем самым безмолвно подтвердив правоту первой.

«Тогда почему бы вам просто не дать деру из столицы? В Королевстве Лоэн полным-полно мегаполисов на том же побережье Мидси или в заливе Деси. В крайнем случае можно рвануть в Интис, во Фейсак, Фейнапот, Ленбург или Масин… Выходит, вас здесь что-то намертво держит? И что же это за якорь?» — поразмыслив пару секунд, сыщик произнес:

— Что ж, в общих чертах ситуация ясна. Так в чем же конкретно заключается ваша просьба?

— Ранг у меня невысок, связями с какими-нибудь исполинами от мистики я не обзавелся, так что лезть в открытое противостояние с целой тайной ложей я при всем желании не смогу.

Откровенно говоря, заполучив в свои руки рецепты седьмой, шестой и пятой Последовательностей Пути «Провидца» и пустив в расход Ланевуса, Клейн и сам совершенно не был привязан к Баклунду.

Между ним и его следующей мишенью для мести, Инсом Зангвиллом, вооруженным артефактом «0–08», пролегала столь чудовищная пропасть, что о скором триумфе не могло быть и речи. Ему было страшно даже подобраться поближе. А значит, сняться с якоря и покинуть столицу не составляло никакого труда — разве что впустую уплаченную аренду было бы слегка жаль.

Единственная причина, по которой юноша всё еще коптил баклундское небо, крылась в небывалой концентрации Потусторонних, оккультных ингредиентов и мистических артефактов. Этот мегаполис оставался идеальным полигоном для стремительного возвышения, что безупречно согласовывалось с былыми прорицаниями.

«Вот стану „Безликим“, переварю эликсир без остатка — и придется отправляться в морские странствия на поиски русалок…» — эта дерзкая мысль молнией промелькнула в голове парня.

Шарон, не меняя позы в своем готическом платье, невозмутимо ответила:

— Нам требуется поддержка.

— Мы собираемся загнать в угол и прикончить Потустороннего пятой Последовательности.

Клейн с нескрываемым изумлением вскинул брови:

— Учитывая вашу пугающую мощь, ложа отрядила по ваши души всего одного бойца пятой ступени?

«Неужто повальное слабоумие — это профдеформация всех еретических культов?»

— В его руках находится запечатанный артефакт, который бьет по моим самым уязвимым местам, — с обезоруживающей откровенностью призналась мертвенно-бледная, но безупречно прекрасная наемница. — И да, операцией по нашей поимке руководит мастер высших эшелонов.

— Вот только мы технично подкинули ему фальшивые улики и пустили по ложному следу совершенно в другой край, — вмешался Марич. — Баклунд велик, и у нас здесь припасено далеко не одно убежище… Если нам удастся пустить в расход эту ищейку пятой ступени, что рыщет в здешнем секторе, и прибрать к рукам его артефакт, мы виртуозно инсценируем собственный побег из столицы. А уж с рядовыми загонщиками мы как-нибудь совладаем, страха перед ними нет.

Клейн глубокомысленно протянул:

— И с какой стати вы решили, что от меня будет хоть какой-то прок?

«С виду я же слабее котенка…»

«А на прицеле у нас, на минуточку, головорез пятой Последовательности, вооруженный до зубов какой-то жуткой паранормальной дрянью!»

— Вы давно переросли девятую ступень. В вас кроется некая исключительность, — ледяным, не терпящим возражений тоном припечатала Шарон, не отрывая от него бездонно-лазурного взгляда.

— Хех, — Клейну оставалось лишь выдавить из себя неловкий, сухой смешок.

Эфемерный голос девушки прозвучал вновь:

— К тому же в вашем арсенале имеется тот самый «глаз».

«Глаз? Неужто речь о том „Полностью черном оке“, что осталось от „Марионеточника“ Росаго?» — парень едва заметно кивнул:

— Могу выжать из него лишь жалкие крохи силы, так что особого толку не ждите. Эта дрянь насквозь пропитана ментальной скверной Истинного Творца.

— Этого будет вполне достаточно, — лаконично, в своей излюбленной манере отрезала Шарон.

Марич же поспешил с разъяснениями:

— Тот самый Потусторонний пятой Последовательности, которого нам предстоит убрать, обладает схожими с Шарон талантами. Твой «глаз» непременно поможет нам взять его след.

В этот момент вновь подала голос Шарон:

— Марич — первая наживка.

— Я — наживка номер два.

— А ты — охотник, которому предстоит нанести смертельный удар.

— Я не даю гарантий стопроцентной безопасности.

— Но ты совершенно точно будешь рисковать куда меньше нашего.

«Звучит весьма честно, но доверять на слово в таких делах нельзя — сперва нужно раскинуть карты…» — Клейн погрузился в раздумья на несколько секунд, после чего произнес:

— Мне необходимо знать все особенности нашего врага и свойства того самого запечатанного артефакта. Лишь обладая полной картиной, я смогу дать окончательный ответ.





Глава 331


Проклятый




Облаченная в черное дворцовое платье Шарон слегка поджала бескровные губы, скосила взгляд на Марича и едва заметно кивнула.

Марич сцепил пальцы в замок и, скрывая затаившееся в голосе легкое безумие, произнес:

— Тебе ведь известна цепочка «Пленника»?

— Да, доводилось слышать в кругах Потусторонних, — откровенно ответил Клейн.

«Разумеется, под этими самыми кругами подразумеваются отряд Ночных Ястребов да Клуб Таро…» — мысленно, с тяжелым вздохом добавил он про себя.

Марич погрузился в воспоминания и замолчал на добрый десяток секунд. В повисшей тишине сквозь окно доносился лишь мерный, ритмичный стук колес проезжающих по мостовой экипажей.

Взъерошив свои и без того растрепанные каштановые волосы, он заговорил, а его лицо слегка исказилось:

— Пленник — это не только тот, кто томится за решеткой. Это еще и узник, чьи духовность и порочные страсти намертво скованы рассудком, плотью и самим мирозданием. Потусторонние этой Последовательности наделены недюжинной физической силой и обостренным чутьем. За их невозмутимой, молчаливой оболочкой чаще всего кроется первобытное безумие. Они виртуозно владеют целым арсеналом криминальных талантов и способны превратить в смертоносное оружие любую подвернувшуюся под руку вещь.

— Следующая за ней восьмая ступень носит имя «Безумец». Полагаю, о ней тебе ничего не известно, ведь даже официальные структуры семи великих Церквей знают о нас ничтожно мало. Та тайная ложа держит своих адептов в ежовых рукавицах, контроль там поистине немыслимый. Эти искаженные до неузнаваемости ублюдки словно намертво скованы по рукам и ногам, и плотью, и духом. Выудить из них хоть каплю стоящей информации с помощью банального спиритизма или прорицаний практически невозможно.

— Мы с Шарон очень долго терпели, долгими годами ждали своего часа, прежде чем наконец нащупали способ сбросить эти «оковы» и вырваться на волю.

— Поскольку Потусторонние нашей ветви прокляты и в любой момент готовы сорваться в безумие, искать защиты у семи великих Церквей мы не желаем. Иначе мы попросту променяем одну клетку на другую, лишившись даже тех жалких крохов свободы, что у нас остались.

«Так вот оно что… Немудрено, что в закрытых архивах Ночных Ястребов об этом почти не упоминается. Там ведь зияли дыры на месте восьмой и седьмой Последовательностей, хотя по уровню допуска мне полагалось это знать…» — Клейн, на которого снизошло внезапное озарение, кивнул:

— Мне и впрямь неведомо, что идет следом за «Пленником».

Марич, даже не кивнув, вперил свои карие глаза в детектива и продолжил:

— Главное отличие «Безумца» от «Пленника» кроется в том, что он способен добровольно и осознанно принести свой рассудок в жертву. Высвобождая подавляемые страсти, он черпает в этом колоссальную силу, многократно подстегивая все свои физические данные. И хотя голова в такие моменты соображает туго, особых проблем это не доставляет. Более того, подобное состояние дарует пугающе мощный иммунитет к любым Потусторонним талантам, бьющим по разуму и пытающимся вмешаться в мысли.

«Проще говоря, если я сам себе вышибу мозги, ты уже ни за что не сможешь меня прикончить…» — не удержался от мысленной шпильки Клейн.

— Именно с этого ранга и начинает проступать наше проклятие: «Безумец» катастрофически легко теряет контроль, — лицо Марича нервно дернулось.

«А разве это не очевидно? Если человек постоянно балансирует на грани нервного срыва или то и дело впадает в неадекватность, было бы странно, если бы его шансы сорваться в бездну не превышали норму!» — Клейн, прекрасно понимающий эту механику, искоса посмотрел на мисс Шарон. Парень решительно не мог вообразить, как эта утонченная дама вела себя на стадиях «Пленника» и «Безумца». Сама же наемница всё так же сохраняла свою эфирную, призрачную и мертвенно-безмятежную ауру.

Убедившись, что сыщик молчит, Марич медленно выдохнул:

— Седьмая Последовательность носит титул «Оборотень».

«Мутация в чудовище? Впрочем, если вдуматься, то и снедаемые внутренними бесами „Пленники“, и готовые в любую секунду слететь с катушек „Безумцы“ в глазах обывателей ничем не отличаются от монстров… Надо же, „Оборотень“ — это всего лишь седьмая ступень, куда ниже, чем я себе представлял…» — мысли Клейна стремительно разлетались в самых разных направлениях.

Марич, совершенно не заметив мимолетного оцепенения детектива, продолжил свой рассказ:

— «Оборотень» — это уже абсолютно, безнадежно проклятое создание. Стоит в небе взойти полной луне, как он напрочь лишается остатков разума. Его плоть густо обрастает черной шерстью, а жажда крови и резни взмывает до своего первобытного, неконтролируемого пика…

Голос мужчины зазвучал как-то отстраненно и призрачно: казалось, он вновь с головой окунулся в те времена, когда был вынужден стискивать зубы и отчаянно давить в себе эти звериные порывы.

— Эта ступень дарует мощную регенерацию вкупе с поистине устрашающей силой, проворностью и скоростью. Когти и клыки «Оборотня» по убойности ничуть не уступают мистическому оружию равного ранга, да еще и источают яд. Вдобавок в их арсенале появляются темные чары: к примеру, они могут подчинить себе жертву, чью кровь отравили, и обратить ее в своего раба — подобие такого же оборотня. Увы, век подобных марионеток чаще всего недолог…

Внимательно выслушав собеседника, Клейн вынес абсолютно объективный вердикт:

Для седьмой Последовательности боевой потенциал «Оборотня» определенно выше среднего.

— И всякий раз, когда «Оборотень» дает слабину в полнолуние, утоляя свою жажду крови и резни, он становится всё более хладнокровным и извращенным, шаг за шагом выжигая в себе всё человеческое, — добавил Марич, и в его тоне проскользнула едва уловимая, но явная гордость за собственную стойкость.

«Всё сходится с тем, как описывал Мутантов мистер Азик…» — Клейн на одних инстинктах вновь покосился на мисс Шарон, невольно попытавшись вообразить ее в шкуре покрытого шерстью волка. Наткнувшись на ее ледяной, пронзительный взгляд, парень едва не вздрогнул и торопливо отвернулся.

Марич бессознательно облизнул губы. Этот жест был напрочь лишен какой-либо манящей чувственности, источая лишь первобытную, хищную и смертоносную угрозу.

Его взгляд на долю секунды расфокусировался, потерявшись в лабиринтах каких-то собственных воспоминаний.

Выждав несколько секунд, он наконец продолжил:

— Я же нахожусь на шестой Последовательности, которая зовется «Живым мертвецом».

«Живой мертвец… И впрямь похож… Немудрено, что он вечно режется в карты в компании себе подобных… Выходит, это тоже ветвь Мутантов. Подлинный, дышащий труп…» — Клейн поразмыслил пару секунд и спросил:

— Как-то раз Каспас обмолвился, что вам нипочем пули?

Марич утвердительно кивнул:

— Моя плоть способна обретать твердость стали. Приставь ты револьвер вплотную к моему виску и спусти курок — я лишь слегка пошатнусь от звона в ушах. Тебе придется всадить как минимум пять пуль ровно в одну и ту же точку, чтобы проломить мою броню.

— Но даже если пробьешь — для «Живого мертвеца» это пустяки. Пока череп не разлетится вдребезги, никакие иные раны не станут фатальными.

— Моя сила заметно возросла по сравнению с «Оборотнем», а в арсенале появилась магия Смерти. Мне ничего не стоит поднять трупы из могил, взять под уздцы мстительных духов и заставить их плясать под свою дудку. Вдобавок я виртуозно повелеваю ледяной стужей и могильной гнилью.

«Надо же, у цепочки Мутантов тоже что ни ранг, то совершенно новые таланты… Прямого, линейного развития кот наплакал…» — глубокомысленно протянул про себя Клейн и вслух произнес:

— Стало быть, в чем кроется проклятие «Живого мертвеца»?

Марич, едва заметно стиснув челюсти, ответил:

— Я снедаем маниакальной жаждой горячей человеческой крови и парной плоти. В полнолуние этот голод становится поистине невыносимым. Утешает лишь одно: проклятие «Живого мертвеца» напрочь вытесняет пагубные эффекты «Оборотня» и «Безумца». Они не наслаиваются друг на друга, и на грядущих ступенях всё останется точно так же.

— Каждое полнолуние превращается для меня в чудовищную пытку. Если не дать слабину и удержать себя в руках, агония выжмет из меня все соки, напрочь лишив боеспособности. Но стоит лишь пуститься во все тяжкие, потакая голоду, как от моей человечности не останется и следа, а шансы сорваться в бездну безумия взлетят до небес.

— Да что там полнолуние, даже в обычные дни мне приходится ежесекундно бороться со своими извращенными страстями и душить в себе первобытную злобу.

«Фух… По сравнению с бедолагами из этой цепочки, все остальные Потусторонние словно в сказке живут. Ну, за исключением „Бездны“ да „Демонессы“…» — невольно выдохнул про себя Клейн.

Марич прервал свой рассказ и бросил взгляд на Шарон, на чьей голове красовалась изящная черная шляпка.

Девушка разомкнула губы, и ее эфемерный, призрачный голос разорвал тишину:

— Пятая Последовательность — «Мстительный дух».

«Мстительный дух? Разве можно было выбрать такое название для эликсира? Воистину, Путь Мутантов во всей своей красе…» — Клейн поначалу опешил, но тут же сообразил, что это безупречно объясняет талант мисс Шарон виртуозно перетекать из плоти в дух.

Марич, подхватив нить разговора, пустился в пояснения:

— Возвысившись до «Мстительного духа», маг обретает власть трансформировать собственное тело в подлинного призрака, получая доступ к соответствующему арсеналу. К примеру: просачиваться сквозь глухие стены, прятаться в зазеркалье, бить прямиком по чужой душе и молниеносно перемещаться между любыми отражающими поверхностями.

— Более того, в отличие от банальной нечисти, подобную призрачную форму не усечь даже с помощью активного духовного зрения. Разве что ты сам стоишь на пороге высших эшелонов.

— Ах да, «Мстительный дух» виртуозно повелевает чарами Смерти и владеет целой россыпью жутких фокусов — скажем, насильственным вселением в чужую плоть ради контроля над врагом…

— Что же до ее проклятия… В ночь полнолуния ей жизненно необходимо пожрать определенное количество человеческих душ. Не сделает этого — впадет в состояние критической, фатальной слабости. А выбрав первое, она обрекает себя на вечное, ежесекундное балансирование на самом краю потери контроля.

Не дав Клейну и рта раскрыть, Шарон, чье лицо было всё таким же мертвенно-бледным, призрачно выдохнула:

— Нашей мишенью тоже является «Мстительный дух».

— И заруби себе на носу: Потусторонние таланты «Живого мертвеца», «Оборотня», «Безумца» и «Пленника» никуда не испаряются после возвышения, — веско подчеркнул Марич.

«Звучит так, словно этот тип заточен специально под то, чтобы стереть меня в порошок. Неуязвимость к свинцу, сопротивляемость к обычному пламени… Короче говоря, я банально боюсь привидений…» — сердце Клейна тревожно забилось.

Поразмыслив пару секунд, он произнес:

— А что насчет свойств того самого запечатанного артефакта?

— С какой стати он бьет по вашим уязвимым местам?

«Ради того, чтобы разделаться с ним, вы даже рискнули выложить мне всю подноготную о своих проклятиях и ахиллесовых пятах…» — Клейн начал смутно догадываться о сути проблемы.

Лицо Марича помрачнело, и он глухо ответил:

— Тот самый проклятый артефакт, что подлежит немедленному запечатыванию, носит имя «Багровая лунная корона».

— Она способна воссоздавать эффект полнолуния в определенном радиусе. Для тех ублюдков, что уже давно очерствели и извратились душой, это превосходный катализатор для выброса силы. А вот нас она, напротив, ввергает в фатальную слабость, напрочь лишая боеспособности. И если… если ради выживания придется переступить через себя и поддаться безумию, то я предпочту смерть! — глухо, с хриплым надрывом прорычал Марич.

«Кто бы мог подумать, что этот с виду слегка поехавший и трусоватый тип тоже обладает железными принципами. Хм, суметь удержать рассудок в узде вплоть до стадии „Живого мертвеца“ — это и впрямь заслуживает уважения…» — Клейн благоразумно промолчал, внимательно вслушиваясь в дальнейшие объяснения.

— Тот, кто носит «Багровую лунную корону», обретает абсолютный иммунитет к полнолунию. Вдобавок артефакт дарует пугающую скорость, немыслимую регенерацию и весьма внушительный арсенал могущественных темных чар. Вот только плата за эту силу чудовищна: кровь владельца начинает неумолимо остывать, капля за каплей превращаясь в лед. И если вовремя не остановиться или не напиться свежей крови живого человека, то в конечном итоге вся влага в жилах обратится в иней, и носитель попросту замерзнет насмерть. — Марич явно питал к этому артефакту неподдельный, первобытный страх.

Дождавшись, пока он умолкнет, Шарон устремила свои бездонно-лазурные глаза на Клейна и безмятежно произнесла:

— В свите Стива состоят еще двое: «Живой мертвец» Джейсон и «Оборотень» Тайр.

— Но стоит нам разделаться со Стивом, и эти двое больше не станут помехой.

Марич, подхватив нить разговора, добавил:

— Если операция увенчается успехом, Потусторонняя характеристика Стива отойдет мне, «Багровая лунная корона» достанется Шарон, а все прочие трофеи вкупе с «Книгой Тайн» станут твоим законным гонораром.





Глава 332


Нотариальная грамота




«Поистине щедрые условия…» — Клейн едва поверил собственным ушам, услышав подобное предложение.

И пусть самая ценная Потусторонняя характеристика пятой Последовательности вкупе со специфическим, могущественным запечатанным артефактом отходили нанимателям, оставшаяся добыча тоже поражала воображение!

Уж мастер пятой ступени наверняка имел при себе не только выданные ложей артефакты. А если удастся прикончить хотя бы «Живого мертвеца» шестого ранга или «Оборотня» седьмого, куш всё равно выйдет баснословным!

Откинувшись назад, юноша напустил на себя вид глубоко задумавшегося человека, отчаянно пытаясь обуздать внезапно вспыхнувшую в груди алчность.

— Ваши условия действительно звучат весьма заманчиво, — ответил он, тут же переведя тему. — А кто такой этот Король-Шаман Караман? И какие именно знания сокрыты в его «Книге Тайн»?

Марич потер лоб и хрипло произнес:

— Титул «Король-Шаман» может служить как названием конкретной профессии высших Последовательностей, так и почетным званием выдающегося мастера, повелевающего силами мрака, луны и всевозможной чертовщины, чья мощь на порядок превосходит способности сородичей. Так вот, Караман подходил под оба этих определения.

— Он вершил свои дела на Южном континенте на заре Пятой Эпохи, но впоследствии бесследно сгинул. Быть может, его загнали в угол и прикончили ищейки Церкви бога Смерти или нашей тайной ложи. А может, он просто состарился и испустил дух в какой-нибудь безвестной глуши.

— Его «Книга Тайн» — это настоящий кладезь знаний о мистических договорах, ритуалах, алхимии, астрологии, символизме и методах взаимодействия с силами природы. Заполучи этот фолиант простой смертный, и он в два счета заделается экспертом-оккультистом. Более того, даже не глотая зелий, опираясь лишь на врожденную духовность, он сможет творить мелкие сверхъестественные чудеса. Правда, расплатой за это станет неумолимо прогрессирующее сумасшествие — закономерный итог чудовищных перегрузок, с которыми нежному рассудку попросту не совладать.

«Звучит весьма недурно… Как раз то, в чем я сейчас так отчаянно нуждаюсь… Вот только поручение это не только смертельно опасно само по себе, но и сулит ворох проблем в будущем. Всё-таки мы собираемся перейти дорогу тайной ложе с тысячелетней историей…» — Клейн погрузился в раздумья на несколько долгих секунд, после чего благоразумно решил прислушаться к голосу интуиции:

— Мне потребуется время на раздумья.

— Дело предстоит поистине грандиозное и смертельно опасное. Пороть горячку здесь нельзя.

— Я дам окончательный ответ завтра, ровно в девять утра. Наведайтесь ко мне домой, адрес вам известен.

Последнюю фразу он произнес, устремив взор на Шарон. Однако едва слова слетели с губ, как душу окатило липкой, нервной тревогой:

«Они вывалили на меня столько бесценных секретов, даже обнажили собственные уязвимости… Если я прямо сейчас отвечу отказом, не пустят ли они меня в расход от греха подальше?»

«Или, чего доброго, приклеятся ко мне намертво, не отставая ни на шаг, пока я не вынесу вердикт?»

«А как же я тогда воспарю в чертоги над серым туманом, чтобы раскинуть карты⁈»

Облаченная в черное дворцовое платье Шарон безмолвно взирала на сыщика. В ее бездонно-лазурных глазах не плескалось ни гнева, ни подозрений — лишь абсолютный, ледяной покой.

Внезапно девушка выудила из потайного кармана аккуратно сложенный лист бумаги и расправила его, явив прямоугольный пергамент.

Документ отливал насыщенным оранжево-желтым цветом и пестрел россыпью символов, среди которых безошибочно угадывались знаки солнца.

Вся эта оккультная вязь брала в кольцо пустой участок, источающий мягкое, умиротворяющее и поразительно теплое сияние.

Едва взглянув на бумагу, Клейн мгновенно сообразил, что перед ним, и тяжелый камень тут же свалился с души.

Это была та самая добыча, снятая с трупа «Марионеточника» Росаго — «Нотариальная грамота»!

Мистический артефакт, который достался Шарон при честном дележе трофеев!

Мертвенно-бледная, но безупречно прекрасная наемница протянула бумагу юноше и лаконично, экономя каждое слово, скомандовала:

— Приложи руку.

— Дай клятву, что ни одна живая душа не узнает о том, что ты здесь услышал.

Фух… С шумом выдохнув, Клейн со всей серьезностью кивнул:

— Договорились.

Послушно приняв «Нотариальную грамоту», он прижал ладонь к пустующему квадрату. Тщательно взвешивая каждое слово, юноша произнес:

— Я клянусь, что сохраню в абсолютной тайне все сведения, полученные сегодня от мисс Шарон и мистера Марича.

По мере того как слова срывались с его губ, сакральные символы и магические печати по краям пергамента загорались один за другим, вспыхивая ослепительным, согревающим светом.

Едва клятва подошла к концу, как это сияние сплелось в призрачный оттиск печати. Светящийся знак опустился прямо на ладонь Клейна, просочился сквозь плоть и намертво впечатался в пустующую зону документа.

Теплая волна мимолетно окатила тело, и парень мгновенно ощутил, как между ним и грамотой протянулась тончайшая, незримая, но неразрывная мистическая нить.

«Выходит, тот самый талант, что некогда имитировал старец Око Мудрости, действительно принадлежал „Нотариусу“…» — внезапно всплыло в памяти давнее воспоминание о подпольном аукционе.

— Дело сделано, — Клейн вернул «Нотариальную грамоту» владелице.

Шарон безмятежно кивнула. Не проронив больше ни звука, ее эфемерная фигура стремительно истончилась, бесследно растворившись в воздухе салона.

Марич, всё так же безуспешно пытаясь обуздать полыхающую в глазах глухую злобу, согнул палец и легонько стукнул по деревянной обшивке кареты.

Экипаж плавно затормозил, а дверца сама собой распахнулась настежь.

«А в кучерах у него живой мертвец, а призраки на побегушках швейцарами подрабатывают… Воистину, в стиле Марича…» — с кристальной ясностью осознал Клейн, чье духовное зрение всё еще оставалось активным. Сняв кепку и прижав ее к груди, он учтиво поклонился и легко спрыгнул на мостовую.

Вокруг раскинулась глухая, безлюдная улочка. Добрая половина газовых фонарей здесь давно приказала долго жить, но чинить их никто не спешил.

Первым делом Клейн заскочил в ту самую арендованную каморку в Восточном районе, чтобы сбросить хвост, и лишь затем благополучно добрался до дома номер пятнадцать по улице Минск. Там он устроил настоящий спектакль, нарочито проведя в гостиной пару сеансов гадания.

Первый расклад должен был ответить, стоит ли вообще браться за это дело. Второй — прощупывал уровень угрозы и скрытые подводные камни.

Впрочем, вглядываться в результаты юноша даже не стал. Он прекрасно понимал: «Мстительные духи» из Пути «Мутанта» способны виртуозно перетекать в бесплотную форму, вступая в прямой контакт с духовным миром ради добычи информации. Иными словами, ищейки вроде Шарон или того же Стива обладали мощнейшим врожденным даром как к прорицанию, так и к его искажению. А значит, любые откровения, полученные Клейном в реальном мире, неминуемо оказались бы ложными и сбивающими с толку.

Покончив с показушными гаданиями, он привычно погрузился в чтение прессы и книг, немного размялся в гостиной, оттачивая Потусторонние навыки, после чего умылся и завалился спать. Ни единой подозрительной странности.

Ровно в десять минут пятого утра Клейн резко распахнул глаза и рывком выскользнул из-под одеяла!

Вооружившись свечой, он сноровисто воздвиг стену духовности и под покровом абсолютной тайны провел ритуал призыва самого себя!

Следом юноша отчеканил четыре выверенных шага против часовой стрелки и воспарил в таинственные чертоги над серой мглой. Однако отвечать на собственный зов он не торопился.

Опустившись на почетное кресло Шута с высокой спинкой, Клейн устремил взор на поверхность древнего бронзового стола. Там мирно покоились «Полностью черное око», медный свисток Азика и карта «Темного Императора», с которой взирал закованный в глухие черные латы, сжимающий скипетр и источающий пугающее величие император Рассел.

Уголок губ Клейна нервно дернулся. Протянув правую руку, он решительно перевернул эту «Карту Богохульства» рубашкой вверх.

С глаз долой — из сердца вон!

Силой мысли материализовав пергамент и перо, он стянул с запястья цитриновый маятник и в точности повторил те самые два гадания.

Первый расклад показал: маятник плавно, не ускоряясь и не сбавляя темпа, вращался по часовой стрелке. Вердикт: за дело взяться стоит, но жесткой, жизненной необходимости в этом нет.

Второе прорицание заставило желтый кристалл бешено, с пугающим размахом выписывать круги против часовой стрелки. Клейн безошибочно расшифровал этот знак: угроза присутствует, и угроза весьма солидная. Однако, если действовать с ювелирной осторожностью, смертельной опасности вполне можно избежать.

Фух… Погрузившись в глубокие раздумья на несколько секунд, сыщик вдруг вспомнил об одной своей давней теории:

А заключалась она в следующем: любой «Фокусник» просто обязан устраивать представления.

Иначе зелье окрестили бы «Волшебником», а вовсе не «Фокусником».

Незыблемое правило «никогда не выступать без подготовки» крылось не только в скрупулезном планировании, но и в самом факте «выступления»… Причем подобное шоу отнюдь не ограничивалось банальным мордобоем… Задумки вроде «переключить внимание врага» и «сорвать зрительские овации» тоже требовали обязательной сцены… «Если всё грамотно обстряпать, виртуозно замаскироваться и чисто замести следы, ищейки Школы Розы ни за что меня не вычислят…» — эти мысли вихрем проносились в голове юноши.

Сплетя воедино результаты недавних гаданий и эти рассуждения, он быстро принял окончательное решение. Вальяжно откинувшись на спинку кресла Шута, Клейн вскинул взгляд на монументальные, древние своды храма и бескрайнюю серую мглу. На его губах расцвела легкая улыбка:

— Что ж, в таком случае, давайте устроим поистине грандиозное представление.

Бросив эту фразу, он подхватил «Полностью черное око» вкупе с медным свистком Азика и, наконец, ответил на собственный зов.

На следующий день, едва занялось туманное утро четверга.

Спозаранку смотавшись на рынок за продуктами, Клейн состряпал некое подобие фейнапотской лапши, по вкусу больше напоминающей щедро сдобренную мясным соусом пасту. Выудив из почтового ящика свежую прессу, он уселся за стол.

Неспешно поглощая завтрак и перелистывая страницы, он наткнулся в «Утренней газете Баклунда» на зашифрованное послание о грядущем собрании Потусторонних.

«Как и следовало ожидать, стоило лишь напряженной обстановке в столице разрядиться, как подпольные сходки возобновились…» — с легкой улыбкой пробормотал себе под нос Клейн.

Дождавшись девяти часов, он выудил из кармана золотые часы. Со звонким щелчком откинув крышку и сверившись с циферблатом, юноша устремил взгляд на пустующую гостиную, прямо на выпуклый эркер, и заговорил:

— Я согласен оказать вам помощь.

— На тех самых условиях, что вы озвучили.

— Но с одним условием: мне потребуется еще несколько дней.

Выдержав короткую паузу, он с легкой усмешкой добавил:

— Мне нужно кое-что подготовить.

В безлюдной гостиной, где находился лишь сам Клейн, внезапно раздался призрачный, эфемерный голос:

— Договорились.

— Как закончишь с приготовлениями, просто наведайся в бар.

…………

В кабинете виконта Глейнта Одри, изящно устроившись в кресле и ласково поглаживая Сьюзи по загривку, обратилась к наслаждающейся вином «Ормир» Форс и безмолвно сидящей поодаль Сио:

— Что-то стряслось? Вы так спешно созвали нас.

И хотя после инцидента с Ланевусом девушки виделись впервые, юная аристократка уже давным-давно передала напарницам обещанный гонорар, использовав свою верную собаку в качестве курьера.

«Хм, влившись в ряды нашего Клуба Таро, Форс внешне ничуть не изменилась. Всё та же изящная леность и привычка отпускать едкие шпильки в адрес Сио. Однако глубоко внутри произошел колоссальный сдвиг. Раньше в ней то и дело проскальзывали нотки обреченного декаданса и глухой меланхолии, словно она поставила крест на собственном будущем. Теперь же от этой безысходности не осталось и следа…» — сохраняя на губах элегантную улыбку, «Телепат» Одри хладнокровно, словно под лупой, препарировала душевное состояние мисс «Фокусник».

Допив остатки вина, Форс произнесла:

— Поистине великолепный «Ормир». Не зря эта марка славится на всё королевство. На порядок превосходит то пойло, которым я давилась раньше. Букет раскрывается невероятно многогранно, с каждой ноткой даря совершенно новые оттенки вкуса.

Отставив пустой бокал, писательница перешла к делу:

— Та самая подпольная сходка, где вполне могут всплыть рецепт «Зрителя» и зацепки, ведущие к Алхимии Психологии, состоится уже сегодня после полудня.

— Вот как? К чему такая спешка? — с легким недоумением поинтересовалась Одри.

Форс с усмешкой пояснила:

— Всё из-за того серийного потрошителя. Эта шумиха с облавами и так застопорила всем дела на долгие недели. К тому же сходка пройдет на окраине Северного района, а послеобеденные часы — это как раз то самое время, когда хватка Ночных Ястребов слабеет больше всего.

— Ясно, — Одри понимающе кивнула, не став больше расспрашивать.

Скользнув взглядом по лицам присутствующих, девушка беззвучно вздохнула про себя:

«На фоне прежних встреч и нынешней, цветущей Форс, Сио стала какой-то пугающе молчаливой…»

В этот момент сидящий рядом виконт Глейнт добродушно рассмеялся:

— Одри, я поеду с вами.

— И с какой стати? — Одри намеренно задала вопрос, на который уже прекрасно знала ответ.

Глейнт деликатно откашлялся и пояснил:

— Видишь ли, я наконец-то заполучил рецепт «Аптекаря». Теперь мне нужно выменять кое-какие материалы, а в нашей семейной сокровищнице как раз недостает двух ключевых ингредиентов.

— Рецепт, к слову, уступила мне Форс. Всего за триста фунтов, да еще и клятвенно поручилась за его подлинность.

«Триста фунтов? А ведь на собрании ты отвалила за него господину Миру жалкие двести тридцать…» — Одри не удержалась и бросила на Форс красноречивый, многозначительный взгляд.





Глава 333


Преследователь




На окраине Северного района, внутри полузаброшенного трехэтажного учебного корпуса медицинского колледжа.

И хотя на часах было всего лишь три пополудни, из-за густого тумана и плотной пелены облаков Баклунд уже погрузился в мрачную, гнетущую серость, словно предвещая скорое приближение яростного ливня.

В обветшалом коридоре косые, холодные лучи света с трудом пробивались сквозь мутные окна, выхватывая из полумрака картину полнейшего запустения и разрухи, отчего обстановка казалась до дрожи жуткой.

Одри, оказавшаяся здесь уже во второй раз, больше не испытывала былого трепета и нервного напряжения. Ее укрытая медицинской шапочкой и широкой маской голова то и дело поворачивалась из стороны в сторону: девушка по привычке оценивала обстановку, цепким взглядом подмечая каждую мельчайшую деталь.

Шагавший подле нее виконт Глейнт, напротив, всё больше поддавался подступающему страху и не выдержал, перейдя на сдавленный шепот:

— Какое-то здесь всё… слишком зловещее…

— Как думаете, мы не наткнемся на мстительных духов или призраков?

Будучи лишь любителем мистики, едва ступившим одной ногой в этот скрытый мир, из настоящих сверхъестественных чудес он воочию лицезрел лишь то, как Форс просачивается сквозь стены и отворяет запертые двери. А потому виконт и сам до конца не был уверен, существуют ли привидения и злые духи на самом деле.

Впрочем, это ничуть не мешало ему до дрожи в коленках бояться подобной нечисти!

Форс бросила на аристократа косой взгляд и, едва сдерживая рвущуюся наружу усмешку, произнесла:

— Львиная доля здешней публики — Потусторонние. И если в этих стенах действительно заведется какой-нибудь злой дух или призрак, собравшиеся будут только счастливы. В конце концов, для них это либо ценные материалы, либо бесплатная рабочая сила.

Заметив, как Глейнт с явным облегчением выдохнул, писательница нарочито, с издевкой добавила:

— Разумеется, речь идет лишь о самой слабой нечисти. А вот по-настоящему могущественный, сформировавшийся призрак способен перебить всю эту компанию так, что никто и пискнуть не успеет. Попытаетесь сбежать — и будете обречены вечно плутать меж этих трех этажей, словно в проклятом лабиринте, так и не найдя выхода.

Сио в знак согласия кивнула:

— Мне как-то доводилось сталкиваться с подобным мстительным духом. Мы тогда нарезали круги по кладбищу, силясь вырваться, но всё без толку. И пока мы плутали, люди один за другим ни с того ни с сего оборачивались, а затем замертво падали на землю. Не окажись среди нас Потустороннего с «Амулетом Солнца», меня бы сейчас здесь не было.

Виконт Глейнт содрогнулся всем телом и торопливо отвернулся к окну. По роковому совпадению именно в этот миг порыв ледяного ветра швырнул иссохшую ветку прямо в стекло, разродившись сухим, резким стуком.

Едва не взвизгнув от ужаса, аристократ в панике шарахнулся в сторону, жмясь поближе к Форс и Сио.

Одри, подавив рвущийся с губ смешок, молча наблюдала за этой сценой. В ее душе расцвела горделивая мысль:

«Я лицезрела самого господина Шута, чье могущество граничит с божественным! Мне ведомы тайны Города Серебра, затерянного на Земле, покинутой богами, и я наслышана о немыслимых чудовищах, рыщущих во тьме! Так с какой стати мне бояться каких-то жалких призраков да мстительных духов?»

«Впрочем… признаться честно, настоящих привидений я еще в глаза не видела. Тьфу ты, Одри, что за бред лезет в голову! С подобной чертовщиной лучше вообще никогда не пересекаться!»

«Разве что когда я наконец-то стану „Психиатром“ и обрету власть над чужим разумом, или же разживусь каким-нибудь мистическим артефактом, бьющим нечисть без промаха…»

Невольно прибавив шагу, четверка вскоре оказалась у заветных дверей, где сегодня проходило тайное собрание.

Воспользовавшись заминкой перед входом, Форс слегка наклонилась и заговорщицки шепнула на ухо Сио:

— А ты блестяще подыграла! С ходу состряпала такую жуткую байку, чтобы до смерти напугать бедолагу.

— Ты только взгляни на виконта Глейнта: те участки кожи, что не скрыты маской, побелели так, словно из него всю кровь выкачали.

Сио недоуменно повернула голову и с легкой растерянностью отозвалась:

— Я ничего не придумывала.

— Это всё чистая правда. Случилось еще до того, как я перебралась в Баклунд.

— … — Форс на мгновение опешила и, не сдержавшись, выпалила: — Так это не выдумки⁈

— А смысл мне врать о таком? — Искреннее непонимание на лице Сио было надежно скрыто под широкой медицинской маской.

Писательница резко отвернулась, сделала пару неуверенных шагов вперед и вдруг мелко содрогнулась.

В этот самый миг Глейнт, которому до смерти осточертело торчать в этом проклятом, леденящем душу коридоре, толкнул массивные двери зала.

Под протяжный, режущий слух скрип петель взору виконта предстал голый цементный пол, а в нос тут же ударил густой, вызывающий тошноту смрад формалина.

Следом он разглядел громоздящийся в самом центре помещения просторный резервуар. Емкость была до краев наполнена мутноватой, отдающей желтизной жидкостью, в которой безмятежно покачивалось множество человеческих силуэтов.

Все они были абсолютно наги. Некоторые тела сохранились почти безупречно, с других же была наполовину содрана кожа, обнажая тусклую, бурую плоть, до боли напоминающую вяленую говядину.

Это были трупы!

— А-а-а!

Истошный мужской вопль эхом прокатился по мрачному залу.

Десятки взглядов мгновенно скрестились на фигуре насмерть перепуганного Глейнта.

Эти холодные взоры принадлежали людям в белых халатах, плотным кольцом обступившим резервуар. Все они, как один, скрывали лица под медицинскими масками и шапочками, оставляя на виду лишь глаза да узкие полоски кожи.

Аристократа сильно шатнуло. Разум кричал лишь об одном: развернуться и бежать без оглядки! Однако в ту же секунду он увидел, как Одри, Форс и Сио с абсолютно невозмутимым видом проходят мимо, ступая в зал так, словно они вовсе не были с ним знакомы.

Судорожно втянув воздух, Глейнт едва не выблевал содержимое желудка.

Бросив затравленный взгляд через плечо, он узрел лишь утопающий в густом, ледяном мраке коридор, где плясали зловещие тени и не было ни единой живой души.

Содрогнувшись от очередного приступа первобытного страха, виконт торопливо прибавил шагу. Догнав своих спутниц, он плюхнулся на первое попавшееся место, стараясь держаться как можно дальше от жуткого бассейна.

Спустя пару минут один из облаченных в белый халат людей сделал шаг вперед. Подцепив труп багром с крюком, он подтащил мертвое тело к краю, после чего без малейшей брезгливости ухватил его руками и выволок прямо на цементный пол.

Выдержав короткую паузу, незнакомец выудил хирургический скальпель и хладнокровно, одним выверенным движением распорол мертвецу живот.

По мере того как лезвие погружалось в плоть, из зияющей раны внезапно раздался пробирающий до костей, хриплый голос:

— Собрание объявляется открытым.

…… Глейнт судорожно вцепился в медицинскую маску на лице. Его кадык нервно дернулся — бедолагу в очередной раз едва не вывернуло наизнанку.

Под аккомпанемент череды сделок, то увенчивающихся успехом, то терпящих крах, тайная сходка плавно перетекла за экватор. Одри, всё это время хранившая статус ледяного наблюдателя, наконец подала голос:

— Я желаю приобрести рецепт эликсира «Зрителя».

Не успели эти слова сорваться с её губ, как девушка кожей ощутила, как на нее скрестилось несколько цепких взглядов. Впрочем, они тут же скользнули мимо, не став задерживаться.

После нескольких десятков секунд тяжелого, гнетущего молчания стало ясно: сделка сорвалась.

…………

Часы перевалили за четыре пополудни, и за окнами неумолимо сгущались вечерние сумерки.

— Да как так-то… вообще ни единой зацепки… — Глейнт, напрочь позабыв о благородной выправке, безвольно привалился к деревянной обшивке экипажа и сокрушенно вздохнул.

Эта подпольная сходка Потусторонних намертво врезалась ему в память, заставив ощутить себя так, словно он лично прошел по самому краю бездны.

Но даже пережив весь этот кошмар, он так и не сумел разжиться ни рогом взрослого единорога-пегаса, ни кристаллами яда коронованной медузы.

Форс украдкой скривила губы и произнесла:

— Обычное дело. И пусть Баклунд по праву считается золотой жилой для поиска ингредиентов, если у вас нет возможности посещать абсолютно все тайные сходки, вы месяцами можете рыскать впустую. Здесь всё решает либо слепая удача, либо адское терпение.

— Взгляните хотя бы на мисс Одри, виконт. Она гоняется за рецептом «Зрителя», а воз и ныне там — ни малейшей ниточки.

«А порой бывает и так: товар-то ты нашел, да вот в кошельке гуляет ветер…» — с глухой тоской мысленно добавила сидящая рядом Сио.

Одри же поспешила мягко утешить Глейнта:

— Как только вернусь, непременно покопаюсь в фамильной сокровищнице. Быть может, там отыщется именно то, что вам нужно.

Сегодня она прихватила с собой гипофиз семицветного ящеровидного дракона, но так и не наткнулась на спинномозговую жидкость кролика Фальсмана, поэтому ей пришлось довольствоваться лишь обменом на триста двадцать фунтов наличными — всё это предназначалось для грядущего возвышения Сьюзи.

Глейнт кивнул и уже было открыл рот, чтобы ответить, как вдруг Сио резко выпрямилась. Слегка нахмурив брови, девушка напряженно произнесла:

— Кажется, за нами хвост!

— Я всецело доверяю твоей интуиции. И каков наш план? — озираясь по сторонам, поинтересовалась Форс.

«Хвост? И ради чего за нами следить? Подумаешь, сбыли с рук один-единственный мистический артефакт да выручили пару сотен фунтов. Даже если кто-то решил выйти на ночной промысел, мы явно не тянем на самую лакомую мишень… Пусть Глейнт и вел себя как зеленый новичок, мы-то держали марку… К тому же организатор сходки изрядно потрудился над безопасностью, чтобы уберечь гостей от слежки. Разве что… разве что этот соглядатай — его собственных рук дело! В прошлый раз всё прошло без сучка без задоринки. Хм, так в чем же разница между этими двумя визитами?..» — мысли Одри неслись вскачь, пока в голове внезапно не вспыхнула догадка:

«Вполне вероятно, что моя открытая попытка приобрести рецепт „Зрителя“ привлекла внимание Алхимии Психологии».

«Они ни за что не станут разбрасываться подобными формулами направо и налево. Логично предположить, что за продажей неминуемо последует вербовка в ряды ложи».

«А вербовка — дело тонкое и деликатное. Им жизненно необходимо перестраховаться и убедиться, что кандидат не является агентом под прикрытием от Ночных Ястребов, Уполномоченных Карателей или шпионом иной скрытой фракции».

«Если они будут тащить к себе кого попало без предварительной слежки и тщательной проверки, их организацию в два счета сотрут в порошок!»

Погрузившись в раздумья на несколько секунд, Одри обратилась к Форс и остальным:

— Будьте готовы к внезапному нападению.

— И делайте вид, будто мы ни сном ни духом об этой слежке.

— Если нам всё же удастся благополучно добраться до Района Императрицы, можете не тревожиться о том, что наши с Глейнтом личности раскроют. А вот вам двоим придется уходить тайно.

Ее изумрудные глаза скользнули по виконту, и девушка с легкой полуулыбкой добавила:

— В светских кругах мы слывем завзятыми поклонниками мистики, так что в нашем визите на подобную сходку нет ровным счетом ничего подозрительного. Даже если у нас на хвосте висят казенные ищейки, им и в голову не придет искать здесь двойное дно. В конце концов, в их глазах мы всего лишь заурядные смертные. В худшем случае власти просто пошлют нам парочку недвусмысленных предупреждений по своим каналам.

«Вот только я-то уже на восьмой Последовательности… Фух, чтобы навести мосты с Алхимией Психологии, без риска не обойтись… С чего бы официальным Потусторонним брать на карандаш девицу, которая просто интересуется рецептом? Да и вряд ли они смогли бы обойти защиту организатора и сесть нам на хвост. Я обязана всецело полагаться на собственную интуицию и чутье!» — Одри мысленно, изо всех сил подбадривала саму себя.

— Как скажете, — обреченно пробурчал виконт Глейнт, покорно соглашаясь с планом.

Экипаж продолжал свой путь, сохраняя прежний, размеренный темп. Сделав пару обманных крюков, Одри со спутниками, строго следуя намеченному плану, даже сменили карету на другую.

За всё это время преследователь так и не предпринял ни единой попытки напасть.

Добравшись до черного входа в особняк Глейнта в Районе Императрицы, юные аристократы преспокойно, не таясь, вернулись в родные стены. Форс и Сио же, напротив, благополучно растворились в ночи, виртуозно пустив в ход свои паранормальные таланты.

Спустя добрую четверть часа Одри в сопровождении горничных и крупной золотистой ретриверши Сьюзи открыто, без малейшей опаски покинула поместье друга через парадные ворота, усевшись в собственный фамильный экипаж.

Вслушиваясь в мерный стук колес по брусчатке, девушка так и не смогла доподлинно определить, висит ли у нее на хвосте тот самый незримый соглядатай. Ей оставалось лишь позволить мыслям свободно блуждать:

«Дочь графа Холла по определению не может оказаться подсадной уткой или шпионкой какой-либо фракции Потусторонних…»

«Моя биография безупречна, в ней нет ни единого темного пятна…»

«Моя страсть ко всему оккультному и мистическому давно стала притчей во языцех…»

«А мой статус и положение в обществе сулят любой ложе поистине колоссальные дивиденды, недоступные простым смертным…»

«Быть может, пройдет день-другой, и люди из Алхимии Психологии сами попытаются выйти со мной на связь…» — разрываясь между жгучим предвкушением и легкой нервной дрожью, размышляла юная аристократка.

…………

И пусть Клейн клялся, что ему требуется время на подготовку, на деле он с абсолютной безмятежностью убил целых два дня в клубе Крагга. Парень даже умудрился расписать пульку с наставником по верховой езде Талимом и его приятелями, положив в карман скромный выигрыш в пару сулей.

Перед сном он не забывал наведываться к особняку адвоката Юргена: придирчиво высматривал, не загорелся ли в окнах свет, и проверял, не нужно ли покормить кота.

В пятницу, ровно в восемь вечера, нацепив на лицо железную полумаску и укутавшись в глухой черный балахон с капюшоном, он переступил порог той самой гостиной, где заправлял старец Око Мудрости.





Глава 334


Пули




Единственная свеча мерцала тусклым, желтоватым светом, заставляя тени причудливо плясать на стенах гостиной.

Клейн облюбовал местечко, откуда сподручнее всего было бы дать деру в случае опасности. Обведя собравшихся цепким взглядом, он приметил старца Око Мудрости с избороздившими щеки глубокими морщинами и тучного, пухлощекого «Аптекаря».

«Да, после очередной мысленной сверки сомнений почти не осталось. Пусть на нем и красуется железная полумаска, но это стопроцентно тот самый языкастый тип, с которым меня свела судьба в малом зале цирка-шапито „Лайс“…» — отведя глаза, юноша приготовился к началу собрания. Та самая дама, за чьей спиной стоял «Ремесленник», скрывала свою личность столь же тщательно, как и львиная доля здешней публики, поэтому до первых же оброненных ею слов вычислить её в толпе было попросту невозможно.

Спустя пару минут старец Око Мудрости вскинул голову к висящим на стене механическим часам и добродушно усмехнулся:

— Я погляжу, сегодня у нас явка просто превосходная.

— Что ж, начнем.

Не успело эхо его слов раствориться во мраке, как тучный Аптекарь поспешил вставить свои пять копеек:

— Мне позарез нужно какое-нибудь сверхъестественное существо для опытов. В идеале — животное, причем уже укрощенное и не представляющее особой угрозы.

«Сверхъестественное животное?» Услышав этот запрос, Клейн мысленно встрепенулся.

В памяти мгновенно всплыли те небрежно брошенные мужчиной фразы в цирке, из которых явственно следовало, что он способен читать мысли диких зверей.

«Будучи всего лишь „Аптекарем“, он каким-то чудом уже владеет подобным даром, да еще и охотится за Потусторонней живностью… Стоп. Выходит, после того как я сбыл ему те медуллярные кристаллы из Источника Эльфов, он наверняка собрал нужные ингредиенты и благополучно шагнул на новую ступень… Стало быть, Последовательность, идущая следом за „Аптекарем“, неразрывно связана с приручением зверей?» — опираясь на скудные крохи информации, выстроил вполне логичную догадку сыщик.

В этот момент кто-то из присутствующих едко высмеял запрос:

— И кто, скажите на милость, в здравом уме станет держать при себе паранормальную тварь?

— Это же бомба замедленного действия: того и гляди сожрет, да и лишнее внимание привлекает на раз-два. Не проще ли сразу пустить её в расход, а ценные ингредиенты припрятать до лучших времен? И безопаснее, и в глаза не бросается.

«Аптекарь», отродясь не лезший за словом в карман, тут же огрызнулся:

— Ну и скудоумие!

— Где гарантии, что добытые из этой твари потроха сгодятся именно для твоего эликсира или уйдут с молотка за хорошую цену? Уж куда выгоднее взять зверюгу под уздцы, выдрессировать и превратить в верного цепного пса, разом удвоив собственную боевую мощь…

Однако на полуслове его пыл заметно угас, а голос предательски дрогнул — мужчина внезапно осознал, что только что с потрохами выдал весьма деликатную, стратегически важную информацию.

«Твою ж мать! И когда я научусь держать язык за зубами⁈» — в сердцах проклял сам себя незадачливый лекарь, мысленно отвесив себе звонкую оплеуху.

«Так я и знал…» — Клейн лишь едва заметно, почти невидимо кивнул собственным мыслям.

Разумеется, крик души Аптекаря так и повис в воздухе. Львиная доля собравшихся здесь мистиков обреталась на самых низших ступенях. Никто из них не мог похвастаться тугим кошельком или положением в обществе Баклунда. Выживая в постоянной паранойе и едва сводя концы с концами, они попросту не могли позволить себе такую немыслимую роскошь, как содержание Потусторонней живности.

К тому же, что куда важнее, дикие сверхъестественные твари питали к роду человеческому лютую, первобытную ненависть. Встреча с ними неминуемо оборачивалась кровавой бойней насмерть. Чтобы скрутить такого монстра живьем, требовалась либо слаженная команда отпетых головорезов, либо подавляющее, сокрушительное превосходство в силе. Впрочем, нельзя было сбрасывать со счетов и обладателей специфических, заточенных именно под ловлю зверья Потусторонних талантов.

Проглотив горькую пилюлю разочарования, лекарь деликатно откашлялся:

— Я захватил с собой изрядный запас микстур. С их целебными свойствами вы уже прекрасно знакомы. Кому надобно — милости прошу, обращайтесь под конец сходки.

«Небось опять тот самый джентльменский набор: для латания ран, для стимуляции боевой ярости и те сомнительные настоечки для „мужской силы“?» — мысленно усмехнувшись, Клейн решил подкинуть бедолаге дельный совет:

— Вам бы не помешало прикупить какой-нибудь рецепт девятой Последовательности, раздобыть нужные ингредиенты, сварить эликсир и скормить его приглянувшейся животине. Глядишь, и обзаведетесь собственным ручным монстром стартового ранга. А уж потом, по мере надобности, сможете и дальше пичкать его зельями, повышая мощь.

— Разумеется, подобная авантюра требует не только бездонного кошелька, но и силенок, чтобы в случае фиаско хладнокровно прикончить сбрендившую, потерявшую контроль тварь.

От таких перспектив Аптекарь впал в полнейший ступор. Лишь спустя долгую, гнетущую паузу он выдавил:

— Ну и расточительство…

— Да я тут из кожи вон лезу, экономя каждый пенни ради собственных зелий! А кормить зверей магией — это же чистой воды русская рулетка с заоблачным риском потери контроля. С первой попытки такое почти никогда не выгорает, придется раз за разом спускать деньги в трубу.

— Тот, кому по карману подобные забавы, либо сидит на золотой жиле, либо владеет собственным банком.

«Сдается мне, мисс Справедливость из нашего Клуба Таро как раз и держит при себе подобного питомца…» — припомнив юную аристократку, Клейн внезапно проникся к незадачливому лекарю искренним, щемящим сочувствием.

Отбрось он все принципы и пустись во все тяжкие, этот мастер зелий играючи сколотил бы себе баснословное состояние, оставив далеко позади всех собратьев по низшим Последовательностям. Беда заключалась лишь в одном: подобная коммерческая прыть неминуемо привлекла бы к нему пристальное, недружелюбное внимание официальных легавых.

Минуло еще несколько сделок — часть из них увенчалась успехом, другие с треском провалились. Вскоре слух Клейна уловил нарочито приглушенный женский голос:

— В этот раз я выставляю на продажу лишь одну единицу Потустороннего оружия.

— Это полсотни патронов, наделенных различными мистическими свойствами. Двадцать из них искусно испещрены символами и печатями домена Солнца, образуя полноценные заклинания. Они превосходно выжигают призрачную нечисть и способны нанести тяжелый урон даже самым свирепым мстительным духам и фантомам. Именуются они «очищающими пулями». Еще два десятка — «пули для охоты на демонов», заточенные под истребление падших, оскверненных тварей. Последний десяток — «изгоняющие пули», идеальные для отпугивания злых духов. Срок годности этой магии составляет полтора года, а то и больше.

— Цена вопроса за весь боекомплект — пятьсот фунтов, либо рецепт эликсира «Варвара». В качестве приятного бонуса прилагается кастомный револьвер нужного калибра.

«Как я и предполагал, после моей прошлой наводки они наладили штамповку подобных боеприпасов. Вот только мороки с ними явно побольше, чем с заурядными побрякушками, раз за столько времени выковали всего один комплект…» — не позволив никому перехватить инициативу, Клейн отчеканил:

— У меня имеется формула «Варвара».

В ту же секунду рослый мужчина с другого конца комнаты перебил ставку:

— Пятьсот пятьдесят фунтов.

В нынешнюю эпоху огнестрел, наделенный магией, считался самым практичным, убойным и незаменимым арсеналом!

Дама, чье лицо надежно скрывал глубокий капюшон, едва сдерживая прорвавшийся в голосе восторг, произнесла:

— Приношу свои извинения, милостивый государь, но рецепт «Варвара» для меня в абсолютном приоритете.

— Шесть сотен, — упрямо взвинтил цену конкурент.

— Нет, дело совершенно не в деньгах, — отрезала женщина, за спиной которой стоял «Ремесленник». Повернув голову к сыщику, она подтвердила: — По рукам! Однако для начала будьте любезны передать формулу старцу Око Мудрости для нотариальной проверки.

«Фух… Какое счастье, что мне в руки попала карта „Темного Императора“, иначе с таким упертым толстосумом пришлось бы вытряхивать заначку до последнего пенни…» — с облегчением выдохнув, Клейн откинул полу мантии, выудил из потайного кармана заранее заготовленный листок с рецептом и бегло пробежался по строчкам:

«Восьмая Последовательность „Варвар“. Стержневые ингредиенты: один стебель травы безумия, кристалл из цельного рога земляного носорога. Вспомогательные материалы: один орех с глубокими морщинами, щепотка мелиссы, десять миллилитров гидролата из коры белого тополя и сто миллилитров крепкого алкоголя».

Убедившись, что всё записано верно, он вновь свернул бумагу и вручил её подоспевшему прислужнику.

Как и в минувшие разы, старец Око Мудрости пустил в ход свой диковинный перстень с зеленым, напоминающим глаз камнем, щедро усыпанным алмазной крошкой. Виртуозно сымитировав таланты «Нотариуса», почтенный господин вынес безоговорочный, утвердительный вердикт.

Услышав из уст старика заветное «формула подлинна», дама, работающая с «Ремесленником», с явным облегчением перевела дух и извлекла на свет квадратный железный портсигар размером с ладонь.

Через слугу произошел обмен: женщина наконец-то заполучила вожделенный рецепт и тут же, не сходя с места, развернула его, жадно впиваясь взглядом в строчки, словно силясь впечатать их в память. Клейн же тем временем со звонким щелчком откинул крышку портсигара, придирчиво оценивая свой улов.

Внутри патроны были заботливо расфасованы на три кучки. Первые отливали нежным, бледно-золотистым свечением, словно их только что выудили из кипятка. Вторые щеголяли ледяным, первозданно-чистым серебром, сплошь испещренным причудливой вязью узоров. А самые малочисленные снаряды поблескивали сквозь тусклую латунь золотыми искрами, пряча в себе выгравированные сакральные символы и печати.

«Да, подлинники…» — опираясь на свой солидный багаж мистических знаний, Клейн без труда распознал истинную природу боеприпасов. Захлопнув крышку, он надежно упрятал коробку в бездонные недра своей мантии.

Что же до подарочного револьвера, то внешне он не отличался особыми изысками: темная, тусклая латунь ствола да гладкая рукоять из орехового дерева.

Поскольку его верная подмышечная кобура канула в Лету во время той злополучной полицейской облавы, сыщику пришлось просто заткнуть оружие за пояс, небрежно прикрыв полами одежды.

Блестяще провернув эту заранее спланированную сделку, он неспешно обвел гостиную взглядом и, нарочито повысив голос, провозгласил:

— Я ищу «Солнечную святую воду», «Священную эмблему Солнца» и прочие артефакты, наделенные сокрушительной мощью очищения.

— Готов отвалить звонкой монетой, либо же расплатиться формулами. К примеру, рецептом седьмой Последовательности «Взяточник», что идет аккурат следом за «Варваром».

— Разумеется, если у кого-то имеются неразрешимые вопросы в области мистики и сверхъестественного, я могу попытаться пролить на них свет. Впрочем, стопроцентных гарантий не даю.

Услышав подобное, Аптекарь на другом конце комнаты едва не выронил челюсть. Он нутром почуял: этот тип — не кто иной, как тот самый «счастливчик»!

«Какого дьявола⁈ Он же без году неделя как влез в шкуру Потустороннего! Откуда у него такая прорва бесценных сокровищ⁈» — чем больше Аптекарь думал об этом, тем сильнее скрипел зубами, с горечью осознавая фатальность своего давнего выбора.

Слепая удача решает всё!

А дама, только что заполучившая рецепт «Варвара», едва не задохнулась от нахлынувшего восторга, чуть было не сорвавшись на свой истинный, неискаженный голос:

— У меня нет тех вещей, что вы ищете, но я готова отвалить звонкой монетой! Восемь сотен фунтов!

Клейн едва не подавился готовым сорваться с губ словом «по рукам». Поразмыслив пару секунд, он с легкой, сдержанной усмешкой ответил:

— Пока что меня интересует исключительно бартер.

— Я планирую заглянуть и на следующую сходку, так что у вас есть уйма времени, чтобы подыскать нечто подобное.

«Пока что…» — мысленно перекатав это слово на языке, дама медленно, с достоинством кивнула:

— Договорились.

После этого никто из присутствующих больше не подал голоса, и запрос Клейна так и остался висеть в воздухе. В столичном Баклунде, да и во всем Королевстве Лоэн, приверженцы Вечного Пылающего Солнца играючи приравнивались властями к зловещим еретикам. Немудрено, что артефакты этой конфессии всплывали на подпольных рынках реже падающих звезд.

Клейн испытал легкий укол разочарования, но особо расстраиваться не стал — в его рукаве был припрятан запасной план.

Парень кристально ясно помнил: та самая мисс Сио когда-то нанимала для обряда очищения Потустороннего именно из числа адептов Вечного Пылающего Солнца!

К тому же эта таинственная дама, столь отчаянно возжелавшая заполучить формулу «Взяточника», теперь стопроцентно начнет рыть носом землю в поисках нужных ему реликвий.

Больше Клейн не проронил ни звука, превратившись в безмолвного, ледяного наблюдателя за чужими торгами и беседами.

Когда собрание уже плавно катилось к своему финалу, один совершенно ничем не примечательный гость среднего роста поправил железную маску на лице и густым, рокочущим баритоном произнес:

— Мне нужна шелковая железа взрослой особи исполинского паука-вдовы.

«Шелковая железа исполинского паука-вдовы? До чего же знакомое название… Бьюсь об заклад, я уже где-то об этом слышал…» — Клейн едва заметно сдвинул брови, отчаянно роясь в чертогах памяти и принципиально не прибегая к магии прорицания.

Внезапно его словно молнией прошибло — он нащупал источник этого воспоминания:

Да это же один из стержневых ингредиентов для эликсира «Демонессы Наслаждения»!





Глава 335


Исследование улицы Уилди




«Наслаждение» — это шестая Последовательность Пути «Демонессы». Клейн раздобыл ее полный рецепт во время спиритического сеанса с мадам Шарон. И хотя в обычное время воспроизвести в памяти конкретные детали без помощи «гадания во сне» было задачей не из легких, стоило ему услышать названия ключевых ингредиентов, как в голове тут же вспыхнуло смутное чувство узнавания и соответствующие ассоциации.

Юноша не удержался и скосил взгляд на покупателя. Оценив цвет кожи, телосложение, тембр голоса и едва проступающие из-под маскировки очертания лица, он безошибочно определил: перед ним мужчина.

«Предшествующая ступень для „Демонессы Наслаждения“ — это „Ведьма“. И кем бы ты ни родился изначально, перешагнув этот порог, неминуемо переродишься в женщину. А этот тип явно мужского пола… Он еще даже не стал „Ведьмой“, так какого дьявола охотится за стержневыми материалами для „Наслаждения“? Хм… Неужто действует по чужой указке? Выступает в роли партнера или верного цепного пса какой-нибудь „Ведьмы“?»

«С другой стороны, Секта Демонессы — тайная ложа с поистине древними корнями, дотянувшая до наших дней. Дефицита в подобных ресурсах они испытывать не должны. Зная их натуру, пустить в дело Потусторонние характеристики павших сестер ради варки свежего зелья — для них сущая рутина… Неужели стоящая за этим покупателем „Ведьма“ отбилась от стаи и потеряла связь с орденом?»

В вихре этих мыслей Клейн едва поборол жгучий порыв сесть незнакомцу на хвост.

Однако, тщательно всё взвесив, голос разума взял верх. Оставив за скобками вопрос о том, удастся ли вообще обойти защитные кордоны старца Око Мудрости и выследить цель, сама по себе неизвестность чужого потенциала и банальная нехватка времени на предварительное гадание служили более чем вескими аргументами, чтобы внять голосу здравого смысла.

А вдруг там, на другом конце, прячется не одна «Ведьма», а целая свита куда более могущественных Потусторонних?

«К тому же, прорыв „Ведьмы“ до „Демонессы Наслаждения“ — дело отчасти благое. Первая сеет вокруг лишь катастрофы, калеча судьбы невинных, тогда как вторая переключает все свои устремления исключительно на „наслаждение“. Иными словами, социальная угроза резко идет на спад…» — беззвучно пробурчал себе под нос Клейн.

Шелковая железа исполинского паука-вдовы считалась материалом поистине редким и баснословно дорогим. По своей ценности она ничуть не уступала мутировавшему гипофизу тысячелицего охотника или характеристике призрака в человеческой коже — тем самым ингредиентам, что требовались самому сыщику для рывка на шестую ступень. Выложить за нее пришлось бы сумму, эквивалентную стоимости доброй половины особняка в приличном районе столицы. Неудивительно, что покупатель так и ушел несолоно хлебавши.

Если быть точным, ему вообще никто не ответил.

Атмосфера в гостиной мигом потускнела, погрузившись в тягостное молчание, пока пухлощекий Аптекарь не выложил на стол свой арсенал микстур.

Заработав себе репутацию на прошлых сходках, он успел обзавестись солидной клиентурой. Не прошло и трех минут, как весь его товар разлетелся словно горячие пирожки, пополнив кошель лекаря на добрых полсотни фунтов наличными.

Как только старец Око Мудрости объявил о завершении собрания, гости потянулись к выходам — строго по одному, выдерживая заданные интервалы и растворяясь в разных потайных коридорах.

Клейн, чья очередь выпала на середину, благополучно покинул здание. Сделав крюк по глухим переулкам и сбросив маскировку, он устремился прямиком в Восточный район. Пробиваясь сквозь ночную стужу и густой коктейль нечистот, юноша добрался до улицы Черной Пальмы и юркнул в свою съемную каморку. По пути он предусмотрительно разжился новой подмышечной кобурой.

Не позволив себе и минуты на отдых, парень выхватил револьвер. Щелкнув крышкой железного портсигара с Потусторонними боеприпасами, он извлек две «очищающие пули», парочку «пуль для охоты на демонов» и один «изгоняющий» патрон. Методично загнав свинец в барабан, сыщик провернул его так, чтобы ударник пришелся ровно на пустую камору.

Отработав стойку и проверив, как оружие лежит в руке, он уверенно спрятал револьвер в свежекупленную кобуру, после чего с головой ушел в дальнейшие приготовления:

Первым делом Клейн удостоверился, что запертое в портсигаре «Полностью черное око» ведет себя смирно. Следом он переложил медный свисток мистера Азика в пустую коробку из-под патронов. Пустив в ход «Порошок Святой Ночи», юноша виртуозно воздвиг духовную стену, намертво облепившую артефакт, тем самым наглухо экранировав леденящую ауру этой изящной древней реликвии.

Окончательно проверив расфасованные по карманам амулеты трех видов и запомнив их расположение, парень воспарил в чертоги над серой мглой для контрольного гадания. Вернувшись, он натянул кепку и вновь шагнул в ночной мрак.

Его целью был Южный район Баклундского моста, улица Уилди, дом номер 32. То самое место, где незадачливый воришка наткнулся на «Универсальный ключ»!

Дом сулил зацепки, ведущие к рецептам высших ступеней Пути «Ученика» или иным мистическим диковинкам. Клейн уже давно порывался наведаться туда, да вот беда — интуиция настойчиво твердила, что растерзанный в клочья вор вполне мог переродиться в мстительного духа. И лишь теперь, разжившись вожделенными «очищающими пулями», сыщик наконец отважился на вылазку.

«Фокусник» никогда не выходит на сцену без подготовки!

Успев заскочить в вагон парового метро до закрытия станций, Клейн сэкономил изрядную сумму и благополучно добрался до Южного района Баклундского моста. Пересев на общественный омнибус, он вскоре сошел неподалеку от улицы Уилди.

Ночь давно вступила в свои права. Баклунд утопал в пронизывающей, ледяной мороси, разогнавшей с улиц последних случайных прохожих. Тусклый свет газовых фонарей, пробиваясь сквозь залитые дождем стекла, расплывался мутными, зыбкими ореолами, превращая окружающий мир в подобие сюрреалистичного сна.

Сделав крюк и скрупулезно изучив обстановку вокруг тридцать второго дома, Клейн прокрался к боковому фасаду. С кошачьей грацией вскарабкавшись на второй этаж, он играючи проник внутрь через балконную створку, которую предыдущий гость вскрыл, но так и не удосужился закрыть за собой.

«Универсальный ключ» сыщик благоразумно оставил дома, до смерти боясь, что эта проклятая железяка может запустить в этих стенах какую-нибудь непредсказуемую цепную реакцию.

Планировка особняка не отличалась особыми изысками: длинный коридор, соединяющий два противоположных балкона, прошивал второй этаж насквозь. По обе его стороны жались друг к другу спальни, умывальные, солярии и гостевые комнаты.

В тусклом свете багровой луны, струящемся сквозь балконные стекла, Клейн разглядел распахнутые настежь двери. Внутри царил неописуемый разгром — вещи были безжалостно выпотрошены из шкафов и разбросаны по полу.

«Дело рук того самого воришки. Унести всё барахло ему было не по силам, вот и перерыл всё вверх дном в поисках звонкой монеты да драгоценностей… Вот только на кой черт ему понадобилось вскрывать замки, имея на руках „Универсальный ключ“?..» — Клейн принялся методично, комнату за комнатой, прочесывать этаж, отчаянно надеясь выцепить хоть какую-то зацепку из мира мистики.

Миновало изрядное количество времени. Сыщик, чьи руки были затянуты в плотные черные перчатки, так и остался с носом. Не найдя ничего путного, он приблизился к лестничному пролету.

Едва он успел спуститься на пару ступеней, как его взгляд внезапно выхватил во мраке человеческий силуэт!

Фигура намертво вжалась в стену у самого поворота лестницы, стоя спиной к незваному гостю. Густая копна черных волос почти полностью скрывала шею незнакомца.

Клейн, чье духовное зрение работало на максимуме, даже не успел приглядеться, как силуэт резко дернулся!

Под тошнотворный, пронзительный хруст позвонков голова незнакомца провернулась на все сто восемьдесят градусов! Туловище всё так же оставалось обращено спиной ко второму этажу, а вот лицо теперь уставилось прямо на сыщика!

В зыбком, иллюзорном багрянце лунного света Клейн разглядел выкатившиеся из орбит, переполненные первобытным ужасом бельма.

Шлеп! Шлеп!

Глазные яблоки с влажным стуком вывалились из глазниц и покатились по ступеням.

Бум!

Голова оторвалась от изувеченной шеи и с глухим ударом рухнула на деревянную лестницу.

«Давно мертв, ни малейшего проблеска ауры…» — хладнокровно констатировал Клейн, взирая на этот кошмар с ледяной отрешенностью, словно перед ним разыграли дешевую балаганную сценку.

Скрупулезно оценив ветхие черные лохмотья покойника и сопоставив их с распахнутыми дверями на втором этаже, он сделал вполне логичный вывод: перед ним очередной ночной тать, решивший попытать счастья в опустевшем особняке уже после визита первого воришки.

Увы, фортуна оказалась к нему куда менее благосклонна.

«Неужели тот самый „Универсальный ключ“ служил своего рода печатью, удерживающей здешнюю чертовщину в узде? И стоило его умыкнуть, как всё это дьявольское дерьмо вырвалось наружу?» — выхватив револьвер и большим пальцем взведя курок, Клейн шаг за шагом, предельно осторожно спустился к бездыханному телу.

Опустившись на корточки и проведя беглый осмотр, он так и не выявил иных причин смерти, кроме чудовищно свернутой шеи.

Задумчиво пожевав губу пару секунд, сыщик выпрямился и продолжил спуск. Ступая мягко, по-кошачьи, он не издал ни единого скрипа, хотя под ногами были старые деревянные ступени.

Один шаг, второй, третий… Преодолев пролет, он наконец коснулся ровного пола.

Взору вновь предстал прошивающий здание насквозь коридор. Багровый лунный свет всё так же зыбко очерчивал контуры балкона впереди, а по обеим сторонам зияли распахнутые пасти комнат с разбросанным внутри хламом. Ни гостиной, ни столовой, ни кухни.

Это был второй этаж!

Спустившись со второго этажа и одолев лестницу до самого конца, Клейн каким-то непостижимым образом вынырнул обратно на втором этаже!

И за всё это время он не уловил ни единой, даже самой мизерной пространственной аномалии!

Не поддавшись панике, парень медленно обернулся. Лестница за его спиной упрямо вела вниз!

«Выходит, моя врожденная неуязвимость способна отражать лишь прямые атаки на разум — чужие сновидения, спиритические захваты и прочие попытки выжечь мне мозги. Либо же она сигнализирует, если я проваливаюсь в иное измерение… А вот против оптического морока и иллюзий в реальном мире я всё так же бессилен…» — Клейн, не выпуская револьвера, извлек коробок и ловко зажал между пальцами несколько спичек.

Он возобновил спуск, методично сбрасывая по одной деревяшке через каждые пару ступеней.

И вновь добравшись до лестничного поворота, Клейн в очередной раз уткнулся взглядом в тот самый обезглавленный труп.

В этот самый миг затылок ожгло пронизывающим, леденящим кровь сквозняком, от которого волоски на теле встали дыбом.

Щелк!

Звонко щелкнув пальцами, сыщик сотворил сноп багрового пламени, с ревом взметнувшийся у него за спиной прямиком к потолку.

Огонь яростно бушевал, уподобившись когтистому, хищному зверю, однако так и не смог зацепить ни единой живой души во мраке.

Клейн уже собрался было круто развернуться и прочесать слепые зоны духовным зрением, как вдруг его тело намертво окоченело, словно он с размаху рухнул в скованную льдом зимнюю прорубь.

Забившись в крупной, неконтролируемой дрожи, парень с ужасом осознал, что его собственная левая рука, повинуясь чужой воле, медленно, неотвратимо тянется к горлу, намереваясь сомкнуть пальцы. Титаническим усилием воли он подавил этот гибельный порыв, силой «вдавив» конечность обратно.

И тут Клейн издал тихий, почти безмятежный вздох.

Взяв непокорную левую руку под абсолютный контроль, он сунул ее в карман, рассеял стену духовности и щелкнул крышкой железного портсигара с патронами.

В ту же долю секунды его пальцы намертво стиснули медный свисток Азика. Выудив артефакт на свет, юноша резким, хлестким движением метнул его прямиком в пустоту над нижними ступенями!

Леденящая кровь стужа и парализующее окоченение испарились из тела в мгновение ока.

Вспыхнувшая интуиция тут же нарисовала картину: некий сгусток первобытной, могильной скверны пулей сорвался с места и, уподобившись игривому псу, бросившемуся за брошенным мячиком, алчно кинулся вслед за медным свистком!

Уголки губ Клейна поползли вверх. Вскинув правую руку и взяв на мушку летящий свисток, он плавно нажал на спусковой крючок, тихо обронив:

— Пока.

Бах!

Бледно-золотая «очищающая пуля» со свистом вырвалась из ствола, безупречно точно вонзившись прямо в этот смутный, леденящий душу сгусток.

Воздух тут же разорвал истошный, полный невыносимой муки вопль. Вспыхнувшее в пустоте золотое пламя на мгновение высветило корчащийся человеческий силуэт!

В этом теплом, ослепительно ярком свете вся могильная стужа и первобытная скверна растаяли без следа, канув в небытие в мгновение ока.

Дзынь!

Медный свисток Азика с гулким звоном рухнул на доски. Подпрыгнув пару раз, древний артефакт покатился по ступеням и замер в гостиной первого этажа.

Когда Клейн вновь окинул взглядом лестничную клетку, то с облегчением отметил, что реальность заметно изменилась. К примеру, голова того самого мертвеца вовсе не валялась отдельно от туловища — бедолага просто намертво сомкнул пальцы на собственном горле, задушив себя своими же руками.

«Хех, во всеоружии работать куда приятнее…» — издав тихий смешок, сыщик возобновил спуск. Благополучно добравшись до первого этажа, он подобрал медный артефакт и пару раз небрежно перекинул его в руке, проверяя, не затаились ли поблизости другие мстительные духи.

Окончательно убедившись, что угроза миновала, юноша сориентировался в пространстве и уверенно зашагал прямиком к подвалу.

Одолев лестничный пролет и толкнув дверь, он воочию узрел ту самую картину из своего недавнего гадания во сне: длинный стол, на котором сиротливо покоился коричневый блокнот.





Глава 336


Семья Авраам




Если не считать «Универсального ключа» и украшенных бриллиантами серебряных карманных часов, которые уже умыкнул воришка, здесь всё оставалось ровно в том же виде, что и в моем гадании во сне… Окинув помещение взглядом, Клейн подметил и черный железный котел, и стеклянные банки, и бронзовый канделябр со множеством давно потухших свечей.

Духовное зрение и интуиция безошибочно подсказывали: всё это — самые заурядные вещицы, напрочь лишенные даже крохотного отблеска потусторонней мощи.

Хм, впрочем, кое-что новенькое здесь всё же появилось… Вытянув затянутую в черную перчатку левую руку, Клейн слегка провел ладонью по поверхности длинного стола.

На ткани тут же остался отчетливый, густой слой пыли.

Скрупулезно прочесав каждый угол и раскинув базовое гадание, юноша так и не обнаружил ни потайных комнат, ни скрытых ниш. Окончательно убедившись в этом, он перевел взор на тот самый потертый блокнот в коричневом переплете.

Осторожно откинув обложку, он жадно впился глазами в строчки на первой странице:

«Этим записям суждено стать летописью триумфального возрождения проклятого рода!»

«Я намерен запечатлеть здесь каждый судьбоносный шаг! О грядущие потомки, молю, намертво вбейте в память каждое мое последующее слово!»

«…Какая досада, что ты сорвался в бездну безумия и бесславно сдох, едва проглотив эликсир девятой Последовательности. Былое величие семьи Авраам так и осталось лишь пустым сотрясанием воздуха…» — беззвучно съязвил Клейн, стремительно перелистывая страницы и скользя по ним взглядом.

Юноша твердо решил: как только он убедится в ценности этих записей, то немедленно прихватит блокнот с собой, не задерживаясь на месте происшествия ни секундой дольше.

«Наша семья Авраам по праву входила в число величайших аристократических домов Четвертой Эпохи, служа незыблемой опорой династии Тюдоров. В те седые времена и лоэнская семья Август, и фейсакская семья Айнхорн, и семья Сорен из Интиса, и фейнапотская династия Кастия — все они могли взирать на нас лишь снизу вверх, с благоговейным трепетом».

«И пусть тогда они уже успели сколотить изрядную мощь, мы всё равно были на порядок сильнее!»

«Даже овеянные мрачными легендами семьи Антигон и Заратул в подметки нам не годились».

«Увы, свет нашей славы померк в горниле Войны Четырех Императоров. Наш предок Бетель бесследно сгинул в той бойне, куда истинные боги лично спускались с небес, а все прочие мастера высших Последовательностей пали до единого».

«И с тех самых пор на семью Авраам обрушилось чудовищное, неминуемое проклятие. Поколение за поколением наши предки, отчаянно пытавшиеся возродить былое величие, сходили с ума и срывались в бездну потери контроля. Все без исключения! Одних этот рок настигал еще на подступах к высшим эшелонам, других же безжалостно ломал уже на восьмой или седьмой Последовательности».

«Каждый такой срыв оборачивался для нас фатальной катастрофой, грозящей стереть род под корень. Эти проклятые бедолаги напрочь забывали высеченное в крови имя, обращаясь в свирепых тварей и безжалостно терзая своих же родных. Они превращались в истинных монстров!»

«Ради самого выживания династии Авраамам пришлось пойти на болезненный, отчаянный шаг. Мы навсегда отказались от родовых гнезд, расколовшись на мелкие ячейки и разбребревшись по всему Северному континенту. Лишь так можно было гарантировать: даже если кто-то сорвется в безумие и устроит кровавую баню, это не выжжет нашу кровную линию дотла».

«Мой отец, снедаемый леденящим страхом перед проклятием, предпочел влачить жалкое существование простого смертного. И не гори в наших жилах гордость за фамильное наследие, он бы до конца дней своих так и не раскрыл мне эту страшную правду».

«Я обязан всё задокументировать. Буду перечитывать эти строки раз за разом, намертво вбивая в сердце и былую славу, и чудовищный крах семьи Авраам».

«Потусторонние в каждом поколении неизбежно срываются в безумие, без единого исключения? Да это проклятие семьи Авраам звучит куда страшнее рока Города Серебра… Погодите-ка, они ведь все поголовно шли по Пути „Ученика“. Неужто их довел до ручки тот самый отчаянный зов о помощи от мистера „Дверь“? Какая к дьяволу помощь, это же самый настоящий смертный приговор!»

«Хотя, если верить рассказу мисс „Фокусник“, тот сводящий с ума иллюзорный шепот в полнолуние обрушился на нее вовсе не из-за зелья „Ученика“, а после того, как она пустила в ход тот самый браслет на запястье. И после этого, носила она побрякушку или нет — избавиться от наваждения уже не вышло…»

«Тогда что же послужило триггером для всех этих Потусторонних из семьи Авраам? Быть может, их проклятие вообще никак не связано с мистером „Дверь“?»

«Хм, в блокноте черным по белому значится, что их предок, Бетель Авраам, бесследно сгинул в Войне Четырех Императоров. Уж не он ли и есть тот загадочный мистер „Дверь“? Его попросту вышвырнули за пределы реальности, заставив блуждать в бездонном мраке и заперев в самом сердце бури?»

«Вполне логичная гипотеза. Кому еще ему взывать о спасении, как не собственным кровным потомкам, идущим по тому же самому Пути, пусть и на низших ступенях? Вот только какая жестокая, безжалостная ирония: из-за гибели всех мастеров высших эшелонов эти мольбы обернулись для рода фатальным проклятием, что терзало их добрую тысячу лет и едва не стерло Авраамов с лица земли…»

«Выходит, именно поэтому мистер „Дверь“ настолько виртуозно разбирается в летописях Четвертой Эпохи и ведает все мельчайшие подробности Войны Четырех Императоров?»

«Окажись эта теория правдой, остается лишь с тяжелым сердцем констатировать:»

«Семья Авраам — поистине самая невезучая и проклятая династия на свете!»

«Интересно, не исказилась ли за тысячелетие эта история, передаваемая из уст в уста среди разрозненных, прячущихся по углам остатков рода… В Войне Четырех Императоров истинные божества действительно сошли в мир и лично взялись за оружие?» — Клейн сурово сдвинул брови на переносице, перелистывая страницы всё стремительнее и стремительнее:

……

«Отец, трусливо избравший удел простого смертного, в итоге так и не сумел выкарабкаться из лап хвори. Для матушки это стало поистине сокрушительным ударом, и вскоре она отправилась за ним следом».

«Для меня же их кончина обернулась долгожданной свободой».

«Вот только меня до зубовного скрежета изводило то, что отец, отчаянно пытаясь уберечь меня от проклятой стези, наглухо утаил львиную долю секретов о Потусторонних. Приходилось шаг за шагом нащупывать этот скрытый мир вслепую, докапываясь до истин собственным горбом».

«Хвала небесам, пойти наперекор воле старейшин он так и не осмелился. На смертном одре он всё же всучил мне рецепты эликсиров „Ученика“, „Мастера фокусов“ и „Астролога“».

«Я намерен кропотливо, слово в слово переписать эти три формулы сюда, дабы они никогда не стерлись из памяти:»

«Последовательность 9, „Ученик“…»

«Последовательность 8, „Мастер фокусов“…»

«Последовательность 7, „Астролог“…»

Клейн, читая эти строки, едва заметно вскинул брови. Юноша с глубочайшим удовлетворением признал: сегодняшняя ночная вылазка окупилась с лихвой, и та потраченная очищающая пуля ушла в цель не напрасно.

Разумеется, чуть погодя ему всё равно придется воспарить в чертоги над серой мглой и раскинуть гадание, чтобы железобетонно удостовериться в их подлинности.

«„Астролог“… Подумать только, на Пути „Ученика“ тоже таится „профессия“, намертво завязанная на предсказаниях… А это значит, что моя давняя гипотеза почти наверняка бьет точно в цель: цепочки „Провидца“ и „Ученика“ вполне могут допускать взаимозаменяемость в высших эшелонах…» — Клейн медленно, понимающе кивнул, не прекращая перелистывать исписанные листы.

И пусть невероятная ценность блокнота была доказана, сбегать из подземелья прямо сейчас сыщик совершенно не собирался.

«А вдруг на последних страницах этот бедолага расписал, где именно он зарыл свои тайные сокровища? Уйду сейчас — придется тащиться сюда заново. К чему эти лишние телодвижения?»

Шурх, шурх… Под мерный шелест страниц Клейн мало-помалу выстроил в голове четкую картину Потусторонних мытарств этого отпрыска Авраамов:

Похоронив родителей, парень начал отчаянно и настырно тереться в подпольных мистических кругах. Он по крупицам выуживал любые сведения о зельях Последовательностей и скупал нужные Потусторонние ингредиенты.

Угрохав на это добрых два года и исписав страницы кучей оккультного бреда пополам с истиной, он всё же добился своего — успешно сварил эликсир «Ученика».

В самом финале рукописи значилось:

«Если верить усвоенным мной законам мистики, в ночь полнолуния ткань между духовным и материальным мирами истончается до предела, накладываясь друг на друга. Именно тогда духовность достигает своего абсолютного пика, создавая поистине идеальные, безупречные условия для поглощения зелья и прорыва на новую ступень».

«В грядущее полнолуние я восстану подлинным „Учеником“!»

«Я буду наращивать мощь шаг за шагом, неумолимо и властно, пока не возрожу былую славу дома Авраамов!»

«А стоит мне лишь дотянуться до седьмой Последовательности, как устав рода дозволит мне выйти на связь с нашими скрывающимися во тьме старейшинами».

«Способы связи намертво высечены в моем мозгу. Такую тайну бумаге доверять категорически нельзя».

«Проглотить эликсир и пойти на повышение аккурат в полнолуние⁈» — Клейн уставился на эти строки в полнейшем, звенящем ступоре. Рука сама собой поднялась, и юноша по часовой стрелке очертил на груди контур багровой луны:

— Да простит Богиня твою беспросветную, дремучую глупость.

Теперь-то сыщику стала кристально ясна подлинная причина того чудовищного, фатального срыва!

Опираясь на его недавние выкладки, то самое леденящее проклятие, что терзало род Авраамов больше тысячелетия, почти стопроцентно было завязано на те отчаянные мольбы о помощи, которые мистер «Дверь» исторгал каждое полнолуние.

А этот кретин взял и хлебнул варево «Ученика» в самый пик кровавой луны!

При таком раскладе, когда дурман зелья еще бурлил в венах, а сама духовность балансировала на тончайшей, готовой порваться грани нестабильности, на него неминуемо обрушился тот самый сводящий с ума призрачный шепот.

Итог оказался закономерен: бац — и рассудок с оглушительным треском разорвало в клочья…

«Какое счастье, что те наваждения про „Хорнакис… Флегрею“, преследовавшие меня на первых порах, были не настолько убойными…» — на одних инстинктах, с глубоким облегчением выдохнул Клейн.

В ту же секунду его мысли метнулись к пугающим странностям «Универсального ключа», и в голове молниеносно выстроилась железобетонная гипотеза:

Сама природа «Универсального ключа» соткана не только из концентрированных Потусторонних характеристик «Ученика», но и густо замешана на скверне того самого иллюзорного шепота мистера «Дверь»! Именно поэтому тот топографический кретинизм, что он насылает, таит в себе такую первобытную угрозу, вечно забрасывая своих хозяев в самые гибельные и смертоносные декорации!

Это же самое настоящее, изощренное проклятие!

А если накрепко стянуть все ниточки воедино, то шансы на то, что загадочный мистер «Дверь» и есть тот самый древний предок Бетель Авраам, взлетают до небес.

Фух… Окончательно убедившись, что никаких секретных карт с сокровищами в блокноте не предвидится, Клейн с шумом выдохнул. Перестав попусту терять время, он намертво стиснул в руке потрепанную коричневую книжицу и стремительно покинул мрачное подземелье.

Небрежно подбрасывая на ходу медный свисток Азика, юноша двинулся в обратный путь. Выбравшись на балкон, он поднял левую руку и звонко щелкнул пальцами.

Разбросанные по ступеням лестницы спички мгновенно вспыхнули, взметнувшись ослепительно-алым пламенем.

Огонь погас так же стремительно, как и занялся, оставив после себя лишь едва заметные подпалины.

…………

Сделав изрядный крюк через Восточный район и окончательно избавившись от маскировки, Клейн благополучно добрался до улицы Минск еще до наступления рассвета.

Первым делом воспарив в чертоги над серой мглой, сыщик пустил в ход цитриновый маятник и железобетонно удостоверился: все три добытых рецепта абсолютно подлинны.

Следом он силой мысли соткал на противоположном конце изъеденного патиной древнего бронзового стола фигуру своего марионеточного двойника — «Мира».

Парень уже собрался было дернуть за незримые нити, чтобы оживить болванчика, как вдруг резко замер и хлопнул себя ладонью по лбу:

«Совсем из головы вылетело!»

«Я же утащил „Полностью черное око“ обратно в реальный мир…»

Проведя очередной, уже ставший рутинным ритуал призыва и изрядно повозившись с перетаскиванием артефакта, Клейн вновь заставил «Мира» материализоваться под сводами монументального храма. Призвав на помощь иллюзии, он заботливо выстроил вокруг двойника декорации самой заурядной, ничем не примечательной комнаты.

Покончив с антуражем, юноша заставил куклу принять позу истовой, благоговейной молитвы и проскрипеть надтреснутым басом:

— Шут, что не принадлежит этой эпохе…

— Смиренно молю, передайте мисс «Фокусник», что мне удалось раздобыть рецепт эликсира «Мастера фокусов».

— Взамен я жажду получить артефакт из домена Солнца, наделенный сокрушительной мощью очищения и экзорцизма. Если же ценность подобной вещицы превысит стоимость формулы, я готов с лихвой покрыть разницу золотыми фунтами.

Оборвав монолог «Мира», Клейн виртуозно сжал эту сцену мольбы в единый сгусток струящегося света и небрежным жестом метнул его прямо в сердцевину той самой иллюзорной багровой звезды, что символизировала мисс «Фокусник».

Сыщик кристально ясно помнил: когда мисс Сио нанимала специалиста для проведения ритуала очищения и экзорцизма, мисс «Фокусник» лично присутствовала при этом таинстве!





Глава 337


Поиск человека




Форс перелистала настольный календарь и обвела пером дату грядущего полнолуния.

Девушка твердо решила: как только в ушах зазвучит тот жуткий, призрачный шепот, она немедленно вознесет мольбу почетному имени Шута и спасется от невыносимой пытки в чертогах над серой мглой.

— В кои-то веки в жизни появился повод для предвкушения… — пробормотала она. Захлопнув недочитанный роман, писательница потянулась к газовому рожку за железной решеткой, чтобы погасить свет.

В этот самый миг перед глазами внезапно всё поплыло. Взору предстала бескрайняя пелена серого тумана, а в ней — монументальный древний храм, где подле восседающего в вышине величественного силуэта истово молился какой-то мужчина.

Едва его слова донеслись до её слуха, Форс чуть не подпрыгнула на месте. Сердце зашлось в дикой смеси потрясения и восторга:

«Рецепт эликсира „Мастера фокусов“, за которым я безуспешно гонялась столько лет… Нашелся⁈ Вот так просто⁈»

«Я оббила пороги несчетного количества подпольных сходок Потусторонних, но так и не нащупала ни единой зацепки. А теперь формула сама плывет в руки⁈»

«А ведь с момента моего запроса не минуло и недели!»

«Так вот что такое Клуб Таро… Воистину, жалким обывательским сборищам до него как до луны!» — мысленно ахнула писательница. Титаническим усилием воли обуздав бьющие через край эмоции, она с предельной осторожностью отозвалась:

— Многоуважаемый господин Шут, этот рецепт подлинный?

— Истинно так, — раздался ровный, лишенный эмоций голос Шута, взирающего на происходящее с высоты своего кресла.

Форс намертво стиснула кулаки, победно вскинув их на уровне талии, и, почти не тратя времени на раздумья, выпалила:

— Молящий — это господин «Мир», не так ли?

— Молю, передайте ему, что я приложу все усилия и в кратчайшие сроки разыщу нужный ему артефакт.

Когда серая мгла рассеялась и наваждение исчезло, девушка еще пару секунд просидела в полнейшем ступоре. А затем, не в силах сдерживать бушующую эйфорию, вскочила и принялась нервно мерить шагами комнату.

«Артефакт из домена Солнца, наделенный сокрушительной мощью очищения и экзорцизма… Прежде мне доводилось встречать подобные диковинки лишь дважды. Вот только обе вещицы мигом увели из-под носа, и вряд ли нынешние владельцы захотят с ними расстаться… Хм, постойте-ка! На одной из сходок у мистера А Сио как раз нанимала истового прихожанина Вечного Пылающего Солнца для обряда очищения! Этот тип тянет как минимум на седьмую Последовательность, а значит, у него наверняка найдутся подходящие реликвии, или хотя бы зацепки, ведущие к ним… Вопрос лишь в цене. Пусть господин „Мир“ и клялся покрыть разницу золотыми фунтами, мне всё равно придется выложить аванс из собственного кармана. А наскребу ли я нужную сумму?» — ликование писательницы мало-помалу уступило место суровым финансовым расчетам.

Наличными у нее имелось триста семьдесят фунтов — львиную долю этого капитала составил щедрый куш от виконта Глейнта, переплатившего за формулу «Аптекаря». Вдобавок, на банковском счете покоились еще пятьсот десять фунтов. Итого выходило без малого девять сотен.

«Подобные диковинки могут обойтись и в две тысячи, а самые дешевые, которые далеко не факт, что подойдут господину „Миру“, потянут фунтов на пятьсот-шестьсот… Что делать, если попадется идеальный вариант, а денег банально не хватит? Взять ссуду в банке? Или перехватить у ростовщиков под грабительский процент? Сделка ведь железобетонная: как только господин „Мир“ компенсирует разницу, я мигом погашу долг… А может, просто попросить взаймы у мисс Одри на пару дней? Деньги она не считает, да и о процентах даже не заикнется…» — в голове Форс молниеносно выстроился целый арсенал антикризисных решений.

В этот самый момент хлопнула входная дверь. Вернулась Сио, которая под покровом ночи отправилась в глухой пустырь оттачивать навыки рукопашного боя. Заметив полоску света из-под двери подруги, девушка-арбитр постучала:

— Решила до утра просидеть над черновиком нового романа?

— Ого, Форс, ты так и лучишься счастьем. Издатель расщедрился на гонорар?

— Отнюдь, отнюдь, — писательница на миг опешила, но тут же натянула на лицо широкую улыбку. — До меня только что дошли слухи. Кажется, наклюнулась верная зацепка на рецепт «Мастера фокусов»!

— Да неужели⁈ Наконец-то твои поиски увенчались успехом! — Сио даже не заподозрила в поведении соседки ни малейшего подвоха.

Глядя на искренне ликующую за нее подругу, Форс не смогла сдержать тяжелого, беззвучного вздоха:

«Отныне я принадлежу к тайной ложе. И мой удел — денно и нощно носить маску лжи, скрывая правду даже от самых близких…»

«Неужели такова плата за могущество?»

…………

Утром в субботу Клейн в очередной раз наведался в район Святого Георга, на улицу Сатч, чтобы нанести визит изобретателю Репарду.

Поскольку патент на велосипед так и не был оформлен, сыщик ограничился лишь выплатой оговоренного остатка в двадцать фунтов. Напоследок он строго-настрого запретил компаньону соваться к потенциальным инвесторам и вести переговоры о партнерстве до тех пор, пока казенная бумага не окажется у них на руках.

Репард, чья душа всё еще хранила шрамы от былых неудач, согласился без малейших пререканий. Горький опыт двух прошлых изобретений, нагло украденных из-под носа именно по этой причине, научил его осторожности. Тогда, поверив посулам дельцов, он выложил им все чертежи еще до получения патента. Акулы бизнеса мигом раскусили потенциал, вышвырнули создателя на улицу, подмазали чиновников и благополучно оформили все права на себя.

Покинув мастерскую изобретателя, Клейн, сверяясь с часами, прибыл к немного мрачному, утопающему в тенях особняку Айзенгера Стентона в районе Хиллстон.

Наступил тот самый долгожданный день — день распределения награды за поимку серийного маньяка!

Миновав гостиную и шагнув в уже знакомую комнату отдыха, юноша сразу приметил Каслану и Стюарта — детективов, с которыми ему уже доводилось иметь дело. Недолго думая, он опустился на кресло по соседству с последним.

— Шерлок, как думаешь, на какой куш мы можем рассчитывать? Сдается мне, выйдет уж точно не меньше, чем мы срубили на охране Ятеру. Хотя, будем откровенны, моего вклада в это дело кот наплакал, так что и доля выйдет скромной. Как говаривал император Рассел: что посеешь, то и пожнешь, — Стюарт задумчиво потер подбородок, поглаживая густую бороду.

Клейн с живым интересом озвучил свои прикидки:

— Те, кто сыграл ключевую роль, могут сорвать и несколько сотен. Ну а по самому минимуму — меньше десятки точно не дадут.

«И в списке тех, кто „сыграл ключевую роль“, значусь я… Разумеется, при условии, что репутация Айзенгера Стентона столь же безупречна, как он сам расписывает…» — мысленно добавил парень, чувствуя жгучее предвкушение.

В этот миг в комнату, где весело полыхал жарко растопленный камин, вошел сам хозяин дома. Айзенгер, чьи виски обильно припорошило сединой, а лицо казалось вырубленным из камня из-за резкой худобы, был облачен в белоснежную сорочку и коричневый жилет. Небрежно сжимая в руке свою фирменную трубку, он вальяжно опустился в кресло-качалку и озарился улыбкой:

— Леди и джентльмены.

— Буквально только что я покинул стены полицейского управления Баклунда. Власти всецело признали наши заслуги, подтвердив, что предоставленные нами сведения сыграли решающую роль в поимке убийцы.

— И пусть в самой облаве мы не участвовали, нам по праву причитается ровно половина от обещанного куша.

— Иными словами, мы раздели между собой тысячу полновесных фунтов наличными!

— Даже по меркам пресыщенного Баклунда это воистину колоссальная сумма. Заурядному сыщику пришлось бы скитаться по улицам, питаясь святым духом, долгих четыре, а то и пять лет, чтобы скопить подобный капитал.

Атмосфера в комнате отдыха мгновенно потеплела, налившись звенящим, почти осязаемым предвкушением заслуженной награды.

И Клейн не стал исключением — его мозг уже лихорадочно высчитывал, какую именно долю отстегнет ему старый детектив.

«Уж сотня-то мне точно светит?» — беззвучно пробормотал парень.

Айзенгер с наслаждением затянулся, полуприкрыв глаза, и с глубоким удовлетворением продолжил:

— Примите мою искреннюю признательность за ваше доверие. А теперь перейдем к разделу.

— Наибольший вклад в это расследование внес детектив Шерлок Мориарти. Именно его гениальные гипотезы позволили нам нащупать нужный вектор и вывести полицию на след ублюдка. Он — истинный виртуоз дедукции!

— Мои слова готова подтвердить мадам Каслана. Более того, в моем столе хранятся письма мистера Мориарти, так что любой сомневающийся волен лично с ними ознакомиться.

«Кристально честно… Даже не попытался приписать лавры первенства себе…» — Клейн мгновенно проникся к прославленному сыщику неподдельным уважением:

«Немудрено, что его авторитет в этих кругах так незыблем!»

Убедившись, что возражений не последовало, Айзенгер едва заметно кивнул:

— В таком случае объявляю: гонорар детектива Шерлока Мориарти составит триста полновесных фунтов!

Комната мгновенно взорвалась гулом приглушенных, удивленных шепотков.

Детективы то и дело бросали на Клейна оценивающие взгляды, словно впервые узрев истинное лицо этого гения дедукции, столь высоко оцененного самим мистером Стентоном.

«Воистину, человек редкой щедрости и чести…» — мысленно похвалил Клейн, приоткрыв рот, но так и не выдав ни единой дежурной фразы скромности.

Следующими в списке шли сам Айзенгер и Каслана, положившие в карман по сто шестьдесят фунтов каждый. Оставшиеся триста восемьдесят монет справедливо распределили между остальными сыщиками. Самая скромная доля составила пятнадцать фунтов — для многих это равнялось доходу за добрый месяц изнурительного труда. В этом и крылась вся прелесть громких, скандальных дел с баснословными кушами.

Стюарт, сорвавший сорок фунтов, светился от счастья. Как-никак, он лишь проторчал пару дней в засаде, да и подозреваемый оказался ложным следом.

Впрочем, вся эта сороковка не осядет в его кармане — придется отстегнуть долю информаторам и наемной шпане, без которых в этом бизнесе никуда.

Едва покончив с дележкой, Стюарт внезапно спохватился. Выудив из кармана брюк сложенный лист бумаги, он повернулся к Клейну:

— Шерлок, на днях мне подкинули чертовски жирный заказ на розыск. Не сочти за труд, напряги свои каналы и поспрашивай. Если выгорят стоящие зацепки, я в долгу не останусь, в доле не обижу.

— Договорились, без проблем, — небрежно, без особого интереса отозвался Клейн.

Развернув листок, Стюарт протянул его напарнику:

— Вот этот самый человек. Как сквозь землю провалился, почитай, уж недели две как.

— Поскольку парень и сам был по уши замешан в весьма щекотливых дельцах, а то и в откровенной уголовщине, наниматель категорически не желает впутывать в это полицию.

Клейн с понимающим видом кивнул. Взглянув на переданный лист, он увидел скопированную черно-белую фотографию:

На ней был запечатлен мужчина с зачесанными назад волосами на косой пробор. В его облике строгая серьезность причудливо переплеталась с легкой, небрежной щеголеватостью.

На вид ему можно было дать лет двадцать семь-двадцать восемь. Лицо отличалось утонченной, почти девичьей красотой, однако во взгляде сквозило ничем не прикрытое, ледяное высокомерие. Прямой, точеный нос и довольно тонкие губы лишь довершали картину.

— Ах да, его зовут… — Стюарт на секунду наморщил лоб, вспоминая. — Эмлин Уайт.

«Эмлин Уайт…» — Клейн резко повернул голову и вперил ошарашенный взгляд в напарника:

— Чего?

«Разве не так звали того самого вампира, которого святой отец Утравски держит взаперти в подвале своей Церкви⁈»

…………

Тем временем в резиденции герцога Негана Одри, приглашенная на традиционное послеобеденное чаепитие, откровенно скучала. Девушка вполуха слушала, как ее матушка и герцогиня Делла лениво перемывают косточки знакомым аристократам.

Ее взгляд скользнул по изящной трехъярусной этажерке, уставленной диковинными маффинами, пирожными и прочими тающими во рту лакомствами. Решив, что в последнее время она и так давала слабину своим кулинарным слабостям, юная аристократка лишь грациозно приподняла фарфоровую чашечку и сделала крошечный глоток черного чая.

Спустя некоторое время она, вежливо извинившись, поднялась из-за стола и в сопровождении горничной удалилась в дамскую комнату.

Едва переступив порог на обратном пути, Одри нос к носу столкнулась с высокой дамой средних лет. Тонкие, летящие вразлет брови и поистине роскошный, изысканный наряд выдавали в ней особу голубых кровей.

Это была не кто иная, как леди Норма — родная сестра герцогини Деллы и супруга потомственного виконта.

Обменявшись обязательными светскими реверансами, Норма смерила Одри лукавым взглядом и с мягким смешком произнесла:

— До меня дошли слухи, что наша юная красавица питает недюжинную слабость ко всему оккультному и мистическому?

«Завела речь о мистике… Неужто она из Алхимии Психологии и решила прощупать почву?» — Одри молниеносно скользнула в холодное состояние «Телепата», однако внешне лишь смущенно потупила взор и ответила:

— Истинно так.





Глава 338


Опытный Клейн




Услышав утвердительный ответ Одри, леди Норма тут же издала легкий смешок:

— До чего же честное дитя.

— Я как раз вожу знакомство с парочкой весьма сведущих экспертов в области мистики. Не желаешь ли с ними побеседовать?

— С превеликим удовольствием! Это моя заветная мечта. Хвала Богине! — нарочито радостно воскликнула Одри, благоговейно очертив на груди контур багровой луны.

Сохраняя на губах теплую улыбку, леди Норма едва заметно кивнула:

— В таком случае, как насчет совместного послеобеденного чаепития завтра?

— Договорились, — в сияющих от восторга глазах девушки читалась очаровательная, неподдельная наивность.

Однако, распрощавшись с леди Нормой и направившись в сторону гостиной, она позволила улыбке медленно угаснуть. Вся ее фигура вновь обрела привычную безмятежную и элегантную стать.

«Пластика тела, оттенки эмоциональной ауры и все те крошечные, едва уловимые проекции ментального тела кричат об одном: в ней нет ни капли враждебности, но она жутко нервничает… Похоже, леди Норма и впрямь может состоять в Алхимии Психологии… Хм, она ведь ни на секунду не сводила глаз с моего лица и жестов, но при этом так и не сумела обуздать и замаскировать собственные чувства. Должно быть, она, прямо как моя Сьюзи — всего лишь „Зритель“. Какая досада, бедняжка и не подозревает, что перед ней стоит настоящий „Телепат“…» — разрываясь между легкой тревогой и жгучей гордостью, думала Одри. Девушка сама не заметила, как ее ноги пустились в пляс, изящно вышагивая по воображаемой струнке.

…………

В особняке Айзенгера Стентона, что в районе Хиллстон.

Губы Клейна едва заметно дрогнули, но он всё же передумал. Выпытывать у Стюарта, кто именно его нанял и как выглядит этот человек, сыщик так и не стал.

Юноша благоразумно решил держаться от проблем Эмлина Уайта как можно дальше.

И пусть кровосос клялся, что свято чтит законы, верить ему на слово было бы верхом наивности. Первая половина его жизни зияла сплошными белыми пятнами, и поручиться за то, что на клыках этого вампира нет крови невинных, Клейн категорически не мог.

При таком раскладе у него не было ни малейшего стимула лезть на рожон и требовать у святого отца Утравски освобождения пленника. Как-никак, этот исполин был подлинным, не растерявшим своей мощи «Рыцарем Рассвета», виртуозно владеющим искусством боя, да еще и при поддержке мистического артефакта!

Вдобавок, подобная выходка неминуемо выдала бы его истинную личность как священнику, так и самому Эмлину Уайту.

«Остается лишь уповать, что он поскорее заслужит благосклонность этого боевого батюшки и благополучно „откинется“ с чистой совестью…» — Клейн мысленно, по часовой стрелке очертил знак на груди, вознося короткую молитву за незадачливого вампира.

Покончив с дележкой барышей, сыщики один за другим откланялись. Клейн же и вовсе удостоился высочайшей чести: маститый детектив Айзенгер лично проводил его до самых дверей.

Зажав в руке свою неизменную трубку, пожилой джентльмен деликатно откашлялся и произнес:

— В этом деле о серийном маньяке до сих пор зияют кое-какие белые пятна. Не исключено, что за спиной убийцы маячит кукловод куда более зловещего толка. Будь предельно осторожен в ближайшие дни и ни в коем случае не труби на каждом углу о том, какую ключевую роль ты сыграл в поимке.

«Сдается мне, казенные Потусторонние тоже смекнули, что у той исполинской демонической псины имеется двуногий хозяин…» — Клейн со всей серьезностью кивнул:

— Я всё понимаю. Признаться, я и сам пришел к подобным выводам.

— Мистер Стентон, вам тоже следует держать ухо востро. В конце концов, именно вы созвали то совещание и выступаете главным связным с полицией.

Айзенгер сунул трубку в рот, но тут же вновь достал ее и с усмешкой ответил:

— Шерлок… пожалуй, я буду звать тебя просто Шерлок. Можешь не тревожиться. И пусть я уже далеко не юн, хватка всё та же: я первоклассный боец, отменный стрелок, а бдительность въелась в меня на уровне первобытных инстинктов.

«А вдобавок ко всему, ты с огромной долей вероятности еще и Потусторонний весьма солидного ранга, вот только ума не приложу, из какой именно цепочки…» — немного поразмыслив, Клейн забросил удочку:

— Мистер Стентон, сдается мне, вы отнюдь не коренной житель Баклунда? Ваш говор куда больше отдает акцентом округа Сивирас.

— Истинно так. Ровно как и твой выговор с восточного берега Внутреннего моря, — с обезоруживающей прямотой парировал Айзенгер.

Двое сыщиков обменялись понимающими улыбками, безмолвно воздавая должное виртуозной, ледяной наблюдательности друг друга.

Еще до наступления сумерек Клейн благополучно вернулся в дом номер пятнадцать по улице Минск.

«Итак, сейчас у меня на руках тысяча двести двадцать четыре фунта банкнотами, пять золотых монет да горстка мелочи. В сравнении с теми днями, когда я только прибыл в Баклунд, капитал весьма солидный. Вот только Потусторонние материалы шестой Последовательности тянут как минимум на полторы тысячи за штуку. А порой из-за жуткого дефицита цена и вовсе взлетает вдвое. Те же, кому по силам раздобыть подобный товар, сами стоят на высоких ступенях, так что надеяться, что они просчитаются и уступят за бесценок — чистой воды фантастика. Проще говоря, урвать на халяву не выйдет…»

«И пусть та таинственная дама, за чьей спиной маячит „Ремесленник“, отчаянно гоняется за рецептами Пути „Темного Императора“, нужно быть реалистом. Топчась на жалкой девятой Последовательности, она вряд ли станет спускать баснословные суммы на покупку формулы шестого ранга впрок. Разве что у нее в подвале золотая жила или собственный банк… Да и стричь шерсть всё время с одной и той же овцы — затея скверная…»

Вихрь этих мыслей не давал покоя. Не став утруждать себя готовкой ужина, Клейн прошел в спальню, наглухо задернул шторы и воспарил в чертоги над серой мглой.

Накануне в его голове зародилась одна весьма любопытная теория, требовавшая немедленной проверки.

Устроившись в почетном кресле Шута, он протянул руку и взял тот самый архаичный, отливающий тусклой латунью «Универсальный ключ».

Опираясь на выуженные прошлой ночью откровения из блокнота отпрыска рода Авраамов, юноша выстроил логичную гипотезу: бедолага сорвался в безумие именно потому, что решил проглотить эликсир в полнолуние.

А значит, эта дьявольская способность «Универсального ключа» уводить своего хозяина в самые гиблые места — не просто следствие остаточной скверны и затаенной предсмертной злобы. С пугающей долей вероятности артефакт впитал в себя тлетворное влияние того самого иллюзорного, сводящего с ума шепота мистера «Дверь».

— В таком случае, какие сюрпризы оно выкинет, когда луна нальется светом? — едва слышно пробормотал себе под нос Клейн.

Силой мысли соткав из пустоты перо и пергамент, он вывел заранее заготовленную фразу для прорицания:

«Его проявления во время полнолуния».

Сжимая в одной руке исписанный лист, а в другой — «Универсальный ключ», Клейн вальяжно откинулся на спинку кресла и с горькой самоиронией усмехнулся:

— И снова игры со смертью…

«Впрочем, на этот раз всё должно обойтись без фатальных последствий. Мистер „Дверь“ бесконечно далек от реального мира, навеки сгинув в бездонном мраке, да и густая пелена серого тумана послужит мне надежным щитом».

При таком раскладе прорицание на наличие угрозы ничуть не отличалось бы от гадания на саму суть проблемы. Будучи уже воистину опытным «Провидцем», Клейн смежил веки. Его взгляд потемнел, налившись непроницаемой глубиной, и он принялся беззвучно, раз за разом чеканить:

«Его проявления во время полнолуния».

……

Ровно после седьмого повторения Клейн плавно соскользнул в сновидение.

В этом зыбком, расколотом на хаотичные серые фрагменты иллюзорном измерении взору юноши вновь предстало то самое подземелье, где испустил последний дух несчастный потомок Авраамов.

Лужи крови и ошметки плоти давно спеклись в черную корку. Усыпанные бриллиантами серебряные карманные часы вкупе с архаичным «Универсальным ключом» еще не успели умыкнуть ушлые воришки — они всё так же сиротливо покоились на стылом каменном полу.

И в это самое мгновение тишину разорвал пронзительный, пустой призрачный голос, гулким эхом ударивший Клейну прямо по барабанным перепонкам.

Этот звук впился в мозг словно раскаленная игла, дюйм за дюймом вгрызаясь всё глубже, пульсируя и разрывая плоть, словно намереваясь заживо, целиком содрать с него скальп!

От этой невыносимой, первобытной агонии Клейн мгновенно вынырнул из транса, судорожно распахнув глаза и резко выпрямив спину.

Он воочию видел, как синюшные вены на тыльной стороне его ладоней вздулись тугими жгутами, грозя вот-вот лопнуть, но уже спустя мгновение плавно опали, вернувшись в норму.

«Что ж, это всё равно на порядок терпимее, чем глазеть на „Вечное Пылающее Солнце“ или вкушать яростный рев „Истинного Творца“…» — Клейн, сменив судорожное потирание висков на легкое, ритмичное постукивание пальцами по столу, философски рассудил про себя.

Впрочем, юноша не питал иллюзий: проверни он подобный фокус в реальном мире, дело бы жалкими вздутыми венами точно не обошлось.

«Если бы мисс „Фокусник“ денно и нощно внимала именно такому зову, она бы уже давным-давно рехнулась и потеряла контроль… Судя по всему, из-за проклятой природы „Универсального ключа“ этот шепот усиливается многократно… Стоп, не сходится. Святой отец Утравски ведь наверняка пережил ту самую ночь кровавой луны, держа ключик при себе. Но он-то явно ничуть не пострадал!»

«Быть может, он просто оставил артефакт в спальне, а сам всю ночь проторчал в главном зале, истово замаливая грехи? Выходит, чтобы услышать этот дьявольский шепот в полнолуние, необходим прямой физический контакт с вещицей?»

«Фух… До тех пор, пока я не прорвусь в высшие эшелоны, пытаться выслушать этот бред в реальном мире — чистой воды самоубийство… А ведь те завывания до боли напоминали слово „помогите“ на древнем гермесе…» — прокрутив эхо голоса в голове еще несколько раз, Клейн окончательно удостоверился в своей правоте.

Осознав это, он не удержался — уголок его губ нервно дернулся. Парень решительно не понимал, смеяться ему или рыдать в голос:

«Да это же в буквальном смысле мольба о спасении, вышибающая дух из самого спасителя!»

«Какая досада… Вот бы подсунуть этот артефакт ублюдкам из Школы Розы аккурат в полнолуние, чтобы они в полной мере насладились зовом мистера „Двери“. С их-то искореженной, извращенной психикой и ледяной жестокостью они бы стопроцентно лопались как гнилые арбузы, один за другим».

Лихорадочно прикинув в уме, как бы провернуть подобную диверсию чужими руками, Клейн так ничего и не придумал. С тяжелым вздохом он покинул чертоги, вернувшись в реальный мир. Строго следуя намеченному плану, юноша отужинал, переоделся и шагнул за порог.

Сделав две пересадки на омнибусах, он добрался до бара «Храбрец». Переступив порог, сыщик сделал круг почета по залу и, не заказав ни капли выпивки, преспокойно удалился.

За эти короткие минуты он всё же успел подметить одну занятную деталь: Каспас благополучно вернулся в заведение.

Пройдя пешком целый квартал, Клейн намеренно поймал наемный экипаж и велел кучеру править в сторону района Джовуд.

Едва лошади тронулись с места, как прямо перед его глазами из пустоты соткался призрачный силуэт. Это была не кто иная, как мисс Шарон в своем неизменном черном готическом дворцовом платье.

— Вы закончили с приготовлениями? — поинтересовалась она своим привычным, ледяным тоном.

Крошечная черная шляпка надежно прижимала ее светло-золотистые локоны. Вкупе с мертвенной бледностью и безупречно утонченными чертами лица это придавало девушке пугающую, кукольную красоту.

Клейн ответил с обезоруживающей откровенностью:

— Еще нет.

— Я всё еще дожидаюсь доставки одного крайне важного артефакта.

В бездонно-лазурных глазах Шарон не дрогнуло ни единого блика, когда она произнесла:

— Я раздобыла мистический артефакт.

«Так вот почему вы согласились на контракт в тысячу фунтов за трое суток охраны? Вы положили глаз на какую-то вещицу, а денег банально не хватало?» — на Клейна внезапно снизошло озарение, и он с улыбкой ответил:

— Не будем пороть горячку. Чем основательнее мы подготовимся, тем выше шансы на успех.

«К тому же, мистический артефакт из домена Солнца сослужит мне отличную службу и в будущем, идеально закрыв мои собственные слабые места…» — мысленно добавил сыщик.

Заметив, что наемница хранит безмолвие, юноша вновь взял инициативу в свои руки:

— Сегодня я искал вас ради одной цели. Мне нужно, чтобы вы поучаствовали в небольшом эксперименте.

— В каком? — лаконично, в своей излюбленной манере отрезала Шарон.

Напустив на лицо маску абсолютной, внушающей доверие серьезности, Клейн пояснил:

— Опираясь на рассказ Марича, я пришел к выводу, что природа ваших проклятий в корне отличается. В полнолуние он теряет боеспособность из-за того, что вынужден бороться с невыносимой агонией, отчаянно подавляя маниакальную жажду резни и крови. Вы же, напротив, впадаете в состояние критической слабости из-за того, что лишены возможности пожирать человеческие души. Я всё верно понял?

Девушка в абсолютном безмолвии выслушала его выводы и едва заметно кивнула:

— Истинно так.

— С вашей бедой я пока помочь не в силах. А вот что касается Марича — полагаю, шанс временно обуздать его проклятие всё же имеется. Скажем, если пичкать его особыми микстурами, которые напрочь отсекают любые эмоциональные всплески и погружают в абсолютный штиль. При таком раскладе он перестанет чувствовать мучительную боль и сможет бросить в грядущую схватку все свои силы без остатка, — изложил свою задумку Клейн.

Шарон медленно покачала головой:

— Исключено.

— Подобные снадобья на него больше не действуют.

«Больше не действуют? Иными словами, когда-то они всё же приносили плоды?» — ухватившись за эту деталь, сыщик с задумчивым видом переспросил:

— Почему же?

— В свое время он вливал в себя слишком много препаратов. Смена рецептуры спасает лишь на первые три-четыре раза, а после вырабатывается иммунитет. Мы исчерпали весь доступный арсенал, новых составов попросту не найти… — ровный голос наемницы внезапно оборвался. Она замолчала, словно в ее памяти всплыло нечто важное.

Услышав это, Клейн расплылся в легкой, уверенной улыбке:

— У меня как раз завалялось успокоительное совершенно уникальной рецептуры. Добыл его у одного знакомого Аптекаря.

Заметив, что Шарон не спешит опровергать действенность этой микстуры, он сцепил пальцы в замок и продолжил:

— Я дам вам один флакон на пробу. Пусть Марич испытает его действие в самое полнолуние, благо оно наступит уже завтра ночью.

— И если эксперимент увенчается успехом, перед самой схваткой пусть глушит сразу две ампулы, а то и все три.

«А вот выработается ли у него иммунитет на эту дрянь в будущем — это уже совершенно не моя головная боль…» — невозмутимо рассудил про себя Клейн.





Глава 339


Психотерапевт




Шарон приняла стеклянную пробирку с успокоительным, взглянула на прозрачную с виду жидкость внутри и едва заметно кивнула:

— Хорошо.

«И впрямь человек, не любящий бросать слов на ветер…» — Клейн расплылся в улыбке и продолжил:

— Мисс Шарон, не сочтите за труд, не могли бы вы поделиться со мной теми координатами, где планируете дать бой? Мне бы хотелось за эти пару дней как следует изучить тамошние окрестности. При таком раскладе, где бы в итоге ни развернулась схватка, я смогу подготовиться куда основательнее.

«А поскольку право решающего голоса в выборе поля боя остается всецело за ними, им совершенно не нужно опасаться, что я солью информацию властям или каким-нибудь стервятникам из числа Потусторонних, любящих поживиться за чужой счет… Ну а если доверия всё же не хватает, всегда можно вновь прибегнуть к услугам „нотариуса“…» — со спокойной рассудительностью размышлял Клейн.

Шарон вперила в него свои бездонно-лазурные глаза на добрых несколько секунд, прежде чем наконец произнести:

— Раздобудьте карту Баклунда.

— И расстелите её на журнальном столике.

— Никаких проблем. Искренне уповаю на то, что наше сотрудничество окажется не только плодотворным, но и приятным, — Клейн по укоренившейся привычке протянул руку для рукопожатия.

Шарон лишь опустила взгляд на его протянутую ладонь, после чего ее силуэт стремительно подернулся зыбкой рябью и бесследно растворился в воздухе.

Юноша технично перевел неловкий жест в движение руки, поправляя черные волосы, и издал сухой смешок.

Выпытывая координаты грядущего побоища, сыщик руководствовался не только желанием как следует подготовиться к заданию, но и элементарной предосторожностью в отношении самой Шарон и Марича.

И пусть доктрина этих двоих зиждилась на жесточайшем подавлении и обуздании желаний, что в теории исключало удар в спину, Клейн не мог поручиться, что у «Мстительного духа» Стива, «Живого мертвеца» Джейсона или «Оборотня» Тайра не завалялось нечто, сводящее наемников с ума от вожделения. Вздумай там всплыть артефакт, способный разжечь алчность в душе любого Потустороннего, гарантий, что эти «мутанты» сумеют удержать своего внутреннего зверя в узде, не было никаких.

А значит, ему было жизненно необходимо заблаговременно прощупать почву, дабы наметить надежные пути к отступлению на случай, если работодатели решат замести следы и пустить его в расход.

И дело тут было вовсе не в недоверии к Шарон, с которой они уже успели разделить горечь невзгод. Это был банальный, вбитый на подкорку инстинкт самосохранения.

«Не желай зла другому, но всегда будь готов, что его пожелают тебе…» — повернув голову к окну, Клейн беззвучно, с тяжелым вздохом произнес эту мысль на родном китайском.

За стеклом один за другим проносились газовые фонари, а улицы становились всё просторнее и опрятнее. Потратив добрых полчаса и три суля на оплату экипажа, юноша наконец-то добрался до улицы Минск.

«Как ни крути, а разъезжать на каретах в такой час — удовольствие не из дешевых…» — Клейн вскинул голову, окинув взглядом утонувшее во мраке небо и тусклый диск багровой луны, едва пробивающийся сквозь рваные тучи.

Пройдя немного вперед, он внезапно обнаружил, что окна в доме адвоката Юргена не горят — особняк был погружен в глухую, безмолвную тьму.

Выудив из кармана золотые карманные часы и со звонким щелчком откинув крышку, Клейн тихо усмехнулся. Свернув к крыльцу Юргена, он вставил в замочную скважину выданный ему ключ и распахнул створку.

К этому моменту черный кот Броуди уже смирно застыл за порогом. Вперив свои круглые, пронзительно-изумрудные глаза в ночного визитера, он безмолвно восседал посреди этой погруженной во мрак, одинокой и покинутой обители.

Клейн присел на корточки, потянувшись погладить Броуди по голове, однако кот с кошачьей грацией отпрянул, всем своим видом выражая крайнее пренебрежение, и ловко ускользнул от протянутой руки.

С улыбкой покачав головой, сыщик выпрямился. Повернув вентиль и запалив газовую лампу, он направился к буфету, где, строго следуя наставлениям Юргена, без труда отыскал заранее припасенные продукты.

Следом он прошел на кухню, растопил плиту и поставил воду, намереваясь приготовить для Броуди его излюбленное лакомство — отварную куриную грудку.

Черный кот тенью проскользнул следом. Одним молниеносным прыжком взлетев на столешницу, он уселся поодаль и принялся в абсолютном, чинном безмолвии наблюдать за суетой Клейна.

Бросив на него мимолетный взгляд и мысленно прокручивая, как бы половчее разделать куриное мясо, Клейн непринужденно, словно со старым приятелем, заговорил с Броуди:

— Держу пари, ты до смерти соскучился по мадам Дорис, верно?

— Места себе не находишь от тревоги за ее здоровье…

— Адвокат Юрген сегодня не вернулся ночевать. Каково это — куковать здесь в полном одиночестве? Наверняка тоскливо, неуютно, словно оказался неприкаянным, и от этого наваливается такая свинцовая, гнетущая усталость…

……

Говоря всё это, Клейн мало-помалу сбавлял тон, пока его голос и вовсе не истаял в тишине.

Черный кот Броуди всё так же неподвижно восседал на столешнице. Он смотрел на юношу в абсолютном безмолвии — не мяукал, не суетился.

…………

Тем временем в особняке мадам Нормы Одри Холл, как и было условлено, присутствовала на послеобеденном чаепитии.

— А вот и те самые эксперты в области оккультизма, о которых я вам столько рассказывала, — с неподдельным радушием представила мадам Норма своих почетных гостей. — Это господин Хилберт Алукард. Он блестящий психолог и по совместительству невероятно одаренный ювелирный дизайнер. А это — мисс Ислант Оксислака. Она специалист в области душевных недугов, или, как нынче принято говорить, психотерапевт.

Хилберт Алукард, мужчина лет сорока, обладал слегка смуглой кожей, явно выдающей в нем толику кровей уроженцев Южного континента.

Каштановые волосы, пронзительно-синие глаза и весьма заурядные, неброские черты лица придавали ему ауру человека донельзя замкнутого и молчаливого.

Мисс Ислант Оксислака, напротив, щеголяла очаровательным кукольным личиком. Несмотря на солидный статус дипломированного психотерапевта, она больше походила на школьницу, всё еще протирающую юбки на скамье классической гимназии.

Обладательница роскошной, ниспадающей до самой поясницы копны иссиня-черных волос и глаз цвета прозрачных озерных вод, ростом она уступала Одри буквально на три-четыре сантиметра.

Обменявшись с ними дежурными любезностями и опустившись в кресло, Одри мгновенно, с пугающей проницательностью подметила: и Алукард, и Ислант исподволь, но весьма цепко ее изучают.

Девушка благоразумно не стала пускать в ход таланты «Телепата». Виртуозно надев маску очаровательной невинности, она сама непринужденно перевела русло беседы в дебри мистики, попутно с маниакальной тщательностью контролируя собственный эмоциональный фон, дабы тот казался абсолютно естественным и логичным для юной, увлеченной оккультизмом аристократки.

«Они ни в коем случае не должны пронюхать, что я уже Потусторонняя. Что зелья „Зрителя“ и „Телепата“ уже выпиты…» — Одри кристально ясно осознавала, какую именно роль ей предстоит отыграть на этой сцене.

В отличие от нелюдимого Алукарда, Ислант оказалась дамой весьма словоохотливой. Спустя пару минут светского щебетания она как бы невзначай поинтересовалась:

— Вам когда-нибудь доводилось слышать о Великом Годе и Великом Месяце?

— Увы, нет, — Одри ответила с подобающей осмотрительностью, опираясь исключительно на тот багаж знаний, что успела скопить, вращаясь в мирских кругах любителей мистики.

«Хотя на самом деле я уже давным-давно выпытала у господина Повешенного всю подноготную этих понятий…» — с лукавой, незримой улыбкой добавила она про себя.

— Великий Год — это период, за который ось вращения нашей планеты совершает полный оборот, что в сумме составляет двадцать пять тысяч девятьсот двадцать лет. В оккультизме этот срок трактуется как идеальный, завершенный цикл от зарождения до самого конца. Великий Месяц же — это время, за которое ось проходит через одно из двенадцати зодиакальных созвездий, равное двум тысячам ста шестидесяти годам. Легенды гласят, что при каждой смене Великого Месяца на мир обрушиваются чудовищные катаклизмы. И, если верить вычислениям, до финала нынешнего Великого Месяца осталось всего ничего… — Ислант вещала с таким упоением и красноречием, что беседа текла гладко и непринужденно.

Одри виртуозно скрывала свою истинную осведомленность, то и дело вбрасывая по-детски наивные, в корне ошибочные вопросы, приправленные искренним девичьим любопытством.

Так, за приятной беседой, время послеобеденного чаепития пролетело незаметно. Алукард и Ислант синхронно поднялись и, учтиво откланявшись, покинули особняк мадам Нормы.

Для Одри это стало легким разочарованием: девушка до последнего уповала, что под занавес визита гости обронят хоть какой-то прозрачный намек на Алхимию Психологии. Но они ушли, не проронив на этот счет ни звука.

«Что ж, для тайной, сокрытой во мраке ложи проверка кандидатов просто не может быть делом одного часа… Сдается мне, впереди предстоит еще не одна такая встреча и долгий период негласной слежки, прежде чем они решатся приоткрыть мне свои секреты и втянуть в свои ряды… Впрочем, так даже лучше. Как раз успею заранее доложить обо всем многоуважаемому господину Шуту!» — Одри мгновенно расставила всё по полочкам, разгадав их мотивы.

Вслед за ними она тоже стала прощаться. Проводив почетную гостью до самого порога, мадам Норма с мягкой улыбкой произнесла:

— Одри, я погляжу, вас весьма увлекают глубины человеческой души? Почему бы вам не попробовать себя на поприще психотерапии, хотя бы до замужества?

— Граф Холл и ваша матушка — истовые прихожане Богини, они наверняка поддержат подобное начинание.

В аристократических кругах, если только семью не брал за горло финансовый крах или иные форс-мажоры, брачные союзы заключались мучительно долго. Требовались годы скрупулезных прикидок, проверок и взвешиваний, прежде чем стороны били по рукам. Ведь на кону стояло отнюдь не счастье двух молодых сердец, а монолитный фундамент из политических альянсов и клановой взаимовыручки.

Именно поэтому, несмотря на то, что знатные барышни, перешагнув восемнадцатилетний рубеж, под покровительством самой королевы с помпой вступали в светский сезон, громогласно объявляя о своем совершеннолетии и готовности к браку, сухая статистика гласила: к алтарю они шли, как правило, лишь разменяв двадцать шестой год.

Ровно та же участь постигала и мужчин голубых кровей: те, кто строил карьеру на политическом Олимпе или служил в армии, впервые надевали обручальное кольцо в среднем к двадцати восьми с половиной годам.

Иными словами, у вступившей в пору взросления Одри в запасе имелось добрых восемь лет свободы, чтобы предаваться любым увлечениям.

А поскольку Церковь Богини Вечной Ночи всегда рьяно ратовала за то, чтобы ее прихожанки выходили в свет и строили карьеру, среди аристократок было полным-полно дам, сделавших себе имя на поприще художественной критики, прославившихся как виртуозные пианистки, талантливые композиторы или одаренные живописцы.

«Уж не прощупывает ли она почву?» — с элегантной полуулыбкой Одри отозвалась:

— В таком случае, мне предстоит прочесть еще целую гору профильных книг.

Признаться честно, девушку всегда слегка настораживал тот факт, что члены Алхимии Психологии так открыто щеголяют званиями психотерапевтов и экспертов-психологов. Ведь высшие эшелоны тех же Ночных Ястребов или Уполномоченных Карателей наверняка давным-давно раскусили метод «отыгрыша», а значит, подобная публика неизбежно находится у них под пристальным, параноидальным колпаком.

Мадам Норма, явно удовлетворенная таким благоразумным ответом, кивнула и с теплой улыбкой произнесла:

— И Ислант, и Алукард — воистину превосходные наставники.

— Пожалуй, мне и впрямь стоит подумать о том, чтобы пригласить мисс Ислант на роль моего домашнего наставника по психологии, — послушно кивнула Одри.

…………

Воскресным утром Клейн, едва встав с постели, обнаружил, что на расстеленной в гостиной карте Баклунда появилось несколько обведенных кружками мест. Все они располагались довольно близко друг к другу. Следуя этой немой подсказке, сыщик потратил добрую половину дня на скрупулезное, дотошное изучение окрестностей: он выяснил, какие именно здания там находятся и где возвышается ближайшая церковь.

После полудня, вновь обретя свободное время, он в очередной раз наведался в клуб Крагга, намереваясь попрактиковаться в стрельбе и отточить свои Потусторонние навыки.

Едва переступив порог холла, он приметил хирурга Аарона Цереса, который, тяжело опираясь на костыль, неспешно выходил из буфета.

Обменявшись с ним приветствиями, Клейн с неподдельным участием осведомился:

— Аарон, как ваши дела? Удача наконец-то вернулась к вам?

От природы холодное, замкнутое лицо хирурга внезапно озарилось искренней, широкой улыбкой:

— По крайней мере, этот злой рок отступил!

— Я послушался вашего совета, отправился в храм и выложил всё как на духу епископу. А тот велел мне проследовать прямиком в исповедальню и вознести молитвы Богине.

— И представляете, прямо посреди молитвы я умудрился заснуть! Но сквозь сон я явственно ощутил, как Богиня дарует мне благодатный покой. С того самого момента вся эта черная полоса прервалась, и жизнь вернулась в нормальное русло!

— Хвала Богине!

Произнося это, хирург благоговейно очертил на груди контур багровой луны.

«Опираясь на мой скромный опыт, смею предположить: какой-нибудь „Кошмар“ седьмой Последовательности виртуозно погрузил вас в транс, а тем временем поднаторевший в магии Ночной Ястреб на скорую руку воздвиг алтарь и вознес мольбу Богине, дабы та нейтрализовала вашу порчу…» — уголки губ Клейна поползли вверх, и он произнес:

— Это поистине замечательные вести!

В этот миг Аарон смерил его долгим, пронзительным взглядом и вдруг заявил:

— Знаете, Шерлок, меня всегда не покидало чувство, что вашей вере в Бога Пара и Машин недостает истинной искренности. Почему бы вам не сменить конфессию? Посмотрите на меня — живой пример перед глазами! Уверуйте в Богиню!





Глава 340


Прошлое




«Да он же издевается!» — мысленно возмутился Клейн. Услышав просьбу Аарона, он едва не очертил на груди контур багровой луны, но титаническим усилием воли подавил этот порыв и со всей возможной серьезностью ответил:

— Возможно, мое поведение невольно ввело вас в заблуждение.

— Однако считаю своим долгом предупредить: выбор веры — это решение, не подлежащее пересмотру.

Аарон тут же вскинул руки в примирительном жесте:

— Прошу прощения, я недооценил вашу набожность. Мне не следовало так шутить над вашими религиозными убеждениями.

— И впрямь. Разность конфессий вовсе не преграда для дружбы.

Отбросив напускную строгость, Клейн с улыбкой заметил:

— В Империи Фейсак или королевстве Фейнапот с вами бы категорически не согласились. Тамошние порядки признают лишь одну истинную веру.

По сравнению с ними Королевство Лоэн и Республика Интис, где несколько конфессий мирно сосуществовали уже добрых четырнадцать столетий, отличались куда большей широтой взглядов.

Не дав хирургу и рта раскрыть, юноша с непринужденным видом сменил тему:

— Вам больше не доводилось встречаться с Уиллом Осептином? Тем самым мальчишкой, которому ампутировали ногу и который напророчил вам полосу неудач.

Сыщик ни на йоту не сомневался, что Ночные Ястребы уже пошли по этому следу, и теперь сгорал от любопытства: чем же всё обернулось? Ему не терпелось узнать, кто именно наслал на хирурга проклятие — тот странный ребенок или злополучная карта Таро.

— Нет. С момента его выписки наши пути ни разу не пересекались, — уверенно покачал головой Аарон.

«Какая досада. Ночные Ястребы могут без труда нагрянуть по адресу из больничной карточки, а вот мне соваться туда с расспросами слишком рискованно… Впрочем, не исключено, что паренек уже давно съехал…» Перекинувшись с приятелем еще парой ничего не значащих фраз, Клейн направился в подземный тир, намереваясь сжечь немного обычного свинца и пристрелять подаренный револьвер.

В этот самый момент на пороге клуба нарисовались две весьма приметные дамы. Первая — член Комиссии по расследованию загрязнения атмосферы Королевства и акционер компании «Коим» мадам Мэри. Вторая — миссис Старлин Саммер, его собственная домовладелица. Обе щеголяли в довольно легких, не сковывающих движений платьях, отчего казались заметно помолодевшими.

Устав заведения гласил, что резидент имеет право провести с собой лишь одного гостя. Именно поэтому личная горничная Мэри и ее телохранитель остались коротать время в приемной.

Клейн учтиво шагнул навстречу и, поприветствовав дам, рассыпался в дежурных комплиментах:

— Леди, сегодня вы прекрасны, как и всегда, однако в вашем очаровании появились совершенно новые, пленительные нотки.

Мэри, в последнее время успевшая навести мосты со множеством влиятельных фигур, одарила его сдержанной улыбкой:

— Как говаривал Россель: жизнь — это движение. А наша милая Старлин безвылазно сидит дома, погребенная под горой бытовых хлопот. Если и выбирается куда-то, то лишь на званые ужины да в оперу. Ее здоровье стало ни к черту, вот я и вытащила ее размяться на теннисном корте и поиграть в сквош.

Ее взгляд, подчеркнутый высокими скулами, скользнул по залу и выхватил в углу члена нижней палаты парламента, беседующего с двумя депутатами баклундского округа. Повернувшись к подруге, она бросила:

— Заметила старых знакомых, нужно подойти поздороваться. Обожди меня в библиотеке.

— Как скажешь. — Старлин, будучи куда миловиднее своей властной компаньонки, держалась с ней на удивление почтительно и кротко.

Едва Мэри отошла на приличное расстояние, миссис Саммер слегка вздернула точеный подбородок и устремила взгляд на юношу:

— Мистер Мориарти, сдается мне, вы в последнее время по уши в делах?

— Истинно так. Мы с коллегами по цеху подсобили полиции в расследовании той жуткой серии убийств. Наш вклад оценили по достоинству, так что без щедрой награды мы не остались, — с обезоруживающей откровенностью поведал сыщик.

Старлин изящно прикрыла рот ладошкой, картинно ахнув:

— Неужели?

— И каков из себя этот душегуб? Что толкнуло его на столь чудовищную расправу над бедными женщинами? Газетчики, как всегда, напустили туману, не дав ни крупицы ясности.

— Увы, я связан обязательствами о неразглашении, — Клейн виртуозно пустил в ход универсальную отговорку.

«Да уж, не рассказывать же вам, мадам, что маньяк расхаживал в густой черной шерсти, щеголял лоснящимся хвостом и обожал носиться на четвереньках…» — мысленно сыронизировал он.

Старлин разочарованно вздохнула, но тут же с нескрываемым любопытством закинула новую удочку:

— И насколько же щедрой оказалась ваша доля?

— Нас было много, пришлось делить куш на всех, — мастерски ушел от прямого ответа юноша.

— Фунтов пятьдесят-то набралось? — не унималась дама.

— Набралось, — совершенно «честно» кивнул Клейн.

Лицо Старлин Саммер мгновенно озарилось лучезарной улыбкой:

— Подумать только! Вы зарабатываете куда больше, чем я могла себе вообразить. Воистину, выдающийся талант!

— Отнюдь. Подобные дела выпадают дай бог раз в несколько лет, — рассмеялся в ответ детектив.

— Как бы там ни было, вы делом доказали свою состоятельность! — Глаза Старлин лукаво блеснули. — В грядущее воскресенье мы с Люком устраиваем званый ужин. Почтите нас своим присутствием? Ох, простите мою бестактность, я непременно пришлю горничную с официальным приглашением. Хе-хе, среди гостей будет немало очаровательных, свободных леди. Девушки из весьма приличных семей, чьи родители занимают солидные должности и зарабатывают не меньше двух сотен фунтов в год. Некоторые барышни даже подрабатывают на дому, скажем, машинистками. Поверьте, это исключительно достойные партии!

«Великая Богиня, да это же настоящая ярмарка невест… Выходит, соседка оценила мои финансовые перспективы и решила сосватать мне какую-нибудь барышню? И, судя по всему, в ее системе координат мой удел — это исключительно девицы данного пошиба?» Мириады мыслей пронеслись в голове юноши за долю секунды. Впрочем, трезво рассудив, что портить отношения с соседями не с руки, да и готовить ужин самому откровенно лень, он с готовностью согласился:

— Если не случится ничего непредвиденного, я всенепременно буду.

Старлин расцвела от удовольствия:

— Мы с Люком будем с нетерпением ждать вас.

Не став больше утомлять его светской болтовней, дама изящно откланялась и упорхнула в библиотеку. Клейн же, строго следуя намеченному плану, скрылся в изолированном тире, оттачивая стрелковые навыки вкупе с паранормальными талантами.

…………

Ровно в девять часов вечера Клейн застыл у окна своей спальни, неотрывно взирая, как багровая луна пробивается сквозь густую пелену туч, являя миру свой безупречный, налитый кровью диск.

Бледно-красное, зыбкое марево медленно растекалось по небосводу. Минуты текли одна за другой. В четверть одиннадцатого тишину комнаты разорвал призрачный, наслаивающийся сам на себя шепот мольбы.

Юноше не требовалось даже вслушиваться: он и так прекрасно знал, что этот полный отчаяния зов принадлежит мисс «Фокусник».

Резким движением задернув портьеры и погасив свет, сыщик отчеканил четыре шага против часовой стрелки. Воспарив в таинственные чертоги над серой мглой, он вытянул руку и коснулся судорожно пульсирующей, то раздувающейся, то съеживающейся багровой звезды.

В ту же долю секунды на кресле, чью спинку украшал символ «многослойных врат», соткался размытый, иллюзорный силуэт Форс Уолл.

С шумом выдохнув спертый воздух, девушка поднялась и благоговейно склонилась в поклоне:

— Многоуважаемый господин Шут, вы вновь вырвали меня из лап смерти.

— Сущий пустяк, не стоящий упоминания, — с ледяным, божественным равнодушием отозвался Клейн.

Форс едва заметно прикусила губу, пораженная таким масштабом личности, и покорно опустилась на сиденье.

Писательница всё еще переваривала пережитый кошмар, поэтому погрузилась в молчание. Клейн же, свято блюдя образ недосягаемого владыки, тоже не спешил нарушать тишину.

В монументальном, подобном обители гигантов храме воцарилось тяжелое, звенящее безмолвие.

Окончательно придя в себя, Форс внезапно ощутила, насколько гнетущей и удушающей была эта пауза. По спине пробежал предательский холодок.

«Во время собраний здесь есть мисс Справедливость и господин Мир, тишина нам не грозит. А сейчас… нас только двое! Я наедине с самим господином Шутом! Боже, какое чудовищное давление! Нужно срочно что-то сказать, ну же, придумай тему! Нельзя просто сидеть истуканом… Это же господин Шут! Ему-то, ясное дело, наплевать, но меня сейчас просто расплющит от паники!» Форс вдруг почувствовала себя зеленой практиканткой, оказавшейся запертой в одном кабинете с суровым генеральным директором.

И пусть Клейн не был «Зрителем», прочесть панику и жгучую неловкость мисс «Фокусник» не составило бы труда даже слепому. Слегка усмехнувшись, он произнес:

— Быть может, вы поведаете мне историю о том, как ступили на стезю Потусторонних?

«А заодно и о том, где раздобыли рецепт „Ученика“ и тот занятный браслетик…» — мысленно уточнил истинный посыл своего вопроса хозяин чертогов.

Форс заметно расслабилась и, погрузившись в воспоминания, начала:

— Всё началось без малого три года назад, когда я только-только выпустилась из Баклундского медицинского колледжа.

— Не без помощи отца мне удалось устроиться в одну весьма солидную частную клинику. Хех, сам-то он к тому времени уже давно осел в Восточном Баламе.

— С тех самых пор, как первооткрыватели проложили безопасный морской путь к Южному континенту, лучшие умы и таланты Королевства устремились туда, заполонив каждый уголок тех земель. Мой отец, будучи мелким армейским офицером, тоже подался в Восточный Балам за богатством и властью. А мы с матушкой так и остались куковать в Баклунде, влача существование соломенной вдовы и сироты при живом родителе. Да уж, весточки от него доходили дай бог раз в несколько месяцев, с редкими попутными кораблями.

— И, сказать по правде, для нашего Королевства это далеко не редкость. Я знала одного почтенного старика: пятеро детей, и все как один разлетелись кто куда. Кто на архипелаги, кто в Западный Балам, кто в долину реки Паз или в степи Хагати. Сколотили там состояния, обзавелись семьями и собственным делом, напрочь позабыв о том, что на родине их всё еще ждет родной отец.

— Когда я еще училась в гимназии, матушку скрутил тяжелый недуг. Я была совершенно бессильна и могла лишь безутешно смотреть, как она угасает на больничной койке. Отец же соизволил ответить на мое письмо лишь спустя месяц. Написал, что в Восточном Баламе у него уже давно другая семья и даже родился ребенок. В качестве отступного он переписал на меня всё баклундское имущество и выслал немного денег сверху. Думаю, совесть его всё же слегка грызла.

Будучи автором популярных бестселлеров, Форс виртуозно овладела искусством лить воду и заговаривать зубы.

Клейн, которому всё равно было нечем заняться, безмолвно внимал ее рассказу, не пытаясь перебить.

Фух… С шумом выдохнув, Форс продолжила:

— В общем, по связям из клуба отставных офицеров отцу удалось пристроить меня в клинику Йозефа. Платили там и впрямь щедро, так что на жизнь грех было жаловаться. И всё же меня не отпускала тревога за собственное будущее, поэтому я из кожи вон лезла: перенимала опыт у старших докторов и откладывала каждый пенни. Так продолжалось до тех пор, пока я не встретила одну старушку, которая частенько наведывалась к нам на приемы.

— Она была невероятно одинока. Ни детей, ни родни, а супруг отошел в мир иной еще десять лет назад. Я прониклась к ней искренним сочувствием и частенько составляла ей компанию, скрашивая ее дни беседами.

— И вот однажды я с полнейшим изумлением обнаружила, что она способна проходить сквозь стены! Это открытие в одночасье распахнуло передо мной двери в совершенно иной, неведомый мир.

— Старушка призналась, что эти силы достались ей в наследство от покойного мужа. Она тогда еще вскользь обмолвилась, мол, если не принадлежишь к какому-то определенному роду, то и проклятие тебе не грозит.

— Вскоре ее состояние резко ухудшилось, и она оказалась на пороге смерти. На смертном одре она спросила, не желаю ли я стать такой же, как она. Я была молода, наивна и полна романтических грез, а потому согласилась без малейших колебаний.

— Она передала мне формулу и взяла клятву, что после того, как она испустит дух, я буду неотлучно дежурить у ее тела, дабы забрать некую сияющую вещицу, которая должна была внезапно появиться. Это и стало ее предсмертным даром — стержневым ингредиентом для моего эликсира.

— Вдобавок она вручила мне этот самый браслет. Строго-настрого наказала пускать его в ход лишь в минуты самой отчаянной, смертельной нужды, а заодно посоветовала поменьше брать в голову тот самый бред, что звучит в полнолуние.

— Увы, избежать беды мне так и не удалось. Пришлось использовать артефакт, и после этого тот полнолунный шепот свел меня с ума окончательно.

«Сдается мне, старушка была вдовой кого-то из Авраамов… Своим примером она железобетонно доказала: то самое „проклятие“ передается исключительно по крови…» — Клейн едва заметно кивнул и произнес:

— Как только ты выбьешься в мастера высших Последовательностей, этот шепот окончательно утратит над тобой власть.

— Искренне на это уповаю. — И пусть в собственные силы и шансы достичь высших эшелонов Форс ни капли не верила, зато в могущество господина Шута верила безоговорочно.

…………

И вновь наступил понедельник. Едва встав с постели и спустившись на первый этаж, Клейн обнаружил на кофейном столике в гостиной развернутый лист бумаги с донельзя лаконичным посланием:

«Сработало».

«Хвала небесам…» — юноша с невероятным облегчением выдохнул.

Ровно без четверти три пополудни он привычно воспарил в таинственные чертоги над серой мглой, приступая к «организации» очередного собрания Клуба Таро.





Глава 341


Разговор наедине




Взору предстали исполинские каменные колонны, подпирающие высокие своды, а изъеденный патиной времени древний длинный стол, казалось, покоился здесь уже многие сотни, а то и тысячи лет… И хотя Одри Холл видела эту картину далеко не впервые, стоило ей лишь оказаться над серой мглой, как в груди неизменно, словно тихий отголосок, разливалось искреннее, идущее от самого сердца благоговение.

Скользнув краем глаза по сторонам и не заметив новых лиц, девушка тотчас устремила взор во главу стола, изящно поклонившись окутанному густым туманом владыке чертогов:

— Добрый день, господин Шут~

Произнося эти слова, она внезапно подметила, что по правую руку от владыки на столешнице лежит перевернутая рубашкой вверх карта, испещренная невероятно сложным, причудливым и роскошным узором.

Она покоилась там абсолютно небрежно, безмятежно, словно самая заурядная, грошовая безделушка.

«Это… Неужто это та самая „Карта Богохульства“? Та, что таит в себе целый путь божественного!» — на Одри мгновенно снизошло озарение. Дождавшись благосклонного кивка хозяина, девушка на одних инстинктах скосила глаза на «Повешенного», «Солнце» и «Фокусника», с удовлетворением отметив, что их внимание тоже приковано к этому доселе невиданному здесь предмету.

Впрочем, по их взглядам и скупой жестикуляции легко читалась дикая смесь недоумения, шока и, разумеется, неизбежных догадок. Как-никак, вещица, которую столь непостижимая, возвышенная сущность изволила держать под рукой, попросту не могла оказаться мирским пустяком… «Хм, а реакция господина Мира выглядит донельзя странно. Он даже глазом в ту сторону не повел… Неужели настолько виртуозно маскирует эмоции? И впрямь идеальный хищник, природный враг „Зрителей“ и „Телепатов“?» — молниеносно проанализировав обстановку, Одри пришла к выводу, что, не считая самого Шута, лишь она одна в этом зале посвящена в тайну «Карты Богохульства».

От этого осознания в груди вспыхнула жгучая гордость. Чувство было сродни детскому восторгу, когда удавалось разделить с родителями заветный секрет, оставив обоих старших братьев с носом.

Шутка ли — сама «Карта Богохульства», вышедшая из-под пера великого императора Рассела! Легендарный артефакт, о котором в сокрытом мире грезят мириады Потусторонних! Дождавшись, пока Форс, Деррик и остальные закончат с приветствиями, Одри первой приподняла изящную ручку:

— Многоуважаемый господин Шут, мне бы хотелось кое о чем доложить вам лично. С глазу на глаз.

«Доложить лично? С глазу на глаз?» — Элджер слегка нахмурил брови, рефлекторно пытаясь предугадать суть разговора, однако мысли разбегались, не находя ни единой зацепки.

В душе Деррика и прочих резидентов тоже зашевелилось любопытство, но особого значения этой просьбе они не придали.

Клейн едва заметно, благосклонно кивнул:

— Дозволяю.

Положив руку на сердце, он и сам понятия не имел, о чем собирается поведать мисс «Справедливость».

Выждав пару секунд, владыка чертогов наглухо отсек восприятие остальных участников и подал девушке незримый знак.

Одри, сохраняя безупречную, элегантную осанку, с предельной искренностью заговорила:

— Господин Шут, из-за того, что я открыто пыталась приобрести рецепт «Зрителя» на подпольной сходке Потусторонних, в последнее время через кое-каких аристократов на меня вышли двое людей. Сдаётся мне, они принадлежат к Алхимии Психологии.

— Признаться честно, я склоняюсь к тому, чтобы принять их предложение, однако лишь при условии, что моя безопасность будет железобетонно гарантирована.

— Что вы думаете на этот счет? Для меня ваше мнение имеет решающее значение.

«Алхимия Психологии… Судя по обрывкам казенных архивов, ложа эта отнюдь не из самых зловещих. На данный момент они, похоже, вообще не возносят мольбы какому-либо конкретному божеству, а всецело посвящают себя препарированию разума, сознания, духа и тонких материй. Больше смахивает на эдакий академический кружок. Разумеется, в глазах ортодоксальных Церквей подобное своеволие — чистой воды ересь, ведь они свято верят, что любая душа обязана принадлежать божеству. Вдобавок, если верить откровениям Дакстера Гудериана, верхушка Алхимии всё же тяготеет к поклонению первозданному Создателю, сотворившему всё сущее, причем поклонение это носит весьма архаичный, первобытный характер…» — вихрь этих размышлений молниеносно пронесся в голове Клейна, однако вслух он лишь мягко улыбнулся:

— Если считаешь это приемлемым, вольна поступать так, как задумала.

— А коли столкнешься с непреодолимыми преградами, всегда сможешь найти подмогу здесь, в Клубе Таро.

— Премного благодарна за мудрый совет, — Одри мгновенно почувствовала, как с души свалился свинцовый камень.

Клейн на секунду задумался и, сохраняя абсолютно безмятежный, отстраненный тон, добавил:

— Имей в виду: в ряды Алхимии Психологии уже затесались информаторы от Церквей. Те же агенты Уполномоченных Карателей или тайные соглядатаи Ночных Ястребов. Тебе придется проявить изрядную осмотрительность и виртуозно маскировать свою истинную суть.

«До чего же господин Шут милостив… Лично предостерегает меня от угроз…» — Одри очаровательно сощурилась и с легкой, искренней улыбкой отозвалась:

— Стало быть, отныне в недрах Алхимии Психологии заведется еще и тайный агент Клуба Таро.

«…Мисс Справедливость, вы ведь даже порог их ложи не переступили, а уже виртуозно спланировали свое предательство…» — Клейн лишь беззвучно, с долей иронии очертил в уме контур багровой луны, сочувствуя незавидной судьбе Алхимии Психологии.

Покончив с делами ложи, Одри не стала торопиться сворачивать приватный разговор. Вместо этого она произнесла:

— Господин Шут, мне удалось впечатать в память еще две страницы из дневников Рассела.

Собственно, именно ради этого она и затеяла секретную аудиенцию. Вздумай она материализовать листы и передать их владыке прямо на глазах у «Фокусника» — последствия были бы кристально ясны. Стоило бы им вернуться в реальный мир, как Форс тут же бросилась бы одалживать те самые, некогда выкупленные ею «записи Рассела». А ведь Богиня ей свидетель: все до единого эти манускрипты уже давным-давно были прочитаны господином Шутом!

«Как же это вылетело у меня из головы… На днях нужно непременно улучить момент и скормить Форс байку, что все те купленные мной „бумаги Рассела“ были безжалостно растерзаны Сьюзи. Да, именно так — изгрызены в клочья, разорваны в труху, так что восстановлению не подлежат! Прости меня, Сьюзи…» — Одри мысленно вознесла питомице слезную мольбу о прощении.

— Превосходно, — с удовлетворением отозвался Клейн. Легонько стукнув по краю длинного бронзового стола, он подсобил мисс «Справедливости» материализовать дневники.

Едва два листа легли ему в руки, а взгляд скользнул по строчкам, как улыбка на губах владыки медленно, но верно окаменела.

Первая же строка дневника гласила:

«Шестое марта. Мать вашу, местная стряпня доведет меня до непробиваемого запора!»

……

«Это же те самые записи, что я уже читал на мемориальной выставке…» — титаническим усилием воли удержав бесстрастное лицо, Клейн перелистнул на вторую страницу. Увы, там обнаружился лишь очередной ворох стенаний и восторгов от диковинных открытий раннего периода скитаний Рассела в этом мире. Никакой практической пользы этот текст не нес.

Взяв эмоции в железную узду, он вновь нацепил легкую улыбку и произнес:

— Вы желаете, чтобы я удержал награду из тех золотых фунтов, что всё еще числятся за мной, или же предпочтете получить нечто иное?

Одри ответила без единой секунды промедления:

— Господин Шут, я жажду узнать: какой именно путь божественного сокрыт в той «Карте Богохульства»?

«До чего же презрительно вы относитесь к звонкой монете…» — беззвучно, с тяжелым вздохом констатировал Клейн. Не став таить секрета, он усмехнулся:

— Перед вами карта «Темного Императора».

— И ее стартовая, девятая Последовательность носит титул «Адвокат».

«Так вот оно что…» — получив долгожданный ответ, Одри почувствовала, как душу затопило непередаваемое, блаженное умиротворение.

На этом приватная аудиенция подошла к концу. Стоило барьеру пасть, как Форс, сгорая от нетерпения, тут же устремила взгляд на сидящего в самом дальнем конце стола «Мира»:

— Господин Мир, я приложу все усилия, чтобы в кратчайшие сроки раздобыть для вас либо мистический артефакт из домена Солнца, либо могущественное Потустороннее оружие.

— Вы… вы что, успели заключить какую-то тайную сделку за моей спиной? — не удержалась от вопроса Одри, которая, считая себя близкой подругой Форс, ни сном ни духом не ведала об этой затее.

Писательница с облегчением выдохнула:

— Господин Мир помог мне раздобыть рецепт «Мастера фокусов».

«Господин Мир воистину виртуозен в поиске формул… Выходит, он обладает поистине обширной, надежной агентурной сетью и связями в этих кругах?» — Одри слушала с искренним, нескрываемым изумлением.

Элджер, виртуозно спрятав застывшую на лице ледяную серьезность, в очередной раз смерил «Мира» оценивающим взглядом, мысленно повысив его статус на пару ступеней.

Что же до Деррика, то юноша проникся жгучим предвкушением. Паренек искренне уповал на то, что, когда он переварит зелье «Молящего о свете», господин Мир с той же пугающей легкостью преподнесет ему формулу седьмой ступени — «Жреца Солнца».

Совершенно не замечая скрестившихся на нем пристальных взглядов, «Мир» хрипло, каркающе рассмеялся:

— Мисс Фокусник, прежде чем выкладывать деньги на бочку, вам бы следовало вознести мольбу почетному имени господина Шута, дабы Он переправил весточку мне. Не тревожьтесь, я уже испросил на то Его высочайшего дозволения, и Он благосклонно согласился нам подсобить.

— Ведь если та вещица, на которую вы положите глаз, придется мне не по вкусу, мне, быть может, придется пересмотреть условия сделки.

В вопросе артефактов из домена Солнца у Клейна на данный момент имелось три запасных козыря, поэтому он твердо решил сперва дотошно сравнить варианты и лишь затем ударить по рукам.

Первым и самым очевидным была та самая брошь, о которой обмолвился старец Око Мудрости. Она наделяла владельца благодатью очищения и изгнания нечисти, а заодно позволяла пускать в ход крохи заклинаний Солнца. Изъян крылся лишь в одном: носитель навсегда прощался с живительной прохладой, обрекая себя на вечное прозябание в изматывающем зное и нервной лихорадке.

Сама по себе диковинка казалась Клейну вполне сносной, вот только ценник, грозивший перевалить за две тысячи фунтов, кусался безжалостно. Даже сбыв формулу «Взяточника», он бы ни за что не наскреб нужную сумму на той сходке. А потому парень решил взять тактическую паузу. Если ни Форс, ни та дама с «Ремесленником» за спиной так и не выудят ничего более стоящего, он просто обратит рецепт в звонкую монету и заберет эту брошь.

— Договорились. Максимум завтра я подам вам весточку, — Форс уже доподлинно знала, что мистер А собирает сходку именно сегодня вечером, однако благоразумно накинула сутки сверху на случай непредвиденных форс-мажоров.

Когда их диалог иссяк, Элджер обвел собравшихся тяжелым взором и, словно выверенно чеканя заготовленную речь, произнес:

— Недавно мне поручили одно весьма занятное расследование. Быть может, у кого-то из вас найдутся зацепки по этому делу.

— За последние два-три года на просторах Южного континента многие племена аборигенов были подчистую разграблены, а их жители — поголовно угнаны в неизвестность. Более того, на различных плантациях и островных архипелагах начали при весьма странных обстоятельствах бесследно исчезать рабы.

— С тех самых пор, как державы Северного континента официально объявили работорговлю вне закона, подобного размаха мы не видели уже очень давно. Долетали ли до ваших ушей какие-нибудь слухи на этот счет?

Произнося эти слова, он обвел тяжелым, пытливым взором «Справедливость», «Фокусника» и «Мира», благоразумно обойдя вниманием «Солнце».

Как-никак, откуда запертому в Городе Серебра, прозябающему на Земле, покинутой богами, юноше вообще ведать о делах внешнего мира!

«Справедливость» Одри принялась скрупулезно перебирать в памяти обрывки сплетен, гуляющих на аристократических балах и закрытых салонах. Выдержав паузу, девушка ответила:

— Увы, нет. До меня не доносилось ровным счетом ничего подобного.

«Фокусник» Форс и «Мир» синхронно покачали головами, подтверждая свое полное неведение.

«Неужто подпольная работорговля переживает новый расцвет? И кому, спрашивается, понадобилась такая прорва невольников?» — Клейн, восседая во главе длинного бронзового стола, с нескрываемым недоумением погрузился в размышления.

Убедившись, что никто из присутствующих не в силах подкинуть хоть какую-то зацепку, а таинственный господин Шут и вовсе не выказывает к делу ни малейшего интереса, храня божественное безмолвие, «Повешенный» Элджер ни на йоту не изменился в лице и плавно сменил тему:

— Можете приступать к поискам рецепта «Благословенного ветром».

— За ценой я не постою и гарантирую вам абсолютно щедрую плату.

«Рецепт „Благословенного ветром“? Выходит, он уже почти переварил зелье „Мореплавателя“…» — Клейн незаметно активировал духовное зрение и скользнул взглядом по «Повешенному». Как он и предполагал, поверхностный слой астрального тела моряка не просто обрел кристальную чистоту бескрайнего лазурного океана, но и покрылся легкой рябью, словно мерно, неторопливо дышал в такт волнам.

«…Если прикинуть, у господина Повешенного на полное усвоение эликсира „Мореплавателя“ ушло без малого четыре месяца. И это при том, что он практически не сходит на берег, вечно болтаясь в открытом океане…» — Одри, опираясь на собственные чуткие наблюдения, тоже без труда вынесла безошибочный вердикт.

А вот внимание Форс прикипело к совершенно иной детали: выходило, что господин Повешенный прямо сейчас является Потусторонним седьмой Последовательности!

«Мастер средних эшелонов…» — едва заметно кивнув, беззвучно прошептала про себя писательница.

Как только «Повешенный» закончил раздавать поручения, «Солнце» Деррик робко приподнял руку и с явным трепетом в голосе произнес:

— Мне… мне поручили одно задание. В самое ближайшее время я должен отправиться на разведку в тот самый полуразрушенный храм, о котором я уже упоминал. Ну, тот самый, что принадлежит «Падшему Творцу».

— Во главе экспедиции встанет старейшина Ловия — та самая, что носит титул «Пастыря».

— Можете ли вы дать мне хоть какой-то совет?





Глава 342


«Старый лис» Элджер




«Совет? Мой совет — бежать оттуда со всех ног и держаться подальше, безопасность превыше всего…» — услышав вопрос «Солнца», Клейн в то же мгновение мысленно выдал ответ.

Впрочем, дабы не разрушать величественный ореол Шута и заодно послушать, какие идеи предложат остальные, он сохранил невозмутимое молчание, даже не став дергать за ниточки «Мира».

После непродолжительной тишины «Повешенный» Элджер повернул голову к «Солнцу» и произнес низким, размеренным голосом:

— Слишком мало вводных данных. Вряд ли мы сможем дать дельный совет.

— Мы понятия не имеем, что именно, помимо диковинного идола Истинного Творца, то бишь Падшего Творца, скрывается в недрах того полуразрушенного храма. А без этого проанализировать обстановку попросту невозможно.

«„Падший Творец“ и впрямь оказался „Истинным Творцом“… И надо же, в Городе Серебра, откуда родом „Солнце“, тоже поклоняются „Истинному Творцу“, да еще и святилища Ему воздвигали…» — «Фокусник» Форс слушала этот разговор с таким упоением, что ей не хватало разве что блокнота для записи. «Справедливость» Одри же с нетерпением ждала, когда юноша наконец-то в деталях опишет этот таинственный храм.

Деррик кивнул. На несколько секунд устремив задумчивый взгляд куда-то вверх, он ответил:

— Помимо самого изваяния, там обнаружилось немало изувеченных фресок и блуждающих жутких злых духов. Впрочем, экспедиция под предводительством двух старейшин Совета Шести уже успела их зачистить…

— Лично я этих фресок не видел, но поговаривают, будто на них запечатлены пророчества о грядущем конце света и о том, как Падший Творец дарует спасение своей пастве. А заодно там живописались соответствующие кровавые ритуалы жертвоприношения…

— В углу одного из таких изображений нашлись причудливые письмена, берущие начало от языка гигантов. В общих чертах расшифровав их, старейшины пришли к выводу, что они означают:

— Роза Искупления.

— Вполне вероятно, что это псевдоним того самого творца, что расписал стены, или же название ложи, воздвигнувшей этот храм и весь прилегающий к нему город.

— По оценкам Вождя, этим фрескам минула как минимум тысяча лет.

— Я имею в виду тысячу лет в вашем понимании. Хотя… с абсолютной уверенностью утверждать не берусь. В Городе Серебра время, когда вспышки молний разрывают небеса часто и густо, мы зовем днем, а когда гроза затихает — ночью. Один такой цикл и составляет сутки. А что до смены сезонов, то о них мы знаем лишь из ветхих книг. Именно поэтому вести точный счет дням нам не по силам, подобными расчетами ведает исключительно Вождь.

Когда «Солнце» дошел до этого момента, Форс едва не ущипнула себя, решив, что всё это — выдуманная сказка.

Город, лишенный солнца и багровой луны, не знающий ни привычной смены дня и ночи, ни времен года — звучит как полнейший абсурд! Подобное осмелились бы живописать разве что в фантастических романах или детских сказках!

Да и то, писателю пришлось бы изрядно накачаться опиумом и впасть в горячечный бред, дабы сотворить столь безумный мир… Едва оправившись от шока, писательница поймала себя на жгучем желании: написать книгу, взяв за основу Город Серебра!

Впрочем, она благоразумно и быстро отсекла эту идею. Форс понятия не имела, какие именно тайны таит в себе это место и не является ли оно общим, строжайше охраняемым секретом семи великих Церквей. Кому захочется, чтобы на следующий день после публикации в ее дверь постучали Ночные Ястребы или Уполномоченные Каратели под предлогом проверки газового счетчика?

«Так вот в каких условиях прозябает Город Серебра… Хм, и те самые жуткие монстры из глубин мрака, о которых постоянно твердит „Солнце“… Какая досада, что я застряла на жалкой восьмой Последовательности, а то непременно бы вымолила у господина Шута дозволение отправиться туда на поиски приключений! О нет-нет, Одри, ты больше не наивная, витающая в облаках девчонка. Ты должна кристально ясно осознавать, какие чудовищные угрозы там таятся…» — «Справедливость» Одри то позволяла мыслям нестись вскачь, то сурово одергивала саму себя.

«Как минимум тысяча лет? Орден Авроры вылез на свет божий от силы века три назад, а то и вовсе меньше двух. Выходит, храм воздвигли явно не они… Хм, вполне вероятно, что культ „Истинного Творца“ зародился еще на заре Пятой Эпохи, а может, и в Четвертую. Вот только тогда Ему поклонялась совершенно иная ложа… И за минувшие тысячелетия под безжалостным гнетом семи великих Церквей Его паства не раз оказывалась на грани тотального истребления. Секты гибли одна за другой, пока их наследие не восстало из пепла в лице ордена Авроры?» — выстраивая в уме эти логические цепочки, Клейн ни на йоту не изменил своей вальяжной позы, сохраняя абсолютную безмятежность.

Выдержав пару секунд паузы, «Солнце» Деррик продолжил:

— Руины самого города и кошмарные твари в верхних ярусах полуразрушенного храма уже зачищены. На этот раз нам поручено спуститься в подземелья святилища.

— Что посоветуете? Опираясь на ваши познания о Падшем Творце, чего мне стоит опасаться больше всего?

— Мой совет? — «Повешенный» Элджер ответил почти без малейших колебаний. — Мой железобетонный совет — ни в коем случае туда не соваться!

— Падший Творец — это воистину злой бог. Даже если Его обитель обращена в руины, там наверняка таится незримая, извращенная и смертоносная угроза. Веди вас кто-то другой из Совета Шести, я бы еще сказал, что можно рискнуть, пусть это и чистой воды самоубийство. Но ты ведь сам упомянул: операцией заправляет «Пастырь» Ловия. А Истинный Творец — это и есть то самое божество, что стоит на вершине этой цепочки Последовательностей! Поэтому — категорическое нет! — с нажимом пояснил Элджер.

«Ваш совет один в один сходится с моим. Вот только для таких выводов совершенно не требовалось вытягивать из „Солнца“ детальное описание храма — всё было предельно ясно с самого начала… Ах вот оно что! Господин Повешенный, вы провернули это намеренно! Развели мальчишку на откровения, не заплатив ни жалкого пенни, и выведали всю подноготную тех руин… Да вы просто бессовестно наживаетесь на ребенке…» — восседающий во главе стола «Шут» Клейн с легким вздохом изящно подпер лоб рукой.

«Солнце» замялся на несколько секунд, после чего с неподдельной мукой в голосе выдавил:

— Но отказаться от поручения невозможно. Это приказ.

«Повешенный» издал тихий смешок:

— В этом мире нет ничего «невозможного».

— До этой вылазки у тебя предвидятся патрули? Улучи момент и подставься под удар какой-нибудь твари. Только не переборщи, соизмеряй раны с былыми прецедентами в Городе Серебра.

В эту самую секунду «Справедливость» Одри по одному лишь взгляду и пластике тела «Солнца» безошибочно прочитала его мысли:

«А что, так можно было?»

Вынырнув из секундного ступора и растерянности, Деррик слегка нахмурился:

— Но меня временно отстранили от патрулей…

«Повешенный» Элджер глухо хмыкнул:

— Тогда просто прикинься, будто балансируешь на грани потери контроля. Хотя нет, выражусь точнее: сам доведи себя до этого состояния. Сильно сомневаюсь, что верхушка Города Серебра потащит в опасные катакомбы ходячую пороховую бочку, готовую рвануть в любой момент.

— Тут есть один хитрый фокус. Просто пару дней кряду держи свою духовность на самом дне, выжимай её досуха. Галлюцинации и прочие прелести надвигающегося безумия не заставят себя ждать. А как только перестанешь себя истязать, всё само собой придет в норму от силы за неделю. Срыва в бездну не случится.

— Разумеется, в Городе Серебра наверняка отработаны методы спасения тех, кто вот-вот сорвется, так что на ноги тебя поставят еще быстрее. Поэтому скрупулезно высчитай сроки. В идеале — начинай этот спектакль за пару-тройку дней до выхода экспедиции.

«Солнце» Деррик слушал эти откровения, хлопая глазами в полнейшем оцепенении. Лишь спустя какое-то время он пробормотал себе под нос:

— Истинно так… Тех, у кого проявляются симптомы, немедленно берут под стражу. Их изолируют в подвалах Круглой Башни, пичкают зельями, проводят ритуалы и усмиряют мистическими артефактами. А если случай легкий, то ограничиваются одними лишь микстурами…

«Эх, такого честного и наивного мальца на глазах портит этот старый прожженный лис… Впрочем, господин Повешенный, откуда в вашем арсенале вообще взялись методы искусственного доведения себя до грани безумия? Играть с таким огнем — верный путь к тому, что однажды потеря контроля нагрянет по-настоящему…» — Клейн лишь беззвучно, с тяжелым сердцем вздохнул.

«Справедливость» Одри тоже слушала с открытым ртом, чувствуя, что только что получила очередной бесценный урок выживания.

Заметив, что «Солнце» всё еще мнется, явно не желая водить старейшин Города Серебра за нос, «Повешенный» Элджер вкрадчиво поинтересовался:

— А остальные члены Совета Шести в курсе, что Падший Творец держит в своих руках Путь «Пастыря»?

— Ни сном ни духом, — с обезоруживающей честностью мотнул головой Деррик.

Элджер нанес следующий удар:

— И как ты считаешь, способна ли старейшина Ловия, будучи «Пастырем», навлечь на Город Серебра катастрофу? Отвечай коротко: да или нет. Без лишних слов.

— … Да, — Деррик так и не смог солгать самому себе.

Элджер тихо усмехнулся:

— Выходит, ты единственный, кто владеет истиной, но при этом у тебя напрочь связаны руки, чтобы предостеречь остальных старейшин, верно?

— Верно, — лицо Деррика неумолимо мрачнело, наливаясь тяжелой серьезностью.

Элджер слегка сменил позу, вальяжно откинувшись назад:

— Этот поход — чистой воды мясорубка, и ты сам это прекрасно осознаешь. Сложи ты голову в тех руинах — и кто тогда сорвет маску со старейшины Ловии? Кто спасет Город Серебра от гибели? Падший Творец — это подлинный, истинный злой бог!

— Твоя игра в безумие и ложь — это не банальная трусость. Ты делаешь это ради спасения Города Серебра!

— И что же весит больше: твоя безупречная честь или судьба всего города?

«Солнце» Деррик до боли стиснул зубы и решительно, твердо кивнул:

— Я всё понял!

— Примите мою искреннюю признательность, господин Повешенный.

«Справедливость» Одри и «Фокусника» Форс в этот момент едва не прорвало на дружный порыв прикрыть лица руками от такой наивности.

«Какой же доверчивый и наивный ребенок… Впрочем, так даже лучше. По крайней мере, Клуб Таро не лишится ценного резидента в ближайшее время…» — Клейн беззвучно выдохнул и, дернув за ниточки «Мира», заставил того проскрипеть:

— У меня есть один вопрос к господину «Солнцу».

— Вполне вероятно, что это выльется в сделку.

— Я требую приватного разговора.

Клейн поспешно переключился обратно на себя и с равнодушным видом кивнул:

— Дозволяю.

Дождавшись, пока зрение и слух «Фокусника» и остальных будут надежно отсечены, «Мир» перевел тяжелый взгляд на «Солнце» и произнес:

— Ведом ли в Городе Серебра способ, позволяющий выжечь ментальную скверну злого божества из Потусторонней характеристики?

Эту загадку юноша порывался озвучить уже несколько раз подряд. Однако его постоянно останавливали опасения: прояви «Справедливость» и прочие интерес к этой теме, и окажись юный выходец из Города Серебра не в силах дать ответ касательно злого бога, все взоры неминуемо устремились бы во главу стола, ожидая откровений от всемогущего «Шута». Именно поэтому Клейн раз за разом подавлял этот жгучий порыв, пока не перенял у мисс «Справедливости» изящную уловку с приватной беседой.

— Нам не доводилось сталкиваться со злыми богами, — с обезоруживающей искренностью отозвался «Солнце» Деррик. — В нашем арсенале имеется лишь метод, позволяющий очистить Потустороннюю характеристику от остаточного безумия того, кто сорвался в потерю контроля.

«То, что нужно! Это вполне может сработать, ведь в моем распоряжении есть сила серой мглы…» — Клейн титаническим усилием воли подавил рвущееся наружу ликование и заставил «Мира» проскрипеть:

— Какую плату ты желаешь получить взамен?

— Дело вовсе не в плате, — покачал головой паренек. — Подобные ритуалы и тайные знания доступны лишь воинам уровня капитана патрульного отряда, а то и предводителя экспедиции. Первые обязаны достичь как минимум седьмой Последовательности, а ко вторым и вовсе не подступиться без шестой.

«Фух…» — Клейн лишь беззвучно, тяжело вздохнул, после чего «Мир» хрипло прокаркал:

— Искренне уповаю на то, что ты обретешь этот допуск в кратчайшие сроки.





Глава 343


У каждого свое




Когда приватная беседа между «Миром» и «Солнцем» подошла к концу, собрание Клуба Таро плавно перетекло в русло свободного общения. «Справедливость» Одри с неподдельным интересом принялась расспрашивать о диковинных морских пейзажах и небывалых чудесах, а «Повешенный» Элджер, опираясь на свой богатый опыт, пустился в избирательные, тщательно выверенные описания.

«Фокусник» Форс, всё это время тихо слушавшая их разговор, внезапно поймала за хвост ускользающее вдохновение. Девушке до одури захотелось написать захватывающий роман о короле пиратов, который берет в плен прекрасную пассажирку. Роман, в котором сплелись бы воедино любовь и ненависть, магия и суровая реальность.

Что же до «Солнца» Деррика, то юноше оставалось лишь рисовать в воображении облик этого неведомого моря, опираясь на скудные картины и сухие текстовые описания, хранящиеся в архивах Города Серебра.

В конце концов, когда запасы духовности начали стремительно иссякать, Клейн объявил об окончании очередного собрания Клуба Таро. Молниеносно вернувшись в реальный мир, он с чистой совестью завалился спать, чтобы наверстать упущенный послеобеденный отдых.

…………

Половина восьмого вечера. Район Императрицы. Внутри особняка, который, судя по всему, принадлежал некоему аристократу.

Накинув просторный балахон с капюшоном, Форс, спустя много дней, вновь переступила порог тайной сходки, организованной мистером А.

Тихонько устроившись в углу, девушка как бы невзначай скользнула взглядом по залу и с удивлением подметила: мистер А, в одиночестве восседающий на одноместном диване, неуловимо изменился.

Дело было вовсе не в чертах лица или манере держаться — в конце концов, его физиономия всё так же надежно скрывалась в густой тени капюшона, и разглядеть там хоть что-то было попросту невозможно.

Эта перемена ощущалась на уровне голых, первобытных инстинктов:

Мистер А утратил свою былую ленивую отстраненность и ту надменную снисходительность, с которой прежде взирал на собравшихся. Нынешний хозяин сходки казался пугающе подавленным, словно титаническим усилием воли сдерживал рвущегося наружу монстра, отчего исходящее от него чувство смертельной угрозы взлетело до небес.

Если в прошлом мистер А напоминал неприступную, монолитную скалу, то теперь он походил на изготовившуюся к броску, шипящую ядовитую змею… Писательница Форс внезапно испытала жгучее облегчение от того, что не взяла с собой Сио. Она пошла на этот шаг ради конспирации, желая утаить от подруги свое членство в Клубе Таро и поиски артефактов из домена Солнца.

«Случись здесь какая-нибудь непредвиденная заварушка, уносить ноги в одиночку будет куда сподручнее…» — поразмыслив, девушка невольно покрутила на запястье серебряный браслет, на котором сиротливо жались лишь два уцелевших камня.

Она не стала пороть горячку и торопливо строчить записку со своими нуждами для прислужников. Вместо этого предпочла занять выжидательную позицию, молчаливо наблюдая за происходящим.

И дело тут было отнюдь не во врожденной паранойе. Просто парочка прошлых, весьма суровых уроков намертво впечаталась в ее память, а те самые жалкие два камня на браслете служили тому лучшим доказательством.

Выждав добрую четверть часа, писательница всё же придвинула к себе лист бумаги и перьевую ручку. Нарочито исказив почерк, она вывела:

— Куплю мистический артефакт из домена Солнца или могущественное Потустороннее оружие.

Вручив послание слуге, Форс вновь обвела зал цепким взглядом, однако среди пестрой толпы закутанных и замаскированных фигур ей так и не удалось вычленить того самого прихожанина Вечного Пылающего Солнца, который в прошлый раз блестяще провел ритуал очищения и экзорцизма.

Пока прислужники безмолвными тенями сновали между гостями, сделки одна за другой зарождались и зрели в тишине. В просторной гостиной царил безупречный, ледяной порядок.

Когда сходка миновала этап свободных обсуждений и обмена мнениями, запрос Форс наконец-то перекочевал на одну из двух грифельных досок, высящихся в самом начале зала.

Вскоре всё тот же прислужник вернулся, неся в руках долгожданный ответ.

Крошечный клочок белой бумаги был сплошь, мелким убористым почерком, испещрен словами:

— Мистический артефакт — кольцо «Ореол Света». Оно обращает своего владельца в посланника сияния, верного слугу солнца. Дарует абсолютный иммунитет ко множеству хворей и наделяет святой божественной мощью. Носитель способен призывать ослепительные лучи, пускать в ход изрядный арсенал заклинаний из домена Солнца и дотла выжигать любую нежить в радиусе пятидесяти метров. Истинная погибель для подобных тварей.

— Черпая силу из этого кольца, всё, на что падет благосклонность носителя, многократно усилится, а то, что вызовет его гнев, подвергнется чудовищному ослаблению.

— Единственный изъян кроется в следующем: при частом использовании кольца владелец неминуемо начнет перерождаться в фанатичного прихожанина Вечного Пылающего Солнца. Шаг за шагом он всё глубже проникнется догматами и станет искренне, от всего сердца восхвалять светило.

— Если вы желаете заполучить его, цена вопроса — 9000 полновесных фунтов наличными. Оплата единым траншем. Я готов подождать, пока вы соберете нужную сумму.

Девять тысяч фунтов⁈ Форс ошарашенно приоткрыла рот, чувствуя себя так, словно ее средь бела дня обчистили до нитки в подворотне.

Да это же астрономическое состояние! Даже пусти она по миру всех своих знакомых с протянутой рукой, ей ни за что не наскрести таких деньжищ!

Если вынести за скобки тот баснословный аванс за ликвидацию интисского посла, то все деньги, которые она вообще держала в руках за всю свою жизнь, в сумме не дотянули бы до этой цифры!

Человек, располагающий свободным капиталом в девять тысяч золотых фунтов, даже по меркам пресыщенного Баклунда считается истинным богачом!

«Я, конечно, прекрасно знала, что мистические артефакты — удовольствие не из дешевых, но чтобы настолько… Этот тип что, надеется сорвать куш в девятку, чтобы навсегда завязать с оккультным подпольем и с чистой совестью уйти на покой, наслаждаясь роскошной жизнью?» — Форс судорожно втянула воздух, так и не решившись черкнуть ответ продавцу.

Виртуозно делая вид, будто ровным счетом ничего не стряслось, она просидела в засаде еще минут десять. Увы, других предложений так и не поступило, а более-менее доступное Потустороннее оружие на горизонте не замаячило. Скрепя сердце, девушке пришлось подняться и направиться в уборную.

Окончательно убедившись, что вокруг нет ни единой живой души, она наглухо заперла за собой дверь кабинки. Устроившись на унитазе, писательница благоговейно зашептала почетное имя господина Шута. В форме истовой молитвы она доложила о случившемся казусе, смиренно прося владыку передать эти вести господину «Миру».

Там, в вышине, над бескрайней серо-белой мглой, Клейн уловил эти призрачные, наслаивающиеся друг на друга отголоски мольбы. В мгновение ока перенесясь в чертоги, он быстро вник в суть проблемы.

Девять тысяч фунтов? Беззвучно перекатывая в уме эту астрономическую цифру, юноша почувствовал, как его лицо само собой искажается от душевной боли.

Лихорадочно прикинув, сколько жалких крохов он сможет наскрести по сусекам в ближайшее время, Клейн обреченно выдохнул. Силой мысли соткав из пустоты своего марионеточного двойника «Мира», он дернул за ниточки, заставив того проскрипеть:

— … Побочные эффекты этого мистического артефакта слишком уж чудовищны. Становиться фанатичным прихожанином Солнца в мои планы совершенно не входит.

— Можешь больше не ломать голову над поисками. Мы переходим на расчет наличными.

— Отстегни четыреста пятьдесят фунтов, и рецепт «Мастера фокусов» станет твоим.

Едва эти слова сорвались с губ, как незримая связь мгновенно оборвалась. Проводив взглядом тающий силуэт «Мира», Клейн потер ноющий лоб и пробормотал себе под нос:

— Что ж, теперь вся надежда лишь на ту самую даму с рецептом «Варвара»… Посмотрим, какие зацепки к артефактам ей удастся вынюхать…

— Иначе придется тащиться на поклон к почтенному Оку Мудрости и выкупать ту проклятую брошь.

…………

В уборной Форс с огромным облегчением перевела дух. Она мысленно заверила владыку, что немедленно проведет ритуал жертвоприношения, как только вернется домой.

«Какая досада, что я до сих пор не знаю самой формулы. Знай я ингредиенты, могла бы прямо сейчас прошерстить эту сходку в поисках нужных материалов…» — сокрушаясь про себя, она вернулась в зал и принялась пристально изучать оставшиеся на двух грифельных досках предложения.

Тот клочок бумаги с астрономическим ценником девушка благоразумно проигнорировала. Пытаться торговаться было чистой воды безумием: даже если продавец великодушно скинет целую тысячу фунтов, в ее кошельке всё равно гуляет ветер. А что еще важнее — интуиция подсказывала ей, что и сам господин «Мир» вряд ли потянет столь неподъемную сумму.

Просидев в роли безмолвного наблюдателя до самого конца собрания, Форс, всё еще находясь под гнетущим впечатлением от пугающих метаморфоз мистера А, не стала задерживаться ни на секунду. Не обмолвившись ни словом ни с одной живой душой, писательница пулей вылетела из особняка.

Спустя десяток минут сходка окончательно опустела. В стенах дома остались лишь сам мистер А да горстка его верных прислужников.

Мистер А медленно, словно нехотя, поднялся с кресла и, тяжело ступая по ступеням, побрел в подвал.

Внезапно его колени предательски подкосились. Рухнув на пол, он кубарем скатился по лестнице, пересчитав костями добрый десяток ступеней.

Он так и остался лежать ничком, распростертый на холодном камне, а тень под ним стремительно наливалась густым, кроваво-красным цветом.

Вслед за этим его плоть и кровь начали плавиться, впитываясь прямо в багровое пятно. Казалось, эта тень откололась от его собственного тела, мутировав в совершенно новую, лишенную кожи, чудовищную и гротескную тварь в человеческом обличье!

Хр-р-р… Хриплое, надрывное дыхание мистера А мало-помалу выровнялось. Натянутые словно струны мышцы наконец расслабились.

А та самая отделившаяся кровавая масса послушно, словно ртуть, втянулась обратно в его оболочку.

Мир вокруг вновь вернулся в абсолютную, ничем не примечательную норму.

По-пластунски доползя до подземелья, мистер А рухнул на колени и, захлебываясь рыданиями, в очередной раз принялся истово каяться.

Он молил о прощении за те роковые промахи и преступную беспечность, что пустили под откос весь план по нисхождению его возлюбленного Господа.

…………

Город Серебра. Дом Деррика Берга.

Юноша в абсолютном безмолвии наматывал круги вокруг стола, так и не находя в себе сил принять окончательное решение. Ледяная логика кричала ему: совет господина «Повешенного» — самый безупречный и надежный выход. Однако перед мысленным взором то и дело всплывали лица соратников по отряду. Деррик терзался чувством вины: симулировать симптомы безумия и отсидеться в безопасности казалось ему самым настоящим, подлым предательством!

«Неужели нет ни единого шанса вытащить их из этого пекла? Что, если я улучу момент, пробьюсь на прием к Вождю и выложу всё как на духу? Расскажу, что те полуразрушенные руины храма принадлежат Падшему Творцу, злому богу, повелевающему Путем „Пастыря“! Предостерегу его от старейшины Ловии, умоляя сменить командира для этой экспедиции… Но как, во имя всего святого, я объясню, откуда у меня эти сведения? В их глазах господин Шут — такая же непостижимая, еретическая сущность, не иначе…» — Деррик в отчаянии рвал на себе волосы.

Топор урагана покоился на самом видном месте, готовый в любую секунду лечь в руку. С каждым ударом молнии, разрывающим небеса за окном, его лезвие отзывалось тусклыми, пляшущими отблесками.

Внезапно Деррик замер как вкопанный. Он устремил взор за окно, туда, где мир то захлебывался в непроглядном мраке, то вспыхивал ослепительным светом, вглядываясь в саму бездну черных небес.

Ему почудилось, будто он вновь воочию видит предсмертные муки родителей. Душу вновь пронзило то самое невыносимое, разрывающее на части чувство, с которым он тогда вонзил в них свой прямой меч.

«На этот раз уже слишком поздно… Я должен как следует подготовиться на будущее. Мое открытие того факта, что это „Падший Творец“, не должно вызвать никаких подозрений…» — его лицо на мгновение исказилось, он стиснул зубы и тихо пробормотал эти слова себе под нос. Затем юноша резко отшатнулся от окна, вернулся к столу и принялся истощать собственную духовность под видом оттачивания паранормальных талантов «Молящего о свете», заставляя её стремительно приближаться к полному иссушению.

…………

На роскошной вилле графа Холла.

Одри, уединившаяся в художественной студии и безмятежно наносящая масляные краски на холст, внезапно уловила мерный, ритмичный стук в дверь.

Стоило личной горничной Энни распахнуть створку, как девушка с удивлением обнаружила на пороге собственную мать — графиню Кейтлин.

И пускай возраст этой знатной дамы неумолимо близился к пятидесяти, на вид ей едва ли можно было дать больше тридцати с небольшим. Роскошная блондинка с изумрудными глазами, она источала такую ослепительную красоту и грацию, что играючи приковывала к себе восхищенные взоры подавляющего большинства джентльменов.

— Мама, что-то стряслось? — отложив кисти и палитру, с легким недоумением поднялась навстречу Одри.

Графиня окинула взглядом свою младшую дочь, которая выросла куда прелестнее, чем она сама была в её годы, и с мягкой улыбкой произнесла:

— Я только что вернулась со званого ужина. Герцогиня Делла обмолвилась, будто ты всерьез увлеклась психологией и подыскиваешь себе подходящего домашнего наставника. Это правда?

— Истинно так, вот только я еще не приняла окончательного решения… — Одри виртуозно разыграла легкую нерешительность, в точности копируя свою привычную манеру.

Графиня, прекрасно знающая свою дочь как облупленную, лишь понимающе улыбнулась:

— Она весьма лестно отзывалась об одной даме, психотерапевте по имени Ислант. Если у тебя нет возражений, я пошлю людей пригласить ее. Скажем, два урока в неделю. Как ты на это смотришь?

— Всецело полагаюсь на ваш вкус, — лицо Одри мало-помалу озарилось лучезарной улыбкой. — Мама, прошу, присаживайтесь вот сюда! Мне как раз отчаянно не хватало столь ослепительной натурщицы!

…………

Во вторник поутру Клейн, пробежавшись глазами по свежему выпуску «Утренней газеты Баклунда», окончательно убедился: тайное собрание, организуемое старцем Оком Мудрости, состоится уже завтра вечером.

С плеч юноши мгновенно свалилась свинцовая глыба. Теперь можно было не тревожиться о том, успеет ли он раздобыть нужные артефакты к началу операции мисс Шарон по ликвидации врага.

В честь столь радостных известий он постановил вознаградить себя и провести весь день в блаженном безделье под сводами клуба Крагга.





Глава 344


Соря деньгами




В подземном тире клуба Крагга.

Вдоволь напрактиковавшись в стрельбе, Клейн скрупулезно почистил и смазал свой подарочный револьвер. Затем он зарядил барабан, выверив соотношение очищающих пуль, пуль для охоты на демонов и изгоняющих пуль в пропорции 3:1:1.

Фух… С шумом выдохнув, юноша убрал оружие в кобуру, одернул полы сюртука и неспешным, вальяжным шагом направился обратно на первый этаж, в главный холл.

Еще на входе лакей шепнул ему, что сегодняшним эксклюзивным блюдом дня значится жареная рыба-дракон.

Едва переступив порог ресторана самообслуживания, Клейн тут же приметил старого знакомого — Талима Дюмона. Обладатель коротких каштановых кудрей, выходец из обедневшего аристократического рода и по совместительству наставник по верховой езде, сидел с абсолютно расфокусированным, блуждающим взглядом, механически и без всякого аппетита ковыряясь в своей тарелке.

Вооружившись подносом со снедью, сыщик подошел к его столику, опустился на стул и вежливо поздоровался.

Талим медленно повернул голову. Его губы беззвучно зашевелились, и, просидев в тягостном оцепенении секунды три-четыре, он наконец нерешительно пробормотал:

— Шерлок, а вам… не доводилось ли вам встречать людей с, так сказать, диковинными талантами? Таких, знаете ли, невероятно могущественных и крайне редких?

«Доводилось, один из них сидит прямо перед тобой…» — Клейн едва заметно вскинул брови, благоразумно уйдя от прямого ответа:

— А для чего они вам понадобились?

Талим приоткрыл было рот, но так и не проронил ни звука.

Его лицо исказила маска глубочайшей, мрачной задумчивости. Спустя пару мгновений он всё же выдавил из себя кривую улыбку:

— Да так, пустяки. Просто праздное любопытство.

«В прошлый раз ты выпытывал, как быть, если угораздило влюбиться в того, кого любить категорически нельзя. А теперь ищешь людей со сверхъестественными способностями… Неужто надумал пустить зазнобу в расход, дабы раз и навсегда оборвать все ниточки и страдания своего друга? И что же там за птица такая, ради которой ты готов пойти на столь чудовищный риск? Наем киллера — это же самое настоящее, хладнокровное убийство!» — Клейн разразился беззвучной тирадой, попутно отрезая кусок нежного, лишенного мелких костей рыбного филе и отправляя его в рот.

Талим судорожно втянул воздух. Словно очнувшись, он торопливо, почти в спешке проглотил остатки обеда и промокнул губы салфеткой.

К мужчине, казалось, вернулось его привычное состояние, и он произнес уже с вполне искренней улыбкой:

— Майк хочет нанять вас на пару дней. Ему требуется телохранитель.

«Майк Джозеф? Тот самый репортер из „Ежедневного обозревателя“? Как сейчас помню, его актерская игра в борделе „Золотая роза“ была просто выше всяких похвал…» — сыщик издал тихий смешок:

— И в какую же авантюру Майка понесло на этот раз?

Наставник по верховой езде лишь развел руками:

— Понятия не имею. Он лишь вскользь обмолвился об этом. Кажется, дело пахнет очередным журналистским расследованием. Обещал лично заглянуть к вам послезавтра и искренне уповал на то, что вы не откажетесь взяться за этот заказ.

— Пока ничего обещать не могу, — уклончиво отозвался Клейн, благоразумно не желая ввязываться в дело вслепую.

И в этот самый миг его слух уловил призрачный, наслаивающийся сам на себя шепот мольбы. Голос безошибочно принадлежал даме.

«Мисс Фокусник? Неужто она наконец-то скопила нужную сумму и созрела для жертвоприношения ради рецепта?» Клейн мгновенно прибавил темп, сноровисто расправился с остатками обеда, залпом осушил чашку с красным чаем и пулей метнулся к стойке администратора, велев лакею отпереть для него комнату отдыха.

Наглухо запечатав пространство невидимой стеной духовности, он воспарил в таинственные чертоги над серой мглой. Интуиция его не подвела: мисс «Фокусник» действительно взывала к нему, испрашивая дозволения на проведение ритуала жертвоприношения.

Причина, по которой Форс дотянула до сегодняшнего дня, крылась в банальной бюрократии: на руках у девушки имелось лишь триста семьдесят золотых фунтов, и ей пришлось тащиться в банк, чтобы обналичить недостающую часть сбережений.

Блестяще провернув таинство, писательница воочию узрела, как кипа ассигнаций на четыреста пятьдесят фунтов бесследно растворилась в недрах «Призрачных врат». А мгновением позже в ее памяти кристально ясно отпечаталась долгожданная формула:

«Восьмая Последовательность, „Мастер фокусов“».

«Стержневые ингредиенты: желудок пожирателя духов, двадцать миллилитров крови глубоководного марлина».

«Вспомогательные материалы: пять миллилитров эфирного масла граба, десять граммов порошка из травы-клубка, один распустившийся цветок красного каштана и восемьдесят миллилитров чистой воды».

«Наконец-то! Я гонялась за ним столько лет, и вот он мой!» Душу Форс затопила волна бьющего через край ликования. Не в силах усидеть на месте, девушка принялась нервно мерить шагами комнату, преисполненная гордости и жгучего предвкушения.

Впрочем, эйфория эйфорией, а паранойю никто не отменял. Подхватив бумагу и перо, она торопливо, слово в слово перенесла рецепт на бумагу, до смерти боясь запамятовать хоть деталь и вновь тревожить по пустякам многоуважаемого господина Шута.

«Если не повезет нарваться на простака, не смыслящего в ценах, каждый стержневой материал обойдется мне как минимум фунтов в триста. А в кошельке у меня осталось жалких четыреста тридцать монет… Придется снова вкалывать до седьмого пота… Точно, засяду за новый роман!» В этот миг Форс почувствовала, как по венам растекается небывалая, бурлящая энергия, напрочь выжигая из нее все симптомы хронической, запущенной прокрастинации.

…………

Среда, семь часов пятьдесят пять минут вечера. Клейн, прихватив с собой абсолютно все свои сбережения, с весьма смешанными, тягостными чувствами переступил порог того самого особняка, где проводил свои тайные сходки старец Око Мудрости.

Юноша наглухо закутался в просторную черную мантию, спрятав лицо в густой тени капюшона, поверх которого для надежности нацепил еще и железную полумаску.

«Тысяча шестьсот семьдесят четыре фунта банкнотами да пять золотых монет в придачу. Это мой абсолютный, исторический финансовый рекорд. Одному богу известно, сколько жалких грошей останется в карманах после сегодняшнего расточительства…» — терзаемый мыслями, Клейн вошел в гостиную и в тусклом, дрожащем свете единственной свечи бегло оглядел присутствующих.

«Ба, а пухлощекого Аптекаря-то нет. Неужто дела задержали?» — слегка нахмурившись, сыщик опустился на свое привычное, облюбованное еще в прошлый раз место.

Минуло несколько минут, и старец Око Мудрости негромко хлопнул в ладоши:

— Начинаем.

Не успело эхо его слов раствориться во мраке, как кто-то уже торопливо взял слово. Это была та самая закутанная с ног до головы дама, за чьей спиной незримо маячила тень «Ремесленника».

Намеренно понизив голос, она спросила:

— Тот джентльмен, что в прошлый раз продавал рецепт «Взяточника», сегодня здесь?

— Я здесь, — предельно лаконично отозвался Клейн.

Женщина заметно, с шумом выдохнула. Поправив железную маску на лице, она произнесла:

— На этот раз я принесла то самое Потустороннее оружие, о котором вы просили. Разумеется, если оно придется вам не по вкусу, вы вправе забрать оплату наличными.

— И что же это за оружие? — поинтересовался Клейн, титаническим усилием воли подавляя вспыхнувшее в груди волнение.

Дама на мгновение замялась, подбирая слова, а затем пустилась в объяснения:

— Это кнут, искусно сплетенный из перьев священной солнечной птицы.

— В обычной жизни он прекрасно маскируется под заурядный поясной ремень.

— Стоит лишь пустить его в дело, как плеть мгновенно вспыхнет первозданным, священным пламенем света. Любая нечисть из разряда нежити, отведавшая его удара, получит чудовищный, критический урон. А уж твари послабее и вовсе сгорят дотла, рассыпавшись в прах.

— Вдобавок, вы можете опускать его в жидкость, чтобы настаивать «Солнечную святую воду». Вот только каждый такой фокус безжалостно сжирает духовность артефакта, сокращая срок его службы ровно на один месяц.

— На данный момент его магической искры хватит еще на тринадцать месяцев.

— Если вас это устроит, я готова обменять его на формулу «Взяточника» без каких-либо доплат с вашей стороны.

«Священная солнечная птица? Это же не божественная птица солнца… Будь это перья последней, я бы забрал их не раздумывая! Разумеется, сгодились бы только хвостовые — те самые, что идут на эликсир „Неомраченного“ четвертой Последовательности…» Клейн был вполне доволен боевыми характеристиками кнута, вот только загвоздка крылась в другом. Мощь этого артефакта слишком уж дублировала его арсенал из очищающих и изгоняющих пуль. Да и срок годности в жалкие тринадцать месяцев удручал: состряпай он пару порций святой воды, и время службы растает на глазах, а потом придется вновь носиться по сходкам в поисках замены.

Придя к такому выводу, он повернул голову к восседающему во главе стола хозяину:

— Господин Око Мудрости, не соизволите ли вы поподробнее описать ту самую солнечную брошь, о которой обмолвились в прошлый раз?

— Прошу вас, перенесите ответ на бумагу и заодно укажите ту цену, которая придется вам по душе.

Сыщик резонно рассудил: выложи старец все козыри артефакта вслух, и у кого-нибудь из присутствующих наверняка загорятся глаза. Начнутся торги, цена взлетит до небес. Именно поэтому он молниеносно принял решение перевести сделку в приватный, письменный формат.

— Договорились, — с легким смешком отозвался Око Мудрости, подозвав прислужника и велев принести писчие принадлежности.

Пока старец скрипел пером, гостиная не простаивала без дела: сделки шли своим чередом. Кто-то даже успел положить глаз на тот самый кнут, осторожно поинтересовавшись ценой, но получил от дамы жесткий ответ: «Обождите, пока я не закончу предыдущий торг».

Спустя некоторое время Око Мудрости закончил писать и через слугу передал записку Клейну.

Развернув клочок бумаги, сыщик обнаружил, что весь текст выведен безупречным печатным шрифтом — ни единой зацепки, способной выдать почерк или повадки автора.

«А вы, я погляжу, осторожны до паранойи…» — мысленно усмехнувшись, юноша впился глазами в строки:

«„Солнечная брошь“, которую также можно называть „Разгаром лета“, сопоставима по мощи с более слабыми образцами запечатанных артефактов второго класса».

«В радиусе десяти метров от нее пространство наполняется кристально чистой, согревающей силой. Обычному человеку этого не ощутить, однако любая нечисть из разряда нежити начнет получать непрерывный урон. Твари будут стремительно „испаряться“, словно лужи под палящим огненным шаром. Это касается даже мстительных духов и призрачных теней, просто они смогут продержаться чуточку дольше».

«В подобных условиях боевая мощь даже самой сильной нежити заметно пойдет на спад».

«Носителя броши практически невозможно заразить скверной или подчинить воле злого духа. Вдобавок артефакт дарует возможность пускать в ход такие заклинания, как „Призыв святого света“, „Создание святой воды“, „Пламя света“, „Очищающий удар“, „Иммунитет к страху“, „Священный обет“ и „Солнечный венец“».

«Изъян же кроется в том, что, пока вы её носите, спасительная прохлада покинет вас навсегда, обрекая на вечное прозябание в чудовищном зное. И не вздумайте недооценивать это состояние, юноша: изматывающая жара и нервная лихорадка капля за каплей столкнут вас в бездну потери контроля».

«Я готов с ней расстаться лишь в том случае, если предложенная цена достигнет двух тысяч фунтов».

«И даже не пытайтесь торговаться. Полагаю, вы прекрасно осознаете, что в средствах я не стеснен и являюсь, прежде всего, страстным коллекционером».

«А вещица-то куда мощнее, чем я себе воображал. В прошлый раз старец Око Мудрости обрисовал всё слишком уж размыто…» — сердце Клейна бешено заколотилось. Поразмыслив пару секунд, он повернул голову к даме, за чьей спиной стоял «Ремесленник»:

— Девятьсот фунтов наличными.

Обычная рыночная цена за формулу зелья седьмой Последовательности колебалась в районе восьми сотен.

— По рукам! — выпалила женщина без малейших колебаний.

«…Надо было просить тысячу…» — Клейн едва заметно скривил губы в вымученной улыбке.

Однако слово свое он привык держать, поэтому отступать не стал. Обменяв заранее подготовленный рецепт на девятьсот фунтов, сыщик мгновенно увеличил свой капитал до двух тысяч пятисот семидесяти четырех фунтов. Такой суммы с лихвой хватило бы одинокому джентльмену на безбедное существование до конца своих дней.

После того как старец Око Мудрости подтвердил подлинность сделки, дама с глубочайшим удовлетворением пробежалась глазами по тексту формулы:

«Седьмая Последовательность, „Взяточник“».

«Стержневые ингредиенты: один цветок „Плач младенца“, кристалл гашиша с жуткой мордой».

«Вспомогательные материалы: пять капель сока золотого дурмана, пять капель сока черного дурмана, четыре капли эфирного масла дурман-травы и восемьдесят миллилитров красного вина».

Успешно закрыв эту сделку, Клейн глубоко вдохнул. Устремив пронзительный взгляд на старца Око Мудрости, он предельно серьезно заявил:

— Две тысячи фунтов. Я забираю «Солнечную брошь».

Око Мудрости издал тихий смешок:

— Откровенно говоря, расставаться с ней я не особо горел желанием. Но раз уж в моих руках оказался артефакт «2–081», острая нужда в «Солнечной броши» отпала. Да и к тому же цену я уже озвучил, а брать свои слова назад — не в моих правилах.

— Обожди три минуты, я схожу за ней.

— Договорились, — отозвался Клейн, разрываясь между жгучим предвкушением и душевной болью за расставание со столь огромной суммой.

В этот миг взгляды всех собравшихся в гостиной Потусторонних скрестились на юноше. Сделки на две тысячи фунтов на подобных низовых сходках были поистине невиданной редкостью, случаясь дай бог раз в пару лет.

И в этих чужих глазах Клейн безошибочно уловил отчетливые, нескрываемые нотки алчности и хищного вожделения.

Выдержав недолгую паузу, участники клуба продолжили торги. Вскоре вернулся Око Мудрости. На его раскрытой ладони мирно покоилась тускло поблескивающая темным золотом брошь, искусно выточенная в форме солнечной птицы.

Было отчетливо видно, что лицо старца покрылось легкой испариной.





Глава 345


Солнечная брошь




— Вы можете сначала проверить, а уже затем платить, — старец Око Мудрости, наглухо закутанный в мантию с капюшоном, подошел прямиком к Клейну и протянул ему тускло поблескивающую темным золотом брошь.

«А вы, я погляжу, щедрой души человек…» — Клейн едва успел принять артефакт. Не успев даже толком его разглядеть, он внезапно ощутил, как пространство вокруг стремительно раскаляется. Даже воздух, казалось, прошел сквозь горнило пожара: стоило сделать лишь один вдох, как обжигающий зной мгновенно опалил легкие.

В это мгновение ему почудилось, будто он напрочь покинул промозглый, сырой Баклунд и очутился посреди бескрайней пустоши в самом сердце Северного континента. Над головой нещадно палило солнце, источая бесконечный свет и жар, а вокруг, куда ни кинь взгляд, раскинулись лишь иссушенные, раскаленные пески.

«Фух, аж мороженого захотелось…» — на лбу юноши медленно проступила испарина. Увы, из-за плотно прилегающей железной маски капли пота так и не смогли скатиться вниз, оставив на коже лишь липкое, неприятное ощущение.

Сквозь прямой физический контакт он безошибочно уловил исходящую от броши волну кристально чистой, согревающей силы, в то время как остальные Потусторонние вокруг даже бровью не повели, так ничего и не заметив.

Прикрепив вещицу на положенное место, Клейн высвободил толику духовности и плавно погрузил ее в темно-золотистую поверхность металла.

Вспышка! Перед его внутренним взором закружился хоровод из мириад чистейших золотых искр, и разум мгновенно впитал в себя целый поток новых знаний.

Среди них крылись и подробные инструкции о том, как именно с помощью этого артефакта пускать в ход крохи заклинаний из домена Солнца.

Вся суть сводилась к ювелирному контролю над вливанием духовности и правильным словам активации!

К примеру, стоило непрерывно питать брошь силой в течение двух секунд, как та призывала нисходящий с небес столп святого света. Этот луч выжигал любую нечисть из разряда нежити и наносил весьма ощутимый урон целям иной природы.

Если же продлить вливание до пяти секунд и при этом произнести слово «Солнце» на древнем гермесе, артефакт даровал возможность сотворить небольшую порцию «Солнечной святой воды». Эта влага превосходно отгоняла злых духов, рассеивала могильную стужу и очищала мстительных призраков.

Варьируя мощность и длительность духовных импульсов, можно было с легкостью активировать и все остальные заложенные в вещицу чары.

«Пламя света» порождало прямо из пустоты густое, золотистое святое крошево огня. «Очищающий удар» представлял собой смертоносную атаку против злобных духов и фантомов, причем этот эффект вполне допускалось переносить на пули. «Иммунитет к страху» напрочь выжигал из сердца владельца любые проявления первобытного ужаса. А «Священный обет», требовавший беззвучного прочтения соответствующего слова на древнем гермесе, на краткий миг наделял носителя колоссальным приростом к физической мощи, ловкости, либо же даровал его атакам свойства огня или святого света.

«Солнечный венец» накрывал всех союзников в радиусе двадцати метров, щедро вливая в их сердца отвагу и вытравливая из тел любую скверну.

«А звучит весьма недурно. Разве что флера мистической жуткости маловато, но в остальном — никаких явных изъянов. Да и с моими навыками „Фокусника“ эта дрянь гармонирует просто безупречно… Вот только печет нещадно…» — Клейн, изнывая от жары, мысленно рисовал себя щеголяющим в шортах и легкой футболке с коротким рукавом.

Задрав полы мантии, он выудил из внутренних карманов пухлые пачки ассигнаций. Приплюсовав к ним те самые девятьсот фунтов, что совсем недавно получил от дамы с «Ремесленником» за спиной, юноша скрупулезно отсчитал ровно две тысячи полновесных фунтов наличными и передал их прислужнику Ока Мудрости.

Пересчитав купюры целых три раза и окончательно убедившись, что всё верно, Клейн бросил прощальный взгляд на свой стремительно исхудавший бумажник. В душе бурлила дикая смесь из жгучей радости и щемящей тоски.

От тех денег, что он копил с таким каторжным трудом, осталось лишь жалкие пятьсот семьдесят четыре фунта банкнотами да пять золотых монет.

Однако взамен он разжился своим вторым по счету мистическим артефактом! Вещицей, чьи побочные эффекты казались сущим пустяком на фоне проклятия «Универсального ключа», а таланты превосходили его на голову — «Солнечной брошью»!

«Вот только жарит она просто невыносимо…» — Клейн прикоснулся к железной полумаске, едва сдерживаясь, чтобы не сорвать ее с лица и не начать обмахиваться словно веером.

Поскольку его капитал резко откатился к былым, весьма скромным показателям, о покупке других диковинок пришлось забыть. Парень просто тихонько сидел на своем месте, безмолвно наблюдая за чужими торгами вплоть до самого финала.

Впрочем, та самая баснословная сделка на две тысячи фунтов явно подстегнула публику, отчего сегодняшняя сходка выдалась на редкость оживленной. К примеру, тот самый кнут, сплетенный из перьев священной солнечной птицы, благополучно ушел с молотка за восемьсот пятьдесят монет. А сам старец Око Мудрости, не скупясь, одну за другой выкупил какую-то ветхую книгу и ценный Потусторонний материал.

Дождавшись завершения торгов, Око Мудрости обвел собравшихся взглядом и, остановившись на Клейне, с легким смешком произнес:

— Вы покидаете нас первым.

«Небось опасается, что меня обдерут как липку в первой же подворотне…» — Клейн от всего сердца поблагодарил старика и, следуя за прислужником, покинул гостиную. Оказавшись снаружи, он с нескрываемым нетерпением скинул удушливую мантию и сорвал с лица железную маску.

Еще там, в зале, он успел опытным путем выяснить: если плотно окутать и запечатать артефакт собственной духовностью, это наглухо перекрывает его непрерывную очищающую ауру, не давая другим Потусторонним почуять неладное. Увы, на сам побочный эффект в виде чудовищного зноя этот фокус никак не влиял — спастись от жары можно было, лишь сняв брошь и отложив ее подальше.

«Ради сохранения собственного рассудка в здравии, впредь буду цеплять эту штуковину лишь в случае крайней нужды. В обыденной жизни мне с лихвой хватит очищающих и изгоняющих пуль…» — покинув место тайного собрания, Клейн заложил изрядный крюк по переулкам и наконец-то вышел к дверям бара «Храбрец».

Сделав дежурный круг почета по шумному залу и почти сразу же вынырнув обратно на улицу, он поймал наемный экипаж.

Обошлось без сюрпризов: не прошло и пары минут, как прямо на противоположном сиденье из пустоты соткался женский силуэт, облаченный в черное готическое дворцовое платье.

Внешний вид Шарон ни на йоту не изменился. Ее голос прозвучал эфемерно и призрачно, когда она спросила:

— Вы закончили с приготовлениями?

— Да. Можете смело выбирать время и место для засады. Как определитесь — дайте знать, — с ледяным спокойствием кивнул Клейн.

Шарон вперила в него немигающий взгляд и произнесла:

— Добро.

Заметив, что наемница уже готова раствориться в воздухе, сыщик поспешно добавил:

— И пусть Каспас раздобудет ящик динамита. Разложите заряды вразброс, по всему периметру грядущего поля боя.

Шарон выдержала двухсекундную паузу, после чего обронила:

— Стив тоже является экспертом-подрывником.

— О нет, я вовсе не планирую никого пускать на воздух, — с легкой улыбкой парировал Клейн. — Мне просто захотелось устроить небольшой фейерверк.

Девушка безмолвно сверлила его глазами еще пару мгновений и, так ничего и не ответив, лишь коротко кивнула.

Проводив взглядом ее стремительно истаивающий силуэт, Клейн тяжело откинулся на спинку сиденья и распахнул окно. В салон тут же ворвался пронизывающий до самых костей ледяной ветер, однако юноше по-прежнему было невыносимо жарко.

«Еще в бытность свою на Земле я терпеть не мог лето… Эх, сейчас бы мороженого, ледяной газировки да сочного арбуза…» — тихо бормоча себе под нос, он сунул руку в карман и намертво стиснул в пальцах «Солнечную брошь».

Как-никак, этот мистический артефакт стоил целых две тысячи полновесных фунтов!

Вернувшись на улицу Минск, Клейн неспешным шагом побрел к дому номер пятнадцать, минуя голые, лишенные листвы деревья по обочинам.

Поравнявшись с особняком адвоката Юргена, он на одних инстинктах бросил взгляд на чужие окна и приметил там тусклый, отливающий синевой свет газовой лампы.

«Дома, значит…» — с теплой улыбкой вздохнул Клейн, пока по его лбу градом катился едкий пот.

…………

На следующее утро, в четверг, ни свет ни заря.

Едва Клейн, прихватив с собой свежую прессу, вышел из уборной, как тишину дома разорвала заливистая трель дверного звонка.

«Кого это еще принесло? Ах да, Талим же предупреждал, что сегодня ко мне нагрянет репортер Майк Джозеф…» — под несмолкающий звон парень подошел к двери и потянул за ручку.

В его памяти тут же всплыл детальный портрет грядущего гостя:

Мужчина лет тридцати, облаченный в черное суконное пальто и такой же полуцилиндр. Редкие брови, пронзительные, притягивающие взгляд лазурные глаза и щегольски подкрученные усики, причудливо контрастирующие с огрубевшей, обветренной кожей. Это был не кто иной, как Майк Джозеф — газетчик из «Ежедневного обозревателя».

— Доброе утро, Майк. Талим уже ввел меня в курс дела, — распахнув створку, приветливо бросил Клейн.

Что же до той самой проклятой «Солнечной броши», то он, разумеется, благоразумно зашвырнул ее пылиться в чертоги над серой мглой.

Майк Джозеф нервно одернул галстук-бабочку и произнес:

— Прошу простить за столь ранний визит. У меня сегодня еще уйма дел.

— Прекрасно вас понимаю, — учтиво отозвался сыщик. — Вы уже позавтракали? Не желаете отведать моих фирменных тостов?

Лицо репортера мгновенно озарилось широкой улыбкой:

— Право слово, мне до жути неловко вас обременять.

— Но если бы к ним прилагалась еще и чашечка горячего кофе… или, на худой конец, молока — я видел, вам как раз доставили свежее — это было бы просто великолепно.

— … Как скажете, — Клейн ответил ему такой же дежурной улыбкой.

Сноровисто закинув хлеб в тостер, налив молока и выудив жестяную банку со сливочным маслом, он опустился за стол и в абсолютном молчании принялся набивать желудок, пока не почувствовал легкую сытость.

Сидящий напротив Майк тем временем без малейшего стеснения уплетал завтрак за обе щеки, совершенно не обращая внимания на повисшую в комнате тишину.

Фух… С шумом выдохнув, Клейн отставил чашку в сторону и спросил:

— Майк, вы хотите нанять меня в качестве телохранителя?

Майк неспешно отложил нож с вилкой и, сделав глоток молока, ответил:

— Именно так. Примерно на пару дней: пятницу и субботу. Вполне вероятно, что сюда добавится еще и утро воскресенья.

— Кто-то жаждет причинить вам вред? — тщательно подбирая слова, поинтересовался Клейн.

Репортер издал легкий смешок:

— Отнюдь, это сугубо превентивная мера предосторожности.

— Главный редактор отправляет меня в Восточный район, портовую зону и Фабричные кварталы ради серии расследовательских очерков. Ходят слухи, что весь этот проект щедро финансируется некой Церковью или же кем-то из аристократов.

— Сами понимаете, Восточный район так и кишит бандами. Там на каждом шагу шныряют отпетые головорезы и те, кто за корку хлеба мать родную продаст. Для подобных вылазок мне позарез нужен человек, виртуозно владеющий кулаками и метко стреляющий.

— К тому же, львиная доля частных сыщиков успела обзавестись там весьма полезными связями, не так ли?

«А вот у меня их нет… Все мои расследования держатся исключительно на мистике… то есть, пардон, на дедукции!» — поразмыслив пару секунд, сыщик произнес:

— Боюсь, в ближайшие дни я могу быть занят.

Как-никак, ему предстояло дождаться отмашки к действию от мисс Шарон.

Майк торопливо прочистил горло и добавил:

— Я уже выбил бюджет под это дело. Десять фунтов. За охрану мне выделили ровно десять полновесных фунтов, и вы получите их сполна, даже если за эти дни не стрясется ровным счетом ничего.

Клейн сдержанно улыбнулся:

— Майк, я говорю абсолютно серьезно.

— Загляните ко мне завтра в это же время… скажем, сразу после завтрака. Если выдастся свободное окно — я возьмусь за этот заказ. Если же окажусь по уши в делах, то сведу вас с другим надежным детективом. С тем, кто тоже не промах в драке и отлично держит ствол.

«Например, Стюарт или Каслана…» — в его голове уже мелькнули два подходящих имени.

Дожевав остатки своего тоста, репортер кивнул:

— Без проблем.

Покончив с утренней трапезой, Клейн проводил газетчика за порог. Оставшись в одиночестве, он застыл у эркерного окна, меланхолично наблюдая за моросящим на улице ледяным дождем, снующими туда-сюда экипажами и редкими пешеходами. Взгляд скользил по свинцово-серому небу и пестрой россыпи раскрытых зонтов.

«Ну наконец-то наклюнулась хоть одна нормальная работенка… Никаких Потусторонних, никаких сбежавших кошек или слежек за неверными супругами… Какая досада, что это не расследование какого-нибудь запутанного убийства, а то бы я в полной мере вкусил всю прелесть жизни прославленного сыщика… Истина всегда лишь одна!» — мысли Клейна лениво растекались в самых разных направлениях, а сам он пребывал в состоянии непередаваемой, умиротворяющей безмятежности.

Не виси над ним дамокловым мечом обязательства перед Шарон и Маричем, он бы с превеликим удовольствием посвятил эти дни отдыху. Прошелся бы по музеям, раскошелился на билет в Большой театр, послушал бы оперу с концертами и всласть побаловал бы себя кулинарными изысками со всех уголков света, коими так щедро славился мегаполис Баклунд.

«М-да, прямо-таки вольный турист и одинокий гурман…» — самоиронично усмехнувшись, парень развернулся и неспешно зашагал к дивану, намереваясь полистать отложенную с утра прессу.

Внезапно его взгляд зацепился за крошечную деталь: неведомо когда на кофейном столике материализовалась записка. Изящный, но несколько скованный почерк гласил:

«Сегодня в десять вечера. Встречаемся у черного входа в бар „Храбрец“».

Клейн на долю секунды опешил. Повернув голову к затянутому пеленой дождя окну, он беззвучно, с тяжелым сердцем вздохнул:

— Неужто наконец-то началось…





Глава 346


Фокусник перед выходом на сцену




Десять часов вечера. Узкий переулок у черного входа в бар «Храбрец».

Облаченный в черный двубортный сюртук и такого же цвета полуцилиндр, Клейн лишь сделал небольшой круг по двору и, в точности как и в прошлый раз, неспешно зашагал к ближайшей улице.

Едва он миновал выход из переулка, как прямо перед ним затормозила карета. За стеклом экипажа мелькнули карие глаза Марича, в которых всё так же плескалась едва сдерживаемая, густая злоба.

Юноша поправил шляпу, перехватил поудобнее тяжелую трость и с абсолютно невозмутимым, ледяным спокойствием поднялся в салон, всем своим видом показывая, будто сам только что подозвал этот экипаж.

Устроившись на сиденье, он изящно поправил галстук-бабочку, словно истинный джентльмен, направляющийся на светский раут.

— Подобный наряд совершенно не годится для драки, — Марич, облаченный в белоснежную сорочку, черный жилет и узкие брюки, смерил гостя долгим, оценивающим взглядом и с раздражением потер внезапно нахмуренную переносицу.

Было кристально ясно: кукловод всё еще питает изрядные сомнения насчет боевой мощи Клейна, и согласился на его присутствие исключительно из доверия к Шарон.

Клейн ответил ему легкой, расслабленной улыбкой:

— Природа наших Потусторонних талантов разнится, как и сам стиль боя. Эта одежда не только не стесняет моих движений, но и подходит мне просто безупречно. К примеру, здесь уйма карманов. Я могу рассовать свой арсенал по разным местам, чтобы в пылу схватки ненароком ничего не перепутать и не поплатиться жизнью за какую-нибудь нелепую, смехотворную оплошность.

Произнося это, сыщик выудил из одного из потайных карманов три оставшихся флакона — то самое специфическое успокоительное, сваренное «Аптекарем»!

Не успело эхо его слов раствориться в воздухе, как на соседнем сиденье, у противоположного окна, стремительно соткался из пустоты призрачный силуэт.

Обладательница этого силуэта была облачена в черное готическое дворцовое платье и крошечную шляпку.

Это была не кто иная, как мастер пятой Последовательности из цепочки Мутантов — «Мстительный дух» Шарон.

— Вы слишком много оправдываетесь, — ее бездонно-лазурные глаза впились в Клейна, а голос прозвучал эфемерно и глухо. — Выглядит неестественно.

«…Да я просто пытаюсь плавно войти в роль и настроиться на выступление…» — мысленно проворчал юноша, но вслух выдавил лишь сухой смешок:

— Должно быть, нервы всё-таки шалят.

Не дав Шарон и рта раскрыть, он протянул стеклянные пробирки Маричу:

— Улучите момент и выпейте.

— Я ни на йоту не сомневаюсь: в этом деле ваш опыт куда богаче моего. Вы уж точно не примете дозу ни слишком рано, ни с фатальным опозданием. И уж тем более не промахнетесь с количеством.

Кукловод устремил взор на запечатанные прозрачные ампулы. Легонько взболтав переливающуюся внутри влагу, он ответил:

— Двух с половиной хватит за глаза. Заглотну больше — и снадобье подействует чересчур хорошо: я впаду в полнейший штиль и напрочь лишусь желания хоть что-то делать.

— Вот и славно, — одобрительно кивнул Клейн и, повернув голову к Шарон, поинтересовался: — Вы уже наметили точку для засады?

Девушка едва заметно склонила голову:

— Мы как раз направляемся туда.

Выдавать точные координаты грядущего поля боя нанимателю она благоразумно не стала.

«А вы, я погляжу, осторожны до паранойи…» — мысленно хмыкнул сыщик, после чего решил зайти с другой стороны:

— Мощь очищения способна причинить вам вред?

— «Живому мертвецу» — да. Мне тоже, но лишь в том случае, если я перейду в бесплотную форму духа, — лаконично, в своей излюбленной манере отрезала Шарон.

«Иными словами, пока „Мстительный дух“ пятой Последовательности удерживается в физической оболочке, магия очищения против него практически бессильна…» — глубокомысленно констатировал про себя Клейн и тут же уточнил:

— А как насчет изгнания нечисти?

— И охоты на демонов?

Учитывая, что им предстояло скрестить клинки с мастерами из той же самой цепочки Последовательностей, Шарон не стала темнить:

— Магия охоты на демонов бьет по плоти. Изгоняющие чары способны разить и физическую оболочку, и духовное тело. Однако ни то, ни другое не наносит нам фатального, смертельного урона.

Губы Клейна изогнулись в легкой полуулыбке. С шумом выдохнув, он произнес:

— Я вас понял.

Поразмыслив пару секунд и тщательно подбирая слова, юноша задал следующий вопрос:

— Вы чувствуете прямо сейчас какие-либо проявления очищающей или изгоняющей мощи?

— Нет, — хрипло, надтреснуто отозвался сидящий поодаль Марич.

«Просто превосходно. Эта „духовная клетка“, виртуозно сплетенная из стены духовности, и впрямь наглухо экранирует ауру „Солнечной броши“… Вот только печет нещадно…» — мысленно простонал Клейн, изнывая от жары. Сменив тему, он решил прояснить еще одну деталь:

— У «Мстительного духа» Стива, «Живого мертвеца» Джейсона и «Оборотня» Тайра… помимо той проклятой «Багровой лунной короны», имеются в арсенале еще какие-нибудь мистические артефакты или Потустороннее оружие?

— Нам это неведомо, — Марич вновь с силой потер переносицу, всем своим видом выдавая нарастающее раздражение.

Грядущая смертельная схватка брала свое: кукловоду, и без того денно и нощно подавляющему в себе первобытную злобу и низменные страсти, всё труднее давалось удерживать эмоции в узде.

Шарон, выслушав их в абсолютном безмолвии, ответила своим привычным, лишенным малейших колебаний голосом:

— Под пагубным влиянием «Багровой лунной короны» Джейсон и Тайр погрузятся в состояние откровенного, первобытного безумия.

— Даже окажись в их руках какие-либо магические артефакты, рассудка для их применения у них банально не останется.

— Разве что вещицы с пассивными эффектами, — глухо вставил Марич. — Что же до «Оборотня» — его когти и клыки сами по себе являются смертоносным Потусторонним оружием. Это касается и меня, и Тайра, и Джейсона. Наша плоть способна играючи рвать сталь, источая при этом яд.

Взгляд Клейна едва заметно дрогнул, и он понимающе закивал:

— Порядок. Вопросов больше не имею.

Экипаж стремительно несся сквозь ночной мрак по опустевшим улицам. Колеса то и дело с хлюпаньем проезжали по грязным лужам, разбрызгивая мутную жижу.

Спустя добрый десяток минут Марич скомандовал сидящему на облучке живому мертвецу придержать лошадей.

Бросив взгляд сквозь стеклянное окошко, Клейн увидел нагромождение мрачных, полуразрушенных строений, утопающих во тьме. А откуда-то неподалеку доносился мерный, тяжелый плеск бегущей воды.

— Это заброшенные вот уже год доки Западного Балама. Их готовят к сносу и перестройке. Мы устроим засаду прямо в зоне старых складов, — хрипло пояснил Марич.

«Заброшенные доки Западного Балама… Случись какая-то непредвиденная катастрофа, река Тассок станет идеальным путем к отступлению… Если верить моим прошлым разведкам, стоит лишь выбраться отсюда и отмахать пару километров на северо-запад, как упрешься прямиком в церковь Рычага, вотчину Бога Пара и Машин…» — Клейн молниеносно воскресил в памяти карту здешних окрестностей.

Спустившись на мостовую, юноша с напускной, вальяжной беспечностью одернул сюртук. Перехватив трость, он последовал за Шарон и Маричем, углубляясь в мрачные недра приговоренной к сносу верфи.

Поплутав в темноте минут пять-шесть, троица вышла на просторный пустырь, зажатый в кольцо старыми складскими ангарами.

Земля здесь была густо-бурой, почти черной. Повсюду стелился пожухлый, гниющий бурьян, а в самом глухом, утопающем во мраке углу сиротливо покоился деревянный ящик.

— Там твоя взрывчатка, — коротко указал пальцем Марич.

Клейн едва заметно кивнул:

— А вы не боялись, что какие-нибудь бродяги утащат этот тайник?

— Под этой землей мирно спят мои живые мертвецы. Сунься сюда хоть одна живая душа, и они мигом отвадят незваных гостей, до смерти перепугав их, — кукловод ткнул еще в несколько точек на пустыре. — Когда будешь закладывать динамит, старайся обходить эти места стороной.

— Договорились, — с легким смешком кивнул юноша, после чего уточнил: — А если я пущу в ход свои чары очищения и изгнания прямо сейчас, это не заденет ваших «помощников»?

— Исключено. Находясь в спячке, они ничем не отличаются от банальных, безжизненных трупов. К тому же толстый слой земли послужит отличным щитом, — с железобетонной уверенностью отозвался Марич.

Окинув пустырь цепким взглядом, Шарон внезапно разразилась непривычно длинной для нее тирадой:

— Вы остаетесь здесь и занимаетесь приготовлениями, а мы отправляемся за врагами. Наша задача — выманить их сюда.

— На всё про всё уйдет не больше получаса, так что следите за временем.

— Как закончите с приготовлениями, спрячьтесь в любом из складов. Не рвитесь в бой раньше времени, запаситесь терпением.

— Насколько бы отчаянным ни казалось наше положение, воспринимайте это как часть плана.

— Дождитесь момента, когда я ослабну, и на сцене появится «Багровая лунная корона». Вот тогда-то и пускайте в ход тот самый «глаз», чтобы выследить Стива и нанести ему внезапный, сокрушительный удар. А я, в свою очередь, поддержу вашу атаку своим мистическим артефактом.

Внимательно выслушав наемницу, Клейн тихо усмехнулся и ответил:

— Донельзя простой план.

— Чем проще план, тем он надежнее, — невозмутимо парировала Шарон.

Марич вновь потер переносицу, мотнул головой и добавил:

— Стив далеко не идиот. А любая хитроумная, многоходовая задумка неизбежно трещит по швам и рассыпается в прах от малейшей неучтенной детали.

На этом короткий инструктаж завершился. Силуэт Шарон в мгновение ока растворился в воздухе, а Марич стремительно сорвался с места, покидая территорию верфи.

Проводив их взглядом, Клейн выудил из кармана небольшой квадратный железный портсигар. Поверхность коробочки плотно облегала призрачная «пленка», сотканная из чистой духовности — та самая «духовная клетка», хитроумно перекроенная из классической стены духовности.

Подобная оболочка могла до определенной степени блокировать воздействие некоторых мистических артефактов на внешний мир, однако совершенно не спасала самого владельца от пагубных побочных эффектов.

Разумеется, против по-настоящему могущественных или донельзя жутких запечатанных артефактов эта «духовная клетка» была бы бессильна — такие диковинки требовали особых, уникальных условий консервации.

Четыре полуразрушенных склада, густые заросли сорной травы, и размытая недавними дождями, хлюпающая под ногами слякоть… Окинув взором поле боя, Клейн выхватил из кармана узкую бумажную полоску и резко взмахнул кистью.

Щелк!

Податливая бумага мгновенно натянулась, став жесткой и твердой, словно выкованный из стали клинок.

Вооружившись этим импровизированным совком, юноша проворно вырыл в самом центре пустыря неглубокую ямку. Опустив на дно тот самый квадратный железный футляр, он присыпал его тонким слоем земли, оставив артефакт почти на поверхности.

Следом он принялся методично доставать из деревянного ящика динамитные шашки. Заряды один за другим скрывались в земле, раскиданные по самым разным углам пустыря и внутри заброшенных складов.

Последнюю, самую увесистую закладку он спрятал неподалеку от центра поляны.

Покончив с саперными работами, сыщик выхватил револьвер. Щелкнув барабаном, он в очередной раз перепроверил и откорректировал баланс боеприпасов: три «очищающие» пули и две «изгоняющие».

Вернув оружие в подмышечную кобуру и одернув полы сюртука, Клейн направился к узкому зазору между двумя ангарами. Оказавшись на месте, он небрежно бросил на землю бумажного человечка — точнехонько поверх одной из заложенных мин.

Еще раз цепким, сканирующим взором окинув окрестности, он извлек из-за пазухи второй железный портсигар. Одним мысленным усилием развеяв сковывающую его «духовную клетку», юноша бережно достал тускло поблескивающую темным золотом брошь в форме солнечной птицы и с величайшей торжественностью приколол ее на левую сторону груди.

Фух… С шумом выдохнув спертый воздух, Клейн покинул укрытие. Сделав небольшой круг по окрестностям, он словно невзначай обронил парочку совершенно неприметных вещиц, а заодно предал огню ту самую использованную в качестве лопаты бумажную полоску.

Вернувшись на пустырь, парень с кошачьей ловкостью вскарабкался на крышу одного из ангаров и надежно затаился в густой, непроглядной тени.

Скрупулезно, на ощупь пересчитав распиханные по карманам амулеты, флакончики с гидролатами и целебными порошками, Клейн мимоходом коснулся железного портсигара и звонко щелкнул пальцами.

Брошенный им ранее между двумя складами картонный человечек в то же мгновение распрямился. На глазах он стремительно налился объемом, обернувшись точной копией самого сыщика — истинным джентльменом в черном двубортном сюртуке, шелковом полуцилиндре и с тяжелой тростью в руке.

Позиция у этого двойника была выбрана поистине мастерски: зажатый в глухой щели, он оставался практически невидимым для любого, кто рискнул бы сунуться на пустырь снаружи.

А сам Клейн, переложив свою роль на эту бумажную марионетку, окончательно растворился во мраке, став незримым наблюдателем.

Впрочем, обзору это ничуть не мешало. С крыши ему открывался идеальный, ничем не перекрытый вид на единственную дорогу, ведущую к этому заброшенному клочку земли.

И пусть он подготовился к этой встрече на все сто, и пусть за его плечами уже числился солидный багаж смертельных схваток — в эту самую минуту Клейн не мог унять ни легкого мандража, ни липкого, леденящего душу страха.

Ведь даже самый безупречный, гениальный фокус в любой момент может обернуться разоблачением!

Тем более когда против тебя выступает монстр пятой Последовательности, вооруженный до зубов смертоносным мистическим артефактом! Да еще и в компании головорезов шестого и седьмого рангов!

«Сдается мне, именно так и чувствует себя каждый фокусник перед выходом на сцену…» — беззвучно втянув ночной воздух, юноша титаническим усилием воли подавил бурю эмоций и попытался игнорировать невыносимый, обжигающий плоть зной, источаемый брошью.

Сегодняшней ночью багровый диск луны наглухо скрылся за пеленой густых туч. Пустырь утопал во мраке, освещаемый лишь жалкими, тусклыми отблесками.

Вскоре томительное ожидание прервалось: взор Клейна выхватил три силуэта, с пугающей скоростью приближающиеся к их ловушке.

Они двигались гуськом — один впереди, второй по центру, третий замыкающим!





Глава 347


Живой мертвец и оборотень




Впереди всех мчался Марич. Встречный ветер яростно отбрасывал назад его растрепанные волосы, а лицо исказилось в жуткой, перекошенной гримасе.

Он несся быстрее летящего на всех парах паровоза и в мгновение ока, с тихим свистом рассекаемого воздуха, оказался у самого въезда на пустырь.

Но даже такая немыслимая скорость не позволила ему оторваться от преследователей.

Ближе всех к нему подобрался мужчина с таким же мертвенно-бледным лицом. На его коже едва проступали темные пятна, до боли напоминающие затянувшиеся язвы от гниения, а во взгляде плескалась ничем не прикрытая, дикая злоба. Он походил скорее на алчущего свежей плоти живого мертвеца, нежели на человека. Клейн безошибочно вычислил в нем Джейсона — Потустороннего шестой Последовательности.

Дистанция между Джейсоном и Маричем неумолимо держалась в пределах семи-восьми метров, то слегка растягиваясь, то вновь сокращаясь в этой бесконечной, изматывающей гонке.

А метрах в десяти позади них маячил еще один преследователь, безнадежно отстающий от лидеров. Это был худощавый, но жилистый мужчина с ежиком коротко остриженных волос, торчащих словно жесткие шипы.

В такт размашистым взмахам его рук на кончиках пальцев то и дело вспыхивали металлические блики, ловящие тусклый свет багровой луны. Роль когтей у него выполняли черные ногти, каждый из которых по длине не уступал кинжалу!

«„Оборотень“ Тайр…» — мысленно окрестил врага Клейн. Перед его мысленным взором тут же вспыхнули картины недавней резни: щедро залитые кровью стены, намотанные на выступы кишки и усеявшие пол растерзанные, окровавленные ошметки плоти и внутренних органов.

Топ-топ-топ!

Марич улепетывал так, словно от этого зависела его жизнь, выжимая из тела все соки. Джейсон же, до хруста стиснув челюсти, гнался за ним с неистовым, фанатичным упорством. Затянувшиеся язвы на его лице неведомо когда успели воспалиться и налиться полупрозрачным гноем, грозя вот-вот лопнуть мерзкой гнилостной жижей.

Там, где проносились эти двое, лужи и раскисшая от дождей грязь мгновенно покрывались плотной белесой коркой изморози, стремительно, дюйм за дюймом, сковываясь льдом.

Поднятый их безумной гонкой шквальный ветер подбрасывал в воздух пожухлую траву. Бурьян, плавно оседая обратно на землю, на глазах обращался в тлен, сгнивая и рассыпаясь в прах прямо в полете.

Внезапно из промерзлой, покрытой инеем земли вынырнула мертвенно-бледная рука. Призрачные пальцы с пугающей точностью метнулись к лодыжке Джейсона, силясь намертво в нее вцепиться.

Хрясь!

Джейсон молниеносно довернул корпус и сокрушительным ударом ноги начисто снес наглецу кисть. Оторванная ладонь отлетела прочь, обнажив на месте обрубка тошнотворное месиво из сгнившей плоти, кишащее копошащимися, жирными белыми опарышами.

В этот миг Марич наконец-то затормозил. Прижав пальцы правой руки к губам, он издал пронзительный, леденящий душу свист.

Бум! Бум! Бум!

Земля на пустыре разом вспенилась сразу в нескольких местах. Из-под комьев грязи один за другим начали подниматься бездыханные трупы с абсолютно пустыми, ничего не выражающими лицами.

В ту же долю секунды по округе закружил могильный, пронизывающий до костей ветер. Мириады полупрозрачных призраков, словно стервятники, почуявшие запах скорой кровавой бойни, плотным, неистовым роем набросились на Джейсона. Одни мертвой хваткой вцеплялись ему в руки, другие дергали за ноги, а третьи и вовсе наглухо облепляли голову.

Джейсон резко остановился и презрительно фыркнул.

Призрачный рой мгновенно отшвырнуло прочь, словно взрывной волной. Часть фантомов с истошными воплями развеялась без следа, другие же дезориентированно застыли на месте.

В следующее неуловимое мгновение Марич и Джейсон синхронно вскинули правые руки. Оттопырив большие пальцы и вытянув указательные, они взяли друг друга на мушку, словно целясь из невидимых пистолетов.

Воздух между ними разорвался абсолютно беззвучным взрывом. Пространство исказилось, изрыгнув густые клубы поднимающегося ввысь черного дыма.

От отдачи Марич пошатнулся и отступил на шаг. Несколько прядей его и без того растрепанных волос в мгновение ока пожухли, поседели и безжизненно осыпались на землю.

— Марич, ты всё такой же слабак. Так и не уяснил, в чем кроется истинная мощь первобытных страстей! — хрипло, с издевательской насмешкой бросил Джейсон.

Как раз в этот момент «Оборотень» Тайр наконец-то нагнал товарища, пристроившись рядом. А вот Стив, мастер пятой Последовательности, заправляющий всей этой облавой, так и не соизволил показаться на глаза.

— Не торопись пускать его в расход. Пусть покорчится, пока Шарон не сунется спасать его шкуру. Лорд Стив уже на подходе, — понизив голос до звериного рыка, сказал Тайр Джейсону.

Высунув длинный, ярко-алый язык, оборотень сладострастно облизнулся:

— И до чего же охота поглядеть, как эта куколка Шарон будет выглядеть без своего вычурного платья…

Не успели эти грязные слова растаять в воздухе, как Тайр обомлел. Джейсон медленно, как-то неестественно повернул к нему свое мертвенно-бледное лицо. В затуманенном, пугающем взоре напарника кристально ясно отразились два абсолютно одинаковых силуэта:

Глухое черное готическое платье, светло-золотистые локоны, безупречно утонченные черты лица и пугающая, фарфоровая бледность кожи!

Хрясь!

Обе руки Джейсона молниеносно взметнулись вперед, намертво, словно стальные тиски, сомкнувшись на горле «Оборотня». В ночной тишине отчетливо хрустнули сдавливаемые шейные позвонки.

«Мстительный дух» Шарон нанесла свой удар!

Тайр судорожно втянул воздух. Его шея мгновенно раздулась, уподобившись толстой водопроводной трубе, и густо обросла жесткой черной шерстью. Это позволило ему хоть на пару мгновений противостоять чудовищной силе, норовящей переломить ему хребет и разорвать трахею.

Глаза оборотня начали закатываться, обнажая белки. Из раззявленной пасти вывалился длинный алый язык, а по подбородку обильными струями потекла густая, вязкая слюна.

И всё же, балансируя на грани потери сознания, его правая рука твердым, выверенным движением нырнула в карман, безжалостно срывая заготовленные духовные печати!

Пустырь вкупе с обступившими его складскими ангарами в ту же долю секунды озарился ослепительной вспышкой. Всё пространство вокруг густо затопило зловещее багровое сияние луны.

Хватка Джейсона, до этого стальной удавкой сжимавшая горло Тайра, мгновенно ослабла. За спиной живого мертвеца из ниоткуда соткался призрачный женский силуэт в изящной крошечной шляпке.

Лицо Тайра исказила жуткая гримаса, в которой сплелись воедино торжество и первобытная жестокость. Его правая рука триумфально извлекла из кармана миниатюрную копию диска полной луны. Багрово-кровавой луны!

Этот темно-красный артефакт в форме идеального круга источал мягкое, умиротворяющее сияние. Его кромку щедро усеивали крупные багровые самоцветы, а в самом центре причудливой вязью переплетались лунные символы и мистические печати.

Шарон на одних инстинктах болезненно прищурилась и попятилась. Ее призрачный, эфемерный силуэт начал стремительно обретать плотность, наливаясь тяжестью реального мира.

Ноги девушки предательски подкосились, напрочь отказавшись держать вес собственного тела. Она бессильно осела на землю, позволив роскошному черному готическому платью изваляться в дорожной грязи и пыли.

Высоко вскинув этот размером с ладонь артефакт, изливающий во все стороны багряные лучи, «Оборотень» Тайр зашелся в тяжелом, хриплом хохоте:

— Лорд Стив как в воду глядел! Он знал, что вы попытаетесь огрызнуться. Знал, что Шарон выберет для вселения самую лакомую мишень — Джейсона, ведь он на ступень выше меня! Именно поэтому «Багровая лунная корона» оказалась в моих руках!

— А теперь угадай, где сейчас сам лорд Стив?

«Твою мать… План Шарон трещит по швам… Видимо, момент для удара придется подбирать самому…» — наблюдая за этой сценой из своего укрытия, Клейн хмуро сдвинул брови, титаническим усилием воли давя накатывающую волну липкой паники.

Тем временем «Оборотень» Тайр совершенно не спешил переходить в наступление. Он прекрасно понимал: чем дольше длится воздействие «Багровой лунной короны», тем сильнее слабеет Шарон и тем невыносимее становится агония Марича.

А вот в изначально ледяном взгляде Джейсона теперь плясали искры первобытного, звериного безумия. От его былой рассудительности не осталось и следа.

Оказавшись под пагубным влиянием «Багровой лунной короны», этот ублюдок, в отличие от отступников, не испытывал ни малейших мук. Привыкший потакать самым низменным страстям, он ощутил лишь дикую, всепоглощающую жажду свежей крови и плоти.

— Р-р-ра!

Из глотки Джейсона вырвался жуткий, совершенно нечеловеческий рык, а жесткие волоски на открытых участках его кожи в мгновение ока побелели, словно покрывшись инеем.

И в этот самый критический миг Шарон с превеликим трудом вскинула ослабевшие руки. Из последних сил она стянула левой рукой черную перчатку с правой ладони. Обезумевший Джейсон хищно бросился прямо на нее, и в такт его прыжку земля вокруг стремительно покрылась коркой могильного льда!

В ту же долю секунды ладонь Шарон полыхнула ослепительным, бескрайним потоком призрачного света.

Жадными глотками выпивая остатки её духовности, эти лучи сплелись воедино. Прямо перед кукольно-бледной девушкой из пустоты соткались монументальные бронзовые врата, сплошь испещренные таинственной вязью узоров и источающие неописуемую, пугающую древность.

Врата едва заметно содрогнулись. Под протяжный, режущий слух стон створок они нехотя подались назад, явив миру зияющую черную щель!

Из этого провала в небытие жадно потянулись десятки рук. Мертвенно-бледные и полупрозрачные, усеянные кривыми клыками и вовсе лишенные кожи, сочащиеся кровью — они рванулись сквозь пустоту, намертво вцепившись в живого мертвеца Джейсона!

А в непроницаемом мраке за вратами роились мириады немыслимых, гротескных глаз. Не мигая, они ледяным взором сверлили бьющуюся в тисках добычу.

Джейсон даже не успел дернуться, как оказался наглухо спеленат. Мертвые руки впились в его плоть, склизкие, призрачные щупальца намертво обвили туловище, а следом его заковали в кандалы жуткие сине-черные лианы, сплошь покрытые стонущими младенческими лицами!

Заливаясь безумным плачем и пронзительным, режущим визгом, эти инфернальные твари с чудовищной силой потащили живого мертвеца прямиком во тьму за вратами.

И пусть его рассудок был дотла выжжен первобытной жаждой крови и резни, даже Джейсона пробрал до самых костей животный, инстинктивный ужас.

— Р-р-ра!

Глухой рык в его глотке взревел с новой силой. Жуткие, пробирающие до дрожи руки вмиг покрылись плотной коркой могильного льда. А сине-черные лианы с младенческими лицами истошно, болезненно завыли, исторгая из себя потоки мутно-желтой, смердящей гнилью жижи.

Удушающая хватка тварей слегка ослабла, но так и не разомкнулась до конца.

Джейсон раз за разом натравливал на них фантомов, пытаясь сбить с толку, но эти потуги напоминали броски гальки в бушующее море. Он пустил в ход весь свой арсенал чар Смерти, однако и они не принесли мало-мальски ощутимого результата.

Его тело, не в силах противиться этой чудовищной тяге, шаг за шагом, неумолимо ползло к зияющей щели тех самых призрачных, таинственных врат, и лишь изредка, в отчаянных судорогах, ему удавалось отвоевать жалкие дюймы и отшатнуться назад.

Благодаря заранее выпитому флакону успокоительного, Марич так и не сломался под гнетом невыносимой агонии. Воспользовавшись этой мимолетной передышкой, он выхватил две последние стеклянные ампулы. С сухим хрустом отломив горлышки, он, не обращая внимания на впивающиеся в губы крошечные осколки, залпом влил в себя полторы дозы.

Затаенная в его глазах первобытная злоба заметно потускнела, а искаженное безумием лицо наконец-то вернуло свои привычные черты. Марич молниеносно, хищно устремил взор на «Оборотня» Тайра.

В ту же самую долю секунды сухопарая, но жилистая фигура Тайра со свистом растворилась в воздухе, соткавшись из пустоты в добром десятке метров от прежнего места.

И пока его силуэт обретал плотность на новой точке, там, где он только что стоял, всё еще продолжал маячить зыбкий, призрачный мираж. Из-под земли вдруг взвилась черная, словно наделенная собственной волей струя дыма. Она насквозь прошила этот тающий фантом и, причудливо извиваясь, бесследно растворилась в небытии.

Тайр вовсе не прибегал к магии «Вспышки» — подобных Потусторонних талантов в его арсенале отродясь не водилось.

Всё дело было в той самой «Багровой лунной короне», дарующей своему носителю поистине запредельную, немыслимую скорость!

Скорость, способную оставлять за собой остаточные зрительные иллюзии!

Тем временем Клейн, надежно затаившийся в густой тени на крыше ангара, тоже опустил левую руку в карман. Подушечки его пальцев коснулись железного портсигара; одним выверенным усилием юноша рассеял сковывающую артефакт «духовную клетку» и бесшумно откинул крышку.

Сыщик ни на йоту не сомневался: «Мстительный дух» Стив уже давно прибыл на поле боя. В противном случае, затянись эта патовая ситуация еще хоть немного, Джейсона неминуемо уволокут за те жуткие врата. А «Оборотню» Тайру, даже при всей колоссальной поддержке «Багровой лунной короны», не хватит и пары минут, чтобы разделаться с Маричем. И вот тогда Шарон перенацелит свои «Таинственные врата» прямо на оборотня, и проклятая корона мигом сменит владельца.

Едва пальцы Клейна соприкоснулись с покоящимся внутри портсигара «Полностью черным оком», как его рассудок мгновенно затопила какофония безумного, пропитанного первобытной скверной и леденящего душу шепота!

От этого инфернального бреда вены вздувались тугими жгутами, глаза грозили вот-вот вывалиться из орбит, а сам череп, казалось, мог в любую долю секунды взорваться на мириады осколков.

И сквозь эту разрывающую сознание пытку Клейн всё же сумел разглядеть мириады гротескных, таинственных и призрачных черных нитей. Сплетаясь в отдельные пучки, одни эфемерные щупальца тянулись прямиком к телу Шарон, другие брали начало от «Оборотня» Тайра. Они причудливо пересекались, но так и не перепутывались между собой, бесследно растворяясь в окружающей пустоте.

И среди всего этого многообразия немалая часть нитей тянулась из точки, расположенной в пугающей близости от Марича, однако не сливающейся с ним самим!

«„Мстительный дух“ Стив! Этот ублюдок вознамерился вселиться в Марича!» — молнией сообразив, что к чему, Клейн резко отдернул левую руку от артефакта.

Он не стал слепо выхватывать револьвер и палить наугад. Вместо этого юноша издал легкий, почти беззвучный щелчок пальцами.

Бум!

В узкой щели между двумя ангарами внезапно, словно гром среди ясного неба, прогремел взрыв. Ревущее пламя и обжигающая волна раскаленного воздуха бесцеремонно вышвырнули из укрытия мужской силуэт, облаченный в длинный черный двубортный сюртук.

Виртуозно отвлекая чужое внимание на эту бумажную марионетку, сам Клейн молниеносно выхватил револьвер и хладнокровно спустил курок, метя точно в то место, что намертво запечатлелось в его памяти.

Одновременно с этим тускло-золотая брошь в форме солнечной птицы на его груди полыхнула ослепительной вспышкой.

Он сплел воедино «Очищающий удар» и свою «очищающую пулю»!

Бах!

Свинец, оставляя за собой шлейф бледно-золотого сияния, со свистом вырвался из ствола.





Глава 348


Ужасающий «Мстительный дух»




Бледно-золотая вспышка пронеслась в мгновение ока, ударив, казалось бы, в совершенно безлюдный участок пустыря.

Однако в том самом месте внезапно с ревом взметнулось ослепительное пламя, стремительно очертив в воздухе силуэт в черном фраке и темно-красном плаще.

Левую руку незнакомца охватил первозданно чистый, святой огонь. Иссохшую плоть пожирало пламя, исторгая клубы черновато-зеленого дыма, отблески которого придавали и без того мертвенно-бледному лицу жуткий, синюшный оттенок.

Это был мужчина лет сорока с тщательно зачесанными назад, лоснящимися от помады волосами — ни единая прядь не выбивалась из идеальной прически. В его черно-зеленых глазах не читалось ни капли эмоций, ни малейшего следа боли.

«Мстительный дух» Стив!

Незнакомец неестественно, словно деревянная кукла, повернул голову. Его пустой, но пропитанный концентрированной злобой взор впился в Клейна, застывшего на крыше ангара.

Юноша рефлекторно вздрогнул. Его пробрал такой ледяной озноб, что даже обжигающий, невыносимый зной от «Солнечной броши» не смог его развеять.

Тело сыщика мгновенно окаменело, а взгляд затуманился. В его зрачках кристально ясно отразились два абсолютно одинаковых силуэта:

Черный фрак, темно-красный плащ, залитая помадой прическа, мерцающий ядовитой зеленью взор и мертвенно-бледное лицо сорокалетнего мужчины!

Не прошло и доли секунды, как Клейн оказался наглухо скован, а его рассудок начал стремительно вязнуть в туманном мареве.

В этом и крылась истинная мощь «Мстительного духа» пятой Последовательности!

Пугающий, неотвратимый дар, от которого практически невозможно защититься!

Хвала небесам, он заблаговременно изучил врага и подготовился, прекрасно зная, что чары изгнания нечисти способны дать отпор насильственному вселению подобных тварей. И потому, прежде чем способность здраво соображать испарилась окончательно, юноша титаническим усилием воли всколыхнул свою духовность, направив ее прямо в темно-золотую брошь в форме солнечной птицы.

В тот самый миг, когда его собственная рука уже безжалостно сомкнулась на горле, с небес внезапно обрушился поток первозданно чистого, согревающего света.

Подобно сияющему столпу из самого царства солнца, этот луч нес в себе слепящее великолепие и святое очищение, целиком и полностью окутав фигуру сыщика.

Заклинание из домена Солнца — «Призыв святого света»!

В лучах этой благодати незримые, удушающие путы вражеского контроля с треском лопнули, и взор Клейна мгновенно обрел былую ясность.

Следом его силуэт ярко вспыхнул. Охваченная ревущим пламенем фигура обуглилась и иссохла, обратившись жалким обрывком тонкой бумаги.

А в это самое время в узкой щели между ангарами, прямо из бушующего после взрыва огня, выскочил истинный Клейн, всё так же облаченный в черный двубортный сюртук и шелковый полуцилиндр в тон.

Тяжелая трость давно затерялась в суматохе боя. Тот самый призрачный двойник, что парил у него над головой, тоже не выдержал напора пламени: осыпавшись серым пеплом, он бесследно развеялся по ветру.

Не успел юноша даже оценить обстановку, как чья-то невидимая, ледяная хватка намертво сковала его лодыжки.

Затем незримые путы впились в икры, обвили руки и с нечеловеческой силой потянули за одежду на груди и спине!

Сквозь уже активированное духовное зрение Клейн разглядел целую вереницу размытых, полупрозрачных силуэтов. Одни были жутко изувечены, другие — с ног до головы залиты кровью, третьи зияли обугленной плотью, а четвертые источали мертвенную бледность и могильную стужу.

У-у-ух… В затылок парню ударил ледяной сквозняк неизвестного происхождения. Волоски на теле встали дыбом, а самого сыщика пробила крупная, неудержимая дрожь.

Темно-золотая брошь в форме солнечной птицы на его груди внезапно полыхнула слепящим светом, и всё пространство вокруг вмиг усеяли мириады золотистых, иллюзорных искр!

Этот огонь, пропитанный первозданным жаром светила, сплетался всё плотнее, пока не превратился в сплошное ревущее море.

«Пламя света» прямиком из домена Солнца!

Облепившие Клейна жуткие фантомы один за другим растворялись в небытии, исторгая лишь беззвучные, агонизирующие вопли. А тот пронизывающий до костей ветер в затылок окончательно уступил место обжигающему, удушливому зною от артефакта.

Оказавшись под столь надежной защитой, юноша наконец-то получил секундную передышку и, содрогаясь от пережитого, мысленно выдохнул:

«И ведь я подготовился на все сто, да еще и прихватил идеальное противоядие… А всё равно: в дуэли против „Мстительного духа“ пятой Последовательности я балансировал на волосок от смерти! Мое „выступление“ едва не обернулось фатальным провалом прямо на старте!»

Тем временем неподалеку от Марича застыл облаченный в темно-красный плащ Стив. Его фигура стала чуть более эфемерной, а ревущее на левом предплечье святое пламя, не выдержав натиска непрерывно прибывающих волн черного тумана, вскоре угасло без остатка.

В мерцающем ядовитой зеленью взоре врага теперь плескались лишь концентрированная злоба и низменное вожделение. Казалось, рассудок покинул его, напрочь лишив способности трезво мыслить.

Воспользовавшись недавним выстрелом как отвлекающим маневром, Марич благоразумно разорвал дистанцию. Теперь он умело дирижировал восстающими из могил, ничего не выражающими живыми мертвецами, натравливая их на «Оборотня» Тайра. Сам же кукловод, нарезая круги по полю боя, то и дело щедро усеивал землю гладкой наледью и гнилостной, вязкой топью, отчаянно мешая врагу развернуться на полную.

«Оборотень» Тайр, сжимая в руке ту самую источающую багровое сияние миниатюрную луну, метался по пустырю без остановки. Лишь когда парочка жмуриков случайно преградила ему путь, он небрежным, ленивым взмахом полоснул их когтями.

Вшух!

Живого мертвеца мгновенно разорвало на шесть аккуратных кусков. Сгнившая плоть вперемешку с копошащимися, жирными опарышами фонтаном брызнула на брусчатку.

Тайр на долю секунды опешил, с искренним недоверием уставившись на собственные окровавленные когти.

Лишь теперь до него окончательно дошло: сокрушительная мощь «Багровой лунной короны» отнюдь не ограничивалась одной только скоростью.

Оборотень нутром почуял, что в его арсенале появились поистине пугающие, жуткие заклинания!

Резко затормозив, Тайр развернулся всем корпусом, устремив хищный взор прямо на мертвенно-бледного Марича.

А в это самое время «Живого мертвеца» Джейсона всё ближе подтягивало к тем таинственным, призрачным вратам. Его туловище намертво оплетали сине-черные лианы, сплошь усеянные плачущими младенческими лицами, а десятки склизких рук — то усыпанных кривыми клыками, то и вовсе содранных до мяса — с чудовищной силой тащили его во тьму.

Лицо живого мертвеца оказалось в жалких дюймах от щели в бронзовых створках. Его взгляд лоб в лоб столкнулся с мириадами немыслимых, гротескных глаз, что роились в непроницаемом мраке небытия.

Казалось, именно там, за этой гранью, и таилось его истинное, первобытное пристанище.

— Нет!

Изувеченная плоть, напрочь подчиненная жажде резни и крови, вдруг исторгла из себя этот нечеловеческий, истошный вопль!

Тайр, уже изготовившийся для смертоносного броска, замер как вкопанный. До хруста стиснув челюсти, он с силой швырнул зажатую в ладони миниатюрную багровую луну прямиком в «Мстительного духа» Стива.

Оборотень прекрасно понимал: лишь вернув рассудок и даровав сокрушительную мощь мастеру пятой Последовательности, они смогут молниеносно покончить с врагами и вырвать Джейсона из лап пустоты!

Наблюдая за этой сценой, Клейн едва не просиял. Не теряя ни доли секунды, он вскинул руку и звонко щелкнул пальцами.

Щелк!

Бум!

Аккурат на траектории полета «Багровой лунной короны» с оглушительным ревом рванула заранее заложенная мина. Взрывная волна взметнула ввысь комья земли, окатив пространство шквальным ветром и ослепительным багровым пламенем.

Приняв на себя этот удар, артефакт слегка изменил курс, отлетев совершенно в другую сторону.

Бах!

Раздался еще один взрыв, и в небеса взметнулся очередной сноп огня. Под прикрытием этой вспышки сыщик выскочил из укрытия, хищным рывком бросившись к упавшей неподалеку реликвии.

И в этот самый миг прямо на траектории падения короны из пустоты соткалась мертвенно-бледная ладонь, намертво перехватившая артефакт в полете.

То был не кто иной, как Стив — тот самый «Мстительный дух», успевший невесть когда развеяться во мраке и теперь вновь обретший плотность!

Сами первобытные инстинкты погнали его в погоню за манящим лунным светом!

Хрясь! Едва пальцы Стива сомкнулись на «Багровой лунной короне», как в его полыхающих злобой и ядовитой зеленью глазах вновь вспыхнула искра осознанности. Проклятая вещица в один миг вытащила его из состояния слепого, обезумевшего призрака, вернув статус грозного мастера пятой Последовательности.

Уголки его губ поползли вверх, и он с ледяной, издевательской усмешкой смерил Клейна взглядом.

Впрочем, тратить время на столь жалкую мошку он не стал. Его силуэт вновь подернулся рябью и бесследно растворился в воздухе.

Клейн, уже находившийся в прыжке, виртуозно ушел в перекат. Его левая рука молниеносно нырнула в карман, откинула крышку железного портсигара и намертво вцепилась в «Полностью черное око» Росаго.

Под аккомпанемент сводящего с ума, разрывающего череп бреда, от которого из глаз брызнули слезы, а лицо исказила гримаса невыносимой муки, Клейн вновь узрел мириады призрачных черных нитей. Проследив их путь к источнику, сыщик безошибочно вычислил точные координаты исчезнувшего Стива.

Тот на всех парах мчался к распластавшейся по земле, обессиленной Шарон. Ублюдок явно вознамерился взять ее под контроль, вырвать «Живого мертвеца» Джейсона из лап пустоты и одним махом поставить в этой бойне кровавую точку!

Ведь именно Шарон и была их истинной, первостепенной мишенью в этой облаве!

Клейн резким движением отдернул левую руку. Повинуясь молниеносной мысли, он вновь влил духовность в «Солнечную брошь».

Два! Один!

С небес обрушился столп первозданно чистого, святого света, накрывая пространство прямо за спиной Шарон.

Облаченный в темно-красный плащ силуэт Стива внезапно соткался из пустоты в нескольких метрах поодаль — ублюдку чудом удалось выскользнуть из-под испепеляющего удара.

Подпитываемая мощью «Багровой лунной короны», его скорость возросла до поистине пугающих пределов, позволив совершить спасительный рывок за ничтожную долю секунды!

Однако в это же самое мгновение застывший в полуприседе Клейн уже вскинул правую руку и хладнокровно выжал спуск револьвера.

Его мишенью был «Живой мертвец» Джейсон!

Искрящаяся слепящим светом пуля со свистом вырвалась из ствола, устремившись прямо в спину живого мертвеца, дабы «подсобить» ему поскорее скрыться за теми таинственными бронзовыми вратами.

Увы, именно в этот момент фигура Стива вновь бесследно растаяла, чтобы мгновением позже материализоваться прямо за спиной Джейсона. Мстительный дух выставил вперед раскрытую левую ладонь, наглухо блокируя изгоняющий нечисть снаряд.

Пш-ш-ш!

Вспыхнувший концентрированный солнечный свет заставил его руку судорожно задрожать от агонии. Глаза инстинктивно сузились, а плоть на ладони принялась обугливаться и отслаиваться струпьями, тут же стремительно регенерируя и нарастая заново.

Внезапно до его слуха донесся звонкий, хлесткий звук!

Клейн вновь щелкнул пальцами!

Бум!

Рванула заложенная совсем неподалеку мина. Взрывная волна вкупе с каменной крошкой, разящей подобно шрапнели, смертоносным шквалом ударила во все стороны.

И львиная доля этого удара обрушилась прямиком на «Живого мертвеца» Джейсона и «Мстительного духа» Стива!

— Нет!

Вторя этому истошному воплю, одежда на боку Джейсона разлетелась в клочья. На мертвенно-бледной коже проступили стремительно темнеющие белые вмятины, из которых вот-вот грозила хлынуть кровь.

Для обладающего прочностью стали живого мертвеца подобные увечья были сродни комариным укусам. Однако для из последних сил сопротивляющегося путам Джейсона этот толчок стал поистине роковым приговором.

Утратив последние крохи равновесия, он больше не смог удерживать позицию, и жуткие, мертвые руки молниеносно уволокли его в зияющую щель бронзовых врат!

— Не-е-ет…

Надрывный вопль Джейсона эхом разнесся по округе, как вдруг таинственные иллюзорные створки с оглушительным лязгом захлопнулись. Врата наглухо отсекли пространство, безжалостно проглотив вторую половину крика!

На скрытом за ангарами пустыре воцарилась звенящая, мертвая тишина. «Живой мертвец» Джейсон исчез без следа, словно его и вовсе никогда не существовало в этом мире.

Глаза Стива округлились от шока. Распахнув рот, «Мстительный дух» издал пронзительный, полный всепоглощающей ярости визг:

— Проклятье!

Бух!

Под грохочущее эхо этого рева Клейна словно со всего маху огрели кувалдой по черепу. Мир перед глазами мгновенно поплыл, каждый вдох обжигал привкусом железа, а зрение застлала густая, кровавая пелена.

На пару мгновений он напрочь оглох — в ушах стоял лишь оглушительный, сводящий с ума звон, перекрывающий все остальные звуки.

«Оборотень» Тайр, который после передачи «Багровой лунной короны» уже успел обрасти жесткой черной шерстью и обнажить кривые клыки, тоже не избежал ударной волны. Скорчившись от агонии, он судорожно зажал уши, а из уголков его глаз и губ тонкими струйками потекла алая кровь.

Марич, который по всем раскладам должен был воспользоваться моментом и скрутить врага, пострадал и того хуже. Подавленные успокоительными зельями злоба и низменные страсти взбунтовались с новой силой. Лицо кукловода исказила жуткая, гротескная гримаса, и он едва не утратил контроль над своей свитой из живых мертвецов.





Глава 349


Флакон с токсином




Ослабевшая Шарон, оглушенная пронзительным визгом «Мстительного духа» Стива, тоже не смогла скрыть мучительной гримасы. И всё же титаническим усилием воли девушка заставила себя сомкнуть ладони. Струящийся оттуда таинственный свет в мгновение ока погас, и иллюзорные, испещренные загадочными узорами бронзовые врата бесследно растворились в воздухе.

Почуяв неладное, Клейн, превозмогая разрывающую череп боль, поспешно отшатнулся и шагнул прямо в пламя. Его силуэт стремительно растаял, чтобы уже в следующую секунду вынырнуть совершенно с другой стороны — прямо в гуще яростно ревущего огня от недавнего взрыва.

Едва выскочив из укрытия и изготовившись к контратаке, юноша с изумлением обнаружил: облаченный в темно-красный плащ мужчина средних лет совершенно не собирался бросаться в погоню. Стив застыл на месте, словно чего-то выжидая.

Внезапно сыщика накрыла волна дурноты и глухого раздражения. Голова пошла кругом, а желудок скрутило болезненным спазмом.

Силы таяли на глазах, утекая сквозь пальцы, и он решительно не понимал причины этой пугающей слабости.

Марич, только-только пришедший в себя после оглушительного визга, тоже повел себя странно. Кукловод принялся судорожно чесаться, словно его плоть поразил невыносимый, сводящий с ума зуд.

Хрипло отдуваясь, он безжалостно рвал на себе одежду стремительно удлиняющимися, острыми как бритва когтями. На коже оставались глубокие белесые борозды, которые с каждым судорожным движением становились всё глубже, пока из них не начала сочиться алая кровь.

Шарон бессильно осела на землю, так и не сумев подняться. Ее бездонно-лазурные глаза стремительно теряли фокус, слепо взирая в пустоту.

— Яд… — глухим, надтреснутым шепотом выдохнула наемница.

Застывший неподалеку «Мстительный дух» Стив скосил взгляд на её наглухо сжатые кулаки. Судя по всему, те самые иллюзорные бронзовые врата, испещренные таинственной вязью и источающие неописуемую, пугающую древность, внушали ему изрядный трепет, раз он благоразумно воздержался от лобовой атаки.

Сжимая в правой руке «Багровую лунную корону», изливающую холодное сияние кровавого полнолуния, левой он неспешно выудил из кармана полупрозрачный коричневый стеклянный флакончик и с издевательской усмешкой произнес:

— Флакон с биологическим токсином. Способен генерировать абсолютно непредсказуемую отраву. Стоит лишь откупорить крышку, как яд незримым облаком расползается во все стороны.

— Не пройдет и минуты, как эта дрянь начнет действовать, а уж затем муки будут лишь нарастать. Продержитесь в отравленном облаке минуты четыре — и последствия станут необратимыми. К примеру, наступит смерть.

— Какая досада. А я-то грешным делом полагал, что Джейсон сумеет продержаться до этого момента.

— Шарон, по логике вещей, тебе бы этот яд ничуть не навредил — бесплотным духам отрава не страшна. Но, увы, под светом «Багровой лунной короны» скинуть физическую оболочку тебе не по зубам.

— Впрочем, ты всегда можешь отбросить свое жалкое упрямство и позволить мне сполна познать твое скрытое очарование.

Мужчина вещал с нарочитой, вальяжной небрежностью, хвастаясь мощью своего артефакта. Казалось, он вознамерился попросту дождаться, пока жертвы окончательно лишатся сил к сопротивлению, и лишь затем нанести смертельный удар.

Однако заранее подготовленный Тайр совершенно не уловил тонкого замысла своего босса. Напрочь обезумевший под пагубным влиянием «Багровой лунной короны», «Оборотень» без малейших колебаний перешел в наступление. Хищным рывком бросившись вперед, он принялся остервенело рвать когтями плоть Марича.

Лязг! Лязг! Лязг!

Звук был таким, словно лезвия со скрежетом полосовали стальные листы. На груди кукловода наконец-то проступили глубокие, зияющие свежим мясом раны.

Клейн потер лоб, физически ощущая, как кожа наливается лихорадочным жаром. Вот только пагубные симптомы оказались отнюдь не столь катастрофическими, как расписывал «Мстительный дух» Стив.

«Похоже, „Солнечная брошь“, безостановочно выжигающая и рассеивающая скверну вокруг, изрядно ослабила действие яда…» — догадавшись в чем дело, юноша внезапно издал смешок:

— Выжидаешь, пока мы сами подохнем от отравы?

— Думаешь, я просто так пустил в ход динамит вместо безобидных фейерверков?

— Грохот от стольких взрывов уже стопроцентно перебудил всю округу. Официальные Потусторонние вот-вот нагрянут сюда, так что времени у тебя в обрез!

Стив слегка склонил голову, скользнув взглядом по густо измазанному гримом, до неузнаваемости скрытому лицу детектива, и вдруг рассмеялся:

— Чуть было не запамятовал об этой жалкой букашке, которую можно раздавить одним щелчком.

— Не обольщайся. Еще до того, как сюда нагрянут церковные ищейки, ты уже гарантированно будешь гнить в грязи…

Не успели слова сорваться с его губ, как Клейн молниеносно вскинул револьвер и выстрелил «очищающей пулей».

Стив едва заметно шевельнул ногами и в то же мгновение скользнул в сторону на добрый десяток шагов, оставляя за собой лишь смазанные остаточные тени.

Вот только свинец полетел вовсе не в ту точку, где мгновением ранее находился враг. Пуля вонзилась аккурат в самый центр пустыря, пробив корку земли и издав звонкий, металлический лязг!

Пронесся легкий сквозняк духовности, и живые мертвецы Марича вкупе с призрачными фантомами Стива разом замерли как вкопанные.

А в следующую долю секунды они обезумевшей, неистовой толпой рванули прямо к центру пустыря, уподобившись своре изголодавшихся цепных псов, почуявших свежее мясо.

Стив, вознамерившийся было пустить в ход свои жуткие чары, чтобы наглухо сковать Клейна и хладнокровно прикончить его, на миг остолбенел. Его лицо исказила дикая смесь изумления и непонимания.

Впервые на его памяти покорная свита из нежити внезапно, без малейшего повода, вышла из-под контроля!

Тем временем Клейн с громким щелчком пальцев подорвал еще несколько скрытых зарядов. В разных концах поля боя тут же взметнулись ввысь ревущие столбы багрового пламени.

Его силуэт принялся виртуозно, молниеносно скакать между этими огненными очагами, стремительно удаляясь за пределы пустыря.

— Вздумал сбежать! — сквозь зубы процедил Стив. Он уже собирался обратиться в бесплотного духа и броситься в погоню, как вдруг заметил, что обезумевшая нечисть выкопала из земли квадратный железный портсигар и теперь остервенело грызется за его содержимое.

Вскоре одному из фантомов удалось вырвать добычу. Его полупрозрачное тело мгновенно раздулось, и тварь, словно обретя зачатки разума, пулей метнулась совершенно в ином направлении.

«Выходит, он просто швырнул эту безделушку, чтобы сковать мои силы и выиграть время для побега… Хех, видимо, этот щенок и понятия не имеет об истинной мощи „Мстительного духа“ и „Багровой лунной короны“!» Отложив расправу над Клейном на потом, Стив спрятал флакон с ядом и бесследно растаял в воздухе. Мгновением позже он вынырнул на тонкой корке льда, сковавшей лужу, и с пугающей, оставляющей за собой лишь миражи скоростью в два шага настиг исполинского фантома со спины.

В глазах Стива полыхнуло ядовито-зеленое сияние, и призрак в ту же секунду беззвучно развеялся в прах, выронив зажатый в лапах предмет.

Остальная свита из нежити, напрочь проигнорировав гнетущую, подавляющую ауру своего владыки, с безумным рвением вновь бросилась в кучу малу, силясь перехватить трофей.

Стив нахмурился еще сильнее. К его величайшему недоумению, обостренная интуиция наотрез отказывалась выдавать хоть какие-то откровения касательно той странной вещицы, что спровоцировала весь этот бунт.

Шагнув вперед, он ловко подхватил падающий предмет левой рукой.

То оказалось кольцо для ключей, отливающее тусклой, темной позолотой. На нем болтался древний, изящной работы медный свисток, а по соседству с ним притулился архаичный латунный «Универсальный ключ».

Они мирно покоились бок о бок, плотно прижавшись друг к другу прямо на мертвенно-бледной ладони Стива.

В это же самое время зажатая в правой руке «Багровая лунная корона» безмятежно источала свое холодное кровавое сияние, в точности копируя миниатюрную копию полной луны.

Не успел Стив даже толком обмозговать находку, как в его мозг безжалостно ввинтился едва уловимый, иллюзорный, но поистине чудовищный потусторонний шепот, разрывая нервы в клочья и грозя заживо содрать скальп.

— А-а-а!

Стив издал душераздирающий, полный невыносимой муки вопль и камнем рухнул на землю. Вырвавшаяся из пальцев «Багровая лунная корона» вкупе со связкой ключей и свистком дугой отлетели прочь.

Содрогаясь в диких конвульсиях и изламываясь на земле, он чувствовал, как по всему телу уродливо вспучиваются гротескные бугры. Из одних со скрежетом прорывались наружу крошечные, словно младенческие ручонки, а другие с влажным хлюпаньем лопались, исторгая потоки смердящей, мутно-желтой гнойной жижи.

И в этот самый момент вновь взревел сноп пламени. Якобы «сбежавший» Клейн молнией выскочил из огня, преградив путь падающей «Багровой лунной короне».

Ловить этот дьявольский артефакт голыми руками он даже не подумал. Лишь виртуозно, едва заметно поддел его, заставив изменить траекторию полета и устремиться прямиком к обессиленной, распластавшейся по земле Шарон.

Вопли агонизирующего Стива мало-помалу стихали, а «Багровая лунная корона» безупречно точно опустилась прямо на наемницу.

Силуэт Шарон мгновенно подернулся призрачной рябью, а бездонно-лазурные глаза разом вернули себе былую, кристальную осмысленность.

Крепко сжав правый кулак, левой рукой она намертво вцепилась в этот размером с ладонь артефакт, усеянный венцом из багровых самоцветов, и плавно взмыла в воздух.

«Багровая лунная корона» даровала своему носителю абсолютный иммунитет к пагубному влиянию полной луны!

От слабости Шарон не осталось и следа!

А в форме эфирного духа никакой «биологический токсин» ей был не страшен!

Тем временем свита из живых мертвецов и призраков вновь сбилась в кучу, остервенело грызясь за связку с медным свистком Азика и «Универсальным ключом».

Клейн, совершенно не обращая на эту возню внимания, плавно вскинул левую руку и указал пальцем прямо в центр потасовки.

Брошь в форме солнечной птицы на его груди полыхнула короткой вспышкой темного золота. С небес тут же обрушился ослепительный, пропитанный первозданной святостью столп света, наглухо накрыв собой всю эту копошащуюся нечисть.

В эпицентре этого испепеляющего сияния эфемерные, гротескные фантомы таяли словно снег, растворяясь в небытии. Мертвенно-бледные, смердящие живые мертвецы сначала задымились густой черной гарью, а затем запылали, уподобившись оплывающим свечам.

Стоило свету угаснуть, как на выжженной земле не осталось ровным счетом ничего. Лишь древний, изящной работы медный свисток Азика да архаичный «Универсальный ключ» на обугленном кольце сиротливо и безмятежно покоились на прежнем месте.

На другой стороне Шарон не стала обращать внимания на Марича, чьи раны под градом ударов «Оборотня» Тайра становились всё тяжелее. Вместо этого она, пустив в ход свой жутковатый талант скакать между отражающими поверхностями, перенеслась прямо на ту самую тонкую корку льда, которую мгновением ранее использовал Стив, и шагнула в реальный мир.

Вытянув наглухо сжатый правый кулак в сторону стремительно мутирующего в чудовище Стива, девушка резким, хлестким движением разжала пальцы, направив раскрытую ладонь точно на врага!

Бескрайний, слепящий поток света хлынул наружу. Лучи молниеносно сплелись воедино, соткав из пустоты те самые монументальные, испещренные таинственной вязью символов и узоров двустворчатые бронзовые врата.

Скр-р-р!

Под этот режущий, сводящий скулы скрип внезапно налетевший шквальный ветер безжалостно сорвал с головы Шарон ее крошечную черную шляпку. Безупречно уложенные, светло-золотистые локоны растрепались, беспорядочным каскадом рассыпавшись по плечам.

Было кристально ясно: повторная активация этого пугающего мистического артефакта давалась ей с колоссальным, неимоверным трудом.

Скр-р-р!

Таинственные бронзовые створки приоткрылись, явив миру зияющую черную щель. Из пустоты тут же вырвалась многоголосая какофония: пронзительный визг, надрывные рыдания и полные безумия вопли эхом раскатились по округе.

Десятки рук — усеянных кривыми клыками, содранных до мяса или напрочь лишенных кожи — алчной, жадной толпой ринулись сквозь провал. Мертвой хваткой они впились в Стива, чье тело в этот самый миг с омерзительным хлюпаньем покрывалось лопающимися гнойными буграми.

Жуткие сине-черные лианы, сплошь усеянные плачущими младенческими лицами, вкупе со склизкими, полупризрачными щупальцами змеями обвили мастера пятой Последовательности, наглухо пеленая его плоть.

— А-а-а!

Стив вновь исторг из себя душераздирающий, полный невыносимой агонии вопль.

Сочащаяся из лопнувших нарывов мутно-желтая жижа щедро покрыла его с ног до головы, образовав подобие мерзкой брони. Лишь благодаря этой слизи ему с горем пополам удавалось противостоять чудовищной тяге врат.

Лицо мужчины с хрустом раскололось, обнажив кроваво-красные зияющие расщелины. А в самых их недрах пульсировала первобытная, непроницаемая тьма, подобная бездонным туннелям!

И в этот самый момент Клейн уже вскинул свой револьвер, хладнокровно взяв врага на мушку.

Ни на долю секунды не замешкавшись, не ведая ни малейших сомнений, юноша — чье лицо скрывал густой слой грима, а голову венчал шелковый полуцилиндр — с ледяным спокойствием выжал спусковой крючок.

Бах! Бах!

Под ослепительные вспышки «Солнечной броши» две пули, до краев пропитанные первозданной святостью, безупречно точно вонзились прямо в голову Стива.

И пусть свинец так и не смог проломить уродливую броню из кожи и костей, он мгновенно высек ревущее, ослепительное пламя. Стив в одночасье превратился в гигантский, пылающий живой факел.

— А-а-а!

Еще один истошный вопль разорвал ночную тишину. Чудовищная хватка невидимых сил рванула Стива на себя, вплотную подтащив его к зияющей щели таинственных бронзовых врат.

Клейн тем временем резким, отработанным взмахом кисти откинул барабан револьвера, со звоном высыпав стреляные гильзы на землю, и молниеносно выудил железный портсигар с Потусторонними боеприпасами.

Одновременно с этим он вновь направил бурлящий поток своей духовности прямиком в «Солнечную брошь».

Два! Один!

С небес обрушился безупречно чистый, пропитанный первозданной святостью световой столп, в ту же долю секунды наглухо накрыв собой извивающегося Стива.

Воспользовавшись этой крошечной заминкой, Клейн сноровисто вогнал в каморы три «очищающие» пули и три пули «изгоняющие нечисть», выдержав идеальную пропорцию, после чего с лязгом захлопнул барабан.

Вновь поймав голову Стива в прицел, под безостановочное, ритмичное мерцание темно-золотой броши юноша раз за разом, с беспощадной яростью вдавил спусковой крючок. Шесть выстрелов подряд:

Бах, бах, бах, бах, бах, бах!





Глава 350


Ослепительный фейерверк




Пули, то оставляющие за собой бледный золотистый шлейф, то полыхающие ослепительным светом, одна за другой со свистом распарывали пустоту, безупречно точно вонзаясь в голову «Мстительного духа» Стива.

Благодаря запредельному контролю над телом, дарованному зельем «Клоуна», и неустанным, ежедневным тренировкам в стрельбе, все шесть пуль Клейна, усиленные «Очищающим ударом», угодили ровно в одну и ту же точку — туда же, куда и два предыдущих выстрела!

Словно кулаки гиганта света, они раз за разом безжалостно вколачивались в левую щеку «Мстительного духа» Стива!

Под оглушительный грохот выстрелов голова Стива, намертво спеленатого гротескными руками и сине-черными лианами и лишенного возможности спастись в бесплотной форме, судорожно откидывалась в сторону. Его тело била крупная дрожь, скула стремительно провалилась внутрь, и сквозь разорванную плоть наружу с хрустом вырвались острые, мертвенно-белые осколки костей!

Бах!

Последняя пуля окончательно разнесла череп в щепки. Густая, темно-алая кровь мастера пятой Последовательности фонтаном брызнула во все стороны, а слепящее, золотистое пламя жадно ввинтилось в саму рану, пожирая плоть и исторгая из нее клубы сине-черного, смердящего дыма.

В этом первозданном, святом сиянии одежда Стива мгновенно занялась огнем, а тело начало стремительно обугливаться, источая капли шипящего жира.

Однако он всё еще был жив!

В отличие от «Марионеточника» Росаго, живучесть мастера пятой Последовательности из Пути «Мутанта» оказалась на порядок, пугающе выше!

Впрочем, получив столь сокрушительный урон, Стив больше не мог сопротивляться удушающей хватке призрачных рук. Его ноги, неподвластные собственной воле, судорожно заскользили вперед. Мстительного духа едва ли не по воздуху поволокло прямиком к монументальным бронзовым вратам, в зияющую черную щель, навстречу мириадам гротескных глаз, таящихся в непроглядном мраке.

В этот самый миг Шарон, чье лицо уже блестело от испарины, резким, властным движением сжала правую ладонь в кулак.

Эфемерное, таинственное свечение разом оборвалось, и непостижимые, неописуемые бронзовые врата в одночасье лишились своего мистического якоря в этом мире.

Створки угрожающе задрожали и, не успел Стив переступить порог, с явной неохотой втянули обратно все эти жуткие, зубастые и освежеванные до мяса руки, после чего с лязгом захлопнулись.

Лязг!

Врата сомкнулись, стремительно подернулись призрачной рябью и бесследно растворились в небытии!

Накренившееся вперед тело Стива замерло как вкопанное. Иссохшая, обугленная плоть теперь до боли напоминала древнюю, пожранную огнем мумию, а то и вовсе истлевшую головню, в которой едва теплится жалкая искра былого пожара.

Намертво стиснув правый кулак и сжимая в руке «Багровую лунную корону», силуэт Шарон мгновенно потерял очертания. Сделав широкий шаг вперед, девушка слилась со Стивом в единое целое.

Духовное зрение Клейна тут же потеряло ее из виду, зато обугленный Стив вдруг вскинул оба кулака и с чудовищной силой обрушил их на свою и без того превращенную в кровавое месиво голову.

Хрясь!

Его череп окончательно разлетелся вдребезги, уподобившись раздавленному гнилому помидору. Густая каша из крови и мозгов фонтаном брызнула ввысь, щедро орошая всё вокруг омерзительными молочно-белыми ошметками.

Вслед за этим наружу вырвался полупрозрачный фантом. Он начал стремительно раздуваться, принимая форму исполинской, призрачной медузы. Внутри нее колыхалась какая-то эфемерная жидкость, а в самом центре уже проступали и формировались два жутких, мертвенно-бледных глаза!

Эта пугающая метаморфоза тут же вытолкнула Шарон наружу. Девушка вновь соткалась из пустоты в паре шагов от монстра.

Резко выбросив вперед левую руку, она исторгла из себя беззвучный, разрывающий перепонки призрачный визг.

Земля под ногами мгновенно почернела, обратившись вязкой, непролазной топью. Из этой бездны с омерзительным хрустом вырвалась извивающаяся кроваво-красная лиана. Состоящая из множества сегментов, она щеголяла на каждом суставе четырьмя острыми клыками и одним-единственным глазом.

Кровавая лоза безумным рывком взмыла ввысь. Намертво оплетя похожий на медузу фантом, она принялась с первобытной алчностью высасывать из него ту самую призрачную, эфемерную влагу.

Фантом стремительно скукожился и рассыпался в прах, а кровавая лиана, насытившись, скользнула обратно в вязкую, гнилостную пучину.

Однако эта заминка дала свои плоды: обезглавленный, обугленный труп Стива внезапно сорвался с места. Перебирая ногами, он помчался через пустырь прямиком к спасительному выходу.

Он всё еще отказывался подыхать, даже лишившись собственной головы!

Но стоило Стиву сделать лишь несколько шагов, как в повисшей тишине внезапно раздался звонкий, хлесткий звук.

Щелк!

Облаченный в черный двубортный сюртук и шелковый полуцилиндр в тон Клейн, стоя к беглецу вполоборота, изящно щелкнул пальцами.

Бум!

Земля под ногами Стива вздыбилась от чудовищного взрыва, и в небеса с ревом взметнулся столб багрового пламени.

Огненный смерч устремился ввысь, достиг своего пика и плавно, ослепительным каскадом осыпался вниз, уподобившись невероятно прекрасному фейерверку.

В объятиях этого искрящегося шоу тело «Мстительного духа» Стива окончательно разорвало на куски. Обугленные ошметки рук, ног, внутренних органов и плоти щедро усеяли пустырь. Один обгорелый палец, кувыркаясь, докатился до самых ботинок Клейна, а коричневый полупрозрачный «Флакон с токсином» отлетел совершенно в другую сторону.

Эти жалкие, изувеченные останки — всё, что осталось от Стива, — судорожно дернулись еще пару раз, после чего навсегда замерли в первозданном покое.

Созерцая эту кровавую развязку в отблесках догорающего пламени, Клейн внезапно ощутил, как его духовность отзывается небывалой живостью. Та самая сила, что еще не до конца подчинилась его воле, вдруг словно сделала шаг навстречу, сливаясь с ним еще теснее.

Повинуясь этому пьянящему чувству, юноша переложил револьвер в левую руку. Правой ладонью, затянутой в черную перчатку, он изящно снял с головы шелковый полуцилиндр, прижал его к груди и, повернувшись к Шарон, отвесил безупречный, вежливый поклон.

Бездонно-лазурные глаза Шарон неотрывно смотрели на него.

Впрочем, ее взгляд быстро скользнул мимо Клейна, устремившись туда, где всё еще продолжали смертельную схватку «Оборотень» Тайр и Марич.

Силуэт Шарон в мгновение ока растворился в воздухе, а в обезумевших глазах «Оборотня» Тайра тут же отчетливо проступило ее отражение.

Тайр застыл как вкопанный, а жесткая черная шерсть на его теле встала дыбом от первобытного ужаса.

Его руки, словно преодолевая чудовищное сопротивление, медленно поползли вверх, намертво вцепившись в собственную голову.

Хрусь!

Резким, безжалостным рывком он вывернул себе шею так, что его глаза уткнулись прямо в собственный позвоночник, виднеющийся сквозь изодранные лохмотья одежды.

Хрясь!

Еще один неистовый поворот с рывком — и Тайр буквально оторвал себе голову голыми руками!

За всё это время он не проронил ни единого слова, не издал даже жалкого предсмертного вопля.

Зажав собственную голову в ладонях и позволяя алой крови ручьями стекать на землю, его обезглавленный труп всё так же непоколебимо возвышался посреди пустыря, даже не думая падать.

Шарон не спешила покидать изувеченную плоть «Оборотня» Тайра. Казалось, она проводит какой-то свой, жуткий эксперимент.

И впрямь, вскоре из оторванной головы и обезглавленного туловища Тайра начали сочиться тусклые, черно-зеленые искры. Кружась в воздухе, они стремительно устремились к одному из клыков, сплетаясь вокруг него в плотный сгусток.

«Выходит, мисс Шарон владеет фокусом, ускоряющим выделение Потусторонних характеристик… Видимо, секрет кроется в том, чтобы подчинить себе плоть жертвы, убить ее и полностью перехватить контроль над останками…» — на Клейна снизошло внезапное озарение. Наклонившись, сыщик принялся методично собирать стреляные гильзы, до последней штуки ссыпая их в железный портсигар.

Ему совершенно не хотелось, чтобы нагрянувшие ищейки по этим специфическим гильзам вышли на того самого «Ремесленника», а через него — на ту даму, что приобрела рецепты «Варвара» и «Взяточника». Раскрутив этот клубок, они неминуемо нагрянули бы на тайные собрания «Ока Мудрости», поставив под удар его собственную, тщательно выстраиваемую безопасность.

Что же до выпущенных пуль, то они, уподобившись ритуальным материалам для амулетов, уже давным-давно сгорели без остатка, будучи принесенными в жертву соответствующим божествам в горниле святого света и ревущего пламени.

Спрятав револьвер в кобуру, Клейн уже собирался было сделать шаг, как вдруг Шарон с пугающей, немыслимой скоростью возникла прямо возле «Флакона с токсином». Подчинив предмет невидимой силе, она заставила его плавно взмыть в воздух и опуститься ей прямо в ладонь.

Юноша даже не успел сообразить, в чем дело, как эта мертвенно-бледная дама легким движением кисти швырнула полупрозрачный коричневый флакон и тот самый черно-зеленый клык прямиком в него.

«…Решила подсобить со сбором трофеев, чтобы сэкономить драгоценные минуты?» — Клейн на долю секунды опешил. Повинуясь вбитому на подкорку инстинкту, он молниеносно выхватил клочок бумаги, поймав обе вещицы так, чтобы ни в коем случае не касаться их голой кожей!

В этот самый миг он поймал себя на мысли, что вычурное черное готическое платье Шарон окончательно утратило свою былую, безупречную чопорность. Ткань слегка трепал ночной ветер, а несколько прядей светло-золотистых волос прилипли к бледной щеке, придав девушке чуть больше уязвимых, поистине человеческих черт.

«Хм… а у этого „Флакона с токсином“, оказывается, есть родная пробка… Вот только одному богу известно, какие побочные эффекты он таит…» — опустив взгляд, Клейн скрупулезно изучил свою добычу. Обнаружив болтающуюся сбоку черную крышечку, он тут же наглухо закупорил склянку, дабы ненароком не потравить самого себя.

Что же до того черно-зеленого клыка — это было не чем иным, как Потусторонней характеристикой, оставшейся после гибели «Оборотня» Тайра.

Сноровисто распихав оба трофея по железным портсигарам и щедро посыпав их «Порошком Святой Ночи» для создания изолирующей духовной стены, Клейн краем глаза подметил, как силуэт Шарон вновь растворился в пустоте. Тем временем жалкие, разбросанные по земле ошметки плоти Стива заизвивались в последней судороге, исторгая из себя россыпь почти прозрачных, светящихся искр.

Разумеется, всё это время сыщик ни на йоту не ослаблял бдительности, одним глазом косясь на Марича — на случай, если кукловод вдруг окончательно слетит с катушек и сорвется в бездну безумия.

И именно эта параноидальная настороженность позволила ему оценить поистине чудовищную регенерацию «Живого мертвеца»: те самые глубокие, зияющие до костей раны на теле парня к этому моменту уже практически затянулись!

Марич тоже бросил на него долгий, тяжелый взгляд. Казалось, кукловод внезапно что-то вспомнил и наконец-то всё для себя прояснил.

Покончив с делами, Клейн сделал небольшой крюк в дюжину шагов. Первым делом он подобрал квадратный железный портсигар, выкопанный из земли живыми мертвецами и призраками, а затем отыскал медный свисток Азика и «Универсальный ключ», покоящиеся в окружении россыпи человекоподобных «свечей».

Бросив на них беглый взгляд, юноша с неловкостью осознал, что и сам совершенно не горит желанием к ним прикасаться.

Пагубное воздействие «Багровой лунной короны» всё еще щедро пропитывало этот пустырь своей радиацией!

— Это была его самая крайняя, резервная мера на случай наихудшего сценария. Ради нее сыщик даже специально выкроил время на визит в больничный морг, дабы опытным путем выяснить, как именно поведут себя трупы, дорвавшись до медного свистка Азика, и что попытаются с ним сделать. И лишь опираясь на результаты этих тестов, он выстроил столь безупречный алгоритм действий.

— Кхм, не могли бы вы деактивировать ауру «Багровой лунной короны»? — Клейн повернул голову к вновь соткавшейся из пустоты Шарон.

В руках наемницы уже материализовалась полупрозрачная кукла-марионетка.

Шарон, не проронив ни звука, приколола зажатую в другой ладони «Багровую лунную корону» к себе на грудь.

Венец из багровых самоцветов стремительно потускнел, и леденящее сияние полной луны бесследно растворилось над заброшенным пустырем.

Лишь после этого Клейн наклонился. Осторожно подцепив кольцо кончиками пальцев, он поднял медный свисток Азика вместе с «Универсальным ключом», сноровисто закинул их в тот самый железный портсигар с вмятиной от пули и наглухо запечатал крышку.

Тем временем Марич, сделав круг почета, тоже успел замести следы и прибраться на месте побоища.

Шарон изящным жестом подхватила с земли свою крошечную черную шляпку. Ее силуэт подернулся рябью, растаял в воздухе и в следующее мгновение соткался прямо перед Клейном.

— «Книга Тайн» дожидается вас в гостевой спальне вашего дома, — с ледяным спокойствием произнесла наемница.

«Выходит, каким бы ни оказался финал этой мясорубки, стоило мне лишь уцелеть и вернуться, как часть гонорара уже была бы у меня в кармане. Хоть не впустую бы горбатился…» — на губах Клейна расцвела теплая улыбка, и он отвесил собеседнице легкий поклон:

— Благодарю за вашу щедрость.

— Официальные Потусторонние могут нагрянуть в любую минуту. Нам пора уходить.

Шарон едва заметно кивнула и произнесла:

— Помощь требуется?

— Ни к чему, — издал тихий смешок Клейн. — В моем арсенале еще осталась уйма неиспользованных фейерверков.

Не успели эти слова растаять в воздухе, как он вскинул руку и звонко щелкнул пальцами.

Бум! Бум! Бум!

Заложенные по всей округе остатки взрывчатки сдетонировали один за другим, с ревом выбрасывая в ночное небо слепящие снопы пламени.

Они хороводом обрамляли самый исполинский и ослепительный огненный цветок, распустившийся ближе к центру, сплетаясь в сказочную, фантастически прекрасную картину.

Взгляд Шарон на долю секунды инстинктивно прикипел к этому зрелищу. Но когда она вновь повернула голову, силуэт Клейна уже бесследно исчез, оставив после себя лишь медленно тающий в воздухе огненный всполох.

Далеко за пределами пустыря, заложив небольшой крюк к северо-западу — по маршруту, где риск столкнуться с официальными Потусторонними был сведен к нулю, — одна за другой со вспышками загорались спички. Алые языки пламени стремительно взмывали ввысь и тут же гасли.

Силуэт Клейна то и дело выныривал в этих огненных снопах, виртуозными скачками уносясь всё дальше и дальше от доков Западного Балама.

Следом он на ходу выудил из кармана флакон с особым гидролатом, щедро плеснул на лицо и, проведя по коже листом бумаги, в одночасье стер весь свой театральный грим.

Щелк!

Клейн резким взмахом кисти заставил бумагу вспыхнуть и осыпаться серым пеплом.

Затем он подобрал заранее припрятанную неподалеку трость, одернул сюртук и, ничем не отличаясь от самого заурядного прохожего, неспешно зашагал по улице.

Вскоре ноги вывели Клейна к дверям храма, чья вывеска гласила:

«Церковь Рычага».

Поскольку львиная доля здешних прихожан не купалась в роскоши, горбатясь без продыху на фабриках, а их воскресный отдых частенько оставался лишь несбыточной мечтой, главные храмы всех великих Церквей держали свои двери распахнутыми до самой глубокой ночи. Это давало пастве хоть какой-то шанс улучить минутку для молитвы и покаяния.

Вскинув голову и бросив взгляд на фасад, Клейн легонько стукнул черной тростью по каменным ступеням и уверенно шагнул внутрь.

Он рассудил предельно прагматично: лучшего места, чтобы пересидеть грядущую волну полицейских облав и прочесывания окрестностей, просто не сыскать.

…………

Спустя несколько минут на заброшенном пустыре, стиснутом кольцом складских ангаров, нарисовался отряд «Сердца Механизмов».

Они заявились впятером, вооруженные до зубов самым разнообразным Потусторонним арсеналом, однако представшая их взору картина заставила их сурово нахмурить брови — всё вокруг было перепахано взрывами так, словно здесь поработал исполинский плуг.

Окинув пейзаж тяжелыми взглядами, оперативники с мрачной сосредоточенностью принялись методично прочесывать местность в поисках хоть каких-то уцелевших улик.

…………

Внутри Церкви Рычага.

Поскольку стрелки часов еще не добрались до одиннадцати, народу здесь хватало, однако под сводами царило абсолютное, благоговейное безмолвие. Молитвенный зал дышал таким первозданным, святым покоем, что нарушить эту звенящую тишину не посмел бы никто.

Клейн облюбовал место в третьем ряду, с краю у самого прохода. Прислонив черную трость к спинке стоящей впереди скамьи, он изящным движением снял свой шелковый полуцилиндр.

Облаченный в строгий черный двубортный сюртук, юноша сцепил пальцы в замок, подперев ими подбородок, и смежил веки. С маской абсолютной, непоколебимой безмятежности на лице он обратил свой мысленный взор к возвышающейся впереди Треугольной Священной Эмблеме.





Глава 351


«Игра» в вопросы и ответы




Спустя добрых полчаса никем не потревоженной, абсолютной тишины Клейн распахнул глаза и неспешно поднялся на ноги.

Подхватив трость и водрузив на голову шляпу, он покинул пределы церкви. Погрузившись в ночной мрак, юноша поймал наемный экипаж и покатил обратно на улицу Минск.

К этому часу полицейские кордоны и облавы в округе неизбежно ослабли, превратившись лишь в зыбкие тени под тусклым светом газовых фонарей.

Едва время перевалило за полночь, Клейн звякнул ключами, отпер входную дверь и первым делом направился в пустующие гостевые спальни — на поиски «Книги Тайн».

Долго рыскать не пришлось: прямо в платяном шкафу одной из комнат на первом этаже он обнаружил тот самый древний фолиант, сшитый из толстых листов пергамента.

Жесткий переплет книги отливал непроницаемой чернотой, а на обложке багровыми, словно кровь, чернилами были выведены две строчки на гермесе:

«Книга Тайн».

«Караман».

Фух… С шумом выдохнув, Клейн не стал пороть горячку и листать страницы. Прямо здесь, в этой самой комнате, он сноровисто воздвиг стену духовности и провел тот самый парадоксальный ритуал призыва самого себя с ответным откликом. Затем он зашвырнул медный свисток Азика, «Универсальный ключ», «Полностью черное око», Потусторонние пули, флакон с токсином, характеристику «Оборотня», саму «Книгу Тайн» и прочий скарб прямо в таинственные чертоги над серой мглой. Юноша рассудил, что куда благоразумнее будет дождаться, пока уляжется вся эта суматоха в городе, а уж потом решать, что из арсенала стоит держать при себе.

Покончив с делами, он даже не удосужился изучить ни свойства характеристики «Оборотня», ни смертоносный потенциал флакона с токсином. Наскоро умывшись, парень с чистой совестью завалился в кровать.

Во-первых, скрупулезное изучение артефактов и чтение древних фолиантов отняли бы уйму времени, а в такую неспокойную ночь оставлять свою физическую оболочку без присмотра в реальном мире было чревато скверными последствиями. Во-вторых, Клейн кристально ясно осознал свою главную на данный момент уязвимость: скорость роста его духовности катастрофически не поспевала за стремительно пухнущим арсеналом паранормальных талантов и мистических артефактов.

Стоило ему лишь однажды ввязаться в столь ожесточенную схватку, как запасы его духовности иссякли без остатка. Раскалывающаяся от боли голова и свинцовая тяжесть в теле неумолимо клонили в сон.

«Что ж, самую чудовищную брешь в резервах пробивают „Бумажные марионетки“. Следом идет дистилляция „Солнечной святой воды“ через брошь, но сегодня до нее дело не дошло. Замыкают список „Призыв святого света“ и „Огненные скачки“…» — зевнув, Клейн прибегнул к медитации, дабы сбросить то самое изматывающее, натянутое как струна состояние, когда дикая усталость напрочь отбивает сон.

Не прошло и десятка секунд, как он провалился в глубокий сон, где перед мысленным взором замелькали обрывочные, хаотичные картины грез.

…………

Тем временем на пустыре, стиснутом кольцом заброшенных складских ангаров, оперативники «Сердца Механизмов» сновали туда-сюда. Расследование этого побоища уже успело перерасти уровень рядового капитана отряда, и теперь делом заправлял могущественный Потусторонний в ранге дьякона.

Каштановые волосы Иконсера Бернарда, как всегда, представляли собой форменное воронье гнездо. Жесткие пряди упрямо топорщились во все стороны, и даже натянутая на голову шляпа была не в силах скрыть этот вопиющий беспорядок.

Из-за этого многие агенты «Сердца Механизмов» втимолку шутили, что их дьякон, должно быть, использует вместо расчески бомбы.

Прямо сейчас Иконсер, обладатель сурового лица с резкими, рублеными чертами, держал в руках старинное серебряное зеркало, испещренное витиеватой вязью узоров.

По обеим сторонам амальгамы красовались причудливые украшения в форме глаз, инкрустированные черными самоцветами. Они выглядели донельзя глубокими, пугающе манящими.

Окинув собравшихся тяжелым взглядом, Иконсер произнес:

— Пусть эти канализационные крысы и поднаторели в искусстве глушить прорицания и спиритизм, знатно зачистив за собой следы, мы всё равно живем в мире мистики и паранормальных сил. Здесь не существует защиты, дающей стопроцентную, непробиваемую гарантию.

Произнося эти слова, он устремил взор на зажатое в руках серебряное зеркало и трижды, с нажимом, провел правой ладонью по его гладкой поверхности.

Выдержав паузу в пару секунд, Иконсер глубоко втянул воздух и низким, вибрирующим баритоном огласил:

— Многоуважаемый Арродес, я жажду знать: кто именно принимал участие в той схватке, что недавно отгремела на этом самом месте?

Мрак вокруг внезапно сгустился, подернувшись зыбким маревом, а по серебряной глади зеркала побежала призрачная, мерцающая рябь, словно потревоженная водная гладь.

Вскоре в глубинах зазеркалья проступила четкая картина:

В эпицентре ревущего пламени, зависнув в воздухе, маячил человеческий силуэт. Облаченный в черный двубортный сюртук и шелковый полуцилиндр, он казался пугающе искаженным. Его лицо было настолько размытым, что черты не поддавались никакому описанию, а поверх всего этого угадывались мазки густого балаганного грима.

У самых его ног яростно взвились языки огня, в одночасье поглотив фигуру без остатка.

Вспышка водной ряби — и декорации сменились. Теперь перед ними стоял мужчина средних лет, укутанный в темно-красный плащ. Его предплечье полыхало ослепительным, яростным огнем, однако голова оставалась наглухо сокрыта в непроницаемой тьме.

Сцены сменяли друг друга с бешеной скоростью. Иконсер и его подчиненные узрели девушку в роскошном, расшитом узорами черном готическом платье дворцового кроя, со слегка растрепанными светло-золотистыми волосами. Вот только ее лицо было абсолютно прозрачным, словно она и вовсе не существовала в материальном мире.

Подле этой леди находились двое мужчин, чьи тела сплошь покрывала жесткая черная шерсть, а за ними маячили спины фигур, которых отчаянно тянули за собой мириады гротескных, причудливых рук.

Под конец череда видений оборвалась, намертво застыв на картине ревущих столбов пламени, рвущихся в небеса. Ослепительный «фейерверк» расцвел в вышине, заливая всё вокруг всепоглощающим светом.

И посреди этого фантасмагоричного, сказочного зрелища вновь возник тот самый джентльмен в черном двубортном сюртуке.

Его фигура причудливо, гротескно вытягивалась и сжималась. Повернувшись лицом к наблюдателям, он изящно прижал руку со снятым полуцилиндром к груди и отвесил легкий, вежливый поклон.

Лицо его не просто расплывалось из-за жесточайших мистических помех, но и явственно пестрело мазками балаганной краски.

Иконсер уже было открыл рот, намереваясь узнать мнение своих бойцов, как вдруг на глади серебряного зеркала проступили строчки, выведенные на древнем фейсаке:

«Следуя принципу равноценного обмена, настал мой черед задавать вопросы».

«Солжешь или дашь неверный ответ — и на тебя обрушится наказание».

Само слово «наказание» отливало багровым, словно кровь, и казалось, будто с этих букв вот-вот сорвутся тягучие алые капли!

Лицо Иконсера на мгновение исказила нервная судорога, но он тут же взял себя в руки, напустив на себя вид величайшей, гробовой серьезности.

Следом по стеклу вновь пробежала призрачная рябь, и на свет появилась новая строчка:

«Какова твоя сексуальная ориентация?»

Иконсер застыл в полнейшем, ошарашенном ступоре, спинным мозгом чувствуя, как взгляды всех до единого подчиненных синхронно скрестились на нем.

…………

Шесть часов утра. Небо лишь-лишь начало наливаться предрассветной серостью.

Спавший мертвым сном Клейн вынырнул из небытия под мерный, пунктуальный перезвон церковных колоколов.

По своей извечной привычке он должен был бы просто перевернуться на другой бок и сладко дрыхнуть почти до восьми, но на этот раз парень резко сел на кровати, настороженно озираясь по сторонам.

«Хвала небесам, счетчик газа не пришли проверять…» — с явным облегчением выдохнул он. Наплевав на утренний туалет, Клейн отчеканил четыре шага против часовой стрелки и воспарил в чертоги над серой мглой.

Ему не терпелось изучить трофеи минувшей ночи!

Опустившись на почетное кресло Шута, Клейн решил начать с самого простого.

Подхватив тот самый черно-зеленый клык, он скрупулезно разглядывал его пару секунд, после чего силой мысли материализовал пергамент с пером и вывел фразу для прорицания:

«Его свойства».

Это отнюдь не значило, что гадание способно полноценно заменить натурный эксперимент. Просто Клейн, имея на руках физический образец и выудив из Шарон с Маричем приличный багаж знаний о «Пленнике», «Безумце» и «Оборотне», рассудил, что вводных данных с лихвой хватит для предварительного прощупывания почвы. Почему бы не проверить, какие откровения ниспошлет ему судьба?

Беззвучно прокрутив заклинание в уме, он стремительно соскользнул в сновидение, где перед его взором замелькали обрывки сцен:

Вот живот «Оборотня» Тайра зияет чудовищной, рваной раной. Кишки вывалились наружу, волочась по земле, однако тот небрежно сполоснул их чистой водой, запихнул обратно в брюхо и намертво сдавил края разреза пальцами. В конечном итоге плоть послушно срослась, не оставив и следа…

А вот он, купаясь в лучах багрового полнолуния, истошно, по-волчьи воет на небеса. Его тело сплошь обрастает жесткой черной шерстью, а из пасти угрожающе топорщатся кривые клыки…

Вот он яростно взмахивает когтистой лапой и с омерзительным скрежетом прошивает насквозь вполне добротную стальную пластину…

Вот он вихрем мчится по бескрайней пустоши, играючи, всё дальше и дальше отрываясь от преследующей его на пределе сил стаи серых волков…

Вот по его безмолвному приказу вереница прислужников с пустыми, остекленевшими, но дышащими ледяной жестокостью глазами бросается на врагов, напрочь презрев страх смерти…

Он виртуозно пускал в ход самый разнообразный арсенал орудий убийства, не брезгуя даже взрывчаткой. А впадая в первобытную ярость и лишаясь рассудка, его боевая мощь взлетала до небес…

……

Распахнув глаза, Клейн в общих чертах уяснил арсенал талантов «Оборотня» и безошибочно нащупал ту самую скрытую, фатальную угрозу, что таила в себе эта Потусторонняя характеристика:

Всё дело в том, что «Оборотень» Тайр принял смерть аккурат в разгар полнолуния, когда его низменные страсти и безумие хлестали через край. Как следствие, его останки впитали в себя поистине чудовищный ментальный отпечаток. И любой смельчак, рискнувший сварить из этого клыка эликсир для возвышения, на первых порах столкнется с невыносимой пыткой — ему придется титаническим усилием воли подавлять это наследие, иначе срыв в бездну потери контроля неминуем.

Впрочем, это пагубное влияние еще не достигло уровня запечатанных артефактов, а потому оставшаяся от «Оборотня» Потусторонняя характеристика по-прежнему вполне годилась на роль стержневого ингредиента для эликсира.

«Хвала небесам… Какая досада, что Потустороннюю характеристику „Живого мертвеца“ Джейсона пожрали те жуткие врата… Одному богу известно, куда они ведут и есть ли хоть крохотный шанс вернуть добычу…» — с горьким сожалением и щемящей болью в сердце пробормотал Клейн. Отложив в сторону черно-зеленый клык, он взял в руки коричневый полупрозрачный флакончик с биологическим токсином.

Действуя по уже отработанной схеме, юноша вновь прибегнул к гаданию во сне. Увы, на этот раз абсолютной уверенности в том, что удастся выудить исчерпывающие откровения, у него не было, поэтому фразу для прорицания пришлось перекроить:

«Его полезные и пагубные эффекты».

В зыбком, застланном серой пеленой мире грез перед мысленным взором Клейна вновь замелькал калейдоскоп леденящих душу, кровавых картин:

Какой-то бедолага корчился на земле, остервенело раздирая собственную плоть, срывая кожу и мясо, пока наружу не проступили голые, белесые кости…

Кто-то в отчаянии хватался за голову; его взгляд терял фокус, а дыхание становилось всё слабее и слабее…

Кого-то рвало так неудержимо, что в конечном итоге несчастный испускал дух в чудовищных судорогах…

Кто-то внезапно заходился диким, маниакальным хохотом, хохоча до тех пор, пока не задыхался…

А вот двое насмерть сцепившихся врагов вдруг синхронно замирали посреди ожесточенного боя. Их взгляды встречались, после чего они бросались друг другу в объятия, сливаясь в страстном поцелуе…

В финале декорации сменились: полупрозрачный коричневый флакончик опустили в стакан с водой. Прозрачная влага внутри медленно налилась янтарным цветом, после чего кто-то залпом осушил эту смесь… Затем показался человек, сжимающий флакончик с токсином: сперва он заметно ослаб, следом зашелся кашлем и, наконец, схватился за лоб, пышущий лихорадочным жаром. Болезнь неумолимо прогрессировала…

Сновидение стремительно растаяло. Клейн, нервно постукивая пальцами по краю длинного стола, с изрядной долей головной боли принялся расшифровывать полученные откровения:

«Если сопоставить эти видения с трескотней Стива, выходит следующее: стоит лишь откупорить крышку флакона, как отрава начинает безостановочно источаться наружу. Причем какая именно дрянь поразит врага — чистой воды лотерея, неподвластная даже самому владельцу? А ведь некоторые из этих ядов — просто отборная, извращенная мерзость…»

«Радиус поражения из этого бреда выудить так и не удалось… Хм, если опустить склянку в воду и заранее выпить ту самую янтарную жидкость, это даст иммунитет к отраве? Вот только сколько минут нужно её вымачивать? А владелец артефакта, выходит, даже с наглухо закрытой крышкой будет медленно, но верно чахнуть, цепляя всякую заразу и неумолимо скатываясь в могилу? Эх, знать бы еще точные временные рамки…»

С силой растерев виски, Клейн постановил: при первой же возможности нужно будет устроить серию натурных экспериментов прямо здесь, над серой мглой. Вот только он совершенно не был уверен, сработает ли «флакон с токсином» в этом таинственном измерении.

Взять хотя бы его нынешнее состояние: будучи призрачным эфирным духом, он вообще плевать хотел на любые яды.

«Ладно, пока сойдет и так, позже покопаюсь детальнее…» — отложив флакон, Клейн перевел взгляд на покоящуюся перед ним «Книгу Тайн», сшитую из плотных листов пергамента, и небрежно откинул обложку, открывая первую страницу.

То был самый заурядный титульный лист, украшенный лишь простеньким орнаментом — и больше ни единого слова…

Перевернув еще одну страницу, сыщик наконец-то узрел истинное начало «Книги Тайн»:

«Мы поклоняемся луне, а отнюдь не Богине Вечной Ночи».





Глава 352


Завтрак




«И снова слепое поклонение луне без малейшего пиетета к Богине?» — на лице Клейна проступила глубокая задумчивость.

Впервые о подобных верованиях юноша услышал, изучая догматы Школы Жизни. Но кто бы мог подумать, что древний Король-Шаман, вся чья жизнь от рождения до самой смерти протекала на Южном континенте, придерживался в точности таких же взглядов!

В конце концов, после «Бледной Эры», ознаменовавшей закат Четвертой Эпохи, Бушующее море в полной мере оправдало свое название. Северный и Южный континенты оказались наглухо отрезаны друг от друга, и любые связи между ними прервались. Школа Жизни же зародилась лишь на заре Пятой Эпохи, а значит, они попросту не могли пустить корни на южных землях до того, как император Рассел проложил туда безопасный морской маршрут.

Король-Шаман Караман тоже принадлежал к деятелям раннего периода — он вершил свои дела за добрую тысячу лет до вторжения северных держав.

Иными словами, две совершенно разные, изолированные друг от друга мистические фракции с противоположных континентов, лишенные малейшей возможности обмениваться знаниями, примерно в одно и то же время избрали объектом слепого поклонения саму луну, напрочь отвергнув Богиню Вечной Ночи.

Столь пугающее совпадение невольно заставляло задуматься о его истинных причинах.

«Неужели на свет явилось новое божество, отхватившее себе часть власти над ночным светилом? Но ведь истинный бог не мог бы оставаться настолько в тени… А может, всё было иначе? Богиня действительно узурпировала власть над луной, однако паства изначального лунного божества всё же уцелела? Сохранила свои секреты со времен Четвертой, а то и Третьей Эпохи, а после раскола континентов эта ветвь дала два независимых ростка — Короля-Шамана на юге и Школу Жизни на севере?» — Клейн лихорадочно строил гипотезы, однако из-за катастрофической нехватки зацепок сузить круг поисков не представлялось возможным.

Благоразумно отложив эти размышления в долгий ящик, он не стал терять драгоценные минуты и торопливо пробежался глазами по дальнейшим страницам «Книги Тайн».

В самом предисловии Король-Шаман Караман без обиняков заявлял: львиная доля описанных здесь ритуалов, мистических контрактов, методов астрологии и призывов берет свое начало из первобытного культа луны. Там же во всех подробностях приводилось и соответствующее почетное имя:

«Уникальная багровая луна; символ жизни и первозданной красоты; матерь всех духовных сил».

«У этого культа и впрямь есть почетное имя! Вот только в нем напрочь отсутствуют привычные, устоявшиеся эпитеты вроде „Богиня Вечной Ночи“ или „Матерь-Земля“… Существуй подобное скрытое божество на самом деле, Его паства непременно придумала бы куда более лаконичное и удобное для повседневных молитв обращение, а не прикрывалась бы столь громоздкой формулировкой первобытного лунного культа…» — опираясь на свой солидный багаж оккультных знаний, Клейн моментально нащупал в этом тексте вопиющую странность и принялся её препарировать.

«К тому же, попытайся они провести ритуал, взывая к „Владычице Багрянца“, зов почти наверняка ушел бы прямиком к Богине. А вот использование донельзя похожего, но куда более детализированного, узкого титула позволяет виртуозно обойти Её влияние, обращаясь напрямую к их истинному источнику силы… к той самой так называемой первозданной луне… Одному богу известно, что за жуткая, непостижимая сущность там скрывается…» — размышлял парень, разрываясь между жгучим любопытством и леденящим душу трепетом.

Времени в обрез, так что вчитываться в детали он не стал. Беглого взгляда хватило, чтобы убедиться: как и обещал Король-Шаман, целая россыпь мистических контрактов и обрядов действительно была намертво завязана на луне.

Впрочем, самого Клейна это волновало мало. Слепо копировать эти чужие практики и навлекать на свою голову гнев неведомой лунной чертовщины он совершенно не собирался. Его интересовала лишь голая механика: структура контрактов, логика построения ритуалов и ювелирная работа с деталями.

Лишь досконально постигнув эти глубинные, сокрытые законы мистики, он смог бы выстроить собственный арсенал заклятий, астрологических методов и таинств призыва, нацеленных исключительно на «Короля Желтого и Черного».

«Глядишь, в один прекрасный день я и вовсе создам собственную, самобытную школу оккультизма…» — с этими мыслями Клейн снял с запястья маятник, дабы в последний раз железобетонно удостовериться в подлинности «Книги Тайн».

Получив от кристалла безоговорочный, утвердительный ответ, он не стал пороть горячку и раскидывать карты на рецепт, сокрытый в Потусторонней характеристике «Оборотня». В конце концов, пускать этот трофей с молотка он не собирался. По той же самой причине юноша благоразумно отложил до лучших времен и расследование истинного происхождения флакона с токсином.

Стремительно вернувшись в реальный мир, он раздернул шторы. Взору предстало бледное, больное солнце, робко прячущееся за плотной завесой туч и столичного смога и совершенно не способное согреть остывшую землю.

— Апчхи!

Клейн внезапно прикрыл рот и нос ладонью, содрогнувшись от оглушительного чиха.

И лишь в этот самый момент он с удивлением осознал, что голова раскалывается от тупой боли, тело ломит от жара, а сил нет никаких. Судя по всему, он умудрился подхватить банальную простуду.

«Я, Потусторонний седьмой Последовательности, и вдруг слег с простудой…» — выудив бумажную салфетку, сыщик с досадой высморкался.

Стоило ему лишь немного пораскинуть мозгами, как причина этого позора стала кристально ясна:

Фатальный изъян флакона с токсином заключался именно в том, что эта дрянь медленно, но верно высасывала из владельца жизненные силы, неизбежно ввергая того в болезнь!

Продержи он этот проклятый артефакт при себе еще немного, и банальная простуда вполне могла бы свести его в могилу.

И эту угрозу было совершенно невозможно сковать никакими «духовными клетками»!

А ведь минувшей ночью, чудом выжив в кровавой мясорубке, с практически выжженной дотла духовностью и отравленным, обессиленным телом, он битых полчаса прятался в Церкви Рычага, сжимая в кармане этот самый флакон…

Приплюсовать сюда еще и долгий, промозглый путь обратно на улицу Минск — вот и закономерный, постыдный итог: он заболел.

«Хвала небесам, хоть не смертельно… Жить буду…» — вновь чихнув, Клейн принялся за сборы, твердо решив отогреться в горячей ванне.

Приведя себя в порядок и желая хоть как-то вознаградить за перенесенные страдания, он лично поджарил себе глазунью. По кухне поплыл восхитительный, дразнящий аппетит аромат.

«Древняя „Книга Тайн“ Короля-Шамана, флакон с токсином, ничуть не уступающий по мощи Солнечной броши, да еще и Потусторонняя характеристика от „Оборотня“ седьмой Последовательности… Куш и впрямь вышел колоссальный… Какая досада, что добыть характеристику „Живого мертвеца“ так и не вышло…» — устроившись за обеденным столом, Клейн неспешно уплетал яичницу, скрупулезно подсчитывая ночные барыши.

Ещё одним поводом для сердечной боли стал тот факт, что он всадил целых одиннадцать Потусторонних пуль, а каждая из них оценивалась почти в десять фунтов!

«Иными словами, я в буквальном смысле сжег сотню фунтов… Самое настоящее забрасывание врага деньгами… Немудрено, что львиная доля Потусторонних низших и средних эшелонов так маниакально жаждет богатства…» — Клейн опустил взгляд на свой завтрак.

А ведь этот роскошный завтрак обошелся ему в жалкие несколько пенни!

Покончив с едой, он вальяжно развернул утреннюю газету, то и дело прерывая чтение раскатистым чиханием и утирая нос салфеткой.

Едва вдали стихли удары церковного колокола, возвещающие о восьми часах утра, как дверной звонок залился настойчивой трелью.

Как Клейн и предполагал, на пороге возник репортер «Ежедневного обозревателя» Майк Джозеф.

Обладатель пронзительных лазурных глаз, щегольски подкрученных усиков и донельзя обветренной, грубой кожи учтиво снял шляпу в знак приветствия, после чего взял быка за рога:

— Детектив Мориарти, у вас найдется окошко, чтобы взяться за мое поручение?

«Я, конечно, малость простыл, но именно сейчас отсиживаться без дела было бы верхом неосмотрительности. Обычная, рутинная работа — лучшее алиби…» — мысленно рассудил сыщик, только-только сорвавший колоссальный куш в ночной мясорубке, и с легкой улыбкой ответил:

— Я слегка приболел, но, смею заверить, на моих навыках рукопашного боя и меткости стрельбы это никак не скажется.

Лицо Майка мгновенно озарилось широкой улыбкой:

— Премного благодарен за вашу помощь.

— В таком случае, выдвигаемся немедля.

— Ах да, детектив Мориарти, вы уже изволили позавтракать? Я угощаю. В конце концов, как ваш наниматель, я просто обязан взять на себя заботу о вашем пропитании на сегодняшний день.

«Угостить меня завтраком?» — Клейн на долю секунды опешил, после чего честно признался:

— Я только из-за стола.

— Впрочем, настоятельно рекомендую вам отложить трапезу до прибытия в Восточный район. Там, за завтраком, вы сможете воочию узреть немало прелюбопытных картин. А уж мне тогда хватит и простой чашечки кофе.

— … Никаких проблем, — Майк кивнул в сторону улицы. — Мой наемный экипаж уже дожидается нас.

Клейн смерил гостя долгим, оценивающим взглядом с ног до головы и посоветовал:

— Сэр, вам бы не мешало переодеться во что-нибудь похуже и подешевле. Иначе моя работа сегодня обещает стать донельзя жаркой и хлопотной.

Репортер опустил глаза на свое добротное суконное пальто и с явным пониманием протянул:

— Слишком уж бросается в глаза?

— В Восточном районе — вне всяких сомнений, — кивнул Клейн, указывая в глубь прихожей. — У меня как раз припасен подходящий гардероб для таких вылазок. Хм, комплекцией мы вроде бы схожи, должно подойти.

Майк не смог сдержать искреннего восхищения:

— Вы воистину профессионал своего дела.

«Профессионал в криминальных дельцах, ага…» — беззвучно съязвил Клейн.

Сменив лощеные наряды на непритязательную робу обычных работяг, напарники загрузились в карету и взяли курс прямиком к окраинам Восточного района.

…………

— Апчхи!

Клейн в очередной раз выудил бумажную салфетку, промокнул нос и с чувством высморкался.

Поскольку мусорной корзины поблизости не наблюдалось, он аккуратно сложил грязную бумажку и сунул обратно в карман.

— В этой кофейне подают вполне сносную стряпню. Разумеется, исключительно по суровым меркам обитателей Восточного района, — произнес Клейн, указывая на приютившуюся на углу улицы, изрядно засаленную и обшарпанную кафешку.

В те дни, когда ему доводилось коротать ночи в своей здешней съемной каморке, он пару-тройку раз заглядывал сюда перекусить с утра пораньше.

— Судя по всему, по местным меркам это весьма приличный ресторан, — Майк решительно отказывался называть подобную забегаловку кофейней.

Время уже перевалило за девять, поэтому посетителей внутри было кот наплакал. Обитатели Восточного района обычно завтракали не позже семи, после чего разбегались по рабочим местам или отправлялись на поиски заработка.

Составив Майку компанию при заказе порции тушеной с картофелем говядины, хлеба и кофе, Клейн окинул зал взглядом, выискивая свободный столик у окна.

В этот самый момент он приметил знакомое лицо — того самого немолодого мужчину, которого он не так давно выручил деньгами, прикинувшись репортером.

«А ведь именно он впервые и привел меня сюда… Но почему он завтракает в такой поздний час?..» — молниеносно поразмыслив, сыщик обернулся к Майку:

— Ваш первый собеседник для интервью найден.

Бросив эту фразу, он подхватил свою чашку с кофе и прямиком направился к бывшему «бродяге».

Тот всё так же кутался в свою старую толстую куртку. Его тронутые сединой волосы казались слегка сальными, а лицо заросло густой щетиной, однако в глазах больше не было той обреченной, беспросветной тоски, да и мертвенно-бледный, пугающий оттенок кожи сменился куда более здоровым цветом.

— Доброе утро, вот мы и встретились вновь, — Клейн опустился на стул напротив и приветливо кивнул, попутно отметив про себя скромную трапезу собеседника: ломоть черного хлеба да здоровенная кружка самого дешевого чая за один пенни.

Мужчина вскинул голову и, всмотревшись в лицо юноши, с искренним восторгом воскликнул:

— Господин репортер, это вы⁈

Выдержав неловкую паузу, Клейн издал пару сухих смешков и указал на подошедшего Майка:

— Это мой коллега. Он желает провести более глубокое расследование по следам моего недавнего интервью.

Майк, будучи репортером тертым и повидавшим многое, не стал задавать лишних вопросов. Лишь сдержанно улыбнувшись, он вежливо кивнул в знак приветствия.

Что же до детективных маскарадов Мориарти под видом журналиста — для него это давно не было секретом. Как-никак, этот тип сам лично одалживал у него фальшивое репортерское удостоверение!

— Выходит, вы и впрямь настоящий газетчик! — ошарашенно выпалил старик, но тут же добавил: — Впрочем, кем бы вы ни были, это ничуть не умаляет того, что вы — человек с поистине добрым сердцем.

Клейн лишь мягко улыбнулся и перевел тему:

— Как поживали всё это время?

Мужчина сделал глоток жидкого чая и отозвался:

— Благодаря вашей помощи мне наконец-то удалось по-человечески выспаться и набить желудок от пуза. Силы вернулись.

— Поначалу я сунулся было искать работу по своему старому ремеслу, хотел вернуться к пошиву обуви. Но мастера дали мне от ворот поворот… Сказали, мол, руки у меня теперь слишком сильно дрожат…

Он опустил голову и горько, самоиронично усмехнулся, торопливо пропуская эту часть:

— А потом я подался в доки. Удалось выбить себе кое-какую поденщину. Труд каторжный, спина трещит, но зато платят звонкой монетой. Я даже снял угол — спальное место прямо на полу в чужой квартире. Обходится всего в шесть с половиной пенни за неделю. Правда, пускают туда исключительно на ночевку.

— Эх, такая уж в доках работа. Сегодня ни свет ни заря, даже маковой росинки во рту не держал, прибежал на причал. Торчал там, тянул руку изоㄽ всех сил, надрывал глотку, выкрикивая свое имя и имя мастера… Увы, так и не отобрали. Пришлось несолоно хлебавши плестись обратно.

— Благо, после полудня будет еще один шанс. Те ребята, кого наняли с утра, скорее всего, провозятся допоздна и уже не станут перебегать нам дорогу, отбивая вечерние места.

Клейн слушал его в полном безмолвии, лишь изредка делая глотки своей отвратительной кофейной бурды. Майк же тем временем, вооружившись блокнотом и пером, принялся проворно строчить заметки.





Глава 353


Времена уже не те




Наконец немолодой мужчина с тронутыми сединой висками сделал глоток чая и со смешком вздохнул:

— На самом деле сейчас мне живется куда лучше, чем раньше. И уж точно лучше, чем многим здесь, например…

Он кивнул в сторону окна, указывая на жмущихся по углам бродяг.

Клейн с Майком проследили за его взглядом и увидели в грязном, но защищенном от ветра закутке целую толпу скорчившихся бездомных — вповалку лежали мужчины и женщины, старики и дети.

В эту промозглую осеннюю стужу многие из них рисковали больше никогда не проснуться.

В этот момент Клейн приметил стоящую на обочине старушку лет шестидесяти. Ее старенькое, ветхое платье выглядело на удивление опрятным, а волосы были уложены волосок к волоску.

И хотя на лице седовласой женщины застыла всё та же привычная для бродяг печать отчаянной нужды, она упорно не желала смешиваться с той грязной толпой. Старушка медленно брела вдоль дороги, то и дело бросая пустые, потухшие взгляды сквозь окна кофейни.

— Тоже несчастная душа, — бывший бродяга, дожевывая горбушку черного хлеба, обратил на нее внимание и с горечью добавил: — Говорят, раньше она жила в достатке. Муж торговал зерном, рос смышленый сынишка… Да только потом всё пошло прахом. Семья разорилась, а супруг с ребенком вскоре отдали богу душу. Она слеплена из другого теста, не чета нам, это же с первого взгляда понятно… Эх, долго ей не протянуть, разве что удастся каждый день выбивать койку в приюте для бедных.

Слушая этот рассказ, Майк заметно помрачнел. Медленно выдохнув, репортер произнес:

— Я бы хотел взять у нее интервью. Не сочтите за труд, пригласите ее сюда. Пусть закажет себе любую еду и напитки за мой счет.

Подобная просьба ничуть не удивила немолодого мужчину. Он лишь поочередно смерил взглядом Клейна и Майка, словно без слов подтверждая, что они и впрямь коллеги.

— Сделаю. Думаю, она ни за что не откажется. — Сделав глоток чая, он поднялся и покинул провонявшую жиром кофейню.

Совсем скоро опрятная старушка в ветхом платье несмело переступила порог вслед за своим провожатым. В тепле заведения мертвенно-бледный, синюшный оттенок ее лица начал мало-помалу розоветь.

Женщину била крупная дрожь — казалось, она пытается вытряхнуть из себя въевшуюся в кости стужу, жадно впитывая разлитый в воздухе жар. Опустившись на стул, она просидела так добрую минуту, прежде чем наконец-то смогла унять дрожь.

— Заказывайте всё, что душе угодно. Это гонорар за интервью, — озвучил Клейн вместо Майка.

Дождавшись ободряющего кивка репортера, старушка с достоинством попросила порцию тостов, немного дешевого сливочного масла и чашку кофе, после чего с легкой, виноватой улыбкой пояснила:

— Я слышала, что после долгой голодовки набрасываться на жирную пищу смертельно опасно.

«Сколько такта и безупречного самоконтроля… На типичную бродяжку не похожа ни на йоту…» — беззвучно поразился Клейн.

Пока несли заказ, Майк как бы невзначай начал разговор:

— Не соизволите ли поведать, как вы оказались на улице?

В глазах старушки мелькнула тень воспоминаний, и она горько усмехнулась:

— Мой супруг торговал зерном, в основном скупая урожай у местных фермеров. Но стоило властям отменить «Хлебные законы», как мы в одночасье пошли по миру.

— Годы брали свое, и этот удар окончательно его подкосил. Здоровье посыпалось как карточный домик, и вскоре он скончался.

— А сын… Мой замечательный, талантливый мальчик, всегда помогавший отцу в делах, попросту не выдержал подобного краха. Одной безлунной ночью он бросился в воды Тассока.

— Первая попытка обернулась неудачей. Его вытащили и упекли под суд. Полицейские и судьи не скрывали своего раздражения, считая, что он лишь попусту транжирит их драгоценное время.

— «Уж если взялся кончать с собой, так делай это тихо и наверняка, не обременяя уважаемых людей»… Полагаю, именно это вертелось у них на языке, просто вслух такое не скажешь.

— Моего мальчика бросили за решетку. И там он повторил попытку. На этот раз осечки не вышло.

Старушка вела рассказ с пугающим спокойствием, словно пересказывала сюжет чужого романа, а не собственную растоптанную жизнь.

Но Клейн, сам не понимая отчего, ощутил, как сердце болезненно сжимается от глубокой, леденящей тоски.

«Нет скорби страшнее, чем омертвевшая душа…» — внезапно всплыла в его памяти поговорка из прошлой жизни.

В этом мире самоубийство считалось не только тягчайшим грехом перед ортодоксальными Церквями, но и уголовным преступлением, караемым по всей строгости закона.

И Клейн прекрасно понимал подоплеку таких запретов. Во-первых, отчаявшиеся бедолаги частенько топились, а неупокоенный утопленник имел все шансы переродиться в злобного водяного духа. А во-вторых, в моменты сведения счетов с жизнью людей захлестывали столь темные, извращенные эмоции, что сам акт суицида уподоблялся кровавому «жертвоприношению», способному найти отклик у кошмарных, сокрытых во мраке сущностей.

В результате мертвая плоть или вещи вокруг покойника пропитывались скверной, неся в себе смертоносные проклятия.

Та самая кукла, приносящая несчастья, запертая за вратами Чаниса в Тингене, появилась на свет именно по такому, донельзя мрачному сценарию.

Поэтому семь великих Церквей, опираясь на догматы, наложили строжайшее табу на суицид, а королевский двор послушно подкрепил это соответствующими законами.

Хотя Клейну весь этот официоз казался откровенно нелепым: неужто человек, решивший залезть в петлю, испугается судебного иска или тюремной камеры?

Майк проворно строчил в блокноте. Он уже приоткрыл было рот, чтобы задать следующий вопрос, как подоспевший хозяин заведения водрузил на стол поднос с едой.

— Утолите для начала голод, а беседу продолжим чуть позже, — репортер кивнул на тарелку с тостами.

— Благодарю, — старушка принялась откусывать пищу крошечными, аккуратными кусочками, вновь демонстрируя безупречное воспитание.

Заказ был весьма скромным, так что с завтраком она разделалась быстро.

С явным сожалением проглотив последние капли кофе, женщина потерла виски и умоляюще произнесла:

— Вы не позволите мне немного вздремнуть перед тем, как мы продолжим? На улице было так невыносимо холодно…

— Разумеется, отдыхайте, — без малейших колебаний разрешил Майк.

Рассыпавшись в благодарностях, старушка свернулась клубочком прямо на жестком стуле и мгновенно провалилась в сон.

Майк тем временем обернулся к их первому собеседнику:

— Сдается мне, вы знаете эти края как свои пять пальцев. Не согласитесь ли стать нашим проводником? Скажем, за три суля в день? Прошу простить мою бестактность, я так и не узнал вашего имени.

Мужчина торопливо замахал руками:

— Что вы, что вы, это слишком щедро! Я в доках спину надрываю, и то порой дай бог один суль за смену выходит.

— А звать меня можете просто старым Колером.

— В таком случае сойдемся на двух сулях. И это честная плата за ваш труд, — безапелляционно отрезал Майк.

Понаблюдав за этим весьма комичным торгом в обратную сторону, Клейн высморкался в бумажную салфетку и уже собрался было попросить добавки кофе, как вдруг интуиция резанула тревожным предчувствием, и он резко повернул голову к спящей старушке.

Ее лицо, лишь недавно порозовевшее от горячего напитка, вновь залила пугающая, свинцовая бледность. И цвета ауры, и эмоциональный фон растаяли без следа, уступив место абсолютной пустоте.

— … — Клейн вскочил на ноги и, повинуясь страшной догадке, поднес пальцы к лицу женщины.

Под недоуменными взглядами Майка и Колера он глухо, с тяжелым сердцем констатировал:

— Она мертва.

Майк лишь безмолвно хватал ртом воздух, так и не найдя слов. Колер же трижды коснулся груди и горько усмехнулся:

— Я так и знал, что долго ей не протянуть…

— Здесь, в Восточном районе, подобное творится каждый божий день.

— Но она хотя бы ушла на сытый желудок и в тепле. Уповаю лишь на то… хех, уповаю, что и мой финал окажется столь же милосердным.

Выдержав тягостную паузу, Клейн произнес:

— Колер, сбегай за полицией.

— Сделаю, — бывший бродяга вновь трижды осенил себя знамением и выбежал из кофейни.

Хозяин заведения бросил равнодушный взгляд в их сторону, но так и остался стоять за стойкой, словно смерть клиентки была делом абсолютно житейским и не стоящим его внимания.

Спустя какое-то время на пороге вырос констебль. Облаченный в форму в черно-белую клетку, с короткой дубинкой в руке и револьвером на поясе, он неспешным шагом приблизился к столику.

Мельком оглядев остывающее тело старушки и ограничившись парочкой дежурных вопросов к Майку и Клейну, коп лениво отмахнулся:

— Ладно, дело ясное. Дождитесь, пока труповозка заберет тело, и можете быть свободны.

— И это всё⁈ — ошарашенно выпалил Майк.

Репортер явно был бесконечно далек от суровых реалий Восточного района.

Полисмен пренебрежительно фыркнул:

— Да тут таких случаев по дюжине на дню!

Внезапно его взгляд хищно сузился, ощупывая Клейна и Майка:

— А вы, сдается мне, птицы не здешнего полета. Имена? Кто такие?

Майк молча выудил репортерское удостоверение, а Клейн представился его телохранителем и частным детективом.

Физиономия легавого мгновенно окаменела. Вперив тяжелый взгляд в сыщика, он отчеканил:

— Я подозреваю вас в незаконном ношении оружия!

— Немедленно предъявите вещи к досмотру. В случае неповиновения ваши действия будут расценены как сопротивление аресту!

Майк тревожно нахмурился, прекрасно зная, что частные сыщики сплошь и рядом таскают стволы без всяких на то разрешений.

Клейн же с абсолютно невозмутимым лицом развел руками:

— Извольте.

Он безропотно позволил полицейскому обшарить свои карманы, но тот так ничего и не нащупал.

Дождавшись, пока останки старушки наконец увезут, а раздосадованный коп уберется восвояси, Майк с силой впечатал кулак в столешницу:

— На его глазах оборвалась человеческая жизнь, а этот мерзавец думает лишь о том, как бы пришить кому-нибудь незаконный ствол!

Слегка остыв, репортер повернулся к напарнику и недоуменно спросил:

— Вы и впрямь безоружны?

Клейн отрицательно покачал головой. Ловким движением выудив из-под стола кобуру с тяжелым револьвером, он безмятежно отозвался:

— Будучи профессиональным детективом, в подобных фокусах я собаку съел.

Для «Фокусника» не составило бы труда положить пушку прямо перед носом у легавого так, чтобы тот в упор ее не заметил.

Впрочем, поскольку обычными патронами он так и не разжился, а Потусторонний боезапас благоразумно оставил над серой мглой, его барабан сейчас зиял пустотой. Что, впрочем, ничуть не мешало ему «стрелять» — достаточно было лишь нажать на спуск и виртуозно сымитировать губами звонкое «бах!».

Наблюдая за этим карточным трюком, старый Колер едва слышно пробормотал:

— Так вы, выходит, сыщик.

Клейн кивнул в сторону Майка и небрежно пояснил:

— В прошлый раз я тоже выполнял поручение этого джентльмена.

Майк не стал оспаривать эту легенду. Погрузившись в недолгое молчание, он произнес:

— И пусть мне доводилось ворошить подноготную уличных банд и писать о горькой доле портовых девок, с изнанкой Восточного района я знаком откровенно скверно. Взгляните-ка, нет ли в моем плане интервью каких-либо серьезных пробелов?

С этими словами он извлек из внутреннего кармана пальто несколько исписанных листов и расстелил их прямо на столике кофейни.

Клейн бегло пробежался глазами по строчкам:

— Опрашивать обитателей Восточного района, опираясь лишь на их возраст?

— Слишком уж муторно. Куда разумнее разделить их по местам обитания. Скажем, приличные меблированные комнаты, клоповники, где в одну каморку набивается по пять-шесть человек, глухие подворотни, парковые скамьи, ну и, разумеется, злачные пабы да ночлежки для бедных.

— А вдобавок разграничить время: кто вкалывает на смене, а кто слоняется без дела.

Репортер внимательно выслушал советы и одобрительно закивал:

— Весьма недурная мысль. А вы что скажете, Колер?

Старый Колер смущенно потер нос и ответил:

— Я грамоте не обучен… Но сдается мне, мистер сыщик дело говорит.

Майк призадумался и, наскоро внеся правки в свой план, подытожил:

— В таком случае начнем с ближайших доходных домов. Выберем любой наугад.





Глава 354


«Приключение» в Восточном районе




Восточный район Баклунда, один из перекрестков.

Майк Джозеф, заприметив на обочине стайку оборванных детей с донельзя жалкими, затравленными взглядами, промокнул губы платком и уже вознамерился подойти, чтобы отсыпать бедолагам горстку пенни.

Однако его благородный порыв тут же пресек бывший бродяга, старый Колер:

— Это воришки!

— Воришки? А где же их родители? Или они работают на местные банды? — будучи тертым репортером, Майк, пусть и впервые забрел в Восточный район, краем уха слыхал, что здешние преступные синдикаты частенько подминают под себя беспризорников, заставляя тех воровать и побираться.

— Родители? Да они либо круглые сироты, либо их мамаши с папашами сами промышляли воровством, а то и до сих пор этим живут. Впрочем, господин репортер, ваша правда — многих и впрямь держат на коротком поводке бандиты. Поговаривают, эти ублюдки даже открывают целые «школы» карманников. Вешают на стену джентльменский сюртук, кладут в карман платок, а поверх цепляют на цепочку карманные часы. И заставляют малолетних паршивцев тренироваться до седьмого пота: нужно выудить платок так, чтобы часы даже не шелохнулись. Хех, таких баек я наслушался в приютах для бедных, пока сам скитался по улицам, — пустился в пространные объяснения старый Колер. — Помнится, самого юного щипача, которого поймали на этой улице, звали… эх, ему едва исполнилось шесть лет. Всего шесть…

Старик, похоже, вспомнил собственных детей, которых забрала безжалостная хворь. Не в силах совладать с нахлынувшими чувствами, он выудил из кармана изрядно помятую самокрутку, но поджигать не стал, лишь с наслаждением вдохнул табачный дух.

— Шесть лет… — Майк на мгновение опешил, не в силах переварить эту дикую цифру.

Клейн, всё это время хранивший безмолвие, тяжело вздохнул:

— Вот это и есть Восточный район.

Окинув округу мрачным взглядом, он взял себя в руки и добавил:

— Эти места куда ближе к первобытным джунглям, нежели к человеческому обществу.

— К нашему интервью следует относиться как к самой настоящей опасной экспедиции. Нужно не только уметь обходить стороной логовища смертоносных хищников, но и держаться подальше от мелких, с виду безобидных тварей. Тех самых, что могут загрызть незаметно… вроде мошкары в лесной чаще.

— Майк, засвети ты сейчас перед этими оборванцами свой тугой кошелек, и даже если убережешь его от их липких пальцев, в дальнейшей нашей «прогулке» неминуемо нарвешься на жестокий грабеж. И вздумай ты дать отпор — не ровен час, к завтрашнему утру в мутных водах реки Тассок всплывет еще один неопознанный труп.

— Господин сыщик, золотые слова! Восточный район необъятен, сгинь тут парочка человек за день — никто и не почешется, — с готовностью поддакнул старый Колер.

Выслушав их, репортер помрачнел. Выдержав несколько секунд звенящего молчания, он внезапно произнес:

— Миллион триста пятьдесят тысяч.

— А? — Клейн, чье горло изрядно пересохло и осипло от простуды, непонимающе переспросил.

Майк, возобновив шаг, пояснил:

— Таковы официальные, предварительные подсчеты населения Восточного района.

— Но я-то прекрасно понимаю: реальные цифры куда страшнее.

— Так много? — старый Колер едва не подпрыгнул от изумления.

И пусть старик на собственной шкуре познал все прелести и дневной, и ночной жизни в этих трущобах, воочию наблюдая людские толпы, таких заоблачных масштабов он даже помыслить не мог.

«Да это же в несколько раз превышает всё население Тингена…» — Клейн на одних инстинктах провел параллель с самым привычным для себя местом.

Бросив взгляд на раскинувшийся в паре шагов перекресток, юноша поинтересовался:

— И куда мы двинемся дальше?

Колер вскинул голову, приглядываясь:

— Только не прямо, ради всех святых! Тот квартал подмят под себя бандой Зманге. Отбитые на всю голову головорезы, никаких тормозов. Прознают, что к ним сунулся репортер с расспросами — переломают кости, и пикнуть не успеем!

«Банда Зманге? Та самая шайка, в которой состоял тот „безмозглый“ ублюдок, из-за которого я полинял на целых десять тысяч золотых фунтов? Он еще величал себя каким-то там „Палачом“… эх, я даже имя его запамятовал… Благо, эти деньжищи в итоге обернулись для меня рецептами седьмой, шестой и пятой Последовательностей Пути „Провидца“, артефактом „Полностью черное око“, да еще и стоили жизни самому послу Интиса… Любопытно, в чьих же лапах в итоге осело то злополучное наследие с чертежами дифференциальной машины третьего поколения…» — на Клейна внезапно нахлынули воспоминания о тех бурных событиях начала прошлого месяца.

— Банда Зманге? Та самая, что сколочена в основном из выходцев с нагорий? — задумчиво переспросил Майк.

— Господин репортер, вы о них наслышаны? — неподдельно изумился старый Колер.

Майк издал короткий смешок:

— На их счету висит целая уйма дел, так что и за пределами Восточного района они успели наследить. Поговаривают, один из их бойцов даже умудрился вляпаться в шпионский скандал с интисской разведкой.

«…А рядом с тобой сейчас стоит главный фигурант, свидетель и потерпевший в одном лице…» — беззвучно добавил про себя Клейн.

— Раз уж даже вы, респектабельные господа, в курсе их злодеяний, отчего же легавые не упекут этих мерзавцев за решетку? — с искренней наивностью обитателя социального дна поинтересовался Колер.

Лицо Майка мгновенно помрачнело, и он сухо откашлялся:

— Власти вправе скрутить лишь тех, чья вина железобетонно доказана. Без веских улик бросать людей за решетку незаконно. К тому же Восточный район — это необъятная человеческая мясорубка. Захоти кто залечь здесь на дно, и сыскать его будет практически невозможно.

В процессе объяснения он тяжело вздохнул:

— Раздавить одну банду Зманге — проще простого. Но до тех пор, пока в Баклунд нескончаемым потоком тянутся отчаявшиеся выходцы с нагорий, пока в их крови кипит первобытная жестокость и жажда битвы, а честной работы им не сыскать днем с огнем — рождение новой банды Зманге остается лишь вопросом времени.

«А это уже дебри социальных проблем…» — Клейн махнул рукой, указывая на расходящиеся вправо и влево улицы:

— Выбирай любую.

Старый Колер устремил взор на правую ветку:

— Там заправляет банда Хили. Если не распускать руки и не цепляться к девицам, что торгуют… ну, вы поняли, собой на панелях и в пабах, то эти головорезы и бровью не поведут. Хе-хе, к тому же сейчас утро, так что никаких сюрпризов не предвидится. Вся их свора безмятежно дрыхнет.

Само слово «Хили» на лоэнском языке означало «хулиган», так что в самоиронии и понимании собственной сути этой шайке было не отказать.

Клейн и Майк не стали возражать и, ведомые своим надежным проводником, уверенно шагнули в этот квартал.

Здешняя застройка выглядела куда приличнее, а на мостовой было не в пример чище. Воздух густо пропах ароматами, оставленными утренними разносчиками: устричной похлебкой, шкварчащей на масле жареной рыбой, терпким имбирным пивом и вездесущим, въедливым рыбным духом.

Шагая по этим плитам, Клейн внезапно ощутил щемящий, но до боли знакомый укол ностальгии. Ему почудилось, будто он вновь перенесся в Тинген, на ту самую улицу Железного Креста, прямо к фасаду своего самого первого, убогого многоквартирного дома.

Единственным разительным отличием была близость Баклунда к морю и куда более развитая сеть путей, отчего океанской рыбы здесь продавалось в разы больше.

— Это один из самых пристойных доходных домов в округе. Мне доводилось частенько слоняться по этим закоулкам, и я подметил, что здешние жильцы одеваются весьма… м-м… опрятно, — старый Колер указал пальцем на выкрашенную в бледно-желтый цвет трехэтажную постройку.

Подобравшись поближе, троица обнаружила над самым входом вывеску. На доске красовались намалеванные карманные часы, настенный хронометр и отвертка, подкрепленные лаконичной надписью «Ремонт часов».

«Неужто в этих стенах ютится часовой мастер?» — Клейн тут же выудил из разрозненных осколков памяти прежнего владельца тела до боли похожий эпизод.

Тогда они втроем — Бенсон, Мелисса и он сам — забрели в точно такую же лачугу, пытаясь реанимировать серебряные карманные часы, доставшиеся в наследство от отца. Увы, хронометр ломался вновь и вновь, пока Мелисса не разобрала его до винтика и не починила окончательно, превратив в самую статусную и респектабельную деталь гардероба Клейна в те тяжелые дни.

И когда Клейн «отправился в мир иной», эту вещицу, обладающую не только финансовой, но и глубочайшей сентиментальной ценностью, в гроб класть благоразумно не стали.

«Должно быть, часы теперь перекочевали к Бенсону? Интересно, всякий раз, когда он щелкает крышкой, вспоминает ли он обо мне?..» — Клейн часто заморгал, отгоняя наваждение, и едва заметно, с легкой грустью улыбнулся.

— Похоже на то, — с легким сомнением протянул Майк.

Если его собственные часы давали сбой, репортер по привычке нес их прямиком в тот самый салон, где покупал, а уж торговцы сами перенаправляли механизм штатным мастерам или проверенным подрядчикам.

Едва переступив порог дома, они нос к носу столкнулись с изрядно заросшим щетиной мужчиной средних лет.

Тот как раз возвращался из умывальной комнаты и, заприметив троицу незваных гостей, поспешно поинтересовался:

— Желаете починить часы?

«Ну и совпадение… Столкнуться с мастером лоб в лоб прямо с порога…» — Клейн не смог скрыть легкого удивления.

Майк извлек свой хронометр и с дружелюбной улыбкой ответил:

— Именно так. В последнее время они безбожно врут, отставая на минуты. Не взглянете ли?

Репортер благоразумно умолчал о своей профессии, вознамерившись выудить нужные сведения под прикрытием непринужденной, житейской болтовни.

Лицо мужчины тут же озарилось радостью. Проведя гостей в полуоткрытую двухкомнатную квартиру, он указал на стулья у деревянного стола:

— Погодите минутку, я только сбегаю за инструментами.

— Разве они не при вас? — с неподдельным недоумением переспросил Майк.

Часовщик лишь со смешком покачал головой:

— Да где уж там?

— Хороший набор стоит бешеных денег, в одиночку такой ни за что не потянуть. Вот мы и скидываемся всей братией, покупаем три-четыре комплекта на всех. Кому подвернулся заказ — тот и берет. Потому-то мы и съехались в один дом, хе-хе, так куда сподручнее. Ютись мы порознь, пришлось бы убивать уйму времени и спускать кровные на омнибусы, только чтобы одолжить отвертку.

Бросив это, он выскользнул за порог и направился в соседнюю квартиру.

«Так вот почему мы с порога наткнулись на часового мастера… Никакое это не совпадение, здесь полдома таких же ремесленников…» — Клейна внезапно осенило.

Старый Колер тем временем окинул комнату оценивающим взглядом и с нескрываемой завистью протянул:

— В былые времена, до того как меня скрутила хворь, я тоже снимал подобный угол. Жена брала на дом шитье и штопку, двое детишек бегали, двое детишек…

Майк же тяжело вздохнул и, понизив голос, признался:

— А я-то, грешным делом, полагал, что все часовщики купаются в деньгах.

— И я… — Клейн задумчиво потер переносицу.

…………

Вдоволь наобщавшись с несколькими жильцами доходного дома, Клейн и его спутники возобновили свою исследовательскую экспедицию.

Не успели они отмахать и сотни метров, как до их слуха донеслась яростная перебранка на обочине.

Две дамы, надрывая глотки, самозабвенно крыли друг друга таким отборным, многоэтажным матом, что Клейн невольно пополнил свой лексикон целой россыпью доселе неведомых ругательств.

Суть конфликта сводилась к следующему: та, что стояла слева, распекала товарку справа за то, что та развела в их общей квартире невыносимый свинарник и вечно гремит как проклятая. Соседка же в долгу не оставалась, огрызаясь, что это исключительно ее личные проблемы — нечего было ночами таскать к себе мужиков, а днем дрыхнуть без задних ног.

— Она прачка? — слегка нахмурившись от услышанного, поинтересовался Майк.

— Точно так. Я ее знаю, она вдова. Тянет на себе двух дочурок, перебиваясь стиркой чужого белья, — со знанием дела подтвердил старый Колер.

Поразмыслив пару секунд, репортер предложил:

— Проведи-ка нас к ним домой.

Колер молча кивнул. Обогнув визжащих скандалисток, он повел мужчин в ветхое, обшарпанное здание, чье убожество разительно бросалось в глаза после предыдущего доходного дома.

Едва приблизившись к дверям каморки прачки, Клейн моментально ощутил пробирающую до костей сырость.

Внутри всё было завешано рядами еще влажных платьев и юбок. Семнадцатилетняя девушка сидела на корточках перед исполинским тазом, яростно настирывая исходящее мыльной пеной белье. Девчушка помладше, вооружившись раскаленным утюгом, обернутым мокрой льняной тряпицей, старательно выглаживала уже высохшие вещи. Двигалась она с пугливой осторожностью — судя по всему, ожоги от бьющего пара были ей знакомы не понаслышке.

Эта конура служила им и мастерской, и спальней. Густой, удушливый пар тяжелым саваном висел в воздухе, въедаясь в самые легкие и пропитывая их тела насквозь.

Вдобавок ко всему, здесь висел тошнотворный, сбивающий с ног коктейль из самых разнообразных смрадных запахов.

— И как вы только терпите эту вонь? — Майк инстинктивно зажал нос.

Клейн глухо, в нос отозвался:

— У меня простуда…

И в этих словах не было ни капли юмора.

Майк опустил руку и шагнул через порог, обратившись к двум ошарашенным девчонкам:

— Я репортер и собираю материал о жизни прачек. Могу я задать вам пару вопросов?

Девушка, всё так же механически растирая белье, равнодушно мотнула головой:

— Нам нужно переделать еще целую гору работы. Отвлекаться нельзя.

Так журналистский порыв Майка разбился о суровую стену реальности.

С тяжелым сердцем он вышел из каморки и в абсолютном молчании зашагал обратно к улице.

Оглянувшись, репортер упрямо поджал губы:

— Идем дальше.

…………

Город Серебра. Деррик Берг, страдающий от слуховых и зрительных галлюцинаций, после дотошного обследования был препровожден в самые недра Круглой Башни.

— Это место служило темницей для тех обитателей, что балансировали на грани потери контроля. Здесь в них отчаянно пытались вдохнуть остатки разума, пуская в ход самые изощренные методы.

Шагая по мрачным, утопающим в полумраке коридорам, юноша внезапно ощутил, как по спине ползет необъяснимый, липкий холодок.

— Помогите!

Из глубин какой-то наглухо запертой камеры вдруг вырвался истошный, душераздирающий вопль.

— Помог…

Крик оборвался так же внезапно, как и начался. На коридоры вновь опустилась мертвая, звенящая тишина.





Глава 355


Чужак




«Это…» — в этой пугающей, неестественной тишине первой мыслью пришедшего в себя Деррика Берга было броситься на помощь.

Однако двое стражей, конвоировавших его с обеих сторон, не выказали ни малейшей реакции, словно всё произошедшее мгновением ранее было лишь плодом его больного воображения.

— Там кто-то зовет на помощь, — бросил юноша, пытаясь привлечь внимание Рыцарей Рассвета.

Шагающий слева рослый воин, закованный с ног до головы в серебристые латы, отозвался с ледяным равнодушием:

— Не поддавайся на уловки.

— Это совершенно обычное поведение для Потусторонних, балансирующих на грани потери контроля.

«Так ли это? А может, он просто не желает сдаваться, до смерти боясь сорваться в бездну безумия и обернуться чудовищем, потому и вопит так истошно…» — с горьким осадком на душе подумал Деррик.

Вторя этим мрачным мыслям, призрачный гул в ушах мгновенно стал отчетливее и громче.

В абсолютном безмолвии они отшагали еще немного, пока тот же самый рыцарь не указал на одну из дверей по левую руку:

— Ближайшее время проведешь здесь. Еду и зелья мы будем доставлять строго по расписанию.

С этими словами конвоир протянул ему крошечный иссиня-черный флакончик.

Подобные пузырьки плелись из жестких, похожих на солому стеблей «чернолистки» — главного источника пропитания в Городе Серебра. При контакте с влагой этот материал выделял особую пленку, создавая безупречную, герметичную преграду для жидкостей.

Приняв микстуру, юноша залпом осушил её. Обжигающе-мятная прохлада скользнула по горлу, благодатно оседая в желудке.

Разум стремительно обретал былую ясность, плывущий перед глазами мир вновь застыл в твердых очертаниях, а сводящий с ума шепот в ушах мало-помалу сошел на нет.

Лязг!

Тяжелая железная створка с грохотом захлопнулась и наглухо заперлась снаружи, оставив парня наедине с отведенной ему камерой.

Первым делом взор выхватил во мраке робко пляшущий, тусклый огонек свечи. Лишь затем из полутьмы проступили скудные очертания убранства: низкая лежанка, стул да грубо сколоченный квадратный стол.

Больше в помещении не было ровным счетом ничего. Зато все четыре стены, равно как и сама дверь, оказались щедро испещрены витиеватой, пугающей вязью мистических знаков и символов, сплетающихся в единую, непробиваемую печать.

Усыпленный действием зелья, Деррик не проявил к этой чертовщине ни малейшего интереса. Он просто опустился на скрипучую кровать и без сил завалился на спину.

Одному богу известно, сколько минуло времени, когда тишину внезапно разорвал яростный, глухой грохот. Однако удары сыпались вовсе не в его дверь — бушевали в соседней камере.

Юноша рывком сел и прислушался. Сквозь яростный стук пробивались тонкие, надрывные и полные невыносимой муки всхлипывания.

Волоски на затылке мгновенно встали дыбом. Вскочив на ноги, Деррик рефлекторно принял боевую стойку, готовый отразить любую угрозу.

И в этот самый миг чудовищный грохот перекинулся на разделяющую их металлическую стену. Под градом ударов на гладком железе начали проступать один за другим жуткие, вмятые очертания.

Деррик уже было собрался воззвать к Святому свету, как вдруг всё вокруг ослепительно полыхнуло. Казалось, всю его камеру целиком вырвали из башни и швырнули прямо под разящую небесную молнию.

Яростный стук за стеной оборвался в ту же секунду, и нижние ярусы Круглой Башни вновь погрузились в могильную тишину.

Это не было абсолютным безмолвием — скорее тем самым звенящим покоем, в котором даже робкий шаг отдается гулким, бесконечно долгим эхом.

Пока Деррик ломал голову над тем, какая участь постигла бедолагу-Потустороннего по ту сторону, в противоположную металлическую стену вдруг тоже постучали.

Тук, тук, тук!

Звук был легким, размеренным, словно кто-то осторожно постукивал согнутым пальцем.

— Кто там? — с трудом подавив подступающую панику, громко окликнул невидимого соседа юноша.

Стук мгновенно стих. Выждав несколько тягостных секунд, из-за преграды глухо, едва разборчиво донесся низкий, дребезжащий старческий голос:

— Надо же, а ты, я погляжу, совсем еще зеленый малец.

— Кто вы? — сообразив, что собеседник вполне сохранил рассудок, Деррик придвинулся вплотную и прижался ухом к ледяному металлу.

В ответ раздался хриплый, сухой смешок:

— Тот бедолага, что буянил с другой стороны, уже не раз балансировал на самом краю. И вот сегодня окончательно сорвался в бездну, спасти его не вышло.

Окончательно потерял контроль? Юноша осторожно спросил сквозь железную преграду:

— Значит, теперь он превратился в монстра?

— Отнюдь. Теперь он всего лишь хладный труп. Местные запечатанные артефакты мигом с ним разделались, — с горечью выдохнул старик. — Я торчу здесь уже сорок два года… ну, по крайней мере, так твердят стражники. И поверь, насмотрелся я тут подобного дерьма с лихвой.

Деррик искренне опешил от услышанного и выпалил:

— Вы провели в этих застенках сорок два года⁈

По прописным истинам Города Серебра, падение в безумие делилось на три стадии. Сперва шли ранние симптомы вроде слуховых и зрительных галлюцинаций. Следом рассудок и плоть начинали давать сбои, то и дело выплескивая наружу пугающие, гротескные мутации. И наконец, наступал тотальный крах — необратимое перерождение в чудовищную тварь.

Грань между вторым и третьим этапами была пугающе тонка и скоротечна. Стоило лишь заметить неладное, как на твоих глазах вполне вменяемый человек мгновенно оборачивался кошмаром из глубин тьмы.

А значит, попав на нижние ярусы Круглой Башни, Потусторонние второй стадии либо выкарабкивались благодаря зельям и очищающим ритуалам, покидая темницу через пару-тройку месяцев, либо стремительно слетали с катушек и шли в расход. Торчать здесь четыре десятка лет было попросту немыслимо.

Что же до тех, кто угодил сюда лишь с легкими галлюцинациями — их ставили на ноги за какие-то жалкие недели, после чего благополучно выписывали на волю.

Услышав недоумение парня, старик вновь сухо рассмеялся:

— Истинная правда, я и сам в страшном сне не мог вообразить, что сгнию здесь заживо.

— Во мне не было ни единого намека на безумие, но эти параноики клялись, что я смертельно опасен и могу обернуться монстром в любую долю секунды.

Слегка нахмурившись от жгучего любопытства, Деррик спросил:

— И что же стряслось сорок два года назад?

В те далекие времена его родители даже не появились на свет.

Старец погрузился в тяжелое молчание, но всё же заговорил:

— Некогда я был капитаном разведывательного отряда.

— В полумесяце пути от Города Серебра — разумеется, если считать по скорости нашего марш-броска — мы наткнулись на руины мертвого поселения.

— Та твердыня до боли походила на наши родные пенаты: те же следы былого владычества гигантов, та же истовая вера во Владыку, сотворившего всё сущее, всеведающего и всемогущего Бога.

— Увы, они сгинули в небытие. Город был стерт с лица земли одному богу известно сколько веков назад.

Для Деррика подобные байки не были в новинку, и он с ходу выдал свою гипотезу:

— Вы столкнулись там с какой-то пугающей чертовщиной, отчего верхушка и решила, что вы превратились в ходячую пороховую бочку?

— Что-то в этом роде, — хмыкнул старик. — Добравшись до самого сердца руин, мы смекнули: отчаявшиеся горожане пытались переметнуться к иным богам. Они лепили идолов, слепо веря, что те даруют им спасение. Вот только всё было тщетно. Эти лживые святыни оказались точно так же разбиты вдребезги, а их осколки щедро усеяли прах.

На этом месте его голос внезапно дрогнул, налившись свинцовой тяжестью:

— Однако… однако там, среди мертвых камней, мы повстречали человека.

— За долгие две с лишним тысячи лет это был первый живой человек, не принадлежащий к Городу Серебра!

— Оказалось, что за нашими стенами, в этой бескрайней, первобытной тьме, действительно еще теплится жизнь!

Деррик на одних инстинктах выпалил:

— Вы привели его в Город Серебра?

Дребезжащий старческий голос отозвался лишь спустя пару секунд:

— Разве тебя это не потрясает?

— Город Серебра веками прочесывал окрестности во мраке лишь ради одной цели — отыскать таких же людей, как мы сами! И сорок два года назад наши поиски наконец увенчались успехом!

Безусловно, подобная весть должна была прогреметь как гром среди ясного неба. Но… но ведь он регулярно виделся с мисс «Справедливостью» и господином «Повешенным», то и дело слушая их байки о Королевстве Лоэн и семерых ортодоксальных божествах. То, что за пределами Города Серебра кипит жизнь, процветают целые королевства и города-государства, давно стало для него непреложной, заурядной истиной. Почесав в затылке, Деррик, совершенно не искушенный в притворстве, попытался выдавить из себя потрясенный тон:

— Я… я просто не сразу осознал весь масштаб.

— Уму непостижимо! Подумать только, помимо жителей Города Серебра, в этом мире есть кто-то еще!

— … — старик надолго погрузился в тяжелое молчание, после чего озадаченно пробормотал: — Неужто образование в Городе Серебра скатилось до столь плачевного уровня?

Не дав юноше и рта раскрыть, сосед по камере тяжело вздохнул и продолжил:

— Соблюдая предельную осторожность, мы предложили этому незнакомцу погостить в Городе Серебра. Немного поразмыслив, он дал свое согласие.

— Взяв чужака под плотный конвой, мы двинулись в обратный путь. Вот только на самых подступах к родным стенам он бесследно испарился…

— Мы перерыли всю округу вдоль и поперек, но так и не наткнулись ни на единый след. А стоило нам переступить порог Города Серебра, как мои боевые товарищи один за другим начали сходить с ума и срываться в бездну безумия. Все до единого! Поголовно!

— Совет Шести резонно заподозрил, что мы подхватили какую-то жуткую скверну. Они решили, что тот путник был вовсе не человеком, а злым духом, коварным монстром из глубин мрака. Потому-то меня и бросили в эту темницу. Они регулярно наведываются, дабы проверить, не помутился ли мой рассудок, но наотрез отказываются объяснять, в чем именно кроется зараза, и уж тем более не собираются выпускать меня на волю.

Деррик с шумом выдохнул спертый воздух и спросил:

— А внешность того человека… вы ее запомнили?

— … С виду он был донельзя зауряден. Никаких броских примет, да и облачен в такие же одежды, как и мы. Если честно, кроме того факта, что это был мужчина, я в упор не могу воскресить в памяти его облик… Впрочем, старейшины наверняка пустили в ход свои сверхъестественные фокусы и выудили его образ прямо из моих стертых, размытых воспоминаний, — голос старика дрогнул от боли, когда он безуспешно попытался порыться в памяти.

Юноша на одних инстинктах закинул следующую удочку:

— А он обмолвился, как его звать? Поведал хоть что-то о том, откуда он родом?

Узник за стеной глухо угукнул:

— Он сказал, что его имя…

Старик запнулся на мгновение, после чего выдохнул:

— Амон.

…………

Воскресное утро, Фабричный район.

За минувшие двое суток Клейн с Майком, ведомые старым Колером, успели «насладиться видами» множества злачных уголков Восточного района.

За это время репортеру довелось воочию узреть, как пять-шесть бедолаг вынуждены ютиться в одной крошечной каморке. И, к слову, это было еще далеко не самым плачевным зрелищем.

В самых беспросветных, гниющих трущобах Восточного района в одной заурядной спальне могли ночевать по десятку человек. Места на голом полу, право занимать койку исключительно днем или строго ночью — подобное виртуозное, донельзя циничное разделение арендных прав повергло газетчика в глубочайший шок.

Нищета не делала скидок на пол. В этих клоповниках мужчины и женщины жались друг к другу вплотную, напрочь лишенные даже иллюзии личного пространства. Преступления, за которые в приличных районах неминуемо упекли бы за решетку, творились здесь на каждом шагу, а насилие висело дамокловым мечом над каждым обитателем — будь то мужчина или женщина.

«…Грязь, невыносимая теснота и тошнотворный смрад — вот что бросается в глаза с первого взгляда. Держу пари, каждый второй здесь кишит паразитами… В самых ветхих кварталах, возведенных еще до строительства столичной канализации, трубы так и не провели. Нечистоты, блевотина и помои щедро усеивают каждый дюйм брусчатки. На весь многоквартирный доходный дом здесь дай бог одна жалкая умывальная, а порой и вовсе — один сортир на целую улицу…»

«Эти люди вкалывают до кровавого пота, выматываясь до предела, но заработанных грошей едва хватает, чтобы не сдохнуть от голода. У них нет ни единого пенни за душой. Стоит лишиться поденщины на пару дней — и они неминуемо срываются в бездну, из которой уже не выкарабкаться… Сдается мне, подари им хоть крошечную искру надежды, и они без малейших раздумий шагнут навстречу самой смерти…» — именно такие безжалостные строки выводил Майк в черновиках своего репортажа.

Неизгладимый след в душе репортера оставили и гонимые среди ночи бездомные бродяги, скитающиеся по промозглым улицам словно живые мертвецы; и застывшие у обочин да в прокуренных пабах путаны с пустыми, выгоревшими глазами; и те забулдыги, что топили остатки рассудка в дешевом пойле, охотно пускали в ход кулаки и напрочь отказывались даже задумываться о завтрашнем дне.

С каждым днем Майк становился всё молчаливее и угрюмее.





Глава 356


Гонорар информатора




Кхе-кхе!

Майк Джозеф выхватил носовой платок и, прижав его ко рту, зашелся в глухом кашле.

В Фабричном районе смог висел куда более густой пеленой, чем в остальных частях города. Небо заволокло желтовато-серой хмарью, в воздухе плясала въедливая пыль, а то и дело накатывающие волны едкого, до слез режущего носоглотку смрада заставляли страдать даже такого привычного к баклундской атмосфере человека, как мистер репортер.

Повернув голову к Клейну, который тоже то и дело глухо покашливал, он произнес:

— Я всегда обеими руками голосовал за инициативу правительства учредить Королевскую комиссию по расследованию загрязнения атмосферы и ввести должность щелочного инспектора, но лишь сегодня воочию убедился, насколько чудовищны масштабы бедствия.

— Если не принять жестких мер, в будущем это неминуемо обернется страшной трагедией, — ответил Клейн, отчаянно пытаясь прочистить заложенный нос.

«Трагедией, при которой весь Баклунд утонет в удушливом смоге с видимостью не больше пяти метров. И именно в этом рукотворном аду вполне может снизойти или зародиться какой-нибудь злой бог…» — беззвучно добавил юноша про себя.

Старый Колер, совершенно не улавливая сути их возвышенной беседы, лишь прочистил забитое мокротой горло. Уверенно лавируя, он провел репортера с сыщиком мимо охраны и тайком завел их на территорию завода по производству свинцовых белил.

Трудились здесь в основном женщины. Без малейших средств защиты они безостановочно вкалывали в цехах, воздух которых был густо пропитан свинцовой взвесью.

Глядя на эти пляшущие в лучах тусклого света смертоносные пылинки, Клейну казалось, будто он воочию видит клубы ядовитого газа, а лишенные даже простейших масок молодые работницы выглядели в его глазах покорными агнцами, которых ведут на убой.

На долю секунды его словно отбросило в прошлое, обратно в Тинген, в тот самый день, когда он помогал сэру Девилю усмирять проклятие мстительных духов.

Перед его внутренним взором уже кристально ясно рисовалось будущее каждой из этих женщин: невыносимые приступы мигрени, стремительно падающее зрение, припадки дикой истерии, уродливая синяя кайма на деснах… И как закономерный финал — полная слепота или мучительная, скорая смерть.

«Да это же настоящий, растянутый во времени кровавый ритуал жертвоприношения, где на алтарь возложены жизни ради презренного золота… Если те же фанатики из ордена Авроры или Школы Розы додумаются обернуть подобную массовую агонию себе на пользу — в точности как это провернул Ланевус — город ждет катастрофа…» — прикрывая лицо ладонью, Клейн в абсолютном безмолвии взирал на происходящее.

Майк Джозеф, в чьем голосе сплелись воедино шок и первобытная ярость, прошипел:

— Как они могут?

— Да как же они могут так поступать⁈

— В последнее время газеты и журналы только и делали, что трубили о чудовищных последствиях отравления свинцом! И после всего этого они даже не чешутся, чтобы обеспечить хоть какую-то защиту⁈

— Жмотят жалкие гроши на простые марлевые маски⁈

— Эти фабриканты — самые настоящие убийцы!

«Воистину, репортер с обостренным чувством справедливости. И пусть годы берут свое, характер отличается изрядной скупостью, а актерские таланты бьют ключом — в груди у него по-прежнему бьется горячее сердце… Погодите-ка, а с чего это он так глубоко погружен в тему отравления свинцом? Ах да, совсем вылетело из головы! Я ведь сам поручил сэру Девилю развернуть в прессе масштабную кампанию о вреде белил… Судя по всему, старик расстарался на славу. Вот только власть имущим наплевать: подумаешь, подохнет парочка чернорабочих с самого дна. На их место за воротами стоит целая очередь из голодных бедолаг!» — с тяжелым сердцем размышлял Клейн.

Впрочем, Майк, будучи тертым калачом в своем ремесле, не поддался слепым эмоциям. Скрупулезно всё осмотрев и взяв короткие интервью у нескольких сменщиц, он благополучно покинул территорию свинцового завода.

Следом они просочились на еще пару предприятий. Царящие там чудовищная антисанитария и каторжный, изматывающий труд рабочих мгновенно отбили у напарников всякую охоту к праздным беседам.

Ближе к полудню Клейн внезапно заметил, как у ворот очередной фабрики собирается внушительная толпа. Преимущественно женщины, они яростно надрывали глотки, выкрикивая лозунги, и отчаянно порывались прорваться внутрь.

— Что там стряслось? — с недоумением обратился Майк к Колеру.

Старик и сам выглядел донельзя озадаченным:

— Пойду разузнаю.

Мелкой трусцой он подобрался к воротам, затесался в разгоряченную толпу и лишь спустя добрых несколько минут вынырнул обратно, поспешив к детективу с репортером.

— Они собираются разнести новые станки вдребезги! — тяжело отдуваясь, с порога выпалил старый Колер суть проблемы.

— Из-за чего? — не понял Майк, которому раньше не доводилось освещать подобные социальные бунты. Клейн же, напротив, уже смутно догадывался о причинах.

Указав скрюченным пальцем на кирпичный фасад, старик пояснил:

— Это текстильная мануфактура. Хозяева решили закупить новейшие прядильные станки, а значит, столько рабочих рук им больше не нужно. Говорят… говорят, собираются вышвырнуть на улицу треть всех ткачих!

— Вот девчонки и взбунтовались. Хотят переломать к чертям эти машины, чтобы сохранить места. Иначе… иначе им просто не выжить. Придется либо сдохнуть с голоду, либо идти торговать телом на панель.

Майк приоткрыл рот, и по движению его губ можно было безошибочно прочесть так и не сорвавшееся слово «глупцы». Однако вслух он не проронил ни звука, лишь погрузившись в тяжелое, безмолвное созерцание беснующейся толпы, так и не сделав ни шагу навстречу.

— Возвращаемся. Мое расследование подошло к концу, материалов хватит с лихвой, — спустя целую вечность с горечью выдохнул репортер.

Троица без промедления круто развернулась, устремившись прочь из Фабричного района. Всю обратную дорогу они хранили глухое, звенящее молчание.

И лишь когда пришло время прощаться, Майк скользнул по Клейну тяжелым взглядом и глухо спросил:

— Скажите, а если мы добьемся закрытия тех свинцовых фабрик, где плюют на безопасность, или упечем их владельцев за решетку… смогут ли эти несчастные женщины подыскать себе иной заработок?

Тщательно взвесив слова, Клейн ответил:

— Если под удар попадет лишь пара-тройка предприятий — беда невелика. Вот только некоторым работницам, пока они будут обивать пороги в поисках нового места, придется жестоко голодать и мерзнуть. Без гроша за душой они стремительно растеряют остатки здоровья и сил.

— Но если в одночасье прикрыть целую сеть таких заводов, да еще и приплюсовать сюда тех ткачих, кого вышвырнут из-за автоматизации станков — мы получим самую настоящую, локальную катастрофу.

«В одном лишь Фабричном районе Баклунда на улицах окажутся тысячи, а то и десятки тысяч безработных. Лишенные куска хлеба и крыши над головой, они уподобятся живым мертвецам, неприкаянно бродящим по мостовым. В отчаянии они начнут сбивать цены на труд до жалких грошей, вырывая кусок изо рта у своих же собратьев… Одному богу известно, сколько бедолаг сгинет в Восточном районе, а те, кто выживет, погрузятся в пучину невыносимых мук. Наступит сущий ад. Даже будь наш мир лишен мистики, подобный коллапс обернулся бы грандиозной трагедией. А уж сейчас, когда из каждой тени жадно скалят клыки злые божества, выжидая своего часа…» — Клейн благоразумно оставил эту мрачную тираду при себе, так и не озвучив вслух.

Майк вновь погрузился в тяжелое молчание. Отсчитав положенные десять фунтов и шесть сулей, он нанял экипаж и поспешил убраться из этого затянутого едким дымом фабричного пекла.

Клейн, провожая удаляющуюся карету долгим взглядом, так и застыл на месте, не проронив ни звука.

В бытность свою Ночным Ястребом ему не раз доводилось соприкасаться с изнанкой жизни социальных низов, однако ни одна из тех встреч не врезалась в память с такой пугающей, первобытной силой.

Это всеобъемлющее, безжалостно реалистичное погружение разверзло перед ним самую настоящую человеческую бездну, представшую во всем своем тошнотворном величии.

«Восточный район воистину таит в себе пороховую бочку, готовую рвануть в любую секунду. Стоит какой-нибудь фанатичной ложе чиркнуть спичкой — и всё взлетит на воздух…» — поразмыслив несколько мгновений, Клейн наконец произнес:

— Колер, у меня к тебе поручение. Хочу, чтобы ты держал ухо востро и собирал для меня любые слухи о происходящем в Восточном районе. Разумеется, исключительно в свободное от основной поденщины время.

— Твой труд будет щедро оплачен. Я выделю средства, чтобы ты мог пропустить кружку-другую с работягами и обрасти полезными связями. Будем встречаться строго раз в неделю, всё в той же кофейне.

В потухших глазах старого Колера мгновенно вспыхнула искра:

— Сделаю в лучшем виде!

Старик даже не заикнулся о размере платы, всецело доверяя щедрости этого благородного сыщика.

Клейн, тщательно прикидывая суммы, озвучил условия:

— На каждой встрече я буду выдавать тебе пятнадцать сулей — это и на представительские расходы, и твой личный гонорар. А если принесенные вести окажутся по-настоящему ценными, сверху прилетит еще пять сулей премии.

— Целый фунт⁈ — ошарашенно, не веря собственным ушам, выдохнул Колер.

В самые сытые, золотые годы его жизни, когда всё складывалось как нельзя лучше, он зарабатывал за неделю от силы двадцать один суль — то бишь один фунт и один суль.

— Именно так, — утвердительно кивнул Клейн. — Но заруби себе на носу: держи язык за зубами и не лезь на рожон. Собирай слухи исподволь, больше слушай и меньше болтай. Иначе рискуешь навлечь на свою седую голову смертельную беду.

«В теории, подобные представительские расходы на информаторов легко списываются по казенным чекам в конторе. Вот только я нынче партизан со своими харчами, так называемый член партии пяти пенсов…» — Клейн издал тихий смешок, в котором сплелись воедино горькая ирония и искренняя самонасмешка.

…………

Район Императрицы. Роскошная вилла графа Холла, личный кабинет мисс Одри.

Златовласая, изумрудноглазая юная аристократка внимательно слушала наставления своего преподавателя по психологии, мисс Ислант, то и дело рассеянно поглаживая преданно застывшую у ее ног крупную золотистую ретривершу Сьюзи.

Обладательница роскошной, ниспадающей до самой поясницы иссиня-черной гривы, Ислант Оксислака, заметив, с каким пугающе-осмысленным видом собака внимает ее речам, не смогла сдержать легкой улыбки и взяла короткую паузу.

Спустя пару секунд она вновь вернулась к лекции:

— На сегодняшний день в психологии не существует единой, незыблемой догмы. Наука раздроблена на несколько независимых школ, таких как психоанализ, персонология и бихевиоризм.

— Впрочем, погружением в лабиринты человеческой души и разума промышляют отнюдь не только профильные врачи да исследователи. В кругах экспертов по оккультизму эта стезя тоже весьма и весьма популярна. Самым ярким примером здесь служит… Ох, прошу простить великодушно, я увлеклась и отошла от темы нашего занятия. Вернемся к истокам и начнем с основ психоаналитической школы.

Одри безошибочно уловила в словах наставницы откровенную попытку забросить удочку, однако виртуозно напустила на себя вид наивной, сгорающей от любопытства ученицы:

— Учитель, признаться честно, мне куда интереснее послушать о том, как препарируют человеческую душу в кругах мистиков.

— Вы же прекрасно знаете, как сильно меня увлекает всё таинственное и оккультное.

Ислант слегка поджала губы и, нахмурив изящные брови, с явным замешательством в голосе произнесла:

— Увы, подобные вещи намертво скованы обетами неразглашения. Я имею в виду, что все эти теории и результаты исследований — строжайшая тайна определенных закрытых лож, и делиться ими дозволено исключительно со своими.

— Вот оно как… В таком случае… а могу ли я пополнить их ряды? — с неподдельной надеждой в голосе спросила Одри. — Уж они-то наверняка не промышляют никакими зловещими, кровавыми ритуалами?

— Ха, ну что вы! Это самое обычное сообщество единомышленников, эдакий академический кружок по интересам, — со смешком отмахнулась Ислант, после чего технично перевела русло беседы: — Впрочем, вернемся к этому как-нибудь в другой раз. А пока давайте продолжим наш урок.

«Прекрасно знает меру, действует осторожно, шаг за шагом прощупывая почву… Если подобная выдержка — это золотой стандарт для каждого члена Алхимии Психологии, то мне вряд ли стоит опасаться наткнуться в их рядах на отбитых психопатов вроде мистера А…» — Одри виртуозно изобразила на лице легкую досаду от прерванной темы, однако, как и подобает истинной аристократке, послушно и со всем вниманием принялась внимать скучным основам психоанализа.

Лишь когда занятие наконец подошло к концу, а почетная гостья была благополучно выпровожена за порог, девушка вернулась в свой кабинет. Плотно притворив за собой тяжелую дубовую дверь, она обратилась к сидящей на полу крупной золотистой ретриверше:

— Сьюзи, что скажешь? Как она тебе?

— В ней нет ни капли искренности! — без малейших колебаний, в лоб отрубила собака.

Немного поразмыслив, она склонила лохматую голову набок и добавила:

— Но то, о чем она сегодня вещала — это просто нечто! Клянусь, это в сто раз увлекательнее, чем кусок отборного мяса или мои любимые галеты!

«Сьюзи, милая, неужто ты всерьез намылилась заделаться дипломированным психиатром? И кого же ты собралась исцелять от душевных недугов — соседских питомцев? Например, того самого мерина из конюшен Глейнта, который вечно хандрит и явно страдает от депрессии?..» — Одри внезапно провалилась в глубокую задумчивость, на полном серьезе прикидывая, не заказать ли у портного миниатюрный белоснежный халат и изящные очки в золотой оправе, чтобы лохматый психотерапевт выглядел в глазах пациентов хоть чуточку солиднее.





Глава 357


Впечатления от званого ужина




Вернувшись из Фабричного района на улицу Минск, Клейн наскоро перекусил и тут же завалился спать. Он проспал мертвым сном до самых сумерек и проснулся сам, лишь когда за окном окончательно стемнело.

Но даже после столь долгого отдыха его всё еще снедала свинцовая, глухая, идущая из самых глубин души усталость.

Просидев некоторое время в прострации, юноша наконец спустился на первый этаж и зажег газовую лампу. Он уже собирался устроиться на диване со свежей прессой, как вдруг его взгляд зацепился за лежащее на кофейном столике приглашение.

На мгновение опешив, парень тут же вспомнил: это же та самая официальная карточка на званый ужин, которую несколько дней назад занесла служанка миссис Старлин Саммер.

«Совсем вылетело из головы… Та самая завуалированная ярмарка невест…» — Клейн отложил изящный кусок картона и направился в уборную, чтобы ополоснуть лицо ледяной водой и хоть немного взбодриться.

По сравнению с первыми днями в Баклунде, сейчас над его верхней губой и на подбородке густо топорщилась темная щетина. И хотя она не могла до конца стереть присущий юноше налет книжной интеллигентности, теперь он выглядел куда более зрелым и даже слегка грубоватым.

«Теперь, если мы не были близко знакомы, в лицо меня вряд ли признают…» — беззвучно выдохнув с облегчением, сыщик вытер кожу насухо и водрузил на переносицу очки в золотой оправе.

Немного переведя дух, он переоделся в сорочку с безупречно накрахмаленным, жестким воротничком и накинул строгий черный фрак. С предельной серьезностью водрузив на голову шелковый полуцилиндр и прихватив трость с приглашением, Клейн вышел на улицу и свернул к соседнему дому.

Под мелодичный перезвон колокольчика дверь отворила горничная Джулиан. За ее спиной Клейн приметил саму хозяйку, Старлин, чьи светлые волосы были уложены в высокую, сложную прическу, а в мочках поблескивали изящные серебряные серьги.

Сняв шляпу и отвесив вежливый поклон, юноша рассыпался в дежурных комплиментах:

— Миссис Саммер, вы сегодня просто ослепительны.

И пусть эта фраза отдавала откровенной светской лестью, Старлин сегодня и впрямь выглядела куда очаровательнее обычного. В искусстве наведения марафета мадам явно совершила грандиозный прорыв.

«Сдается мне, та самая история с поимкой неверного мужа окончательно скрепила их с мадам Мэри узами истинной женской дружбы. А ведь та — дама с капиталом в десятки тысяч фунтов, нынче заседающая в Комиссии по расследованию загрязнения атмосферы Королевства и вхожая в круги власть имущих. Уж у нее-то вкуса в нарядах, макияже и драгоценностях хоть отбавляй…» — Клейн мысленно кивнул, испытав внезапное озарение.

Уголки губ Старлин предательски, неконтролируемо поползли вверх:

— О, это мои новые серьги. Обошлись в целых восемь сулей.

«Мадам, а ваш неповторимый стиль всё так же неизменен…» — с дежурной улыбкой Клейн передал горничной цилиндр, трость и пальто.

В доме, благодаря жарко растопленному камину и хитроумной системе труб, царило благодатное тепло, сродни раннему лету. Потому и наряды многих присутствующих леди и барышень не отличались особой закрытостью, позволяя дышать свободно.

— Люк как раз обсуждает дела с приятелями, поэтому нижайше просил передать вам свои извинения, — исполняя долг радушной хозяйки, защебетала Старлин. — Прошу, угощайтесь. А чуть погодя я непременно представлю вам парочку барышень из весьма достойных семей.

«По правде говоря, в этом нет ни малейшей нужды. Просто дайте мне в тишине набить желудок…» — Клейн сохранил на лице вежливую улыбку:

— Я уже чую восхитительные ароматы.

Поскольку гостей набралось немало — больше двух десятков, — ужин проходил в формате шведского стола. Подхватив тарелку, сыщик сделал неспешный круг по залу и с удовлетворением подметил, что на этот раз меню поражало куда большим размахом:

Холодный лосось, куриный пирог, нежная ягнятина, тушенная с зеленым горошком, солонина из грудинки, пряные блюда с карри, истекающий соком ростбиф, отварная индейка, пирожки с говяжьим языком, отборная ветчина, свежие салаты и воздушные кремовые торты…

Из напитков неизменно подавали искрящееся шампанское и терпкое красное вино.

Подобный праздник живота как нельзя лучше отвечал вкусам истинного хищника. С горкой нагрузив тарелку, Клейн благоразумно избежал светских бесед и забился в тихий угол, с наслаждением смакуя каждый кусок.

«До мастерства поваров из клуба Крагга всё же не дотягивает…» — то и дело выносил он мысленные вердикты.

Лишь когда юноша собрался на второй заход, миссис Старлин Саммер наконец-то выцепила его взглядом.

И тут же подле неё сыщик обнаружил старого знакомого — солиситора Юргена с его неизменно суровым, каменным лицом.

«А ведь верно, Юрген тоже всё еще холостяк…» — с улыбкой приблизившись, Клейн первым подал голос:

— Как самочувствие мадам Дорис? Идет на поправку?

Адвокат с явной неловкостью оттянул галстук-бабочку и глухо отозвался:

— На следующей неделе её выписывают.

— Это просто превосходные новости, — совершенно искренне порадовался юноша.

В этот самый момент Старлин, словно коршун, подвела к ним стайку молодых барышень и принялась рассыпаться в представлениях:

— Знакомьтесь, это мистер Юрген Купер, старший солиситор. Его базовое жалованье составляет никак не меньше трех фунтов в неделю, не считая щедрых комиссионных с дел. Смею заверить, его годовой доход стабильно превышает две сотни. К тому же он молод, амбициозен и имеет все шансы в будущем выбиться в прославленные барристеры.

— А это — мистер Шерлок Мориарти, именитый частный сыщик. Пусть его заработок и не отличается стабильностью, зато гонорары за заказы поистине баснословны — по десять, а то и по пятьдесят полновесных фунтов за раз!

«Мадам, вы бы еще наши банковские выписки им в лицо сунули…» — не удержался от беззвучной шпильки Клейн.

Стоящий рядом Юрген тоже недовольно и заметно нахмурил брови.

Старлин же, совершенно не улавливая всеобщей неловкости, продолжала щебетать как ни в чем не бывало:

— А это мисс Сара Тейлор. Оба её родителя трудятся преподавателями в классической гимназии…

— Мисс Анджелина Уотсон. Ее батюшка занимает солидную канцелярскую должность в полицейском управлении Баклунда…

……

Сохраняя на лице совершенно деревянную улыбку, Клейн механически раскланивался с каждой из представленных леди.

Едва словесный поток Старлин иссяк, Юрген ледяным тоном осадил хозяйку:

— Миссис Саммер, обсуждать чужие доходы в лицо — вопиющее нарушение всяких правил приличия.

Впрочем, Старлин ничуть не смутилась и ответила с предельной, обезоруживающей серьезностью:

— Отнюдь, это вопрос первостепенной важности.

— Если между вами вспыхнут чувства и дело дойдет до создания семьи, именно капитал станет тем самым незыблемым фундаментом.

— Сами посудите: каждый божий день на столе должны быть мясо, свежие овощи и фрукты, молоко, белоснежный хлеб, отборные сливки и масло. На одну лишь провизию, не считая хорошего алкоголя, будет уходить как минимум фунт и пять сулей в неделю. Добавьте сюда аренду приличного особняка — это еще почти фунт. А счета за воду, газ, уголь и банальное мыло? А транспортные расходы? Всё вместе потянет еще сулей на десять.

— И это лишь прожиточный минимум! Неужто вы не станете выводить супругу в свет — на концерты или театральные премьеры?

— Неужели не позволите ей обновлять гардероб? Смею вас заверить, милые дамы, дабы семья могла именоваться подлинно респектабельной, на подобные нужды должно уходить не менее тридцати фунтов в год.

— А жалованье прислуги? А обучение будущих отпрысков? А финансовая подушка на случай болезней и покупка изящных мелочей для интерьера?

— Лишь перешагнув порог дохода в двести фунтов годовых, мужчина способен потянуть всё это и выстроить по-настоящему счастливый семейный очаг!

— Поэтому, дабы не тратить ваше драгоценное время попусту и избежать горьких разочарований, я сочла своим прямым долгом прояснить этот вопрос с самого начала.

Даже Юрген, будучи поднаторевшим в словесных баталиях юристом, на мгновение лишился дара речи, не найдя контраргументов против столь железобетонной, приземленной логики. Хвала небесам, его лицо от природы не выражало ничего, кроме непробиваемой суровости.

«Какая пугающая откровенность… Хотя по всем правилам этикета подобные нюансы нашептывают на ушко тет-а-тет. Впрочем, миссис Саммер, я прекрасно понимаю, зачем вы устроили это публичное шоу…» — Клейн, натянув лучезарную улыбку, поспешил разрядить обстановку:

— Воистину так. Доход решает всё.

— Лишь зарабатывая свыше четырех сотен фунтов в год, можно закатывать столь грандиозные приемы и баловать супругу роскошными нарядами да изысканными серьгами.

Старлин мгновенно, с нескрываемой гордостью вздернула подбородок. Отчаянно силясь сдержать рвущуюся наружу самодовольную улыбку, она уточнила:

— Четыреста тридцать. Я клоню к тому, что всегда должна оставаться солидная заначка на черный день или выгодные инвестиции в биржевые бумаги.

Именно столько в год и приносил в дом её благоверный.

Успешно подкинув незнакомцам благодатную почву для беседы, хозяйка упорхнула обхаживать остальных гостей. Клейн же почти сразу подметил, что и Сара, и Анджелина, и прочие барышни куда охотнее строят глазки Юргену. Как-никак, солиситор был вполне хорош собой, да и его служба сулила железобетонную стабильность.

А вот частный сыщик, рискующий в любой момент загреметь в кутузку, явно не вписывался в идеалы дочерей среднего класса. Ко всему прочему, заросший густой бородой и выглядящий откровенно грубовато Клейн вызывал у девиц легкую, инстинктивную опаску.

Перекинувшись с ними парой дежурных фраз, юноша сослался на дела и технично ретировался в свой уютный угол. Там, уплетая деликатесы, он с нескрываемым злорадством наблюдал за тем, как Юрген отчаянно и неловко барахтается в тенетах женского внимания.

Всё хваленое адвокатское красноречие в этот миг словно корова языком слизала.

Спустя пару минут мимо Клейна с веселым визгом пронеслась парочка играющих детей Саммеров.

Заметив притаившегося в углу джентльмена, они резко затормозили и, распахнув от удивления огромные глазищи, с любопытством поинтересовались:

— Мистер Мориарти, а нам сказали, что вы самый настоящий сыщик. Это правда?

— Истинная правда, — с улыбкой подтвердил Клейн.

Маленькая девочка с подкупающей детской наивностью попросила:

— А вы не могли бы рассказать нам какую-нибудь историю о том, как раскрывали преступления?

Ее брат-близнец тут же с готовностью закивал.

«Мои раскрытые дела? Да там сплошь мстительные призраки, жуткие марионетки да адские псы. А если нет — то поиски пропавших котов да слежка за неверными мужьями. Детям такое слушать категорически нельзя…» — поразмыслив пару секунд, сыщик добродушно рассмеялся:

— Отчего бы и нет. Слушайте, это история об одном таинственном кладе.

— Один армейский офицер, с почетом ушедший в отставку и вернувшийся из Восточного Балама, внезапно пал жертвой жестокого убийства…

Сюжеты детективных романов, прочитанных в прошлой жизни, давно выветрились из головы, поэтому Клейну приходилось выдумывать на ходу, опираясь лишь на смутные обрывки воспоминаний. Впрочем, юным слушателям было глубоко наплевать на логические нестыковки. Они внимали каждому слову с открытыми ртами и то и дело нетерпеливо дергали рассказчика: «А дальше? Что было дальше?»

За этой непринужденной болтовней напряжение Клейна незаметно улетучилось, и он заметно расслабился.

Когда званый ужин уже плавно катился к своему финалу, сыщик вознамерился откланяться, как вдруг заметил, что лицо Старлин так и лучится от нескрываемой радости.

— Случилось нечто, заслуживающее тоста? — как бы невзначай поинтересовался он.

Старлин горделиво вскинула подбородок и, изо всех сил стараясь придать улыбке сдержанность, ответила:

— Наша дорогая Мэри удостоилась личного приглашения от главного секретаря Комиссии по расследованию загрязнения атмосферы Королевства, мистера Хибберта Холла. В грядущий понедельник она отправится к нему в особняк на обед.

— Этот джентльмен — старший сын графа Холла, аристократ до мозга костей. Он пригласил всех членов комиссии и милостиво дозволил им взять с собой двух-трех друзей.

Хозяйка выдержала театральную паузу и добавила:

— И буквально только что Мэри предложила нам с Люком составить ей компанию.

…………

В полдень понедельника.

Разодетая в пух и прах Старлин Саммер, под руку со своим супругом Люком и в компании мадам Мэри, прибыла в Район Императрицы. Вскоре их взору предстал воистину монументальный особняк, раскинувшийся на колоссальной территории.

Изящные мраморные статуи, искусственные водоемы, бьющие струями фонтаны, безупречно ухоженные сады и партерные газоны — всё это великолепие сменяло друг друга перед ее глазами. От одного лишь размаха поместья Старлин затрясло от нервного напряжения еще до того, как они переступили порог виллы.

— Люк, как думаешь, это ожерелье не слишком выбивается из тона моего платья? — повернув голову, судорожно зашептала она мужу.

Люк лишь с улыбкой покачал головой:

— Дорогая, ты чересчур накручиваешь себя.

— Выбрось эти тревоги из головы. Вся разница между нами и этими аристократами лишь в том, что их дома чуточку просторнее, а еда на столах самую малость изысканнее. В остальном мы им ни в чем не уступаем.

Внимая утешениям мужа, Старлин закивала с неистовой силой, словно эти слова помогли ей вновь обрести былую светскую самоуверенность.

Переступив порог особняка, они тотчас узрели роскошные хрустальные люстры, необъятный бальный зал, способный вместить сотни кружащихся в танце пар, и бесконечные столы, ломящиеся от гастрономических шедевров.

Тающее во рту фуа-гра, нежнейшее филе рыбы-дракона, запеченные лобстеры… Олмирское вино, шампанское «Туман»… «Всё в точности так, как расписывают в глянцевых журналах…» — завороженно разглядывая расставленные блюда, Старлин ловила себя на мысли, что если им с Люком слегка затянуть пояса, то по большим праздникам или на Новый год они и сами смогут закатить подобный пир.

«Разве что за исключением этого баснословно дорогого Олмирского вина да шампанского „Туман“…» — с тяжелым сердцем беззвучно поправила она саму себя.

И в этот самый миг ее взгляд внезапно остекленел: навстречу им легкой, пружинистой походкой направлялась юная барышня, облаченная в изысканное бежевое придворное платье.

Златовласая, изумрудноглазая незнакомка была ослепительно хороша собой. Затянутые в тончайший белый шелк руки и крошечные, изящные серьги с изумрудами лишь подчеркивали ее обволакивающую, безупречно невинную и поистине благородную ауру.

«Воистину, словно сошедший с небес ангел…» — даже будучи безмерно гордой своей собственной привлекательностью, Старлин не удержалась от немого восхищения, внезапно почувствовав досадный, необъяснимый укол собственной неполноценности.

— Д-добрый день, — поприветствовала она девушку, донельзя неуклюже попытавшись изобразить недавно заученный светский реверанс.

— Добрый день, — с безупречной грацией отозвалась юная аристократка.

Лишь когда их пути разошлись, Старлин в компании мужа и Мэри продолжила знакомиться с блистательной, наделенной властью и статусом публикой, пока наконец не была представлена самому лорду — благородному Хибберту Холлу.

Спустя какое-то время, устав от суеты и желая перевести дух, она в одиночестве ускользнула на балкон. И там, к своему безграничному изумлению, вновь наткнулась на ту самую ангельски прекрасную девушку.

Барышня меланхолично взирала на раскинувшиеся вдали пейзажи, а у ее ног, прямо возле туфелек, украшенных шелковыми розочками, чинно и послушно застыла крупная золотистая собака.

— До чего же очаровательное создание, — попыталась завязать светскую беседу Старлин.

Юная аристократка озарилась мягкой, обволакивающей улыбкой:

— Я благодарю вас от имени Сьюзи.

Созерцая эту идиллическую, донельзя аристократичную картину прелестной девы и ее породистого питомца, Старлин вдруг обуяло дикое желание завести себе точно такую же зверюшку.

«Ведь лишь так можно будет в полной мере подчеркнуть высочайший статус и лоск семьи Саммеров!» Тщательно взвешивая слова, она поинтересовалась:

— Ходят слухи, что в высшем свете нынче принято держать целые своры гончих. Это ведь одна из них?

— Истинно так, — изящно кивнула девушка, чьи бездонные глаза сияли куда ярче венчавших её мочки изумрудов.

— Не сочтите за наглость, но позвольте узнать: во сколько золотых фунтов обойдется подобная роскошь? — всё с той же заученной светской улыбкой допытывалась Старлин.

Олицетворяющая невинность и благородство барышня опустила взгляд на своего питомца и с лучезарной, абсолютной беспечностью обронила:

— Четыреста пятьдесят фунтов.





Глава 358


Тревоги «Солнца»




В роскошной карете, отъехавшей от особняка графа Холла.

Люк и мадам Мэри непринужденно обсуждали вереницу именитых гостей, коими пестрел сегодняшний прием. Вспомнили и сэра Деса Шоу, председателя Комиссии по расследованию загрязнения атмосферы и главу Национального метеорологического управления, и мистера Кейва, члена всё той же комиссии, председателя Королевского метеорологического общества и депутата нижней палаты, и прославленного доктора Хоксли, курирующего вопросы здравоохранения в графстве Мидси.

Вся эта публика обладала колоссальным влиянием в правительственных, королевских и парламентских кругах. А итоговый доклад, который предстояло подготовить их комиссии, должен был лечь в основу грядущих «Закона о борьбе с загрязнением» и «Закона о сокращении выбросов дыма и газов».

Компания «Коим», сделавшая ставку на антрацит и древесный уголь, как раз из кожи вон лезла, чтобы форсировать этот процесс, дабы неповоротливые угольные гиганты-конкуренты попросту не успели перестроиться.

— Соперники ни за что не станут скупиться на звонкую монету. Они непременно попытаются подмазать влиятельных парламентариев, чтобы пустить наше расследование под откос. Нам жизненно необходим четкий план контригры. Как мудро подметил мистер Хибберт Холл, мы обязаны взять под контроль общественное мнение. Пусть газеты и глянцевые журналы изо дня в день трубят о чудовищных последствиях смога… — Люк, будучи старшим управляющим «Коим» и правой рукой главного акционера, мадам Мэри, хватку имел бульдожью и талантами обделен не был.

За этой оживленной беседой Люк внезапно поймал себя на мысли, что сидящая рядом супруга не проронила ни звука, словно из нее разом вытянули всю душу.

— Старлин, что-то стряслось? — с неподдельной тревогой поинтересовался он.

Вынырнув из оцепенения, женщина через силу выдавила улыбку:

— Пустяки, просто немного вымоталась.

— Еще бы. Вращаться среди элиты такого калибра — то еще испытание для нервов. Естественно, что сейчас, когда напряжение наконец спало, накатила усталость. Признаться честно, я и сам едва на ногах держусь, — с понимающим смешком отозвался Люк.

Старлин ничего не ответила. Ее остекленевший взгляд блуждал где-то за окном кареты, скользя по раскинувшемуся вдали парку с зеркальной гладью озера.

В ушах всё еще эхом отдавались брошенные с пугающей, ледяной беспечностью слова той юной аристократки:

— Четыреста пятьдесят фунтов.

— Хорошо выдрессированная гончая обойдется вам фунтов в четыреста пятьдесят, а то и во все семьсот.

…………

Город Серебра, самые недра Круглой Башни.

Запертый в тесной, давящей каморке Деррик Берг исправно принимал пищу и глотал микстуры. Его рассудок стремительно прояснялся, а назойливые слуховые и зрительные галлюцинации растаяли без следа.

«День-другой, и меня наверняка выпустят на волю… Торчать в этих глухих стенах просто невыносимо… А тот бедолага за стеной, бывший капитан разведывательного отряда, гниет здесь уже целых сорок два года. И при этом умудрился сохранить на редкость трезвый, острый ум! Да я бы на его месте давно уже рехнулся… Впрочем, его байки о былых вылазках и диковинных монстрах чертовски затягивают. Хотя порой от них кровь стынет в жилах…» — сидя на краю жесткой койки, Деррик неотрывно смотрел на догорающий, истекающий воском огарок свечи.

До тех пор, пока стражники не принесут следующую порцию еды и зелий, ему предстояло погрузиться в кромешный, абсолютный мрак.

И в этот самый миг перед глазами заклубилась густая серая мгла, а в ушах раскатился низкий, обволакивающий баритон Шута:

— Готовься к собранию.

Наваждение растаяло так же внезапно, как и нахлынуло. Вынырнув из транса, юноша по укоренившейся привычке принялся мысленно отсчитывать удары сердца.

Впрочем, он тут же осекся, сообразив, что в этом нет ни малейшей нужды. Будучи наглухо запертым в одиночке, ему не от кого было таиться и отводить глаза.

Перестав отбивать ритм, Деррик внезапно задался куда более тревожным вопросом:

Прямо сейчас он находился в зоне поражения того самого мистического артефакта, что покоился в недрах Круглой Башни. Не засечет ли эта штуковина ту самую божественную длань господина Шута, когда Тот попытается выдернуть его в чертоги над серой мглой?

Как-никак, речь шла об одной из двух величайших святынь, не раз уберегавших Город Серебра от тотального, катастрофического истребления!

Растерзанный сомнениями и так и не пришедший к окончательному решению, Деррик увидел, как из пустоты хлынул бескрайний, пульсирующий багрянец. Кровавая волна взметнулась ввысь и в следующее же мгновение поглотила его без остатка.

В тесной, наглухо запертой каморке воцарилась могильная тишина. Даже редкие, едва уловимые звуки дыхания сошли на нет.

Внезапно по разделяющей Деррика и бывшего капитана металлической стене прокатился легкий, короткий стук.

То был их негласный, выработанный за эти дни условный сигнал для беседы.

Тук!

Сосед за стеной согнул палец и ударил по железу еще раз.

Однако третьего удара, который должен был последовать незамедлительно, так и не раздалось. Тишина затянулась.

Лишь спустя целую вечность металл вновь отозвался робким, неуверенным стуком. А затем обе камеры окончательно погрузились в глухое, звенящее безмолвие.

…………

Благополучно отбыв повинность на светском обеде и вдоволь поупражнявшись за фортепиано, Одри, скрупулезно высчитав время, направилась в свои покои.

Проходя мимо кабинета отца, графа Холла, она заметила, что тяжелая дубовая створка приоткрыта, а на столешнице возвышается пухлая стопка каких-то бумаг.

«Еще утром их там не было…» — сгорая от любопытства, Одри сбавила шаг и подала выразительный знак глазами крупной золотистой ретриверше Сьюзи.

Сьюзи, будучи полноправным «Зрителем», теперь понимала хозяйку с полувзгляда. Малейшего намека хватало, чтобы собака безошибочно считала приказ. Разумеется, время от времени рыжая бестия технично прикидывалась дурочкой, всем своим видом демонстрируя, что ничего не поняла и желает лишь спокойно полежать.

Уловив сигнал, собака бесшумной тенью юркнула в кабинет. Закинув передние лапы на край стола, она грациозно вытянулась во весь рост.

Пробежавшись цепким взглядом по титульному листу, Сьюзи так же незаметно вернулась к Одри и приглушенно пробормотала:

— «Исследование условий жизни различных слоев населения Восточного района, портовой зоны и Фабричных кварталов».

— Одри, и что бы это значило?

«Исследование условий жизни Восточного района, доков и фабрик? С какой стати папе вдруг приспичило копаться в этом грязном белье? Я ведь ни словом не обмолвилась ему ни о чем подобном…» — Одри настолько опешила, что даже забыла ответить на вопрос питомицы.

Воровато оглянувшись по сторонам и убедившись, что все слуги заняты делом и не обращают на нее ни малейшего внимания, девушка гордо вздернула подбородок и с самым невозмутимым видом шагнула в святая святых графа Холла.

Подойдя вплотную к столу, она опустила взгляд на пухлую папку. Название отчета слово в слово совпадало с тем, что доложила Сьюзи.

«Хм, отпечатано на машинке. Исполнитель — некий репортер по имени Майк Джозеф. А в самом низу красуется Священная Эмблема Богини… Выходит, заказчиком выступила сама Церковь Вечной Ночи? Но какого дьявола копия легла на стол отцу? Ах да, папа же истовый прихожанин Богини. Видимо, Церковь рассчитывает заручиться его политическим и финансовым влиянием в этом деле? Звучит просто превосходно!» — молниеносно выстроила логическую цепочку юная аристократка.

По правде говоря, она и сама давно вынашивала планы нанять кого-нибудь для подобного расследования. Однако останавливал страх: открытые действия в корне противоречили ее изящной, скрытой тактике манипуляций. Начни она копать так топорно, ее бы мигом взяли на карандаш остальные аристократы. Потому-то Одри до сих пор не решалась дать ход этой затее.

Пролистав папку, девушка обнаружила, что опус Майка Джозефа — лишь капля в море. Внутри таилась целая кипа досье, собранных самыми разными людьми, проливающих свет на жизнь Восточного района, доков и фабрик под совершенно иными углами.

В некоторых сводках черным по белому говорилось о стремительно пускающих корни еретических сектах и тесных, грязных связях между Потусторонними и уличными бандами.

«Фух…» Бросив мимолетный взгляд на настенные часы и осознав, что стрелки неумолимо подбираются к трем, Одри скрепя сердце отказалась от идеи вчитаться в детали. Аккуратно сложив листы, она вернула папке первозданный вид.

Перед самым уходом девушка небрежно выудила с полки первую попавшуюся книгу, дабы обеспечить своему внезапному визиту железное, не вызывающее подозрений алиби.

…………

Ровно в три часа, когда медный бой настенных часов еще отдавался гулким эхом по особняку, Одри окутало иллюзорное багровое сияние. В следующее мгновение она уже восседала за древним столом в тех самых монументальных, величественных чертогах.

Натянув на лицо ослепительную улыбку, девушка грациозно приподнялась и отвесила почтительный поклон фигуре, возвышающейся во главе:

— Добрый день, господин Шут~

Дождавшись легкого, благосклонного кивка владыки, она обменялась дежурными приветствиями с «Повешенным», «Миром», «Фокусником» и остальными. Ее обостренное чутье тут же уловило тревожную деталь: «Солнце» явно сидел как на иголках.

— Что вас так тревожит? — не удержавшись, вслух поинтересовалась Одри.

Это избавило Клейна, который тоже прекрасно видел дерганое состояние парнишки, от необходимости лезть с расспросами самому.

Явившись в таинственное измерение заранее, хозяин чертогов успел навести порядок на столе. Всю оккультную мелочевку вроде медного свистка Азика, флакона с токсином и медного свистка Спиритического культа он небрежно сгреб в дальний угол, наглухо замуровав их под густой толщей серого тумана.

Теперь перед ним красовалась лишь одна-единственная вещица — карта «Темного Императора».

Артефакт, чье величие и стать были поистине достойны статуса самого Шута!

«Солнце» Деррик не стал юлить и выложил всё как на духу. В красках расписав свою виртуозную симуляцию безумия и последующую изоляцию в недрах Круглой Башни, юноша с надеждой посмотрел на владыку:

— Многоуважаемый господин Шут, способен ли тот мистический артефакт засечь мое присутствие на собраниях Клуба Таро?

«А мне-то почем знать… Я вообще ни сном ни духом, что это за дрянь такая… Впрочем, никаких попыток вторжения — ни зловещих, ни подавляюще мощных — пока не наблюдалось… Хех, сюда не сумели пробиться даже Вечное Пылающее Солнце и Истинный Творец…» — Клейн, небрежно отстукивая пальцами ритм по краю бронзового стола, ответил с поистине ледяной, непоколебимой легкостью:

— При обычных обстоятельствах — нет, не способен.

— Однако некоторые мистические реликвии таят в себе весьма специфические, непредсказуемые эффекты.

Услышав столь обнадеживающий вердикт господина Шута, Деррик заметно расслабился и, тяжело выдохнув, произнес:

— Увы, я и сам понятия не имею, какими именно фокусами он обладает.

— Это тайна за семью печатями, один из строжайше охраняемых секретов Города Серебра.

На этих словах в его памяти внезапно всплыла недавняя леденящая душу байка бывшего командира разведки, и юноша на автомате выпалил:

— Вам когда-нибудь доводилось слышать о человеке по имени Амон?

«Амон?» — Клейн на долю секунды впал в ступор, но тут же раскопал в чертогах разума источник этого смутно знакомого имени.

Однако открывать рот он не спешил. Вместо этого его взгляд плавно скользнул к «Повешенному». Владыка не сомневался: этот высокопоставленный агент Церкви Повелителя Бурь тоже в курсе, кто такой Амон, и наверняка ведает куда больше его самого. «Справедливость» Одри синхронно устремила взор на моряка — ведь впервые она услышала это зловещее имя именно от него.

«Фокусник» Форс же лишь растерянно хлопала глазами, чувствуя себя так, словно присутствующие внезапно перешли на мертвый диалект, бесконечно далекий от ее скромных познаний в мистике.

«Повешенный» Элджер сурово свел брови на переносице и, не скрывая недоумения, задал встречный вопрос:

— Ваш Город Серебра в ходе очередной вылазки наткнулся на некоего субъекта, величающего себя Амоном?

— Или вы раскопали древние хроники с упоминанием этого имени?

«Солнце» Деррик с абсолютной серьезностью закивал:

— Истинно так. Ровно сорок два года назад один из наших патрулей забрел в самые непроглядные дебри мрака и встретил там человека, назвавшегося Амоном. А по возвращении в Город Серебра весь отряд, один за другим, свихнулся и сорвался в бездну потери контроля. В живых остался лишь один, которого наглухо заперли на самом дне Круглой Башни. Прямо… прямо по соседству со мной.

— Быть может, он тоже выжил из ума, и вся эта история — лишь плод его воспаленных галлюцинаций… — вставила свои пять копеек «Фокусник» Форс, щедро черпая вдохновение из своего богатого писательского опыта.

«Повешенный» Элджер бросил короткий взгляд во главу стола на господина Шута и, убедившись, что Тот хранит безмятежное молчание, осмелел:

— Галлюцинация — это, конечно, вариант, однако выдумать имя «Амон» на пустом месте попросту невозможно.

Повернув голову к «Солнцу», он продолжил:

— В Четвертую Эпоху… то бишь полторы тысячи лет назад по летоисчислению наших государств, а то и того раньше, существовал один клан, владеющий поистине пугающей оккультной мощью. Они присягали на верность династии Тюдоров, и их родовое имя было Амон.

— И даже в те седые времена, когда мир кишел мастерами высших Последовательностей, это имя оставалось абсолютным, строжайшим табу.





Глава 359


Богохульники




— И почему же? — вмешалась «Справедливость» Одри, задав вопрос вместо «Солнца».

«Повешенный» Элджер не стал отвечать напрямую, продолжив делиться своими знаниями:

— Авраам, Антигон, Амон, Иаков и Тамара — вот те самые пять великих кланов, что служили незыблемой опорой династии Тюдоров. По статусу и могуществу они уступали лишь самому Кровавому Императору.

— Среди них род Амонов слыл самым загадочным. В летописях от них остались лишь жалкие крохи, словно какая-то неведомая сила намеренно исказила и стерла их след в истории.

— От «Короля Пяти Морей» Наста до меня доходили слухи, будто клан Амонов — это династия богохульников. Поговаривают, они владеют немыслимым секретом, позволяющим похищать силу у самих божеств!

— Вдобавок, Амоны гордо величали себя потомками Древнего бога Солнца.

Деррик Берг слушал всё это в полнейшем недоумении. В его, пусть и скромном, багаже мифологических познаний ни о каком Древнем боге Солнца не было ни единого упоминания!

«Король Гигантов Олмир, Дракон Воображения Ангелвед, Король Мутантов Кваситун, Король Эльфов Сонясолем, Демонический Волк Разрушения Флегрея, Прародительница Вампиров Лилит, Прародительница Бессмертных Фениксов Грегари, Король Демонов Фабути… Ни один из этой восьмерки древних богов никогда не владел доменом „Солнца“…» — Деррик всерьез попытался разгадать эту загадку. «Если уж пытаться нащупать хоть какую-то связь, то лишь Владыка, сотворивший всё сущее, всеведающий и всемогущий Бог, некогда демонстрировал божественную мощь в сфере „Солнца“. Неужто Амоны — Его прямые потомки?»

Заметив, что «Солнце» хранит молчание, Элджер почесал покрытый щетиной подбородок и продолжил:

— Род Амонов — это по-настоящему древняя династия, чья история насчитывает тысячу, а то и две тысячи лет, став уже частью самих мифов. Меня снедает жгучее любопытство: каким образом тот самый загадочный человек, которого вы повстречали, умудрился оказаться в окрестностях Города Серебра? И какие цели он преследовал?

«И в самом деле… Если клан Амонов родом из того „мира“, где обитают господин Повешенный и мисс Справедливость, то как он вообще смог пробраться к землям Города Серебра? Отчего, благосклонно согласившись „погостить“, он так и не исполнил обещания, внезапно исчезнув? И почему его появление обернулось безумием и потерей контроля для целого патруля, не пощадив никого, кроме командира?.. Что он замышлял? Что отчаянно пытался отыскать? А если он и впрямь приходится потомком Владыке, быть может, наши цели совпадают? Возможно, он тоже искал истинную причину того древнего катаклизма, желая докопаться до корней проклятия…» — Деррика с головой накрыл вихрь догадок. Лишь спустя какое-то время он вынырнул из раздумий и покачал головой:

— Господин Повешенный, увы, у меня нет ответа на этот вопрос. Это именно та загадка, которую я сам отчаянно пытаюсь разгадать.

Элджер, не скрывая легкого разочарования, отозвался:

— В таком случае, советую вам почаще беседовать с вашим соседом, бывшим командиром разведки. Вдруг удастся выудить из него еще какие-нибудь крохи истины.

На этом моменте моряк замялся, но после недолгих раздумий всё же счел нужным предостеречь:

— Однако будьте предельно осторожны. Этот человек, на мой взгляд, таит в себе колоссальную, смертельную угрозу.

— Смертельную угрозу? Вы тоже так считаете? — с неподдельным изумлением переспросил «Солнце» Деррик.

Ведь старейшины из Совета Шести придерживались ровно того же мнения!

«Повешенный» вскинул взгляд к высоким сводам храма, беззвучно втянул воздух и проронил:

— Лишь безумец стал бы утверждать обратное.

Заметив на лице «Солнца» всё то же недоумение, Элджер с укоризной покачал головой:

— Из всего исследовательского патруля уцелел лишь он один. Уже один этот факт недвусмысленно кричит о том, что с ним что-то нечисто.

— Просидеть сорок два года в темнице для сорвавшихся в безумие Потусторонних и при этом сохранить кристальную ясность рассудка? Это же просто вопиющая, кричащая аномалия!

— А если приплюсовать сюда еще и встречу с загадочным Амоном, угроза становится абсолютно очевидной.

Все эти мысли и прежде то и дело мелькали в голове Деррика, но лишь сейчас, благодаря словам собеседника, они слились в единую, пугающе логичную картину. На юношу словно снизошло озарение, и он с искренней благодарностью произнес:

— Теперь я всё понял.

— Премного благодарен вам, господин Повешенный!

«Справедливость» Одри, с упоением внимавшая этой беседе, едва сдержала порыв хлопнуть себя по лицу. Девушка с поразительной ясностью осознала, что юноша «Солнце» наивен даже больше, чем она сама.

Убедившись, что всеобщее любопытство удовлетворено, мрачный господин «Мир» слегка сменил позу, а «Солнцу», похоже, больше не требовалось никаких советов, она изящно повернула голову к восседающему во главе длинного бронзового стола владыке и с легкой улыбкой защебетала:

— Многоуважаемый господин Шут, я прошу дозволения на приватный разговор.

«Снова-здорово…» — Клейн едва сдержал смешок и, сохранив божественную невозмутимость, мягко кивнул:

— Дозволяю.

Легким мановением воли он мгновенно отсек слух и зрение «Повешенного» и остальных. Владыка предпочел изолировать их, а не ограждать барьером себя со «Справедливостью». И всё из-за банальной, но весьма веской причины: заскучав, гости могли бы начать перекидываться фразами и ненароком вскрыть тот неловкий факт, что суровый «Мир» — не более чем безмозглая марионетка-попугай.

Дождавшись условного сигнала, Одри с сияющей улыбкой произнесла:

— Господин Шут, в моих руках оказались еще три свежие страницы из дневников Рассела.

После того как избранник Шута виртуозно умыкнул «Карту Богохульства», девушка вовсе не стала строить из себя перепуганную невиновность, обходя Королевский музей десятой дорогой. Напротив, она продолжила вести себя так, словно ровным счетом ничего не случилось. Воспользовавшись своим положением, юная аристократка в открытую умолила отца устроить ей еще один доступ к тем самым «запискам» на этой неделе, уже после официального закрытия выставки.

Одри резонно рассудила, что подобная кристальная, почти наивная открытость станет лучшим алиби и наглухо отсечет любые подозрения.

Ведь начни она прятать глаза, юлить и избегать тех поступков, что диктовались ее обычным светским поведением, ищейки из Церкви Бога Пара и Машин, даже не имея изначальных зацепок, рано или поздно почуяли бы фальшь.

Опираясь на собственный опыт, девушка пришла к выводу: именно самые первые страницы любого дневника таят в себе максимум ценных откровений. А потому все силы она бросила на заучивание первых трех листов.

Не дав Шуту и рта раскрыть, она торопливо добавила:

— Я прекрасно осознаю, что передача дневников не требует приватной аудиенции. Однако я бы хотела скрыть этот факт от мисс «Фокусник» хотя бы на недельку-другую. Тогда, даже если в будущем она и прознает о вашем интересе к записям Рассела, ей и в голову не придет искать связь между ними и «Справедливостью».

В середине этой недели ей уже довелось пересечься с Форс и Сио. Изящно и виртуозно направляя русло беседы, она как бы невзначай обмолвилась, что ее личная коллекция манускриптов Рассела безвозвратно погибла — любимица Сьюзи разыгралась и изодрала бумаги в клочья.

Строго говоря, необходимости и дальше делать из интереса Шута к дневникам Рассела тайну за семью печатями больше не было. Но, пустив в ход таланты «Телепата» и примерив на себя ход мыслей Форс, Одри смоделировала вполне закономерную реакцию писательницы:

«Что? Выходит, это не просто каракули, а дневники? Личные дневники Рассела, полные самых сокровенных тайн⁈ Даже сам господин Шут охотится за ними!»

«Постойте-ка, помнится, у леди Одри как раз имелась парочка листов… И надо же, буквально на днях их разорвала в клочья собака!»

«Какое, однако, поразительное, прямо-таки дьявольское совпадение…»

Дабы пресечь подобные мысли на корню, Одри и вознамерилась потянуть время хотя бы еще на недельку.

Шагнув на ступень «Телепата», девушка научилась не просто читать переливы эмоциональной ауры и выуживать поверхностные мысли, но и виртуозно моделировать чужое сознание. И этот дар принес ей кристально ясное понимание: чтобы «направлять» жертву, нельзя допускать ни малейшей фальши. Никаких резких, выбивающихся из логики скачков. Истинный, безупречный «Телепат» плетет свои интриги настолько мягко и естественно, что кукла до самого финала даже не подозревает о том, что ею управляют.

«Естественность» и «логика» — вот два столпа моего искусства! — мысленно резюмировала Одри.

Именно ради сохранения этой безупречной логики она и напросилась полистать те самые «записки» в музее еще раз.

«Чего и следовало ожидать от „Телепата“. Выходит, она давным-давно раскусила, что мисс „Фокусник“ — это одна из тех самых дам, которых она мне рекомендовала…» — Клейн сохранил лицо непроницаемым и с легкой, ничего не выражающей усмешкой произнес:

— И какой же платы вы желаете за эти три страницы?

Задавая этот вопрос, юноша чувствовал себя уверенно как никогда. Заполучив «Книгу Тайн», он окончательно закрыл свою главную брешь в оккультизме. А уж секретов иных божеств и познаний о Последовательностях в его арсенале скопилось столько, что любой выкинутой наугад крохи с лихвой хватило бы, чтобы привести мисс «Справедливость» в полнейший восторг.

«Главное, чтобы она не заикнулась о формуле „Психиатра“, иначе наша дружба может дать трещину…» — мысленно, с долей иронии съязвил он.

Одри, обдумавшая этот вопрос загодя, выдержала секундную, элегантную паузу:

— Господин Шут, я жажду узнать: отчего вы сказали, что «Карты Богохульства» таят в себе секреты божественного?

«А вот это отличный вопрос!» — Клейн беззвучно усмехнулся. Напустив на себя вид, красноречиво говорящий «кто знает, тот поймет», он низким, размеренным баритоном изрек:

— Последовательность 0, «Темный Император».

Последовательность 0? Существует нулевая ступень? Ступень, возвышающаяся над первой Последовательностью? Выходит, именно этот ранг и есть престол самих богов? «Темный Император» — это истинное божество? Мириады вопросов взорвались в голове Одри шквалом догадок.

Девушку захлестнула дикая смесь потрясения, всепоглощающей радости и первобытного трепета!

Титаническим усилием воли усмирив бьющееся в груди ликование, она судорожно втянула воздух и силой мысли материализовала три страницы из дневников Рассела.

Клейн подхватил бумаги. Беглого взгляда хватило, чтобы убедиться — эти строки ему еще не попадались:

«Двадцать третье февраля 1143 года. Я торчу в этом мире уже больше недели. Если я срочно не вылью свои мысли на бумагу, клянусь, мой рассудок просто треснет по швам и я сойду с ума».

«Хе-хе, пишу на упрощенном китайском. Ни одна местная живая душа в жизни эти каракули не расшифрует, у них тут сплошь и рядом сплошные алфавиты!»

«Ныне я откликаюсь на имя Рассел Густав, однако свое истинное имя я не забуду до конца своих дней».

«Хуан Тао!»

«Каким дьяволом меня сюда занесло — ума не приложу. Я долго ломал голову, пока не вспомнил: буквально за пару дней до этого мистического перехода я прикупил на барахолке весьма диковинную серебряную пластинку. Вся она была испещрена странными оккультными символами и причудливыми узорами, чертовски занятная вещица».

«Увы, стоило мне очнуться в этом мире, как она бесследно испарилась».

«Выходит, никаким магическим чит-кодом для выживания она не стала!»

«Что ж, местные реалии до боли напоминают Европу эпохи Возрождения. Пороховые пушки и огнестрел уже пущены в ход, вот только конструкции их донельзя примитивны и топорны».

«А я, Хуан Тао, он же Рассел Густав, будучи преданным фанатом сетевой литературы, всегда питал слабость к романам про попаданцев-прогрессоров! Я впитал в себя прорву полезных сведений и целенаправленно штудировал технические справочники!»

«Так что этот мир — просто идеальный плацдарм для моих грандиозных амбиций!»

«Вот только… твою ж мать, память у меня оказалась дырявой! Львиная доля тех знаний попросту выветрилась из головы!»

«Небеса забросили меня в иное измерение, но поскупились одарить феноменальной памятью, не встроили в мозг спасительную „Систему“ и не выдали портал для перемещения между мирами. И как, прикажете, мне здесь выживать⁈»

«Ладно, начну с малого. Сколочу первый капитал, а уж затем найму целую ораву толковых ремесленников, инженеров да ученых. Буду просто подкидывать им гениальные идеи, а черновую работу пусть делают сами!»

«Боже, как же давно я не испытывал этого пьянящего предвкушения от грядущих свершений».

«Впрочем, на душе всё равно скребут кошки — тоска по старику-отцу и матушке не отпускает…»

«К тому же с развлечениями в этой дыре полная беда. Местные служанки — одна другой краше, да всё не в ту сторону: от них за версту разит деревенским навозом. Так что мои влажные мечты о том, как изящные красавицы будут скрашивать мои ночные бдения за книгами, рухнули, не успев даже начаться».

«А ведь я так и не дочитал „Пятьсот попаданцев из Линьгао“, в ленте коротких видео меня заждалась целая россыпь прелестных стримерш, да и несыгранные катки в мобильных мобах и батл-роялях пропадают зря… От одних лишь мыслей об этом наваливается невыносимая хандра».

Вчитываясь в эти откровения, Клейн едва не нахмурился.

Изначально, опираясь на оброненные императором шуточки вроде «Короля пиратов» или «Четырех всадников Апокалипсиса», юноша прикидывал, что Рассел покинул Землю года на три-пять раньше него. Однако теперь, судя по упомянутым приложениям и играм, выходило, что разница между их «переселениями» не превышала и одного года!

Но с какой тогда стати в этом мире их разделяла зияющая пропасть почти в две сотни лет?





Глава 360


Трудный вопрос




Клейн всерьез задумался, выстраивая в уме целую вереницу гипотез. Однако из-за катастрофической нехватки вводных данных оставалось лишь временно списать всё на разницу в течении времени между Землей и этим миром.

«Наше с Расселом перемещение, разница между которыми составляла меньше года, здесь растянулось почти на два столетия. Иными словами, даже если поиски пути домой займут у меня двести лет, я всё равно застану родителей живыми. В худшем случае меня посчитают без вести пропавшим на какой-то жалкий год…» — выстроив эту обратную логическую цепочку, Клейн почувствовал, как на душе заметно светлеет, а в груди вспыхивает небывалое, окрыляющее воодушевление.

Впрочем, юноша прекрасно осознавал всю шаткость этих выводов: исходная точка в расчетах была всего одна, да и та пока не поддавалась железобетонному подтверждению.

«А что, если Рассел покинул наш мир позже меня? Тогда в дело вполне могли вмешаться так называемые пространственно-временные завихрения. При таком раскладе нет ни малейшей гарантии, что мне удастся вынырнуть в правильной временной точке…» — Клейн безжалостно окатил ледяной водой собственный всплеск эйфории.

Самая первая запись в дневнике оказалась плодом долгих, мучительных раздумий императора и растянулась на добрых две страницы. Долистав до конца, Клейн перешел к оставшимся двум фрагментам:

«Двадцать пятое февраля. До чего же тоскливый мир! Уму непостижимо — здесь нет даже завалящих газет, а романов кот наплакал! Сдается мне, просто необходимо устроить здешним аборигенам тотальный культурный ликбез. Вот только для начала нужно сколотить первоначальный капитал, а заодно напрячь память и воскресить технологии улучшенного производства бумаги и книгопечатания».

«Для человека, переселившегося в иной мир, влачить жалкое существование на карманные гроши, выдаваемые новоиспеченными предками — воистину печальная участь. Блестящие золотые феры перепадают мне от силы раз в полгода. Трагедия, да и только».

«Впрочем, местная охота оказалась весьма занятным времяпрепровождением».

«Двадцать восьмое февраля. Кажется, этот мир устроен несколько иначе, чем я себе воображал».

«Сегодня на охоте меня угораздило заплутать в лесной чаще. И в итоге я стал случайным свидетелем схватки, выходящей за грани любого здравого смысла».

«Загнанный в угол мужчина… у него на лице проросли дополнительные глаза. Целых четыре штуки! И из них били лучи густого, темно-зеленого света! Какого черта⁈ Это же напрочь попирает законы науки! Да он самый настоящий человекоподобный монстр!»

«Уж не в фэнтезийную ли сказку меня занесло?»

«А вот противники этого урода оказались куда грознее. Они призвали с небес столп слепящего, объятого золотым пламенем света. Ну, по крайней мере, это выглядело именно как призыв…»

«Хвала небесам, мое присутствие так и осталось тайной. Прикончив тварь, они забрали труп и благополучно убрались восвояси».

«Я, Хуан Тао, несомненно, являюсь главным героем! Не прошло и пары дней с момента переноса, как мне открылась подлинная изнанка этого мира!»

«Вполне вероятно, что они сумели бы пролить свет на те загадочные символы и узоры с серебряной пластинки… Но, само собой, лезть к ним с расспросами я не стану. Моя цель — стать одним из них и докопаться до разгадки собственными силами!»

«И, если уж быть до конца откровенным, на это есть еще одна веская причина: я, черт возьми, напрочь забыл, как именно выглядели эти дьявольские каракули! В памяти остались лишь смутные, размытые очертания».

«Главный герой? О великий император, неужто вы выплеснули на страницы дневника весь свой юношеский максимализм?» — не удержался от едкой мысленной шпильки Клейн.

Та самая серебряная пластинка, предположительно послужившая катализатором для перемещения Рассела, вызывала у него жгучий интерес. Юноша до смерти жаждал выяснить, что же это были за мистические знаки.

«Если эти символы действительно поддаются расшифровке через призму здешних оккультных знаний, то и сам феномен переноса душ может оказаться отнюдь не случайностью…» — отложив дневник, Клейн легонько постучал пальцем по бронзовой столешнице, снимая незримый барьер, скрывавший «Повешенного» и «Фокусника».

— Можете переходить к обмену, — с мягкой улыбкой произнес он, вальяжно откинувшись на спинку кресла.

«Фокусник» Форс незаметно перевела дух и заговорила:

— Я желаю приобрести желудок пожирателя духов и двадцать миллилитров крови глубоководного марлина. Расплачусь золотыми фунтами.

«В моем кошельке всё еще звенят четыреста тридцать фунтов, так что на один ингредиент точно хватит…» — мысленно подбодрила себя девушка.

Где раздобыть средства на второй компонент, она пока совершенно не представляла.

«Именно эта финансовая пропасть и служит главной преградой на пути к возвышению для львиной доли Потусторонних… Нельзя жить не по средствам и прыгать выше головы. Если бы не отчаянная нужда раз и навсегда вырваться из тенет того жуткого полнолунного шепота, я бы ни за что не стала гнаться за титулом „Мастера фокусов“. Обзаведясь приличным арсеналом заклинаний, я бы навсегда выкинула мысли о новых ступенях из головы, а то и вовсе порвала бы с оккультным подпольем. Строчила бы романы, копила деньги, попивала чаек, бродила бы по магазинам в компании Сио… А как только она покончит со своим делом — мы бы отправились в турне по Северному и Южному континентам. Без страха перед опасностями, просто наслаждаясь каждым прожитым днем…» — мысли Форс внезапно пустились вскачь, уносясь в сладкие грезы.

Девушка уже было решила, что запрос повиснет в пустоте, как вдруг «Повешенный» Элджер ответил низким баритоном:

— На недавней сходке пиратских капитанов мне доводилось видеть кровь глубоководного марлина. Увы, вы опоздали. Следовало заговорить об этом раньше. Впрочем, беру свои слова назад: в ту пору вы еще не состояли в Клубе Таро.

«И к чему было сотрясать воздух? Решил кичливо похвастать своим стажем?» — мысленно скривившись, Форс с предельной серьезностью спросила:

— Господин Повешенный, не сочтите за труд, держите ухо востро. Цена от трех до четырех сотен фунтов меня вполне устроит.

Элджер издал глухой смешок:

— Океанские просторы куда необъятнее земной тверди. Порой морские волки не пересекаются друг с другом по полгода. И даже в столицах архипелагов, где они сбывают награбленное, Потусторонние материалы в одном месте скопом не оседают.

— Лишь колоссальные мегаполисы вроде Баклунда, Трира, Святого Миллона и Фейнапота способны притягивать к себе подобные редкости. Судя по вашему говору, вы либо коренная жительница лоэнской столицы, либо осели там давным-давно.

«Выходит, спасение утопающих — дело рук самих утопающих?» — Форс едва удержалась от порыва закатить глаза к высоким сводам храма.

В этот момент подал голос «Солнце» Деррик:

— Мне известны примерные ареалы обитания нескольких пожирателей духов.

— Вот только ваши золотые фунты мне совершенно без надобности.

«…» Форс натянула на лицо дежурную улыбку:

— И чего же вы желаете взамен?

«Рецепт зелья „Жреца Солнца“…» — мысленно, опередив юношу, озвучила догадку «Справедливость» Одри.

Деррик всерьез призадумался и ответил:

— Формулу эликсира «Жреца Солнца».

— Если мне не изменяет память, это рецепт седьмой Последовательности? Доводилось слышать. Учтите: рыночная стоимость подобных формул стартует от семисот пятидесяти фунтов, а если покупателю припекло, цена легко взлетает за тысячу. В то же время желудок пожирателя духов и кровь глубоководного марлина обойдутся от силы в четыре сотни за штуку, а то и вовсе в три. Вы улавливаете ход моих мыслей? — Форс изо всех сил пыталась втолковать «Солнцу», что подобный обмен трудно назвать равноценным.

Деррик ответил без малейших колебаний:

— В таком случае я готов предоставить вам два, а то и три желудка пожирателя духов.

Что же до глубоководного марлина, то об этом паренек даже не помышлял: в своей жизни он моря-то ни разу не видел!

«И куда мне, прикажете, девать эту прорву желудков? Зажарить на гриле? Пустить на рагу? Если попытаться перепродать, одному богу известно, сколько они провисят мертвым грузом… А самое главное: рецепт „Жреца Солнца“ мне сейчас банально не по карману!» — нацепив на лицо вымученную улыбку, Форс произнесла:

— Я приложу все усилия, чтобы разыскать его.

В ее памяти всплыл тот самый скрывающий лицо под маской прихожанин Вечного Пылающего Солнца со сходки мистера А — виртуоз в делах очищения и экзорцизма. Вспомнилось и кольцо «Ореол Света». Девушка была почти уверена, что именно там удастся нащупать ниточку, ведущую к формуле «Жреца Солнца».

«Вот только звонкой монеты катастрофически не хватает…» — мысленно констатировала писательница. Слегка коснувшись собственной щеки, она обвела собравшихся взглядом и с обезоруживающей искренностью поинтересовалась:

— Господа, не подскажете ли надежный способ быстро сколотить капитал?

Едва эти слова слетели с губ, как в зале повисла глухая, звенящая тишина.

Безмолвие монументального храма и покой бескрайней серой мглы.

«Судя по всему, эта финансовая прореха грызет не только меня. А господин Шут в мирских бумажках и вовсе не нуждается…» — Форс благоразумно прикусила язык.

«Разве надежный способ быстро сколотить капитал — это не владение пастбищами, шахтами, угодьями, мануфактурами и солидным пакетом акций?.. Хм, ну, в крайнем случае можно прошерстить королевские списки разыскиваемых преступников, отбирая мишени по силам и наградам…» — Одри прекрасно осознавала, что личного опыта в зарабатывании денег у нее ноль, а потому лишь иронично ответила про себя.

«Как насчет инвестиций в велосипедное производство?» — Клейн титаническим усилием воли подавил порыв озвучить это через «Мира», ведь подобный прокол с потрохами выдал бы его истинную личность.

Выждав пару секунд и сохраняя маску непостижимой таинственности, он заставил «Мира» проскрипеть мрачным, надтреснутым басом:

— Держите ухо востро. Меня интересуют мутировавший гипофиз и кровь тысячелицего охотника, а также характеристика призрака в человеческой коже и волосы глубоководной наги.

И пусть в заначке Клейна оставалось лишь пятьсот восемьдесят девять фунтов, арсенал пополнился Потусторонней характеристикой «Оборотня» и флаконом с токсином. Парень всерьез подумывал улучить момент, перековать первую в мистический артефакт, а затем пустить одну из этих вещиц с молотка.

А уж этих средств с лихвой хватит, чтобы покрыть стоимость материала для шестой Последовательности!

Именно поэтому он решил забросить удочку среди членов Клуба Таро загодя, дабы не упустить удачный шанс.

— Вас понял, — первым отозвался «Солнце» Деррик, хотя твердых обещаний давать не стал.

В отличие от тех же пожирателей духов, призрак в человеческой коже и тысячелицый охотник были тварями куда более редкими.

— Тысячелицый охотник? Кажется, мне доводилось видеть его окаменелые останки, — задумчиво протянула «Справедливость» Одри. — Хм, по возвращении непременно наведу справки.

Окаменелость хранилась в личной сокровищнице герцога Негана.

«Раз уж останки окаменели, Потустороннюю характеристику наверняка давным-давно оттуда выскребли…» — Клейн дернул за ниточки «Мира», заставив двойника неопределенно, равнодушно кивнуть.

Выдержав непродолжительную паузу, «Повешенный» Элджер произнес:

— Прошу вас понаблюдать за одним человеком. Он напрямую связан с делом о пропаже рабов из колоний, о котором я упоминал ранее.

— Он называет себя Балуном. Кожа смугло-красного оттенка, налицо все характерные черты выходца с Южного континента, однако кое-кому доводилось слышать, как он говорит с явным баклундским акцентом.

— Слева у него недостает третьего зуба, хотя он вполне мог уже вставить искусственный.

— В остальном же его внешность ничем не примечательна, рост тоже самый заурядный.

— Если вам удастся напасть на его след, вопрос о награде не встанет. Вы получите как минимум сотню фунтов наличными либо равноценными артефактами.

«С таким куцым описанием даже гадание обречено на провал, не говоря уже о розыске в реальном мире…» — «Шут» Клейн неспешно обвел собравшихся взглядом и произнес:

— Можете переходить к свободному общению.

…………

По завершении собрания Клуба Таро «Солнце» Деррик благополучно вернулся в реальный мир, вновь оказавшись в своей тесной, погруженной во мрак каморке.

Юноша застыл на краю кровати, настороженно вслушиваясь в тишину. Лишь убедившись, что никаких пугающих аномалий вокруг не наблюдается, он наконец-то позволил себе с облегчением выдохнуть.

Вспомнив совет господина «Повешенного» попытаться выудить побольше тайн из бывшего командира разведки, Деррик поднялся и шагнул к разделяющей их железной стене. Согнув палец, он легонько, но отчетливо постучал по металлу.

Тук, тук.

Он отбил их условный сигнал, однако за стеной царила глухая, мертвая тишина — сосед не отвечал.

«Уснул? Или же его увели на допрос в Совет Шести?» — с легким недоумением размышлял Деррик, неотрывно глядя на холодную, тусклую преграду.

И в этот самый миг прямо у него за спиной, со стороны его собственной койки, внезапно раздался надтреснутый, призрачно-дребезжащий старческий голос:

— Ты меня ищешь?..





Глава 361


Полупрозрачный червь




— Ты ищешь меня?..

Едва этот шепот коснулся слуха, Деррик застыл как вкопанный. Кожа мгновенно покрылась мурашками, а волоски на затылке встали дыбом.

Как он оказался у меня за спиной?

Как вообще проник в мою комнату?

А как же печати?

Что с защитой того мистического артефакта?

На лбу юноши выступила ледяная испарина. Поддавшись панике, он инстинктивно дернулся, чтобы оглянуться.

Но вбитые на подкорку рефлексы вовремя остановили этот гибельный порыв.

Эта спасительная выдержка была плодом изнурительных лекций по «Основам выживания при встрече с монстрами» в Городе Серебра и богатого опыта жутких столкновений во время службы в патруле:

Если кто-то заговаривает у тебя за спиной — не вздумай резко оборачиваться!

Деррик медленно вскинул руки, сцепив пальцы в замок на уровне груди. Натянув нервы словно струны, он начал дюйм за дюймом, с величайшей осторожностью поворачиваться вполоборота.

Спальня тонула в кромешном, беспросветном мраке, в котором глаз выколоть можно было. Однако в зрачках юноши внезапно вспыхнули и раздулись золотистые искры, уподобившись двум крошечным, ослепительным солнцам.

Благодаря талантам «Молящего о свете» он отчетливо разглядел на краю собственной кровати безмолвный, темный силуэт.

Тень стремительно обрела пугающую четкость, явив миру разрубленный ровно пополам череп!

Прямо в разломе кости две серые полусферы мозга гротескно, словно живые черви, пульсировали и извивались. Они отчаянно тянулись друг к другу, но так и не могли сойтись.

С обнаженного среза плоти густыми, тягучими каплями свисала тошнотворная слизь, которая тут же, подобно мерзким опарышам, втягивалась обратно наверх.

Глаза разъехались в разные стороны, переносица зияла кровавой, жутко яркой расщелиной.

Левая половина рта скривилась в жуткой усмешке, тогда как правая оставалась наглухо, судорожно сжатой.

Обнаженное тело этого кошмарного уродца было сплошь испещрено глубокими, перекрещивающимися темно-багровыми шрамами.

Бесчисленные раны вдруг хищно разверзлись, обнажив ряды белоснежных, бритвенно-острых зубов. И все эти жуткие пасти слились в единый, многоголосый хор, произнеся одну и ту же фразу:

— Ты ищешь меня?..

Монстр выдержал издевательскую паузу, после чего уголки его губ и края всех кровоточащих ран гротескно поползли вверх:

— Посмотри на меня… Разве я не выгляжу совершенно нормальным?..

Зрачки Деррика сузились в иглы. Совершенно не раздумывая, он вскинул сцепленные в замок руки от груди к подбородку, застыв в истовой молитве.

Тесная каморка в одночасье озарилась слепящим светом. Пробивший потолок столп первозданно чистого, объятого пламенем сияния обрушился прямо на чудовище.

Удар оказался куда слабее тех, что юноша обрушивал на врагов за стенами Круглой Башни — всё из-за мощнейших печатей и влияния мистического артефакта, наглухо отрезавших это место от внешнего мира.

Но в этот самый миг Деррик с неподдельным изумлением увидел, как призванный им благодатный луч внезапно раздался вширь. Сияние стало настолько нестерпимо ярким, что парень едва не зажмурился от боли.

Сквозь слепящее марево он едва успел разглядеть, как из ревущего столпа выделилось нечто еще более густое и кристально чистое, уподобившись сотканному из одного лишь света безликому и нагому человеческому силуэту!

Сотканная из света фигура полыхнула и коршуном метнулась прямо на монстра.

Все до единой «пасти» на теле чудовища разом распахнулись в беззвучном, но явно разрывающем барабанные перепонки предсмертном вопле.

Однако до ушей Деррика не донеслось ни единого звука.

Тварь зашлась в чудовищной конвульсии. Под испепеляющим, святым огнем светящегося силуэта она начала стремительно распадаться, словно тающий воск, растворяясь в небытии.

Когда останки монстра стали почти невидимыми, на их месте непостижимым образом соткался призрачный мираж. Фигура мужчины, облаченного в классическую черную мантию и увенчанного мягкой остроконечной шляпой!

Широколобый незнакомец с резкими, худощавыми чертами лица смотрел на мир пронзительно-черными глазами. Его темные волосы обрамляли лицо, а в правый глаз был изящно вставлен хрустальный монокль.

Стоило этому призраку проступить из пустоты, как светящийся силуэт с оглушительным грохотом взорвался, залив взор Деррика сплошной белой пеленой.

Когда слепота отступила, юноша с ошеломлением обнаружил, что каким-то непостижимым образом очутился за пределами своей камеры. Он стоял посреди освещенного тусклым, желтоватым светом коридора, вдоль стен которого тянулись ряды металлических светильников.

Растерянно повернув голову, он заглянул обратно в спальню. Взору предстала широкая спина высокого, крепко сбитого мужчины, облаченного в темные брюки и наброшенный поверх коричневый плащ.

Там, у самой кровати, прямо перед незнакомцем, россыпь искр, напоминающих лучи утренней зари, стремительно сливалась воедино вокруг белой берцовой кости. В мгновение ока кость преобразилась в безупречно чистый, бритвенно-острый прямой меч.

А рядом с клинком мирно покоился крошечный, полупрозрачный червь.

Тварь была не больше большого пальца, толщиной едва ли с мизинец ребенка. Её прозрачное тельце отчетливо делилось на множество кольцевидных сегментов.

Бросив беглый взгляд, Деррик не стал скрупулезно высчитывать эти кольца, но навскидку прикинул, что их около десятка.

Высокий мужчина, всё еще стоя к нему спиной, наклонился, подхватил этого диковинного полупрозрачного червя и, медленно оборачиваясь, с тяжелым вздохом произнес:

— Чуть было не опоздал…

Лишь теперь Деррику удалось воочию разглядеть лицо своего спасителя.

Волосы незнакомца, обильно припорошенные сединой, не знали расчески и в беспорядке топорщились во все стороны. Носогубные складки залегли глубокими бороздами, однако ни вокруг глаз, ни на лбу не виднелось ни единой морщинки. Щеки же были сплошь испещрены застарелыми, уродливыми шрамами — где-то глубокими, а где-то бугристыми.

Под плащом виднелась льняная сорочка, а талию перетягивал широкий кожаный ремень со множеством подсумков. В его светло-синих глазах плескалась такая бездонная глубина и вселенская усталость, что сам мужчина казался живой, исписанной от корки до корки книгой былых трагедий.

Паренек на секунду опешил, а затем, словно чудом вырвавшийся из лап смерти, с нескрываемым восторгом выпалил:

— Ваше превосходительство «Вождь»!

Прямо перед ним возвышался не кто иной, как глава Совета Шести Города Серебра, перешагнувший вековой рубеж могущественный «Охотник на Демонов» Колин Илиад!

Колин едва заметно кивнул:

— Нам давно было ведомо, что этот бедолага заражен. Однако, желая докопаться до истинных мотивов некоего Амона и вычислить всю паранормальную чертовщину, которую тот за собой тащит, мы намеренно сохранили ему жизнь. Упрятав пленника на самое дно Круглой Башни и наглухо сковав его мощью мистических артефактов, мы то и дело подселяли к нему в соседи Потусторонних, балансирующих на грани безумия. Заставляли их болтать с ним, надеясь спровоцировать хоть малейшую аномалию и выудить нужные нам крохи истины.

— Увы, вплоть до сего дня он вел себя абсолютно нормально. И именно эта безупречная нормальность пугала больше всего.

— Как полагаешь, что послужило искрой для его внезапной мутации? С какой стати он вдруг решил прорвать печати? И чем, по-твоему, ты отличаешься от остальных узников?

«Выходит, меня не случайно подселили прямо под бок к этому бывшему командиру разведотряда…» — на Деррика мгновенно снизошло озарение. Выдержав несколько секунд тяжелого молчания, он ответил:

— Вполне вероятно, что дело в моем Пути. Моя стезя в корне отличается от остальных: девятая Последовательность — «Бард», восьмая — «Молящий о свете».

«Иными словами, Путь „Солнца“… И если слова господина Повешенного правдивы, а род Амона действительно ведет свою кровь от древнего бога Солнца, то моя аура просто обязана была спровоцировать эту тварь…» — паренек искренне верил, что наконец-то нащупал краеугольный камень истины.

Колин выслушал его с непроницаемым лицом. Окинув юношу цепким, оценивающим взглядом, он продолжил:

— Мы денно и нощно не спускали с него глаз, члены Совета Шести дежурили по графику. Никто и в страшном сне не мог вообразить, что мутация начнется настолько внезапно, без единого тревожного звоночка. И действовал он с пугающей, сокрушительной решительностью.

— Чем ты занимался в камере мгновением ранее?

Деррик, всё еще с головой погруженный в хитросплетения Пути «Солнца» и загадки древних божественных потомков, на долю секунды опешил, не сразу уловив суть вопроса Вождя.

Лишь когда смысл слов дошел до него, мозг парня забуксовал, лихорадочно прокручивая в памяти события последних минут.

«Да я же пальцем о палец не ударил, просто постучал в стену, надеясь вытянуть его на разговор… А перед этим… перед этим я сидел на собрании Клуба Таро… Клуб Таро!» Деррик застыл как вкопанный, чувствуя, как по спине пробегает первобытный холодок. Картина складывалась куда более зловещая, чем он себе нафантазировал.

Он кристально ясно понимал: выкладывать Вождю такие тайны равносильно самоубийству. Не зная, какую гримасу нацепить, юноша благоразумно спрятался за своей привычной, замкнутой и угрюмой немотой. Тщательно подбирая слова, он произнес:

— Я постучал в стену. Ровно три раза.

— А перед этим свеча в моей комнате погасла, наступила кромешная тьма, и я попытался попрактиковаться в некоторых своих Потусторонних способностях.

Колин молча смотрел Деррику прямо в глаза. Лишь спустя добрый десяток секунд он наконец ответил:

— Какая досада. Тот осколок, что Амон оставил в его душе, не был истинным телом. К тому же всё произошло слишком внезапно, и мы так и не добились желаемого результата…

— Перед тем как он мутировал, ты не заметил ничего необычного?

— Нет, — с абсолютной уверенностью мотнул головой Деррик.

В глазах Колина внезапно вспыхнули два сложных темно-зеленых символа, и в них четко отразился силуэт Деррика.

Выдержав тяжелую паузу в почти десять секунд, Вождь Города Серебра прикрыл веки и произнес:

— Твое состояние окончательно стабилизировалось. Дальнейшее лечение не требуется, можешь возвращаться домой.

Деррик на мгновение опешил, но тут же кивнул:

— Хорошо.

Он наблюдал за тем, как «Охотник на Демонов» Колин Илиад разворачивается и заходит в камеру, подбирая тот самый белоснежный, бритвенно-острый прямой клинок и принимаясь вертеть его в руках, скрупулезно осматривая со всех сторон.

Юноша беззвучно втянул воздух и зашагал по коридору к выходу, то и дело разминаясь с прибывающими один за другим стражниками.

Неспешно добравшись до дома и наглухо заперев дверь, он настороженно огляделся по сторонам. Убедившись, что всё тихо, парень опустился на край кровати и зашептал:

— Шут, что не принадлежит этой эпохе. Таинственный Владыка над серым туманом. Король Желтого и Черного, в чьих руках удача.

— Я только что пережил нечто по-настоящему пугающее…

Деррик в мельчайших подробностях, без малейшей утайки выложил всё случившееся, не забыв упомянуть и о двух своих догадках.

Покончив с исповедью, он почувствовал, как на душе заметно светлеет.

И стоило лишь отступить давящему напряжению, как на тело навалилась свинцовая, изматывающая усталость. Юноша откинулся на спину и почти мгновенно провалился в глубокий сон.

В погруженной в тишину и полумрак комнате то и дело вспыхивали ослепительные молнии, вырывая всё сущее из тьмы и тут же вновь растворяясь во мраке ночи.

Внезапно указательный палец правой руки спящего мертвым сном Деррика дернулся сам по себе. Он начал легко, с пугающей небрежностью отстукивать ритм по краю матраса.

Один, два, три…

…………

Завершив собрание Клуба Таро, Клейн, изрядно истощивший запасы духовности, благоразумно не стал раскидывать гадание на Потустороннюю характеристику «Оборотня» и флакон с токсином. Вернувшись прямиком в реальный мир, он с чистой совестью завалился спать. Проснувшись спустя двадцать минут, сыщик раздвинул шторы, впуская в спальню бледные лучи солнца, с трудом пробивающиеся сквозь густой баклундский смог.

Устроившись в кресле перед письменным столом, Клейн усмирил дыхание и погрузился в размышления о грядущих планах:

«Первостепенная задача — довести до ума „заповеди Фокусника“, чутко подстраивая их под малейшие отклики собственной духовности».

«На данный момент постулаты вроде „не выступай без подготовки“, „без сцены и шоу не обойтись“ и „виртуозно отвлекай внимание публики ради успеха“ кажутся вполне рабочими. Если просто упереться рогом и раз за разом давать подобные „представления“, оттачивая навыки, то рано или поздно эликсир переварится, открыв дорогу к повышению. Вот только подобный „отыгрыш“ категорически не полон. В нем явно зияют дыры — не хватает парочки критически важных „заповедей“. А это неминуемо затормозит процесс, не дав выжечь скверну дотла. С такими темпами на возвышение могут уйти годы — год, два, а то и все три».

«А Инс Зангвилл уж точно не станет смиренно дожидаться, пока я наберусь сил! Лишь прорвавшись в ряды Потусторонних высших Последовательностей, я обрету подлинное право на кровавую месть!»

«Стало быть, нащупать остальные заповеди „Фокусника“ — дело первостепенной важности. Пожалуй, стоит начать с проверки гипотезы: способны ли „овации зрителей“ всколыхнуть духовность и ускорить переваривание зелья».

В самый разгар этих напряженных раздумий до слуха Клейна внезапно донесся призрачный, многократно наслаивающийся сам на себя шепот мольбы.





Глава 362


Ритуал мистического единения




Мужской голос? Господин «Повешенный» или юноша «Солнце»? Клейн бросил взгляд на хмурое небо за окном, поднялся и прошел в смежную уборную. Наглухо заперев за собой дверь, он отчеканил четыре шага против часовой стрелки и воспарил в таинственные чертоги над серой мглой.

В этом загадочном измерении всё так же безмолвно высился монументальный, дышащий древностью дворец, а под его сводами многократно наслаивался друг на друга и раскатистым эхом отдавался иллюзорный мужской голос.

Клейну хватило лишь одного беглого взгляда, чтобы безошибочно определить: мольба исходила от юноши «Солнца».

Опустившись на почетное кресло Шута, он плавно вытянул правую руку. Высвободив незримые щупальца духовности, юноша коснулся соответствующей темно-красной звезды.

В тот же миг призрачный шепот обрел кристальную, многогранную ясность. Клейн в мгновение ока уловил суть послания, с которым к нему взывал Деррик:

Тот самый бывший командир разведки, некогда повстречавший Амона и ныне запертый в соседней камере, внезапно сорвался в бездну безумия. Каким-то непостижимым, пугающим образом он прорвал наложенные печати и ворвался прямо в комнату парня. Хвала небесам, верхушка Города Серебра относилась к этому узнику с предельной серьезностью и денно и нощно держала ухо востро, иначе кровавой бойни было бы не избежать.

«Солнце» резонно полагал, что эта потеря контроля отнюдь не была случайностью. Юноша выдвинул две догадки: либо его собственный Путь Потустороннего идеально отвечал извращенным аппетитам потомка Древнего бога Солнца, либо же эта тварь почуяла собрания Клуба Таро и уловила те самые скрытые нити, с помощью которых господин Шут затягивает людей в свои чертоги.

«Будь верна первая теория, этому мерзавцу незачем было бы выжидать до сегодняшнего дня, до самого окончания собрания Клуба Таро, чтобы сорваться с цепи… Значит, с колоссальной долей вероятности причина кроется во втором… Ох, а ведь мне впервые доводится сталкиваться с кем-то, кто способен уловить пульсацию этой серой мглы… Этот Амон поистине вселяет первобытный ужас! Немудрено, что в Четвертую Эпоху их клан заклеймили „Богохульниками“, а сама фамилия превратилась в смертельное табу…» — размышляя об этом, Клейн на одних инстинктах устремил взор на сотканную из багрового света картину мольбы, придирчиво вглядываясь в размытый силуэт «Солнца» в поисках малейших аномалий.

В конце концов, Клейн ни на йоту не сомневался: подобная тварь, как Амон, ни за что бы не позволила стереть себя в порошок так легко и обыденно. И даже если Вождь Города Серебра был тысячекратно прав, утверждая, что это лишь жалкий осколок, а не истинное тело — сгинуть столь бесславно он всё равно не мог!

Разве что он оказался настолько наивен, что даже не заподозрил, как элита Города Серебра денно и нощно пасет его с помощью мистических артефактов. Но разве в подобную глупость можно поверить?

Когда он принимал решение толкнуть бывшего командира разведки в пучину потери контроля и бесшумно прорвать печати, у него стопроцентно уже был заготовлен хитроумный запасной план…

В вихре этих мыслей взгляд Клейна, прикованный к картине призыва, внезапно застыл, намертво зацепившись за одну деталь.

Вокруг размытой, едва различимой фигуры «Солнца» тугими кольцами обвивался прозрачный, иллюзорный силуэт!

Обладая человеческими руками и ногами, он извивался подобно гигантскому питону, гротескно оплетая тело юноши, а его голова зловеще покоилась прямо за затылком Деррика!

Сквозь зыбкое марево видения можно было разглядеть, что этот фантом облачен в классическую черную мантию и увенчан мягкой остроконечной шляпой того же цвета, а в его правый глаз элегантно вставлен кристально чистый монокль.

И при всём этом «Солнце» не чувствовал ровным счетом ничего, пребывая в блаженном неведении!

«…» Клейн едва не поперхнулся ледяным воздухом, до глубины души потрясенный столь извращенной, пугающей уловкой врага.

Теперь истинные мотивы этого монстра стали для него кристально ясны:

Ублюдок вознамерился «поселиться» прямо в духовном теле «Солнца» и затаиться до следующего собрания Клуба Таро. А затем, тихой сапой, без шума и пыли просочиться прямиком в чертоги над серой мглой — точь-в-точь как вирус или троянский конь!

«И если этот трюк выгорит, мою безраздельную власть над этим таинственным измерением вполне могут грубо вырвать из рук… Воистину, оправдывает свой титул „Богохульника“! Хвала небесам, наш юный „Солнце“ оказался парнем наивным и прямолинейным. Столкнувшись с чертовщиной, он не стал юлить, а тут же выложил всё мне как на духу. А я, опираясь на резонанс багровой звезды и мощь серого тумана, сумел воочию узреть эту дьявольскую подселенку…» — судорожно втянув воздух, Клейн титаническим усилием воли заставил себя взять эмоции в узду и вернуть ледяное хладнокровие.

Сейчас от него требовалось молниеносное решение: либо в кратчайшие сроки нащупать способ выжечь Амона из тела «Солнца» дотла, либо же благоразумно, до лучших времен отлучить юношу от собраний Клуба Таро.

Скрупулезно просканировав собственный арсенал — начиная от талантов «Фокусника», «Клоуна» и «Провидца» и заканчивая медным свистком Азика, картой «Темного Императора», «Полностью черным оком», «Солнечной брошью» и флаконом с биологическим токсином, — Клейн с горечью констатировал, что ни одна из этих игрушек не годится против столь грозного врага:

Ублюдок гарантированно восседал на четвертой Последовательности, а то и выше. К тому же его методы были настолько изощренны и неуловимы, что он играючи обвел вокруг пальца и могущественные святыни, на которых зиждется само существование Города Серебра, и матерого «Охотника на Демонов». Такую заразу банальными заклинаниями или рядовыми артефактами было не вытравить!

Погрузившись в тяжелые раздумья на пару секунд и обведя взглядом монументальные своды, Клейн пришел к железобетонному выводу: единственным оружием, способным стереть Амона в порошок, оставалась сама серая мгла. Лишь это непостижимое таинственное измерение обладало должной мощью.

«Остается лишь нащупать рычаг, чтобы зачерпнуть и высвободить эту силу… Недавние эксперименты с ритуалами жертвоприношения и дарования тому прямое доказательство…» — ухватившись за эту путеводную нить, Клейн перевел пронзительный взгляд на «Книгу Тайн».

Этот древний мистический фолиант, вышедший из-под пера Короля-Шамана Карамана, пестрел россыпью зловещих обрядов, призванных взывать о помощи к самой первозданной луне.

И Клейн, уже успевший ранее бегло пролистать его страницы, смутно припоминал парочку ритуалов, которые идеально ложились под нынешние, экстремальные нужды.

Разумеется, стоило лишь сменить адресата мольбы на «Шута», как вся структура заклятий требовала ювелирной перекройки. А увенчается ли эта кустарная самодеятельность успехом — одному богу было известно. Оставалось лишь уповать на слепую удачу и действовать по принципу «хуже уже не будет»… Перелистывая шуршащие листы пергамента, Клейн намертво зацепился взглядом за один конкретный обряд:

«Ритуал Кровавой Луны».

Эта ритуальная магия в корне отличалась от тех примитивных, базовых фокусов, которые Клейн осваивал прежде. Ее ядро зиждилось на тончайших элементах мистического единения.

Алгоритм действа гласил: первым делом надлежало взять материалы, до краев напитанные духовностью — в идеале, свежую кровь Потустороннего, — и вывести на куске животной шкуры почетное имя объекта тайного договора. Следом наносились соответствующие сакральные символы и магические печати. Если же того требовала специфика божества, приходилось еще и дотошно подбирать время, место и антураж.

Завершив этот этап, заклинатель обустраивал алтарь. Намертво стиснув в ладонях исписанную шкуру, он принимался истово, раз за разом чеканить почетное имя. При этом его собственная духовность должна была беспрерывным потоком вливаться в кожу, мало-помалу расширяясь и просачиваясь в пустоту, дабы капля за каплей войти в резонанс с той самой великой, сокрытой во мраке сущностью. И как только незримый контакт устанавливался, просящий либо проваливался в диковинный духовный транс, либо обретал вполне осязаемую, материальную поддержку.

Финал этого таинства всегда оставался загадкой. Всё зависело исключительно от прихоти и щедрости того самого неведомого владыки. Иными словами, опираясь на уникальную природу конкретного божества, через этот канал мистического единения можно было выудить совершенно разные порции знаний или Потусторонней мощи.

И именно эта туманность, эта вопиющая субъективность ритуала даровала Клейну идеальный, безупречный плацдарм для хитроумных манипуляций. Ринься он в лобовую атаку, с ходу заявив о намерении стереть Амона в порошок — ублюдок бы мигом почуял неладное, уперся рогом и устроил бы парню смертоносную, катастрофическую бойню.

«Хех, избери ты объектом мистического единения какую-нибудь дрянь вроде „Истинного Творца“ или „Скрытого Мудреца“, и срыв в окончательное, пускающее слюни безумие по итогу ритуала тебе обеспечен…» — едва слышно пробурчал Клейн. Силой мысли материализовав перо и бумагу, он сноровисто принялся препарировать «Ритуал Кровавой Луны», безжалостно перекраивая его в таинство мистического договора, посвященное исключительно «Шуту».

Для начала он решительно вымарал старое обращение, вписав ту самую трехстрочную мантру «Короля Желтого и Черного». Затем пришел черед сакральной печати: её место занял причудливый узор со спинки его собственного кресла — тот самый гротескный симбиоз «глаза без зрачка», олицетворяющего скрытность, и «извивающихся линий», символизирующих перемены.

Третий этап требовал воистину ювелирной точности: опираясь на этот знак и весь свой богатый багаж оккультных знаний, юноше предстояло с нуля выстроить подходящие магические символы. Это была самая муторная и опасная часть работы — малейший просчет грозил пустить всё под откос, спровоцировав совершенно дикую, непредсказуемую цепную реакцию.

И, наконец, финальный штрих: перекройка самого убранства алтаря, дабы его антураж максимально резонировал с аурой «Шута» и величественным духом «Короля Желтого и Черного».

Спустя добрую четверть часа кропотливых трудов Клейн наконец-то выковал новый ритуал мистического единения. Ритуал, чья эффективность оставалась абсолютной, пугающей загадкой.

Дотошно, на несколько раз перепроверив каждую букву и завиток, и окончательно убедившись в отсутствии изъянов, он высвободил духовность. Направив мысленный импульс к юноше «Солнцу», Клейн низким, вибрирующим баритоном произнес:

— Мне всё известно.

— Я поручаю тебе одно дело.

— Проведи этот ритуал. Нам надлежит испытать его действенность.

…………

«Солнце» Деррик внезапно вынырнул из глубокого, лишенного сновидений забытья. Взору юноши предстала лишь бесконечная, клубящаяся серая мгла да восседающий на недосягаемой высоте «Шут», а в ушах всё еще перекатывалось эхо иллюзорных, возвышенных наставлений.

Паренек прекрасно знал: господин Шут время от времени подкидывает участникам Клуба Таро подобные мелкие поручения, явно преследуя цель проверить на практике некие сокрытые истины. Ничуть не удивившись такому раскладу, он рывком вскочил с постели и сноровисто принялся извлекать из тайников звериные шкуры, диковинные травы и прочий ритуальный скарб.

Что же до тех самых «до краев напитанных духовностью материалов», Деррик благоразумно не стал тратить драгоценные минуты на беготню по шпилям башен или подпольным рынкам. Недолго думая, он сгреб свой «Топор урагана» и хладнокровно, без малейших колебаний полоснул себя по предплечью.

Сохраняя суровое, ледяное безмолвие, юноша макал перо прямо в собственную кровь, используя её как чернила. На изрытой рытвинами, грубой шкуре монстра один за другим проступали почетные титулы «Шута», переплетаясь с причудливыми сакральными символами и магическими печатями.

Спустя какое-то время он наконец отложил перепачканное алым перо. Скользнув взглядом по шкуре, Деррик застыл: высеченная кровью мистическая вязь пылала настолько густым, ослепительным багрянцем, что от нее так и веяло невыразимой, пугающе-дьявольской аурой.

Наскоро перевязав саднящую руку, заметно побледневший Деррик в мгновение ока обустроил примитивный жертвенник. Подхватив кусок кожи, чьи кровавые письмена и жуткие руны буквально резали глаз, он намертво стиснул его в ладонях.

Устремив взор на неверно пляшущее пламя свечи, юноша смежил веки. Благоговейно склонив голову, он принялся истово, раз за разом чеканить почетное имя адресата:

— Шут, что не принадлежит этой эпохе; Таинственный Владыка над серым туманом; Король Желтого и Черного, в чьих руках удача.

……

Духовность Деррика медленно, тягучей рекой хлынула наружу, впитываясь прямиком в зажатую шкуру. В то же мгновение выведенные на языке гигантов руны и магические печати вспыхнули с ослепительной яростью, налившись настолько густым багрянцем, что от этого зрелища кровь стыла в жилах.

Глубоко погруженный в медитативный транс, юноша физически ощущал, как его рассудок капля за каплей растворяется в пространстве. Его сознание устремилось в бесконечную, недосягаемую высь, осторожно нащупывая контакт с клубящейся серо-белой мглой и той самой сокрытой во мраке, величественной сущностью.

…………

Тем временем над серой мглой, под сводами монументального, подобного обители гигантов храма.

Клейн, с удовлетворением отметивший, что «Солнце» не стал тянуть резину и мигом взялся за приготовления, уже застыл в напряженном ожидании.

Внезапно юноша нутром почуял, как всё это необъятное таинственное измерение пробила легкая, едва уловимая дрожь. Казавшаяся до этого застывшим монолитом серо-белая мгла вдруг пришла в бурное, стремительное движение!

А та самая темно-красная звезда, символизирующая «Солнце», полыхнула ослепительным светом, изливая во все стороны настоящие цунами призрачного сияния.

Мириады этих лучей сплелись воедино, вылепив из пустоты размытый, подернутый дымкой силуэт Деррика. Юноша застыл в благоговейной позе просящего: смежив веки и низко склонив голову, он безмолвно дожидался, пока его дух капля за каплей войдет в резонанс с великой сущностью, даруя ему немыслимый мистический опыт.

А вокруг его тела всё так же, мертвой питоньей хваткой, вился тот самый прозрачный фантом. Вот только теперь ублюдок резко запрокинул голову, устремив пронзительный взор куда-то в заоблачную высь. В его изящном хрустальном монокле зловеще блеснул холодный блик.

«Он отчаянно нащупывает эту тончайшую, сокрытую нить связи… Этот гад стопроцентно раскусил, что перед ним ритуал мистического единения, но даже не почесался, чтобы ему помешать! Вся его задумка изначально сводилась к тому, чтобы оседлать этот контакт!» — Клейна словно молнией прошибло. На него снизошло пугающее озарение, и в ту же долю секунды он физически ощутил, как по серо-белой мгле и самому таинственному измерению пошли мощные, расходящиеся кругами энергетические волны!

Увы, прямо сейчас Клейн был банально бессилен сплести эту бьющую через край мощь с собственной духовностью, дабы выковать из нее сокрушительный удар, способный выжечь этого злого духа. Для подобного фокуса потребовался бы еще один, совершенно отдельный ритуал.

Очевидно, что это было попросту немыслимо: он ни за что не сумел бы разорваться надвое, контролируя сразу два одновременно проводимых ритуала!

Лихорадочно скользнув взглядом по своему арсеналу, Клейн намертво зацепился глазами за «Солнечную брошь».





Глава 363


Высокий статус




«А что, если использовать ее как мост?..» — едва эта мысль мелькнула в голове Клейна, как его правая рука уже сама собой потянулась и сгребла темно-золотистую брошь в форме солнечной птицы.

Одновременно с этим юноша обратил собственную духовность в водоворот, втягивая в него ту непостижимую мощь, что удалось расшевелить в таинственном измерении, и бурным потоком направил ее прямиком в артефакт.

Едва уловимая дрожь, пронизывающая чертоги над серой мглой, резко усилилась. Мириады кристально чистых световых искр, сплетаясь в стремительный танец, лавиной хлынули к Клейну, без остатка сливаясь с его духовностью.

Темно-золотистая брошь тут же полыхнула ослепительным сиянием. Свет становился всё ярче, всё гуще, пока в мгновение ока не сконденсировался в падающие одна за другой капли полупрозрачной золотистой влаги.

Эта жидкость стремительно слилась воедино, вылепив человеческий силуэт ростом точь-в-точь с самого Клейна. Сотканную из чистого золота, пропитанную первозданной святостью фигуру!

«Сработало… Куда более возвышенная мощь превратила эту искусственно созданную „Солнечную святую воду“ в нечто, граничащее с истинным божественным даром!» — Клейн мысленно возликовал. Он вновь перевел взгляд на ту самую багровую звезду, символизирующую «Солнце», туда, где размытый силуэт терпеливо дожидался момента соприкосновения с великой сущностью.

Что же до того факта, что золотая влага обрела форму святого силуэта, то это вовсе не было побочной аномалией «Солнечной броши». Это произошло исключительно повинуясь внезапному, бессознательному порыву самого Клейна.

Теперь ему не стоило никакого труда приказать этой золотой фигуре шагнуть вперед и, просочившись сквозь иллюзорную темно-красную звезду, слиться воедино с проводящим ритуал юношей. Это позволило бы выжечь затаившегося внутри «Солнца» злого духа, а заодно одарить паренька крупицами знаний и диковинным духовным опытом.

Вот только в эту самую минуту Клейн не чувствовал ни малейшей уверенности в успехе.

Мощь, расшевеленная в этом таинственном измерении над серой мглой, на порядок превосходила уровень его собственной духовности, не позволяя управлять ею с должной филигранностью. Сотканный таким образом золотой силуэт получился нестабильным, бурлящим хаосом и противоречиями. Пусти он его в ход в таком виде, результат едва ли дотянул бы и до десяти процентов от задуманного.

А ведь этот Амон, по всей видимости, приходился потомком древнему богу Солнца и происходил из рода тех самых «Богохульников» Четвертой Эпохи, служивших империи Тюдоров. Пусть даже это было не истинное его тело, ублюдок всё равно умудрился играючи провести вокруг пальца и «Охотника на Демонов» высших эшелонов, и могущественные святыни, оберегающие Город Серебра. Смешно было даже надеяться, что жалкие десять процентов мощи способны справиться с такой тварью.

Изначально он и сам рассчитывал лишь прощупать почву. В случае провала планировал просто наглухо отсечь связь с «Солнцем» и выждать, пока не отыщется способ понадежнее, дабы возобновить контакт.

Однако, зайдя так далеко, Клейн, разумеется, вознамерился выжать из ситуации максимум, сделав ставку на победу с одного удара.

«Видимо, слишком долго я носил маску богоподобного „Шута“, вот и оброс гордыней, не желая ударить в грязь лицом…» — с горькой самоиронией мысленно усмехнулся он, лихорадочно пытаясь в последние мгновения нащупать способ усилить очищающую мощь золотого фантома.

Разумеется, в его распоряжении были лишь жалкие секунды, иначе ритуал попросту бы завершился… Взгляд Клейна вновь метнулся к разложенным на длинном бронзовом столе вещам. В голове набатом бились лишь два слова: «высший эшелон» и «высокий статус».

Повинуясь обостренной интуиции «Провидца», его взор намертво зацепился за один-единственный предмет:

Карту Богохульства — аркан «Темного Императора»!

Среди всего его скудного арсенала лишь эта реликвия была достойна подобных возвышенных эпитетов!

Что же до медного свистка Азика, то Клейн кристально ясно помнил: во время той самой бойни с божественным отпрыском в охранном предприятии «Черный Терновник» артефакт оказался наглухо, абсолютно подавлен чужой аурой.

«Но ведь „высокий статус“ и „высший эшелон“ Карты Богохульства кроются лишь в заложенных в нее знаниях… Хотя нет, постой-ка. Достигнув высоких ступеней, носитель обретает через нее тончайшую связь с нужными Потусторонними материалами. Вдобавок она наделена абсолютным иммунитетом к любым гаданиям и пророчествам… Выходит, ее собственная мистическая ценность отнюдь не так уж и мала… Мне же не в бой с ней идти! Достаточно лишь пустить в ход ее „высокий статус“, чтобы обуздать ту расшевеленную мощь серой мглы и до минимума свести хаос и нестабильность в золотом силуэте!»

Молниеносно выстроив план, Клейн вытянул руку и сгреб лежащую рубашкой вверх Карту Богохульства!

В это самое мгновение он краем глаза уловил картину, от которой кровь застыла в жилах:

Из размытого, сотканного иллюзорным багрянцем силуэта «Солнца» внезапно метнулась вперед иссохшая, обтянутая лишь кожей да костями длань. Она медленно, но с неумолимой, пугающей решимостью вцепилась прямо в границу темно-красной звезды. Создавалось полное впечатление, что эта рука буквально прорывает ткань реальности, вторгаясь в само духовное измерение.

Этот Амон отчаянно пытался оседлать мистический контакт и распахнуть барьер, дабы прорваться прямо в чертоги над серой мглой!

У-у-ух!

Бескрайнее, незыблемое море серо-белого тумана впервые в истории содрогнулось от хаоса. Его привычное, безмятежное течение вздыбилось ревущими волнами и обернулось неистовым ураганом.

Зрачки Клейна сузились в иглы. Отбросив любые колебания, он подхватил аркан «Темного Императора».

Едва реликвия оказалась в пальцах, он тут же физически ощутил: его собственная духовность больше не прогибается под гнетом разбушевавшейся мощи таинственного пространства.

Вспышка! Золотистый силуэт вмиг взмыл ввысь, уподобившись исполину, а за его спиной одна за другой начали с тяжелым гулом распахиваться исполинские, непроницаемо-черные крылья — целых двенадцать пар!

И каждое перо на этих крыльях, переливаясь игрой света и тени, было сплошь испещрено мириадами таинственных оккультных символов.

Сияющее золото и беспросветный мрак сплелись в гротескном, бьющем по глазам контрасте. Повинуясь воле Клейна, эта исполинская фигура широко раскинула свои крылья, наглухо заслонив собой необъятные своды монументального храма.

Абсолютно бесшумно этот вобравший в себя святость и грехопадение, свет и тьму силуэт молнией метнулся вперед, слившись воедино с размытой фигуркой юноши «Солнца» внутри багровой звезды!

В бушующем вихре света и теней, под неистовые завывания урагана та иссохшая, лишенная плоти и состоящая лишь из костей да кожи рука была вынуждена с трудом податься назад, но отступать категорически не желала.

Она напоминала сорвавшегося в пропасть безумца, который мертвой хваткой вцепился в спасительный уступ и скорее расстанется с жизнью, чем разожмет пальцы.

У-у-ух!

В какофонии иллюзорных, разрывающих слух звуков свет и тьма сошлись в абсолютном, сокрушительном взрыве. Иссохшая длань наконец-то потеряла точку опоры. Резко сорвавшись вниз, она стремительно крошилась и распадалась на куски, растворяясь в небытии.

Спустя несколько мучительно долгих секунд серо-белая мгла и возвышающиеся над ней таинственные чертоги вернули себе первозданный покой, словно сюда и не ступала нога человека на протяжении миллионов лет.

Клейн сфокусировал взгляд: размытый силуэт паренька «Солнца» был чист. Тот жуткий, извивающийся иллюзорный фантом больше не обвивал его тело мертвой хваткой.

Фух! Юноша не смог сдержать протяжного, облегченного вздоха. Силой мысли вылепив картины того, что было «до» и «после», он небрежным жестом метнул эти видения прямиком в багровый силуэт «Солнца» — пусть парень сам соображает, что к чему.

…………

Город Серебра. Дом семьи Бергов.

«Солнце» Деррик чувствовал, как его рассудок разрывается между кристальной ясностью и зыбким наваждением.

Ему почудилось, будто он воочию зрит мириады гротескных, не поддающихся описанию теней, созерцает переливающиеся всеми цветами радуги вспышки света, таящие в себе бездну знаний, и видит исполинский золотой силуэт, взирающий на мироздание с недосягаемой высоты.

Этот исполин безмолвно застыл подле скрытого в густой серой мгле господина Шута, а за его спиной раскинулись двенадцать пар гигантских, непроницаемо-черных мистических крыльев.

Не осознавая как, Деррик почувствовал, что соприкоснулся с этим сотканным из пронзительного контраста золота и тьмы силуэтом. Его тело и душу не просто омыло благодатным, первозданным теплом и чистотой — казалось, он впервые в жизни познал истинный смысл слова «солнечный свет». Более того, в его разум напрямую впечатались тайные знания о том, как выковывать святую воду и выжигать злых духов.

Но помимо этого откровения таили в себе и совершенно непостижимые для него образы: к примеру, монументальные, сокрытые от чужих глаз усыпальницы в форме пирамид.

Этот диковинный духовный экстаз буквально опьянил Деррика, вернув его в самое беззаботное детство и перенеся в те самые залитые солцем земли, что жили лишь в его фантазиях. И лишь когда наваждение бесследно растаяло, уступив место убогой меблировке каморки, юноша наконец-то вынырнул из транса.

«Неужели это и есть тот самый „ритуал мистического единения“, о котором талдычат в учебниках? За долгие две тысячи лет ни одна живая душа в Городе Серебра не добилась в нем успеха, ни один не сумел нащупать связь с великой сущностью…» — в эту самую минуту гнетущая тоска и одиночество Деррика заметно отступили, а на лице расцвела широкая, искренняя улыбка.

«Выходит, тот самый эксперимент, о котором обмолвился господин Шут, был призван лишь удостовериться, позволяют ли условия нашего Города Серебра провести этот ритуал? А эта бездна знаний и чудесный духовный опыт — лишь награда за мои труды?» Деррик вновь низко склонил голову и с величайшим благоговением произнес:

— Благодарю вас, господин Шут!

В этот самый миг перед его глазами вновь заклубилась серо-белая мгла, в самом сердце которой высилось то самое древнее кресло с вальяжно восседающим на нем Шутом.

Вслед за этим Деррик узрел самого себя — фигуру, наглухо покрытую прозрачным, иллюзорным фантомом.

Этот жуткий двойник был облачен в классическую черную мантию с такой же остроконечной шляпой, а в его глаз был изящно вставлен хрустальный монокль. Ублюдок обвивал его тело, словно гигантский питон!

«Это… этот Амон так и не сдох! Он умудрился обвести вокруг пальца и мистические святыни, и взор самого Вождя, пустив корни прямо в моем духовном теле!» Зрачки Деррика в ужасе расширились, но следом он увидел свое нынешнее состояние: его фигура была абсолютно чиста, без малейших следов той паразитирующей твари.

«Господин Шут раскусил его и стер в порошок?» — сердце юноши с облегчением рухнуло обратно в грудь. Лоб покрылся ледяной испариной запоздалого страха, но на лице инстинктивно проступила маска первобытного, слепого трепета.

Поддавшись порыву, он заговорил, в точности копируя возвышенные фразы из трактатов по мифологии:

— Славься, о великий господин Шут!

…………

Где-то в неизведанных, поглощенных первобытным мраком далях ослепительная молния разорвала небеса, выхватив из тьмы окружающий пейзаж.

То была испещренная глубокими каньонами равнина. По ней, словно в забытье, бесцельно брел циклопический, отливающий синевой исполин.

В его единственном оке не теплилось ни единой искры жизни, лицо было сплошь изуродовано гноящимися язвами разложения, а из самого тела безостановочно сочился серо-желтый туман, сплетаясь в вышине в плотные, отравленные облака.

А прямо у его ног, на самом краю бездонной пропасти этого плато, застыл человеческий силуэт, неотрывно взирающий в зияющую бездну.

В неверных отблесках молний на самом дне каньона едва угадывались очертания монументального, бескрайнего серо-белого сооружения.

Незнакомец был облачен в классическую черную мантию и увенчан такой же остроконечной шляпой. Обладатель кудрявых темных волос, глубоких черных глаз, широкого лба и впалых щек — его облик до последней черточки совпадал с тем самым фантомом, что терзал Деррика Берга.

Незнакомец изящным жестом поправил хрустальный монокль, после чего повернул голову, устремив пронзительный взор налево, куда-то в непроглядную даль.

— Как я и предполагал… — внезапно сорвался с его губ тихий шепот на древнем фейсаке.

Выдержав легкую паузу, он едва заметно изогнул губы в усмешке и произнес одно-единственное слово:

— Шут.

Не успело эхо затихнуть во мраке, как мужчина шагнул вперед, камнем рухнув прямо в зияющую перед ним бездну.

В этот самый миг вспышки молний угасли, и на краткую долю секунды этот расколотый мир вновь наглухо поглотила первобытная, абсолютная тьма.

…………

Благополучно устранив смертельную угрозу, Клейн вернулся в реальный мир, с новой силой ощутив острую, грызущую необходимость как можно скорее прорваться на следующую ступень Последовательности.

«Тот Амон, которого я только что стер в порошок, был далеко не истинным телом. Если этот ублюдок действительно положил глаз на таинственное измерение над серой мглой, его возвращение в Город Серебра — лишь вопрос времени… И кто знает, сумеют ли те две легендарные святыни вкупе с тремя „Охотниками на Демонов“ дать ему отпор, когда это случится…»

«Если даже жалкий осколок его души источал такую пугающую, извращенную чертовщину, страшно представить, на что способно истинное тело… Значит, мне жизненно необходимо в кратчайшие сроки выкристаллизовать оставшиеся заповеди „Фокусника“. Нужно переварить эликсир без остатка и возвыситься, чтобы получить куда больше власти над чертогами над серой мглой… Вдобавок, вполне возможно, мне удастся разыграть карту с той самой старейшиной-„Пастырем“ из Города Серебра… Разумеется, если она действительно окажется осквернена влиянием Истинного Творца…»

Распахнув дверь уборной, Клейн, глубоко погруженный в эти раздумья, неспешно спустился на первый этаж.





Глава 364


Собор Безмятежности




«Как же выкристаллизовать остальные „заповеди Фокусника“?» — лениво перелистывая уже зачитанную до дыр газету, Клейн ломал голову над этим жизненно важным вопросом.

Ранее он уже нащупал одну зацепку — разницу между наличием и отсутствием зрительских оваций. Однако одного лишь этого фактора казалось явно недостаточно.

Ухватившись за эту мысль, юноша позволил рассудку свободно блуждать, и в памяти внезапно всплыли картины из прошлого:

«Еще в бытность обычным „Провидцем“, стоило мне заслужить чужое признание и прослыть истинным предсказателем, как я нутром чуял ускорение переваривания зелья. Но когда я вывел свой „кодекс Провидца“, то пришел к выводу, что прямой связи здесь нет. Чужие оценки и отклики — лишь внешняя мишура, а не сама суть. Отыграй роль безупречно, и признание придет само собой, а вместе с ним ускорится и усвоение эликсира».

«Иными словами, я свято верил, что и то, и другое — лишь разные плоды одного дерева, не связанные причиной и следствием».

«Но теперь в уравнении всплыла переменная „оваций“… И если они действительно способны подстегнуть переваривание зелья, не означает ли это, что некоторые роли банально немыслимы без живого отклика публики? Что чужое восприятие всё-таки способно незримо, тонко влиять на скорость усвоения моей Потусторонней мощи?»

«Хм, а если развить эту мысль до абсолюта… Семеро ортодоксальных богов, воздвигнувших свои Церкви, сеющие веру и пестующие паству — не кроется ли в их деяниях та же самая подоплека?»

«…Воистину, богохульные мыслишки. Как ни крути, а искренним благоговением перед божествами во мне и не пахнет. Возносить хвалу я, конечно, горазд, но вот слепого фанатизма нет и в помине…» — Клейн поспешно одернул себя, направляя рассуждения в иное, более прагматичное русло.

Скрупулезно, деталь за деталью сравнивая тончайшие различия между «Провидцем», «Клоуном» и «Фокусником», он мало-помалу нащупал новую гипотезу:

«Если вдуматься, не таит ли в себе „Фокусник“, чья роль зиждется на „выступлениях“, ярко выраженный мотив проактивности?»

«Необходимость брать инициативу в свои руки, выискивая шансы для шоу, в то время как „Провидец“ и „Клоун“ всегда остаются в глухой обороне?»

«Если взглянуть на это сквозь призму рока, всё сходится безупречно. „Провидец“ трепещет перед судьбой, „Клоун“ безропотно сносит её насмешки, натягивая на лицо улыбку сквозь слезы, а вот „Фокусник“ бросает судьбе вызов! Пусть этот вызов лишь искусная иллюзия, пусть всё сводится к банальному обману ради срыва зрительских оваций…»

Едва заметно кивнув собственным мыслям, Клейн твердо решил перейти от теории к практике и устроить настоящее, спланированное по собственной инициативе представление.

«С чего бы начать? Требуется нечто с приемлемым уровнем риска. Хм… та история с кровососом по имени Эмлин Уайт, которого держит взаперти святой отец Утравски, звучит вполне многообещающе…»

«Разумеется, сперва придется удостовериться, что эта шайка нелюдей и впрямь чтит уголовный кодекс, ограничиваясь лишь мелкими пакостями. Где там, говорите, обосновались сородичи этого Эмлина? Где-то в районе к югу от моста? Напрочь вылетело из головы… Что ж, попозже выужу адрес через гадание во сне, а заодно и прощупаю уровень угрозы…»

Поставив в размышлениях точку, сыщик отбросил газету и направился к лестнице, ведущей на второй этаж.

Положа руку на сердце, лезть в чужие дела без веских на то мотивов было совершенно не в его правилах. Но ради успешного «отыгрыша» приходилось переступать через себя.

«Мой случай еще можно назвать сущей прогулкой. А каково, скажите на милость, какому-нибудь непробиваемому мужику вживаться в шкуру „Ведьмы“ или „Демонессы Наслаждения“? Немудрено, что в Городе Серебра наставники денно и нощно вдалбливают ученикам в головы: „Запомни: ты всего лишь отыгрываешь роль“…» — Клейн внезапно и пугающе ясно осознал всю глубинную мудрость этого наставления.

…………

Город Серебра. В полумраке каморки, затерянной на самой вершине Круглой Башни.

Глава Совета Шести, Колин Илиад, застыл у окна, неотрывно взирая на родные улицы, тонущие в объятиях непроглядного мрака и ослепительных вспышек молний.

Безжалостные сполохи света выхватывали из тьмы его растрепанную, тронутую густой сединой шевелюру. Они очерчивали перекрещенные жуткими, уродливыми шрамами черты лица, углубляли резкие морщины у рта и отражались в глазах, переполненных свинцовой тревогой.

Спустя какое-то время Колин медленно отвернулся от окна. Устремив тяжелый взгляд в самый темный угол комнаты, он низким, рокочущим басом нарушил тишину:

— Удалось что-нибудь выведать?

В ответ из кромешной тьмы выросла бесплотная тень. Чернильным пятном она распласталась по каменной кладке, гротескно извиваясь и подрагивая.

Голос ее резал слух, до боли напоминая скрежет ржавого железа о камень:

— Вернувшись домой, Деррик Берг действительно выказал ряд весьма подозрительных странностей, однако до критической черты, требующей немедленного вмешательства, дело пока не дошло.

Колин едва заметно кивнул:

— В чем именно заключались эти странности?

Воспользовавшись мощью того самого мистического артефакта с нижних ярусов Круглой Башни, Вождь обратился в сотканный из света силуэт и стер в порошок как сорвавшегося в безумие узника, так и того таинственного лазутчика. Однако червь сомнения не давал ему покоя: интуиция кричала, что корень проблемы так и не был вырван до конца.

Внезапное сумасшествие бывшего командира разведки. Таинственный кукловод, просидевший в тени целых сорок два года и вдруг бросившийся в самоубийственную, безрассудную атаку, напрочь наплевав на любые ловушки и последствия… Вся эта картина казалась Колину, на чьем счету были сотни убитых тварей тьмы, до одури фальшивой и нелогичной.

Поэтому он резонно рассудил: эта дерзкая выходка была хладнокровным, тщательно выверенным ходом. И пусть истинные мотивы мерзавца всё еще скрывались во мраке, у него стопроцентно был заготовлен запасной план. Подобные твари не погибают так легко и обыденно.

Просканировав юношу талантами «Охотника на Демонов» и не обнаружив ни единой зацепки, Вождь мастерски разыграл слепоту. Он выпроводил Деррика Берга восвояси, а сам тут же отрядил незримых соглядатаев для круглосуточной, плотной слежки.

Такой подход в корне отличался от их привычных, суровых методов с карцером и допросами с пристрастием. Но ситуация требовала изощренной хитрости, и Колину пришлось пойти на уступки собственным привычкам.

Непрерывно колышущаяся на стене черная тень отозвалась:

— Оказавшись в спальне, он устроился на краю кровати и долго, увлеченно бормотал что-то себе под нос. Опасаясь спугнуть того загадочного лазутчика, я не рискнул подобраться вплотную, поэтому слов разобрать не сумел. Но сам факт подобного поведения уже кричит об аномалии.

— Выговорившись, Деррик выглядел донельзя изможденным и вскоре провалился в сон. Вот только спал он от силы пару часов. Внезапно вскочив, он принялся обустраивать алтарь и проводить ритуал. Сдается мне, в тот момент рассудок ему уже не принадлежал — он явно плясал под чужую дудку.

— Ах да, в самом таинстве отчетливо сквозили элементы мистического единения.

Лицо Колина окаменело. Погрузившись в тяжелые раздумья на несколько секунд, он произнес:

— Как я и предполагал… Быть может, именно так этот паразит наводит мосты со своим истинным телом.

— И чего же он отчаянно добивается? С какой стати этот ублюдок покорно гнил на самом дне Круглой Башни долгие сорок два года?

Черная тень, разумеется, понятия не имела, как ответить на эти вопросы, а потому лишь продолжила свой доклад:

— Покончив с ритуалом, Деррик больше не выкинул ни единого подозрительного фортеля.

— Прикажете вмешаться прямо сейчас? Если эта тварь и впрямь затянет сюда свое истинное тело, нам может попросту не хватить силенок, чтобы дать отпор.

Вождь Города Серебра хранил суровое молчание. Лишь спустя несколько долгих, томительных мгновений он отдал приказ:

— Продолжай слежку. Пока этот лазутчик не выкинул ничего откровенно враждебного и смертоносного, рубить с плеча не стоит. Мы не должны спугнуть дичь слишком резкими движениями.

— Эх, ты ведь не забыл о том древнем пророчестве? Час великого бедствия неумолимо приближается… Мы прорубаемся во мрак всё глубже, раскапываем всё больше богомерзких руин, и трофеи, которые мы приносим оттуда, становятся всё более смертоносными…

— Повинуюсь вашей воле, господин Вождь, — прошелестела черная тень, медленно втягиваясь в каменный пол, пока не растворилась без остатка.

В эту самую минуту в доме Бергов Деррик зашелся в жутком, раздирающем грудь кашле. Казалось, от этих судорог его сердце вот-вот разорвется на куски.

Кха! Кха! Кха!

Скрючившись в три погибели, он отчаянно кашлял до тех пор, пока горло не обожгло резким спазмом, и он не исторгнул нечто наружу!

Шлеп! Полупрозрачный комок, выскользнув изо рта, шлепнулся прямо на пол. Это оказался крошечный, размером с большой палец, червь!

Некоторые участки его тельца были абсолютно невидимыми, из-за чего казалось, будто оно состоит из множества обособленных, прозрачных колец.

Деррику уже доводилось видеть нечто подобное в темницах Круглой Башни. И эта тошнотворная находка стала для него железобетонным доказательством: он окончательно и бесповоротно вырвался из-под губительного влияния Амона.

Наклонившись, он брезгливо подцепил полупрозрачную дрянь двумя пальцами и наконец-то смог скрупулезно пересчитать сегменты. Их оказалось ровно двенадцать.

«И какой от него прок? На что сгодится эта мерзость? Похоже, тварь уже давно испустила дух…» — Деррик погрузился в напряженные раздумья.

…………

Северные пределы Королевства Лоэн, графство Винтер.

Монументальный, венчанный острыми готическими шпилями черный храм гордо возвышался посреди заснеженных гор, раскинув свои владения на поистине колоссальную территорию.

Его фасад обрывался прямо в зияющую пропасть, а вокруг расстилалась бескрайняя, ослепительно-белая пелена, скованная абсолютным, звенящим безмолвием.

Это и была цитадель Церкви Богини Вечной Ночи — собор Безмятежности, который в народе трепетно величали Священным Собором.

Обладатель смоляных волос и изумрудных глаз, Леонард Митчелл, облачившись в неизменный черный плащ-тренч и натянув красные перчатки, шагнул за порог своей комнаты.

Успешно прорвавшись на новую ступень и окончательно усмирив бьющую через край мощь, он всё еще томился в ожидании настоящих боевых вылазок. Пока его удел ограничивался лишь изнурительными тренировками да штудированием оккультных наук.

Обогнув угол, Леонард устремил взор на ведущую вниз лестницу. И там, у самых ступеней, он увидел облаченного в черный плащ капитана Данна Смита с его бездонными серыми глазами, а рядом с ним — источающего легкий книжный шарм Клейна Моретти. Оба они застыли на месте, с мягкими улыбками дожидаясь его появления.

Слегка запрокинув голову, Леонард беззвучно вздохнул:

— Похоже, моя память тоже начала сдавать.

Я и забыл, что вас больше нет…

Отведя потухший взгляд, Леонард спустился по лестнице на первый этаж храма. Коротко постучав, он переступил порог небольшой комнаты.

Внутри рядами выстроились стулья, на которых вразнобой сидели Ночные Ястребы, облаченные в неизменные красные перчатки.

Выбрав свободное место наугад, поэт-полицейский опустился на стул и с легкой улыбкой завел непринужденную беседу со знакомыми сослуживцами.

Спустя какое-то время в помещение уверенным шагом вошел старший дьякон Крестей Сесима. Двойной воротник его плаща был по привычке неестественно высоко поднят, наглухо скрывая подбородок и губы. Заняв место во главе зала, он обратился к присутствующим:

— Тема нашего сегодняшнего занятия — особые меры предосторожности.

— Будучи «Красными перчатками», вы станете мотаться по самым разным уголкам страны. А значит, риск столкнуться лицом к лицу со смертельно опасными Потусторонними высших Последовательностей для вас возрастает многократно.

— Если враг источает явную угрозу и жаждет вашей смерти, единственное, что вам остается — это попытаться виртуозно и незаметно оставить за собой хоть какие-то зацепки. Чтобы те, кто пойдет по вашему следу, смогли распутать этот клубок. Что касается конкретных методов…

— Однако в подавляющем большинстве случаев мастера высших эшелонов не станут марать руки и бить в лоб. Руководствуясь собственными темными мотивами, они предпочтут использовать вас втемную.

— Вы обязаны сохранять маниакальную бдительность и не позволять дурить себе головы. Вот несколько классических, выведенных кровью сценариев.

Сидящий на задних рядах Леонард слушал старшего дьякона с легкой улыбкой, впитывая каждое слово с предельной, пугающей сосредоточенностью. Ведь мишенью его кровавой вендетты был именно Потусторонний высших эшелонов!

Крестей Сесима выдержал короткую, многозначительную паузу и продолжил:

— Сценарий первый. Некоторые Потусторонние высших эшелонов обожают рядиться в шкуры таинственных, скрытых сущностей. Суля золотые горы и щедрые дары, они будут хитростью вынуждать вас произносить их почетные имена и титулы.

— Сценарий второй. Иной раз мастера высших Последовательностей оказываются наглухо скованы печатями и брошены в заточение. В таких случаях они виртуозно притворяются безобидными диковинами, исполняющими заветные мечты, дабы вашими руками вырваться на волю. Взять хотя бы классические байки про волшебную лампу с джинном, дарующую три желания, или чудотворный колодец.

— И, наконец, сценарий третий. Существует высшая Последовательность, чье зелье носит говорящее имя «Паразит». Эти мерзавцы обожают заливать в уши сказки о том, что лишились собственной плоти и теперь обречены ютиться в вашем духовном теле. Они будут божиться, что всецело зависят от вас и не способны причинить ни малейшего вреда. А затем начнут щедро осыпать вас тайными знаниями, рецептами эликсиров и прочими благами, уверяя, что лишь жаждут сделать вас сильнее ради грядущего воскрешения или мести.

— Вот только суровая правда такова: любой Потусторонний, пустивший в себя такого паразита, неминуемо станет для него лишь безвольным сосудом и сочным куском мяса, чьи жизненные соки пойдут на поддержание существования этой твари.

Внимая этим словам, Леонард почувствовал, как улыбка медленно сползает с его лица.





Глава 365


Вампир со специфическими вкусами




Безмятежный храм под покровом ночи казался по-особенному прекрасным, безупречно гармонируя с парящей в вышине багровой луной, чье ледяное сияние безмолвно озаряло землю.

Леонард вошел в свою скромную одиночную комнату. Стянув обе красные перчатки, он небрежно швырнул их на деревянный стол.

С мрачным, окаменевшим лицом он опустился на стул перед украшенным узорами окном. Сидя спиной к улице, поэт-полицейский с головой погрузился в струящийся лунный свет.

Выдержав глухое молчание в добрый десяток секунд, он внезапно произнес — едва слышно, едва ли не скрежеща зубами:

— Так ты, оказывается, «Паразит»!

Его собственный голос слабым эхом отдавался в ушах, тая в себе с трудом подавляемую ярость, колоссальное напряжение, растерянность и первобытный страх.

В то же мгновение в его сознании раздался хрипловатый, слегка старческий голос:

— Можно сказать и так.

— Чего ты, черт возьми, добиваешься? Внедрился в мое тело, чтобы высасывать жизненные соки? Или же выжидаешь, пока я наращу мощь, дабы затем разом поглотить мою Потустороннюю характеристику, словно выращиваешь в моем лице живой эликсир? — Голос Леонарда упал до свистящего полушепота, однако слова вылетали стремительно, словно пули.

Старческий голос в его голове лишь тихонько рассмеялся:

— Я — твое благословение судьбы, твой уникальный шанс. Разве ты не верил в это всё время? Мнил себя исключительным, главным героем этой грандиозной эпохи…

На самом же деле твои показные надменность и высокомерие — лишь пыль в глаза. Ты ни на секунду не переставал подозревать меня. Хех, стоило мне преподать тебе метод «отыгрыша», как ты даже не попытался копнуть глубже. Ограничился самыми примитивными, поверхностными попытками, потратив уйму времени на то, чтобы с горем пополам переварить зелье. Да еще и намеренно скрывал свой прогресс, отчаянно затягивая поиски формулы «Кошмара».

И лишь когда судьба столкнула тебя с отпрыском «Истинного Творца», когда ты получил столь сокрушительный удар, только тогда ты соизволил шагнуть на седьмую Последовательность. Ты сожалел о своей медлительности так яростно, что едва не сорвался в галлюцинации.

Леонард, пораскинь-ка мозгами. Неужто ты всерьез полагаешь, что я не ведаю, как устроена Церковь Богини Вечной Ночи? Да когда я скрещивал с ними клинки, твоего хваленого Чаниса еще и на свете не было!

Неужто я не в курсе, что псы Богини прекрасно осведомлены о повадках «Паразитов»? Или, по-твоему, мне не хватило ума догадаться, что «Красные перчатки» обладают скрытыми тайнами, призванными отсекать любые попытки проникновения со стороны Потусторонних высших эшелонов?

Но разве я хоть пальцем пошевелил, чтобы отговорить тебя от вступления в их ряды?

Лицо Леонарда несколько раз конвульсивно дернулось. В конце концов он погрузился в глухое, звенящее молчание, так и не найдя что ответить.

Голос в его голове разразился очередным смешком:

— Чувствуешь ли ты себя старше своих лет? Сильно сомневаюсь. В запасе у меня имеется как минимум целый век, так что высасывать жизнь из своего носителя я совершенно не спешу.

Что же до твоей Потусторонней характеристики… Хмф, наши Пути даже не являются смежными и не подлежат взаимозамене. Проглотить ее для меня — всё равно что хлебнуть отборного яда. Я мигом сорвусь в полубезумие, а риск потери контроля взлетит до небес. По-твоему, я похож на самоубийцу?

Путь «Ночи» сплетается воедино с «Гигантом» и «Смертью». А вот моя стезя нацелена исключительно на «Ученика» и «Провидца».

Глядя на собственный силуэт, отбрасываемый багровым лунным светом, Леонард надолго погрузился в тяжелые раздумья, после чего задал новый вопрос:

— Чего же ты всё-таки добиваешься? Какова твоя истинная цель?

Старческий голос в голове горестно вздохнул:

— Разве я не поведал тебе об этом с самого начала?

Я понес чудовищный урон. Лишь укрывшись в теле носителя, я способен крупица за крупицей восстанавливать былую мощь. К тому же мне жизненно необходимо затаиться от одного поистине устрашающего врага… И Ночные Ястребы вкупе с Церковью Богини Вечной Ночи — просто идеальное убежище.

Запрокинув голову, Леонард пару секунд безмолвно сверлил взглядом потолок, а затем глухо выдавил:

— Тебя способны засечь архиепископы, старшие дьяконы или какие-нибудь запечатанные артефакты?

Старец отозвался с пугающей, расслабленной безмятежностью:

— Если бы «Паразита» было так легко вытащить на свет божий, тот самый старший дьякон Сесима сегодня не ограничился бы одними лишь словесными предупреждениями, а погнал бы вас всех на тотальную проверку.

Разумеется, присутствие «Паразита» всё же оставляет кое-какие следы, и в арсенале Церкви Богини имеются способы их вычислить. Вот только методы эти донельзя сложны и муторны, они влекут за собой определенные потери и таят нешуточный риск. Вполне вероятно, что подобное вмешательство затронет и саму Богиню. Так что до тех пор, пока ты не дослужишься до старшего дьякона, не войдешь в высший Синод Церкви и не получишь доступ к запечатанным артефактам нулевого класса, можешь спать спокойно.

Да и когда этот день настанет, я наверняка уже окончательно исцелюсь и отправлюсь в свой собственный путь.

Впитывая каждое слово с предельной, мрачной сосредоточенностью, Леонард выдержал паузу и произнес:

— Твой устрашающий враг… кто он?

Хриплый голос издал глухой смешок:

— Его точное имя мне неведомо, зато я прекрасно знаю фамилию…

— И какую же? — нетерпеливо допытывался полицейский.

Голос старца внезапно упал до леденящего шепота:

— Амон.

…………

Южный район Баклундского моста, дом сорок шесть по авеню Ривер-Бенд.

Безмятежно наслаждающиеся ужином хозяева особняка вдруг услышали заливистый перезвон дверного колокольчика.

Единственная в доме горничная поспешила к двери и, прильнув к дверному глазку, разглядела на пороге полисмена в черно-белой клетчатой униформе.

Распахнув створку, девушка с легкой робостью в голосе поинтересовалась:

— Офицер, чем могу служить?

Этим служителем закона был не кто иной, как замаскированный Клейн. Намереваясь попрактиковаться в активном «отыгрыше», он лично взялся за проверку компаньонов того самого вампира Эмлина Уайта — тех, кто обитал по соседству, в доме сорок восемь, и кто подрядил Стюарта на поиски. Сыщику позарез нужно было выяснить, действительно ли эти монстры столь свято чтут уголовный кодекс.

«Ну да, законопослушные монстры! Звучит, конечно, дико и донельзя комично, но ведь это чистейшая правда…» — мысленно усмехнулся парень, одергивая сам себя.

Нацепленный на нем мундир был вовсе не искусно сшитой фальшивкой, а лишь иллюзией, виртуозно наброшенной поверх повседневной одежды.

В конце концов, «Фокусник» обязан творить именно то, что подобает истинному фокуснику!

— Клейн благоразумно не стал брать сорок восьмой дом под колпак, искренне полагая, что подельники Эмлина давным-давно дали деру.

Будучи нелюдями, монстрами, скрывающимися во мраке, они попросту обязаны были сменить берлогу, стоило лишь одному из их стаи бесследно исчезнуть на несколько суток. Это же азбучная истина конспирации!

Они неминуемо должны были перестраховаться на случай, если Эмлин Уайт угодил в лапы Ночных Ястребов, Уполномоченных Карателей или иных казенных инквизиторов. Они были обязаны исходить из того, что пленник в любую секунду мог расколоться и сдать их с потрохами.

А потому план Клейна сводился к банальному «социальному опросу» среди соседей.

Виртуозно отыгрывая классическую надменность рядового легавого перед простым обывателем, он даже не удосужился приподнять шляпу и, слегка вздернув подбородок, процедил:

— У меня есть пара вопросов к вашему хозяину.

Служанка суетливо юркнула обратно в недра дома и вскоре вынырнула в сопровождении мужчины лет тридцати, облаченного в плотную домашнюю рубаху.

— Офицер, о чем вы желали переговорить? — с явным напряжением в голосе осведомился хозяин.

Застыв на пороге, Клейн бросил беглый, хозяйский взгляд в глубину прихожей и чеканно выдал:

— Вы были знакомы с жильцами из сорок восьмого дома?

— Да, конечно, — на долю секунды опешив, кивнул мужчина. — А что, с ними стряслась какая-то беда?

— Они проходят подозреваемыми по одному весьма скверному делу. И в ваших же интересах выложить мне всё как на духу, без малейшей утайки, — с ледяным лицом отрезал сыщик.

Лицо его также претерпело определенные метаморфозы, подкрепленные легким флером иллюзий, дабы напрочь отсечь любое сходство с прославленным детективом Шерлоком Мориарти.

Хозяина дома мгновенно осенило:

— То-то я смотрю, они дали деру в такой дикой спешке еще с месяц назад… Почти все на авеню Ривер-Бенд и в соседних кварталах прекрасно знали чету Уайтов и их отпрыска — эдакого смазливого, но донельзя чудаковатого юнца.

— Мистер Уайт был выдающимся терапевтом, виртуозно применявшим всевозможные микстуры и метод кровопускания.

— Кровопускание? — переспросил Клейн.

— Именно. И пусть многие газеты да журналы в один голос твердят, что эта древняя практика изжила себя и не приносит плодов, пациенты мистера Уайта неизменно шли на поправку. Впрочем, сам он частенько говаривал, что любое кровопускание в руках других лекарей — чистой воды шарлатанство, — пустился в рассуждения хозяин дома.

«Кровопускание ради пополнения личных продовольственных запасов? А исцеляют-то на самом деле именно микстуры… Выходит, эта семейка кровососов, прикрываясь лечением, преспокойно собирала „продуктовый“ гонорар. И лишь когда пациентов не хватало, или же их кровь отдавала гнильцой, они решались на вылазки в дальние больницы, чтобы подворовывать из донорских флаконов? Для монстров они и впрямь до смешного законопослушны…» — Клейн понимающе, едва заметно кивнул.

Цвета эмоциональной ауры, считанные духовным зрением, безошибочно подсказывали: собеседник ни на йоту не кривит душой.

Заметив, что полисмен не спешит с возражениями, хозяин продолжил:

— Чета Уайтов — люди поистине душевные и добросердечные. И пусть с тяжелыми недугами им не совладать, для нас, местных обывателей, они оставались превосходными лекарями…

— Неужто их отпрыск, Эмлин, умудрился вляпаться в какую-то скверну? Паренек вечно молчал, словно воротил от нас нос. Днями напролет торчал в четырех стенах, и одному богу известно, чем он там промышлял… Офицер, вам нехорошо? Вы так вспотели, а на улице ведь жуткая стужа.

«Да он просто спал днем, а бодрствовал ночью…» — смахнув со лба испарину, Клейн нашелся с ответом:

— Ради этого проклятого дела мне пришлось отмахать пешком полрайона!

Вслед за этим, ловко жонглируя вопросами из заготовленной «анкеты», он выудил исчерпывающее досье на чету Уайтов и их отпрыска со всех возможных ракурсов.

Стучась в одну дверь за другой и скрупулезно собирая показания, сыщик наконец-то подвел итог: Уайты и впрямь слыли милейшими, добродушными и свято чтущими закон соседями.

«Ни дать ни взять — эталонный портрет кровососа…» — Клейн вскинул голову, окинув взглядом пробившуюся сквозь тучи багровую луну, и решился на финальную проверку.

Развеяв скрывающий его морок иллюзий, он пустил в ход искусство гадания.

Окончательно убедившись в отсутствии смертоносных ловушек, парень заложил крюк и с кошачьей грацией вскарабкался на стену особняка номер сорок восемь по авеню Ривер-Бенд.

Любой другой на его месте, не ведая, кто именно скрутил Эмлина Уайта, до смерти бы боялся нарваться на казенную засаду. Однако Клейн прекрасно знал всю подноготную этой истории, а потому действовал с ледяной уверенностью.

Просочившись на второй этаж и оглядываясь в скудном лунном свете, он обнаружил в комнатах неописуемый разгром. Брошенные в спешке вещи красноречиво вопили о том, в какой панике хозяева спасались бегством.

В кабинете сыщику и вовсе подвернулась парочка поистине бесценных фолиантов по траволечению, среди которых затесались и весьма популярные в глубинке народные рецепты.

Скользя из комнаты в комнату, Клейн переступил порог очередной спальни, как вдруг его взор выхватил во мраке вереницу застывших силуэтов.

Сердце тревожно екнуло. Заподозрив засаду, он едва не щелкнул пальцами, чтобы запалить оставленный снаружи коробок спичек.

Хвала небесам, нападения так и не последовало.

Когда багровое лунное сияние пробилось сквозь оконные стекла, залив своим светом всё пространство, Клейн наконец-то смог разглядеть эти пугающие тени.

Начисто лишенные малейших проблесков духовности, это были куклы! Россыпь марионеток всех мастей и размеров!

Самая рослая из них едва ли уступала в росте самому Клейну. Выполненная в виде юной девы в роскошном длинном платье, она щеголяла изящными кружевами и шелковыми лентами на воротнике и манжетах.

Эта кукла-девушка походила скорее на мастерски сработанную восковую фигуру. Ее черты были пугающе реалистичны: золото волос, алые очи и поистине сногсшибательная, утонченная красота.

Самая же крошечная марионетка едва превосходила размером человеческую ладонь. Закованная в миниатюрные серебристые латы воительница источала воинственную, величественную грацию.

Скользя взглядом по этому безмолвному кукольному царству, Клейн внезапно вспомнил одну прелюбопытную деталь:

Еще во времена императора Рассела, под его же чутким руководством, кукольное искусство разделилось на два лагеря. Первые мастера делали ставку на милых, очаровательных пупсов со сменным гардеробом. Вторые же гнались за абсолютным, пугающим реализмом.

Окинув взглядом коллекцию, сыщик не смог сдержать восхищенного цоканья языком:

— Каждая такая игрушка стоит целого состояния!

— Неужто Эмлин — вампир, помешанный на куклах?





Глава 366


Амбиции «Повешенного»




Скрупулезно обыскав жилище Уайтов сверху донизу, Клейн окончательно убедился в отсутствии каких-либо аномалий. Более того, супруги не оставили после себя ни единого волоска — верный признак того, что они целенаправленно страховались от преследования с помощью прорицаний.

Вернувшись в спальню, уставленную куклами, юноша отчеканил четыре шага против часовой стрелки и воспарил в чертоги над серой мглой, намереваясь провести контрольное гадание.

Однако, прежде чем перейти к делу, он с нескрываемым любопытством силой мысли материализовал ту самую куклу-девушку размером почти с него самого. Точь-в-точь как во времена службы в Тингене, когда он прощупывал фантом «Мутировавшей Священной Эмблемы Солнца», сыщик вооружился пузатой темно-красной перьевой ручкой и вывел на желтовато-буром пергаменте фразу:

«Ее происхождение».

Отложив перо и зажав в пальцах исписанный лист, Клейн вальяжно откинулся на спинку кресла. Беззвучно чеканя заклинание, он плавно погрузился в медитативный транс.

После ровно семи повторений его карие глаза стремительно потемнели, веки отяжелели, и юноша соскользнул в сновидение.

В зыбком, расколотом на части и подернутом серой пеленой мире перед его мысленным взором предстал кукольных дел мастер, с фанатичной одержимостью корпящий над своим творением. Следом эта красноглазая «дева» заняла свое место на витрине кукольной лавки, а затем картинка сменилась на Эмлина Уайта, который, не в силах оторвать от нее завороженного взгляда, потянулся за кошельком.

В финале видение застыло на декорациях той самой спальни, где Клейн находился еще недавно. Зачесав волосы на косой пробор, смазливый, надменный кровосос Эмлин Уайт восседал на краю кровати и с глубоким, неподдельным обожанием пожирал глазами свою любимицу вкупе со всей остальной разношерстной свитой марионеток.

«Воистину, маниакальный кукольный фанатик…» — распахнув глаза, сыщик с тяжелым вздохом растер лицо ладонью.

Следом он небрежно взмахнул рукой, и материализованная исполинская кукла бесследно растворилась в серой мгле.

Покончив с этим, парень вновь подхватил пузатое перо и набросал новую фразу для прорицания:

«Сцены гибели людей в доме сорок восемь по авеню Ривер-Бенд за последние десять лет».

Если верить рассказам местных жителей, чета Уайтов пустила здесь корни не более десятилетия назад. А значит, Клейн вполне мог ограничить радиус поиска конкретными временными рамками. К тому же он был свято уверен: если эти твари лишь прикрывались маской благонадежных соседей, а на деле методично похищали людей ради глотка теплой, свежей крови, то рано или поздно они бы неизбежно наследили в собственном логове.

За десять долгих лет осечка-другая случилась бы непременно, если только они не завязали с этим грязным делом!

Скрупулезно проверив написанное, Клейн вновь запустил алгоритм медитации и мысленного речитатива, стремительно провалившись в мир грез.

В затянутом серым туманом пространстве его взор то проваливался в кромешную тьму, то застилался роем белесых точек, то разлетался на мириады осколков, однако ни единой связной картины так и не проступило.

И этот результат гадания означал лишь одно:

Абсолютное ничего!

За минувшее десятилетие в стенах дома номер сорок восемь по авеню Ривер-Бенд не оборвалась ни одна человеческая жизнь!

«Сложив все пазлы воедино, можно смело выносить предварительный вердикт: Уайты — поразительно законопослушные кровососы, чьи прегрешения не идут дальше мелкого воровства…» — устремив взгляд на изъеденный патиной длинный бронзовый стол, Клейн плотно окутался духовностью и камнем рухнул сквозь серую мглу.

Вернувшись в реальность, юноша виртуозно подчистил за собой все следы и благополучно покинул дом по проложенному ранее маршруту.

Впрочем, рубить сплеча и ставить точку в этом деле он не стал. Сделав крюк, сыщик наведался в полицейский участок Ривер-Бенд. Под аккомпанемент суеты, с которой полисмены волокли внутрь и приковывали к трубам очередных карманников да забулдыг, Клейн играючи просочился в местный архив, где с поразительной наглостью запалил газовую лампу.

Отыскав пухлые папки с досье на пропавших без вести за последние десять лет, он принялся с шорохом перелистывать страницы.

По коридору то и дело сновали дежурные стражи порядка, однако для них архив оставался всё таким же погруженным в глухой, нетронутый мрак.

«Ни единой подозрительной зацепки…» — спустя неопределенное время пробормотал затянутый в черные перчатки сыщик, возвращая папки на законное место.

Погасив лампу и растворившись в густой тьме, он снял шляпу и, прижав руку к груди, отвесил изящный поклон в сторону полицейского холла.

Благополучно добравшись до улицы Минск, Клейн принял ванну, переоделся в свежее и устроился за письменным столом, расстелив ту самую карту Баклунда, прикупленную еще в паровом экспрессе.

Первым делом его палец ткнул в улицу Роз, что в Южном районе Баклундского моста. Именно там возвышалась Церковь Урожая, где заправлял епископ Утравски, упрятавший Эмлина Уайта в глубокое подземелье.

Следом взор юноши заскользил по окрестностям, скрупулезно впечатывая в память названия и хитросплетения соседних переулков.

«Истинный фокусник не терпит суеты. Нельзя пороть горячку, зрителя нужно затягивать в представление дюйм за дюймом…» — едва слышно шепнул сыщик. Развернув лист бумаги, он поднес к нему перо:

«Многоуважаемый детектив Стюарт!»

«Спешу поинтересоваться, не увенчались ли успехом ваши поиски некоего Эмлина Уайта? Всё это время я держал ухо востро, и буквально сегодня один из моих информаторов донес, что приметил его на улице Тутева, в Южном районе Баклундского моста. Впрочем, он лишь обмолвился, что прохожий был поразительно схож с человеком на портрете».

……

Покончив с писаниной, Клейн аккуратно свернул листок, запечатал его в конверт и наклеил черную марку достоинством в один пенни.

…………

Тем временем на бескрайних, вздымающихся пенными гребнями просторах моря Соня.

«Лазурный Мститель» уверенно резал волны, продвигаясь вперед с пугающей, незыблемой плавностью.

«Повешенный» Элджер Уилсон застыл в капитанской каюте. Сжимая в руке отливающий тусклой латунью секстант, моряк плотно смежил веки.

В абсолютном безмолвии на его губах внезапно расцвела торжествующая улыбка.

— Наконец-то усвоилось… — распахнув глаза, выдохнул Элджер. Он плавно вскинул руки, и воздух вокруг него мгновенно заискрился мириадами лазурных капель.

Эти сияющие брызги с рокотом слились воедино, обернувшись исполинским, готовым сокрушить всё на своем пути водяным валом.

Моряк повелительно опустил ладони — и ревущий вал в ту же секунду рассыпался в прах, пролившись на палубу звенящим дождем.

Спустя без малого четыре долгих месяца зелье «Мореплавателя» наконец-то покорилось ему без остатка!

Всё это время он не только бороздил бескрайние океаны, исправно неся службу и выполняя приказы Церкви, но и целенаправленно прокладывал новые маршруты. Он рыскал в поисках еще не нанесенных на карты клочков суши и, проглотив горечь нескольких обидных неудач, в конце концов сумел вырвать у судьбы свои крохи триумфа.

Эти победы послужили мощнейшим катализатором, подстегнув усвоение эликсира и позволив ему выкристаллизовать свой собственный, нерушимый «кодекс Мореплавателя».

Его суть зиждилась на трех китах: стать единым целым с морской стихией, виртуозно читать розу ветров и капризы погоды, а главное — неустанно рваться к новым горизонтам и открытиям!

Вечно хранящий ледяную невозмутимость Элджер не сдержал порыва. Подскочив с кресла, он принялся мерить шагами каюту, позволяя мыслям умчаться в манящие дали грядущего:

«Как только в мои руки попадет формула „Благословенного ветром“ вкупе с нужными Потусторонними материалами, я втайне от Церкви шагну на шестую Последовательность. А затем, провернув тот же фокус, выбьюсь на пятую ступень, став „Океанским Певцом“, и уложусь в три жалких года…»

«Но для этого жизненно необходимо намертво прикипеть к штурвалу „Лазурного Мстителя“. Соваться в осиное гнездо интриг отрядов Уполномоченных Карателей нельзя ни под каким предлогом — иначе моя тайна мигом выплывет наружу…»

«А уж когда я дотянусь до пятой Последовательности и обрету истинную мощь, то смогу под покровом теней вернуться туда…» — моряк на одних инстинктах скосил взгляд вправо.

Его взор, казалось, пронзил насквозь и обшивку каюты, и бескрайние толщи вод, намертво прикипев к затерянному во мраке веков, первобытному острову.

Судьба собственной карьеры в иерархии Церкви Элджера совершенно не тревожила. Вот когда он исполнит свой сокровенный замысел — тогда и бросит все силы на покорение карьерных высот!

И тогда, будучи Потусторонним пятой ступени, он продолжит корчить из себя заурядную «семерку», после чего преспокойно опрокинет в себя порцию зелья «Благословенного ветром»!

Подобный финт щедро насытит его организм лишними Потусторонними характеристиками, в разы умножит боевую мощь и, пусть и притормозит процесс усвоения, ни на йоту не подвергнет рассудок риску фатального срыва.

Следуя той же логике, едва пятая Последовательность будет переварена без остатка, можно смело глушить еще один эликсир «Океанского Певца», имитируя плановое повышение. Да, это подведет его к самой опасной черте безумия, но и на этот случай имелась надежная лазейка.

Достаточно лишь обзавестись женой и сбросить излишки Потусторонней скверны на собственного отпрыска.

«Провернув этот трюк, я открою себе путь прямиком в кардиналы, в самые недосягаемые высшие эшелоны! Эта эпоха грандиозных перемен — мой звездный час!» — в голове Элджера уже кристально ясно вырисовывалась картина: он, облаченный в роскошную кардинальскую мантию, восседает на вершине церковного олимпа, играючи дергая за ниточки легионов Уполномоченных Карателей.

Вдоволь упившись этими грезами, моряк моргнул, возвращая себе ледяную ясность рассудка:

«…Чем дальше, тем круче подъем. Какое счастье, что за моей спиной стоят Клуб Таро и господин Шут. Да, союз с Ним таит в себе бездну угроз, но разве путь к вершинам могущества бывает устлан лепестками роз?»

«Нужно кровь из носу раздобыть свежие дневники Рассела. Выкупить право на вопрос и докопаться до истины: что же это за таинственная карта покоится подле господина Шута, повернутая рубашкой вверх?»

«Раньше ее там и в помине не было».

«Карта… дневники Рассела… Неужто это та самая легендарная вещица?»

Глаза Элджера округлились, а зрачки сузились в иглы.

…………

Улица Минск, дом пятнадцать. Клейн сладко зевнул, погасил газовую лампу и юркнул под теплое одеяло.

Изначально юноша вынашивал еще один план: пустить в ход прорицание, чтобы нащупать источник происхождения флакона с биологическим токсином, а заодно выудить из Потусторонней характеристики «Оборотня» рецепты первых трех эликсиров Пути «Мутанта».

Однако бессонная ночь, потраченная на беготню из-за Эмлина Уайта, дала о себе знать свинцовой усталостью. Сыщик благоразумно решил отложить визит в таинственные чертоги над серой мглой до завтра.

Но стоило лишь коснуться головой подушки и смежить веки, как парня вдруг окатило щемящим, тревожным чувством.

Так била в набат инстинктивная духовная интуиция истинного «Провидца»!

«Потусторонняя характеристика „Оборотня“ и склянка с отравой попали ко мне в руки уже несколько дней назад. И ведь за это время выдавались моменты, когда разум был свеж, а силы били ключом… Но я раз за разом откладывал гадание в долгий ящик, находя любые отговорки. Это же напрочь противоречит здравому смыслу!» — Клейн рывком сел на кровати. Лихорадочно перебирая в уме прошлое, он нащупал до боли похожий прецедент:

Когда судьба впервые столкнула его с Мегоз, он порывался тут же активировать духовное зрение, дабы прощупать ее ауру. Но внезапная, секундная заминка заставила момент уйти в песок, и намерение растворилось само собой. И лишь под самый занавес той кровавой драмы вскрылась леденящая душу истина: в утробе несчастной зрел отпрыск злого божества. Духовная интуиция «Провидца» тогда мягко, совершенно бесследно увела его от гибельного шага, спасши от мгновенного срыва в безумие и потерю контроля прямо на месте.

«Сходство просто пугающее, причем на сей раз сопротивление оказалось куда более явным… Вспоминаются слова мисс Шарон: „Школа Розы“ держит своих адептов в ежовых рукавицах, превосходящих любое воображение. Тело и душа каждого сектанта словно скованы незримыми цепями, и именно поэтому тайны Пути „Мутанта“ практически не просачиваются наружу… Они истово поклоняются „Скованному Богу“… Выходит, попытайся я выудить рецепты эликсиров через характеристику „Оборотня“, это напрямую задело бы саму злую сущность, обрушив на мою голову невыносимые последствия?» — Клейн всерьез призадумался, наткнувшись в этой логической цепи на одну вопиющую нестыковку:

«Но позвольте… Когда я раскидывал карты на „Мутировавшую Священную Эмблему Солнца“ или на то самое гротескное ухо, оставшееся от „Слушателя“, интуиция даже не пискнула! Неужто „Скованный Бог“ превосходит своим могуществом и „Вечное Пылающее Солнце“, и „Истинного Творца“?»

«Или же сама Его природа служит идеальным противовесом серой мгле, позволяя играючи пробивать ее защитный барьер?»

«Хотя… нельзя сбрасывать со счетов и другой вариант: смертоносная угроза таится именно в происхождении флакона с токсином…»

Придя к такому выводу, вечно чтящий осторожность сыщик твердо решил: завтра он рискнет прощупать исключительно склянку с отравой. И заодно проверит, взобьет ли интуиция «Провидца» очередную волну сопротивления.





Глава 367


Письмо с угрозами




Ранним утром вторника погода оставалась такой же промозглой и хмурой, как и всегда в это время года.

Клейн поплотнее запахнул воротник шерстяного пальто, водрузил на голову шляпу и распахнул входную дверь.

Юноша направлялся к почтовому ящику на углу улицы, чтобы отправить письмо детективу Стюарту. Путь был отнюдь не далеким, и особой нужды кутаться в столь теплые и плотные вещи не было, однако Клейн, лишь недавно оправившийся от простуды, решил перестраховаться и укутался по самый нос.

Должно быть, из-за бушевавшего всю ночь шквального ветра, воздух в Баклунде оказался на удивление чистым. Поддавшись порыву, Клейн бессознательно сбавил шаг, с наслаждением вдыхая свежесть этого редкого ясного утра.

Проходя мимо дома Юргена, он уловил тихий скрип открывающегося эркерного окна и на одних инстинктах повернул голову.

У окна стояла мадам Дорис. На голове старушки красовалась мягкая черная фетровая шляпка, а шею укутывал плотный серо-голубой шарф. В сравнении с их прошлой встречей цвет ее лица стал еще хуже, а фигура казалась еще более сгорбленной и хрупкой.

— Доброе утро, детектив Мориарти. Премного благодарна за то, что присматривали за Броуди всё это время. Он передает, что вы чудесный человек. Не так ли, Броуди? — старушка Дорис наклонилась и подхватила на руки зеленоглазого черного кота.

Броуди отчаянно забил всеми четырьмя лапами, силясь вырваться из ее объятий. Наконец ему это удалось, и он с кошачьей грацией спрыгнул на подоконник.

Впрочем, убегать он не стал. Вместо этого кот принялся нарезать круги, ласково тереться о мадам Дорис головой и боками, даже не удостоив Клейна и мимолетным взглядом.

«Неужто меня только что зафрендзонил кот?» — с легкой самоиронией подумал Клейн, после чего искренне рассмеялся:

— Для меня это было лишь в радость. Но куда больше греет душу тот факт, что вы, мадам Дорис, наконец-то пошли на поправку и вернулись домой.

Перекинувшись еще парой дежурных фраз, он учтиво откланялся и с улыбкой на губах продолжил свой путь к концу улицы.

Едва юноша успел сделать пару шагов, как в спину ему донесся оклик мадам Дорис:

— Как только Юрген вернется, я велю ему занести вам гонорар!

«…Я что, похож на человека, который взялся за это исключительно ради денег?» Улыбка на лице Клейна мгновенно заледенела. Обернувшись вполоборота, он лишь махнул рукой, давая понять, что услышал.

Отойдя от дома Юргена на приличное расстояние, парень заметно помрачнел, и с его губ сорвался тихий, тяжелый вздох.

Буквально минуту назад, незаметно активировав духовное зрение, он прощупал ауру мадам Дорис. И картина вырисовывалась отнюдь не радужная. Сказывался не только преклонный возраст старушки, но и губительное влияние местной погоды: промозглый холод и удушливый, едкий смог Баклунда наносили сокрушительный удар по ее больным легким.

«Эту глубокую осень и грядущую зиму мадам Дорис, скорее всего, переживет благополучно. А вот за следующую, или через одну… тут поручиться сложно… Чтобы выкроить себе еще пару-тройку лет жизни, ей бы перебраться куда-нибудь на юг. На побережье залива Диси, например… Какая досада, солиситор Юрген пока вряд ли потянет такие расходы… Эх, да я и сам в том заливе Диси ни разу не бывал…» — пробормотав эти мысли себе под нос, Клейн дошел до почтового ящика и опустил письмо в щель.

Это было лишь прелюдией к его грядущему спектаклю.

А сегодня ближе к вечеру ему предстояло, прикрываясь личиной сыщика, наведаться в Церковь Урожая, дабы завершить последние приготовления.

Прикупив по пути дисийский пирог на завтрак, Клейн с чувством абсолютной безмятежности зашагал обратно тем же маршрутом.

Еще не успев приблизиться к своему порогу, он заприметил припаркованный у дома роскошный, изящный экипаж. Две дамы в черных шляпках с шелковыми лентами отчаянно и нервно дергали за шнурок дверного колокольчика. Их горничные и телохранители рассредоточились по периметру, то и дело затравленно озираясь, словно высматривая незримую угрозу.

«Миссис Старлин… Мадам Мэри… Решили подкинуть мне новое дельце? И, судя по всему, дело не терпит отлагательств…» — сжимая в руке бумажный пакет с пирогом, Клейн подошел ближе и с мягкой усмешкой произнес:

— Многоуважаемые леди, если мне не изменяет память, сейчас самое время для завтрака.

Резко обернувшись и узнав детектива Шерлока Мориарти, мадам Мэри с явным, неподдельным облегчением выдохнула:

— Мистер детектив, вы обязаны мне помочь.

Духовное зрение Клейна безошибочно подтвердило: тревога, нервозность и липкий страх женщины не содержали ни капли фальши. Едва заметно кивнув, он указал на входную дверь:

— Проходите. Обсудим всё внутри.

Произнося эти слова, он краем глаза скользнул по своей домовладелице Старлин и с удивлением отметил разительную перемену. В отличие от того цветущего вида, что она демонстрировала пару дней назад, сейчас миссис Саммер выглядела подавленной и совершенно разбитой, словно разом утратив всякий вкус к жизни.

«Что же с ней стряслось? Пусть хозяйка и грешит излишним тщеславием, но жизнь-то она всегда любила всем сердцем…» — недоумевая, Клейн выудил ключи и распахнул парадную створку.

Едва переступив порог, даже не дожидаясь, пока все рассядутся, мадам Мэри выпалила с лихорадочной поспешностью:

— Детектив Мориарти, я получила письмо с угрозами!

«Письмо с угрозами?» Опустив дисийский пирог на столик, Клейн сцепил пальцы в замок и деловито поинтересовался:

— И каково его содержание?

Мадам Мэри бросила короткий взгляд на миссис Старлин, но, не встретив привычной бойкой поддержки, была вынуждена подбирать слова самостоятельно:

— В этом послании от меня требуют… требуют, чтобы во время расследования по загрязнению атмосферы я проявила «справедливость» к фабричному дыму. Чтобы я отметила их вклад в развитие страны. А иначе… иначе меня постигнет участь того самого кукольного пупса, что лежал в посылке вместе с письмом…

— Голова этой куклы была оторвана, а руки и ноги — безжалостно переломаны.

Словно вновь переживая тот леденящий душу миг, когда она вскрыла конверт, мадам Мэри заговорила дрожащим голосом:

— Впервые в жизни сталкиваюсь с подобным кошмаром… Понятия не имею, осмелятся ли они воплотить угрозу в жизнь. Я и помыслить не могла, что кресло в Комиссии обернется таким чудовищным давлением… Я не знаю, что мне делать…

«Мадам, как говаривал великий император Рассел, в этом мире есть лишь два повода для абсолютной, первобытной ненависти: убийство родителей и покушение на чужой кошелек…» — Клейн со всей серьезностью кивнул и произнес:

— Мой единственный совет — немедленно обращайтесь в полицию.

В его понимании, статус мадам Мэри претерпел колоссальные изменения: ныне она полноправный член Комиссии по расследованию загрязнения атмосферы Королевства Лоэн. Столкнувшись с угрозами в адрес фигуры столь высокого ранга, полицейское управление ни за что бы не спустило дело на тормозах.

Более того, этот инцидент напрямую пересекался с формированием стратегического курса всего государства, выходя далеко за рамки заурядной криминальной хроники. А значит, полиция с высочайшей долей вероятности тут же перебросила бы материалы официальным Потусторонним из великих Церквей, дабы раскрыть и пресечь преступление в кратчайшие сроки.

И учитывая, что мадам Мэри была истовой прихожанкой Богини Вечной Ночи, дело неминуемо осело бы на столах Ночных Ястребов.

А раз так, то Клейн, как бы сильно ему ни хотелось сорвать легкий куш, благоразумно не стал бы совать нос в это пекло.

— Я уже так и поступила, но легче мне от этого ни капли не стало, — женщина нервно прикусила губу. — Знаете, что мне там заявили? Сказали, мол, письмо склеено из газетных вырезок, а такая кукла продается на каждом углу, так что вычислить отправителя по горячим следам — задача почти невыполнимая! И, представьте себе, отрядили мне в охрану лишь одного-единственного полисмена! О Богиня, и это всё, на что способны власти в ответ на мольбы беззащитной горожанки⁈

Выдержав паузу, мадам Мэри устремила на сыщика умоляющий взгляд:

— Детектив Мориарти, я свято верю, что вы сможете мне помочь. И дело тут вовсе не только в том, как виртуозно вы распутали мое прошлое поручение. За вас ручаются репортер Майк, Аарон не скупится на похвалу, а Талим и вовсе поет вам дифирамбы. Вдобавок мне прекрасно известно, что вы сыграли ключевую роль в поимке того самого серийного маньяка. Не тревожьтесь, ваш труд будет оплачен более чем щедро.

«Ваши комплименты, безусловно, льстят моему самолюбию, вот только вся эта история донельзя смердит подвохом…»

«Если, конечно, всё полицейское управление не скупили на корню, это дело уже должно было перекочевать к Ночным Ястребам. А для тех, кто владеет гаданием и прочими мистическими фокусами, какие-то там газетные вырезки — вообще не помеха. Преступник либо уже сидел бы в камере, либо обладал бы навыками искажения прорицаний… Но во втором случае Ночные Ястребы взялись бы за дело со всей параноидальной серьезностью и стянули бы колоссальные силы…»

«Как ни крути, а нынешняя реакция властей совершенно не вписывается ни в один из этих сценариев…»

Клейн не торопился с ответом. Он глубоко погрузился в анализ этих вопиющих нестыковок.

В гостиной мгновенно воцарилась звенящая, давящая тишина, от которой мадам Мэри и миссис Старлин стало как-то не по себе.

Сами не заметив когда, дамы увидели в руке Клейна монету. Медяк виртуозно, словно живой, порхал и кувыркался между его пальцами — судя по всему, это была укоренившаяся привычка сыщика в минуты предельной концентрации.

Внезапно монета взмыла в воздух и, послушно описав дугу, рухнула прямо в раскрытую ладонь. Реверсом вверх.

Клейн едва заметно изумился. Его экспресс-гадание проверяло, таит ли это дело в себе угрозу, и ответ гласил — нет.

«Будь эти угрозы реальными, пусть даже от самого никчемного слабака, доля риска всё равно бы присутствовала. Полное отсутствие опасности… Выходит, это лишь пустая бравада? Или же…» — внезапно юношу осенила еще одна дерзкая догадка, и он с легкой усмешкой произнес:

— Мадам Мэри, отбросьте тревоги. Можете со спокойной душой возвращаться домой. Если в ближайшие пару дней к вам нагрянут с предложением придать эту историю огласке в прессе, дабы сорвать маски с алчных фабрикантов и разжечь праведный народный гнев — смею заверить, вам ровным счетом ничего не грозит.

Молниеносная догадка Клейна сводилась к следующему: вся эта эпопея с угрозами — не что иное, как искусно срежиссированный спектакль. Постановка, чьей истинной целью было взбаламутить массы, оседлать волну их ярости и под этим прикрытием беспрепятственно продавить расследование по экологии, а затем и выгодные для своих же покровителей законы.

И именно эта версия безупречно объясняла ту самую поразительную, ленивую реакцию полиции.

— … С чего бы вдруг такие выводы? — недоуменно нахмурилась мадам Мэри.

Клейн ответил с безупречной, вежливой улыбкой:

— Такова моя дедукция.

— А если в течение двух дней ничего подобного так и не произойдет? — не унималась дама.

Клейн с предельной искренностью ответил:

— В таком случае я обеспечу вам защиту.

«Всё равно ведь никакой опасности нет…» — мысленно добавил он про себя.

Успокоив мадам Мэри и проводив её за порог, юноша воспарил в чертоги над серой мглой, дабы перепроверить гадание, и получил в точности такой же результат.

Увы, к этому времени его дисийский пирог уже безнадежно остыл…

…………

Тем временем мадам Мэри, чье сердце всё еще трепетало от тревоги и беспокойства, вернулась к себе в особняк. В голове навязчиво вертелась мысль: а не позвать ли Старлин пожить у неё пару деньков, просто чтобы не оставаться в одиночестве?

Но не успела она толком обдумать эту затею, как подошел дворецкий с докладом: к ней пожаловал старший сын графа Холла, главный секретарь Комиссии по расследованию загрязнения атмосферы — мистер Хибберт Холл.

Едва они переступили порог гостиной, мадам Мэри даже рта раскрыть не успела, как этот ослепительный, золотоволосый и донельзя учтивый джентльмен взял инициативу в свои руки:

— Мадам Мэри, до меня уже дошли слухи о том, с чем вам пришлось столкнуться. Подобный инцидент — вопиющий позор не только для Баклунда, но и для всего Королевства! Я глубоко сопереживаю вашей беде и приношу свои искренние извинения.

— Смею заверить: все до единого члены комиссии всецело на вашей стороне!

— Премного благодарна за ваше участие, — растроганно, с искренней признательностью отозвалась мадам Мэри.

Хибберт Холл тщательно взвесил следующие слова и произнес:

— Мадам, я намерен пригласить репортеров, дабы они взяли у вас интервью. Мы предадим огласке и ваши злоключения, и ту беспрецедентную подлость, с которой действовали эти негодяи! Пусть весь народ воочию узрит, до какой степени зарвались эти стервятники, отравляющие воздух Баклунда! В них ведь нет ни капли раскаяния!

— И я нижайше прошу вас ответить на эту просьбу согласием.

«Это же… это же слово в слово повторяет то, что предрекал детектив Мориарти…» От потрясения мадам Мэри на какое-то мгновение попросту лишилась дара речи.

…………

Разделавшись с завтраком и немного переведя дух, Клейн, не обремененный более никакими насущными делами, вновь воспарил в чертоги над серой мглой. На этот раз он вознамерился раскинуть гадание на истинное происхождение флакона с биологическим токсином.

И сейчас он не собирался терять ни секунды.





Глава 368


Игра не по правилам




Внутри древнего монументального дворца уходящие ввысь каменные колонны подпирали величественные своды.

Восседая на почетном месте во главе длинного бронзового стола, Клейн несколько раз скрупулезно осмотрел зажатый в руке полупрозрачный коричневый флакончик, так и не уловив ни малейшего предчувствия опасности.

«Пора начинать…» — силой мысли соткав из пустоты пергамент и перо, он вывел фразу для прорицания:

«Его истинное происхождение».

Отложив ручку и морально подготовившись к наихудшему исходу, юноша бросил последний взгляд на исписанный лист и флакон с биологическим токсином. Вальяжно откинувшись на спинку кресла, он начал беззвучно чеканить заклинание, плавно погружаясь в медитативный транс.

Вскоре он соскользнул в зыбкий, подернутый серой пеленой мир сновидений, где его взору предстало просторное, но погруженное в густой полумрак помещение.

Комната казалась до дрожи жуткой и захламленной: по стенам были развешаны тушки королевских кобр и пауков-каракуртов, а вокруг теснились горшки с самыми причудливыми, диковинными растениями.

В самом центре, у длинного стола, застыл мужчина средних лет с суровым лицом, облаченный в белый халат. Методично, одно за другим, он бросал змеиную желчь, ядовитые железы пауков и прочие мерзости в исполинский черный котел, подвешенный прямо к потолку.

Под конец в ход пошли и предметы, источающие пульсирующее, ослепительное духовное сияние: странный кусок плоти, напоминающий легкое, который то распадался черным дымом, то вновь обретал темно-зеленую форму; пробирка с кристально чистой лазурной влагой; пара пылающих огнем красных глаз…

Воздух вокруг черного котла начал стремительно густеть, наливаясь вязкостью. Потоки отчаянно тянулись к центру, но какая-то незримая сила раз за разом отталкивала их прочь, не давая слиться воедино.

Наблюдая за этой непокорной стихией, мужчина в белом халате тяжело сдвинул брови, и на его лице проступила явная тревога.

Лихорадочно пролистав лежащий неподалеку черный блокнот, он до боли стиснул зубы и, схватив ритуальный серебряный кинжал, без малейших колебаний полоснул себя по запястью.

Алые, пышущие жаром капли крови одна за другой сорвались в кипящее нутро котла. Варево внутри словно обрело собственную волю, мгновенно породив чудовищную, всепоглощающую тягу: оно в единый миг всосало в себя весь вязкий воздух вокруг, жадно вытягивая прямо из вен исследователя еще не успевшую пролиться кровь.

Но на этом кошмар не закончился. Как бы отчаянно ни барахтался бедолага, как бы ни искажалось от первобытного ужаса его лицо, незримая сила неотвратимо, дюйм за дюймом, тянула его к черному котлу.

Тело мужчины гротескно вытянулось, череп с тошнотворным хрустом сдавило, и под истошные, раздирающие глотку вопли ненасытный котел сожрал его без остатка.

Следом в прожорливое жерло сорвалось всё, что находилось в комнате: развешанные по стенам тушки, горшки с растениями — любой предмет, способный оторваться от места, сгинул во мраке котла.

В ту же секунду комнату заволокло густым коричневым туманом, который безмолвно струился и перекатывался зыбкими волнами.

Когда буря наконец улеглась, помещение оказалось абсолютно, пугающе пустым. Лишь на расчищенном полу в самом центре безмятежно покоился полупрозрачный коричневый флакончик.

……

Видение стремительно померкло, а мир грез разлетелся на мириады осколков. Распахнув глаза, Клейн беззвучно пробормотал себе под нос:

«Выходит, этот флакон с биологическим токсином — плод чьих-то самоубийственных экспериментов».

«А я-то грешным делом надеялся, что это остаточная Потусторонняя характеристика какого-нибудь сорвавшегося в безумие бедолаги… В таком случае можно было бы выудить рецепт…»

Для Клейна что духовность обезумевших, что их характеристики, равно как и оскверненные злыми богами останки — всё это служило отличным сырьем для выведывания формул. Идеальным примером тому было «Полностью черное око», оставшееся от «Марионеточника» Росаго. Весь секрет крылся в защитной мощи серого тумана, который наглухо отсекал любые внешние угрозы и выжигал ментальную скверну, даруя юноше неисчерпаемый запас прочности для подобных рискованных авантюр. Разумеется, Потусторонние характеристики таили в себе тьму примесей и лишних переменных: в теории гадание было возможно, но на деле шансы на успех болтались на самом дне. Лишь прорвавшись на ступень «Фокусника», сыщик почувствовал в себе достаточно сил, чтобы браться за подобные задачки с хоть какой-то уверенностью.

Следуя той же логике, запечатанные артефакты, напрямую сформировавшиеся из таких характеристик, тоже прекрасно годились для прорицания рецептов.

Однако если характеристика послужила лишь одним из стержневых ингредиентов и прошла через руки «Ремесленника» или была выкована в горниле жутких алхимических экспериментов, превратившись в совершенно новый мистический предмет, то нынешних талантов Клейна для взлома уже катастрофически не хватало. В таких случаях пасовала даже усиливающая аура его таинственного измерения.

«Что ж, по крайней мере, теперь можно спать спокойно и не трястись над скрытыми проклятиями этого токсина…» — скользнув взглядом по клыку «Оборотня», Клейн благоразумно задавил в себе рвущееся наружу любопытство.

…………

Район Императрицы. Роскошная вилла графа Холла.

Одри продолжала прилежно постигать премудрости психологии.

У самых её ног преданно застыла золотистая ретриверша Сьюзи. В глазах собаки читался столь осмысленный, живой блеск, что она то и дело удовлетворенно повиливала хвостом, явно наслаждаясь лекцией не меньше хозяйки.

Мисс Ислант, наставница-психотерапевт, разделавшись с вводной частью, как бы невзначай обронила:

— К слову, в наших кругах бытует еще одна весьма любопытная теория.

— Она гласит, что человек наследует от далеких предков, от череды ушедших поколений некие глубинные осколки сознания. Именно они и формируют тот самый скрытый фундамент, базовую логику нашего поведения. Взять, к примеру, тех же ядовитых змей: многие люди в глаза их не видели, но стоит им лишь наткнуться на рептилию, как внутри мгновенно, на одних инстинктах, вспыхивает первобытный ужас и желание спастись бегством.

— Отчего так происходит? Это и есть те самые ощущения, переданные нам от первобытных пращуров и затаившиеся на самом дне нашего разума. В седую древность человечество денно и нощно билось насмерть с гадами и свирепыми хищниками. Капля за каплей этот кровавый опыт намертво впечатался в сознание, став нашим генетическим наследием.

— И как же именно передается это наследие? — с неподдельным интересом поддержала беседу Одри.

Ислант, чьи роскошные волосы спадали до самой поясницы, мягко улыбнулась:

— Воистину прекрасный вопрос.

— Кое-кто из экспертов полагает, что на самом базовом, фундаментальном уровне сознание каждого живущего неразрывно сплетено с остальными. Оно образует единый монолит, и те отпечатки древности, что хранятся в этой общей колыбели, исподволь поднимаются наверх, формируя уже нашу личную, обособленную личность.

— Если прибегнуть к метафоре: это первобытное коллективное бессознательное сродни бескрайнему, бездонному океану. А наши уникальные, личные разумы — это разбросанные по его глади острова. И каждый такой остров делят надвое: скрытую под толщей воды, колоссальную глыбу подсознания, и торчащую над волнами, осязаемую вершину — то самое поверхностное сознание, которым мы оперируем каждый день.

— В этих образах и кроется краеугольный камень данной психологической школы.

Одри бросила мимолетный взгляд на Сьюзи и, ласково перебирая золотистую шерсть на загривке собаки, проговорила:

— Выходит, опираясь на этот единый, связывающий нас океан, можно получить доступ к чужому разуму и… скажем так, исцелять определенные душевные недуги?

«Так вот в чем кроется мистический фундамент и сверхъестественная суть „Психиатра“? Но картина кажется неполной, в ней явно зияет брешь… Не хватает чего-то глобального… скажем, бескрайнего неба, что несокрушимым куполом нависает над всем этим великолепием?» — мысленно рассуждала юная аристократка, виртуозно сохраняя на лице маску очаровательной, наивной любознательности.

— А у вас и впрямь невероятный талант к нашей науке! — с искренним восхищением воскликнула Ислант. — Однако власть наша простирается лишь на прибрежные воды. Через них мы способны дотянуться до тех, кто находится поблизости. Рискни кто-нибудь сунуться в глубокие, неизведанные пучины этого океана, он неминуемо сгинет и потеряет самого себя.

Вскинув взгляд на роскошные, затейливо инкрустированные настенные часы, наставница тепло улыбнулась:

— Наше время истекло, на сегодня урок окончен. Мисс Одри, если эти дебри психологии пришлись вам по вкусу, мы непременно вернемся к ним на следующем занятии.

— Всенепременно, — Одри грациозно поднялась и учтиво присела в прощальном реверансе.

Провожая гостью взглядом до самых дверей, девушка задумчиво кивнула собственным мыслям:

«Мисс Ислант совершенно не тянет на истинного „Психиатра“. Сдается мне, она болтается на том же самом уровне, что и я — заурядный „Телепат“…»

«А все эти её россказни про океан и острова — не иначе как фундаментальные догматы самой Алхимии Психологии?»

«И какая же у них, однако, железная выдержка. Столько ходят вокруг да около, а вербовать в свои ряды так и не спешат…»

Пока Одри блуждала в этих раздумья, Сьюзи, сидевшая рядом, радостно подала голос:

— Одри, а я нутром чую, что она из нашей стаи! Такая же, как мы, люди… Ой, то есть собаки… Нет, опять не то… Гав!

Ретриверша, едва-едва начавшая осваивать человеческую речь, мигом запуталась в терминах, не в силах подобрать верное слово для своих собачьих озарений.

…………

Южный квартал района Баклундского моста, улица Роз, прямо у фасада Церкви Урожая.

Клейн, облачившийся в самый заурядный, ничем не примечательный наряд, вскинул взгляд на выбитую в камне Священную Эмблему Жизни. Перехватив трость поудобнее, он решительно взбежал по каменным ступеням и шагнул под своды храма.

Первым делом ему надлежало скрупулезно прощупать почву.

Лишь обладая всей полнотой картины, он смог бы разыграть свой спектакль как по нотам. Ему предстояло виртуозно, не вызвав ни малейших подозрений, вызволить вампира Эмлина Уайта из заточения. А затем, представ в благородном образе сыщика, нашедшего зацепку, сорвать щедрую благодарность от семьи Уайтов и заслуженные овации незримой публики.

Шоу обещало быть воистину захватывающим.

Церковь Урожая не отличалась размахом, довольствуясь лишь одним молельным залом. Отыскав местечко с краю у самого прохода, Клейн изящно снял шляпу и устремил взор к алтарю.

Епископ Утравски как раз читал проповедь. Вымахав за два метра двадцать сантиметров, гигант обладал настолько сокрушительной, монолитной статью, что даже глухая, просторная сутана не могла скрыть этой давящей, первобытной мощи.

Однако лицо исполина светилось удивительной, теплой кротостью, излучая искреннее благоговение и благодарность ко всему живому.

Перед таким «святым отцом» ни одна живая душа не посмела бы даже пискнуть. Немногочисленная паства внимала его речам в абсолютном, звенящем безмолвии, лишь изредка осеняя себя специфическими молитвенными жестами Церкви Матери-Земли.

Клейн внимательно наблюдал, терпеливо выжидая, без малейшей тени спешки или нетерпения.

Едва проповедь подошла к концу, юноша крепче перехватил трость, намереваясь подняться и приступить к следующему акту своего плана.

В этот самый момент дверь, ведущая в подсобные помещения храма, распахнулась. На пороге возник мужчина, облаченный в сутану священнослужителя Церкви Матери-Земли.

На вид ему можно было дать лет двадцать восемь-двадцать девять. Смоляные волосы, багровые радужки, высокий точеный нос и тонкие губы — его лицо отличалось утонченной, почти девичьей красотой, напрочь лишенной грубой мужской силы. Это был не кто иной, как Эмлин Уайт.

Рот Клейна медленно приоткрылся, и он едва сумел заставить себя не отвисать челюсть от изумления.

«Разве этот тип не должен сейчас сидеть взаперти в подвале?»

«Разве не он истошно вопил, что будет до последнего вздоха верен своим убеждениям и ни за какие коврижки не пойдет на поводу у епископа Утравски?»

Эмлин Уайт тем временем невозмутимо раздавал прихожанам атрибуты святого причастия, пока наконец не замер прямо напротив Клейна.

Мысли в голове сыщика завертелись с бешеной скоростью. Молниеносно сориентировавшись, он понизил голос до едва слышного шепота:

— Вы ведь Эмлин Уайт, не так ли? Ваши родители поручили моему другу разыскать вас.

— Как вы здесь очутились? С вами стряслась какая-то беда? Нужна помощь?

С лица Эмлина Уайта бесследно испарилось его фирменное высокомерие. Скорчив гримасу, которая больше походила на отчаянную попытку не разрыдаться, чем на улыбку, он ответил:

— Благодарю, не нужно. Я и так скоро отправлюсь домой.

Судорожно поджав губы и покачав головой, вампир через силу выдавил:

— Я уже стал истовым прихожанином Матери-Земли… То есть, простите, священнослужителем.

Подобный ответ настолько выбил Клейна из колеи, что он на мгновение лишился дара речи, не в силах подобрать нужные слова. В его мозгу эхом бился один сплошной, беззвучный вопль:

«Эй, дружище! В прошлый раз в этом самом храме ты с пеной у рта клялся, что поклоняешься луне и ни за что на свете не преклонишь колени перед Матерью-Землей! Сколько времени прошло? И ты уже сдался⁈»

«Как-то слишком уж быстро, тебе не кажется⁈»

«Где твоя хваленая принципиальность? Где твоя гордость⁈»

«Мой безупречно отрепетированный спектакль с треском провалился, даже не успев начаться…»

«Это… это вообще игра не по правилам!»

Клейн уже приоткрыл было рот, чтобы что-то сказать, как вдруг нащупал в происходящем вопиющую нестыковку:

«А с какой стати Эмлин Уайт вообще решил исповедаться мне о смене веры?»

«В его глазах я всего лишь случайный частный сыщик, который совершенно непреднамеренно наткнулся на него…»

«Уповает, что я передам эту весточку его родителям?»

«Или же за этими словами кроется двойное дно?»

Пока сыщик лихорадочно строил догадки, Эмлин Уайт стряхнул с себя маску вселенской скорби и расплылся в самодовольной ухмылке:

— Мистер детектив, можете прекращать эту комедию.

— Или, быть может, мне следует называть вас новым владельцем «Универсального ключа»?

— Хе-хе, зарубите себе на носу: для истинного, благородного Крови каждый человек источает свой, абсолютно уникальный аромат. Индивидуальный букет крови, если угодно. И даже тогда, когда я томился запертым в подземелье, я безошибочно почуял ваш запах. И намертво впечатал его в память.





Глава 369


Внушение




Меня узнали!

Клейн содрогнулся от ужаса, едва не перейдя в боевую готовность прямо на месте.

Даже не активируя духовное зрение, по одному лишь тону и словам Эмлина Уайта он безошибочно понял, что тот не лжет. Вампир источал железобетонную уверенность и абсолютную непоколебимость!

Но не успел тугой узел напряжения сковать тело, как в голове Клейна внезапно всплыл резонный вопрос:

«С какой стати мне вообще из-за этого тревожиться?»

И он тут же мысленно дал себе исчерпывающий ответ:

«Ну узнали и узнали, велика беда! Нынешний расклад разительно отличается от того, что был пару месяцев назад!»

«Тогда, оказавшись под колпаком официальных лиц из-за дела посла Бейкерана, я метался в панике, отчаянно хватаясь за любую спасительную соломинку. Вполне закономерно, что в этой суматохе я мог случайно затесаться в оккультные круги и даже стать Потусторонним. Так что, даже если моя новообретенная природа выплывет наружу, казенные ищейки не станут копать слишком глубоко и вытряхивать скелеты из моего прошлого».

«К тому же, сыщик Айзенгер Стентон с огромной долей вероятности тоже Потусторонний. Он на короткой ноге с полицейским управлением и казенными ложами. Старик уже явно смекнул, что мы с ним одного поля ягоды, и ненавязчиво пытался перетянуть меня на свою сторону. Если посмотреть под этим углом, я уже, почитай, числюсь внештатным осведомителем властей. Случись что, за решетку меня бросят далеко не в первую очередь».

«И, что самое главное, мой нынешний образ уже намертво впечатался в умы окружающих. Мне совершенно не страшны розыскные ориентировки с портретом. Запахнет жареным — я в мгновение ока покину дом номер пятнадцать по улице Минск, навсегда похоронив личину Шерлока Мориарти!»

«Так чего мне вообще бояться?»

«Да и перед вылазкой я благоразумно раскинул карты. Прорицание железобетонно подтвердило: риск практически нулевой».

Пока эти мысли вихрем проносились в голове, сузившиеся зрачки Клейна вернулись в норму. Лицо вновь обрело спокойствие, а боевая стойка сменилась расслабленной позой, словно собеседник обсуждал с ним виды на сегодняшний урожай или погоду.

Заметив непоколебимую невозмутимость сыщика, Эмлин Уайт вопросительно вскинул бровь. Сделав пару шагов вбок, он протиснулся мимо Клейна и вальяжно развалился на соседнем сиденье.

Устремив взор на возвышающегося у алтаря епископа Утравски, который как раз наставлял паству во время таинства причастия, кровосос издал тихий смешок:

— Мистер детектив, неужто вы совершенно не боитесь, что я побегу в полицейское управление и на весь Баклунд раструблю о том, что вы Потусторонний?

Клейн, всё так же глядя прямо перед собой и даже не повернув головы, ответил:

— Я с превеликим удовольствием составлю вам компанию и завоплю в ответ, что вы — самый настоящий вампир!

«Давай, рискни! Посмотрим, чья возьмет!»

Лицо Эмлина Уайта на мгновение окаменело. Вздернув указательный палец правой руки, он отчеканил:

— Кровь, благородный род Крови! Зарубите это себе на носу!

Не дав Клейну и рта раскрыть, вампир, убедившись, что епископ Утравски с головой ушел в проведение мессы, со снисходительной усмешкой добавил:

— Как бы там ни было, моя свобода уже не за горами.

— Я виртуозно разыграл покорность, наплел этому старикашке, будто созрел для принятия веры в Матерь-Землю, и даже слезно покаялся во всех былых прегрешениях. Одному богу известно, в чем мне там каяться, но скорчить скорбную мину для меня пара пустяков.

— И представьте себе, этот простак купился на всё с потрохами! Он так просиял, что мигом вытащил меня из подземелья, окрестил здешним священником и клятвенно пообещал: стоит мне лишь вызубрить Священное Писание их культа от корки до корки, как двери домой распахнутся.

— Ха-ха! Этот старый хрыч, у которого вместо мозгов одни сплошные мышцы да слепой фанатизм, обводится вокруг пальца просто играючи!

«Играючи?» Клейн скосил глаза на распираемого самодовольством кровососа, после чего вновь уставился на алтарь:

— В прошлом святой отец Утравски был пиратом. Держу пари, он отправил на тот свет куда больше невинных душ, чем ваш батюшка успел исцелить. А уж морским волкам верить на слово совершенно не свойственно — их жизнь соткана из предательств и лжи. Человек, сумевший прославиться на этом поприще и дожить до седин, может и не блистать академическим умом, но уж точно не является наивным простаком, которого легко одурачить.

Заметив, что Эмлин Уайт скривился в гримасе недоверия и уже приоткрыл было рот для едкой реплики, Клейн принялся неспешно поглаживать набалдашник своей трости и вальяжно добавил:

— В арсенале святого отца припрятан один весьма могущественный запечатанный артефакт под названием «Свеча душевного кошмара». Эта диковинка позволяет носителю вторгаться в самые сокровенные глубины чужого разума, а там, смею вас заверить, солгать попросту невозможно.

— И это лишь одно из известных свойств. Таит ли свеча в себе иные таланты — мне неведомо.

Эмлин мгновенно оцепенел, а его взгляд медленно, пугающе расфокусировался.

Выдержав мучительную паузу в добрый десяток секунд, вампир мертвенно побледнел и сдавленно пролепетал:

— Когда я распинался о своей готовности сменить веру, этот старикашка притащил с собой керосиновую лампу. А внутри нее… внутри торчал огарок свечи. Я даже не приглядывался, как он выглядит…

Клейн слегка повернул голову, одарив Эмлина Уайта взглядом, полным искренней, неподдельной жалости:

— Вполне вероятно, что святой отец Утравски пустил её в ход, чтобы заронить в ваш разум скрытое внушение. И теперь вы шаг за шагом, неумолимо и окончательно проникнитесь подлинной верой в Матерь-Землю.

Уголки губ Эмлина нервно дернулись, сложившись в гримасу, больше подходящую живому мертвецу, нежели улыбающемуся человеку:

— Я не чувствую в себе абсолютно никаких изменений. Вы наверняка сгущаете краски.

— К тому же, мои родители вот-вот нагрянут! Они вполне могут натравить на святого отца обычных обывателей, подняв шум о незаконном лишении свободы. Тогда этому хрычу придется выбирать: либо репутация его храма будет втоптана в грязь, либо он отпустит меня на все четыре стороны.

— Как вам мой план? Разве он не безупречен?

Клейн, ни на йоту не изменив сочувствующего взгляда, сплел пальцы в замок и прижал их к лицу, мастерски изобразив позу истового покаяния:

— Окажись я на месте святого отца Утравски, я бы без малейших колебаний вызвал полицию, дабы те расставили все точки над «i».

— И как вы полагаете, кто в итоге останется в дураках: легальный, признанный короной епископ, или же скрывающийся в тени кровосос?

— … Благородный род Крови! Кровь! — мышцы на лице Эмлина Уайта задергались в отчаянной судороге.

В ярости сжав кулак, он со всей дури саданул по спинке стоящей впереди скамьи:

— Мне спешить некуда! Я просто вызубрю это проклятое Священное Писание, а затем потребую, чтобы старик открыл двери! Он же до мозга костей фанатичный праведник, такие не смеют нарушать собственных клятв!

Клейн, всё так же не оборачиваясь, лишь издал тихий смешок:

— Я уже успел наведаться на авеню Ривер-Бенд, дом сорок восемь. Ваших родителей и след простыл.

— Само собой разумеется. Они не просто съехали, они залегли на дно в таком месте, о котором даже я ни сном ни духом, — без тени сомнений выпалил Эмлин Уайт.

Клейн с нарочитой, убийственной непринужденностью добавил:

— Вот только бежали они в такой дикой спешке, что побросали целую уйму вещей. К примеру, весь скарб в вашей спальне.

Лицо Эмлина Уайта мгновенно исказила поистине непередаваемая, дикая гамма эмоций. Судорожно глотая воздух, вампир резко подскочил, бесцеремонно протиснулся мимо сыщика и на всех парах помчался к епископу Утравски, возвышающемуся у Священной Эмблемы Жизни.

— Святой отец! Епископ! Я хочу домой! Выпустите меня домой! Я требую отпустить меня домой! — истошно завопил Эмлин во весь голос.

Заметив, что таинство причастия для некоторых прихожан еще не окончено, святой отец Утравски проигнорировал вопли, лишь одарив обезумевшего кровососа долгим, невозмутимым взглядом.

Эмлин в ту же секунду захлопнул пасть, словно проглотил язык, и покорно затих.

Он принялся нервно мерить шагами проход, всем своим видом излучая крайнюю степень паники и отчаяния.

С легкой улыбкой Клейн поднялся с места. Подхватив трость и шляпу, он вальяжной, праздной походкой прошествовал вдоль прохода, оказавшись в первых рядах молитвенного зала.

Дождавшись завершения мессы, сыщик приблизился к святому отцу Утравски и с предельной серьезностью на лице заговорил:

— Господин епископ, понятия не имею, с какой стати вы удерживаете здесь Эмлина, да и вникать в это не желаю. Я знаю лишь одно: его родители поручили мне вернуть беглеца в отчий дом.

«Если этот исполинский священник с легкостью пойдет мне навстречу, останется лишь поставить свечку за упокой души Эмлина… Хотя нет, учитывая недавние события, к свечам у кровососа теперь наверняка стойкая аллергия. Значит, ограничусь минутой молчания…» — мысленно усмехнулся Клейн.

Святой отец Утравски опустил на них взор с недосягаемой высоты и с мягкой, всепрощающей улыбкой отозвался:

— Эмлин волен покинуть эти стены и вернуться домой в любую минуту.

…Клейн бросил сочувствующий взгляд на Эмлина Уайта и, вскинув правую руку, коснулся собственной груди.

По привычке он уже было порывался очертить по часовой стрелке контур багровой луны, но титаническим усилием воли одернул себя, насильно выведя пальцами треугольную священную эмблему.

Под этим пристальным взглядом Эмлин явно стушевался. Не проронив больше ни слова, вампир пулей метнулся к дверям церкви и беспрепятственно выскочил наружу.

Клейн, ничуть не отставая, устремился следом, держась чуть позади и сбоку. Двигался сыщик размеренно, без малейшей тени суеты.

Пробежав легкой рысцой некоторое расстояние, кровосос вдруг сбавил шаг и, остекленевшим взглядом уставившись в пространство, глухо пробормотал:

— Мне кажется… кажется, я начинаю скучать по Церкви Урожая. Скучаю по тому чувству, когда зубришь Священное Писание. Тоскую по Священной Эмблеме Жизни. Меня так и тянет вернуться, чтобы подмести там полы и навести порядок… Всего один час в день, мне хватит и жалкого часа…

«А это внушение оказалось куда коварнее, чем я предполагал… Куда бы этот кровосос ни подался, ноги сами будут каждый божий день нести его обратно в Церковь Урожая на часовую каторгу? Хотя, если вдуматься, всё не так уж скверно. Святой отец по крайней мере не стал ломать его волю и насильно перекраивать веру Эмлина, проявив к нему толику уважения. И с какой стати я вообще подобрал слово „уважение“?.. Та свеча носит имя „Душевный кошмар“, и, если верить слухам, она порождена наследием древнего дракона. Адепты Пути „Зрителя“ — поистине пугающие создания…» — Клейн легонько пристукнул тростью по мостовой и произнес:

— Вам всё еще требуются мои напоминания о произошедшем?

— В этом нет нужды! — лицо Эмлина болезненно исказилось, и он выплюнул с яростным надрывом: — Я поборю это наваждение! Я переберусь к Внутреннему морю, сбегу в самую глушь Империи Фейсак! Ни за что не поверю, что, оказавшись за тысячи миль от Баклунда, меня всё равно будет тянуть обратно!

До хруста стиснув зубы, он вдруг тяжело, обреченно выдохнул:

— Мы берем экипаж и едем на авеню Ривер-Бенд.

— Как скажете, — с абсолютным равнодушием отозвался Клейн.

Прошагав еще пару десятков ярдов, Эмлин вскинул руку, останавливая проезжающую мимо наемную карету.

Но стоило ему занести ногу на подножку, как спина вампира на добрых две секунды окаменела. Обернувшись, он едва слышным, сдавленным шепотом, который сыщик едва сумел разобрать, признался:

— У меня нет при себе ни гроша.

— Зато у меня есть, — с легкой усмешкой откликнулся Клейн.

Не проронив больше ни звука, Эмлин покорно юркнул в салон. Клейн устроился прямо напротив. Когда лошади тронулись с места и колеса застучали по брусчатке, юноша, всем своим видом изображая глубокую задумчивость, поинтересовался:

— Если мне не изменяет память, ваш батюшка — врач? И весьма виртуозно владеет искусством смешивания микстур?

Несмотря на то, что Эмлин выглядел совершенно раздавленным, он по привычке надменно вздернул подбородок:

— В этом и кроется природный дар нашего благородного рода Крови. Самые выдающиеся мастера зельеварения в истории всегда были вампирами!

— Вот оно как… — едва слышно, словно про себя, протянул Клейн, явно погрузившись в какие-то свои сокровенные расчеты.

Повисла недолгая пауза, после чего Эмлин нарушил молчание:

— Не забудьте черкнуть весточку своему другу. Передайте, что я благополучно вернулся на авеню Ривер-Бенд, и пусть мои родители отыщут меня там.

— Непременно, — лаконично кивнул сыщик.

Спустя без малого двадцать минут наемный экипаж свернул на авеню Ривер-Бенд и плавно затормозил прямо перед особняком под номером сорок восемь.

Отсчитав вознице монеты за проезд, Клейн спустился на мостовую. Проследив за взглядом Эмлина Уайта, устремленным прямиком на окна его собственной спальни, он подметил, как лицо кровососа озаряется непередаваемым, бурным восторгом.

Титаническим усилием воли обуздав эмоции, вампир повернулся к Клейну. Прижав правую руку к груди, он склонился в невероятно глубоком, учтивом поклоне:

— Как бы там ни было, я в неоплатном долгу перед вами. Примите мою искреннюю благодарность.

Лицо Клейна мгновенно расплылось в широкой, добродушной улыбке:

— Право, не стоит благодарностей.

— Гонорар за ваш успешный розыск, равно как и компенсацию за сегодняшнюю карету, я до последнего пенни стрясу с ваших родителей.

— Вдобавок вашей семье предстоит взяться за ступки и алхимические котлы, чтобы приготовить микстуру с паранормальными свойствами для одного моего весьма проблемного пациента.

— И это лишь малая часть той платы, что причитается мне за ваше спасение.





Глава 370


Овации зрителей




Гонорар, плата за проезд, микстура с паранормальными свойствами… Эмлин Уайт на мгновение впал в ступор, не в силах переварить услышанное.

Это было совершенно не то, что он ожидал услышать.

«А как же джентльменские манеры?» — ошарашенно подумал вампир.

«Для частного сыщика умение четко сводить дебет с кредитом — профессиональная необходимость. К тому же из-за тебя я опоздал в клуб Крагга, и теперь одному богу известно, что они там подают из фирменного меню на этих днях…» — глядя на Эмлина Уайта, полушутя проворчал про себя Клейн.

Спустя пару секунд Эмлин через силу выдавил из себя улыбку:

— Мне необходимо лично осмотреть пациента, иначе приготовить подходящую микстуру не выйдет.

«Судя по тону, уверенности ему не занимать…» — глубокомысленно кивнул сыщик.

Вслед за этим в его голове всплыл резонный вопрос:

«Семья Уайтов, судя по всему, состоит из выдающихся мастеров зельеварения. Случись мне получить рану или отравиться, я вполне смогу обратиться за исцелением к ним… Выходит, тот рецепт „Аптекаря“, который я с таким трудом и риском вытряс из святого отца Утравски, теперь совершенно без надобности? Отпала нужда тратить силы на воспитание толкового лекаря… Воистину, жизнь всегда смеется над нашими планами…»

«Впрочем, напрасными эти труды тоже не назовешь. Я уже с лихвой окупил затраты, сбыв формулу мисс Фокусник. Да и рецепты сами по себе — штука такая: пока они существуют, их ценность никуда не денется…»

«К тому же после случившегося семейство Уайтов стопроцентно даст деру с авеню Ривер-Бенд, заляжет на дно и сменит личины. Далеко не факт, что я вообще смогу их отыскать, когда припрет. Надежности в этом никакой…»

«Хотя нет, пока мы не выжжем из его разума внушение от „Свечи душевного кошмара“, мне достаточно будет просто устроить засаду у Церкви Урожая — этот кровосос сам туда притопает…»

Дойдя до этой мысли, Клейн снял шляпу и учтиво поклонился:

— Никаких проблем, когда придет время, я отвезу вас к нему.

— Не смею больше отнимать у вас драгоценное время.

Лицо Эмлина Уайта дрогнуло, и он с легкой заминкой произнес:

— Если вы сумеете развеять наваждение от Свечи душевного кошмара, то получите куда более щедрую награду, а заодно и…

Он выдержал паузу и, надменно вздернув подбородок, закончил: — А заодно и дружбу благородного рода Крови.

«Я всего лишь „Фокусник“. В моем арсенале — Солнечная брошь да флакон с биологическим токсином. Мои познания в манипуляциях с ментальным телом ограничиваются банальным спиритизмом. И чем, скажи на милость, я могу тебе помочь? Из всех моих знакомых к этой стезе ближе всего мисс Справедливость, но она пока топчется на восьмой Последовательности „Телепата“… Разве что… разве что ты сменишь веру и присягнешь „Шуту, что не принадлежит этой эпохе“. Вот тогда мы смогли бы покопаться в знаниях из „Книги Тайн“ и попробовать снять внушение через соответствующий ритуал… Кстати говоря, вампиры ведь тоже поклоняются Изначальной Луне, прямо как те Короли-Шаманы… Уж не та ли самая древняя богиня из хроник Города Серебра, Лилит, прародительница вампиров, скрывается под личиной Изначальной Луны?» Позволив мыслям растечься, Клейн с улыбкой ответил:

— Я буду держать ухо востро и поищу способ вам помочь.

Эмлин Уайт кивнул. Не проронив больше ни звука, он развернулся и, сгорая от нетерпения, пулей метнулся к выходу.

Не околачивайся поблизости кучер кареты, кровосос бы стопроцентно расправил свои черные нетопыриные крылья и взмыл прямиком на второй этаж.

Клейн издал тихий смешок и с легкой иронией покачал головой.

Забравшись в ту самую наемную карету, он добрался до ближайшей станции паровой подземки, откуда с пересадками благополучно доехал до дома номер пятнадцать по улице Минск, что в районе Джовуд.

Прежде чем переступить порог, Клейн, повинуясь уже въевшейся привычке, распахнул почтовый ящик, проверяя корреспонденцию.

К его немалому изумлению, внутри действительно дожидалось письмо.

Конверт не имел марки. На лицевой стороне значилось: «Детективу Шерлоку Мориарти», а в отправителях числился Юрген Купер.

«Солиситор Юрген?» — недоуменно нахмурившись, Клейн выудил послание и небрежно надорвал край.

В тусклом свете уличного фонаря он разглядел внутри сложенный лист бумаги и две банкноты.

Номинал купюр составлял один и пять сулей соответственно.

«В сумме шесть сулей… За это время я кормил кота ровно три раза… А уговор был по два суля за визит…» — на юношу снизошло озарение. Отворив дверь, он вошел в дом и запалил газовый рожок.

Развернув листок, сыщик обнаружил, что текста там кот наплакал. Почерк Юргена в точности отражал натуру самого адвоката: педантичный, строгий и донельзя сдержанный.

«Многоуважаемый детектив Мориарти!»

«Примите мою глубочайшую признательность за заботу о Броуди в эти дни. Прилагаю ваш заслуженный гонорар».

«Я дважды звонил в дверь, но, не застав вас дома, был вынужден вложить деньги в конверт и опустить в ваш почтовый ящик».

«Не поступи я так, в следующий раз я смог бы заглянуть к вам лишь завтра ближе к вечеру. А это означало бы нарушение нашего устного уговора, ведь бабушка твердо обещала расплатиться именно сегодня вечером».

«Будучи солиситором, я свято чту силу устных контрактов и стремлюсь к их неукоснительному исполнению».

«И напоследок — еще раз благодарю вас».

«Юрген Купер».

«Господин адвокат, ваши благодарности настолько сухие и пресные, что кот Броуди на вашем фоне выглядит верхом эмоциональности. Зато мотивы своих поступков вы расписали с поистине дьявольской дотошностью. Это же классический, эталонный стиль Юргена… К тому же, какой еще почтовый ящик? Окажись мы на Земле, в те времена, когда я еще не переселился сюда, я бы в ящик на первом этаже месяцами не заглядывал…» — с улыбкой Клейн аккуратно свернул банкноты, сунул их в карман, а затем выудил чистый лист бумаги, намереваясь набросать весточку детективу Стюарту.

Покончив с дежурными расшаркиваниями в начале письма, он, тщательно взвешивая слова, продолжил:

«…Мне удалось отыскать Эмлина Уайта в Церкви Урожая, что неподалеку от улицы Тутева. Храм этот весьма скромных размеров и принадлежит к культу Матери-Земли, что для Лоэна — невиданная редкость… Эмлин Уайт клялся, будто сбежал из дому по личным мотивам, после чего его приютил тамошний епископ. Теперь он живет при церкви и трудится там…»

Клейн на мгновение задумался и вывел слово: «волонтером».

Следом он лаконично, экономя чернила, добавил:

«Вняв моим уговорам, юноша благополучно вернулся в отчий дом на авеню Ривер-Бенд, 48. Впрочем, не исключено, что он и впредь будет частенько наведываться в Церковь Урожая для волонтерской работы».

Дописав эти строки, сыщик бегло перечитал послание, отложил перьевую ручку и педантично, ровно сложил лист.

Выудив конверт, он не стал наклеивать марку, рассудив, что завтра поутру просто наймет посыльного, чтобы тот доставил письмо прямо к дверям Стюарта.

Доверься он королевской почте и брось письмо в ящик прямо сейчас — выемка всё равно состоится лишь завтра. Приплюсуем сюда муторную сортировку и доставку… Выходит, несмотря на то, что оба сыщика находились в столичном Баклунде, Стюарт получил бы весточку в лучшем случае послезавтра. А до тех пор, пока он не оповестит супругов Уайтов, Эмлину придется куковать в своей спальне совершенно без гроша в кармане, в компании одних лишь кукол.

«К тому же так я и сам получу гонорар куда быстрее…» — тихо усмехнулся Клейн. Прибравшись на кофейном столике, он поднялся на второй этаж, чтобы почистить зубы и расслабиться в ванне.

…………

В среду поутру Клейн, отстегнув два суля вознице наемной кареты за доставку письма, прошелся по рынку. Закупив кое-какие ингредиенты, обычно идущие на дисийскую паэлью, он твердо решил приготовить себе сегодня яичницу с рисом.

От одной лишь мысли о рассыпчатых, белоснежных рисовых зернах у парня предательски потекли слюни.

Убив уйму времени и изрядно намучившись с местной утварью и кухонной плитой, юноша наконец-то сотворил полную сковороду одуряюще пахнущего риса с яйцом. Приправив блюдо ломтиками бекона и запивая всё это крепким черным чаем, Клейн уплетал обед за обе щеки, едва сдерживая наворачивающиеся слезы умиления.

«До чего же ностальгический, пробирающий до глубины души вкус…» — прикончив две огромные тарелки риса, сыщик безвольно откинулся на спинку стула, блаженно поглаживая набитый живот.

В деле с Эмлином Уайтом из-за того, что кровосос сыграл совершенно не по правилам, «спектакль» Клейна свернулся еще до того, как успел толком начаться. Намеченной цели он так и не достиг, а значит, оставалось лишь искать иные возможности для инициативного, активного «отыгрыша».

Впрочем, назвать эту авантюру абсолютно провальной было бы неверно. Поражение — это тоже ценный опыт, и оно преподало юноше один железобетонный урок:

«В отличие от заурядного балаганного фокусника, в моих „шоу“ задействованы не только покорные ассистенты, но и враги, и случайные участники. Их реакции и выборы способны в корне перекроить ход событий. И эти переменные необходимо скрупулезно просчитывать загодя…»

«Это тоже можно считать уроком. Уж лучше обжечься на подобной мелочи, чем получить удар под дых в деле жизни и смерти…»

Вперив невидящий взгляд в пустую тарелку, Клейн принялся лихорадочно соображать, какое еще «представление» он мог бы устроить по собственной инициативе.

Поломав голову несколько минут, он с легкой досадой осознал: вариантов-то и нет.

Разумеется, не то чтобы их не существовало в природе, просто ни один из них не годился для воплощения прямо сейчас.

Взять хотя бы того самого злого духа из руин династии Тюдор Четвертой Эпохи. Клейн уже давно вынашивал мысль покончить с ним, вот только даже заручившись поддержкой Шарон с ее «Багровой лунной короной» и Марича, разжившегося Потусторонней характеристикой потерявшего контроль «Мстительного духа», он совершенно не верил в успех. Переть с таким отрядом на тварь из высших Последовательностей — всё равно что бросаться с голыми руками на танк. И пикнуть не успеют, как их сотрут в порошок.

Инициативный «отыгрыш» не должен превращаться в изощренный способ самоубийства. Рисковать головой ради шоу — это уже за гранью благоразумия… мысленно, с ледяной серьезностью предостерег себя Клейн.

Было, впрочем, еще одно дельце, к которому у него лежала душа, вот только шансов подобраться к нему пока не предвиделось.

Речь шла о поисках Уилла Осептина — того самого странного мальчишки, что навлек полосу неудач на хирурга Аарона.

Колода карт Таро в руках этого паренька уже давно не давала Клейну покоя. Ему до смерти хотелось проверить, не является ли она мистическим артефактом.

Увы, это расследование уже прибрали к рукам Ночные Ястребы, а путаться под ногами у бывших сослуживцев сыщику совершенно не улыбалось.

«Дождусь, когда у доктора Аарона выдастся выходной, наведаюсь в клуб Крагга и исподволь выведаю, как продвигается дело. А уж потом решу, что делать дальше…» — в голове Клейна молниеносно созрел план.

Насколько ему было известно, хирург обычно располагал свободным временем по пятницам после полудня и по воскресеньям, коротая эти часы за игрой в теннис всё в том же клубе Крагга.

К тому же, пролистав сегодняшний выпуск «Утренней газеты Баклунда», Клейн окончательно убедился: завтра вечером состоится очередная тайная сходка Потусторонних, организуемая старцем Око Мудрости.

«Сбывать Потустороннюю характеристику „Оборотня“ или флакон с биологическим токсином сейчас категорически нельзя. Даже пытаться перековать первую в мистический артефакт через третьих лиц — чистой воды самоубийство… Мастера высших эшелонов из Школы Розы наверняка до сих пор рыщут по округе. Снедаемые слепой яростью, они спят и видят, как бы добраться до Шарон, Марича и их незримого помощника, чтобы разорвать нас в клочья… В ближайшее время в этих кругах придется сидеть тише воды, ниже травы…» — Клейн подхватил салфетку, промокнул губы и принялся убирать со стола.

Изначально он планировал, за неимением поводов для инициативных «выступлений», взять заслуженный выходной и безмятежно убить день в клубе Крагга. Однако в памяти некстати всплыл тот самый фантом Амона, сумевший разглядеть серую мглу и едва не прорвавшийся внутрь, а следом — и та неоценимая польза, которую принесла в критический момент «Книга Тайн».

Поэтому Клейн растопил камин в гостиной, вытащил «Книгу Тайн» обратно в реальный мир и с головой ушел в чтение, дотошно препарируя каждую строчку и попутно делая наброски в блокноте.

Разумеется, покончив с делами, он намеревался утащить эти записи в чертоги над серым туманом и предать их там очищающему огню.

За этими хлопотами незаметно подкрался полдень, как вдруг тишину квартиры разорвал заливистый перезвон дверного колокольчика.

Надежно припрятав фолиант, Клейн пересек гостиную и направился прямиком к выходу.

Незваным гостем оказался детектив Стюарт, чье худощавое лицо по-прежнему густо заросло бородой.

Он устремил на коллегу взгляд, полный благоговейного трепета и неподдельного восторга, и горячо защебетал:

— Вы и впрямь выдающийся сыщик! Обладать столь обширными связями и источниками… Раскрыть дело о пропаже человека, в котором не было ни единой зацепки, да еще и в такие немыслимо короткие сроки!

«…С чего это вдруг моя духовность едва заметно дрогнула? Кажется, зелье переварилось еще на крошечную долю… Выходит, мое „выступление“, если взглянуть под определенным углом, всё-таки увенчалось успехом. Пусть зритель у меня был всего один, пусть он остался в блаженном неведении и узрел лишь блестящий финал… Стало быть, „овации публики“ и впрямь работают…» — Клейн на долю секунды опешил, после чего расплылся в широкой, радушной улыбке.





Глава 371


Первый фанат детектива Мориарти




— Отнюдь, это лишь невероятное везение и благословение небес, — скромно отозвался Клейн, отступая в сторону и приглашая Стюарта войти.

И в этих словах не было ни капли лжи: удача действительно сыграла свою роль. Ведь еще до того, как коллега взялся за это дело, сыщик уже доподлинно знал, где именно скрывается Эмлин Уайт.

Стягивая шерстяное пальто и снимая шляпу, чтобы пристроить их на вешалке в прихожей, Стюарт зябко поежился и пробормотал:

— Что за проклятая погода! С каждым днем всё стылее. Пожалуй, впору переходить на куртки с ватной подкладкой.

— Разве ж это холод? — со смешком парировал Клейн. — Наведайтесь как-нибудь на север округа Мидси или проведите денек-другой в графстве Винтер. Вот тогда-то вы сполна прочувствуете, что такое настоящая стужа и подлинная зима.

Выдержав паузу, гостеприимный хозяин предложил:

— Чашечку горячего кофе?

— О, это как раз то, что нужно, — Стюарт проследовал за ним в гостиную на первом этаже. — Доводилось мне бывать на севере Мидси. Прекрасно помню тамошние морозы и снежные заносы. Отпуск тогда выдался на редкость дивным. Однако и баклундская стужа не отстает: она словно пропитана злой магией, прошивает одежду насквозь и въедается прямо в кости. О, хвала небесам за этот чудесный камин!

Гость простоял перед пылающими углями добрых двадцать секунд, прежде чем наконец-то опуститься на диван. Наблюдая, как Клейн хлопочет над приготовлением растворимого напитка, он заговорил:

— На Новый год планирую рвануть на юг, порыбачить в заливе Диси. А у вас какие планы на праздники? Как-никак, мы целый год терпели этот удушливый баклундский смог и гнули спины ради звонкой монеты именно для того, чтобы позволить себе достойный отдых.

— Быть может, тоже выберусь в залив Диси… — с легкой запинкой отозвался Клейн. На его лице, обращенном к Стюарту вполоборота, на мгновение промелькнула тень светлой, щемящей тоски.

Это было связано с одним давним обещанием.

Обещанием, данным старшему брату Бенсону и младшей сестренке Мелиссе.

— Ха-ха, если пересечемся, я непременно покажу вам настоящий мастер-класс по морской рыбалке! — не унимался Стюарт, продолжая беззаботно щебетать. — Жаль только, капиталов нам пока не хватает. Иначе я бы с превеликим удовольствием махнул во Фейсак, в Интис, а то и вовсе отправился в турне по Южному континенту.

Закончив с кофе, Клейн передал гостю белоснежную фарфоровую чашку, а сам сделал пару шагов назад и устроился в кресле напротив.

Стюарт, обхватив горячую керамику обеими руками, с наслаждением сделал несколько глубоких вдохов, вбирая в себя густой, согревающий аромат.

Немного придя в себя, он опустил чашку на столик и перешел на сугубо деловой тон:

— Как мы и договаривались, я намерен поделиться с вами частью вырученного гонорара.

— Чета Уайтов расщедрилась ровно на пятьдесят фунтов, а ваша лепта в это расследование, будем откровенны, куда весомее моей.

— Шерлок, как насчет тридцати монет? Мне ведь еще предстоит отстегнуть немного на чай своим осведомителям.

«Всего полсотни? Розыск целого вампира оценили в жалкие пятьдесят фунтов?» — не удержался от беззвучной шпильки Клейн.

Впрочем, юноша прекрасно понимал: дело было вовсе не в скупости супругов. Скорее всего, они резонно опасались, что непомерно раздутая награда до смерти перепугает сыщиков, породив в их умах совершенно лишние подозрения, и тем самым привлечет ненужное внимание полиции или иных казенных ведомств.

Для рядового частного детектива пятьдесят фунтов — куш поистине баснословный. В свое время Клейн спустил на тотальную слежку и проверку всех домов с красными дымоходами в Тингене и его окрестностях от силы фунтов семь, не больше.

— Ах да, Уайты накинули еще один фунт сверху, сказав, что это компенсация за ваши транспортные расходы в последние дни, — с легким недоумением во взгляде Стюарт выудил шесть пятифунтовых банкнот и добавил к ним одну однофунтовую.

Клейн спокойно принял деньги и нарочито небрежно проверил их на подлинность, благоразумно оставив пассаж о каретных расходах без комментариев.

Стюарт не стал лезть в душу с расспросами и с улыбкой продолжил:

— Если не брать в расчет мистера Стентона, вы — самый выдающийся сыщик из всех, кого мне доводилось встречать. Вы пришли в профессию из другой сферы, или же прежде перенимали опыт у какого-нибудь прославленного мастера сыска?

«У какого мастера я перенимал опыт? О, их было предостаточно: взять хотя бы Шерлока Холмса, Эркюля Пуаро, вечного младшеклассника или того паренька, что постоянно клянется именем деда…» — мысленно проворчал длинный список своих кумиров парень.

Немного поразмыслив, он ответил:

— Я родом из округа Мидси. В юности успел перепробовать уйму профессий, и лишь потом нашел свое призвание в частном сыске.

— Стало быть, именно поэтому у вас за плечами такой богатый житейский опыт! — с пониманием воскликнул гость.

«Дружище, от твоих дифирамбов мне уже не по себе становится…» — Клейн лишь вежливо улыбнулся, оставив реплику без ответа.

Сделав еще глоток кофе, Стюарт добавил:

— Шерлок, если в будущем мне подвернется чертовски запутанное дельце, с которым я не смогу совладать, смею ли я рассчитывать на вашу помощь?

«Мои связи в детективных кругах Баклунда ширятся не по дням, а по часам…» — мысленно подытожил Клейн и сдержанно отозвался:

— Разумеется. Если, конечно, буду располагать свободным временем.

Перекинувшись еще парой ничего не значащих фраз, Стюарт, как человек тактичный, поспешил откланяться. Клейн проводил его до самой прихожей.

Натянув пальто и водрузив шляпу, Стюарт уже взялся было за дверную ручку, как вдруг обернулся и с неподдельной искренностью произнес:

— Шерлок, вы живете донельзя аскетично.

— Ваш выдающийся талант определенно заслуживает кофе куда более высокого сорта.

«Чего?» — Клейн на долю секунды опешил, почувствовав легкий укол неловкости.

Выдавив из себя сухой смешок, он пояснил:

— Признаться честно, я совершенно не смыслю в тонкостях кофейного зерна. Для меня оно всё на один вкус.

…………

Выпроводив коллегу, Клейн и сам покинул квартиру. Заглянув в мясную лавку, он прикупил говядины и несколько мозговых костей, после чего наведался к зеленщику за дайконом и прочими овощами, не забыв пополнить запасы нужных специй.

На ужин юноша вознамерился сварить наваристый бульон из говяжьих костей с дайконом — идеальное дополнение к оставшемуся рису. Что же касалось обеда, он решил не заморачиваться и просто зашел в первую попавшуюся уличную забегаловку, заказав себе бараньи ребрышки.

В ленивые послеобеденные часы Клейн вновь с головой зарылся в изучение «Книги Тайн». Чем глубже он погружался в фолиант, тем острее осознавал всю скудность собственных познаний в мистике.

Хвала небесам, база у него была заложена на совесть. Стоило лишь слегка вникнуть в суть и хорошенько поразмыслить, как многие премудрости усваивались на лету.

Ближе к сумеркам по дому поплыл дурманящий, густой аромат томящегося говяжьего бульона. Кадык юноши предательски дернулся, судорожно сглотнув набежавшую слюну.

И в этот самый миг тишину разорвал дверной звонок, прозвучавший словно долгожданный горн, зовущий к трапезе.

Сглотнув еще раз, Клейн приблизился к выходу и легким движением положил ладонь на дверную ручку.

Интуиция тут же услужливо вырисовала в его сознании облик незваного гостя. Им оказался тот самый смазливый, но напрочь лишенный грубой мужской стати красноглазый вампир — Эмлин Уайт.

«Даже подгонять не пришлось… А кровосос-то оказался человеком слова…» — распахнув створку, сыщик расплылся в приветливой улыбке:

— Добрый вечер, мистер Уайт.

Эмлин надменно вздернул подбородок, всем своим видом демонстрируя крайнюю, с трудом сдерживаемую степень раздражения.

Он уже приоткрыл было рот, чтобы что-то высказать, как вдруг Клейн, скользнув взглядом по его коричневой сутане, растянул губы в понимающей, слегка издевательской ухмылке:

— Прямиком из Церкви Урожая, не так ли?

«И кто же это вчера клялся, что ни за что не прогнется?»

Хваленые джентльменские манеры Эмлина вмиг испарились без следа. Сквозь стиснутые зубы он прошипел:

— Этот старый хрыч, этот окаянный старик…

— Проклятье, как мне выжечь из разума это дьявольское внушение⁈

Не дав Клейну и рта раскрыть, вампир нервно отряхнул сутану на груди и, нацепив на лицо маску оскорбленного достоинства, отчеканил:

— Ведите меня к той больной.

— Дома меня дожидается поистине роскошный ужин.

Произнося эти слова, он едва заметно повел носом, словно уловил какой-то дразнящий аромат.

Клейн благоразумно промолчал. Подхватив пальто и шляпу, он кивнул:

— Идемте. Я отведу вас прямо сейчас.

Заперев за собой дверь и пройдя несколько шагов, сыщик с осторожностью поинтересовался:

— У вас вообще имеется лицензия практикующего врача?

«Иначе как, прикажете, убеждать солиситора Юргена? С какой стати он позволит мадам Дорис пить сомнительную микстуру?»

Эмлин, надменно задрав голову и глядя в небо под углом в сорок пять градусов, отчеканил:

— Мои таланты совершенно не нуждаются в столь жалких бумажках.

Но не успел Клейн нахмуриться, как кровосос с нарочитой небрежностью добавил:

— Экзамены оказались до смешного простыми. Пришлось немного подыграть их правилам, и лицензия сама упала мне в руки.

«…Да судя по тону, ты этой бумажкой просто распираешься от гордости…» — Клейн лишь усмехнулся про себя, не проронив ни звука.

Глядя на влажную от моросящего дождя мостовую, вампир как бы невзначай обронил:

— Знаете, за что я больше всего обожаю Баклунд?

— И за что же? — без малейшего энтузиазма подыграл ему сыщик.

Эмлин издал тихий смешок:

— За эти вечно хмурые небеса и густой смог, наглухо скрывающий солнце. Благодаря им, даже прогуливаясь по улицам средь бела дня, я не испытываю особого дискомфорта.

— Поистине дивное место. Если, конечно, закрыть глаза на отвратительный воздух.

«Выходит, солнечные лучи и впрямь способны нанести кровососам ощутимый вред? Хвала небесам, вчера я благоразумно это учел и оставил Солнечную брошь дома. Иначе с Эмлином и парой слов перекинуться бы не вышло…» — юношу внезапно осенило.

За этой непринужденной болтовней они добрались до фасада дома адвоката Юргена, и Клейн потянул за ручку дверного колокольчика.

Спустя пару минут створка распахнулась. На пороге возникла мадам Дорис, даже в домашних стенах наглухо закутанная в теплые вещи, и с радостным удивлением воскликнула:

— Мистер детектив, вы решили заглянуть в гости?

У ее ног бесшумной тенью застыл черный кот Броуди. Животное не сводило настороженного, немигающего взгляда с Эмлина, явно чуя в госте нечто пугающе-неправильное.

Клейн указал на застывшего рядом вампира:

— Я свел знакомство с одним весьма искусным лекарем, который специализируется на легочных недугах. Решил пригласить его, чтобы он осмотрел вас. Позвольте представить — доктор Эмлин Уайт.

— Неужели? Вы до сих пор помните о моей хвори? До чего же заботливое дитя! — лицо старушки лучилось искренней радостью, и она пригласила визитеров внутрь.

«Заботливое дитя…» — уголок губ Клейна предательски дернулся, но он так ничего и не ответил.

Пока они шли по коридору в гостиную, Эмлин понизил голос до едва слышного шепота и бросил сыщику:

— Болезнь этой женщины зашла в необратимую стадию. Ее тело катастрофически изношено годами и чрезмерно истощено.

— Даже если я напою ее своими снадобьями, в лучшем случае она без мук переживет эту зиму. А затем всё равно угаснет года через три-четыре, от силы пять.

— Если только в вашем арсенале не завалялся какой-нибудь легендарный эликсир вечной молодости или нечто подобное. В противном случае исход предрешен. Можно было бы, конечно, обратить ее в представителя Крови… Но в такие годы ее тело попросту не выдержит метаморфоз от Потусторонней характеристики. Да и лишних характеристик ни у меня, ни у моих родителей давно нет.

«Необратимая стадия…» — Клейн на долю секунды оцепенел, после чего тяжело, беззвучно вздохнул.

Переведя взгляд на вампира, он негромко произнес:

— Для начала дайте ей микстуру. Пусть хотя бы эту зиму проведет в тепле и покое, а там видно будет.

— Добро. Я как раз прихватил с собой одно готовое зелье, оно идеально подходит для подобного недуга. — С этими словами Эмлин бесцеремонно, по-хозяйски развалился на диване.

В этот момент из кухни, на ходу стягивая фартук, появился солиситор Юрген. Заметив гостей, он тут же поинтересовался причиной их визита.

— Доктор Уайт, каковы ваши прогнозы касательно легочной хвори моей бабушки? — с непробиваемой, ледяной серьезностью спросил юрист.

Эмлин, будучи настоящим виртуозом в подобных разговорах, первым делом выдал такую пространную, усыпанную медицинскими терминами тираду о природе легочных болезней, что вконец задурил Юргену голову. Лишь после этого он изрек:

— Сейчас ей как воздух необходимы тепло и здоровая, чистая атмосфера. Таков мой самый искренний и профессиональный совет.

— Вдобавок ко всему, в моем арсенале имеется одна уникальная микстура. Я готов предоставить её для пробного курса совершенно бесплатно.

С этими словами вампир извлек на свет лицензию терапевта и крошечный металлический флакончик.

— Каковы побочные эффекты? — настороженно прищурился Юрген.

— Абсолютно никаких. Единственный нюанс заключается в том, что снадобье не искореняет причину недуга, а лишь дарует временное, пусть и глубокое облегчение, — с безупречно профессиональным видом парировал Эмлин. — Буду откровенен: не будь здесь детектива Мориарти, я бы ни за что не стал раздавать столь ценные образцы случайным людям.

— Быть может, нам всё же стоит рискнуть? Кхм… — робко вмешалась старушка Дорис.

Юрген бросил короткий, вопросительный взгляд на Клейна. Сыщик, благоразумно раскинувший карты еще загодя, ответил ему твердым, утвердительным кивком.

— Добро, — наконец-то сдался солиситор.

С ледяной настороженностью во взоре он наблюдал, как мадам Дорис выпивает содержимое флакона, скрупулезно фиксируя малейшие изменения в её состоянии.

Поначалу никаких явных перемен не наблюдалось. Однако мало-помалу женщина почувствовала, как давящая тяжесть в груди отступает, а дыхание становится всё более ровным и свободным.

Поднявшись на ноги и легко наклонившись, чтобы подхватить на руки кота, она с восторгом воскликнула:

— Какое облегчение! Мне стало в тысячу раз лучше!

При виде этой сцены на непробиваемо суровом, вечно хмуром лице Юргена впервые дрогнули уголки губ, сложившись в робкое подобие улыбки.

Клейн же в этот самый миг думал лишь об одном:

«Три-пять лет».

Натянув на лицо дежурную улыбку, он беззвучно, с горькой иронией вздохнул:

«В какой-то мере это тоже сродни магии фокусника… Сотворить с помощью Потусторонних сил блестящую, но фальшивую иллюзию исцеления, лишь бы подарить зрителям искреннюю радость…»





Глава 372


Дело о пропаже




Прождав больше получаса и окончательно убедившись, что никаких непредвиденных осложнений не возникло, Клейн и Эмлин Уайт покинули дом адвоката Юргена. Погруженные каждый в свои мысли, они в абсолютном молчании зашагали по улице и вскоре остановились перед фасадом дома номер пятнадцать по улице Минск.

Вампир поднес сжатый кулак к губам и, деликатно откашлявшись, произнес:

— Гонорар выплачен сполна. Искренне уповаю, что судьба больше не сведет нас вместе.

«А звучит-то с каким пафосом… Вот только, мистер Уайт, вы ничего не запамятовали?» — мысленно усмехнувшись, Клейн расплылся в дежурной, вежливой улыбке:

— Я планирую время от времени наведываться к епископу Утравски. Надеюсь, в те моменты вас в Церкви Урожая не окажется.

— Да и, к слову, мне больше не придется ломать голову над тем, как избавить вас от того ментального внушения.

Лицо Эмлина мгновенно исказила донельзя странная гримаса. Проглотив слова и выдержав пару секунд тягостного молчания, он надменно вздернул подбородок:

— Среди нашего благородного рода Крови хватает могущественных мастеров мистики. Я непременно напишу им и попрошу о помощи.

С этими словами кровосос прижал руку к груди, отвесил учтивый поклон и собрался уходить.

Однако, сделав всего пару шагов, он вдруг сбавил шаг. Обернувшись вполоборота, вампир с явной нерешительностью поинтересовался:

— А что… что это вы там готовите?

— Наваристый бульон из говяжьих костей с дайконом. Идеально подавать с белым рисом и жгучим перцем, что везут прямиком с нагорий Фейнапота, — жадно втягивая носом плывущие из дома одуряющие ароматы, с искренним предвкушением ответил сыщик.

Эмлин брезгливо поморщился и покачал головой:

— Жгучий перец категорически не вписывается в эстетические вкусы нашего рода.

«Откровенно говоря, я и сам с трудом представляю себе вампира, уплетающего перец чили… Разве что иногда фантазия подкидывает образ кровососа, который жует белую пампушку вприкуску с чесноком и зеленым луком…» — мысленно парировал Клейн. Указав на парадную дверь, он всем своим видом дал понять, что намерен приступить к трапезе.

Эмлин Уайт помялся с секунду, после чего, понизив голос и тщательно подбирая слова, изрек:

— Я размышлял над этим всю минувшую ночь и пришел к выводу: вы ведь, по сути, палец о палец не ударили. С какой стати вам вообще причитается гонорар? Этот старый хрыч и так бы отпустил меня на все четыре стороны в любую минуту.

Клейн издал сухой смешок:

— Ошибаетесь, так дела не делаются. Ваши родители наняли меня для того, чтобы разыскать вас, а вовсе не вызволять из плена. И в конечном итоге именно я вас и нашел. Договор выполнен до последней буквы, а значит, и награда по праву моя.

— Вдобавок, не открой я вам глаза, вы бы еще долгие недели, а то и месяцы протирали штаны в Церкви Урожая, ни сном ни духом не ведая, что вольны уйти. И уж тем более не догадались бы о наложенном на вас ментальном внушении.

— Вы намекаете на мою скудоумность? — лицо Эмлина болезненно исказилось.

«Вовсе нет, я говорю об этом прямо…» — Клейн лишь с улыбкой промолчал. Отперев дверь, он вошел в дом и направился прямиком на кухню. В его голове уже вовсю плясали образы: прозрачный, наваристый бульон, белоснежные зерна рассыпчатого риса, тающее во рту, но всё еще упругое мясо, нежнейший костный мозг, пропитанный мясным духом сладковатый дайкон и, конечно же, мелко нарубленный перец прямиком с плоскогорий Фейнапота.

А поверх этих огненно-красных кусочков будет щедро рассыпана розовая гималайская соль и свежая зелень баламской кинзы.

…………

Ранним утром четверга Клейн, как и было условлено, переступил порог той самой дешевой кофейни в Восточном районе.

Старый Колер, облаченный всё в ту же теплую куртку, скромно ютился в углу, запивая ломоть черного хлеба жиденьким, почти безвкусным чаем.

Сыщик опустился на стул напротив и, выудив заранее заготовленные деньги, придвинул их старику.

Щедрая плата состояла из двух пятисулевых и четырех односулевых банкнот, а для пущего веса и солидности Клейн добавил к ним целую пригоршню медных пенни.

Старый Колер уставился на это богатство немигающим взглядом. Лишь спустя какое-то время он протянул дрожащую руку и сгреб монеты.

Раз за разом пересчитывая купюры, он смахнул навернувшуюся слезу и через силу выдавил улыбку:

— Там, в доках, мы надрываем спины под тяжеленными тюками, по колено в ледяной, грязной жиже выгребаем всякую дрянь… И за весь этот адский день выходит от силы один суль…

А здесь лежало целых пятнадцать сулей!

Клейн выслушал эту исповедь в абсолютном молчании и лишь спустя пару секунд произнес:

— Тебе удалось что-нибудь выведать за последнее время? Приметил что-нибудь необычное?

Колер бережно рассовал деньги по карманам, сделал еще один глоток чая и, потерев уголки глаз, начал доклад:

— Я успел свести знакомство со многими портовыми работягами, да и со старыми приятелями по бродяжничеству мосты навел. Кто-то из них пристроился на фабрики, а кто-то так и мается: то в приют для бедных сунется, то на скамейке в парке ночует. Хех, прямо как я в былые дни…

— Так вот, в последнее время по трущобам гуляет один странный слушок. Мол, раз уж мы все поклоняемся кому-то из семи божеств, отчего бы не возносить мольбы напрямую к самому истоку — к Творцу? Говорят, Он вовсе не сгинул, а незримо живет в плоти каждого из нас, таится в каждой вещице вокруг.

— И если истово Ему молиться, Он дарует спасение. Не только райские кущи после смерти, но и сытую жизнь прямо сейчас. Обещают, что больше не придется гнуть спину до кровавых мозолей, а на столе каждый божий день будет и масло, и шкварчащее, истекающее жиром мясо. Каждый день!

«Это же… перекроенные на новый лад байки ордена Авроры про Истинного Творца! Выходит, после того фиаско с Ланевусом сектанты взялись за ум и нацелились на самое дно — Восточный район и портовые доки? Решили сколотить из нищих армию фанатиков для своих грязных целей? Интересно, ищейки трех великих Церквей уже взяли этот культ на карандаш? Должны были…» — Клейн машинально размазал сливочное масло по ломтику тоста и откусил, совершенно не чувствуя вкуса.

Старый Колер побормотал еще немного о всяких мелочах и добавил:

— Господин детектив, как вы и просили, я держал ухо востро насчет тех фабричных ткачих. Бунт их с треском провалился, как только вмешались легавые. Вот только… хех, знаете, чем всё кончилось? Те, кто громче всех кричал и вел забастовку, в итоге тепленько устроились надсмотрщицами на той же фабрике. А треть простых девчонок просто вышвырнули на улицу.

— Одни сбились с ног, обивая пороги в поисках нового заработка. Другие от безысходности пошли торговать телом на панель. А третьи и вовсе бесследно сгинули. В Восточном районе сейчас творится сущий хаос.

«Заявись „вице-адмирал Ураган“ Килангос в Баклунд в такой вот кипящий котел… режь он тут по человеку в день — ни одна живая душа бы и не почесалась…» — с тяжелым сердцем констатировал про себя Клейн.

Пересказав еще парочку обыденных уличных наблюдений, старик обронил:

— Ах да, у Лив пропала младшая дочурка.

— У Лив? — Клейн перебрал в уме всех знакомых, но так и не смог вспомнить это имя.

Колера тут же осенило, и он поспешил пояснить:

— Это та самая прачка, что в ваш прошлый визит с господином репортером сцепилась с соседкой. Она всё тянула на себе двух дочерей, втроем гнули спины над корытами. А вчера девчонки понесли чистые вещи заказчикам, и на обратном пути младшая как сквозь землю провалилась. Ох, бедолага Лив… Столько лет тянула лямку вдовой, только дочками и жила, и тут такое горе… Эх, да и копы наши, местные, пальцем о палец не ударят, чтобы девчонку сыскать.

«Удел несчастных — притягивать к себе еще большие беды, ибо у них попросту нет ни сил противостоять ударам судьбы, ни возможности вырваться из этого болота…» — эта жестокая, но правдивая мысль внезапно обожгла сознание сыщика.

Застыв словно каменное изваяние на несколько секунд, Клейн наконец произнес:

— Проводи меня к ним. Я всё-таки сыщик, вдруг смогу отыскать следы.

— … Только учтите, денег у них ни гроша, — деликатно предупредил старый Колер.

Клейн подхватил шляпу и трость, отозвавшись:

— Время от времени я занимаюсь и благотворительностью.

…………

Район Джовуд. В той самой съемной квартире, где когда-то ютились две леди.

Сио вновь с головой ушла в суровые будни охотницы за головами, а Форс поднажала с написанием нового романа, отчаянно надеясь как можно скорее скопить нужную сумму на ингредиенты для эликсира «Мастера фокусов».

Вот только писательское ремесло — штука капризная: захотел написать — еще не значит, что строчки сами польются на бумагу. Вконец изведясь и растрепав волосы, Форс решила проветриться на улице в поисках ускользающего вдохновения.

Бродя по кварталам, девушка сама не заметила, как ноги принесли ее в до боли знакомые места.

Впереди по диагонали высилось здание клиники Юзефа — весьма солидного частного заведения, где Форс когда-то начинала свой врачебный путь.

Застыв перед фасадом на пару мгновений, она вдруг вспомнила о той самой старушке, что приоткрыла для нее двери в мистический мир Потусторонних. Свернув в правый переулок и срезав путь, девушка вскоре оказалась на соседней улице.

Это было на редкость умиротворенное место, чьи обочины украшали платаны, осыпающие тротуар танцующей листвой.

Писательница прекрасно помнила, что та почтенная дама обитала в доме номер 39. В былые времена Форс частенько заглядывала туда, чтобы занести лекарства, поставить укол или просто подсобить по хозяйству.

«Подумать только, почти три года пролетело… Наверняка особняк уже давно сдали, а то и не одним жильцам… Как сейчас помню: когда я пришла разбирать ее вещи, наткнулась на целую кипу рукописей с бесценными оккультными заметками…» — под сенью полуголых ветвей платана Форс неспешно приближалась к дому номер тридцать девять.

Погрузившись в воспоминания о былых временах, она мало-помалу нащупала ускользающее писательское вдохновение.

В этот самый миг ее взгляд выхватил пожилого мужчину. Облаченный в тяжелое суконное пальто и черный полуцилиндр, старец стоял у порога дома номер тридцать девять и как раз в третий раз дернул за шнурок дверного колокольчика.

Спустя несколько минут, так и не дождавшись ответа, старец с пронзительными лазурными глазами покачал головой, развернулся и озадаченно пробормотал:

— Снова никого…

Внезапно он приметил застывшую неподалеку Форс, которая с любопытством наблюдала за происходящим. Старик торопливо зашагал к ней и, растянув губы в мягкой, но откровенно встревоженной улыбке, произнес:

— Прекрасная леди, вы, случаем, не здешняя жительница? Вам знакомы Лоуборо и Анлиса?

«Анлиса? Разве это не имя той самой почтенной старушки? Неужто дом так и стоял пустым всё это время?» — тщательно подбирая слова, ответила Форс:

— Не берусь утверждать, та ли это самая мадам Анлиса, которую вы ищете, но моя знакомая с таким именем действительно жила здесь. Долгие годы жила, пока не покинула этот мир около трех лет назад.

— Покинула этот мир три года назад? А как же Лоуборо? — лицо старца, покрытое морщинами лишь в уголках глаз, исказила тревога, и он поспешил задать новый вопрос.

— Ее супруг отдал богу душу еще раньше, — с предельной честностью призналась писательница.

Пожилой джентльмен на миг застыл как вкопанный, после чего его лицо исказила маска глубочайшей скорби.

Погрузившись в тягостное молчание на некоторое время, он наконец выдавил:

— Примите мою безграничную благодарность, добрая леди.

— Я — старший брат Лоуборо. Всю жизнь безвыездно обитаю в графстве Мидси. Они так давно не присылали ни единой весточки, что сердце было не на месте… Вот и решил приехать, проведать их лично.

— Не сочтите за труд, не могли бы вы поведать мне, как они жили в свои последние годы?

«Старший брат мужа мадам Анлисы… Уж не тот ли это потомок того самого легендарного рода, о котором она как-то обмолвилась?» — Форс мгновенно подобралась, внутренне напрягшись, но внешне ответила всё той же элегантной улыбкой:

— С превеликим удовольствием.

При этом в ее голове лихорадочно завертелись мысли: девушка на лету отсеивала то, о чем можно было безопасно поведать, от тайн, которые следовало унести с собой в могилу.

Старец кивком указал куда-то себе за спину:

— За углом есть весьма приличная кофейня. Присядем?

…………

Тем временем в Восточном районе, в недрах слегка обветшалого многоквартирного дома, Клейн вновь переступил порог той самой, насквозь пропитанной промозглой сыростью каморки.

Взору сыщика предстала давешняя знакомая — та самая бойкая прачка, что в его прошлый визит сцепилась с уличной девкой, не скрывая брезгливости к ее ремеслу. Ныне же женщина застыла посреди горы белья словно изваяние. Ее испещренное морщинами лицо напрочь лишилось красок, потухло, а от былой кипучей, суровой энергии не осталось и следа — лишь свинцовая, глухая апатия.

А ее старшая дочь — та самая семнадцатилетняя девчушка, что в тот раз горбатилась на корточках перед лоханью, яростно настирывая вещи, — теперь сидела на краю жалкой койки. Захлебываясь рыданиями, она безостановочно, как заведенная, причитала:

— Это всё я… я виновата… я за ней не углядела…

— Не нужно было мне вести ее через те глухие закоулки…

— Она ведь еще щебетала, что сегодня вечером выучит парочку новых слов в благотворительной школе…

— Это я… это всё моя вина…

Услышав этот плач, прачка Лив словно очнулась от оцепенения. Резко повернувшись к старшей дочери и одним махом стряхнув с лица маску скорби, она свирепо, с надрывом рявкнула:

— Разревелась она тут! А ну, живо поднимайся и марш к корыту!

— С голоду сдохнуть захотела⁈ Или хочешь даже в бесплатную школу больше не ходить⁈

Лишь отрычав свое, женщина наконец-то перевела дух и заметила застывших на пороге Клейна и старого Колера.

— Старый Колер… А это кто с тобой? — с явным подозрением и растерянностью спросила она.





Глава 373


Поиск человека




Старый Колер, по-видимому, слегка стушевался перед столь суровым отпором и невольно отступил на шаг:

— Лив, это мистер детектив. Он хочет… он желает помочь вам отыскать Дейси.

Женщина, чье испещренное морщинами, обветренное лицо носило следы тяжелого труда, повернулась к Клейну и холодно процедила:

— Мы уже заявили в полицию.

На деле прачке вряд ли перевалило даже за тридцать, однако выглядела она так, словно уже разменяла пятый десяток.

Клейн обвел взглядом каморку, сплошь увешанную влажным бельем. Он смутно припоминал, что в его прошлый визит здесь хлопотала девочка лет тринадцати-четырнадцати. Она с пугливой осторожностью орудовала грубым, кустарным утюгом, разглаживая высохшие вещи, а ее руки были густо усыпаны следами от ожогов.

Стало быть, она и есть та самая «пропавшая» Дейси… Сыщик вновь посмотрел на прачку Лив и, не выражая ни единой эмоции, отчеканил:

— Неужто вы и впрямь верите, что легавые Восточного района станут рыть землю носом ради поисков вашей девочки?

— И где гарантии, что те самые мерзавцы, по чьей вине она «пропала», не решат под шумок наведаться прямиком в ваш дом?

— Неужели, лишившись одной дочери, вы жаждете потерять и вторую?

Эти жестокие, бьющие в самую цель слова достигли ушей Лив. Ледяная маска на ее лице дала трещину и начала стремительно осыпаться. Женщина приоткрыла рот, силясь хоть что-то ответить, но так и не смогла выдавить ни звука, а уголки ее глаз мучительно покраснели.

Резко опустив голову, она с отчаянием и болью прошептала себе под нос:

— У меня нет ни гроша…

В каморке мгновенно повисла оглушительная тишина. Даже всхлипывающая поодаль старшая дочь замерла, не смея проронить ни звука.

Клейн слегка поджал губы, беззвучно выдохнул и произнес:

— Время от времени я выступаю в роли волонтера. Бескорыстно помогаю людям, знаете ли. Хех, давненько я за такое не брался, так что, умоляю, не откажите мне в этой возможности.

— Волонтера? — Лив вскинула голову, недоуменно перекатывая на языке непривычное слово.

Сыщик едва заметно кивнул:

— Это расследование обойдется вам совершенно бесплатно. Хотя нет, не совсем бесплатно: осознание того, что я совершаю благое дело, само по себе станет для меня щедрой наградой.

— Как ни крути, а иного выхода у вас всё равно нет. Так отчего бы не попытаться?

Лив погрузилась в недолгое молчание. Подняв разбухшую, покрытую морщинами от вечного полоскания в мыльной воде ладонь, она утерла слезы и глухо ответила:

— Мистер детектив, вы… вы воистину добрейшей души человек, истинный джентльмен…

Внезапно ее голос сорвался, потонув во всхлипе:

— … Дело было так. Позавчера в обед Фрейя вместе с Дейси понесли чистые вещи заказчикам. Клиенты живут совсем недалеко от границ Восточного района, но девочкам предстояло обойти сразу несколько улиц.

— Чтобы поскорее вернуться домой к обеду, Фрейя решила срезать путь через глухие переулки. И стоило ей лишь на мгновение отвлечься, как она поняла, что идущая следом Дейси как сквозь землю провалилась.

— Она кинулась обратно, прочесала каждый дюйм дороги, но так никого и не нашла. И домой малышка до сих пор не вернулась.

— Фрейя, где именно это произошло?

Старшая дочь по имени Фрейя уже успела подняться на ноги, ее глаза отчаянно покраснели и опухли от слез.

Захлебываясь тихими рыданиями, она ответила:

— В переулке… в переулке Сломанного Топора. Мистер детектив, с Дейси ведь всё будет хорошо?

— Будем надеяться, — с абсолютно бесстрастным лицом отозвался Клейн.

Бросив пару цепких взглядов по сторонам, он перешел к делу:

— У вас найдется вещица, которую Дейси постоянно носила при себе? У меня есть возможность одолжить полицейскую ищейку с безупречным нюхом. Собака без труда возьмет след по оставленному запаху и выведет нас прямо к цели.

— … Нет, — хорошенько поразмыслив, с неизбывной скорбью на лице пробормотала Лив.

По щекам Фрейи вновь покатились слезы. Девушке казалось, что их последняя надежда только что рухнула в бездну.

Но вдруг она часто-часто заморгала и выпалила:

— Постойте, есть! Есть одна вещь!

— Тетрадка со словами Дейси!

— Тетрадка со словами? — с недоумением переспросил стоящий поодаль старый Колер.

Лив громко шмыгнула носом и пояснила:

— Я заставляла Фрейю и Дейси ходить по вечерам в бесплатную школу. Это мой удел — до конца дней гнуть спину над корытом, но они… они не должны повторить мою судьбу.

«А ведь эта женщина — поистине прекрасная мать…» — невольно проникшись искренним уважением, подумал Клейн.

Бесплатные школы, учрежденные Тремя великими Церквями или же благотворительными фондами, работали исключительно по вечерам, с восьми до десяти часов. За обучение там не брали ни пенни, более того, ученикам щедро выдавали писчие принадлежности и немного бумаги. Программа сводилась к банальной ликвидации безграмотности, изредка разбавляемой основами богословия. Старина Нил когда-то отдал несколько лет преподаванию в подобном заведении при Церкви Богини Вечной Ночи, так что Клейн был в общих чертах наслышан о тамошних порядках.

Поскольку желающих безвозмездно сеять разумное, доброе, вечное катастрофически не хватало, там сложился весьма специфический уклад. Наставник приходил загодя, собирал вокруг себя горстку самых смышленых отличников и вдалбливал им в головы свежий материал. А уже затем эти самые отличники расходились по классам, втолковывая урок остальным, пока учитель слонялся между рядами, поправляя ошибки и раздавая подзатыльники. Эту систему гордо величали «методом взаимного обучения».

Наряду со школами существовали и бесплатные ремесленные училища. Для настоящей, беспросветной бедноты они оставались одной из тех ничтожно малых лазеек, что даровали призрачный шанс вырваться с самого дна общества.

Какая досада, что подобных заведений было кот наплакал. Капля в море, не способная хоть как-то переломить суровую реальность.

В этот момент Фрейя, не переставая всхлипывать, добавила:

— Дейси души не чаяла в учебе, наставник даже назначил её старшей в классе. Она бережно собирала все исписанные листки в одну стопку, прятала их под подушку и спала в обнимку с ними. А ни свет ни заря выскакивала на улицу и зубрила слова, щурясь в тусклых лучах утреннего солнца. Малышка вечно сокрушалась, что поблизости нет ни одного газового фонаря…

С этими словами Фрейя метнулась к двухъярусной кровати и выудила из-под изрядно потрепанной подушки стопку измятых, исписанных листов.

От вечной, въевшейся в стены каморки сырости чернила на бумаге изрядно расплылись.

А края страниц обтрепались до такой степени, что становилось кристально ясно: эту тетрадку перелистывали с благоговейным, маниакальным упорством.

— Мистер детектив, это… это подойдет? — Фрейя обеими руками, словно величайшую святыню, протянула Клейну эту разрозненную стопку бумаги, с надеждой заглядывая ему в глаза.

— Вполне, — предельно лаконично отрезал сыщик.

И он вовсе не пытался утешить девчонку ложными надеждами. Пусть эта вещь и не болталась с жертвой каждую секунду, но она долгие месяцы впитывала в себя её ауру и была насквозь пропитана её пылкой, непоколебимой волей. Для поиска методом лозоходства лучшего катализатора было просто не сыскать.

Бегло пролистав тетрадку, Клейн произнес:

— Что ж, я приступаю к делу. Чем раньше мы выйдем на след Дейси, тем лучше.

У Лив и Фрейи попросту не нашлось слов, чтобы выразить переполняющую их благодарность. Провожая Клейна и старого Колера полными слез взглядами, они лишь безостановочно, словно заведенные, твердили: «Спасибо… Спасибо вам, мистер детектив! Спасибо, благородный джентльмен!»

Едва они оказались за порогом доходного дома, Клейн повернулся к своему спутнику:

— Колер, держи ухо востро и присматривай за уволенными ткачихами. В особенности за теми, кто так и не подыскал себе нового места, но при этом не скатился до панели. А еще скрупулезно фиксируй всех, кто внезапно и бесследно исчез…

— И ради всего святого, не лезь на рожон. Больше слушай, меньше болтай. Если выгоришь в этом деле — щедрая премия тебе обеспечена.

— Сделаю в лучшем виде! — старик с жаром закивал.

Однако уходить он не спешил. Слегка замявшись, бывший бродяга с щемящей надеждой в голосе спросил:

— Мистер детектив, вы ведь непременно сыщете Дейси, верно?

— Я сделаю всё, что в моих силах, — уклончиво отозвался Клейн, благоразумно воздержавшись от железобетонных обещаний.

Старый Колер тяжело вздохнул и горько усмехнулся:

— Я сам потерял дитя, а потому мне невыносимо больно смотреть на подобное горе…

Махнув на прощание рукой, бывший бродяга побрел прочь по улице.

Клейн же покинул этот район без излишней спешки. На ходу он незаметно обернул набалдашник своей трости тетрадкой Дейси и, не привлекая к себе ни малейшего внимания прохожих, виртуозно провел ритуал лозоходства для поиска человека.

«Отклик есть, вектор указывает на северо-запад… Хотя пока нельзя ручаться, что след не искажен или не сбит чужим вмешательством…» — юноша опустил взгляд на наклонившуюся трость и вовремя подхватил ее ладонью.

Следуя полученному откровению, сыщик выбрался за пределы Восточного района и нанял конный экипаж.

Спустя добрых полчаса, то и дело корректируя маршрут, карета затормозила в районе Джовуд, у самой границы с Западным районом, на улице Айрис. Целью оказался роскошный особняк с раскидистым газоном, обширным садом, крошечным фонтаном и мраморными изваяниями у фасада.

В этот самый миг внутри салона трость Клейна окончательно накренилась, безошибочно указывая острием прямо на этот дом!

Сквозь стекло дверцы сыщик разглядел за массивной кованой оградой снующих туда-сюда охранников и целую свору сторожевых псов с высунутыми пастями.

Охрана здесь была организована по высшему разряду, наглухо перекрывая любые подступы.

Но куда важнее было иное: даже не прибегая к гаданию, опираясь на одну лишь духовную интуицию, Клейн нутром чуял таящуюся в этих стенах нешуточную, смертельную угрозу!

«Что это за место? Каким образом пропажа маленькой Дейси вообще могла вывести меня на столь опасное логово?» — погрузившись в раздумья на несколько секунд, Клейн велел кучеру трогаться дальше.

Возница слегка опешил и с недоумением переспросил:

— Сэр, разве вы не планировали нанести визит мистеру Капину?

«Капину?» Клейну это имя показалось до боли знакомым.

Мягко улыбнувшись, он задал встречный вопрос:

— А с чего вы вообще это взяли?

— Да просто частенько подбираю народ из Восточного района, и все они просят довезти их именно сюда, — беззаботно бросил извозчик. — Хех, это ведь резиденция того самого толстосума, мистера Капина.

«Восточный район… Капин… богатей…» — в памяти Клейна молниеносно щелкнуло, и он наконец вспомнил, о ком идет речь:

Уличная молва клеймила этого человека безжалостным главарем криминального синдиката, по локоть измазавшим руки в крови, и напрямую связывала его с целой серией бесследных исчезновений юных, наивных девушек!

На деле же он слыл респектабельным магнатом, обросшим связями среди самых влиятельных фигур столицы.

Не став больше сотрясать воздух расспросами, сыщик откинулся на спинку сиденья и в задумчивости прикрыл глаза.

Экипаж неспешно покатил прочь. Роскошная вилла поплыла назад, вскоре окончательно скрывшись из виду за рамкой стеклянного окна.

…………

В уединенной кабинке неприметной кофейни.

Форс к этому моменту уже выяснила, что сидящего напротив почтенного старца зовут Лоуренс Норд. Он прибыл из города Констон, что в графстве Мидси, и трудился преподавателем в общественной школе.

«Он ни сном ни духом не ведал о кончине мужа мадам Анлисы, а значит, и понятия не имеет, что старушка, унаследовав состояние, стала Потусторонней. Уж тем более ему и в голову не придет, что все свои мистические реликвии она завещала мне… Интересно, а он сам принадлежит к миру Потусторонних? Владеет ли он даром прорицания?» — сделав небольшой глоток кофе Фейлмер, Форс тщательно взвесила слова и произнесла:

— В прошлом я работала лекарем в расположенной неподалеку клинике Юзефа, а мадам Анлиса частенько заглядывала к нам на прием. К тому времени ее супруг, мистер Лоуборо, уже успел покинуть этот мир…

— … Я время от времени составляла ей компанию, скрашивая одиночество беседами, и помогала по хозяйству в разных мелочах…

— Именно поэтому в своем последнем завещании она распорядилась передать все свои сбережения и наличность мне. Что же до драгоценностей, мебели и библиотеки — всё это отошло благотворительным фондам под строгим надзором назначенной ею адвокатской конторы.

В рассказе Форс не было ни капли лжи, вот только выложила она далеко не всю правду.

Лоуренс потер лоб и с тяжелым вздохом отозвался:

— Какая досада… Ума не приложу, отчего Анлиса за все эти годы так и не прислала мне ни единой весточки.

— При мне она никогда не упоминала вашего имени, однако в ее речах то и дело сквозила легкая неприязнь к родне мистера Лоуборо, — с обезоруживающей откровенностью призналась писательница.

Погрузившись в недолгое молчание, старец произнес:

— Примите мою благодарность за ваш рассказ. Ваши слова пролили свет на многие вещи.

— Ах да, не подскажете, где именно упокоились Лоуборо и Анлиса?

— На кладбище Гринн, — ответила Форс. Выудив из сумочки карманные часы и бегло сверившись с циферблатом, она добавила: — Мистер Лоуренс, прошу меня простить, но дела не ждут. Мне пора откланяться.

Лоуренс не стал ее задерживать, вежливо поднявшись и проводив гостью.

Вновь опустившись на стул, он с мучительной тревогой помассировал виски и беззвучно прошептал себе под нос:

«Лоуборо в могиле, наследников так и не оставил. Одному богу известно, куда Анлиса дела его Потустороннюю характеристику… Ричард пал от рук фанатиков из ордена Авроры… Сэм и вовсе оборвал все связи, напрочь отказываясь нести бремя нашего рода…»

«Неужели семье Авраам суждено вот так бесславно, шаг за шагом кануть в небытие?»





Глава 374


Искусственный лунатизм




Лоуренс сидел в уединенной кабинке кофейни, не в силах отогнать гнетущие мысли о тех чудовищных страданиях, что выпали на долю семьи Авраам за минувшие годы.

С тех самых пор, как некогда великий род раскололся на мелкие ячейки и разбрелся по всему свету, власть Совета старейшин над его членами рухнула до исторического минимума. Подавляющее большинство Авраамов, отчаянно пытаясь уклониться от губительного влияния проклятия, наотрез отказывались от возвышения. Они предпочитали вечно топтаться на восьмой или девятой Последовательности, а то и вовсе не ступать на стезю Потусторонних, довольствуясь жалкими крохами знаний и скромным достатком, лишь бы прожить тихую, безмятежную жизнь обычного человека.

Старейшины, разумеется, клеймили подобное малодушие предательством былой славы династии, однако закрутить гайки и прибегнуть к суровым карам не могли при всем желании. В их положении это было бы равносильно добровольному самоуничтожению.

Оказавшись загнанными в этот безнадежный тупик, высшие эшелоны семьи Авраам прониклись жаждой радикальных перемен. Взяв за образец систему ученичества Школы Жизни, они принялись брать под свое крыло и взращивать чужаков, в чьих жилах не текло ни капли их крови. Старейшины искренне уповали, что, выведя этих учеников в мастера высших Последовательностей, они обретут в их лице могущественных союзников. Тех, кто наконец-то поможет им выкорчевать проклятие, терзающее род вот уже полторы тысячи лет, и отыщет бесследно сгинувшего в горниле Войны Четырех Императоров предка — Бетеля Авраама.

На первых порах этот дерзкий замысел приносил блестящие плоды. Избавленные от дамоклова меча проклятия и щедро опекаемые ресурсами семьи Авраам, ученики стремительно наращивали мощь и играючи брали новые барьеры. За какие-то жалкие десять лет среди них выковалось сразу несколько грозных бойцов пятой Последовательности, в то время как среди прямых потомков рода не нашлось ни единого мастера даже шестого ранга.

Слабый ствол и чересчур разросшиеся, тяжелые ветви — семена неминуемой трагедии были брошены в благодатную почву. Вскоре вскормленные ими же амбициозные ученики алчно устремили взоры на те немногие могущественные запечатанные артефакты, что еще оставались в сокровищнице Авраамов.

И пусть их вероломный мятеж в итоге захлебнулся, он оставил после себя зияющие, незаживающие раны. Все до единого чужаки шестой и пятой Последовательностей затаили глухую обиду. Они искренне уверовали, что их истинная боевая мощь и жалкий статус нахлебников при семье Авраам — вещи несовместимые. Масла в огонь подливало и то, что им напрочь отказывали в доверии, наглухо закрыв доступ к управлению ключевыми артефактами.

В этой изнурительной, тягучей череде взаимных уступок, закулисных торгов и тяжелых переговоров грянула катастрофа, которую не предвидел никто. Один из этих воспитанников, «Путешественник» пятой ступени по имени Бутис, поддался темному искушению «Истинного Творца» и переметнулся в орден Авроры, обрушив на своих благодетелей поистине леденящий душу кошмар.

В кровавой мясорубке верхушка семьи Авраам была вырезана почти подчистую. И без того скудный арсенал их запечатанных артефактов уполовинился, сократившись до жалких трех реликвий. Именно в той бойне и сложил голову Ричард — родной брат Лоуренса по матери.

Предатель же сорвал поистине баснословный куш. Мало того что он заграбастал все недостающие Потусторонние материалы, так еще и, опираясь на дьявольскую поддержку «Истинного Творца», играючи преодолел роковой барьер. Шагнув на ступень полубогов, Бутис вознесся до статуса «Тайного Святого» — одного из пяти столпов ордена Авроры.

Собранный из пепла Совет старейшин долго и мучительно препарировал ошибки прошлого, но так и не нащупал спасительного выхода. Глухая апатия, беспросветное уныние и свинцовое отчаяние мертвой хваткой вцепились в сердца тех немногих Авраамов, кому посчастливилось уцелеть.

Лоуренс, не в силах больше выносить эту удушающую атмосферу, состоящую из бесконечных горестных вздохов и безысходности, выдумал благовидный предлог и покинул ставку Совета. Его путь лежал в Баклунд — туда, где он отчаянно надеялся отыскать Лоуборо, еще одного брата по матери, и Сэма, брата по отцу.

И вот теперь на него обрушилось леденящее душу осознание: судя по всему, из всей отцовской ветви рода в живых остался лишь он один.

Ему самому уже перевалило за восемь десятков, а все его дети до единого сгинули в той кровавой бане, устроенной проклятым Бутисом.

От одних лишь этих мыслей к горлу подкатывал такой тугой, удушливый ком скорби, что разорвать эту петлю отчаяния казалось попросту немыслимым.

Но больнее всего было осознавать абсолютную, звенящую безнадежность: ни малейшего шанса на кровавую вендетту, ни единого проблеска зари, предвещающей возрождение былого величия семьи.

— Я слишком стар, да и старые раны дают о себе знать. Без крайней на то нужды я даже не рискую пускать в ход Потусторонние силы, до смерти боясь сорваться в бездну безумия или навлечь на себя проклятие… О боги, так где же кроется будущее семьи Авраам? — Лоуренс пригубил остывающий кофе Фейлмер и погрузился в тяжелое, гнетущее молчание.

…………

Вернувшись в свою съемную квартиру, Форс пулей метнулась в спальню и наглухо провернула ключ в замке.

Опустившись на край кровати и глубоким вдохом усмирив бьющееся сердце, девушка принялась едва слышно чеканить заветное почетное имя — свой единственный маяк надежды и спасения:

— Шут, что не принадлежит этой эпохе;

— Таинственный Владыка над серым туманом;

— Король Желтого и Черного, в чьих руках удача.

— Я возношу к Вам мольбу, дабы поведать о том, что приключилось со мной сегодня.

— Я пересеклась со старшим братом супруга той самой почтенной леди, чье наследие сделало меня «Ученицей». Сдается мне, он принадлежит к весьма непростому роду…

— Я, как могла, утаила свою причастность к миру мистики, но меня снедает липкий страх: что, если он обладает пугающим талантом к прорицанию и сможет докопаться до истины…

……

В этот самый миг Клейн по счастливому стечению обстоятельств как раз находился в чертогах над серой мглой.

Юноша воочию узрел, как глубокая темно-красная звезда, символизирующая «Фокусника», внезапно запульсировала, расходясь мерцающей рябью, а до его слуха донеслись наслаивающиеся друг на друга, эхом перекатывающиеся отголоски мольбы.

Внимательно выслушав и вникнув во все детали, Клейн принялся неспешно, задумчиво отстукивать ритм по изъеденному патиной краю длинного бронзового стола, беззвучно рассуждая про себя:

«А она девчонка не промах. Осторожности ей не занимать, раз догадалась искать защиты у Шута.»

«И чутье ее не подвело: седьмая ступень, идущая следом за „Учеником“, действительно носит титул „Астролога“…»

Благодаря недавнему кропотливому штудированию «Книги Тайн», в голове парня молниеносно созрел изящный план. План того, как с помощью хитроумного ритуала сбить с толку чужое прорицание и отвести угрозу.

«Стоит признать: шагнув на седьмую Последовательность и заполучив „Книгу Тайн“, здесь, над серым туманом, я всё больше уподобляюсь истинному божеству. Разумеется, пока это лишь пустая, гротескная ширма…»

«К слову, я ведь уже столько раз разыгрывал свои спектакли перед мисс „Справедливостью“, господином „Повешенным“ и остальными, виртуозно водя их за нос. Но почему же я так и не дождался ни малейшего духовного отклика? И эликсир от этого ничуть не ускорился в усвоении. Неужто метод „отыгрыша“ работает исключительно в реальном мире? Хм… А может, овации этой незримой публики попросту вязнут в серой мгле, не в силах пробиться ко мне напрямую? В точности так же, как „Вечное Пылающее Солнце“ и „Истинный Творец“ не могут прорвать эту завесу и отыскать мое таинственное убежище…»

«Выходит, и сама серая мгла, и всё это мистическое пространство работают по донельзя примитивным, топорным алгоритмам. В них нет ни капли гибкости, ни проблеска истинного разума… Впрочем, для меня это скорее благо, нежели беда…»

Вынырнув из вихря раздумий, Клейн силой мысли сконденсировал нужные оккультные инструкции в виде ветхого пергаментного свитка и небрежным жестом метнул его прямиком в багровую звезду «Фокусника».

Перед глазами Форс внезапно заклубилась бескрайняя, непроглядная серо-белая мгла, из выси которой плавно спланировал иллюзорный, желтовато-бурый лист пергамента.

Едва девушка пробежалась взглядом по начертанным на нем строкам, как душу ее затопило блаженное, абсолютное умиротворение.

Уж если за дело берется сам господин Шут, этот Лоуренс ни за что на свете не выудит из своих карт ни крупицы истины! Искренне и горячо вознеся хвалу своему спасителю, Форс сноровисто закипела приготовлениями к ритуалу.

В свое время ей довелось наслушаться леденящих душу баек о кознях злых духов, поэтому слепого доверия к «Шуту» она отнюдь не питала. Однако дьявольский шепот полнолуния намертво загнал её в угол, не оставив иного выбора, кроме как уповать на Его милость.

«В худшем случае я просто распрощаюсь с жизнью. Не приди господин Шут мне на выручку в прошлую кровавую луну, я бы уже давно обернулась пускающим слюни монстром… Каждый прожитый день — это чистая прибыль, милостивый дар из Его рук. И Он волен забрать его обратно в любую секунду… Хотя, если начистоту, лучше бы Ему этого не делать…» — с шумом выдохнув спертый воздух, Форс запалила две свечи, символизирующие Шута.

Первые шаги таинства ни на йоту не отличались от тех базовых фокусов, что она успела освоить ранее: ровно до того момента, как в пляшущее пламя полетели щепотки эфирных масел, гидролатов и перетертых трав.

Когда комнату наполнило тонкое, умиротворяющее благоухание, а над алтарем заклубилась призрачная, белесая дымка, Форс, строго следуя инструкциям с «пергамента», молниеносно взяла разум в узду. Погрузившись в глубокую медитацию, она принялась беззвучно, раз за разом чеканить почетные титулы «Шута».

Этот монотонный, гипнотический ритм заставил и без того расслабленную девушку плавно соскользнуть в причудливое состояние: её разум погрузился в вязкий сон, тогда как духовность, напротив, выплеснулась наружу во всей своей первозданной мощи. Балансируя на зыбкой грани между беспамятством и пугающей ясностью мысли, Форс физически ощущала, как её дух теряет вес и неумолимо, словно перышко, воспаряет ввысь.

Подобный транс до боли напоминал «мистическое единение», достигаемое с помощью одурманивающих снадобий, однако таил в себе и ряд кардинальных отличий. По своей сути это был высший пилотаж спиритизма, призванный наладить мосты с сущностями заоблачного полета. Доведи мастер эту технику до абсолюта — и он смог бы беспрепятственно блуждать по миру духов, сохраняя при этом ледяную, парадоксальную трезвость ума.

Маги, поднаторевшие в играх с чужим сознанием, окрестили этот феномен «искусственным лунатизмом». Пустив в ход банальный гипноз, они могли играючи погрузить в подобное состояние даже самого заурядного смертного.

При таком раскладе погруженная в спячку марионетка, не размыкая губ и не открывая глаз, могла не только отвечать на вопросы, но и безошибочно выцеплять из мрака любые духовные сущности, вступая с ними в прямой, пусть и ограниченный, контакт.

Причина, по которой Клейн наотрез отказался от «ритуала мистического единения», крылась в его скудном арсенале: этот обряд годился лишь для прямой передачи знаний, исцеляющего очищения или разрушительной порчи. Да, он даровал бы мисс «Фокусник» незабываемый спиритический экстаз, но вот сбить с толку чужое гадание с его помощью было попросту невозможно.

Говоря простым языком, «ритуал мистического единения» бил прямой наводкой по духовному, астральному, эфирному телу и телу разума самой жертвы, выжигая вместе с этим любые позитивные или негативные аномалии. А вот ритуал, выстроенный на фундаменте «искусственного лунатизма», развязывал Клейну руки, позволяя действовать исподволь и виртуозно отражать атаки извне.

В зыбком мареве транса Форс вновь почудилось, будто она воспарила обратно в те самые монументальные, дышащие вечностью чертоги над серой мглой, узрев восседающего в вышине, непререкаемого владыку — господина Шута.

Клейн, устремив взор на сотканный из темно-красных лучей призрачный силуэт «Фокусника», неспешно, с ледяным спокойствием выудил бумажного человечка, которого только что откопал в куче хлама в дальнем углу.

Будучи «Провидцем», уже дважды шагнувшим на новые ступени, он располагал целым арсеналом уловок, способных исказить чужую ворожбу, совершенно не прибегая к помощи мистических костылей.

В этот самый миг, откликаясь на зов ритуала, всё это таинственное измерение над серой мглой едва заметно содрогнулось, высвобождая крошечные, струящиеся ручейки первозданной мощи.

Клейн властно накрыл левой ладонью покоящуюся на бронзовой столешнице карту «Темного Императора», намертво сплетая её ауру со своим духовным телом. Этот фокус мгновенно, до небес взвинтил его статус — в точности так же, как он проделывал это раньше, пуская в ход «Амулет Солнечного Пламени» и медный свисток Азика ради уплотнения духа и качественного скачка.

В следующую долю секунды он резким, хлестким взмахом правого запястья метнул бумажную фигурку вперед.

Картонка прямо в полете стремительно раздулась, обретая человеческие габариты, а за её спиной с грохотом распахнулись двенадцать пар угольно-черных ангельских крыльев. И каждое бумажное перышко на них выглядело пугающе реалистичным, словно живое!

Этот гротескный бумажный «ангел» молниеносно пронзил багровое свечение, намертво слившись воедино с иллюзорным силуэтом мисс «Фокусник».

Вспыхнув беззвучным, призрачным пламенем, фигурка в мгновение ока сгорела дотла, не оставив после себя и следа.

Балансирующая на грани сна и яви Форс сквозь пелену транса воочию узрела, как на нее снисходит исполненный сурового, подавляющего величия ангел. Она видела, как это божественное создание бережно, слой за слоем, укутывает ее своими бесчисленными, непроницаемо-черными крыльями!

Спустя целую вечность Форс внезапно вынырнула из пучины «искусственного лунатизма». Наваждение растаяло, и перед глазами предстал лишь привычный алтарь с тремя мирно полыхающими свечами да клубящаяся по спальне белесая дымка. А ноздри по-прежнему щекотал тот самый знакомый, умиротворяющий аромат.

«Ангел…» — девушка застыла в полнейшем, звенящем оцепенении, напрочь позабыв о том, что ритуал надлежит официально завершить.





Глава 375


Эффектный трюк «Злого Бога»




«Раз, два, три, четыре, пять… Кажется, целых двенадцать пар крыльев… Если верить писаниям великих Церквей, это ангел высочайшего ранга…» — Форс отчаянно силилась воскресить в памяти ту картину, что предстала ей на грани сна и яви. Девушку захлестнуло потрясение, которое, впрочем, тут же сменилось странным принятием, словно она столкнулась с немыслимым чудом, чье существование всегда считала само собой разумеющимся, но лишь сейчас воочию в этом убедилась.

«То, что господину Шуту прислуживают ангелы, совершенно не удивляет. Достаточно вспомнить, что мисс Справедливость и господин Повешенный то и дело почтительно называют Его божественным местоимением, да и способность наглухо отсекать сводящий с ума шепот полнолуния говорит сама за себя… Вот только я просила всего лишь сбить с толку гадание мистера Лоуренса, а Он не раздумывая послал мне ангельскую защиту! Неужто… неужто это не слишком ли роскошно? Или же для Него подобные чудеса — сущая обыденность?»

«Хм, назревает еще один вопрос: отчего перья на этих ангельских крыльях были непроницаемо-черными? Олицетворение грехопадения или же самой смерти? Кто же на самом деле скрывается под маской господина Шута? Какая именно великая сущность? Уж не тот ли самый Смерть, что, согласно легендам, сгинул в Бледную Эру? Неужели Он созвал Клуб Таро ради собственного воскрешения?» — Форс внезапно судорожно втянула воздух, окончательно выкинув из головы любые тревоги о том, что Лоуренс с помощью ворожбы сможет выудить её секреты.

Вспомнив, что она уже и сама полноправный член Клуба Таро, писательница лишь горько усмехнулась и беззвучно прошептала:

«Как говаривал великий император Рассел: поживем — увидим…»

Усмирив бушующий рой мыслей, Форс вновь вознесла смиренную благодарность господину Шуту. После чего, строго следуя канонам ритуальной магии, задула пламя трех свечей и принялась сноровисто прибирать уставленный подношениями алтарь.

…………

Тем временем в чертогах над серой мглой Клейн благополучно выкинул из головы все заботы о роде Авраамов.

Следуя изначально намеченному плану, он силой мысли материализовал пергамент с пузатой перьевой ручкой и вывел фразу для грядущего прорицания:

«Нынешнее положение Дейси».

Отложив перо, сыщик аккуратно сложил вместе тетрадку со словами девочки и исписанный лист, намертво зажав их в левой руке.

Вальяжно откинувшись на высокую спинку кресла, юноша плавно погрузился в медитативный транс, раз за разом беззвучно чеканя: «Нынешнее положение Дейси».

Прокрутив заклинание ровно семь раз, Клейн провалился в сновидение. Мир перед мысленным взором сперва налился багровой тьмой, а затем потонул в густом сером мареве.

Следом калейдоскопом замелькали образы — одни перетекали друг в друга плавно, другие обрывались резкими скачками, напрочь лишенными всякой логики.

Клейн узрел младшую дочь прачки Лив — ту самую тринадцатилетнюю девочку, чьи руки были сплошь усыпаны ожогами от пара, но которая всё равно упрямо продолжала гладить белье. Какой-то тип, облаченный в плотную куртку и темно-серую кепку с козырьком, подкрался к бедняжке со спины, наглухо зажал ей рот платком и силой уволок в глухой тупик переулка.

Тут же из тени вынырнул подельник в точно такой же одежде. Перехватив брыкающиеся ноги жертвы, двое мерзавцев оторвали ее от земли и стремительным шагом понесли прочь.

Их целью оказалась неприметная карета, дожидавшаяся у самого выхода из переулка.

Всё это похищение заняло от силы пару минут. Когда старшая сестра Фрейя спохватилась и кинулась на поиски, экипаж уже благополучно растворился в городской суете.

……

Внутри раскачивающегося салона одурманенная Дейси пришла в себя лишь от того, что к ее щеке прижали ледяное лезвие кинжала, а в уши полились потоки грязной, мерзкой брани и угроз.

……

Вскоре экипаж миновал кованые ворота и въехал на территорию роскошного особняка богача Капина.

……

Следом девочка очутилась в крошечной, беспросветно темной каморке. Снаружи, разрывая тишину, то и дело доносились женские рыдания, полные первобытного ужаса крики и отчаянные проклятия.

……

Окончательно очнувшись от дурмана, Дейси истошно завопила, зовя на помощь. Однако створка тут же с грохотом распахнулась, и тяжелый сапог безжалостно пнул пленницу в живот, скрутив ее от невыносимой боли так, что она даже подняться не смогла.

По ее перемазанным щекам покатились слезы, а с губ срывался лишь один, бесконечно повторяющийся, жалкий шепот: «Мама… Фрейя…»

…………

Распахнув глаза, Клейн с удивлением обнаружил, что зажатый в левой руке пергамент превратился в жалкий, судорожно смятый комок.

Теперь у сыщика не оставалось ни малейших сомнений: именно этот самый Капин стоял за целой вереницей похищений невинных девушек, являясь безжалостным главарем криминального синдиката.

Загвоздка крылась в ином: подобные мерзкие делишки попросту не могли привлекать к себе поистине могущественных Потусторонних. В худшем случае на подхвате у толстосума терлась бы пара-тройка алчных наемников седьмой, восьмой или девятой Последовательностей. Но ведь стоило юноше лишь приблизиться к кованой ограде виллы, как его духовная интуиция взвыла сиреной, предупреждая о фатальной угрозе!

Неужто сам Капин — мастер шестой, а то и пятой ступени? Бред, Потусторонним такого полета зашибить монету — раз плюнуть. Марать руки в этой грязной, суетливой возне с работорговлей совершенно незачем. Куда проще подмять под себя столичные банды и стричь с них дань — и деньги текут рекой, и руки чисты… Выходит, за этим похищением людей кроется какая-то иная, куда более зловещая цель? Погрузившись в эти дебри, Клейн, прибегнув к мощи серого тумана, бережно расправил помятую тетрадку Дейси.

Выдержав пару секунд звенящей тишины, он материализовал свежий кусок пергамента и вывел новую фразу для прорицания:

«Спасение Дейси таит в себе опасность».

Дважды скрупулезно перечитав написанное, Клейн стянул с левого запястья серебряную цепочку, позволив цитриновому маятнику нависнуть в жалком миллиметре от чернильных строк.

Усмирив дыхание и прогнав лишние мысли, он смежил веки, беззвучно повторяя про себя эти слова.

Когда внутреннее эхо затихло, юноша распахнул глаза и устремил взор на зажатый в руке артефакт.

Желтый кристалл уверенно выписывал круги по часовой стрелке, причем амплитуда была пугающе широкой, а скорость — весьма высокой!

А это в искусстве лозоходства означало безоговорочное, железобетонное «да» — попытка вытащить девочку из этого логова сопряжена с поистине колоссальным риском!

Впрочем, абсолютной безнадежностью здесь и не пахло. Шансы вырвать победу оставались весьма приличными — нужно было лишь грамотно разыграть свои карты и улучить момент… — хладнокровно препарировал откровение маятника Клейн.

Вальяжно откинувшись на спинку кресла и прикрыв веки, он издал тихий, полный горькой самоиронии смешок:

«Разве я не искал повода для инициативного выступления?»

«Вот он, тот самый шанс!»

«В конце концов, истинному „Фокуснику“ просто жизненно необходимо бросать вызов смертельно опасным трюкам. Иначе меня впору переименовать в заурядного „Мастера фокусов“, а не „Фокусника“».

«Совершить то, что обывателю кажется немыслимым чудом, пусть даже вся эта магия зиждется на виртуозном обмане — именно таким я и вижу подлинного иллюзиониста. А вот станет ли это одной из незыблемых заповедей метода „отыгрыша“ — покажет лишь время…»

Легонько отстукивая ритм пальцами по краю изъеденного патиной стола, Клейн молниеносно принял твердое решение.

В грядущей спасательной операции и неминуемой схватке с Капином главным камнем преткновения оставалась катастрофическая нехватка информации. Юноша понятия не имел, какие именно силы таятся за фасадом той роскошной виллы, сколько там Потусторонних, к каким Путям они принадлежат и на каких ступенях стоят.

А при таком раскладе выстроить железобетонный, точечный план защиты было попросту невозможно.

Но ведь первая и самая главная заповедь «Фокусника» гласила: «Никогда не выходи на сцену без подготовки»!

Даже те трюки, что со стороны кажутся чистейшей импровизацией, на деле зиждутся на титаническом фундаменте: годах изнурительной отработки ловкости рук и виртуозном мастерстве отвлечения зрительского внимания.

«А что, если прикрыться маской „избранника“ и поручить мисс Справедливости навести справки об этом богаче?» — Клейн всерьез принялся ломать голову над возможными путями решения.

Однако эту идею он отмел столь же стремительно:

«Нет, так я выужу лишь жалкие крохи. Пусть Капин и оброс связями среди сливок общества, он всё равно остается фигурой теневой, напрочь лишенной светского лоска. В лучшем случае мисс Справедливость раздобудет списки подкупленных им аристократов, чиновников да продажных копов. Но она ни за что не пронюхает, сколько Потусторонних стерегут его покой, какие ловушки расставлены по периметру и какова точная планировка особняка…»

«Разумеется, дергая за эти ниточки, юная леди могла бы за пару-тройку недель докопаться до истины. Вот только времени у меня в обрез. Спасение заложников — дело такое же неотложное, как и тушение пожара. Промешкаешь хоть день, и трагедии не миновать».

Скользнув взглядом по гладкой бронзе столешницы и зацепившись за кучу сваленного в углу оккультного хлама, Клейн наконец-то нащупал кристально ясный, рабочий план:

«С одной стороны, напрягу мисс Фокусник и ее приятельницу, мисс Сио. Пусть прощупают подноготную этого ублюдка и выведают, с какими паранормальными наемниками он водит дружбу. Как-никак, эти дамочки плотно осели в Восточном районе, имеют выходы на местные банды и обладают весьма недурной агентурной сетью в оккультном подполье. С другой же стороны, я и сам не стану сидеть сложа руки. Выцеплю кого-нибудь из слуг или охранников, покинувших территорию виллы, и выпотрошу из их мозгов все секреты с помощью „спиритизма“».

Утвердив эту стратегию, сыщик благоразумно не стал пороть горячку и дергать мисс «Фокусник» сию же секунду. Он решил сперва провести разведку боем лично, дабы затем поручить напарницам искать уже вполне конкретные, точечные зацепки.

В мгновение ока его силуэт бесследно растаял в недрах монументального храма над серой мглой.

…………

Сразу после полудня из задних ворот особняка Капина воровато выскользнул мужчина. Укутанный в плотную ватную куртку и надвинув на глаза темно-серую кепку, он крадучись добрался до ближайшего перекрестка и прыгнул в наемный экипаж.

— В Восточный район, — бросил он кучеру, нервно потирая уродливое, багровое родимое пятно на щеке.

Карета неспешно тронулась с места. От скуки мужчина уставился в окно, сальными взглядами провожая разряженных в пух и прах столичных дамочек.

«Вот бы скрутить парочку таких цыпочек и утащить в подвал…» — с откровенным, плотоядным сожалением на лице предавался он своим грязным фантазиям.

Едва экипаж миновал улицу Айрис, как мерзавца внезапно пробила крупная дрожь, а его взгляд остекленел, налившись тупой, безжизненной пустотой.

Громыхая кулаком по перегородке, он бросил кучеру:

— Стой, тормози! Я кое-что забыл, дальше не едем.

Возница не посмел перечить этому свирепому типу. Не издав ни единого возмущенного звука, он послушно притормозил у обочины, позволяя пассажиру покинуть салон.

Отсчитав шесть пенни за проезд, мужчина вернулся на пару десятков метров назад и юркнул в двери дешевой ночлежки.

Никаких документов здесь не требовали — хватило пары брошенных на стойку монет, чтобы разжиться комнатой.

Оказавшись внутри, постоялец лишь прикрыл за собой деревянную створку, даже не удосужившись провернуть ключ в замке.

Следом он с абсолютно каменным лицом опустился на край кровати, и в это же мгновение от его тела вдруг отделился прозрачный, иллюзорный силуэт!

И это был не кто иной, как сам Клейн, облаченный в робу простого работяги!

Пустив в ход тот самый парадоксальный ритуал призыва самого себя, юноша обернулся эфирным духом и вселился в этого мерзавца, заставив жертву послушно прийти в идеальное для проведения спиритического сеанса место!

Вырубив мужчину, призрачный Клейн бесследно растворился в воздухе. Буквально через пару минут створка распахнулась, и в каморку шагнул уже настоящий сыщик из плоти и крови.

Наглухо запечатав комнату невидимой стеной духовности, он сноровисто обустроил алтарь для спиритизма. Вскоре воздух наполнился тонким, дурманящим ароматом гидролата «Аманды» и эликсира «Око духа».

Покончив с приготовлениями, юноша уже собирался приступить к сеансу, как вдруг удивленно хмыкнул и резко замер.

Оказалось, что духовное тело лежащего в беспамятстве бандита сковано некими таинственными, неведомыми путами. Попытайся он прорваться силой, сеанс бы почти наверняка увенчался успехом, вот только это неминуемо задело бы скрытую печать, предупредив того самого Потустороннего-кукловода!

А спугнуть дичь раньше времени в его планы совершенно не входило!

«Весьма диковинная Потусторонняя способность… Какая параноидальная осторожность и въедливая предусмотрительность… Дела этого Капина и впрямь закручены куда круче, чем кажется на первый взгляд…» — Клейн, сдвинув брови на переносице, задумчиво прошелся по комнате.

Скользнув взглядом по бессознательному мерзавцу, он внезапно издал тихий, лукавый смешок:

— Думаешь, я обломаю об это зубы?

Молниеносно оборвав ритуал спиритизма, он в очередной раз воззвал к самому себе и сам же ответил на призыв.

Буквально через несколько секунд его призрачный, эфирный силуэт вынырнул прямо из пламени свечи, вновь воспарив под потолком каморки.

Не теряя ни мгновения, бесплотный Клейн хищным рывком ринулся вперед, вновь вселяясь в обмякшее тело похитителя.

Мужчина резко, словно дерганая марионетка, сел на кровати и распахнул глаза, источающие лишь мутную, тупую пустоту.

Выпрямившись во весь рост, он деревянной походкой приблизился к импровизированному алтарю и глухим, сдавленным шепотом затянул:

— Шут, что не принадлежит этой эпохе;

— Таинственный Владыка над серым туманом;

— Король Желтого и Черного, в чьих руках удача.





Глава 376


Мистер Херас




В комнате, пропитанной едва уловимым, эфемерным ароматом гидролата «Аманды» и эликсира «Око духа», одержимый Клейном подручный Капина, повинуясь чужой воле, безостановочно твердил почетное имя «Шута».

Под этот монотонный, но ритмичный шепот, в дурманящем благоухании, напрочь лишающем способности сосредоточиться, ментальное тело мужчины мало-помалу рассеивалось. Рассудок бедолаги затягивало вязкой пеленой, однако он сохранял пугающую, парадоксальную ясность мыслей, словно погружаясь в глубокий самогипноз.

Под чутким «руководством» бесплотного духа Клейна и под давлением мистического отклика от произнесения почетного имени, жертва дюйм за дюймом соскальзывала в состояние «искусственного лунатизма». Астральное тело мужчины воспарило к бескрайним высям, приближаясь к той самой беспросветной серой мгле и сокрытому над ней таинственному измерению.

Клейн, не упуская идеального момента, мгновенно оборвал ритуал призыва. Вернувшись под своды монументального, древнего храма, юноша опустился на почетное кресло Шута.

Прямо перед ним разошлись пульсирующие круги кристально чистого света, сплетаясь в иллюзорный, размытый силуэт подручного Капина. Само таинственное измерение, отозвавшись на проведенный обряд, едва заметно содрогнулось — крошечная толика его мощи пробудилась и теперь плавно струилась сквозь пространство.

Клейн подхватил карту «Темного Императора», а в другой ладони силой мысли материализовал бумажного человечка.

Резкий взмах кисти — и картонка упорхнула вперед, жадно впитывая в себя пробужденные крупицы силы серого тумана. В воздухе она обернулась мужчиной в плотной ватной куртке и темно-серой кепке — точной, безупречной копией того самого мерзавца, вплоть до мельчайших нюансов ауры и присутствия.

Бумажный двойник безукоризненно слился с призрачным силуэтом жертвы, приняв на себя удар тех таинственных, сокрытых в чужом духе незримых оков.

В это же мгновение юноша, намертво стиснув аркан «Темного Императора», высвободил собственную духовность и коснулся сотканного из чистого света фантома.

Ритуал мистического единения в действии. Подобные таинства позволяли жалким смертным по крупицам соприкасаться с великими сущностями, черпая запретные знания и переживая немыслимый духовный экстаз. Загвоздка крылась лишь в том, что роль недосягаемого божества здесь виртуозно отыгрывал сам Клейн.

В подобном состоянии абсолютного резонанса обмен всегда работает в обе стороны: пока смертный приобщается к божественной мудрости, великая сущность вольна беспрепятственно задавать вопросы, выуживая из чужого разума любые нужные картины и воспоминания.

Владей сыщик паранормальными талантами в ментальной сфере, он бы без труда посеял в голове бедолаги еще и парочку нужных внушений.

— Кто из Потусторонних стережет виллу Капина? — пользуясь установленным мостом духовности, властно вопросил Клейн.

Призрачный силуэт, напрочь лишенный воли к сопротивлению, послушно транслировал обрывки памяти. Кадры замелькали перед мысленным взором юноши словно объемная, невероятно реалистичная кинопленка:

Тот самый тип в кепке с козырьком почтительно, но с явным первобытным трепетом жался в углу роскошной комнаты. А прямо перед ним возвышался джентльмен средних лет, облаченный в строгий черный фрак и увенчанный белым париком.

Вытянутое, лишенное эмоций лицо незнакомца с плотно сжатыми тонкими губами источало пугающую, могильную отстраненность.

Мужчина неспешно выудил за золотую цепочку карманные часы в тон. Со щелчком откинув крышку и бросив на циферблат мимолетный взгляд, он произнес низким, рокочущим баритоном:

— Смотри на меня.

Бандит в кепке, не смея ослушаться ни на йоту, покорно вскинул голову и встретился с ним взглядом:

— Слушаюсь, мистер Херас.

Не успело эхо затихнуть, как взор бедолаги утонул в паре глаз, полыхающих диковинным, неестественным свечением, а в уши властно ударил непререкаемый приказ:

— Храни молчание!

— Ни единая душа за пределами этих стен не должна узнать о том, что ты здесь увидел или услышал.

Тело бандита прошила внезапная, неконтролируемая дрожь. В его сознании намертво, стальным гвоздем засела мысль о том, что этот указ нарушать категорически нельзя.

Вновь покорно опустив голову, он выдавил:

— Слушаюсь, мистер Херас.

……

Вот похититель, взвалив на плечо бессознательную девушку, тяжело спускается по ступеням к железным дверям подземного уровня.

Рядом с входом притулилась крошечная, отгороженная от коридора каморка. На стуле восседал дюжий здоровяк, чье заросшее густой бородой лицо совершенно не позволяло угадать его истинный возраст.

Ледяные, пронзительные синие глаза бородача неотрывно следили за движениями его собственных грубых пальцев. Вооружившись куском мягкой фланели, он с поистине религиозным благоговением натирал до блеска покоящуюся на столешнице сложную, громоздкую винтовку серо-белого цвета.

Исполинский ствол оружия был соединен хитроумной системой трубок с массивным механическим коробом точно такого же оттенка.

Пневматическая паровая винтовка высокого давления!

Сугубо армейский арсенал, строжайше запрещенный для гражданских!

— Мистер Бейлис… — заискивающе, с заранее заготовленным поклоном пробормотал мужчина в кепке.

……

Миновав порог, похититель углубился в недра подземелья, чья строгая, выверенная планировка до боли напоминала настоящую тюрьму. Бездыханную жертву бесцеремонно швырнули в одну из тесных, глухих камер.

Наглухо провернув ключ в замке, мерзавец вернулся в коридор и подхватил свою керосиновую лампу.

И в этот самый миг из противоположного конца окутанного мраком туннеля вынырнул неспешно шагающий силуэт.

Незнакомка уверенно скользила во тьме без малейшего источника света, словно её глазам был нипочем этот первобытный мрак.

Тусклый ореол лампы выхватил из темноты фигуру женщины лет тридцати.

Ее голову венчала мягкая коричневая шляпа с загнутыми полями, а на плечи была накинута тонкая белоснежная сорочка, заправленная в просторные брюки на подтяжках. На ногах красовались добротные кожаные сапоги до самых колен.

Лицо незнакомки уродовала россыпь застарелых шрамов, а губы были навечно скривлены в жестокой, издевательской усмешке.

Бандит в кепке испуганно вжал голову в плечи и торопливо, сдавленным шепотом пробормотал:

— Мадам Кэти…

Женщина даже не удостоила его взглядом. Чеканя шаг, она прошла мимо, словно перед ней было пустое место.

Лишь дождавшись, пока шаги леди Кэти стихнут вдали, похититель брезгливо скривился и сплюнул:

— Сука!

Перехватив фонарь поудобнее, он поспешил убраться из подземелья.

……

В роскошном, ослепительно сияющем позолотой парадном зале мужчина в кепке наткнулся на двоих джентльменов.

Один из них, ростом едва ли за метр шестьдесят, отличался заметной полнотой и совершенно невыразительным лицом. Однако его цепкий, тяжелый взгляд внушал безотчетный, леденящий душу страх. Второй, напротив, вытянулся за метр семьдесят и выглядел изрядно потрепанным жизнью. Изрезанный морщинами лоб, высокий точеный нос и живые карие глаза не таили в себе ни малейшей угрозы.

— Мистер Капин… — бандит с готовностью отвесил поклон тучному джентльмену, после чего перевел взгляд на его спутника. — Мистер Паркер…

……

Бледные лучи утренней зари пробились сквозь окна. У самого спуска в подземные казематы похититель вновь пересекся с тем самым ледяным господином в летах, мистером Херасом.

Херас, увенчанный белоснежным париком, мазнул равнодушным взглядом по застывшему в почтительной позе бандиту. Небрежным жестом вскинув правую руку и наставив ее на вход в подземелье, он изрек властным, рокочущим басом:

— Заточение!

Воздух вокруг, не издав ни единого звука, неуловимо, но пугающе переменился.

……

«Четверо Потусторонних. Как минимум четверо… И самым смертоносным из них, вне всяких сомнений, является этот Херас. Шестая Последовательность — это его нижний предел, а то и вовсе пятая… Ума не приложу, какой именно у него Путь, но он до жути напоминает стезю „Темного Императора“… Опора на порядок, изречение непреложных законов? Судя по тому видению, печать наглухо закрыла лишь казематы, не затронув остальную виллу. Вполне логично: днем здесь яблоку негде упасть от гостей и прислуги, и тотальная блокада парализовала бы всю жизнь особняка… Интересно, накидывают ли они этот колпак по ночам?» — прокрутив в уме выуженные крупицы истины, Клейн задал следующий вопрос:

— Какова точная планировка виллы?

Отклик не заставил себя ждать. Перед глазами замелькали ослепительно роскошные парадные залы, необъятные, изысканные столовые, прошивающие первый этаж насквозь длинные коридоры, умывальные комнаты и те самые подземные камеры.

Скрупулезно складывая эти пазлы воедино, сыщик мало-помалу выстроил в голове исчерпывающую карту особняка Капина.

Почувствовав, как запасы духовности начинают стремительно таять, он выстрелил финальным вопросом:

— С кем из сильных мира сего Капин водит тесную дружбу?

Перед мысленным взором развернулась картина всё того же ослепительного, сияющего позолотой зала. Совсем юные девушки, ползая на коленях, подносили гостям напитки, безропотно снося грязную брань и жестокие издевательства.

Ни одна из пленниц не выглядела взрослой. Их лица превратились в маски, искаженные мукой и леденящей душу апатией. Стоило бедняжкам хоть на секунду замешкаться или проявить недостаточную прыть, как лакеи и горничные Капина тут же пускали в ход безжалостные плети.

Прислуга взирала на этот порочный кошмар без единой капли сострадания. Напротив, прихвостни из кожи вон лезли, отчаянно выслуживаясь перед хозяевами в надежде урвать жалкую кроху похвалы.

В этой пестрой толпе гостей Клейн без труда выцепил взглядом самого Капина и застывшего рядом ледяного мистера Хераса. Мелькнуло там и лицо Вадеры — завсегдатая газетных передовиц, члена нижней палаты парламента, а неподалеку возвышался тучный мужчина, которого подобострастно величали заместителем комиссара…

……

«Заместитель комиссара полицейского управления Баклунда? Да это же высший эшелон властей… А здешняя прислуга — сплошь отборные мерзавцы без капли человечности… Впрочем, логично: случайных людей на виллу не берут, персонал просеивают через сито абсолютной преданности…» — Клейн тяжело потер лоб и разорвал узы мистического единения. В конце концов, этот пленник в кепке был лишь мелкой сошкой, и его познания в делах синдиката на этом благополучно исчерпались.

Примечательно, что даже после такого глубокого погружения те самые таинственные, сокрытые в разуме бандита ментальные оковы так и остались нетронутыми.

Окончательно завершив ритуал, Клейн позволил призрачному силуэту раствориться в бескрайней серой мгле, после чего и сам камнем рухнул обратно в реальный мир.

Оказавшись в пропитанной дурманящими благовониями комнатушке, сыщик опустился на край кровати. Глядя на распростертого на полу бессознательного похитителя и прокручивая в уме выуженные крупицы истины, он принялся дотошно взвешивать все за и против своего грядущего «выступления», выстраивая и тут же отбрасывая один план за другим.

В конце концов, в голове выкристаллизовалась безупречная стратегия, и юноша беззвучно прошептал:

«Сдается мне, можно обойтись и без подмоги…»

«Лишние люди станут лишь обузой и гирями на ногах, если запахнет жареным и придется спешно уносить ноги».

«Всё решит идеальный тайминг. Вот это действительно критически важно».

…………

Спустя без малого пятьдесят минут всё тот же тип в темно-серой кепке нарисовался в Восточном районе. Чеканя шаг, он уверенно направлялся прямиком в кварталы, подконтрольные банде Зманге.

Едва завидев компанию смуглых, поджарых и свирепых на вид горцев, мужчина тут же вильнул в их сторону. Мастерски сделав вид, будто ловит ворон, он с размаху врезался в одного из них.

— Глаза разуй, ублюдок! Жалкий мусор! — во всю глотку заорал бандит и, недолго думая, от души заехал противнику кулаком в челюсть.

Горцы, у которых горячая кровь и так кипела от малейшего повода, в долгу не остались. С гиканьем они мигом навалились на обидчика, завязав дикую, ожесточенную потасовку.

В пылу этой мясорубки мужчина в кепке выхватил из-за пазухи острый кинжал. Горцы, поняв, что шутки кончились, ответили тем же, блеснув холодным оружием.

Вшух!

В дикой суматохе один из клинков смертоносной молнией вонзился бедолаге прямо в шею, безошибочно перерубив сонную артерию. Увернуться от такого удара было попросту невозможно.

Мужчина камнем рухнул на грязную брусчатку, а вокруг его головы стремительно, жадными толчками расползалась лужа густой, алой крови.

Жизнь покидала его стремительно. В то же самое мгновение призрачный, прозрачный силуэт, таившийся внутри обреченного тела, бесследно растворился в воздухе.

Клейн, вновь оказавшись в чертогах над серой мглой, использовал таинственное измерение как идеальный трамплин и благополучно нырнул обратно в собственную плоть, распахнув глаза в снятом номере дешевой ночлежки в районе Джовуд.

Виртуозно, до блеска зачистив за собой любые улики и следы пребывания, он спустился на первый этаж и сдал ключи портье.

Проделав неблизкий путь обратно на улицу Минск, юноша первым же делом вновь воспарил над серым туманом.

Ему предстояло выведать пустяковую, но воистину судьбоносную деталь!

Вооружившись перьевой ручкой, сыщик уверенно вывел на пергаменте короткую фразу:

«Точное время сегодняшнего ужина Капина».





Глава 377


Ужин Капина




Отложив пузатую темно-красную перьевую ручку, Клейн взял исписанный для гадания лист бумаги и вальяжно откинулся на спинку стула.

Едва шевеля губами, юноша принялся раз за разом беззвучно чеканить: «Точное время сегодняшнего ужина Капина».

Эти слова глухим эхом расходились по безмолвным, бескрайним чертогам над серой мглой. Карие глаза сыщика стремительно потемнели, налившись непроницаемой глубиной, и веки медленно сомкнулись.

В зыбком, расколотом на части мире грез его мысленному взору предстала просторная, изысканная столовая. Взгляд скользнул по изящной фарфоровой посуде с золотой каймой и уставленным яствам: черной икре, румяным жареным цыплятам, тушеной нежной ягнятине, истекающим соком стейкам из говядины, жареной рыбе-дракону и густому сливочному супу.

Все эти гастрономические изыски были выверено, в строгом порядке расставлены перед собравшимися. За столом восседал слегка обрюзгший Капин, увенчанный белым париком джентльмен средних лет Херас, облаченная лишь в тонкую рубашку Кэти и выглядевший изрядно потрепанным жизнью, совершенно не внушающий страха Паркер.

Если же скосить глаза от дальнего края столешницы к окну, можно было разглядеть роскошно украшенный витраж, за стеклами которого в небесах, сквозь рваные тучи, призрачно мерцал диск багровой луны.

Вынырнув из транса и распахнув глаза, Клейн зафиксировал в памяти положение луны из своего видения и, опираясь на азы астрологии, молниеносно высчитал примерное время.

«Где-то между половиной восьмого и без четверти восемь… Учитывая, что в тех обрывках грез Капин со свитой уже успели располовинить свои порции, можно смело откинуть минут пятнадцать. Выходит, семь тридцать — самый верный вариант…» — беззвучно пробормотал себе под нос юноша, виртуозно препарируя ниспосланное «гаданием во сне» откровение.

Садиться за ужин в половине восьмого было делом отнюдь не редким. Скорее, это считалось абсолютной нормой как в Королевстве Лоэн, так и на всем Северном континенте. Многие представители среднего класса, спасаясь от отвратительной экологии или неподъемной аренды, предпочитали селиться в пригородах, ежедневно мотаясь на службу на пригородных паровых поездах. Обратно они добирались лишь к семи часам, а потому время с половины восьмого до восьми идеально подходило для вечерней трапезы.

В бытность свою в Тингене Клейн и сам жил по такому же расписанию. Правда, не из-за долгих поездок, а банально потому, что в их доме отродясь не водилось ни прислуги, ни жены-домохозяйки. Возвращаясь домой, братья и сестра были вынуждены сами становиться к плите, и лишь спустя некоторое время на столе появлялась горячая еда.

Именно по этой причине простой люд и бедняки традиционно ужинали в период с половины восьмого до восьми.

А поскольку зазор между обедом и ужином выходил донельзя растянутым, исконно аристократическая традиция послеобеденного чаепития мало-помалу пустила корни и в домах среднего и низшего сословий.

Утвердившись в выводах, сыщик еще раз мысленно прокрутил в голове всё увиденное и внезапно зацепился за одну вопиющую странность:

А куда, спрашивается, подевались супруга и дети Капина?

В столовой ими даже не пахло… Неужто этот толстосум — настолько радикальный фанатик Повелителя Бурь, что загоняет женщин и отпрысков ужинать в гостиную? Или тут кроется иная причина? А может, он и вовсе до сих пор ходит в холостяках и не обзавелся наследниками? В его-то годы… Попытавшись раскинуть карты еще раз и не получив ни единого вразумительного ответа, Клейн благоразумно решил оставить эти вопросы в стороне.

«Половина восьмого», — вновь чеканя это время, юноша плотно окутался духовностью и стремительно низвергся обратно в реальный мир.

…………

В предвечерние часы Капин, который даже в домашних стенах не расставался со строгим галстуком-бабочкой, слегка прищурился. Устремив на стоящего перед ним подручного тяжелый взгляд, он медленно, пугающе ледяным тоном произнес:

— Фабиан мертв?

— Истинно так, босс, — невзирая на долгие годы совместной службы, бандит не смог скрыть дрожи в голосе, испытывая перед хозяином первобытный, животный страх.

— Оудес, величай меня «сэр». Господин. А через пару лет тебе и вовсе придется обращаться ко мне «сэр рыцарь», — Капин вальяжно одернул галстук-бабочку и, с напускной безмятежностью принявшись обрезать толстую сигару, бросил: — И когда же этот болван испустил дух? Как именно?

— Сегодня после полудня я отправил его в Восточный район по одному дельцу. В итоге он сцепился с головорезами из банды Зманге, и те перерезали ему глотку… — заикаясь от ужаса, выложил Оудес.

Раскуривая сигару, Капин ровным, лишенным малейших эмоций голосом констатировал:

— Фабиан и впрямь был феерическим кретином.

— Впрочем, неужто эти псы из банды Зманге не ведали, чей именно он кретин?

— Сэр, вы же сами знаете: в Восточный район то и дело стекаются свежие горцы, вливаясь в их ряды. Это дикое, необузданное зверье, готовое рвать глотки кому угодно, не разбирая чинов, — торопливо бросился оправдываться Оудес.

Капин презрительно хмыкнул:

— Неужто эти дикари запамятовали, что здесь им не нагорья? Или, быть может, они забыли, кто такой Капин?

— Оудес, мне нужен труп того самого главаря банды Зманге, что держит тот квартал. Справишься? Если не потянешь, я швырну на дно реки Тассок и твою жену, и твоих отпрысков, и тебя самого в придачу.

— Сэр, всё будет сделано в лучшем виде! — мгновенно, едва не срываясь на крик, гаркнул Оудес.

Но тут же, понизив голос, осторожно поинтересовался:

— А кого из людей мне дозволено взять в помощь?

Капин только открыл было рот, чтобы ответить, как дверь внезапно распахнулась, и в кабинет вошел тот самый джентльмен средних лет в белом парике — Херас.

Обдав Оудеса ледяным, полным презрения взглядом, он устремил взор на Капина:

— До меня дошли слухи, будто твой человек повздорил с какой-то шайкой в Восточном районе и сложил там голову?

— Истинно так, мистер Херас, — сжимая сигару, Капин торопливо подскочил с кресла.

Херас вперил пронзительный взор прямо ему в глаза и процедил:

— Возжелал кровавой мести?

На лбу Капина в мгновение ока проступила крупная, ледяная испарина:

— Что вы, отнюдь, мистер Херас. Вы всё не так поняли.

Херас едва заметно кивнул: — Заруби себе на носу: мы вступили в критическую фазу. Без крайней нужды не смей поднимать шум и лезть на рожон.

Выдержав звенящую паузу и скрупулезно оценив реакцию собеседника, он добавил:

— Ты отнюдь не единственный работорговец в Баклунде. Сегодня мы держим тебя на плаву, а завтра с такой же легкостью найдем замену. Никогда не забывай об этом.

— Наш выбор пал на тебя лишь потому, что в тебе идеально сплелись первобытная жестокость, абсолютная беспринципность и маниакальная осторожность, а вовсе не из-за твоего статуса криминального авторитета.

Оудес, ставший невольным свидетелем этой сцены, всем сердцем жаждал раствориться в воздухе, лишь бы не видеть, как его всесильный босс подобострастно пресмыкается перед незнакомцем.

На лице Капина не дрогнул ни один мускул. Скрыв ярость за заискивающей улыбкой, он ответил:

— Мистер Херас, я лишь резонно опасаюсь, что за гибелью Фабиана кроется нечто большее. Вдруг это саботирует ваши великие замыслы?

— Брось, смерть этого идиота не таит в себе ни малейшего подвоха, — безапелляционно отрезал Херас. — По моим каналам не прошло ни единого тревожного сигнала.

— Вот оно как… — Капин мастерски разыграл глубочайшее облегчение. — В таком случае я абсолютно спокоен.

Стрельнув глазами в сторону Оудеса и безмолвно приказав тому выметаться, он понизил голос до заговорщицкого шепота:

— Мистер Херас, в свежей партии живого товара как раз затесались те самые девчонки в вашем вкусе.

Заметив, что каменное лицо гостя слегка дрогнуло, но тот всё еще хранил молчание, Капин поспешно добавил:

— Те, что предназначались для отправки «туда», уже собраны в полном объеме.

Лишь после этого Херас благосклонно, неторопливо кивнул:

— Пусть сегодня ночью ее доставят ко мне в покои.

— Будет исполнено, мистер Херас! — расплываясь в раболепной улыбке, отрапортовал Капин.

Проводив ублюдка взглядом, он мгновенно сбросил маску. Лицо толстосума потемнело, налившись ледяной, первобытной яростью. С шумом втянув воздух, он процедил сквозь зубы:

— Искренне уповаю на то, что в этот раз вы сдержите свое слово… С меня хватит, в подобной грязи я больше мараться не намерен!

Он кристально ясно помнил тот самый Праздник Урожая, когда к нему впервые нагрянули эти вербовщики, возжелав разжиться партией невинных, юных девственниц.

С того злополучного дня его судьба сделала чудовищный, крутой вираж. Он даже умудрился подмять под себя добрую пятую часть всего загнанного в подполье рынка работорговли Баклунда.

Стремительно сколотив баснословное состояние, Капин обзавелся статусом одного из богатейших людей столицы. Он свел знакомство с множеством влиятельных фигур, виртуозно утягивая их за собой в пучину абсолютного порока.

И вот теперь, взобравшись на эту вершину, он до одури жаждал отмыться от былых грехов. Он мечтал, чтобы имя «Капин» прошло через горнило очищения, позволив ему войти в высший свет на правах истинного, уважаемого джентльмена. Увы, пока эти грезы оставались лишь недосягаемой иллюзией.

Бросив брезгливый взгляд на тлеющую сигару, Капин взял в руки стоящую на столе рамку. С фотографии на него смотрели он сам, ослепительно прекрасная женщина и двое очаровательных ребятишек.

Бережно погладив стекло большим пальцем, он ссутулился и едва слышно прошептал:

— После того как с этим будет покончено, вы, скорее всего, сможете вернуться ко мне…

К моменту ужина Капин покинул свой кабинет. На его лице вновь заиграла безупречная, теплая и приветливая улыбка.

— Леди Кэти, сегодня подают вашу излюбленную черную икру, а также специально приготовленного для вас жареного цыпленка, — обратился он к даме, облаченной лишь в тонкую рубашку.

Кэти, рассеянно коснувшись застарелых шрамов на своем лице, не проронила ни звука, лишь едва заметно кивнула.

Прекрасно зная ее молчаливый и свирепый нрав, толстосум не стал докучать ей лишней болтовней, просто проводив взглядом, пока наемница не опустилась на отведенное ей место.

Следом в столовую неспешно вошел увенчанный белым париком Херас, одарив каждого из присутствующих за столом сдержанным, коротким кивком.

Тем временем выглядевший изрядно постаревшим Паркер пригубил аперитив и с улыбкой жестом пригласил хозяина дома поскорее присоединиться к трапезе.

Белоснежные салфетки были развернуты, блюда подавались одно за другим в строгом порядке. Капин поднял свой бокал и с легким смешком провозгласил:

— Во имя Повелителя Бурь, давайте же выпьем за наше светлое будущее.

— За светлое будущее, — с готовностью отозвался Паркер.

Херас же промолчал, лишь вальяжно приподнял бокал за тонкую ножку. Кэти и вовсе напрочь проигнорировала этот тост, оставив застольную братию без малейшего внимания.

В эту самую минуту стрелки массивных старинных часов в холле как раз добрались до отметки семь часов двадцать три минуты.

…………

Район Баклундского моста, номер в дешевой, ничем не примечательной ночлежке.

Тщательно замаскированный Клейн выудил золотую карманную луковицу. Сверившись с циферблатом, он достал щепотку «Порошка Святой Ночи» и сноровисто воздвиг стену духовности, наглухо запечатав комнату от внешнего мира.

Покончив с этим, сыщик ловко обустроил импровизированный алтарь и приступил к ритуалу:

— Я!

— Я взываю своим именем:

— Шут, что не принадлежит этой эпохе; Таинственный Владыка над серым туманом; Король Желтого и Черного, в чьих руках удача.

……

Едва завершив таинство, Клейн без малейших промедлений отчеканил четыре шага против часовой стрелки и воспарил в таинственные чертоги над серой мглой, приготовившись ответить на собственный зов.

Очутившись под монументальными, дышащими первозданным величием сводами дворца, он узрел сотканные из пульсирующей световой ряби «Врата Призыва». Двустворчатые, призрачные двери были сплошь испещрены вязью загадочных мистических символов.

Однако откликаться на мольбу сию же секунду юноша не спешил. Действуя строго по заранее выверенному плану, он плотно окутал своей духовной плотью «Солнечную брошь» и остальные паранормальные артефакты.

И наконец, подхватив карту «Темного Императора», он позволил эфирному телу без остатка поглотить эту божественную реликвию.

В ту же долю секунды Клейн физически ощутил, как его бесплотный дух стремительно наливается невероятной тяжестью и плотностью, уподобляясь живой плоти и крови. Казалось, теперь ему не составит ни малейшего труда не только сжать в пальцах рукоять револьвера, но и играючи ворочать тяжелой мебелью!

Следом вокруг него заклубилась густая, иллюзорная черная дымка. Плавно облегая эфирное тело, этот мрак сконденсировался в глухие, источающие пугающее и давящее величие доспехи.

Голову увенчала угольно-черная корона, а за спиной с тяжелым шелестом расправился длинный плащ точно такого же кромешного оттенка.

В этот миг Клейн выглядел как истинный монарх, готовый выступить в грандиозный, завоевательный поход.

Темный Император.

Окинув прощальным взглядом оставленные на столе револьвер, очищающие пули и прочий скарб, юноша уверенно шагнул вперед, проскальзывая прямо в зияющую щель призрачных врат.

Вынырнув из пламени свечи в материальный мир, он, надежно укрытый покровом ночи, стремительной бесплотной тенью помчался прямиком в район Джовуд, к раскинувшейся на улице Айрис роскошной вилле Капина.

Вскоре он уже безмятежно парил над искусственным фонтаном. Выдерживая средний темп, Клейн плавно заскользил к парадному входу особняка. Снующие туда-сюда патрульные раз за разом проходили в волоске от него, но так и не выказали ни малейших признаков тревоги. А поскольку глубокая ночь еще не вступила в свои права, снаружи пока не дежурил ни один Потусторонний охранник.

К тому же сыщик совершенно не страшился того, что затаившиеся внутри высокоранговые Потусторонние смогут почуять его приближение и забить в набат.

Ведь аркан «Темного Императора» наглухо блокировал любые пророчества и гадания!





Глава 378


Представление начинается




Увенчанный угольно-черной короной и закованный в глухие доспехи Клейн замер на пороге. Выждав пару секунд, чтобы собраться с мыслями, он решительно шагнул вперед.

Его обретшее пугающую плотность тело абсолютно беззвучно, словно сотканное из тумана, просочилось сквозь парадные двери, оказавшись внутри виллы Капина.

Первым делом взору предстал просторный вестибюль, уставленный россыпью стульев и вешалок для верхней одежды. Чуть поодаль раскинулся роскошный парадный зал, утопающий в ослепительных золотых тонах.

Привычного потолка там не было — взгляд беспрепятственно устремлялся ввысь, к грандиозному куполу высотой в три этажа. Прямо оттуда спускалась исполинская хрустальная люстра, на каждом из многочисленных «лепестков» которой гордо высилась белоснежная свеча.

По левую руку от зала, за массивными двустворчатыми дверями, скрывалась изысканно обставленная столовая. Именно оттуда тянуло густым, дурманящим ароматом жареного мяса, напрочь перебивающим букеты дорогих вин и прочей снеди.

Проникать внутрь Клейн не спешил. Для начала он неспешно обогнул помещение по периметру, то и дело потягивая за проложенные вдоль стен серо-белые газовые трубы. Юноша откровенно экспериментировал, желая прощупать, насколько возросла мощь его эфирного духа под защитой карты «Темного Императора» и каков теперь предел его воздействия на материальный мир.

Еще в бытность «Провидцем» и «Клоуном» его бесплотная форма, помимо талантов к гаданию и обостренной интуиции, могла похвастаться лишь двумя квазимагическими приемами: прямым ударом по чужой душе и способностью вызывать леденящее оцепенение при физическом контакте. Однако с прорывом на ступень «Фокусника» арсенал заметно расширился. Те Потусторонние навыки, что не требовали жесткой привязки к плоти — будь то подмена бумажной марионеткой или выстрел воздушной пулей — отныне играючи применялись и в состоянии духа.

Вдобавок ко всему, он научился вселяться в чужие тела, перехватывая над ними базовый контроль.

Теперь же, под благодатной сенью «Темного Императора», его призрачная сила многократно возросла. Возросла и грузоподъемность — он мог утащить в духовный мир куда больше материальных вещей. Тот самый прямой удар по чужому разуму мутировал в чудовищный «Вопль Мстительного духа» — истошный, неразличимый для человеческого уха акустический всплеск, разящий духовные оболочки всех живых существ в радиусе поражения. Да и эффект от леденящего прикосновения стал на порядок сокрушительнее.

Покончив с проверками, Клейн отыскал неприметный глухой угол и, просочившись сквозь каменную кладку, оказался прямо в столовой.

Титаническим усилием воли подавив малейшие колебания мыслей, он скользнул абсолютно пустым, лишенным эмоций взглядом по длинному столу.

Взору тут же предстали собравшиеся: увенчанный белым париком Херас, облаченная лишь в тонкую рубашку Кэти, выглядящий изрядно постаревшим и цедящий вино Паркер, а также слегка обрюзгший Капин, как раз увлеченно режущий сочный стейк из говядины.

Взгляд скользнул по ним и тут же отпрянул. Задерживаться Клейн не смел, до смерти боясь, что обостренная интуиция этих высокоранговых Потусторонних мигом почует неладное.

Искусно прячась за переливами духовного света и аурами суетящихся вокруг лакеев и горничных, сыщик призрачной тенью облетел зал, дотошно изучая планировку. Столовая поражала размахом: по площади она не уступала гостиной, столовой и его собственной спальне на улице Минск, взятым вместе. В углу уютно потрескивал камин с тлеющим древесным углем, а сложная система труб щедро разносила благодатное тепло по всему помещению. Под сводами сияли шестнадцать элегантных газовых ламп, сплетая свои лучи в ослепительное марево, не уступающее дневному свету. Стену подле камина украшала россыпь изящных рам: внутри красовались карандашные наброски и полотна маслом — всё сплошь творения прославленных мастеров.

«Того бородача Белиса за столом не наблюдается. Должно быть, его черед стеречь вход в подземные казематы… Раз уж Потусторонний не брезгует подобной черной работенкой, значит, делишки Капина куда масштабнее банальной работорговли…» — погрузившись в минутные раздумья, Клейн застыл возле живописного пейзажа с закатом. Бесплотная рука нырнула в недра собственного эфирного тела, и пальцы сноровисто скрутили крышечку с того самого коричневого полупрозрачного флакончика.

Это был «Флакон с биологическим токсином»!

Сыщик не зря так скрупулезно высчитывал время, нагрянув аккурат к ужину. Именно в этот час львиная доля главных действующих лиц собиралась вместе, чинно восседая за одним столом — идеальная мишень для того, чтобы пустить в ход убийственный потенциал этой отравы!

К тому же, наглухо запертые от первых зимних холодов окна и двери превращали столовую в газовую камеру, позволяя токсинам действовать в разы быстрее и неотвратимее!

Более того, перед вылазкой Клейн даже не стал заморачиваться с вымачиванием артефакта в воде для создания антидота. Будучи бесплотным духом, он вообще плевать хотел на любую биологическую заразу!

Надежно укрытый покровом собственного эфирного тела, юноша безмятежно парил на месте, с праздным видом разглядывая изящные газовые рожки, тянущиеся от серо-белых труб. А тем временем бесцветный, не имеющий запаха яд уже стремительно, невидимым облаком расползался по залу.

…………

Увенчанный белоснежным париком Херас виртуозно отделил кусок нежного филе жареной рыбы-дракона, обмакнул его в пикантный соус из черного перца и отправил в рот.

Тщательно прожевав и проглотив рыбу, он приподнял бокал с искрящимся, отливающим бледным золотом шампанским и с явным удовольствием сделал небольшой глоток.

Его аппетит заметно притупился, а мысли начали вязнуть и путаться.

Кэти наотрез отказалась от помощи лакеев. Низко склонившись над тарелкой и вооружившись ножом и вилкой, она с пугающей, хирургической точностью кромсала запеченного цыпленка. Птица в мгновение ока распалась на множество кусочков, поражающих своей пугающе идеальной, симметричной формой.

Паркер же неспешно смаковал красное вино, закусывая тушеной ягнятиной. То и дело перекидываясь парой светских фраз с восседающим во главе стола Капином, он с блеском отыгрывал роль самого желанного и благовоспитанного гостя.

Ужин протекал чинно и размеренно. Капин отправил в рот последний, истекающий соком кусок стейка.

Озарив троицу Потусторонних теплой улыбкой, хозяин виллы произнес:

«Мистер Херас, мадам Кэти, мистер Паркер, смею вас порадовать: сегодняшние десерты доставлены прямиком от шеф-повара ресторана „Лабори“. На выбор предлагается три изыска: фруктовый крем-брюле, песочное печенье со сливочным кремом и морковный торт».

Всегда источающий ледяной холод Херас лишь едва заметно кивнул:

«Любовь к десертам в нашей стране воистину безгранична».

Не успело эхо его глубокомысленной фразы растаять в воздухе, как он увидел, что Капин внезапно поднял руку и почесал щеку. А затем еще раз.

«Что-то зачесалось», — с виноватой улыбкой бросил толстосум.

Но не успел он договорить, как рука вновь рефлекторно метнулась к лицу. На этот раз ногти оставили на коже глубокий, багровый след.

Царапина на глазах начала стремительно вздуваться. Кожа истончилась до пугающей полупрозрачности, сквозь которую явственно проглядывала мутная, бледно-желтая жидкость.

«И впрямь зудит», — Капин выдавил еще один смешок.

Он с остервенением вонзил ногти в то же самое место. От чрезмерного усилия натянутая струной, полупрозрачная кожа с тошнотворным треском лопнула, и наружу брызнул фонтан зловонного, отдающего тухлятиной гноя.

Херас хищно прищурился. Резким, пружинистым рывком вскочив из-за стола, он принялся настороженно и цепко сканировать пространство вокруг.

«Ха-ха-ха!»

«Ха-ха, ха-ха-ха!»

В этот самый миг тишину разорвал гротескный, истеричный хохот. Мышцы мужчины мгновенно налились сталью.

Он обернулся и обомлел: двое слуг, мужчина и женщина, надрывно смеялись, хватаясь за животы. Они хохотали до упаду, хохотали до слез, их истерика эхом металась по внезапно оглохшей столовой.

Словно повинуясь какой-то жуткой цепной реакции, остальные лакеи начали валиться с ног. Одни проваливались в глубокий обморок, другие заходились в неудержимой, разрывающей нутро рвоте, исторгая из себя потоки мерзкой желто-зеленой слизи.

Эта дьявольская хворь не пощадила никого из смертных.

Бум! Кэти с яростным ревом опрокинула тяжелый стол. Изысканный фарфор с золотой каймой, остатки яств и дорогие вина вперемешку брызнули на пол, усеяв ковер.

В её руках, словно по волшебству, материализовались тяжелый револьвер и гибкий, отливающий чернотой хлыст.

Паркер тоже подскочил с места, однако его взгляд уже начал слегка мутнеть и терять фокус. Уставившись на Капина — который метался в агонии, истошно вопя о помощи и безостановочно раздирая собственное лицо, вырывая кровавые куски плоти — он вдруг поймал себя на нелепой мысли, что в этом уродливом, омерзительном зрелище кроется какое-то извращенное очарование.

В ту же секунду Херас почувствовал, как горло стягивает невидимая петля удушья. Его мозг молниеносно выдал диагноз: воздух в зале до предела отравлен.

Глухим, рокочущим басом он рявкнул:

«Не дышать!»

«Паркер, живо распахни двери!»

«Кэти, за мной! Ищем ублюдка!»

В этот роковой миг Херас мысленно вознес хвалу небесам за то, что они изволили отужинать в компании Капина и целой свиты прислуги.

Хрупкие тела простых смертных не шли ни в какое сравнение с выносливостью Потусторонних. Их мгновенная, гипертрофированная реакция на яд послужила безупречным радаром, позволив мастерам почуять угрозу еще до того, как токсин нанес бы им фатальный урон!

«Среди нас всех Паркер — самое слабое звено, его накроет первым…» — эта мысль тенью промелькнула в разуме Хераса.

Клац!

Едва Паркер распахнул створки, разрушая герметичность отравленной камеры, Херас, уже успевший активировать духовное зрение, выхватил взглядом крадущийся сквозь пространство призрачный силуэт.

Фигура была облачена в глухие, источающие пугающее величие черные латы, а голову венчала угольная корона. Лицо надежно скрывала маска в тон доспехам, придавая незнакомцу облик истинного владыки из мира духов.

И это был не кто иной, как сам Клейн.

Херас властно вскинул правую руку, нацелившись прямо на незримого для простых смертных фантома, и процедил сквозь зубы слово на древнем гермесе:

«Заточение!»

В ту же долю секунды само пространство вокруг черного рыцаря сгустилось, превратившись в вязкую, непробиваемую смолу, словно наглухо замуровав его в исполинском куске янтаря или отгородив монолитной, прозрачной стеной.

Силуэт застыл как изваяние, лишившись возможности пошевелить даже пальцем. Кэти, действовавшая с пугающей, безупречной синхронностью, уже успела взять цель на мушку и хладнокровно спустила курок.

Бах! Бах! Два выстрела слились воедино, и испещренные диковинной вязью бледно-золотые пули со свистом прошили вязкий воздух, безошибочно вонзившись прямо в черную фигуру.

Свинец прошил пустоту насквозь, выбив каменную крошку из противоположной стены. Черный силуэт же, не дожидаясь дуновения ветра, внезапно воспламенился сам по себе, обернувшись грубо вырезанным бумажным человечком.

В объятиях бледно-золотого пламени эта обманка в мгновение ока осыпалась невесомым пеплом.

Щелк!

Тишину разорвал диковинный, хлесткий звук. Шестнадцать элегантных газовых рожков вкупе с мирно тлеющим в камине огнем разом полыхнули с ослепительной яростью. Взоры Хераса, Кэти и Паркера на краткий миг залило сплошным, выжигающим сетчатку багровым маревом.

А в следующую секунду всё погрузилось во мрак. Светильники погасли подчистую, и теперь столовую освещали лишь уличные фонари в человеческий рост за окном да пробивающийся сквозь рваные тучи тусклый багрянец луны. Зал потонул в густой, гнетущей полутьме.

Херас с приспешниками тут же вновь пустили в ход духовное зрение и обостренную интуицию, отчаянно рыская в поисках призрачного лазутчика.

Заодно предводитель мимоходом отметил: яд действовал на удивление медленно. Похоже, до того момента, как они прикончат незваного гостя, отрава так и не успеет нанести им фатальный удар.

Не спуская настороженного взгляда с входа в подземные казематы, Херас вновь вскинул руку, указывая на двери, и низким, вибрирующим басом выплюнул на древнем гермесе:

— Изоляция!

Воздух в столовой мгновенно сгустился, застыв монолитом. Казалось, само пространство ощетинилось дополнительной, незримой преградой, сквозь которую не просочился бы даже бесплотный дух.

Херас твердо вознамерился наглухо отсечь ублюдку любые пути к отступлению!

«Попался!» — Кэти, сжимая в одной руке револьвер, а в другой хлыст, наконец-то выхватила взглядом парящий под потолком черный силуэт.

В её глазах только-только вспыхнуло диковинное свечение, и она уже изготовилась для броска, как вдруг в голове оглушительно зазвенело. Рассудок помутился, словно кто-то со всего размаху огрел её тяжелой дубиной по черепу.

Девушку накрыло чудовищным, не поддающимся описанию пронзительным воплем, а из носа одна за другой медленно потекли вязкие, темные капли крови.

Херас отделался лишь легким головокружением да слегка усилившимся удушьем от яда. А вот слабейший из троицы, Паркер, поймал перед глазами сноп искр, и его ноги предательски заплелись.

Внезапно Паркер ощутил, как кто-то невесомо похлопал его по плечу.

Тело мгновенно прошила леденящая, пробирающая до костей стужа. Бедолага замер как вкопанный, словно его с ног до головы заковали в могильный лед, а в самом ухе вдруг раздался до боли знакомый, глухой голос:

— Заточение!

Паркер в мгновение ока оказался наглухо заперт в тюрьме из невидимых прозрачных стен у самой двери. Однако Клейн даже не подумал вселяться в него: бесплотный дух сыщика просто просочился сквозь жертву насквозь, виртуозно уходя от магического удара Хераса.

Херас хищно прищурился. Легким, небрежным взмахом правой руки он бросил:

— Освобождение!





Глава 379


Ключевой элемент фокуса




Невидимая темница, сковывавшая Паркера, в одночасье рассыпалась в прах, не оставив после себя ни малейшего следа.

Однако способность двигаться к нему так и не вернулась. Бедолага безвольным кулем рухнул на пол, содрогаясь в крупной дрожи, словно всё еще пребывал в ледяном оцепенении.

Сказались не только последствия от прикосновения призрака, но и тот урон, который Клейн нанес его душе, просочившись прямо сквозь плоть.

Будучи Потусторонним всего лишь восьмой Последовательности, Паркер, разумеется, не мог прийти в себя за столь жалкие мгновения. Утратив контроль даже над собственным дыханием, он вновь втянул в легкие изрядную порцию биологического токсина, идентичного тому, что уже отравлял его организм.

Истощенное тело сдавалось, и яд начал действовать пугающе быстро. Взгляд мужчины остекленел, а сам он на одних лишь животных инстинктах развернулся в другую сторону.

Взору предстал катающийся по полу Капин, который безостановочно, с остервенением раздирал себе лицо и тело. Паркер воочию увидел свисающие вдоль кровавых борозд тонкие полоски плоти и проглядывающую сквозь месиво мертвенную белизну костей.

Тяжело, с хрипом дыша, охранник из последних сил пополз к хозяину.

Капин, изнывающий от такой дикой чесотки, что готов был живьем содрать с себя кожу, внезапно заметил надвигающегося на него мужчину с налитыми кровью глазами. В груди богача шевельнулось жуткое предчувствие, вот только остановиться он уже был не в силах. Лишенный даже крох энергии, чтобы отползти или хотя бы выкрикнуть слово «нет», он лишь истошно, не своим голосом завопил.

Тем временем благополучно избежавший «Заточения» Клейн глухим шепотом выплюнул на древнем гермесе слово «Святость». Резко щелкнув пальцами, он под ослепительную вспышку темно-золотой броши в форме солнечной птицы выстрелил воздушной пулей.

Едва соткавшись из пустоты, незримый снаряд тут же налился первозданным, очищающим сиянием и со свистом устремился прямиком в лицо Херасу.

Так сработал «Священный обет», дарованный Солнечной брошью: сыщик напитал свою атаку святым уроном!

Но старик уже успел сменить позицию. Двигался он с такой пугающей, нечеловеческой проворностью, что походил скорее на прожженного мастера рукопашного боя, нежели на мага.

Виртуозно уклоняясь от воздушных пуль, он жестом приказал Кэти пустить в ход хлыст и сковать врага.

Улучив момент, когда атаки Клейна захлебнулись и потеряли темп, Херас выудил из потайного кармана отливающую железной чернотой металлическую перчатку, вознамерившись натянуть ее на левую руку.

Даже находясь к противнику вполоборота, пребывающий в эфирной форме Клейн видел всё происходящее кристально ясно, совершенно не нуждаясь в периферийном зрении. Юноша мгновенно взмыл в воздух, играючи ушел от хлесткого удара Кэти и, проскользнув прямо над роскошной люстрой, хищным рывком бросился на Хераса.

Заметив этот маневр, старик, всё еще сжимая в пальцах железную перчатку, вскинул руку по диагонали вверх и властно изрек:

— Изгнание!

На Клейна тут же обрушилась колоссальная, незримая мощь. Его бесплотный дух отшвырнуло прочь, словно ураганом, сокрушительно впечатав в стену — в тот самый невидимый барьер, воздвигнутый чарами «Изоляции». Просочиться сквозь преграду не удалось.

Воспользовавшись этой заминкой, Херас наконец-то натянул на левую руку черную металлическую перчатку.

В ту же долю секунды его фигура, казалось, раздалась вширь, источая такое подавляющее, первобытное величие, будто он в одночасье превратился в вершителя чужих судеб.

Едва вырвавшись из-под гнета «Изгнания», Клейн ощутил, как душу затапливает иррациональный, липкий ужас. Возникло дикое, непреодолимое желание склонить голову, пасть ниц, внимать каждому слову этого человека и беспрекословно исполнять любой его приказ!

Движения юноши стали пугающе вязкими и заторможенными, а в расширенных зрачках стремительно увеличивался силуэт бросившейся в атаку Кэти.

Хлесть!

Черный хлыст со свистом рассек воздух, безупречно точно вонзившись в сыщика.

Оружие прошло сквозь бесплотный дух навылет, однако ментальное тело пронзила чудовищная, выворачивающая наизнанку агония. Казалось, кто-то с силой впечатал раскаленное добела клеймо в самую уязвимую часть его души.

Судорожно запрокинув голову, парень истошно, надрывно завопил.

А в следующее мгновение Кэти хладнокровно спустила курок зажатого в другой руке револьвера.

Бах! Бах!

Две пули, оставляющие за собой бледный золотистый шлейф, одна за другой вонзились в тело юноши.

Вспыхнуло кристально чистое сияние. Облаченный в черные латы силуэт стремительно истончился, обернувшись жалким бумажным человечком, который тут же занялся огнем и осыпался серым пеплом.

Истинный Клейн соткался из пустоты в самом темном углу комнаты. Таящаяся в его эфирной плоти Солнечная брошь полыхнула темно-золотым светом.

Первозданное, согревающее тепло живительным потоком хлынуло по телу, в мгновение ока выжигая тот липкий, парализующий ужас, навязанный Херасом.

В дело вступило одно из заклинаний Солнечной броши — «Иммунитет к страху»!

И всё же, за какие-то жалкие десятки секунд схватки сыщику пришлось дважды спасаться бумажными марионетками.

Разумеется, в этом крылся и тонкий расчет, однако подобный расклад красноречиво вопил о пугающей мощи тандема Хераса и Кэти, лишний раз подтверждая недавнее прорицание:

Грядущая операция таит в себе колоссальную угрозу!

Не выведи он Паркера из строя еще в самом начале, удачно скомбинировав внезапную атаку с эффектом от флакона с биологическим токсином, ситуация обернулась бы и вовсе катастрофой.

Его изначальный план был предельно прагматичен: если все четыре заготовленных двойника сгорят, а брешь в обороне врага так и не появится, придется отступить. И дело было вовсе не в лени — просто духовных сил, оставшихся после иных магических манипуляций, хватало ровно на четыре бумажные подмены, и ни одной больше.

Что же до той самой «Изоляции», наброшенной Херасом, то она Клейна совершенно не заботила. Сейчас он пребывал в форме «призванного» эфирного духа. Стоило лишь прервать ритуал, и он в ту же долю секунды перенесется обратно в чертоги над серой мглой. Заблокировать этот процесс под силу лишь божественному вмешательству да парочке специфических запечатанных артефактов нулевого или первого класса опасности!

Даже та загадочная леди, судя по всему, Потусторонняя высших эшелонов, не смогла преградить ему путь, когда он умыкнул карту «Темного Императора» из Королевского музея.

Именно эта железобетонная страховка и служила главным козырем, позволившим ему броситься в эту самоубийственную авантюру, бросая вызов невозможному!

Заметив, что враг больше не трепещет от страха, облаченный в металлическую перчатку Херас вновь отдал Кэти немой приказ сковать Клейна боем. Сам же старик вскинул руку, указывая вперед, и торжественно изрек:

— В этом месте призракам и мстительным духам находиться воспрещается!

Закованный в черные латы силуэт юноши тут же судорожно задрожал, словно некая незримая, подавляющая мощь отчаянно пыталась вышвырнуть его вон.

Однако статус аркана «Темного Императора» был поистине заоблачным, многократно повышая сопротивляемость эфирного тела. Это прямое, стирающее само существование давление было подавлено в считанные мгновения.

Глаза Хераса хищно сузились. В его душу закрались подозрения, что этот незваный дух слеплен из какого-то совершенно нетипичного теста.

Увидев, как Клейн играючи взмыл под потолок, ускользая от хлестких ударов Кэти, старик вновь выставил ладонь вперед и провозгласил на древнем гермесе:

— В этом месте летать и парить воспрещается!

Тело юноши в одночасье налилось свинцовой тяжестью, и он камнем рухнул на пол. Кэти, тяжело чеканя шаг, тут же оказалась рядом. Резкий взмах запястья — и хлыст, созданный для пыток разума и души, со свистом взвился в воздух.

В её арсенале еще оставалась уйма Потусторонних патронов, вот только пуль, способных навредить бестелесным тварям, насчитывалось меньше трех. Именно поэтому девушка благоразумно зачехлила револьвер, всецело положившись на вспомогательное оружие.

Клейн привычным, отработанным движением сгруппировался и ушел в перекат, виртуозно уклоняясь от смертоносного выпада. Кожаный хвост со звонким щелчком ударил по каменным плитам в жалком дюйме от него.

Кэти уже изготовилась для широкого, горизонтального взмаха, как вдруг ее горло свело острой судорогой. Разразившись сухим кашлем, она безнадежно упустила шанс на непрерывную серию атак.

Впитанный токсин наконец-то дал о себе знать!

Херас, улучив момент для короткого вдоха, вновь наглухо перекрыл кислород. Резко вывернув кисть, он указал пальцем прямо на собственную грудь:

— Объект кары: мстительные духи и призраки!

Его тело в мгновение ока окуталось сиянием, подобным первым лучам рассвета. Даже сжатые кулаки заискрились кристально чистым, первозданным светом.

Бум!

Мраморная плитка под ботинком Хераса бесшумно покрылась паутиной трещин. Его долговязая, худощавая фигура с неистовой скоростью сорвалась с места, в единый миг оказавшись прямо перед Клейном.

В эту секунду старик походил на закованного в броню рыцаря куда больше, чем сама Кэти!

Бам! Сокрушительный удар кулака разорвал воздух с оглушительным хлопком. Однако Клейн, словно прочитав замысел врага, успел скользнуть на шаг назад, позволив потоку воздуха отбросить себя с линии атаки.

Хлесть! Кэти, виртуозно подыгрывая напарнику, обрушила свой бич ровно в ту точку, куда отступил сыщик.

Загнанный в угол, Клейн был вынужден пуститься в бесконечную череду перекатов, перейдя к изматывающему маневренному бою. Параллельно ему приходилось держать ухо востро, дабы вновь не угодить в силки парализующих чар Хераса.

Бам, бам, бам! Хлесть, хлесть, хлесть! Под непрекращающимся, шквальным прессингом Хераса и меткими выпадами Кэти не прошло и двух минут, как Клейн оказался прижат к стенке. Пространства для маневра попросту не осталось, и даже кувырки потеряли всякий смысл.

Хлесть!

Черный хлыст Кэти хлестнул прямо в лицо. Клейн успел лишь отшатнуться в сторону, как кожаный хвост со свистом впился ему в руку.

Разрывающая разум агония вновь обрушилась на душу, заставив юношу застыть как вкопанному, а его эфирный силуэт еще больше истончился.

Воспользовавшись этой заминкой, Херас намертво сжал левый кулак и властно, словно судья, вынес приговор:

— Смерть!

Его фигура в ту же долю секунды слилась воедино с какой-то диковинной, пугающей мощью. Оставляя за собой шлейф остаточных теней, старик сокрушительно протаранил Клейна.

Хрясь!

Окутанный черными латами силуэт в мгновение ока разлетелся на куски, обратившись роем порхающих, словно бабочки, бумажных обрывков.

Клейн пожертвовал уже третьей бумажной марионеткой!

Херас хищно обвел зал взглядом, молниеносно выхватил соткавшегося в углу врага и холодно усмехнулся:

— И много ли еще у тебя таких фокусов в рукаве?

Пока старик выискивал цель, он уже успел краем глаза заметить, как Паркер извивается прямо на теле Капина. Зрелище было до тошноты кровавым и омерзительным — первобытная жестокость, от которой стыла кровь.

Однако бросаться на помощь подчиненному Херас не собирался. Он кристально ясно осознавал, что яд всё глубже въедается в его собственный организм. Нужно было прикончить ублюдка в кратчайшие сроки, и отвлекаться он не имел ни малейшего права.

В противном случае ему пришлось бы первому отступить из столовой, чтобы перевести дух и сбить действие токсина, а это позволило бы лазутчику дать деру, так и не выдав ни крупицы ценных сведений.

Он вновь подал знак Кэти, веля ей связать боем лишенного способности летать и парить Клейна, а сам сделал короткий, жадный вдох, давая себе секунду на передышку.

«В воздухе висит какой-то странный душок… Должно быть, концентрация отравы всё растет…» — эта мысль лишь тенью мелькнула в разуме Хераса, так и не удостоившись должного внимания.

Вскинув левую ладонь, он торжественно провозгласил:

— Незаконное проникновение в чужое жилище есть преступление!

— Незаконное проникновение…

На втором круге дыхание Хераса дало сбой. Глотку словно сдавило невидимой петлей, и он, так и не сумев втянуть воздух, был вынужден прервать заклинание на полуслове.

Сделав еще один глубокий вдох и силой воли вернув телу равновесие, старик вновь заговорил:

— Незаконное проникновение в чужое жилище есть преступление!

Он отчеканил эту фразу трижды подряд. Тем временем Клейн, так и не сумевший вырваться из-под града ударов Кэти, внезапно ощутил, как по спине пробежал ледяной, необъяснимый холодок.

— Кха-кха-кха!

Кэти вновь зашлась в сухом кашле, и рука с хлыстом предательски дрогнула, теряя смертоносный темп.

Улучив момент, Клейн выскользнул из-под ее прессинга. Впрочем, переходить в контратаку он не стал: вместо этого юноша запрокинул голову и, широко разинув рот, исторг пронзительный, недосягаемый для человеческого слуха вопль!

Дзынь! Кэти отбросило назад. Девушка пошатнулась, и ей на миг почудилось, будто пол под ногами ходуном заходил, вздымаясь волнами.

Херас отделался лишь легким головокружением и тут же пришел в себя. Обдав Клейна ледяным, полным презрения взглядом, он властно изрек:

— Преступник да будет закован в кандалы!

Уже изготовившийся к рывку Клейн внезапно обнаружил, что его лодыжки сковали невидимые колодки. Движения парня вмиг стали вязкими и неповоротливыми.

Тем временем пришедшая в себя Кэти откинула барабан револьвера, сноровисто вытряхнув из него стреляные гильзы и неиспользованные патроны.

Следом девушка выудила спидлоадер и одним выверенным движением вогнала в каморы шесть новых зарядов, включая последние оставшиеся «очищающие» пули.

Херас, синхронно с ней сжав левый кулак, начал концентрировать мощь для нового удара.

Старик вознамерился выстроить перекрестную атаку вкупе с огнем Кэти, дабы раз и навсегда прикончить ублюдка или хотя бы выжечь дотла весь запас его двойников.

И в эту самую секунду губы закованного в черные латы Клейна тронула лукавая улыбка.

Потому что момент, которого он так терпеливо выжидал, наконец-то настал!

Он прекрасно осознавал: чтобы «Флакон с биологическим токсином» раскрыл свой убийственный потенциал, требовалось время. А любой мало-мальски толковый Потусторонний почуял бы неладное с первых же симптомов и тут же предпринял контрмеры: либо начал бы рыскать в поисках отравителя, либо убрался бы прочь из отравленной зоны. Положить таких матерых врагов одной лишь отравой было немыслимо. Именно поэтому истинный замысел использования флакона крылся совершенно в ином:

Во-первых, вымотать и ослабить врага.

А во-вторых — замаскировать другой запах. Сделать так, чтобы Херас с приспешниками списывали любую подозрительную вонь исключительно на пропитавшую воздух отраву, тем самым намертво приковав их внимание к этой обманке!

И это был самый грандиозный, ключевой элемент его «магического представления», от которого зависел весь триумф операции.

Тот самый странный душок — это был запах газа! Чистого, готового взорваться газа!

Клейн не зря с самого начала заставил газовые рожки и пламя в камине полыхнуть с ослепительной яростью, а затем погрузил зал во мрак. Этот фокус служил не только для ослепления Хераса — он виртуозно отвлек внимание, позволив сыщику незаметно пробить несколько газовых труб в самых неприметных углах столовой!

Он намеренно подставлялся под удары в самом дебюте схватки, дабы развести Кэти на драгоценные пули против духов. Юноша жаждал, чтобы она перестала палить наугад, не спровоцировав преждевременную детонацию!

Он упорно, стиснув зубы, вяз в изматывающей рукопашной, не предпринимая иных уловок, лишь ради одной цели — дождаться, пока воздух в зале до предела напитается газом!

И именно поэтому он до самого конца отказывался от «Огненных скачков» и «Управления пламенем»!

Что же до заклятия «Изоляции», наложенного Херасом, то Клейн допускал такой расклад, но даже не смел мечтать, что всё пройдет настолько гладко. Еще до того, как переступить порог столовой, он благоразумно проверил, наглухо ли заперты окна и двери, и повредил трубы даже в самом парадном зале. Он превратил всю виллу в одну исполинскую бомбу, так что даже без вражеских печатей финал был бы один!

А сам Клейн, будучи бестелесным «духом», взрывов не боялся от слова совсем!

Мелкую, низовую нечисть пламя сжигает дотла, но для «Мстительного духа» это лишь легкие ожоги. Вот почему сыщик, виртуозно повелевая огнем, всё равно спустил кругленькую сумму на «очищающие» пули и Солнечную брошь!

Глядя на Кэти, вскинувшую револьвер, и Хераса, уже набравшего в грудь воздуха для очередного смертного приговора, Клейн широко улыбнулся и звонко щелкнул пальцами.

Херас внезапно встрепенулся. Леденящее, первобытное предчувствие угрозы ударило в мозг.

Но было уже слишком поздно: старик воочию узрел, как в топке соседнего камина расцвел крошечный огонек, который тут же с жадностью вцепился в пропитанный газом воздух.

Бум!

Сквозь оглушительный, раскалывающий перепонки грохот взоры Хераса затопило сплошное, ревущее море огня, заполнившее зал до самых краев. Казалось, он присутствует на самом грандиозном и ослепительном фейерверке в своей жизни.





Глава 380


Занавес опускается




Капин валялся на полу. Изнывая от дикой смеси боли и чесотки, он готов был собственными руками разорвать себя на куски, лишь бы вырваться из этой адской пытки.

А затем его взор затопила мгновенно хлынувшая багровая стена огня, и уши разорвал оглушительный грохот взрыва.

Всю жизнь он полагал, что эти последние мгновения растянутся в вечность, позволив заново пережить все те светлые дни, когда рядом были жена и дети. Наивно верил, что почувствует долгожданное избавление, ведь больше не придется терпеть нечеловеческие муки. Однако в ту самую секунду его душу захлестнул лишь животный, первобытный ужас и отчаянная, всепоглощающая жажда жить. А все эти хваленые предсмертные видения так и не успели промелькнуть перед глазами — рассудок молниеносно затопила пронзающая боль, после чего толстосум провалился в кромешную тьму.

Бу-бух!

Окна столовой с жалобным звоном разлетелись вдребезги. Сквозь осколки наружу вырвался шквал из каменного крошева, кирпичных обломков и яростно ревущих языков пламени.

Патрулирующих как раз этот периметр охранников мгновенно смело взрывной волной и завалило обломками. Те же счастливчики, кого не задело камнями, оглохли от звона в ушах и, потеряв равновесие, шатаясь, валились на землю.

Перед их ошарашенными взорами предстала обрушившаяся едва ли не наполовину внешняя стена столовой и сюрреалистичное пламя, словно парящее прямо в воздухе.

Оглушительный грохот эхом прокатился по всей округе, до смерти перепугав жителей соседних улиц и дежуривших неподалеку полицейских, повергнув их в смятение и ужас.

А там, внутри разрушенного зала, незыблемым изваянием застыл закованный в черные латы и увенчанный угольной короной Клейн. Купаясь в ревущем багровом огне и принимая на себя яростные порывы ударной волны, он даже не шелохнулся.

Клубящаяся вокруг него темная дымка изрядно оплавилась, да и само эфирное тело получило кое-какой урон, однако раны оказались отнюдь не критичными.

Возле опрокинутого обеденного стола, в самом углу, валялись отшвырнутые взрывом Паркер с Капином. Их черепа были проломлены и вмяты внутрь, а сами тела обуглились до черноты.

По их плоти всё еще плясали тихие языки пламени, и ровно такая же печальная участь постигла всех остальных раскиданных по залу лакеев и горничных.

В противоположном от камина конце столовой лежала Кэти. Девушка не успела увернуться, и ее с чудовищной силой впечатало в стену, после чего она сползла на пол. Вся она превратилась в сплошное кровавое месиво, густо испещренное страшными ожогами — на теле не осталось ни единого целого клочка кожи.

Наемница еще не испустила дух, но провалилась в глубокую кому от тяжелейших увечий. И даже в таком состоянии она судорожно, словно в припадке, кашляла, втягивая в легкие густые клубы парящего в воздухе огня.

Ее верный черный хлыст тоже не пережил катастрофы: кожа покрылась густой паутиной трещин и местами занялась огнем, а весь арсенал Потусторонних пуль безжалостно сдетонировал во время взрыва.

Кэти окончательно и бесповоротно выбыла из схватки.

А вот Херас, успев виртуозно сгруппироваться и уйти в перекат, благополучно уберег все жизненно важные органы. Впрочем, и он оказался щедро перемазан кровью и копотью.

Шатаясь, старик всё же поднялся на ноги. На его спине, белоснежном парике и штанинах полыхали багровые языки пламени.

Дыхание давалось ему со всё большим трудом, а организм получил весьма серьезный, ощутимый урон.

Но даже тот факт, что он остался стоять, служил красноречивым доказательством поистине пугающей крепости и выносливости его плоти. Вернее сказать, натянув ту самую отливающую железом черную перчатку, он обрел воистину несокрушимое тело!

Впрочем, подобный расклад ничуть не выходил за рамки расчетов Клейна.

Будучи не в силах точно взвесить предел выживаемости врага, при разработке плана он благоразумно заложил максимальную, завышенную оценку чужой стойкости.

Краем глаза подметив, что закованный в латы незваный гость остался практически невредим, Херас хищно прищурился. Торопливо вскинув левую ладонь и указав прямиком на юношу, он глухо, с нажимом выплюнул:

— Изгнание!

Клейна вновь смело колоссальной, неодолимой мощью. Словно невесомый бумажный обрывок в эпицентре урагана, его с силой вышвырнуло прочь из столовой. Тем временем в парадном зале, уже пережившем кратковременную вспышку огня, пламя заметно поутихло, хотя и продолжало жадно подбираться к деревянной лестнице, готовя новую волну катастрофы. Хвала небесам, благодаря чарам «Изоляции», наглухо запершим основной удар в столовой, разрушения здесь оказались не столь фатальными.

Воспользовавшись спасительной заминкой, Херас резко крутанулся на пятках и, даже не оглядываясь, пулей бросился к выходу.

Он даже не стал терять драгоценные мгновения на то, чтобы сбить с себя всё еще полыхающее пламя.

Старик кристально ясно осознавал: его физическое состояние находится на критической отметке, балансируя на грани потери контроля. Вдобавок ко всему, впитанный токсин вот-вот должен был раскрыть весь свой гибельный потенциал. Сложив эти две беды воедино, он резонно рассудил, что шансов прикончить лазутчика у него не осталось, даже если на подмогу бросится дежурящий у входа в казематы Белис с его седьмой Последовательностью!

Продолжи он упираться и вязнуть в этой схватке, финал был бы один: либо смерть от отравления, либо срыв в бездну безумия от тяжелейших ран!

Приняв железобетонное решение спасать собственную шкуру, он напрочь забыл о всё еще цепляющейся за жизнь Кэти.

Едва Клейну удалось восстановить равновесие после «Изгнания», как он тут же подметил этот трусливый маневр. Слегка запрокинув голову и широко разинув рот, юноша исторг из себя пронзительный, недосягаемый для человеческого слуха вопль!

Вз-з-з!

В голове Хераса оглушительно зазвенело. Рассудок помутился, и старик на секунду сбился с шага. Тем временем на всё еще уцелевших участках его кожи начала стремительно вспучиваться густая россыпь прозрачных волдырей — вернейший, пугающий симптом грядущей потери контроля.

И всё же, титаническим усилием воли он мигом вырвал себя из оцепенения и продолжил свой отчаянный забег, благополучно вырвавшись за пределы принадлежащей вилле лужайки.

«Ну и живучая же тварь…» — дабы не искушать судьбу непредвиденными сюрпризами, Клейн благоразумно отказался от погони.

Парень прекрасно помнил, что его истинной, первостепенной миссией было спасение невинных душ, а вовсе не тотальная зачистка этих падших Потусторонних.

К тому же, его собственные духовные резервы были выжаты почти досуха, а тело получило весьма ощутимый урон. Бросься он вдогонку — и далеко не факт, что сумел бы выстоять против загнанного в угол, обезумевшего Хераса.

Щелк!

Клейн звонко щелкнул пальцами, выпуская в полет невидимую воздушную пулю.

Снаряд с ювелирной точностью вонзился прямиком в голову Кэти, навсегда избавляя ее от земных мук.

Покончив с этим, сыщик резко развернулся и воспарил в сторону входа в подземные казематы.

Обросший густой бородой Белис всё это время напряженно следил за суматохой снаружи, однако покинуть пост не решался, до смерти боясь, что возможные подельники лазутчика воспользуются заминкой и прорвутся в темницы.

И в этот самый момент, сжимая в руках громоздкую паровую винтовку высокого давления и активировав духовное зрение, он едва не подскочил от оглушительного взрыва, натянув нервы как струны.

Едва его взгляд выхватил приближающийся, источающий пугающее величие призрачный силуэт, бородач без малейших колебаний вскинул ствол и вдавил спусковой крючок.

Бах!

Из дула с ревом вырвалось облако густого белого пара, и острая, бледно-золотистая пуля с немыслимой скоростью устремилась вперед.

Клейн же, ведомый обостренной интуицией, был во всеоружии. Еще за долю секунды до выстрела Белиса он плавно заложил небольшую дугу, уходя с линии огня.

Смертоносный снаряд со свистом прошил парадный зал насквозь, в щепки разнес входные двери и благополучно улетел на улицу.

Сам же Белис тем временем пулей выскочил из своей каморки. Держа паровую винтовку наизготовку в оборонительной стойке, он стремительно, спиной вперед отступал к парадному выходу.

Бородач рассуждал предельно прагматично: раз уж этот монстр умудрился размазать по стенке объединенную мощь Хераса, Кэти и Паркера, то его самого он прихлопнет играючи. К тому же столь чудовищный грохот неминуемо поднимет на уши всю округу, и кто знает, вдруг сюда уже мчатся Уполномоченные Каратели. А значит, выбор оставался один:

Бежать!

Клейн исторг еще один незримый, пронзительный вопль. Белиса словно со всего размаху огрели кузнечным молотом по черепу: перед глазами заплясал хоровод слепящих искр, а из носа сорвалось несколько густых капель крови.

Однако эта боль ни на йоту не охладила пыл беглеца. Выиграв драгоценные секунды своим выстрелом, он уже ворвался в зал и теперь, неуклюже кувыркаясь и спотыкаясь, отчаянно рвался к дверям.

Доли секунды взвесив все за и против, Клейн благоразумно отказался от погони. Перекрыв главный газовый вентиль, юноша завис прямо перед входом в подземелья и принялся безостановочно, ритмично щелкать пальцами.

Бах, бах, бах!

Невидимые воздушные пули одна за другой обрушивались на незримую стену, дюйм за дюймом разрушая чары «Изоляции».

Именно в этом и крылась одна из главных причин, почему Клейн с такой пугающей легкостью пошел на организацию взрыва газа и пустил в ход ядовитый флакон. Благодаря наложенной Херасом печати, наглухо замуровавшей казематы, он мог не опасаться, что случайная волна или токсин зацепят невинных пленниц — разумеется, если только не направить удар прямо в лоб.

Выбив замки, он призрачной тенью просочился в подземелье. Ведомый откровениями из недавних гаданий, сыщик безошибочно вычислил нужную камеру и удостоверился, что Дейси цела, не покалечена и вполне способна передвигаться на своих двоих.

Следом его эфирное тело задрожало и плавно влилось в структуру тяжелой железной двери.

Лязг! Лязг! Лязг!

Решетки по одной стороне коридора с пугающей скоростью распахивались одна за другой, словно какой-то незримый, юркий призрак носился вдоль камер, срывая замки.

Лязг! Лязг! Лязг!

Покончив с первой шеренгой, этот призрачный освободитель мигом переключился на противоположную.

Дейси и остальные пленницы, еще недавно насмерть перепуганные оглушительным грохотом снаружи, теперь сидели в полнейшем, ошарашенном ступоре: их двери необъяснимым образом распахнулись настежь, но в коридоре не было ни души, словно им даровали свободу уйти в любую секунду.

Те из девушек, кого похитили совсем недавно и еще не успели сломать изощренными издевательствами, осмелели первыми. Поднявшись на ноги, они осторожно, шаг за шагом, выбрались из камер и крадучись добрались до выхода из подземелья.

Миновав слегка пострадавший от взрыва парадный зал, пленницы выскользнули из всё сильнее разгорающейся виллы. Устремившись навстречу свободе, они с каждой секундой бежали всё быстрее и быстрее.

Лишь оказавшись на улице, Дейси и остальные беглянки наконец-то осмелились обернуться.

И там, на самой крыше этого проклятого, порочного особняка, они смутно разглядели незыблемо возвышающуюся, исполненную величия фигуру. Незнакомец был закован в глухие черные латы, а его голову венчала угольная корона.

Вшух!

За спиной спасителя абсолютно беззвучно взметнулся и затрепетал на ветру длинный плащ.

Намертво запечатлев эту картину в памяти, девушки, не питая особого доверия к полиции, бросились на поиски ближайшей церкви.

Тем временем Клейн вернулся в затянутую едким дымом и объятую пляшущим пламенем столовую. Бросив взгляд на Паркера и Кэти, он подметил, что их Потусторонние характеристики лишь начали выделяться из мертвой плоти.

Обыскав тела поверженных врагов, сыщик с досадой констатировал: львиная доля их вещей безнадежно сгорела, а бумажные купюры и вовсе обуглились, рассыпаясь в прах от малейшего прикосновения.

Резким рывком взмыв под потолок, Клейн просочился на второй и третий этажи. Он молниеносно прочесал все комнаты в отчаянной попытке отыскать хоть какие-нибудь полезные зацепки.

— Прибегать к спиритизму он даже не пытался: времени катастрофически не хватало, а тащить мертвецов в чертоги над серой мглой совершенно не вписывалось в его грандиозный план финального «занавеса».

«Если уж на мелкую сошку наложили печать молчания, то мозги этих шишек наверняка опутаны еще более изощренными ментальными блоками. С наскока их души не разговоришь. А проворачивать ту сложную, многоходовую уловку с двойником сейчас попросту некогда…» Свернув безрезультатные поиски, Клейн мимоходом прихватил из одной комнаты новенькую колоду карт Таро.

Вернувшись в развороченную взрывом, чадящую гарью столовую, он отделил от колоды все Старшие Арканы и неспешно приблизился к бездыханному телу Капина.

Отложив две конкретные карты, сыщик широким, эффектным жестом рассыпал остальные прямо на обугленный труп богача. Картонные прямоугольники пестрым водопадом усеяли мертвеца.

Покончив с этим, Клейн взял те самые две отложенные карты и аккуратно, лицевой стороной вверх, возложил их прямо на выжженные глаза Капина.

К этому моменту Потусторонние характеристики Паркера и Кэти наконец-то кристаллизовались.

……

Пару десятков секунд спустя воздушное пространство снаружи виллы внезапно раскололось надвое, явив миру иллюзорные, сотканные из пустоты врата, сплошь испещренные сложнейшей вязью мистических символов.

Призрачные створки бесшумно распахнулись. Из врат выступил статный, безупречно одетый в строгий парадный костюм мужчина лет сорока — само воплощение зрелой, утонченной элегантности.

Его пронзительные золотистые глаза мимолетно скользнули по округе, в долю секунды безошибочно вычленив превращенную в пылающие руины столовую.

В этот самый миг налетел яростный шквал ураганного ветра, и прямо с небес, рассекая воздух на немыслимой скорости, обрушился еще один силуэт.

Это был седовласый старец в мягкой черной шляпе, чей взгляд серебристых глаз источал абсолютную, пугающую суровость. Облаченный в черную мантию с вышитым гербом Повелителя Бурь, он был не кем иным, как кардиналом Церкви Штормов, архиепископом Баклундской епархии, «Певцом Бога» Эйсом Снейком.

— Какими судьбами? — глухим, рокочущим басом поинтересовался Эйс.

Любые паранормальные инциденты на территории района Джовуд находились в безраздельной юрисдикции собора Святого Ветра, а потому архиепископ имел на подобный вопрос полное право.

Изящный мужчина с золотистыми глазами, чье лицо слегка потемнело от досады, ответил:

— Я живу по соседству.

В конце концов, этот квартал вплотную примыкал к Западному району.

Не тратя времени на пустую болтовню, оба полубога синхронно опустились на землю и шагнули в эпицентр взрыва. Вслед за ними взметнулся неистовый ураган, который, словно живой, подхватил бушующее пламя, смел его прочь из зала и бесцеремонно швырнул прямо в уличный фонтан.

Казалось, этот штормовой ветер наделен собственным разумом и волей.

Взорам двух могущественных мастеров высших эшелонов предстала убитая выстрелом в голову, зияющая обгоревшей плотью Кэти; вмятый, изувеченный череп Паркера, застывшего в нелепой позе; и, наконец, щедро усыпанный картами Таро труп самого Капина. Особое внимание привлекали два Старших Аркана, намертво перекрывающие лицо работорговца.

На глазах мертвеца красовались аркан «Суд», на котором трубил в горн ангел, и аркан «Император», изображающий монарха в латах и короне!

Почти синхронно кардинал Снейк и тот самый элегантный мужчина уловили легчайшую аномалию и резко обернулись к выходу.

Они воочию узрели, как на крыше соседнего с виллой особняка неподвижно застыл величественный силуэт. Незнакомец был с ног до головы закован в черную броню, а его голову венчала угольная корона.

Фигура отвесила им легкий, сдержанный кивок, и длинный плащ за её спиной взметнулся на ветру.

А в следующее мгновение он растворился без следа — абсолютно бесшумно, прямо на глазах у двух ошарашенных полубогов.





Глава 381


Догадки




Вжик! Осенне-зимнюю ночь внезапно прорезала ветвистая, серебристо-белая вспышка молнии.

Она не ударила в землю, а лишь прошила пространство, выхватив из тьмы то самое место, где мгновением ранее стоял Клейн. Свет залил округу так ярко, что на миг стало светло как днем, обнажая каждую мельчайшую деталь.

«Певец Бога» Эйс Снейк отвел взгляд. Его лицо потемнело, и кардинал глухо пробормотал:

— Школа Розы?

— Это не «Мстительный дух» и не истинная нежить…

Статный мужчина средних лет с пронзительными золотистыми глазами скосил взгляд на труп Капина и произнес:

— Труп убитого щедро усыпан картами Таро…

— За минувшие пару месяцев это уже второй подобный инцидент.

— А когда был первый? — тяжелым тоном осведомился архиепископ Снейк.

Облаченный в безупречно скроенный парадный костюм джентльмен деликатно кашлянул:

— В тот самый раз, когда Истинный Творец вознамерился сойти в этот мир, использовав в качестве сосуда одного афериста.

— В таком случае, Школу Розы можно смело вычеркивать, — железобетонно констатировал кардинал.

Фанатики злых божеств, хоть и на дух не переваривали друг друга, вряд ли стали бы намеренно вставлять палки в колеса в столь грандиозных проектах. Напротив, они предпочитали с радостью наблюдать за разгорающимся хаосом со стороны, дожидаясь, пока чужие руки окончательно взбаламутят воду.

— Я придерживаюсь того же мнения. Вполне вероятно, на сцену вышла некая новая, доселе неведомая тайная ложа, чей фирменный почерк — осыпать убитых картами Таро, — с легкой усмешкой заметил элегантный мужчина. — К тому же, разные расклады явно несут в себе разный смысл… К примеру, на лицо этого мерзавца легли лишь два аркана: «Суд» и «Император». «Суд» недвусмысленно вопит о мотивах и цели, а вот «Император»… уж не позывной ли это того самого незнакомца в латах? Впрочем, нельзя исключать, что всё это — часть некоего диковинного ритуала.

Архиепископ Снейк не удостоил собеседника ответом. Цепко окинув взглядом разгромленную столовую, он велел:

— Давайте-ка скрупулезно восстановим картину произошедшего.

И лишь в этот самый момент на виллу Капина наконец-то ворвался первый отряд Уполномоченных Карателей.

…………

Тем временем в чертогах над серой мглой Клейн, чьи резервы после трех использованных «бумажных марионеток» еще не иссякли окончательно, прибегнул к гаданию, дабы удостовериться в безопасности дальнейшего пути Дейси.

«Дейси благополучно доберется до дома», — смежив веки, он беззвучно прошептал фразу для прорицания, намертво стиснув в левой руке серебряную цепочку маятника.

Прокрутив заклинание ровно семь раз, юноша распахнул глаза и увидел, что цитриновый кристалл выписывает круги против часовой стрелки, однако амплитуда была едва уловимой, а скорость — мучительно медленной.

Подобный исход означал: на пути домой девочку еще ждут кое-какие мелкие препоны, но угроза ничтожна, и ею можно смело пренебречь… Кристально ясно расшифровав откровение, Клейн с облегчением выдохнул, сбросив с души последний груз тревоги.

Следом взор обратился к двум предметам, покоящимся прямо перед ним на столе. Обе реликвии источали весьма мощное, пульсирующее духовное сияние.

Первая вещица представляла собой бледно-голубую, полупрозрачную шестигранную призму. В её недрах то и дело вспыхивали тончайшие искры, уподобляясь зарницам грозы, бьющим из самых глубин подсознания. То была Потусторонняя характеристика, оставшаяся от убитой Кэти.

Второй же трофей принадлежал Паркеру — тому самому бедолаге, что так и не успел толком проявить себя в схватке. Его наследие сжалось в плотный комок, размером с кулачок младенца.

Этот «кулак» сплетался из трех красок: угольно-черные и темно-багровые прожилки причудливо обвивали густой, доминирующий серебристо-белый фон.

Не теряя ни секунды, Клейн силой мысли соткал из пустоты пергамент с пером, вознамерившись выудить из этих двух Потусторонних характеристик соответствующие рецепты эликсиров.

До того как шагнуть на седьмую Последовательность, избыточная скверна и чужеродные влияния в подобных трофеях наглухо блокировали любые попытки выпытать из них формулы. Даже спасительная защита таинственного измерения, отсекающая помехи и многократно усиливающая дар прорицателя, не спасала ситуацию.

Именно поэтому в прошлом оставалось полагаться лишь на банальный спиритизм.

И лишь переродившись в «Фокусника», юноша обрел крупицу могущества, позволяющую взламывать Потусторонние характеристики напрямую через гадание здесь, над серой мглой. Впрочем, шансы на успех всё еще болтались где-то на самом дне.

Чудо не произошло и на этот раз: Клейн потерпел оглушительное, позорное фиаско.

Впрочем, без улова он всё же не остался, благополучно выудив названия обоих эликсиров.

«Паркер восседал на восьмой ступени, будучи „Шерифом“, а Кэти была „Дознавателем“ седьмой Последовательности… Разве это не Путь „Арбитра“? Та самая цепочка, что безраздельно принадлежит короне, армейским кругам да горстке древних, знатных родов Лоэна… И за утечкой этих формул вкупе с мистическими материалами власти следят пугающе свирепо… Неужто часть тех невинных девушек, похищенных Капином, предназначалась для отправки в чье-то аристократическое поместье?»

«Но с какой стати ради банальных плотских утех отряжать на подмогу сутенеру целую свиту из четырех Потусторонних? Игра откровенно не стоит свеч… Тот старик Херас был на порядок смертоноснее Кэти. Вполне вероятно, что он шагнул на шестую ступень этого же Пути, а пустив в ход ту жуткую металлическую перчатку, и вовсе дотягивал до пятой… Быть может, всё это завязано на какие-то кровавые, изуверские жертвоприношения, где личности „агнцев“ ни в коем случае не должны всплыть на свет?»

«Хотя, если копнуть за пределы Королевства, то королевская династия Фейнапота, семья Кастия, тоже владеет этим Путем, щедро пичкая зельями свою армию и разведку… Уж не вляпался ли я снова в какую-то масштабную, мутную шпионскую интригу?»

Клейн попытался было прогнать эти гипотезы через гадание, но в очередной раз наткнулся на глухую стену отрицания.

Отложив эти загадки в долгий ящик, юноша принялся неспешно, размеренно отстукивать ритм по изъеденному патиной краю бронзового стола, беззвучно рассуждая:

«Раздобыть бы рецепты да горстку нужных вспомогательных ингредиентов, и эти две характеристики мигом превратят любого смертного в „Шерифа“ восьмой и „Дознавателя“ седьмой Последовательности соответственно… Хм, помнится, у мисс Фокусник была та самая подруга по имени Сио, которая как раз с ног сбилась в поисках материалов для „Шерифа“…»

«Можно будет на следующей сходке спихнуть наследие Паркера этой дамочке, действуя через „Мира“. Чем быстрее сколочу капитал на эликсир „Безликого“, тем лучше… Впрочем, вечно прикрываться „Миром“ — затея скверная, так и подозрения недолго навлечь. К тому же я нарочито усеял труп Капина картами Таро. Стоит мисс Справедливости услышать об этом, как она стопроцентно припишет всё моему избраннику… Что ж, значит, выступим в роли благодетеля: сам господин Шут изволит продать трофей от лица своего верного слуги…»

Молниеносно утвердив этот изящный план, Клейн силой мысли заставил характеристики «Шерифа» и «Дознавателя» послушно упорхнуть в дальний угол, надежно сокрыв их в куче оккультного хлама.

«Интересно, какие же титулы носят шестая и пятая ступени на Пути „Арбитра“… Если их таланты зиждутся на эксплуатации порядка и законов… Неужто „Судья“?» — оборвав поток праздных размышлений, сыщик смежил веки, всецело погрузившись в скрупулезную оценку собственного духа.

Вновь накатило то самое пьянящее чувство: духовность забурлила, эликсир поддался, а процесс усвоения стремительно набрал обороты.

На этот раз чутье Провидца подсказывало железобетонно: выкристаллизована львиная доля «кодекса Фокусника». Оставшиеся мелкие детали, конечно, не помешали бы, но и без них можно прекрасно обойтись — на скорости переваривания зелья это почти не скажется.

Соткав из пустоты пузатую перьевую ручку и лист пергамента, Клейн принялся выводить строки, дабы намертво впечатать их в память:

'Заповеди Фокусника:

Никогда не выходи на сцену без подготовки;

Бросай вызов невозможному, даже если финальный триумф — лишь искусная иллюзия'.

В его понимании именно эти два постулата служили абсолютным стержнем. Ухватившись за них, он брал под контроль само ядро своей силы, а всё остальное оставалось лишь приятным дополнением и шлифовкой.

'3. Чаще бери инициативу в свои руки и устраивай шоу;

Изо всех сил стремись сорвать зрительские овации;

Виртуозно управляй вниманием своей цели'.

……

Отложив темно-красное перо, Клейн еще раз скрупулезно, от начала до конца пробежался глазами по списку, вынося окончательный вердикт:

«Если исправно отыгрывать роль в повседневной рутине, приправив это тремя-четырьмя масштабными, проактивными „выступлениями“, я стопроцентно переварю зелье „Фокусника“ еще до наступления Нового года. А если посреди этого пути выгорит еще один дерзкий бросок с вызовом невозможному, то процесс и вовсе пойдет вскачь… Что ж, именно на такие темпы я и рассчитывал».

До первого января 1350 года оставалось примерно пара месяцев.

Покончив с делами, юноша устало потер виски, морально готовясь к возвращению в суровую реальность.

Бережно рассовав карту «Темного Императора», флакончик с биологическим токсином и прочие артефакты по местам, он внезапно издал тихий смешок, щедро приправленный горькой самоиронией:

— Бросать вызов невозможному… Разве это не изощренный способ свести счеты с жизнью?

Пока эхо этих слов всё еще перекатывалось под сводами храма, силуэт Клейна бесследно растворился в чертогах над серой мглой.

В убогом, дешевом номере гостиницы в районе Баклундского моста парень резко распахнул глаза. Первым, что выхватил взор, было тусклое пламя свечи от того самого парадоксального ритуала призыва самого себя.

Сноровисто зачистив все следы таинства, сыщик натянул добротную рабочую куртку, на которую только что спустил четыре суля, и подошел к окну.

Подхватив заранее припасенный стаканчик сладкого чая со льдом, он устремил взгляд на собственное размытое отражение в темном стекле. Губы изогнулись в искренней, неподдельной улыбке, и он едва слышно прошептал:

— До дна.

С этими словами юноша легонько чокнулся стаканом о стекло, властно вздернул подбородок и залпом осушил напиток.

Вслед за этим он неспешно покинул гостиницу. Соседние газовые фонари уже вовсю полыхали светом, а снующие мимо пешеходы и экипажи были поглощены своей привычной суетой, ни сном ни духом не ведая о грандиозном взрыве на границе районов Джовуд и Западного.

Прогулочным шагом Клейн добрался до окрестностей бара «Храбрец». Слегка попетляв для отвода глаз, ровно в семь часов пятьдесят восемь минут он выбил условный стук на двери дома, где старец Око Мудрости проводил свои тайные сходки Потусторонних.

Нацепив на лицо неизменную железную полумаску и облачившись в просторную мантию с капюшоном, юноша виртуозно слился с толпой, всем своим видом изображая самого заурядного, ничем не примечательного гостя.

…………

Тем временем Сио, по своей неизменной привычке совершавшая вечерний обход тайных точек связи, наткнулась на знак, которого отродясь не видела в этих краях.

Этот символ принадлежал тому самому мужчине в золотой маске, который действовал через посредника на собрании мистера А и продал ей рецепт эликсира «Шерифа».

И это был знак экстренного сбора!

«До сих пор он ни разу не выходил на связь, да и я благополучно делала вид, будто мы вообще не знакомы… С чего бы вдруг такая спешка?..» — поразмыслив, девушка всё же рассудила, что стоит сходить на разведку.

— Тот самый мужчина в золотой маске клятвенно обещал подкидывать ей поручения, дабы она смогла скопить деньжат и выкупить у него соответствующие Потусторонние материалы.

Приняв решение, Сио сменила дислокацию и оставила ответную метку, назначив время и место для рандеву.

Спустя полчаса в глухом, но изобилующем путями к отступлению переулке девушка, добрых минут десять просидевшая в засаде и дотошно сканирующая округу, наконец-то выскользнула из укрытия и направилась к дожидающемуся мужчине в золотой маске.

Незнакомец всё так же щеголял в безупречном черном фраке. Его светло-карие глаза скользнули над макушкой миниатюрной девушки, и он произнес:

— Для вас появилась работенка.

— Уровень риска и размер гонорара? — деловито, со знанием ремесла уточнила Сио.

Мужчина легким жестом поправил свою отливающую тусклым золотом маску:

— С одной стороны, дело пустяковое. А с другой — может обернуться колоссальной, смертельной угрозой. Тут всё всецело зависит от того, насколько ювелирно вы сработаете.

— В качестве аванса предлагаю тридцать фунтов. Если же вам удастся раздобыть по-настоящему стоящие сведения, я готов выдать вам один из Потусторонних материалов для зелья «Шерифа» напрямую, минуя оплату монетой.

— И в чем же суть поручения? — Сио слегка сдвинула брови на переносице.

Взгляд мужчины в золотой маске мгновенно потяжелел, налившись свинцовой мрачностью:

— Пустите в ход все свои каналы. Мне нужно знать поименно: кто за последнее время пытался вынюхать хоть что-то о Капине.

— О Капине? О том самом работорговце? — ошарашенно переспросила Сио.

Собеседник коротко кивнул:

— Именно так.

— Я отказываюсь от этого заказа. Меня тошнит от одного только его имени! — без малейших колебаний, с отвращением отрезала девушка.

Мужчина напротив лишь издал тихий смешок:

— Речь идет вовсе не о работе на Капина.

— В конце концов, этот мерзавец уже мертв.

— Мертв? — Сио на долю секунды впала в полнейший ступор.

— Испустил дух прямо в собственном особняке. Весь труп был усеян картами Таро, а на глаза ему положили два аркана: «Суд» и «Император». Ах да, заодно держите ухо востро и поройтесь в памяти — не всплывали ли за последние годы какие-нибудь инциденты, в которых тоже фигурировали карты Таро, но дело так и не дошло до полицейских сводок, — невозмутимо пояснил мужчина в золотой маске.





Глава 382


Благородный разбойник




Район Джовуд, в доме, который снимали Сио и Форс.

Форс только-только закончила набрасывать вступление к новому роману и, пребывая в превосходном расположении духа, уже собиралась побаловать себя сигаретой, как вдруг дверь в кабинет распахнулась, и на пороге появилась Сио.

— Курение вредит здоровью, — шмыгнув носом, заметила она.

Заметив на лице подруги явную озадаченность, писательница не стала препираться и вместо этого спросила:

— Что-то стряслось?

Ероша непослушные светлые волосы, Сио с тяжелым вздохом плюхнулась на соседний стул:

— Тот самый тип снова вышел на связь. Ну, тот, который на собрании у мистера А через посредника продал мне рецепт «Шерифа».

— Он подкинул мне одно, на первый взгляд, плевое дельце. Аванс — тридцать фунтов. Вот только я понятия не имею, не кроется ли за всем этим какая-нибудь смертельная ловушка…

Форс на мгновение задумалась, воскрешая в памяти детали:

— Ах, этот… За его спиной определенно стоит целая организация. Вот только с какой стати им вербовать именно тебя? Неужто не боятся, что твой выдающийся интеллект потянет их всех на дно и развалит всю контору? Да и взять с тебя нечего: на личико, конечно, еще куда ни шло, но вот ростом не вышла. Пожалуй, единственное, что в тебе представляет хоть какую-то ценность — это твоя жизнь… Кхм, так что за поручение?

Сио, давно привыкшая к едким шпилькам подруги, пропустила издёвки мимо ушей и ответила по существу:

— Разузнать, кто в последнее время наводил справки о Капине.

— Капине? О том самом работорговце, которого мало вздернуть на виселице — его бы на костре сжечь! — возмутилась Форс. И хотя сама она охотой за головами не промышляла, профессиональное чутье писателя постоянно требовало свежего материала, поэтому она частенько расспрашивала подругу о столичных слухах и происшествиях.

Сио кивнула: — О нем самом. Правда, этот мерзавец уже мертв. И, судя по всему, смерть его была далеко не из легких.

— И как же он испустил дух? Его на куски порезали? — со смесью мстительного злорадства и жгучего любопытства поинтересовалась Форс.

— Вдаваться в подробности заказчик не стал, может, в завтрашних газетах напишут, — поразмыслив пару секунд, ответила Сио. — Упомянул лишь одну диковинную деталь: весь труп Капина был щедро усыпан картами Таро, а прямо на лицо ему положили два аркана — «Суд» и «Император».

— «Суд», надо полагать, недвусмысленно вопит о том, что над Капином свершили правосудие, вынеся смертный приговор. А вот что значит «Император»? Позывной убийцы… то есть, этого героя? — авторка бестселлеров тут же пустила в ход свою фантазию, пытаясь расшифровать гротескную постановку на месте преступления.

Внезапно она замерла, словно громом пораженная.

Карты Таро? Труп, усыпанный Таро? В ее памяти молниеносно всплыла та самая тайная ложа, к которой она лишь недавно примкнула:

Клуб Таро!

«Неужто это дело рук кого-то из наших? Но у нас ведь нет никого с кодовым именем „Император“… Если же это действительно так, то я впервые сталкиваюсь со следами Клуба Таро в реальном мире… Выходит, мы не просто призрачное сборище, парящее где-то там, над серой мглой…» — мысли в голове Форс неслись вскачь, сплетая в тугой узел искренний восторг и смутную тревогу.

…………

Тем временем Клейн, следуя за прислужником, переступил порог той самой знакомой гостиной.

Комнату по-прежнему скупо освещала лишь одна-единственная свеча. Ее тусклое, желтоватое пламя превращало всё вокруг в идеальную декорацию для страшной сказки, а фигуры собравшихся — укутанные в черные балахоны и прячущие лица за железными полумасками — лишь сгущали эту пугающую, гнетущую атмосферу.

Едва шагнув внутрь, юноша внезапно ощутил нечто совершенно необъяснимое.

Ему почудилось, будто пляшущий огонек свечи неотрывно, с незримым прицелом сверлит его взглядом.

Будто это пламя вот-вот взорвется снопом искр, безжалостно подпалив ему волосы и мантию.

Казалось, тяжелые портьеры, безмятежно свисающие у эркерного окна, в любую секунду могут взвиться в воздух, намертво окутать его тело, перекрыть рот и нос, чтобы заживо, безжалостно задушить!

«Что за чертовщина?» — Клейн на долю секунды опешил, и все его мышцы мгновенно сжались, словно туго натянутая пружина.

Это не походило на классическое предчувствие смертельной угрозы, но в то же время эту интуитивную дрожь было попросту невозможно игнорировать.

Предельно осторожно ступая, юноша отыскал свободное место и опустился на стул.

Но стоило ему лишь коснуться сиденья, как в голове вспыхнул жуткий образ: стул с оглушительным треском разлетается в щепки, и толстые, занозистые деревянные колья насквозь прошивают его тело.

От этой картины в памяти тут же всплыли пугающие кадры прямиком с Земли: дешевые офисные кресла с пневмопатроном взрывались, вгоняя стальные штыри и осколки пластика глубоко в плоть владельцев, превращая всё в тошнотворное, залитое кровью месиво.

«И с чего вдруг в голову лезет такая дичь? Неужто это всё последствия того урона, что эфирное тело схлопотало в недавней заварушке?» — задумчиво обведя зал взглядом, Клейн мимоходом отметил, что тучного Аптекаря и сегодня не видать.

«Что-то стряслось? Или он уже дал деру из Баклунда?» — беззвучно пробормотал парень, и в этот момент старец Око Мудрости объявил об открытии собрания.

Всё дальнейшее время Клейна не отпускала паранойя: то ему мерещилось, будто громоздкая люстра сейчас сорвется с потолка и обрушится прямо ему на голову; то казалось, что журнальный столик старца внезапно отлетит в сторону и переломает ему ноги; то соседи по креслам виделись ему затаившими лютую злобу врагами, готовыми вцепиться в глотку в любую секунду.

Он ерзал на месте, как на иголках, разрываясь между звериной бдительностью и полнейшим недоумением. Ему было совершенно не до торгов — удачные сделки и сорвавшиеся обмены пролетали мимо ушей.

«Если обычное предчувствие беды сродни вибрации телефона — жужжит пару раз, сигнализируя о звонке или сообщении, — то эта дикая интуитивная паранойя напоминает безостановочно воющую дрель! Трясет так, что расслабиться попросту невозможно, ни о чем другом и думать не выходит…» — Клейн попытался было по привычке помассировать висок, но пальцы наткнулись на ледяную сталь маски.

И в ту же секунду его прошибло мыслью, что этот кусок железа вот-вот прогнется внутрь, намертво впечатается в лицо и въестся прямо в череп!

«Неужели эфирная оболочка и впрямь настолько пострадала, что у меня начались галлюцинации?» — сыщик сурово сдвинул брови под маской.

Изначально он планировал выставить здесь запрос на гипофиз и кровь тысячелицего охотника, однако в таком взвинченном, полубезумном состоянии благоразумно решил не искушать судьбу.

— Как-никак, сходки Ока Мудрости не могли похвастать заоблачным уровнем, и шансы наткнуться на запчасти столь высокоранговой твари были ничтожны. Впрочем, Клейн резонно полагал, что здешние завсегдатаи трутся и в других кругах, а значит, вполне могли бы подкинуть стоящую наводку.

Терзаемый изматывающей тревогой, юноша отсидел всё собрание в режиме глухого наблюдателя.

Но стоило ему лишь скинуть мантию, сорвать маску и переступить порог этого проклятого дома, как то сводящее с ума чувство — будто каждый человек и каждая табуретка жаждут его смерти — испарилось без следа! Пропало, словно его и не было!

«Да ладно…» — зрачки Клейна сузились в иглы. Теперь он был кристально уверен: его раненая душа здесь ни при чем! Иначе этот контраст между нахождением внутри и снаружи не был бы таким разительным.

У него зародилось пугающее подозрение: там, в той самой гостиной, скрывалось нечто — незримое, неосязаемое, но источающее поистине первобытный ужас. Оно-то и било по его обостренному духовному чутью «Провидца» и боевым рефлексам «Клоуна»! Вот только из-за подавляющей мощи или специфической природы этой твари сигналы тревоги глушились, искажались и выливались в форму буйной, параноидальной фантазии, так и не позволив ему осознать реальность угрозы.

«Кто же это был? Да от одной только ауры этой твари у меня мозги едва не поплыли, словно перед потерей контроля… Жуть…» — Клейн, мастерски сохраняя невозмутимый вид, прибавил шагу, унося ноги подальше от особняка Ока Мудрости и выруливая на ближайшую освещенную улицу.

Внезапно в его голове вспыхнула догадка:

«Тут же бар „Храбрец“ по соседству. А те ублюдки, которых мы с Шарон и Маричем отправили на тот свет — „Мстительный дух“ Стив и его шайка — как раз патрулировали именно этот район…»

«Их гибель стопроцентно взбесила того самого мастера высших эшелонов из Школы Розы! И теперь он рыщет здесь, беря на мушку каждого Потустороннего, кто трется в окрестностях „Храбреца“…»

«Неужто это был он⁈»

«Хвала небесам, я пустил в ход и флакон с токсином, и Солнечную брошь еще в особняке Капина, а чтобы сбросить хвост от гаданий, зашвырнул их в чертоги над серой мглой… Иначе финал был бы просто фатальным… Новоиспеченный „Фокусник“, только-только провернувший поистине грандиозное, невозможное шоу, банально сложил бы голову в какой-то подворотне…»

«Воистину, мир Потусторонних — это танцы на минном поле…»

…………

Тем временем в соборе Святого Ветра архиепископ Снейк устремил на стоящего перед ним капитана отряда Уполномоченных Карателей свои ледяные, лишенные малейших эмоций серебристые глаза и чеканя спросил:

— Кто такой Капин?

— С какой стати на его вилле обнаружились подземные казематы?

Капитан Уполномоченных Карателей немедленно отрапортовал:

— Столичный богач. Если верить слухам, напрямую замешан в целом ряде исчезновений юных девушек. Под ним висит клеймо работорговца и сутенера.

— Найденная подземная тюрьма служит тому железобетонным доказательством.

— И с чего бы банальному сутенеру обзаводиться охраной из нескольких Потусторонних? Причем рангов отнюдь не низких, — с нажимом допытывался архиепископ.

— Ваше Высокопреосвященство, это нам еще предстоит раскопать. Мы уже пустили в ход паранормальные методы, чтобы выудить хоть какие-то зацепки, но потерпели полное фиаско, — с замиранием сердца отозвался офицер.

— Я тоже пытался, — Снейк не стал обрушивать на подчиненного гнев.

Высший иерарх Церкви Повелителя Бурь выдержал короткую паузу и изрек:

— Продолжайте расследование этого дела. И еще: найдите того призрака пятой или шестой Последовательности.

Едва подчиненный покинул кабинет, кардинал Снейк взялся за перо и скрупулезно вывел в блокноте несколько ключевых зацепок, требующих самого пристального внимания:

«Капин, работорговля, ритуал с картами Таро, диковинный, но не слишком высокоранговый призрак, скрытый заговор».

…………

Район Императрицы. Роскошный особняк графа Холла.

Одри безмятежно дожидалась, пока горничная нарежет порцию утреннего блюда, как вдруг услышала смешок отца — граф Холл по своей неизменной привычке совмещал завтрак с чтением свежей прессы:

— Капин мертв.

— Кто это? — широко распахнув свои изумрудные глаза, с искренним недоумением поинтересовалась девушка.

По правде говоря, личность какого-то там Капина не вызывала у нее ни малейшего любопытства. Юная аристократка лишь искусно подыгрывала отцу, явно горевшему желанием поделиться занятной новостью.

В этом изящном жесте сплелись воедино и чуткость любящей дочери, и безошибочный инстинкт «Телепата».

— Один столичный толстосум. Поговаривали, будто втайне он промышлял работорговлей. При этом мерзавец водил весьма тесную дружбу с кое-какими влиятельными господами, хех… — с легкой усмешкой пояснил граф Холл. — Минувшей ночью его прикончили, обставив всё как показательную казнь. Утренние передовицы уже окрестили таинственного убийцу благородным разбойником, «Темным Императором». Хм, газетчики явно позаимствовали этот звучный титул у владык древней Соломоновой империи.

«Благородный разбойник? Благородный разбойник „Темный Император“? „Темный Император“…» — в сознании Одри молниеносно всплыл образ той самой «Карты Богохульства», что ныне находилась в руках многоуважаемого господина Шута. К слову, это был артефакт самого заоблачного уровня из всех, с которыми ей доводилось соприкасаться.

Смерть какого-то работорговца в одночасье приобрела в ее глазах жгучий, неподдельный интерес:

— Звучит донельзя интригующе! И пусть подобные расправы попирают закон, не могу не признать: этот благородный мститель сработал просто безупречно. И как же всё произошло, папа?

— Полиция и соответствующие ведомства Церкви пока не разглашают деталей, а сам я с ними по этому поводу еще не пересекался. Если верить газетным хроникам, дело обстояло так: благородный разбойник, закованный в черные латы, увенчанный угольной короной и с длинным плащом в тон за спиной, ворвался на виллу Капина. И он не просто выгреб всё до последнего пенни из хозяйского сейфа, но и безжалостно оборвал жизни самого Капина и его прихвостней, попутно вызволив из подземелий томящихся там пленниц. Напоследок он щедро усыпал труп работорговца картами Таро, а прямо на глаза убитому положил два аркана — «Суд» и «Император», — с улыбкой зачитал граф Холл, не отрывая взгляда от газетного листа.

«Карты Таро… Арканы „Суд“ и „Император“…» — изумрудные глаза Одри радостно, ослепительно вспыхнули.





Глава 383


Возвращение домой




Услышав до боли знакомое описание происшествия, Одри практически не сомневалась: это дело рук избранника господина Шута.

Девушку мгновенно захлестнули жгучее чувство сопричастности и бьющая через край гордость.

В конце концов, убитый был погрязшим в крови и грехах работорговцем… Выходит, аркан «Суд» недвусмысленно символизировал свершение над ним праведного правосудия, будь то через повешение, гильотину или костер? А «Император», надо полагать, служил визитной карточкой… Неужто это тот самый посланник, что виртуозно проник в Королевский музей и умыкнул карту «Темного Императора»? Вихрь этих захватывающих фантазий стремительно закружил юную аристократку.

Изначально она порывалась выпытать у отца побольше деталей и воссоздать картину во всех подробностях. Однако, проницательно считав выражение лица, тон и оттенки эмоциональной ауры графа Холла, Одри смекнула: он и сам пока не ведает истинной подоплеки. Пришлось титаническим усилием воли усмирить жгучее любопытство. Девушка решила пойти иным путем — закинуть удочку через своего приятеля Конса Лирсена, служащего в МИ-9.

«Конечно, обратиться к Консу напрямую было бы вполне в духе моего увлечения, но это всё же выглядело бы чересчур подозрительно и не слишком подобало бы леди моего статуса… Хм… Поручу-ка я Энни разослать приглашения на послеобеденный чай. Позовем Глейнта, Конса, Мурея, Кристину, Джейн… Эта компания сплошь состоит из охотников за мистикой, так что звучный титул благородного разбойника „Темного Императора“ их точно не оставит равнодушными. Стоит мне лишь слегка направить беседу, и они сами зададут все те щекотливые вопросы, что не с руки озвучивать мне… Так и поступим!» — утвердив план действий, Одри перевела дух и вновь принялась изящно, крошечными кусочками смаковать свой завтрак.

Она свято верила, что избранник господина Шута расправился с Капином отнюдь не только ради слепого возмездия и искоренения зла. Подобный плоский мотив попросту не соответствовал масштабу такой фигуры. Разумеется, еще пару месяцев назад, едва вступив в Клуб Таро, Одри с радостью поверила бы в образ благородного мстителя — иначе она бы ни за что не выбрала себе аркан «Справедливость».

Но пройдя через череду таинственных собраний и навидавшись всякого, девушка заметно повзрослела, сбросив с себя излишнюю наивность. Теперь она кристально ясно осознавала: за этой смертью стопроцентно кроется некая глубинная, куда более веская причина. К примеру, Капин мог быть связан с каким-нибудь зловещим божеством или тайной подпольной ложей.

«Остается лишь уповать, что Конс принесет на хвосте стоящие сведения…» — с замиранием сердца подумала Одри.

…………

Улица Минск, дом пятнадцать. Клейн, уплетая намазанный джемом кусок белого хлеба, лениво перелистывал свежую прессу.

«Чего? Из сейфа⁈» — едва не поперхнувшись, вслух выпалил юноша, впившись взглядом в газетные строки.

«Это не я, я ничего не брал, что за чушь вы несете…» — Клейн мгновенно, категорично и бесповоротно мысленно открестился от приписанной ему кражи всех сокровищ из сейфа убитого.

Как-никак, время в ту ночь поджимало катастрофически. И пусть ради поиска зацепок он действительно проник внутрь сейфа, его интересовали исключительно важные документы да улики. Не притронувшись ни к единой монете, он пулей вылетел оттуда и переключился на прочесывание других комнат.

К тому же, находясь в форме эфирного духа и изрядно пострадав от спровоцированного им же взрыва газа, Клейн мог утащить на себе лишь ничтожные крохи веса. А в закромах Капина пылились сплошь золотые слитки, увесистые драгоценности, купчие на землю да антиквариат — вещи, которые либо было не поднять, либо потом при всем желании не сбыть без лишнего шума.

«Возможно, этот толстосум прятал наличность в каком-то ином, неприметном тайнике. Увы, мне он так и не подвернулся, да и времени на раскопки не оставалось…» — беззвучно проворчал сыщик, окончательно убедившись, что сокровища из сейфа благополучно выгребли уже те, кто явился на пепелище после него.

Скользнув взглядом по газетному листу, он сделал глубокий глоток сибоского черного чая и, с шумом выдохнув, мысленно усмехнулся:

«Благородный разбойник „Темный Император“… А мне чертовски нравится это прозвище…»

Покончив с завтраком, Клейн облачился в плотный двубортный сюртук, вооружился шелковым полуцилиндром и черной тростью. Покинув дом на улице Минск, он направился прямиком к границам Восточного района, в переулок Сломанного Топора.

Туда, где бесследно исчезла маленькая Дейси.

Накануне, едва утвердив план и еще до начала ночной вылазки, сыщик намеренно наведался в этот самый переулок. Он скрупулезно прочесал каждый дюйм в поисках зацепок и обошел добрую половину местных лачуг, дотошно расспрашивая жильцов, не попадалась ли им на глаза похожая девчушка.

И пусть Клейн резонно полагал, что казенные ищейки ни за что не поверят, будто нищая прачка способна нанять могущественного «разбойника» как минимум шестой Последовательности. Они наверняка бросят все силы на распутывание теневых связей Капина, параллельно пробивая, кто в последнее время наводил справки об убитом. И всё же, ведомый въевшейся паранойей, юноша постановил: раз уж взялся за роль, отыгрывай спектакль до конца. А вдруг какому-нибудь дотошному легавому взбредет в голову копать именно с этого конца?

«В конце концов, у иных бедняков порой водятся кое-какие скопленные гроши на найм заурядного сыщика. А я, как добродетель, взявшийся за это гиблое дело лишь вчера, нахожусь вне всяких подозрений. Лишь бы не привлек лишнего внимания, и тогда никто не станет сопоставлять мой нынешний почерк с делом Ланевуса… Тем более в прошлый раз расследование вели Ночные Ястребы при поддержке военных спецслужб, а нынче, в районе Джовуд, заправлять балом будут Уполномоченные Каратели. Связь между этими конторами традиционно хромает на обе ноги… Хм, хотя Кэти с Паркером принадлежат к Пути „Арбитра“, так что армейские ищейки вполне могут засунуть сюда свои носы…» — будучи бывшим Ночным Ястребом, Клейн знал подноготную, методы и повадки официальных структур как свои пять пальцев.

«Словом, мои навыки заметания следов отточены до блеска…» — с легкой самоиронией усмехнулся он, забираясь в экипаж.

Ему предстояло продолжить свое показное расследование по делу об исчезновении Дейси.

Ведь в глазах окружающих он оставался всего лишь простым частным детективом, который пока даже не нащупал связи между пропажей девочки и зловещим Капином.

…………

Ровно в девять утра Дейси, сопровождаемая приставленным к их кварталу полисменом, переступила порог той самой обветшалой, ветхой лачуги, которую снимала ее семья.

Минувшую ночь она, как и прочие вызволенные пленницы, провела под надежным кровом церковных приходов района Джовуд. Девушек обстоятельно допросили: заставили в деталях описать их побег, вспомнить, не углядели ли они чего странного, обернувшись, а заодно вытрясли все адреса, сведения о родных и расспросили, не водили ли они знакомства с кем-то «необычным».

Бьющаяся в тисках пережитого ужаса и всё еще не оправившаяся от шока Дейси выложила всё как на духу.

Больше ее никто не тревожил.

Провалявшись в тревожном забытье остаток ночи, поутру девочка была переправлена обратно в Восточный район и передана с рук на руки тому самому хмурому, вечно недовольному легавому, что постоянно патрулировал их улицу.

Всю обратную дорогу Дейси не смела даже пикнуть, испуганно втягивая голову в плечи. Лишь очутившись в родных, обшарпанных стенах, она наконец-то почувствовала себя в безопасности.

Едва перешагнув порог и даже не успев отыскать мать с сестрой сквозь густые ряды сохнущего белья, она услышала пронзительный визг:

— Дейси!

Фрейя, бросив стирку, изящно, словно грациозная лань, проскользнула меж свисающих мокрых тряпок и разбросанного хлама. Пулей метнувшись к двери, она мертвой хваткой вцепилась в сестренку.

Спустя мгновение она разжала объятия и, заливаясь слезами, принялась с дикой смесью восторга и тревоги ощупывать Дейси с головы до ног:

— Ты цела?

— Хвала небесам, ты наконец-то вернулась!

Лив тоже оторвалась от стиральной лохани. Торопливо вытирая мокрые ладони о собственный передник, она сквозь слезы пробормотала:

— Дейси, где же ты пропадала все эти дни?

В этот момент хмурый полисмен вмешался:

— Её похитили, но мы вызволили бедняжку.

— Спасибо! Огромное вам спасибо! Вы просто святые! — задыхаясь от рыданий, Лив сыпала нелепыми, высокопарными благодарностями.

Легавый неловко кашлянул в кулак:

— Таков наш долг… Скажите-ка лучше, не околачивались ли поблизости какие-нибудь подозрительные типы в последнее время?

Лив на долю секунды опешила. Руководствуясь золотым правилом трущоб «меньше знаешь — крепче спишь» и отчаянно не желая навлекать на семью лишние беды, она торопливо заверила:

— Никого не было, клянусь!

Коп пренебрежительно отмахнулся:

— Впредь держите ухо востро! И не шастайте по глухим подворотням!

Окончательно одурев от здешней въедливой сырости и коктейля тошнотворных запахов, страж порядка круто развернулся и спешно покинул каморку.

Лив вновь устремила взор на младшую дочь. В два шага оказавшись рядом и еще раз машинально обтерев руки о бока, она судорожно прижала Дейси к груди:

— Главное, что вернулась, главное, что жива… — сквозь пелену слез бессвязно шептала мать, благоразумно не решаясь бередить раны расспросами о том, что довелось пережить девочке.

Напряжение, сковывавшее Дейси всё это время, наконец-то лопнуло, и она с надрывом, истошно разрыдалась.

Стоящая рядом Фрейя тоже не смогла сдержать слёз. Обхватив обеими руками и мать, и сестренку, она залилась плачем.

Вдоволь наплакавшись и выплеснув скопившуюся боль, женщины наконец разжали объятия.

Лив, утерев покрасневшие глаза, деловито скомандовала:

— Пора браться за стирку, белья еще гора.

Только-только чудом спасшаяся из лап смерти Дейси покорно кивнула и мгновенно влилась в привычную, изнурительную рутину.

Лишь ближе к полудню, перебиваясь жестким черным хлебом и запивая его чуть подкрашенной заваркой мутной водой, Лив наконец-то выкроила минутку для расспросов:

— Дейси, тебя там сильно обижали?

Девочка отрицательно помотала головой:

— Так, ударили пару раз.

— Хвала небесам! Так это легавые вас вытащили? А то ведь вчера к нам захаживал один добрый сыщик, обещал отыскать тебя совершенно бесплатно. И надо же, ты уже сегодня дома! Ах да, он ведь забрал ту твою тетрадку со словами, — как бы невзначай обронила Фрейя.

Лив, уже успевшая всё обдумать, добавила:

— Я попрошу старого Колера сбегать к нему и забрать ее. Заодно пусть передаст детективу, что ты уже нашлась, чтобы он зря ноги не бил. Как ни крути, а отблагодарить его за отзывчивость мы обязаны.

Дейси, окончательно успокоившись, переключилась на вопрос старшей сестры:

— Нет, это были не легавые. Там внезапно прогремел чудовищный взрыв, а запертые двери наших темниц каким-то необъяснимым чудом распахнулись. Мы просто бросились наутек, но я успела заметить на крыше силуэт… то ли джентльмена, то ли леди.

— Этот человек возвышался там в непроницаемо-черных латах, а голову его венчал шлем, до боли похожий на корону. За спиной трепетал длинный плащ. Незнакомец просто стоял и безмолвно смотрел, как мы спасаемся бегством, а те мерзавцы даже не попытались нас остановить или броситься в погоню.

Будучи назначенной старшей ученицей в бесплатной школе, Дейси обладала куда более богатым словарным запасом, нежели ее вечно гнущая спину над корытом мать.

— Человек, облаченный… вот в это всё, вытащил вас из того ада? — ошарашенно переспросила Лив, в то время как стоящая поодаль Фрейя сгорала от любопытства, ожидая ответа.

Дейси с предельной серьезностью кивнула:

— Истинно так. Этот незнакомец был точь-в-точь как те, о ком поют бродячие барды…

— Настоящий герой!

Герой… Фрейя мысленно перекатывала это слово на языке, а ее глаза засияли ослепительно, словно две путеводные звезды.

…………

Тем временем в некоей потаенной комнате группа людей, вооружившись казенными сводками, дотошно препарировала и сравнивала дела Ланевуса и Капина. Они отчаянно пытались нащупать хоть какие-то точки соприкосновения в мотивах и почерке убийств.

— Эти два происшествия решительно невозможно связать воедино. Единственная общая нить — поверженное зло, или, если угодно, искорененный порок. Таинственный хозяин карт Таро в очередной раз вершил правосудие, — с тяжелым вздохом констатировал один из присутствующих.

— Можно утверждать железобетонно: в обоих случаях орудовали разные люди. Их боевая мощь разительно отличается, а уж арсенал талантов и подавно не имеет ничего общего. Разумеется, нельзя сбрасывать со счетов вероятность, что за это время убийца просто шагнул на новую ступень Последовательности. Однако палач Капина продемонстрировал свойства мстительного духа, либо же обладал уникальным даром перетекать в бесплотную эфирную форму, а подобные фокусы на улице не валяются, — эти логичные выкладки второго аналитика тут же встретили согласный гул одобрения большинства.

Выслушав коллег, руководитель собрания взял слово, подводя итог:

— Два громких дела, два совершенно разных исполнителя, и в обоих случаях трупы щедро усеяны картами Таро. Вполне вероятно, что второй убийца — лишь банальный подражатель. При таком раскладе нам стоит сузить круг поисков до тех, кто был посвящен в детали гибели Ланевуса. Но есть и другая, куда более пугающая догадка… В мире мистики родилась новая, доселе неведомая тайная ложа!

— Организация, чьим священным символом служат карты Таро!





Глава 384


Расследуя собственное дело




Район Императрицы. Роскошный особняк графа Холла.

Густой аромат элитного фейнапотского кофе с горы Сан-Деси сплетался с дивным благоуханием черного чая «Королева», рождая поистине опьяняющую симфонию запахов. Это благоухание витало над изящной трехъярусной этажеркой, выгодно оттеняя расставленные на ней изысканные, тающие во рту десерты.

Это было послеобеденное чаепитие Одри.

Приглашенные ею аристократы — товарищи по увлечению мистикой — чинно восседали вокруг, непринужденно перекидываясь шутками и светскими беседами.

Благодаря искусным, едва уловимым намекам Одри, Джейн, Мурей и остальные гости уже успели воспылать жгучим интересом к таинственному благородному разбойнику «Темному Императору», объявившемуся минувшей ночью. Все взоры скрестились на Консе Лирсене — отпрыске знатного рода, недавно пополнившем ряды МИ-9.

— А этот «Темный Император»… он действительно владеет Потусторонними силами? — сгорая от любопытства, поинтересовалась миловидная Кристина.

Отцы собравшихся носили титулы не ниже виконта, что давало этим юным поклонникам оккультизма достаточный вес и связи, чтобы прознать о существовании паранормальных сил и зелий. Вот только все они, прямо как Одри в свое время, наотрез отказывались вступать в ряды Ночных Ястребов, Уполномоченных Карателей, Сердца Механизмов или МИ-9, не желая спускать львиную долю своей жизни на казенную рутину.

Ко всему прочему, их семьи отнюдь не принадлежали к тем самым древним родам, чья история уходила корнями в тысячелетнее прошлое или к самым истокам Королевства Лоэн в Четвертой Эпохе. Не будучи слепо преданными короне вассалами и не занимая высших армейских постов, они никогда не удостаивались монарших даров в виде рецептов эликсиров. А потому, даже попадись им в руки Потусторонний ингредиент, они бы вряд ли его опознали, а уж тем более не знали бы, как пустить его в дело.

Именно этот тупик и сводил на нет все шансы Мурея, Кристины и остальных стать Потусторонними. Им оставалось лишь вздыхать от зависти, не в силах перешагнуть заветный порог.

Разумеется, пытались ли их отцы втайне скупать формулы зелий и взращивать собственных, семейных магов — оставалось для юнцов тайной за семью печатями. Подобные интриги строжайше карались законом, и вздумай король ухватиться за такую ниточку, этого с лихвой хватило бы для полного лишения титула.

Впрочем, в этой самой гостиной прямо сейчас преспокойно сидели двое «предателей». Ими были Одри, благополучно возвысившаяся до «Телепата» восьмой Последовательности, и виконт Глейнт, который уже раздобыл нужный Потусторонний материал и вот-вот должен был обернуться «Аптекарем».

Худощавый, долговязый молодой джентльмен Конс сделал глоток кофе и произнес:

— Я не стану давать прямого ответа. Просто озвучу парочку фактов.

— В той самой столовой, где отгремела бойня, помимо следов взрыва бытового газа, сыщики всеми мыслимыми способами выявили остатки мощнейших токсинов, применение магии подмены, отголоски воплей мстительного духа и пули, сотканные из концентрированной святой силы. Ах да, чуть не забыл: тот самый «Темный Император»… то бишь благородный разбойник, находился в состоянии эфирного духа.

«Совершенно не похоже на того мастера, что прикончил вице-адмирала Урагана Килангоса… Да и с почерком убийцы Ланевуса в канализации тоже не сходится… Неужто тот, кто умыкнул карту „Темного Императора“ и расправился с Капином — это уже третий по счету избранник господина Шута? В одном лишь Баклунде у Него как минимум трое посланников… Сколько же их всего по всему миру?» — сердце Одри радостно екнуло. Мастерски напустив на себя наивно-недоумевающий вид, она спросила:

— Выходит, там разразилась ожесточенная сверхъестественная битва?

Мурей, ловко подхватив брошенную ею наживку, принялся допытываться дальше:

— В особняке Капина скрывались Потусторонние? Причем весьма могущественные? И даже не один?

— Но ведь он всего лишь заурядный работорговец… — на одних инстинктах озвучил общее недоумение виконт Глейнт.

Одри, всё так же лучась легкой улыбкой и демонстрируя жгучее любопытство в глазах, терпеливо дожидалась ответа Конса.

Молодой человек лишь усмехнулся:

— Догадка Мурея бьет точно в цель. Больше я ничем не могу с вами поделиться.

— Или вы всерьез хотите, чтобы начальник отряда упек меня в карцер?

«В особняке Капина скрывались могущественные Потусторонние, и не один…»

«Так я и знала. Он вовсе не заурядный торговец живым товаром. Наверняка по уши увяз в целой уйме мистических заговоров…»

«Работорговля… Неужто он поставлял невинные души для еретических жертвоприношений? И избранник господина Шута нанес удар именно поэтому?»

«В деле Ланевуса всё было точь-в-точь так же: ересь, кровавые алтари, попытка призвать „Истинного Творца“… Одному богу известно, какая секта и какой злой бог стояли за спиной Капина…»

«Сдается мне, мишенями господина Шута неизменно становятся именно эти зловещие сущности… Выходит, это и впрямь незримое противостояние самих богов? Сколько же дьявольских планов Он уже успел сорвать…» — мысли калейдоскопом проносились в голове Одри, а в груди закипал пьянящий, обжигающий восторг:

«Истинные враги нашего Клуба Таро — злые боги!»

«Прочим до нас просто не дотянуться!»

«Неужели господин Шут вознамерился снискать себе титул „Грозы злых богов“?» — Одри слегка поджала губы, беззвучно, с легкой иронией усмехнувшись про себя.

Впрочем, девушка тут же взяла эмоции в узду и мысленно, с долей вины покаялась:

«Одри, как тебе не стыдно? Как ты вообще смеешь отпускать шуточки в адрес господина Шута…»

…………

Ближе к полудню Клейн вернулся на улицу Минск. Как он и предполагал, в его почтовом ящике уже дожидалось письмо, доставленное нанятым старым Колером извозчиком.

Таков был их заранее оговоренный способ экстренной связи.

Разумеется, сыщик резонно полагал, что не знающий грамоты бывший бродяга ограничится парой простых, примитивных каракулей, чтобы назначить время и место встречи. Кто бы мог подумать, что, развернув послание, он обнаружит внутри аккуратные, ровные строки текста.

Клейну хватило одного беглого взгляда, чтобы безошибочно опознать почерк: буквы точь-в-точь повторяли те, что были выведены в тетрадке со словами Дейси.

«Судя по всему, писать старику подсобила именно эта девочка… Бумага абсолютно сухая, ни малейших следов сырости. Наверняка Колер специально прикупил пару чистых листов на случай непредвиденных обстоятельств…» — распахнув входную дверь, Клейн на ходу вчитывался в строки, направляясь в гостиную.

Пальто он снимать не стал, ограничившись лишь шляпой и тростью, которую бережно пристроил у стены. Камин в комнате всё еще стоял нетопленым, и пронизывающая ноябрьская стужа уже безмолвно, невидимыми иглами вгрызалась в самые кости.

Содержание весточки оказалось предельно лаконичным — как-никак, словарный запас Дейси был весьма скромен.

Первым делом девчушка рассыпалась в благодарностях за доброту и отзывчивость мистера детектива. Следом она поведала, что благополучно вернулась в отчий дом. А под конец деликатно, весьма виртуозно закинула удочку: мол, если мистер сыщик в следующий раз надумает заглянуть в Восточный район, не соизволит ли он прихватить с собой ту самую тетрадку со словами.

«До чего же вежливый ребенок…» — Клейн издал тихий смешок. Звонко щелкнув пальцами, он предал письмо огню, не оставив после себя ни единой улики.

Юноша твердо решил завтра же вновь наведаться в Восточный район, вернуть бедняжке ее сокровище, а заодно возместить старому Колеру траты на извозчика, бумагу и перьевую ручку.

Дойдя до этой мысли, он не удержался от тяжелого вздоха и с горькой усмешкой пробормотал:

— Капитан, похоже, теперь настал мой черед оплачивать чужие казенные расходы…

Раз уж от всего дела остались лишь жалкие крохи по зачистке хвостов, Клейн внезапно оказался совершенно свободен. Терять времени даром он не стал: вновь перешагнув порог, сыщик направился прямиком в клуб Крагга. Доктор Аарон частенько коротал там время после обеда по пятницам, а Клейну как раз позарез нужно было выведать у хирурга свежие вести о том самом мальчишке с картами Таро, Уилле Осептине.

Очутившись в фешенебельных стенах клуба Крагга, что в районе Хиллстон, юноша обратился к спешащему навстречу лакею в красном жилете:

— Чашечку черного чая «Маркиз» и десерт. Несите вон в тот дальний угол холла, за столик, где обосновались доктор Аарон и репортер Майк.

Клейн уже успел выцепить их взглядом: там восседал вечно отстраненный, прославленный хирург Аарон Церес в своих неизменных очках с золотой оправой. Компанию ему составлял Майк Джозеф — обладатель пронзительных лазурных глаз и репортер «Ежедневного обозревателя», с которым сыщик успел пересечься по работе уже дважды. И, разумеется, не обошлось без наставника по верховой езде Талима Дюмона, чья частота появления в клубе уступала разве что самому Шерлоку Мориарти.

— О, а вот и наш великий детектив! Мы как раз перемывали вам косточки, — с широкой улыбкой Талим приподнялся навстречу гостю.

— Надеюсь, не ругали почем зря? — отшутился в ответ Клейн.

Майк тоже встал и, обменявшись с сыщиком крепким рукопожатием, произнес:

— Отнюдь. Просто я возжелал нанять вас вновь.

— И в какую авантюру вас понесло на этот раз? — учтиво поклонившись докторому Аарону, Клейн опустился на свободный стул.

Репортер издал легкий смешок:

— Вы ведь наверняка уже прочли утренние газеты? Благородный разбойник «Темный Император» прикончил Капина, вытащив всю его грязную подноготную на свет божий! Воистину, потрясающая, воодушевляющая новость!

— А для журналиста профессиональное чутье — это всё. Я намереваюсь вытрясти из легавых списки вызволенных из подземелий девушек и наведаться в Восточный район, чтобы взять у них серию интервью. Я хочу в мельчайших, леденящих душу подробностях расписать нашим читателям всё то первобытное, непростительное зверство, что творил этот ублюдок Капин. Имена несчастных, само собой, останутся в строжайшей тайне.

Репортер выдержал театральную паузу и, заговорщицки понизив голос, добавил:

— Вдобавок я преследую еще одну, скрытую цель… Идея такова: в ходе этих бесед я попытаюсь нащупать, не затесался ли в окружении этих бедняжек или их родных какой-нибудь весьма специфический знакомец. Кто знает, а вдруг это и есть тот самый благородный разбойник «Темный Император»!

«Ну, вы определенно обратились по адресу…» — уголок губ Клейна предательски дернулся, грозя выдать его с потрохами.

Нацепив на лицо безупречную улыбку, он обратился к Майку:

— Нам уже доводилось вместе месить грязь в Восточном районе, мы притерлись друг к другу и сколотили вполне недурной кредит доверия. Не вижу ни малейших причин отвечать вам отказом.

— В таком случае, за плодотворное сотрудничество! — лицо Майка заметно разгладилось, и он вновь протянул руку. — Выдвигаемся завтра или послезавтра. Гонорар остается прежним — десять полновесных фунтов.

В этот момент доктор Аарон, всё это время молча вслушивавшийся в их разговор, наконец подал голос:

— Шерлок, я тоже желаю нанять вас. Прямо сегодня ближе к вечеру или же после ужина.

«Сдается мне, мои акции в последнее время резко пошли в гору…» — Клейн, не сумев сдержать усмешки, поинтересовался:

— Это не пойдет вразрез с поручением Майка?

— Ничуть, — Аарон покачал головой. — Фортуна в последнее время мне благоволит, и оттого во мне лишь крепнут подозрения, что та черная полоса неудач обрушилась на меня из-за перевернутого «Колеса Фортуны» и брошенных тем мальчишкой слов. Признаться честно, всё это вгоняет меня в глубочайшее смятение. Я ведь относился к нему со всей душой, проявлял искреннюю заботу. С какой стати ему было отвечать мне подобной черной неблагодарностью? Я намерен нанести ему визит и лично удостовериться, что в его поступке не было злого умысла. Однако, питая инстинктивный страх перед всякой чертовщиной и опасаясь непредвиденных сюрпризов, я хочу нанять вас в качестве телохранителя. Буквально на один сегодняшний вечер — это ничуть не помешает вашим делам с Майком. Что скажете?

«Да это же именно то, чего я так отчаянно и добивался! Стоило мне бросить вызов невозможному и совершить благое дело, как моя карма мгновенно взлетела до небес… Неужто я и впрямь превратился в Короля Желтого и Черного, в чьих руках удача?» — сердце Клейна радостно екнуло. Сохраняя на лице маску вежливой сдержанности, сыщик с улыбкой ответил:

— Не вижу препятствий. Можем переходить к обсуждению гонорара.

…………

Город Серебра.

Деррик Берг в очередной раз скрупулезно изучал того самого крошечного, полупрозрачного червя с двенадцатью сегментами-кольцами — всё, что осталось от уничтоженного фантома Амона.

Изначально он порывался испросить у господина Шута, что же это за диковинная дрянь, однако, вспомнив, что уже и так единожды побеспокоил эту богоподобную сущность своими мольбами, юноша банально застеснялся. Наступив на горло собственному любопытству, он благоразумно решил дождаться очередного собрания Клуба Таро, материализовать тварь там и попытать расспросами господина «Повешенного» с мисс «Справедливостью».

Надежно припрятав полупрозрачного червя, Деррик внезапно вспомнил об одном немаловажном обстоятельстве. Тот самый разведывательный отряд, отправившийся под предводительством старейшины «Пастыря» Ловии к полуразрушенным руинам храма Падшего Творца, должен был вернуться со дня на день. Это святилище располагалось не так уж далеко от Города Серебра, просто лежало в тех землях, куда их патрули прежде не совались.

Юноша твердо решил наведаться к месту их прибытия и разузнать обстановку, благо в отряде хватало его старых знакомых.





Глава 385


История одной любви




Глядя на то, как вспышки молний раз за разом озаряют затянутое тяжелыми тучами небо, Деррик не стал сразу стучаться в двери своих знакомых. Вместо этого он направился вдоль самой широкой улицы, шагая прямиком к тренировочной площадке на окраине Города Серебра.

Любой вернувшийся экспедиционный отряд непременно задерживался здесь на какое-то время. Это место служило не только удобной площадкой для обмена мнениями и докладов о том, с чем воинам довелось столкнуться в глубинах тьмы, но и выполняло роль своеобразного карантина. Здесь выжидали, дабы убедиться, что ни к кому из бойцов не прицепилась какая-нибудь незримая скверна, готовая вырваться наружу и устроить кровавую баню.

Таков был суровый, выкованный кровью и потом опыт Города Серебра, накопленный за долгие два тысячелетия. Не сказать чтобы хитроумный, но донельзя действенный.

Едва переступив порог тренировочной площадки, Деррик Берг, за чьим поясом привычно покоился «Топор урагана», вдруг оживился. Его взгляд тут же выхватил из толпы старейшину Ловию — статную, ослепительную женщину, на вид которой нельзя было дать и больше тридцати. Там же обнаружились и двое его ровесников-приятелей.

Город Серебра не отличался размахом: зажатый в тиски сурового выживания, он так и не смог похвастаться демографическим взрывом. Поэтому ровесников Деррика было не так уж и много, хотя и малочисленным их поколение назвать язык бы не повернулся. Юноша не рискнул бы заявить, что знает каждого поименно, но в лицо узнавал почти всех. А с некоторыми и вовсе годами протирал штаны на уроках общего образования и делил тяготы изнурительных тренировок.

В составе этого экспедиционного отряда ближе всех Деррику был Дак Реджинс — его бывший товарищ по патрульным вылазкам.

Этот юноша был среднего роста и немного полноват, однако славился недюжинной физической силой. Будучи по натуре весельчаком и оптимистом, он вечно носил на лице располагающую, теплую улыбку. Ныне он являлся «Гладиатором» восьмой Последовательности на Пути «Гиганта».

В эту самую минуту их разделяла полупрозрачная, но монолитная, прочная как сталь стена. Ни о каком прямом контакте не могло быть и речи: приходилось покорно дожидаться, пока всех до единого членов экспедиции не проверят на отсутствие скрытых угроз, и лишь тогда они смогут встретиться лицом к лицу.

Деррик, чья душа после трагической гибели родителей наглухо закрылась в раковине угрюмого молчания, приподнял руку, приветственно помахав Даку.

«Гладиатор», уловив движение, тут же повернул голову.

— Дак, как вы тут? Ничего скверного не приключилось? — повысив голос, крикнул Деррик.

Черная стена, разделяющая их, была возведена из так называемого «темного янтаря» — материала, добываемого в окрестностях Города Серебра. Несмотря на феноменальную, подобную стали прочность, этот янтарь сохранял легкую прозрачность и великолепно пропускал звук, так что слова Деррика без малейшего труда достигли ушей приятеля.

Юноша был свято уверен, что Дак сейчас привычно расплывется в своей лучезарной улыбке, беззаботно взмахнет рукой и выдаст что-нибудь в духе: «Сам погляди, на мне ни царапины! А раз так, значит, ничего страшного не стряслось, сущие пустяки!»

Заслышав оклик, Дак сделал пару шагов, приблизившись вплотную к стене, и с улыбкой отозвался:

— Ничего такого, всё прошло как по маслу.

Глядя на эту его безупречную, лишенную малейшего изъяна улыбку, Деррик внезапно почувствовал, как по спине пробегает леденящий душу озноб. Его пробрало так, словно он вновь оказался посреди глухой ночи, заночевав на крыше заброшенной башни или в руинах мертвого поселения, где со всех сторон давит непроглядный, первобытный мрак, скрывающий в себе невидимую, смертоносную угрозу.

…………

В клубе Крагга Клейн и доктор Аарон наконец-то ударили по рукам, сойдясь в вопросе гонорара:

Два фунта!

«И всё-таки, как же легко трясти монеты с этих эскулапов… Будь я прежним, за подобную работенку мне бы отвалили от силы десяток сулей…» — мысленно вздохнул Клейн, который и без того с радостью взялся бы за это расследование.

В памяти живо всплыл обрывок разговора из тех времен, когда он еще служил в тингенском отряде Ночных Ястребов. Тогда «Сборщик трупов» Фрай как-то вскользь обмолвился, что заработки именитых врачей воистину поражают воображение.

Тогда совершенно непохожий на поэта поэт-полицейский Леонард Митчелл с готовностью поддакнул. Мол, по его сведениям, если прикупить в престижном районе Баклунда дом под коммерцию, то самый верный способ отбить вложения в кратчайшие сроки — это переоборудовать его под частную клинику.

Джентльмены уговорились нанести визит семейству Уилла Осептина сразу после ужина. А поскольку часы еще даже не пробили три пополудни, наставник по верховой езде Талим живенько сообразил на троих, предложив перекинуться в карты. Играли в «Апгрейд» — ту самую карточную забаву, которую в свое время изобрел великий император Рассел.

«А я-то наивно планировал размяться на корте, попрактиковаться в стрельбе да полистать пыльные фолианты в библиотеке. Чем не образцовый, здоровый досуг?.. И как меня вообще угораздило ввязаться в эту картежную авантюру?..» — в перерывах между сдачей лениво размышлял Клейн.

Будем откровенны: с его нынешним уровнем мастерства «Фокусника» обчистить карманы доктора Аарона, репортера Майка и бедняги Талима до последнего медного пенни не составило бы ровным счетом никакого труда.

«Но я же человек кристально честный. Уж лучше буду полагаться на собственный опыт и фортуну…» — Клейн, дожидаясь, пока лакей в красном жилете перетасует колоду, подхватил с тарелочки сливочное печенье и с блаженством откусил кусочек.

Юноша не удержался от искреннего мысленного возгласа:

«Вот это я понимаю — настоящая жизнь!»

Во время игры Клейн подметил одну занятную деталь: наставник по верховой езде Талим больше не проваливался в тяжелые раздумья и не выглядел таким подавленным, как в прошлые встречи.

«Неужто та самая драма с его другом, который втюрился в неподходящую особу, благополучно разрешилась?» — пригубив терпкий черный чай «Маркиз», со сгорающим любопытством подумал сыщик.

Однако, будучи профессиональным детективом, он прекрасно понимал, что поднимать столь щекотливую тему при посторонних — верх бестактности. Наступив на горло собственному любопытству, он промолчал и с головой ушел в игру.

К пяти часам Майку Джозефу понадобилось срочно смотаться в редакцию, и карточная партия подошла к концу. Куш Клейна за этот вечер составил скромные пять сулей.

«А фортуна ко мне в последнее время и впрямь благосклонна…» — с чувством глубокого удовлетворения отметил про себя парень. Заметив, что доктор Аарон тоже покинул столик, отлучившись в уборную, он понизил голос и с легкой усмешкой поинтересовался:

— Талим, так проблема вашего друга наконец уладилась?

Талим как раз небрежно сбрасывал остатки карт в центр сукна. Услышав вопрос, он на миг замер, а затем с тяжелым вздохом и слабой улыбкой ответил:

— Можно и так сказать.

Видимо, ему и самому до смерти хотелось выговориться, поэтому он тут же добавил:

— Положа руку на сердце, ничего такого уж непоправимого там не было. Просто я тогда сгустил краски и напридумывал лишнего.

— Если вкратце: один весьма высокопоставленный молодой джентльмен воспылал страстью к простолюдинке. Сами понимаете, при его статусе под венец идут исключительно с аристократками. Хех, в его случае даже брак с дочерью какого-нибудь промышленного магната — это уже несмываемый позор.

«И всё? А я-то уже успел нафантазировать целую гору извращенных, леденящих кровь интриг… Думал, он в мужика втрескался, или в какое-нибудь чудовище, или же воспылал запретной страстью к кровной родне…» — Клейн испытал жесточайшее разочарование, но внешне лишь усмехнулся:

— Насколько мне известно, лощеные господа из высшего света ничуть не гнушаются содержать любовниц на стороне.

— О нет, Шерлок, вы ничего не смыслите в этом. Это любовь, понимаете? Истинная любовь! Тот джентльмен желал видеть эту простушку исключительно в роли своей законной жены! — с жаром возразил Талим.

«Истинно так, куда уж мне понять. Я же просто убежденный холостяк…» — Клейн лишь приоткрыл рот, так и не найдясь, что на это ответить.

Талим же, погруженный в собственные переживания, сокрушенно продолжил:

— Ради спасения его карьеры и репутации я грешным делом даже подумывал нанять через вас какого-нибудь человека с… особыми талантами. Чтобы всё провернуть чисто и без лишнего шума… Хе-хе, впрочем, как вы знаете, я добропорядочный гражданин и свято чту законы. Так что всё это так и осталось лишь дурными мыслями в моей голове.

— И как же в итоге удалось разрубить этот гордиев узел? — с искренним интересом подтолкнул его Клейн.

Талим пригубил свой горный кофе и поведал:

— Выход оказался до смешного прост. Я лично наведался к этой леди и как на духу выложил ей весь расклад. Хвала небесам, она оказалась девушкой на редкость благоразумной. Согласилась исчезнуть из жизни этого джентльмена и даже попросила меня подсобить с отъездом.

— Положа руку на сердце, она просто чудо: чуткая, добрая, с безупречными манерами и поистине ослепительная красавица. Если бы не эта пропасть в происхождении, я бы и сам упал перед ней на колени, моля позволить поцеловать ей руку.

— Что ж, похоже, мои услуги здесь и впрямь не пригодились, — Клейн подхватил свою белоснежную, расписанную золотой каймой фарфоровую чашку с чаем.

Будучи выходцем с Земли, он питал стойкое отвращение к роли злого гения, ломающего чужие судьбы и разрушающего искреннюю любовь. За подобную грязную работенку он бы не взялся ни за какие коврижки.

А вот погреть уши и посмаковать чужие интриги — это уже совершенно другое дело.

…………

После сытного ужина в клубе Крагга, где им посчастливилось отведать эксклюзивных, подаваемых строго по лимиту соняских омаров, Клейн и доктор Аарон загрузились в личный экипаж хирурга. Их путь лежал в Северный район, прямиком к дому номер шестьдесят шесть по улице Доутон, где проживало семейство Уилла Осептина.

Аарон намертво впечатал этот адрес в память еще очень давно, так что нужды заскакивать в клинику и ворошить пухлые картотеки не было. Впрочем, Клейн про себя резонно рассудил: Ночные Ястребы наверняка уже давно выпотрошили из архивов все больничные карты и выписки, касающиеся этого странного мальчишки.

«Будучи бывшим Ночным Ястребом, я знаю их протоколы как свои пять пальцев…» — с горькой усмешкой мысленно констатировал сыщик.

Потянув за дверной колокольчик, визитеры прождали несколько минут. Наконец массивная створка приоткрылась, и на пороге возникла горничная в строгом черно-белом платье. С недоумением оглядев гостей, она спросила:

— Господа, вы к кому?

Видя, что Аарон всё так же хранит свое фирменное, непробиваемо-холодное молчание, Клейн взял инициативу на себя:

— Мы пришли навестить Уилла Осептина. Это его лечащий врач, мы здесь ради планового визита, дабы осведомиться о самочувствии пациента.

— Я… я понятия не имею, кто это. Я ведь служу в этом доме всего пару дней… Обождите минутку, я позову хозяина, — совершенно растерянно пролепетала горничная.

Пока они переминались в ожидании, Аарон внезапно нарушил тишину:

— Знаете, ваша недавняя отговорка прозвучала настолько убедительно, что даже я на секунду в нее поверил.

— Это, мой друг, базовые навыки любого уважающего себя сыщика, — с легким смешком парировал Клейн.

В этот момент к дверям подошел пожилой джентльмен лет пятидесяти и произнес низким голосом:

— Семейство Уилла Осептина уже съехало, еще…

И он назвал точную дату.

Аарон, быстро прикинув в уме сроки, сурово сдвинул брови:

— С момента выписки после тяжелой операции прошло всего двое суток. Как можно было подвергать больного таким изнурительным переездам?

Сейчас хирург выглядел так, будто и впрямь пришел с обычным плановым визитом к пациенту.

Клейн же с легким недоумением поинтересовался:

— Сэр, откуда у вас столь точные сведения?

Как-никак, новые жильцы обычно въезжают лишь спустя изрядное время после отъезда предыдущих.

Пожилой джентльмен раздраженно фыркнул: — Да потому что до вас тут уже ошивались одни любопытствующие! Мне даже пришлось специально наведаться к домовладельцу, чтобы всё разузнать.

«Ночные Ястребы…» — мысленно констатировал Клейн и, уже не питая особых иллюзий, задал следующий вопрос:

— А куда именно перебрались Осептины, вам, случайно, не известно?

— Нет, — коротко, словно отрезав, бросил старик.

— В таком случае, не оставили ли они после себя каких-нибудь вещей? — тщательно подбирая слова, предпринял последнюю попытку сыщик.

— Кое-что оставалось, — с шумом втянув воздух, ответил джентльмен. — Вот только всё это барахло я уже отдал той самой предыдущей компашке!

«Сталкиваться с коллегами по цеху — то еще сомнительное удовольствие… Эти проныры вечно на шаг впереди, выгребают всё подчистую еще до того, как ты сам додумаешься там поискать…» — юноша едва удержался от тяжелого, безнадежного вздоха.

Поняв, что ловить здесь больше нечего и ниточки окончательно оборвались, Клейн и Аарон вежливо откланялись, покинув порог дома номер шестьдесят шесть по улице Доутон.

— Похоже, разгадку ваших терзаний придется отложить в долгий ящик, — повернув голову к врачу, заметил Клейн.

Аарон промолчал несколько секунд, после чего медленно, с чувством выдохнул:

— Знаете, после этого визита меня словно отпустило. Я хирург, и моего долга исцелять тела вполне достаточно. Мне следовало просто справиться о самочувствии пациента, а не лезть с допросами и не копаться в мотивах. Что там творится в чужих головах, почему люди бывают так неблагодарны и черствы — всё это совершенно не моя забота. Впредь буду держать дистанцию и ограничусь исключительно врачебной этикой.

— Истинно мудрое решение, — совершенно искренне поддержал его Клейн, после чего словно невзначай поинтересовался: — А что всё-таки стряслось с левой ногой Уилла Осептина?

— Его левую голень опоясала россыпь странных опухолей. Они слились в сплошное, тугое кольцо, чудовищно передавив кровеносные сосуды, — погрузившись в воспоминания, ответил Аарон. — Самое дикое, что мальчишка, казалось, вообще не испытывал физической боли. В его глазах читался лишь затаенный страх. Поначалу мы надеялись обойтись консервативным лечением, но недуг прогрессировал так стремительно, что выхода не осталось.





Глава 386


Кошмар




Город Серебра.

Деррик Берг совершенно не помнил, как добрался до дома. В памяти отпечатался лишь тот леденящий душу, неописуемый первобытный ужас.

В сравнении с былыми деньками характер и повадки Дака Реджинса изменились не так уж сильно, однако в них явственно проступила некая тревожная, пугающая неправильность. Деррик до смерти боялся, что на Город Серебра положил глаз злой бог — «Падший Творец». Боялся, что не успеет он стать «Солнцем», не успеет вырвать родной город из лап двухтысячелетнего проклятия и даровать людям надежду и свет, как всё будет стерто в порошок.

В эту самую минуту юноша всем сердцем ненавидел собственную слабость — ведь он всё еще топтался на жалкой восьмой Последовательности.

«Нет! Нельзя просто сидеть сложа руки!» Деррик решительно вскочил, намереваясь броситься прямиком в Круглую Башню. Он обязан был доложить о своих подозрениях остальным старейшинам Совета Шести и самому Вождю — Колину Илиаду.

Впрочем, здравый смысл тут же окатил его ледяной водой: подобные «странности» к делу не пришьешь. Любая вылазка в непроглядные дебри мрака неминуемо оборачивалась для бойцов днями, а то и долгими неделями запредельного нервного напряжения. Ведь там, во тьме, в любой миг можно было нарваться на жутких, смертоносных тварей.

К тому же, мертвая, безлюдная пустошь и сам этот безнадежный путь тяжким бременем ложились на психику, давя беспросветной безысходностью. А если приплюсовать сюда еще и строжайший запрет на любые плотские утехи ради безопасности экспедиции… Неудивительно, что после каждого такого похода сознание воинов претерпевало жесточайшую перекройку. А уж если отряду доводилось угодить в кровавую мясорубку, потеряв половину личного состава, то резкая смена характера уцелевших и вовсе считалась в порядке вещей.

По заведенным порядкам подобных бедолаг ждали лишь изоляция и последующее лечение. Каких-либо исключений из этих суровых правил не предвиделось.

А поскольку в закромах Города Серебра имелись рецепты первых трех ступеней Пути «Дракона», то и в квалифицированных «Психоаналитиках» недостатка не было.

Рванувшись к двери, Деррик внезапно замер.

Интуиция подсказывала: подобный сбивчивый доклад Совету Шести не просто окажется гласом вопиющего в пустыне, но и с огромной долей вероятности навлечет подозрения на него самого. И, что еще страшнее, он рисковал оказаться под прицелом той самой старейшины Ловии — «Пастыря».

Пометавшись по каморке с десяток секунд, юноша до боли стиснул челюсти, решительно распахнул дверь и шагнул за порог.

Он был свято уверен: его долг — предостеречь старейшин, пусть даже ради этого придется поставить на кон собственную жизнь!

Для подавляющего большинства жителей Города Серебра готовность пожертвовать собой ради выживания родных стен и спасения остатков цивилизации была не просто долгом — это было незыблемое, впитанное с молоком матери и намертво вбитое в подкорку кредо.

Эгоисты в этих суровых, беспощадных реалиях долго не протягивали.

Впрочем, Деррик отнюдь не был безрассудным глупцом. Наставления членов Клуба Таро — и в особенности уроки господина «Повешенного» — не прошли даром. Паренек прекрасно уяснил: порой нужно уметь стиснуть зубы и выждать, сберечь собственную шкуру и не бросаться на амбразуру понапрасну. Лишь выжив, можно по-настоящему защитить Город Серебра.

«Я просто доложу о странностях, ничего фатального не случится…» — утешая сам себя, юноша стремительно ускорял шаг.

Наконец впереди выросла та самая Круглая Башня — незыблемый оплот верховной власти Города Серебра.

Отыскав дежурного Потустороннего, парень попросил аудиенции у Вождя.

К величайшему изумлению Деррика, страж даже не стал допытываться о причинах визита. Коротко о чем-то переговорив, он молча повел юношу вверх по винтовой лестнице, прямиком к покоям главы Совета Шести.

«Слишком странно… Раньше такого не бывало…» — эта крошечная, выбивающаяся из привычного русла деталь лишь подлила масла в огонь разгорающейся тревоги.

Переступив порог, Деррик узрел «Охотника на Демонов» Колина Илиада, застывшего у глухой стены.

Высокий, широкоплечий старец с изрезанным глубокими морщинами лицом, пронзительно-голубыми, повидавшими немыслимое глазами и растрепанной седой шевелюрой стоял спиной к скрещенным прямым мечам. Облаченный в свою неизменную льняную сорочку и потертую коричневую куртку, Вождь выглядел на удивление мирно. Глядя на него, было чертовски трудно поверить, что этот человек голыми руками вырвал жизни у бессчетного числа жутких монстров и демонов.

— Деррик Берг. И что же за срочное дело вынудило тебя просить личной встречи? — низким, обволакивающим басом поинтересовался Колин.

— Ваше превосходительство Вождь, — юноша учтиво склонил голову. — Сегодня на тренировочной площадке я наткнулся на тот самый отряд, что исследовал руины храма. И… я заметил, что мой бывший соратник, Дак Реджинс, пугающе переменился. От его былой жизнерадостности не осталось и следа. Теперь он скалится такой вежливой, насквозь фальшивой улыбкой, словно мы вообще чужие люди. Да и старейшина Ловия… она больше не меняет манеру речи, как это бывало прежде.

Колин смерил парня долгим, пронзительным взглядом и глухо спросил:

— И это всё? Лишь пара таких пустяков?

— Д-да, истинно так, — Деррик виновато опустил голову. — Но мне показалось, что в этом кроется какая-то скрытая угроза.

Вождь лишь устало отмахнулся:

— Я тебя услышал. Прикажу Эвло провести тщательное обследование. А теперь ступай домой. И впредь с подобными наблюдениями обращайся прямиком к стражам Круглой Башни, этого будет вполне достаточно.

Эвло была самым маститым «Психоаналитиком» во всем Городе Серебра, уже стоящим на пороге шестой Последовательности. Увы, рецептов, идущих следом за седьмой ступенью, в их закромах попросту не было.

Получив столь сдержанный, прохладный отпор, Деррик с тяжелым сердцем покинул кабинет.

Проводив ссутулившуюся спину юноши долгим взглядом, Колин вдруг тяжело, с нескрываемым разочарованием вздохнул.

…………

Вдоволь наговорившись с доктором Аароном о странностях Уилла Осептина, но так и не выудив никаких новых зацепок, Клейн покинул наемный экипаж на полпути. Спустившись в подземку и проехав три станции на паровом поезде, сыщик благополучно пересел на общественный омнибус, доставивший его прямиком к улице Минск.

Поскольку на улице было еще совсем светло, юноша первым делом раскинул гадание. Окончательно удостоверившись, что недавний посетитель-арендатор был кристально честен, он с головой погрузился в прилежное штудирование «Книги Тайн».

С тех самых пор, как в его руках оказался этот поистине бесценный фолиант — эдакий путеводитель по оккультизму от азов до высшего пилотажа, — Клейн стал виртуозно, с пугающей изобретательностью манипулировать таинственным измерением над серой мглой, раз за разом проворачивая воистину блестящие операции.

«На данный момент моим главным стопором остаются лишь ранг Последовательности, скудная боевая мощь и ограниченные запасы духовности», — с тяжелым вздохом констатировал парень ближе к полуночи. Надежно припрятав фолиант, он умылся и с чистой совестью завалился в кровать.

Сон его оказался на редкость безмятежным и крепким. Даже гулкий перезвон утренних церковных колоколов не смог пробиться сквозь пелену грез, лишь заставив сыщика лениво перевернуться на другой бок.

«Зима просто создана для того, чтобы нежиться под теплым одеялом…» — пробурчал себе под нос Клейн, с трудом отдирая голову от подушки.

Решив щедро вознаградить благородного разбойника «Темного Императора» за недавние подвиги, юноша дополнял свой завтрак отменным яйцом всмятку, щедро сдобренным сахаром, и специально прикупленным к белоснежному хлебу клубничным джемом.

И в тот самый миг, когда он с блаженством вкушал утреннюю трапезу, тишину квартиры разорвала заливистая трель дверного колокольчика.

«Я же русским языком просил Майка заглянуть после завтрака…» — недовольно поморщился сыщик. Сделав солидный глоток сладкого отвара, он промакнул губы салфеткой.

Они с репортером условились встретиться ровно через полчаса после утренней трапезы, дабы приступить к допросу тех самых вызволенных из плена узниц Восточного района. И если журналист так и не соизволит явиться в назначенный срок, это будет означать, что всё интервью переносится на завтра.

Подойдя к порогу, Клейн даже не успел протянуть руку к ручке, как его обостренная интуиция уже кристально ясно отрисовала облик визитера. И это был отнюдь не журналист Майк Джозеф, а прославленный хирург Аарон Церес!

— Доброе утро, Аарон. Никак засиделись допоздна? — с порога поприветствовал гостя Клейн. Приметив, что лицо врача выглядит пугающе осунувшимся и бледным, он незаметно активировал духовное зрение и окинул собеседника сканирующим взором.

Аарон стянул цилиндр, пристроил в угол трость и уже было потянулся снять пальто, как стылый, промозглый воздух в прихожей мгновенно отбил у него это желание.

Клейн издал пару сухих, виноватых смешков:

— Я сегодня собирался по делам. Сами понимаете, Майк вот-вот должен заскочить, поэтому камин я растапливать не стал.

Аарон понимающе кивнул, не проронив ни звука. Проследовав за хозяином в гостиную и грузно опустившись на диван, врач наконец прервал молчание:

— Шерлок, минувшей ночью меня терзал жуткий кошмар. И мне привиделся тот самый мальчишка… Уилл Осептин!

«Кошмар? Ну, это прямо по моей части… В толкованиях снов мне равных нет, тут я куда больший профи, чем в дедукции…» — мысленно воодушевившись, Клейн слегка подался вперед. Сцепив пальцы в замок, он участливо поинтересовался:

— И что же вам привиделось?

Погрузившись в мрачные воспоминания, хирург заговорил:

— Кое-какие детали уже выветрились из памяти, но одно я запомнил кристально ясно. Небо пронзала исполинская, угольно-черная башня. А на самом ее шпиле тугими кольцами извивалась гигантская, отливающая серебром змея. Она медленно, неотвратимо сползала вниз, сверля меня своими ледяными, напрочь лишенными эмоций кроваво-красными бельмами.

— Сам не знаю, как меня занесло внутрь. Я бесконечно долго плутал по винтовым лестницам — то карабкался ввысь, то спускался в подземелья. Я просачивался сквозь глухие стены, взламывал бесчисленные, наглухо запертые двери. И в самом конце, в каком-то мрачном, пыльном углу, я наткнулся на Уилла Осептина. Мальчишка, неуклюже прыгая на одной ноге, забился в самую глубь и отчаянно вжался спиной в стену. А вокруг него веером были рассыпаны те самые карты Таро.

— Узнав меня, он замер, разрываясь между паникой и диким восторгом, а затем истошно выкрикнул: «Доктор Аарон!»… Вот, собственно, и весь сон. На этом моменте я резко распахнул глаза.

Внимательно выслушав собеседника, Клейн на пару секунд задумался и уточнил:

— Уилл Осептин больше не проронил ни слова?

Аарон сурово сдвинул брови, отчаянно копаясь в памяти, и внезапно выпалил:

— Было! Он кричал: «Доктор Аарон, эта змея хочет меня сожрать!»

— И в ту же секунду та самая исполинская, серебристо-белая тварь свесилась прямо с потолка, уставившись своей жуткой мордой мне прямо в лицо…

— Пасть у нее была поистине чудовищной, но внутри… ни единого клыка, ни даже жалкого языка. Лишь сплошная, зияющая кровавая бездна!

«Исполинская серебристая змея… монументальная черная башня… и запертый за семью печатями мальчишка…» — лихорадочно выстраивая логические цепочки, Клейн тщательно подобрал слова и обратился к врачу:

— В этом сне нет ничего сверхъестественного. Скорее всего, во время бесед с Уиллом Осептином вы подсознательно уловили, что мальчик оказался в беде и ему угрожает какая-то опасность. Отсюда и подкинутые разумом образы: запертый в недрах монументальной башни, за бесчисленными стенами и дверями ребенок, и обвившаяся вокруг шпиля исполинская серебристая змея…

— Хех, любому мало-мальски уважающему себя сыщику положено разбираться в психологии, да и в газетах о подобных феноменах частенько пишут.

— В толк не возьму лишь одно: с какой стати этот кошмар нагрянул к вам именно сегодня?

В своем толковании Клейн не покривил душой ни на йоту, благоразумно утаив лишь подлинную, мистическую подоплеку происходящего.

Аарон приоткрыл рот, словно собираясь что-то сказать, и наконец выдохнул:

— Я был так взвинчен, что напрочь запамятовал об одной важной детали.

С этими словами он выудил кожаный бумажник и извлек на свет весьма искусно сложенного бумажного журавлика:

— Лишь обнаружив, что семейство Осептинов съехало, я вдруг вспомнил: перед самой выпиской мальчишка всучил мне эту поделку и заявил, мол, «Доктор, это принесет вам удачу».

— Тогда я не придал этому ровным счетом никакого значения и просто зашвырнул журавлика в ящик стола у себя в кабинете. А вчера вечером, распрощавшись с вами, зачем-то достал его и сунул в бумажник. И в эту же самую ночь на меня обрушился тот жуткий кошмар.

Неотрывно глядя на бумажную фигурку, Клейн задумчиво кивнул:

— Доктор Аарон, сдается мне, Уилл Осептин вовсе не желал навлекать на вас беду. Более того, он попытался всё исправить. Бумажный журавлик, придуманный великим императором Расселом, сам по себе служит символом благих пожеланий, а мальчишка к тому же прямым текстом пообещал вам удачу.

Врач на одних инстинктах вскинул брови и переспросил:

— Хотите сказать, что и оригами-журавликов изобрел Рассел?

«Понятия не имею, его ли это рук дело, но почему-то я свято в этом уверен…» — уголки губ Клейна предательски поползли вверх, и он невозмутимо ответил:

— Скорее всего.





Глава 387


Специфика духовного мира




Утешенный и успокоенный объяснениями Клейна, Аарон заметно расслабился. Врач решил выждать еще пару дней и посмотреть, вернутся ли к нему подобные кошмары.

Проводив прославленного хирурга до дверей с неизменной, вежливой улыбкой, сыщик мгновенно помрачнел. На его лице отразилась глубокая, давящая задумчивость.

В его недавнем толковании сна не было ни единого изъяна. Монументальная черная башня, лабиринты стен с наглухо запертыми дверями и исполинская серебристо-белая змея действительно служили безошибочными символами: Уиллу Осептину грозит смертельная опасность. Эти образы кричали о первобытном страхе, беспомощности и отчаянном желании ребенка забиться в самую глубокую нору, отгородившись от беды нерушимыми преградами.

Вот только корень проблемы крылся в другом: этот кошмар с колоссальной долей вероятности вовсе не был озарением, ниспосланным собственной духовностью Аарона. В противном случае хирург ни за что не стал бы дожидаться минувшей ночи, чтобы узреть это видение лишь после того, как наткнулся на бумажного журавлика. Духовное чутье врача должно было забить в набат куда раньше — еще до того, как Уилл Осептин покинул больничные стены, еще в тот миг, когда подсознание Аарона впервые уловило незримые, пугающие странности.

А значит, напрашивался единственный логичный вывод: кто-то намеренно вложил этот сон в разум Аарона, используя оригами как мистический проводник!

Клейн уже успел скрупулезно изучить бумажную поделку сквозь призму духовного зрения, но так и не выявил ни единого отблеска ауры. Однако чутье и интуиция «Провидца» настойчиво твердили: в этом бумажном журавлике кроется некая диковинная, необъяснимая чертовщина. Быть может, он неразрывно связан с самыми непостижимыми, иллюзорными и вселяющими трепет нитями судьбы.

«Этот мальчишка, Уилл Осептин, отнюдь не так прост… Сдается мне, истинное чудо таится вовсе не в той колоде Таро, а в нем самом… Серебристо-белая змея олицетворяет угрозу, а вся эта круговерть намертво завязана на неудачах и везении. Неужто это отсылка к „Ртутному Змею“? К той самой первой Последовательности Пути „Монстра“ — „Змею Судьбы“?» — мысли Клейна стремительно разлетались в самых диких направлениях, но выстроить железобетонную теорию он так и не смог.

Отбросив эти догадки, он переключился на другой, куда более насущный вопрос: как именно этот морок был вживлен в разум хирурга?

С его нынешним солидным багажом оккультных знаний эта задачка не казалась неразрешимой. Напротив, ответ созрел в голове молниеносно:

«Первым делом смело отметаем влияние мстительных духов или призраков. Подобное вмешательство неминуемо отравило бы ауру доктора Аарона, окрасив ее в гнилостные, темно-зеленые тона. А я при осмотре не заметил ничего даже отдаленно похожего».

«Чтобы виртуозно внедрить сновидение, не оставив на жертве ни единой аномальной царапины, существует лишь два действенных метода. Первый — пустить в ход паранормальные таланты сродни „Кошмару“, действуя в точности как капитан Данн. Мягко, исподволь направлять грезы в нужное русло, ни в коем случае не погружаясь слишком глубоко, иначе следов не избежать. Второй же вариант на порядок изящнее и требует воистину заоблачного мастерства».

«Истинная природа сновидений такова: астральное тело отправляется в свободное плавание по духовному миру. Там, под воздействием внешних стимулов, впитанные за день подсознательные мелочи переплавляются в символические откровения. Либо же дух напрямую выуживает извне некие предзнаменования, касающиеся судьбы самого спящего, после чего передает эти сигналы ментальному и эфирному телам. А поскольку физическая оболочка пребывает в глубоком сне, эти послания обретают форму причудливых грез».

«А значит, второй метод заключается в том, чтобы внедрить морок прямиком через духовный мир!»

«Кукловод с помощью диковинной ритуальной магии лепит нужный ему образ или откровение. Затем он искусственно подстраивает так, чтобы блуждающее астральное тело жертвы само наткнулось на этот фантом в духовном мире и покорно утянуло его обратно в сознание. При таком раскладе цель видит в точности тот сон, который заказан, а в реальном мире не остается ни малейших, даже самых эфемерных зацепок».

«С моим нынешним уровнем сил подобный трюк провернуть попросту нереально. Даже будучи в форме эфирного духа и зачерпнув толику мощи из таинственных чертогов над серой мглой, я на такое не способен».

Клейн на секунду задумался, после чего добавил в эту картину еще один, весьма правдоподобный штрих:

«Доктора Аарона вполне могли запрограммировать через того самого бумажного журавлика. Внушение сработало как часовой механизм: стоило ему лишь извлечь поделку на свет, как нужный кошмар мгновенно активировался».

«Проверить эту догадку проще простого. Хватит одного-единственного спиритического сеанса над самим хирургом, и все скрытые ментальные закладки всплывут на поверхность… Вот только рыться в мозгах ни о чем не подозревающего Аарона — не слишком ли это вероломно? Может, стоит наведаться к епископу Утравски и одолжить у него „Свечу душевного кошмара“? Стоп. Мою истинную личность раскусил тот кровосос-фанатик кукол, Эмлин Уайт, а вовсе не этот исполинский, гора мышц Утравски…» Оборвав поток мыслей, Клейн принялся выстраивать план дальнейших действий.

Он твердо решил: первым делом воспарит над серой мглой и раскинет карты на уровень угрозы. И если риск окажется приемлемым, то этой же ночью он тайком проникнет в особняк хирурга. Пустив в ход «Амулет Сновидений» и прочий арсенал, сыщик вознамерился лично понаблюдать за спящим, дабы выяснить, откуда берут начало эти кошмары — из прямого, грубого гипноза или же из изящной подделки через духовный мир.

Впрочем, учитывая свой нынешний ранг и скромные силы, в успехе обнаружения второго варианта юноша сильно сомневался. Выследить столь виртуозный морок было чертовски сложно.

Одного лишь желания усесться рядом со спящим Аароном и погрузиться в медитацию было недостаточно, чтобы их астральные тела отправились блуждать по одним и тем же тропам духовного мира. Для подобного фокуса требовался безупречный, ювелирный якорь.

Если верить откровениям из «Книги Тайн», природа духовного мира была поистине фантастичной. Он полностью, без остатка накладывался на мир материальный. Именно поэтому любой смертный в любой момент мог получить оттуда мистическое прозрение. Вот только в том бескрайнем пространстве не существовало ни верха, ни низа, ни лева, ни права. Там прошлое, настоящее и грядущее сплетались в единый, хаотичный клубок. Этот мир напоминал гротескный, сводящий с ума океан, сотканный из спрессованных мириадов знаний, информационных потоков и бесплотных призраков. Он в корне расходился с привычными законами мироздания и банальной человеческой логикой.

Именно поэтому любые ниспосланные оттуда озарения всегда облачались в форму причудливых символов, а не прямых ответов. И по той же самой причине маршрут астрального тела зависел не только от координат в реальном мире и текущего времени, но и намертво связывался с сиюминутным состоянием плоти и духа. Не имея на руках точнейшего мистического маяка, отследить чью-либо астральную оболочку в этом хаосе было попросту невыполнимо, даже если ты находился на расстоянии вытянутой руки от спящего.

Из-за этих же пугающих особенностей блуждания астрального тела носили жестко ограниченный характер. Погружаться слишком глубоко было смертельно опасно: стоило духу лишь заблудиться и потерять дорогу к плоти, как человек неминуемо превращался в пускающего слюни идиота, а то и вовсе в живой овощ.

А уж о том, чтобы утащить в духовный мир саму физическую оболочку, используя его как плацдарм для телепортации, и говорить не приходилось. Подобный трюк был сродни самоубийству: малейшая оплошность, секундная потеря ориентира — и ты навсегда застрянешь во мраке небытия, так и не найдя пути обратно, обреченный гнить и распадаться на куски.

Фух… Шумно выдохнув, Клейн усилием воли отложил эту головоломку на потом.

Выудив карманные часы, он сверился с циферблатом и с досадой обнаружил, что засиделся в раздумьях слишком долго. Завтрак успел безнадежно остыть, а репортер Майк так и не соизволил явиться. Судя по всему, интервью со стопроцентной вероятностью переносилось на завтра.

Руководствуясь незыблемым принципом экономии, Клейн без остатка смел остывшую еду. Покончив с трапезой, он воспарил в чертоги над серой мглой и раскинул карты. К его искреннему изумлению, прорицание выдало железобетонный вердикт: грядущая ночная вылазка не таит в себе ни малейшей угрозы.

Разобравшись с делами и убедившись, что оговоренное время встречи давно истекло, юноша больше не колебался. Облачившись в плотную куртку, натянув на глаза кепку и прихватив тетрадку со словами, он перешагнул порог дома номер пятнадцать по улице Минск.

Изначально он планировал сопроводить Майка Джозефа в Восточный район и под шумок, улучив момент, шепнуть старому Колеру пару слов. Нужно было строго-настрого запретить информатору даже заикаться о том, что детектив Мориарти давал обещание разыскать дочь Лив.

А уж само семейство Лив старик Колер должен был предупредить самостоятельно.

Но теперь, когда Майк перенес визит на сутки, Клейн оказался предоставлен самому себе. Действовать можно было без лишней спешки, не опасаясь глупых проколов и внезапных сюрпризов.

…………

Опираясь на упомянутый старым Колером адрес и подкрепляя путь откровениями от недавнего прорицания, Клейн углубился в самые дебри Восточного района. Под перекрестным прицелом десятков взглядов — настороженных, враждебных, пропитанных глухой апатией или первобытной алчностью — он наконец-то разыскал нужную каморку на третьем этаже.

Тесное убранство состояло из двух скрипучих двухъярусных кроватей. Прямо на голом полу валялись истертые, жалкие циновки, а каждый свободный дюйм пространства был под завязку забит всяким невообразимым хламом.

Сыщик устремил взор прямиком на нижний ярус самой дальней койки и негромко окликнул:

— Старина Колер.

Старик Колер рывком, словно подброшенный пружиной, сел на матрасе. Его лицо озарилось неподдельным восторгом, и он торопливо подался к двери:

— Вы и впрямь пришли! Отправив вам вчера ту весточку, я нутром почуял, что сегодня вы обязательно заглянете. Вот и не пошел на причал, просидев всё утро дома в ожидании.

«Ну и славно. Хоть не придется на ходу сочинять байки, объясняя, с какой стати я заявился прямо сюда…» — мысленно усмехнулся Клейн. Окинув каморку беглым взглядом, он сменил тему:

— Старина Колер, с твоими нынешними заработками ты вполне мог бы снять приличное жилье и перебраться в место почище. С чего вдруг ты просто сменил спанье на голом полу на место на двухъярусной койке?

— Львиная доля этих денег уходит на то, чтобы выведывать для вас нужные слухи, — с легкой, смущенной улыбкой ответил старик. — К тому же годы берут свое. Мне позарез нужно скопить хоть какую-то заначку на тот день, когда здоровье окончательно сдаст, и я больше не смогу гнуть спину.

Клейн погрузился в тягостное молчание на пару секунд, после чего произнес:

— Тебе стоило бы задуматься о покупке страховки. Скажем, того же «Пособия для одиноких и немощных». Это гарантирует, что в глубокой старости ты будешь еженедельно получать скромную выплату. Ее с лихвой хватит, чтобы не протянуть ноги с голоду и иметь крышу над головой.

В этом мире семена страхового дела были брошены еще в Четвертую Эпоху. А уж благодаря неуемной энергии великого императора Рассела индустрия расцвела пышным цветом. Нынешний рынок пестрел всевозможными полисами: морское страхование для торговцев, страховки от пожаров и увечий, всевозможные пенсионные фонды под разными вывесками. Впрочем, вся эта система была заточена преимущественно под кошельки толстосумов и среднего класса.

— Да знаю я… В былые времена, когда я еще вкалывал на фабрике, исправно отстегивал по три пенни в неделю на эти взносы. Вот только когда заработок иссяк… — с глубоким, горестным вздохом отозвался старый Колер.

Сейчас над ним дамокловым мечом висела всё та же нестабильность. Старик понятия не имел, в какой момент оборвется тот щедрый ручеек информаторских гонораров от мистера детектива.

Клейн, будучи не в силах давать пустые обещания, лишь молча указал на дверь:

— Идем к Лив. Вернем той девочке ее тетрадку со словами.

Выйдя в провонявший сыростью коридор, Клейн словно невзначай бросил:

— Смех да и только. Буквально позавчера клялся, что выступлю в роли благотворителя и отыщу Дейси, а уже вчера полиция сама привезла ее домой. Впредь даже не заикайся об этой истории, не хватало еще стать всеобщим посмешищем.

— Договорились, — с готовностью закивал старый Колер, после чего с искренним жаром добавил: — Ваши доброта и милосердие никогда не станут поводом для шуток, уж поверьте.

Продираясь сквозь лабиринт утопающих в грязи улиц, напарники наконец добрались до каморки Лив. Заглянув внутрь, Клейн с тяжелым сердцем увидел, как едва вырвавшаяся из плена девочка уже вновь стоит за гладильной доской, ежесекундно рискуя обжечься тяжелым утюгом. Вокруг всё так же уныло свисали постиранные вещи, с которых на пол мерно капала вода. Ничто не изменилось. Юноша застыл на пороге, внезапно не находя нужных слов.

— Дейси, — выдержав долгую паузу, наконец позвал он. — Это твоя тетрадка.

Глаза Дейси мгновенно вспыхнули радостным светом. Однако бросить работу она не смела, и лишь суетливо закончив гладить очередную вещь, подбежала к дверям, без умолку повторяя: «Спасибо, спасибо вам огромное…»

Дождавшись, пока Лив и Фрейя тоже оторвутся от стирки и подойдут выразить свою безмерную признательность, Клейн слово в слово повторил им ту же самую просьбу, что и старику Колеру.

Получив от женщин твердое, искреннее согласие, он выудил из кармана заранее заготовленную горсть мелочи ровно на два фунта и протянул их Лив:

— Завтра к вам наведается журналист, чтобы взять у Дейси интервью. Это его щедрый аванс. Вот только заклинаю вас: не вздумайте благодарить его или упоминать эти деньги при личной встрече. Иначе возникнет уйма щекотливых, неудобных моментов. Хех, не исключено, что завтра он отстегнет еще немного, но уж точно не такую солидную сумму.

— Что вы, нет! Я всей душой желаю рассказать о зверствах этого мерзавца, и мне не нужны за это деньги! — Дейси принялась отчаянно мотать головой.

Клейн лишь мягко усмехнулся:

— Таковы правила, дитя. А правила нарушать нельзя, уяснила?

Переведя взгляд на Лив, он добавил:

— Берите.

— Твои помыслы абсолютно верны. Лишь тогда, когда Дейси и Фрейя выучат новые слова и наберутся знаний, у вас появится реальный шанс вырваться из этой беспросветной нищеты.

Он порывался дать им множество советов — например, предложить Лив перебраться вместе с дочерьми на окраину Восточного района, ведь клиенты, способные оплатить услуги прачки, в этих трущобах всё равно не селились. Однако в конечном итоге Клейн промолчал, так ничего и не озвучив.

Юноша искренне желал оказать этой несчастной семье куда более весомую поддержку, но вовремя подавил этот порыв, удержав себя от безрассудного благодетельства.

В конце концов, таких, как семейство Лив, в Восточном районе было отнюдь не пара тысяч. Их здесь насчитывались десятки, сотни тысяч, а то и миллионы. И ни один человек в одиночку, будь он хоть самым влиятельным банкиром в королевстве, не смог бы переломить этот ужасающий хребет нищеты — его усилия растворились бы без следа, словно капля в океане. А ведь Восточный район — лишь малая часть Баклунда, над которым высилось всё Королевство Лоэн.

— … Спасибо. И передайте мою искреннюю благодарность тому господину репортеру, — выдержав долгую паузу, тихо произнесла Лив и наконец приняла деньги.

Клейн не стал задерживаться ни секундой дольше. Он поспешил уйти, торопливо шагая прочь, словно в этой убогой каморке таился жуткий монстр, готовый сожрать его душу без остатка.

Выбравшись на улицу вместе со старым Колером, сыщик бросил короткий взгляд через плечо, шумно, с облегчением выдохнул и едва слышно прошептал:

— Никогда не было никаких спасителей…





Глава 388


Исследование сна




— Что? — не расслышав, переспросил старый Колер.

Клейн устремил взор на испещренную выбоинами мостовую и самокритично усмехнулся:

— Да так, пустяки.

— Надеюсь, Лив и ее девочки смогут вырваться из этой беспросветной нищеты, и жизнь у них пойдет на лад.

Эти слова действительно сорвались с его губ под влиянием нахлынувших чувств. Будучи преемником новой эпохи Великой Империи Гурманов, он на чистых инстинктах сразу же подумал о революции, сплочении народных масс и свержении старого строя. Однако если отбросить эмоции и трезво проанализировать суровые реалии, Клейн понимал, что одни лишь бедняки спасти себя не в силах. В этом мире безраздельно правила мистическая сила — порой столь коварная и извращенная, что никаким пушкам и ружьям было с ней не совладать, взять хотя бы того же «Мстительного духа» пятой Последовательности из цепочки «Мутанта».

Это была лишь одна сторона медали. С другой же стороны, закон сохранения Потусторонних характеристик и жесткие ограничения на добычу ингредиентов делали невозможным массовое распространение сверхъестественной мощи. Численное превосходство простых смертных попросту не могло перерасти в эффективную боевую силу. Но даже сумей они как-то популяризировать зелья, без решения извечной проблемы потери контроля подобная авантюра неизбежно обернулась бы грандиозной катастрофой.

Будь наш мир лишен могущественных мастеров высших Последовательностей, всё это еще можно было бы как-то уладить. Вот только в суровой реальности существовали не только полубоги-полулюди, но и целая куча запечатанных артефактов, способных стереть тебя в порошок так, что ты и пикнуть не успеешь. К тому же, над всеми ними, сокрытые в недосягаемой выси, незыблемо возвышались истинные, живые божества.

До тех пор, пока беднота ограничивается забастовками и мирными демонстрациями, власть предержащие смотрят на это сквозь пальцы. Но стоит рабочим взяться за оружие и сколотить собственную армию, как на них немедленно обрушится сокрушительный, неодолимый ответный удар. Против мятежников вполне могут пустить в ход разрушительные стихийные бедствия или массовое ментальное внушение.

Единственными же, кто мог бы хоть как-то противостоять официальным карательным отрядам Потусторонних, оставались тайные ложи, которые в подавляющем большинстве своем были насквозь пропитаны ересью и злом. Слияние с ними — верный путь в бездну, где мучительная смерть покажется еще самым милосердным исходом. А значит, единственный жизнеспособный сценарий для победы революции — заручиться негласной поддержкой одной или сразу нескольких ортодоксальных Церквей.

Но на какие уступки пойдут магнаты и аристократы, если ограничиваться лишь мирными стачками? Куда проще банально подкупить зачинщиков… Впрочем, недавнее пришествие «Истинного Творца», едва не состоявшееся в Баклунде благодаря отчаянному положению нищих, похоже, изрядно встряхнуло и Церковь Богини, и знающую знать. Об этом свидетельствовали и расследование, порученное репортеру Майку, и те сведения, коими делилась мисс «Справедливость»… Клейн лениво перебирал в уме безрадостные картины Восточного района, доков и Фабричного квартала.

Под конец он не удержался от горького смешка, мысленно резюмируя:

'Какая ирония: как ни крути, а именно пугающая угроза пришествия злого бога — самый действенный способ вырвать у властей хоть какие-то реформы ради улучшения жизни бедноты.

'Но ведь именно злые божества жаждут пожрать их плоть и поглотить души, неся с собой всеобщую гибель, от которой никому не суждено спастись.

«И воистину, это просто великолепный фарс».

…………

Район Императрицы. Роскошная вилла графа Холла.

Поскольку у мисс Ислант позже намечались другие неотложные дела, Одри была вынуждена провести второй на этой неделе урок психологии чуть раньше обычного.

Золотистая ретриверша Сьюзи изнывала от жгучего нетерпения куда сильнее хозяйки: собака пулей влетела в кабинет, напрочь позабыв о своем любимом резиновом мячике.

На протяжении всего занятия Одри виртуозно разыгрывала сгорающую от любопытства ученицу, то и дело закидывая наставницу вопросами о тех оккультных аспектах психоанализа, о которых та вскользь обмолвилась на прошлом уроке.

Ближе к концу лекции Ислант наконец-то тщательно взвесила слова и заговорила:

— Мисс Одри, у нас есть эдакий академический кружок, где мы проводим дискуссии на стыке психологии и оккультизма. Многие его члены весьма глубоко погружены в эти дебри. Не желаете ли вы присоединиться к нам?

— С превеликим удовольствием! — без секунды колебаний кивнула Одри, безупречно следуя своей роли очаровательной, наивной и увлеченной мистикой юной леди.

На лице Ислант заиграла мягкая улыбка:

— Только уговор: всё должно остаться в строжайшей тайне. Вы же знаете, как предвзято ваши родители относятся к оккультизму. На следующем уроке я возьму вас с собой.

— Договорились! — преисполненная легкого, восторженного трепета, кивнула Одри.

Проводив обладательницу ниспадающей до самой поясницы иссиня-черной гривы до дверей и заперев за ней створку, девушка приблизилась к зеркалу подле книжного шкафа. На пару мгновений она застыла в своей излюбленной, утонченной и безмятежной позе.

А затем Одри изящно приподняла подол платья, закружилась в легком па бального танца и, ослепительно улыбнувшись собственному отражению, пропела:

— Одри, ты просто прелесть!

Одри понимала, что сделала лишь первый шаг на пути к Алхимии Психологии. И пусть этот кружок наверняка был лишь внешним рубежом ложи, за которым последует череда суровых испытаний и негласных проверок, двери Алхимии наконец-то приоткрылись перед ней.

В recomendation-подобном процессе она не прибегала к чужой помощи, полностью утаив свои таланты «Зрителя» под маской безупречной актерской игры, и сумела играючи обвести вокруг пальца профессионального психотерапевта. И это наполняло ее душу законной, искренней гордостью.

— Звучит безумно заманчиво, — виляя хвостом, приблизилась ретриверша. — Одри, а меня возьмете?

Взять с собой? Глядя на эту покрытую золотистой шерстью любимицу с круглыми, налитыми недюжинным умом глазами, Одри погрузилась в глубокую, задумчивую прострацию.

Слегка протянув задумчивое «м-м-м», девушка вздохнула:

— Сьюзи, пока не получится. Ты… ты слишком уж выделяешься в толпе…

Но следом Одри заговорщицки прищурилась и с мягкой улыбкой добавила:

— Впрочем, я вполне могу прихватить тебя за компанию.

…………

Субботним вечером Клейн вооружился «Универсальным ключом» и своей черной тростью, после чего решительно переступил порог дома номер пятнадцать по улице Минск. Без верного оружия он сегодня рисковал попросту не вернуться назад.

Сегодня сыщику предстояло нанести визит доктору Аарону. Но визит этот должен был пройти тайно, прямо во сне, дабы докопаться до подлинных истоков тех кошмаров, что были намертво завязаны на Уилле Осептине.

Что же до точного адреса хирурга, Клейн выяснил всё еще вчера: Хиллстон, улица Бернингем, дом 3.

Когда он добрался до нужного особняка, часы уже перевалили за одиннадцать вечера. Окрестные улочки утопали в безмолвной, безмятежной ночной прохладе.

Прибегнув к экспресс-гаданию с помощью монеты, Клейн бесшумно прокрался через кованую ограду особняка, обогнул фасад и приставил «Универсальный ключ» к стене. Сделав невидимый проход прямо в каменной кладке, он тенью скользнул внутрь погруженного во мрак коридора.

Полагаясь на сверхъестественное равновесие и кошачью ловкость, парень абсолютно бесшумно поднялся на второй этаж, укрывшись в одной из пустующих гостевых спален.

Дождавшись, пока доктор Аарон и его благоверная окончательно погрузятся в глубокий, крепкий сон, Клейн просочился сквозь смежную стену прямо в их спальню.

Первым делом сыщик выудил «Амулет Сна». Тихо прошептав слова активации, он погрузил супругу хирурга в состояние истинно безмятежного, глубокого забытья, дабы та ненароком не проснулась посреди ночи и не сорвала его планы.

Покончив с этим, Клейн опустился на стул перед туалетным столиком. Сноровисто зажав в пальцах «Амулет Сновидений», он глухим шепотом выплюнул слово на древнем гермесе:

— Багрянец!

Едва звук сорвался с губ, как талисман в ладони утратил былую тяжесть, словно обратившись в эфемерную, почти невесомую иллюзию.

Под бурным напором влитой духовности золотую пластинку облепило прозрачное призрачное пламя, разгораясь густым, леденящим и безмятежным черным цветом.

Повинуясь воле сыщика, эта чернота начала стремительно расползаться во все стороны, плотно укутывая доктора Аарона и его самого.

Клейн моментально погрузился в медитативный транс. Взору предстала бескрайняя, первобытная бездна духовного мира и парящая посреди нее одинокая,朦胧ная эллиптическая сфера света — сновидение спящего хирурга.

Высвободив незримые щупальца своей духовности, юноша устремился вперед, мягко коснувшись этого призрачного, зыбкого сияния.

Пространство вокруг на долю секунды перевернулось вверх тормашками и тут же вернулось в норму. Клейн обнаружил, что стоит посреди бескрайней, бесплодной и выжженной равнины. Под ногами стыли угольно-черные камни, среди которых не росло ни единой, даже самой чахлой травинки.

А в самом центре этой унылой пустоши гордо высилась монументальная черная башня. Вокруг ее шпиля тугими кольцами обвилась гигантская, отливающая холодным серебром змея. Она высоко вздернула голову, а пара ее ледяных, напрочь лишенных эмоций кроваво-красных глаз в упор сверлила незваных гостей.

Однако, в отличие от описаний Аарона, эта серебристо-белая тварь была лишена осязаемой чешуи. Всю ее кожу сплошь покрывала густая вязь диковинных узоров и оккультных символов, которые сплетались воедино, образуя причудливые, непрерывно вращающиеся кольца-колеса. И каждое такое колесо было усеяно самыми разнообразными, загадочными знаками.

Но на хвосте и у самой пасти змеи эти колеса обрывались ровно наполовину, создавая пугающий дисбаланс, способный довести до исступления любого перфекциониста. Однако Клейн уловил скрытый смысл этой гротескной картины: стоило бы серебристой твари сомкнуть челюсти на собственном хвосте, как колеса соединились бы в безупречный круг. И тогда мироздание обрело бы абсолютную, вечную полноту — без изъянов, без殘缺, вне времени и любых перемен.

Рядом с ним доктор Аарон с абсолютно пустым, сомнамбулическим взглядом мерно вышагивал вперед. Посушно, шаг за шагом, он приближался к этой зловещей черной башне.

«Судя по всему, им никто не манипулирует извне… Силы Потусторонних вроде „Кошмара“ тут точно не при делах…» — Клейн мгновенно вынес хладнокровный вердикт.

Не стараясь чинить препятствий хирургу, он пристроился чуть сзади него и мерным шагом направился прямо к уходящей в небо черной башне и обвивающей ее гигантской серебряной змее.

Сделав буквально пару шагов, они непостижимым образом оказались у самого подножия. Исполинская серебристая тварь медленно свесилась вниз, словно прикидывая, с какого бока сподручнее взяться за этот нежданный десерт.

Она широко распахнула пасть, но изнутри не пахнуло ни могильной гнилью, ни кровью. Ее багровые бельма взирали на путников как на обреченную дичь, но в этом леденящем взгляде не было ни ярости, ни садистской жажды убийства.

Перед лицом этой твари любое создание казалось ничтожным, а само это ничтожество делало всех абсолютно равными.

Нападать змея так и не решилась. Следуя за Аароном по пятам, Клейн переступил порог древней, изъеденной тленом веков деревянной двери и вошел внутрь башни.

Всё внутри в точности повторяло давешние рассказы хирурга. Планировка здания поражала своим безумным хаосом: винтовые лестницы сначала круто уходили ввысь, а затем нелепо срывались вниз. Залы, библиотеки и покои гротескно налезали друг на друга — одни стояли нормально, другие были перевернуты вверх ногами, а третьи оказались намертво вмурованы в стены. Подобная архитектура попросту не могла существововать в материальном мире.

Просачиваясь сквозь череду скрипучих дверей и проходя прямо сквозь каменные стены, Клейн уже окончательно потерял счет пространству и понятия не имел, в какой именно части черной башни очутился — быть может, на самом шпиле, а может, в глубоком подземелье.

В густом, непроницаемом мраке он внезапно заметил впереди съежившуюся в углу человеческую фигуру.

Заметив приближение доктора Аарона, силуэт поспешно оперся о стену, с трудом поднялся и, неуклюже прыгая на одной ноге, направился навстречу.

Лишь когда незнакомец оказался на расстоянии вытянутой руки, Клейну удалось разглядеть его внешность. Это был крепко сбитый, круглолицый мальчуган лет десяти с небольшим; на его по-детски пухлых щеках застыла маска откровенного, неподдельного страха.

Ростом паренек едва дотягивал до метра сорока, а его левая штанина ниже колена безвольно болталась пустой — вне всяких сомнений, перед ними стоял тот самый перенесший ампутацию Уилл Осептин.

Мальчишка судорожно сжимал в руках колоду карт Таро, а в его черных как смоль глазах диким калейдоскопом смешались радость узнавания, первобытный ужас и отчаянная паника:

— Доктор Аарон, эта змея хочет меня сожрать!

Внезапно он истошно, душераздирающе завопил, и в его расширенных зрачках кристально ясно отразилась та самая исполинская, непостижимая серебристая тварь.

Шурх!

Колода Таро веером брызнула из его дрогнувших рук, усеяв пол. В побелевших от напряжения пальцах осталась зажата лишь одна-единственная карта.

Клейн прищурился, вглядываясь в рисунок, и обнаружил на картонке точно такое же вращающееся колесо.

Это был аркан «Колесо Фортуны».

Хрясь!

Сновидение с оглушительным треском разлетелось на мириады осколков. Клейн резко вынырнул из транса, обнаружив, что всё так же сидит на стуле перед туалетным столиком.





Глава 389


Ночные Ястребы




Багровая луна за окном скрылась за плотной пеленой туч. Скудный свет, с трудом пробивающийся сквозь оконные шторы, едва очерчивал контуры массивной мебели. Спальня утопала в гнетущем, непроглядном и тусклом полумраке.

Клейн, неподвижно сидящий в этой мрачной обстановке, совершенно не спешил уходить.

Устремив задумчивый взгляд на мирно спящего доктора Аарона, он принялся неспешно препарировать в уме те самые гротескные картины, что предстали ему в недавнем сновидении:

«В самом финале Уилл Осептин намертво сжимал карту „Колесо Фортуны“. А в подобных грезах любая, даже самая незначительная деталь наделена глубоким символизмом, являясь откровением астрального тела… Выходит, вся эта круговерть вокруг Уилла Осептина неразрывно связана с понятием „судьбы“. А если приплюсовать сюда ту исполинскую серебристо-белую тварь — явную отсылку к „Ртутному Змею“ — то мальчишка наверняка угодил в сети какого-то мастера высших эшелонов Пути „Монстра“ или же стал мишенью жуткого запечатанного артефакта…»

«Неужели смертельная угроза исходит от самого „Ртутного Змея“, возжелавшего заполучить ребенка? Или же причиной послужила алчность неких сил к той самой диковинной реликвии, с которой паренек оказался связан?»

«Вот только „Ртутный Змей“ — это первая Последовательность! Сущность, стоящая в одном шаге от истинных божеств. Одно лишь это имя кричит о заоблачном, недосягаемом могуществе. Разве может подобное существо не справиться с каким-то жалким мальчишкой? Взять того же Амона, чей ранг — первый, второй или третий — до сих пор покрыт мраком: этот ублюдок одним лишь ничтожным фантомом едва не прорвался прямиком в чертоги над серой мглой…»

«Сдается мне, всё далеко не так просто. Наверняка здесь зарыта поистине колоссальная, леденящая душу тайна».

Дойдя до этих размышлений, Клейн окончательно и бесповоротно решил пойти на попятную.

«Даже звучит всё это до смерти опасно. К тому же, та колода Таро вполне может оказаться самой заурядной бумагой, а вся мистика — таиться в самом Уилле Осептине. Что ж, доктор Аарон, если не брать в расчет эти жуткие сновидения, уже благополучно избавился от полосы неудач. Мне совершенно ни к чему совать нос в это осиное гнездо, пытаясь устроить там показательное „выступление“ и бросить вызов невозможному. Подобная выходка сродни чистому самоубийству… Именно! Нужно прислушиваться к голосу благоразумия!» Опершись обтянутой в черную перчатку правой рукой о край туалетного столика, Клейн медленно поднялся.

Проведенный только что сеанс проникновения в сон позволил ему сделать железобетонный вывод: кошмары хирурга — это откровения, полученные его астральным телом прямиком из духовного мира. И ниспосланы они были некой могущественной сущностью высшего порядка совершенно намеренно, а тот самый бумажный журавлик послужил не чем иным, как идеальным маяком для наведения.

Опираясь на знания из соответствующей главы «Книги Тайн», сыщик вполне мог бы попытаться использовать оригами как нить, чтобы выследить блуждающее в духовном измерении астральное тело Аарона и из тени понаблюдать, откуда именно берут начало эти зловещие послания. Однако парень уже принял твердое решение держаться от этой чертовщины подальше.

Размяв затекшие мышцы, Клейн, движимый лишь остатками праздного любопытства, выудил кожаный бумажник врача и извлек на свет ту самую бумажную поделку.

Водрузив журавлика на серебряный набалдашник своей трости и намертво зажав их в ладони, юноша почувствовал, как его карие глаза стремительно наливаются беспросветной глубиной, и глухо прошептал:

«Нынешнее местонахождение Уилла Осептина».

Семь раз беззвучно повторив фразу, он внезапно ощутил, как по спальне закружился легкий, пронизывающий до самых костей сквозняк, от которого веяло могильной стужей.

Клейн плавно разжал пальцы. Трость на долю секунды застыла в идеальном равновесии, а затем, увлекая за собой бумажную фигурку, тяжело накренилась и рухнула, указав острием прямиком на кровать.

«Туда…» — слегка нахмурив брови, сыщик сменил позицию, в точности повторив ритуал гадания, и вновь получил кристально ясный отклик.

Точкой пересечения обоих прорицаний оказался сам доктор Аарон!

«Координаты Уилла Осептина и доктора Аарона слились в одной точке… А вот это уже становится поистине занятно…» — с нескрываемым недоумением и нервным смешком пробормотал себе под нос юноша.

Его любопытство мгновенно взлетело до небес.

И пусть лезть в это гиблое дело он по-прежнему не собирался, до смерти хотелось докопаться до причины столь вопиющей, парадоксальной аномалии.

«Хм… Утащу-ка я этого журавлика в чертоги над серой мглой и раскину карты там. Густой туман послужит надежным щитом, так что никаких роковых сюрпризов можно не опасаться…» — в голове Клейна молниеносно созрел новый, блестящий план.

Поскольку проворачивать тот самый парадоксальный ритуал призыва самого себя прямо в чужой спальне было донельзя неудобно, он рассудил, что куда благоразумнее сперва забрать оригами домой.

К такому повороту сыщик подготовился загодя. Отправляясь на вылазку и еще не осознавая масштабов надвигающейся чертовщины, он лелеял робкую надежду разыскать Уилла Осептина и прибрать к рукам загадочную колоду Таро. А потому Клейн предусмотрительно смастерил собственную бумажную птицу, намереваясь подменить оригинал. Так он смог бы спокойно проводить любые гадания, а когда буря уляжется — незаметно вернуть подлинник на место.

Сказано — сделано. Юноша выудил из кармана заготовленную фальшивку.

Эту подделку он искусно сложил прямо над серой мглой. Подобная перестраховка была жизненно необходима: вздумай Аарон ни с того ни с сего передать все вещицы мальчишки в руки Церкви Богини Вечной Ночи, казенные ищейки с помощью гадания мигом бы вышли на фальсификатора.

«Параноидальная, дотошная подготовка искони облегчает жизнь…» — мысленно похвалил себя Клейн.

В тусклом свете пробивающейся сквозь тучи луны он принялся скрупулезно, сантиметр за сантиметром сличать журавлика Уилла Осептина со своим собственным творением, выискивая малейшие изъяны и расхождения.

И этот осмотр заставил парня впасть в тягостное, сконфуженное молчание.

По части рукоделия он всухую проигрывал даже маленькому ребенку…

«А, ладно. Бумажная птица она и есть бумажная птица. Разница невелика, моя просто вышла чуть более топорной. Если Аарон не разглядывал подлинник под лупой, то подмену ни за что не раскусит…» — беззвучно утешив себя, Клейн выудил монету и с помощью гадания провел финальную проверку.

Получив от судьбы зеленый свет, он сунул свою грубую поделку в бумажник хирурга и вернул портмоне на законное место. Виртуозно зачистив все следы своего пребывания, сыщик прихватил подлинного журавлика и покинул дом номер три по улице Бернингем.

Положившись на метод лозоходства с помощью трости, Клейн без приключений добрался до дома. Дождавшись момента, когда можно было расслабиться в ванне, он пустил в ход ритуал призыва самого себя, благополучно переправив бумажную птицу вкупе с дьявольским «Универсальным ключом» прямиком в чертоги над серой мглой.

Восседая в монументальном, дышащем вековым безмолвием храме, юноша взял оригами и скрупулезно изучал его несколько долгих секунд, однако так и не выявил ни единой аномалии.

Следом он силой мысли соткал из пустоты лист пергамента с перьевой ручкой и вывел на бумаге ровно ту же фразу для прорицания:

«Нынешнее местонахождение Уилла Осептина».

На этот раз сыщик обратился к искусству «гадания во сне». И, к своему нескрываемому восторгу, в зыбком, расколотом на куски сером мареве он наконец-то узрел кристально ясную картину:

Это была погруженная в густой полумрак комната. Крепко сбитый, круглолицый Уилл Осептин с бездонно-черными глазами, взобравшись на стул, навалился грудью на стоящий у окна письменный стол, неотрывно созерцая пейзаж снаружи.

В обеих руках мальчуган намертво сжимал по стопке карт Таро, а рядом с ним высилась россыпь разбросанных деревянных кубиков.

И эти кубики были выстроены в форме исполинской змеи, пожирающей собственный хвост и замыкающейся в безупречное кольцо.

За окном раскинулась всё та же непроглядная, глухая тьма, сквозь которую едва уловимо, глухим эхом пробивался мерный плеск бегущей воды.

На этом моменте видение бесшумно растаяло. Распахнув глаза, Клейн принялся неспешно отбивать ритм пальцами по краю изъеденного патиной бронзового стола, беззвучно рассуждая про себя:

«Змея, кусающая себя за хвост… Неужто это и впрямь „Ртутный Змей“? Тот самый „Ртутный Змей“, олицетворяющий саму судьбу?..»

«Шум текущей воды за окном… Стало быть, Уилл Осептин сейчас скрывается где-то неподалеку от реки Тассок?»

«А то, что в реальном мире мои карты показали его координаты слившимися с доктором Аароном — это результат прямого искажения со стороны самой судьбы?»

Поняв, что даже защита серой мглы не способна выудить более исчерпывающих откровений, Клейн окончательно усмирил свое любопытство. С горем пополам растолковав видения, он постановил: завтра же ночью он вернет бумажную птицу законному владельцу. А затем, улучив подходящий момент, тонко намекнет доктору Аарону, чтобы тот бежал прямиком в храм Богини Вечной Ночи и выложил всю подноготную местному епископу.

«Подобную чертовщину следует перекладывать на плечи казенных инквизиторов…» — с тихим, ироничным смешком юноша покинул чертоги и вернулся в реальность.

Вдоволь понежившись в горячей ванне и отложив все дела, сыщик наконец-то юркнул под теплое одеяло.

Одному богу известно, сколько минуло времени, как Клейн внезапно вздрогнул. Его рассудок обрел кристальную, ледяную ясность, безошибочно подсказав: прямо сейчас он спит. Он видел сон, в котором уютно устроился в собственной гостиной, листая страницы «Книги Тайн».

«Это… это до боли знакомое чувство…» — повинуясь вбитому на подкорку рефлексу, парень мастерски напустил на лицо выражение растерянности лунатика и повернул голову к двери.

С протяжным, жалобным скрипом створка отворилась, пропуская внутрь фигуру, укутанную в серое пальто.

Незваному гостю было на вид около тридцати. Худощавое, вытянутое лицо с широким лбом венчала пара пронзительных, источающих глубокий ум темно-синих глаз.

«Это не капитан…» — Клейн внезапно почувствовал острый укол самоиронии. Беззвучно выдохнув с облегчением, он одним мысленным усилием обратил тяжеловесную «Книгу Тайн» в своих руках в легкомысленный журнальчик «Дамский вкус».

Небрежно перелистывая страницы, он поприветствовал визитера с таким видом, словно ничего сверхъестественного не происходит.

Мужчина в сером тренче стянул шляпу, опустился в кресло напротив и тоном, каким обычно завязывают светские беседы, поинтересовался:

— Сегодня утром к вам заглядывал Аарон?

«Так и знал, Ночной Ястреб, самый настоящий „Кошмар“…» — титаническим усилием воли подавив порыв тяжело вздохнуть, Клейн с безупречной, вежливой улыбкой ответил:

— Именно так.

В голове юноши уже молниеносно сложился пазл: отчего этот казенный инквизитор так внезапно вторгся в его сны.

Восседающий перед ним «Кошмар», судя по всему, был капитаном одного из отрядов Ночных Ястребов. Тем самым, кому поручили распутывать клубок вокруг Уилла Осептина, но кто до сих пор так и не нащупал ни единой стоящей ниточки.

При таком раскладе недавний визит доктора Аарона и детектива Шерлока Мориарти с расспросами о местонахождении мальчишки неизбежно дошел до их ушей — либо еще вчера вечером, либо сегодня на рассвете. А заодно их соглядатаи наверняка засекли, как хирург, едва проглотив завтрак, сломя голову помчался на улицу Минск к всё тому же частному сыщику.

Следуя сугубо профессиональной логике, ночное вторжение в сон было самым прагматичным и естественным шагом следствия. Вот только лезть в мозги самого Аарона было слишком рискованно: малейшая оплошность, и перепуганная цель могла намертво оборвать все зацепки. А потому некий детектив автоматически превратился в идеальную, безальтернативную мишень для допроса.

— И что же с ним стряслось? — как бы невзначай, между делом бросил капитан Ночных Ястребов.

Клейн с кристальной честностью выложил всё как на духу:

— Ему приснился кошмар…

Клейн подробно описал картины из сновидения: возвышающуюся во мраке угольно-черную башню, извивающуюся серебряную змею и запертого за бесчисленными преградами Уилла Осептина, после чего добавил:

— Перед тем как увидеть этот сон, Аарон наведался к дому Осептинов. Он переживал, как мальчик восстанавливается после операции, да и прошлая полоса неудач не давала ему покоя. Увы, всё семейство уже съехало. Однако по дороге назад Аарон вспомнил, что перед самой выпиской ребенок вручил ему бумажного журавлика собственного изготовления и пожелал удачи.

— Должно быть, именно эти два события послужили толчком, спровоцировав подобный кошмар.

Мужчина в сером пальто оживился, на его лице проступило удивление:

— Бумажный журавлик?

— Именно так, — Клейн слегка кивнул. — Мальчик подарил его Аарону перед самой выпиской из больницы. Врач просто забросил поделку в ящик своего рабочего стола и благополучно о ней забыл. И вспомнил лишь вчера вечером.

— Я всё понял. Благодарю за содействие, — капитан Ночных Ястребов поднялся на ноги и вежливо, прижав руку к груди, ответил легким поклоном.

Окружающий мир сна внезапно пошел зыбкой водяной рябью, и гость бесследно растворился в воздухе.

Взирая на опустевшее кресло, Клейн принялся лениво просчитывать дальнейший ход событий:

Ночные Ястребы вполне могут нагрянуть к доктору Аарону уже этой ночью. Они проникнут в его сон для проверки, а заодно изымут бумажного журавлика. И тут-то и всплывет загвоздка: ведь тот журавлик, что лежит в бумажнике врача — фальшивка его собственного изготовления, а подлинник надежно спрятан над серой мглой.

«Да впрочем, какого бы журавлика они ни взяли, гадание всё равно не принесет им ответов. Так что возвращать подлинник на место вовсе не обязательно…» — беззвучно проговорил Клейн.

Обуздав блуждающие мысли, юноша так и остался сидеть в кресле. Он совершенно не спешил покидать сновидение, надолго погрузившись в глубокую задумчивость.

Спустя какое-то время уголки его губ плавно поползли вверх, и он едва слышно прошептал:

— Как же я скучаю по тем временам…





Глава 390


Ожидание




Воскресным утром, едва Клейн успел покончить с завтраком, как до его слуха донеслась вполне ожидаемая трель дверного звонка.

Однако к его немалому изумлению, на пороге оказался не только репортер Майк Джозеф, но и доктор Аарон.

— Шерлок, минувшей ночью тот кошмар вернулся. Сдается мне, всё это неспроста, — едва переступив порог гостиной, выпалил Аарон, совершенно не смущаясь присутствия журналиста.

Не дожидаясь ответа, хирург выудил бумажник и извлек на свет бумажного журавлика:

— Как полагаете, может, вся беда в этой вещице?

— С тех самых пор, как я вытащил поделку и стал таскать ее с собой, меня начали терзать кошмары.

Клейн бросил на оригами подчеркнуто безразличный взгляд, но его лицо внезапно окаменело. Не пройди он в свое время суровую школу «Клоуна», виртуозно контролирующего каждую мышцу, он бы непременно расплылся перед гостями в совершенно нескрываемой улыбке. Да, именно в улыбке.

«Да этот… этот журавлик сложен еще топорнее, чем мой!» — молниеносно пронеслось в голове сыщика.

В эту самую секунду ему до одури захотелось прикрыть лицо рукой и тяжело вздохнуть:

«Неужто криворукость — это нерушимая, передающаяся из поколения в поколение традиция Ночных Ястребов?»

Ни малейших сомнений не оставалось: бумажная птица перед ним была плодом очередной подмены. Получив от Клейна железобетонную наводку, Ночные Ястребы явно не стали откладывать дело в долгий ящик. В ту же ночь они проникли в спальню хирурга и подменили журавлика в его портмоне на фальшивку собственного изготовления.

Вот только казенным инквизиторам было невдомек, что и прежняя поделка в бумажнике являлась фальшивкой. Клейн сложил ее над серой мглой, и вышла она донельзя грубой и корявой.

«До чего же комичная ситуация…» — сыщик мельком глянул на ничего не подозревающего доктора Аарона, деликатно прочистил горло и произнес:

— Вполне вероятно. Настоятельно рекомендую вам еще раз нанести визит в церковь и побеседовать с тем самым епископом. Нужно твердо верить, что божество, коему мы поклоняемся, неустанно взирает на нас свыше.

Произнося эти слова, он благоговейно очертил на груди треугольную Священную Эмблему.

Минувшей ночью, едва тот «Кошмар» покинул его сны, Клейн специально воспарил в чертоги над серой мглой и раскинул карты, чтобы узнать, таит ли в себе угрозу отказ от обратной подмены журавлика. Получив кристально ясный, успокаивающий вердикт, он теперь мог с неподдельным энтузиазмом раздавать подобные советы, попутно слегка подтрунивая над бывшими сослуживцами.

«Интересно, какие чувства они испытают, когда их корявая поделка вновь вернется к ним в руки…» — с абсолютно непроницаемым, серьезным лицом утешив и выпроводив доктора Аарона, Клейн повернулся к журналисту и с улыбкой добавил:

— Знаете, Майк, по правде говоря, мне до смерти хотелось отправить Аарона к мозгоправу. Впрочем, искренняя вера тоже способна даровать его душе покой.

— А вы отнюдь не страдаете излишней прямотой, — усмехнулся Майк. — Что ж, нам пора выдвигаться.

Весь последующий день Клейн сопровождал репортера «Ежедневного обозревателя» по Восточному району, присутствуя при опросах вызволенных из плена барышень.

Перед щедрым гонораром за интервью в целый фунт не устояла ни одна, даже те несчастные, чьи души и тела были безжалостно растоптаны.

В этих беседах выкристаллизовались две ключевые темы: чудовищные злодеяния Капина, вызывающие первобытную ярость, и нынешнее, плачевное положение самих жертв, от которого на сердце ложилась свинцовая тяжесть.

Дейси на фоне остальных оказалась настоящей счастливицей: вернувшись в отчий дом, девочка тотчас же вернулась к работе, добывая пропитание собственным горбом. Таких, как она, среди спасенных набралось от силы треть. Львиная их доля происходила из семей с какими-никакими сбережениями, что позволяло истерзанным бедняжкам взять паузу, перевести дух и без спешки подыскать себе сносное ремесло.

Остальным же двум третям пришлось немедленно броситься в безжалостную гонку за выживание. На фоне массовых увольнений ткачих им светили лишь жалкие, копеечные подработки. Тем, у кого родня еще сохранила места, повезло — общими усилиями они худо-бедно перебивались с хлеба на воду. А вот те, чьи семьи скатились на самое дно, в открытую или тайком вышли на панель. Словно никакого спасения и не было вовсе, они торговали телом, порой отдаваясь лишь за кусок черствого хлеба.

От увиденного Майк вновь погрузился в глухое, давящее молчание, в точности как и в их прошлую вылазку. Лишь когда небеса начали стремительно темнеть, а они покинули пределы Восточного района, репортер наконец стряхнул с себя оцепенение и поблагодарил Клейна:

— Шерлок, безмерно вам признателен. Без вашей поддержки эти местные стервятники и головорезы непременно бы ободрали меня как липку.

— Разве не ради этого вы меня наняли? — вежливо, без малейшей тени самодовольства улыбнулся сыщик.

Благодаря его заблаговременным наставлениям, ни старый Колер, ни семейство Лив так и не обмолвились о его бескорыстной помощи в поисках. В особенности отличилась Дейси: когда Майк допытывался, не водили ли они знакомства с кем-то неординарным, девочка с поразительной смекалкой выпалила: «Только с господином репортером и господином сыщиком».

Майк машинально кивнул и вновь зашагал вперед в абсолютном безмолвии.

Лишь перед тем, как забраться в экипаж, он с шумом выдохнул и произнес:

— В своем очерке я намерен бросить клич. Призвать власти конфисковать недвижимость Капина и учредить на ее базе специальный фонд. Его ежегодная рента позволила бы обеспечить стабильную поддержку как этим вызволенным девушкам, так и прочим жертвам мерзавца, даровав им реальный шанс вырваться из этой беспросветной трясины.

— Пусть благородный разбойник и вычистил сейф работорговца подчистую, львиная доля капиталов ублюдка осела в земельных участках и особняках. И всё это, всё до последнего пенни — плоды его грязного, преступного ремесла.

Внимательно выслушав репортера, Клейн одарил его долгим, пронзительным взглядом и с искренним восхищением произнес:

— Вы — лучший журналист из всех, кого мне доводилось встречать.

— Таких как я в нашей братии еще хватает. В этом гнилом мире всегда сыщется местечко для парочки неисправимых идеалистов, — с чувством отозвался Майк.

Бросив это, он отсчитал сыщику положенные десять фунтов гонорара, учтиво приподнял шляпу в прощальном взмахе и забрался внутрь.

Проводив нанимателя взглядом, Клейн уже собрался было направиться к ближайшей остановке общественного омнибуса в другой стороне, как вдруг Майк распахнул оконную створку и с лукавой усмешкой окликнул:

— Шерлок, надеюсь, я не единственный газетчик среди ваших знакомых?

Клейн на долю секунды опешил, а затем со смешком парировал:

— А вы угадайте.

…………

Город Серебра.

Деррик Берг, подобно запертому в тесной клетке дикому зверю, мерил шагами свою каморку, снедаемый жгучей, лихорадочной тревогой.

Юноше казалось, что Вождь отнесся к его докладу с вопиющей беспечностью. Деррик до смерти боялся, что те члены экспедиции, чьи души уже отравило неведомое влияние «Падшего Творца», покинув карантин, обрушат на город, выживавший во мраке долгие две тысячи пятьсот восемьдесят два года, тотальную, сокрушительную катастрофу.

Загнанный в угол, он отчаянно жаждал мудрого совета. Совета от тех, кто доподлинно ведал о природе «Падшего Творца» — от господина «Повешенного» и мисс «Справедливости».

Никогда прежде он не ждал собрания Клуба Таро с таким исступленным нетерпением.

«Еще немного… подожду еще чуток. А если господин Шут так и не созовет нас, вознесу Ему мольбу напрямую…» — мысленно увещевал себя Деррик, отчаянно пытаясь взять эмоции в узду, однако его беспокойный хоровод по комнате так и не замедлился ни на миг.

Внезапно его взору предстала бескрайняя, клубящаяся серая мгла, а слух уловил тот самый, подобный гласу спасителя, голос:

— Готовься к собранию.

Юноша с шумом выдохнул, почувствовав, как с души свалился свинцовый камень. С предельной осторожностью он опустился на край койки и прилег, мастерски изобразив крайнюю степень усталости.

Отсчитав слегка сбивчивую тысячу ударов сердца, он выждал еще пару мгновений, прежде чем его окончательно поглотила иллюзорная, багровая вспышка.

В эту самую минуту в каморке Деррика воцарилась звенящая, мертвая тишина. Лишь за окном то и дело вспыхивали ослепительные молнии, раз за разом вырывая этот суровый край из цепких лап первобытного мрака.

Вдруг в самом темном углу, у изголовья его кровати, сгустившаяся тень гротескно заизвивалась и стремительно вытянулась, приняв человеческие очертания!

Черный силуэт молниеносно взмыл ввысь, безмолвно и пристально взирая на лежащего юношу.

Просверлив парня взглядом с полминуты и так и не выудив ничего подозрительного, тень плавно осела обратно.

Угол вновь потонул в привычном мраке, словно ничего и не было.

…………

Бескрайняя, клубящаяся серая мгла всё так же привычно стелилась под ногами. Древний длинный бронзовый стол пестрел зелеными пятнами патины, однако ничуть не выглядел ветхим. Едва очутившись в чертогах, «Солнце» Деррик первым делом приметил восседающих напротив мисс «Справедливость» и мисс «Фокусник», а следом до его ушей донеслось то самое знакомое, лучезарное приветствие:

— Добрый день, господин Шут!

— Добрый день…

Надежно укрытый плотным коконом серого тумана Клейн едва заметно, благосклонно кивнул. Со стороны казалось, будто владыка с царственной безмятежностью принимает приветствия мисс Справедливости и остальных, однако на деле сыщик из кожи вон лез, виртуозно дергая за ниточки «Мира», дабы болванчик выглядел как абсолютно живой, самостоятельный человек.

Накануне, завершив вылазку с репортером Майком, Клейн обнаружил, что время уже близится к ужину. Недолго думая, он отыскал ресторанчик с фейнапотской кухней. Местные деликатесы оказались настолько жгучими, что парню пришлось срочно заливать пожар во рту пинтой освежающего пустынного эля.

Сытно перекусив и вернувшись домой, он больше не показывал носа на улицу. Штудировал «Книгу Тайн», кашеварил на кухне и мало-помалу избавлялся от той свинцовой, гнетущей хандры, что неизменно накрывала его после каждого визита в Восточный район.

Так, в хлопотах, незаметно подкрался полдень следующего дня, и Клейн всецело переключил свои мысли на грядущее собрание Клуба Таро.

Поприветствовав остальных, «Справедливость» Одри подавила в себе бушующее любопытство и волнение, решив не спешить с расспросами о том, что на самом деле крылось за громким делом Капина.

«Конечно, господин Шут может и не ответить, но как узнать, не спросив? Эх, надеюсь, Он потребует взамен нечто равноценное, а уж я приложу все усилия, чтобы угодить Ему…» — Одри бегло оглядела стол, принимаясь наблюдать за состоянием остальных участников собрания.

Будучи опытным «Телепатом», она почти мгновенно подметила несколько странностей:

«Ой, а „Солнце“ не на шутку встревожен. Неужто с бывшим командиром экспедиции стряслось нечто непредвиденное? Неужели он столкнулся с Амоном?»

«А Форс… она явно разрывается между жгучим желанием спросить и паническим страхом открыть рот… Должно быть, прочитала утренние газеты и по картам Таро смекнула, что смерть Капина — дело рук Клуба Таро. Вот только ее, похоже, до смерти терзает загадка: кто же скрывается под арканом „Императора“… Кажется, ее благоговение перед господином Шутом взлетело до небес. Что же с ней приключилось?»

«Настроение у господина Повешенного просто превосходное, он окончательно усвоил свое зелье… И, кажется, пребывает в сладостном предвкушении чего-то…»

«Господин Мир всё так же угрюм и замкнут. Прочесть его мысли решительно невозможно — истинное наказание для Зрителей и Телепатов…»

«Солнце» Деррик даже не пытался скрыть снедавшую его тревогу, однако не спешил обращаться к остальным членам Клуба Таро за помощью напрямую.

Он прекрасно понимал, что первые минуты собрания безраздельно принадлежат господину Шуту — за исключением тех редких случаев, когда никто не приносил очередные страницы из дневников Рассела.

«Не нужно пороть горячку, собрание уже началось… Если господин Шут будет в благодушном настроении, Он непременно ответит на мои вопросы…» — мысленно успокаивал себя Деррик.

«Повешенный» Элджер тем временем слегка повернул голову к главе стола и почтительно произнес:

— Многоуважаемый господин Шут, мне удалось раздобыть три новые страницы из дневников Рассела.

«Дневники? Дневники Рассела⁈» — «Фокусник» Форс мгновенно навострила ушки.

Клейн ответил со спокойной улыбкой:

— И чего же вы желаете взамен?

Скосив глаза на карту, покоящуюся рубашкой вверх по правую руку от господина Шута, «Повешенный» Элджер титаническим усилием воли подавило клокочущее в груди нетерпение и спросил:

— Я бы хотел узнать, какая именно карта лежит подле Вас.





Глава 391


Великий мореплаватель Рассел




«Это мне известно…» — Одри Холл слегка скосила глаза и, изящно вздернув подбородок, с довольной улыбкой устремила взор вполоборота вперед, на одну из исполинских каменных колонн, подпирающих величественный свод чертогов.

Девушка тотчас же отвела взгляд, сгорая от нетерпения: ей не терпелось воочию насладиться реакцией господина «Повешенного», когда до того дойдет разгадка.

Тем временем «Фокусник» Форс мало-помалу начала осознавать одну крайне примечательную деталь:

Выходило, что с помощью тех самых дневников Рассела можно не просто выведать у господина Шута ответы на волнующие вопросы, но и, вполне возможно, выменять их на какие-нибудь мистические артефакты!

'Дневники Рассела? Те самые записки, испещренные загадочными, уникальными символами, которые никто в мире так и не сумел расшифровать? И это действительно его личные дневники⁈ Тон господина Повешенного звучал донельзя уверенно, а сам господин Шут даже не подумал возразить…

А ведь мне в свое время попадалось столько подобных бумаг, но я попросту проходила мимо, считая их бесполезной макулатурой… Ах да, у леди Одри ведь скопилась целая куча этих записей! Она всегда сходила по ним с ума! Вот только… О Богиня! Буквально на прошлой неделе — а может, на позапрошлой, в этой суматохе всё из головы вылетело — ее питомица Сьюзи изодрала в клочья кучу книг и манускриптов! И все дневники великого императора Рассела безвозвратно сгинули в этой собачьей пасти!'

Внезапно вспыхнувшая радость в мгновение ока сменилась глухим, беспросветным разочарованием, до боли сдавившим грудь Форс. Ей до смерти захотелось зажать уши руками и истошно завопить во весь голос.

Лишь так она смогла бы выплеснуть ту бурю эмоций, что бушевала в ее душе!

«Как же я ненавижу собак!» — со злостью мысленно простонала «Фокусник» Форс.

Просьба «Повешенного» оказалась для Клейна полной неожиданностью, однако для него подобное поручение было, пожалуй, самым простым и не требующим ни малейших усилий. Издав тихий смешок, он произнес:

— Дозволяю.

— Желаете, дабы ответ услышали все присутствующие, или же предпочтете сохранить его в тайне?

«Повешенный» Элджер без единой секунды колебаний отозвался:

— Пусть это останется между нами.

Моряк отнюдь не страдал избытком бескорыстия и делиться столь ценными знаниями за просто так не собирался.

Клейн с мягкой улыбкой наглухо заблокировал восприятие остальных участников. Этот маневр не на шутку уязвил мисс «Справедливость» Одри: девушка с замиранием сердца предвкушала, как усыплет господина Повешенного лавиной недоумения и шока. Ощущение было сродни тому, когда совершаешь нечто поистине грандиозное и, пусть и хранишь скромное молчание, безумно жаждешь увидеть ошарашенные лица окружающих.

«Но этот несносный Повешенный в одночасье лишил меня такого удовольствия!» — недовольно мысленно надулась Одри.

Впрочем, она прекрасно понимала, что его требования были абсолютно разумны и законны.

«Хотя… я-то этот секрет давным-давно знаю…» — лукаво прикусив губу, подумала девушка.

Тем временем Клейн вальяжным, неторопливым жестом перевернул ту самую карту Богохульства и установил ее вертикально — так, чтобы «Повешенный» мог воочию созерцать красующегося на ней императора Рассела, облаченного в глухие черные латы, увенчанного короной и скрывающегося под тяжелыми складками плаща того же цвета.

Портреты великого монарха в реальном мире попадались на каждом шагу, так что Альджер мигом опознал этот лик. Куда важнее было иное — в верхнем углу карты ослепительно сияла четкая, кристально ясная строчка:

«Последовательность 0: Темный Император!»

«Она самая! Та самая легендарная колода, созданная Расселом, скрывающая в себе целые пути божественного, послужившая прообразом для современных карт Таро! Последовательность 0, „Темный Император“… Значит, эта карта венчает собой стезю „Адвоката“, открывая прямую дорогу к престолу истинных божеств? Господин Шут с такой одержимостью коллекционирует дневники Рассела ровно для того, чтобы нащупать ниточки к этим Картам… И подумать только: миновало лишь несколько месяцев, а в Его руках уже покоится один из этих бесценных артефактов!» От этих мыслей Альджера накрыла бушующая волна искреннего потрясения, жгучего трепета и дикого, бьющегося через край ликования.

В этот самый миг он отчетливо, до глубины души осознал: будущее Клуба Таро видится поистине ослепительным и великим.

Прежде он лишь со смиренным трепетом склонялся перед непостижимым могуществом и таинственностью господина Шута, взирая на собрания Клуба лишь как на удобную площадку для торговли ингредиентами и обмена сведениями. Но теперь в его голове закружился вихрь дерзких надежд: какие же немыслимые щедроты и божественные дары прольются на его собственную голову и головы остальных участников, когда все до единой Карты Богохульства осядут в закромах их предводителя!

«При таком раскладе наш Клуб со временем неминуемо превратится в самую могущественную, самую непобедимую тайную ложу во всем мире!» — с упоением мысленно уносился в грядущее «Повешенный» Альджер.

Клейн тем временем размеренно, не спеша обронил:

— Это Карта Богохульства.

Завершив фразу, он легким мановением воли снял незримый барьер.

Едва к мисс «Справедливости» Одри вернулось восприятие, как она тут же устремила пронзительный взгляд на «Повешенного». Сквозь зыбкую пелену тумана девушке без труда удалось считать шлейф эмоций собеседника: там сквозили отголоски глубочайшего шока, бурной радости и трепетного предвкушения.

«То-то же…» — испытав острейший прилив гордости, мысленно улыбнулась Одри.

«Карты Богохульства… Прямая отсылка к Скрижалям Богохульства…» — Элджер погрузился в раздумья на несколько секунд, после чего, обуздав эмоции, принялся послушно материализовать в памяти новые три страницы из дневников Рассела.

Вскоре три желтовато-бурых пергаментных листа плавно скользнули во главу стола, очутившись в руках Клейна.

Юноша с напускным безразличием опустил взгляд и принялся неспешно, строчка за строчкой вчитываться в текст:

«Пятнадцатое марта. Я — несомненный, истинный главный герой этой эпохи! Положившись лишь на парочку куцых археологических зацепок да обрывки матросских баек, я умудрился отыскать у самых границ Туманного моря, близ островов Орадек, древний корабль-призрак Соломоновой империи — легендарный „Черный Трон“!»

«До чего же эта посудина крута и величественна!»

«В его каютах обнаружилась целая стопка старинных фолиантов, а меж страниц я наткнулся на карту сокровищ, ведущую к какому-то безымянному островку. Судя по всему, именно там укрылся и нашел последнее пристанище один из могущественных вельмож Соломоновой империи, бежавший с Северного континента после сокрушительного поражения. Всё его наследие по сей день покоится в тех землях!»

«И эти сокровища неминуемо станут моими!»

«Девятнадцатое марта. Тщательно всё взвесив и обдумав, я принял волевое решение: выходу в море быть! Сосовсем скоро мне предстоит примерить офицерский мундир сухопутных войск Королевства, и другого шанса отдаться вольному ветру странствий уже не представится».

«Эдвардс, Грин и остальные ребята с радостью согласились составить мне компанию в этой гибельной авантюре посреди вечно укутанных туманами вод».

«Будем откровенны: сокровища — дело второстепенное. Куда сильнее меня гложет научный интерес. Движение светила и багряной луны, траектории блуждающих звезд, неумолимый ход времен года — каждая мелочь и все собранные вычисления кристально ясно доказывают: наш мир представляет собой сферу! Но коль скоро это так, глупо предполагать, будто суша ограничивается лишь Северным и Южным континентами. По моим прикидкам, их общая площадь не дотягивает и до десятой части всей поверхности нашей планеты. Неужто на остальном пространстве плещутся лишь безбрежные океаны да сиротливо высятся жалкие острова?»

«К западу от Северного континента раскинулось Туманное море, к востоку — море Соня. Сдается мне, за этими безбрежными водами скрывается иная суша — точно так же, как за бушующим Бушующим морем когда-то открылся Южный континент. Кто знает, вдруг именно мне суждено явить миру неизведанные земли — Западный континент!»

«В путь, великий мореплаватель Рассел Колумб Магеллан Густав! Пора доказать всему миру свою правоту!»

«А ведь в юности император был на редкость безрассудным и отчаянным глупцом… Поверил какой-то куцей, сомнительной карте, таящей в себе одному богу известные угрозы, и ринулся в неизведанное… Впрочем, на склоне лет он остался ровно таким же безумцем — и Карта Богохульства тому неоспоримое доказательство…» — Клейн не удержался от едкой мысленной шпильки.

Эта страница дневника явно перекликалась с той, что ему уже доводилось читать ранее — промежуток между ними составлял от силы пару листов. А значит, Клейн мог с уверенностью утверждать: во время этой вылазки Рассел заплутал во мраке и наткнулся на затерянный, лежащий в стороне от проторенных маршрутов первобытный остров, кишмя кишащий всякой паранормальной нечистью. В ходе тех странствий монарх то и дело развлекался, подтрунивая над своими спутниками, Грином и Эдвардсом, пуская в ход шуточки про «Всадников Апокалипсиса» и «Короля Пиратов».

К слову, тот самый Грин, которого император величал самым выдающимся и острым умом в своей команде, после посещения того первобытного острова начал вести себя до одури странно, и в конечном итоге сгинул в бескрайних водах Туманного моря.

«А ведь в нынешнюю эпоху теория о том, что наш мир — сфера, давно стала незыблемой истиной, подтвержденной трудами именитых астрономов…» — Клейн перевернул страницу, устремив взор на второй лист дневника:

«Восемнадцатое апреля. Листая уцелевшие фолианты на борту „Черного Трона“, я наткнулся на звучный термин — „Западный континент“!»

«Значит, Западный континент действительно существует!»

«Вот только даже в Четвертую Эпоху, во времена процветания Соломоновой империи, когда истинные божества еще безбоязненно ступали по бренной земле, Западный континент оставался не более чем призрачной легендой. Предания гласили, будто именно там находилась исконная родина эльфов, тесно связанная с именем древнего бога Суния Солима».

«Однако тут крылась вопиющая нестыковка: эльфы в конечном итоге обосновались на острове Суния, а после рассеялись по глухим горным ущельям и затерянным островкам. И ни единая летопись, ни одна байка никогда не упоминала о том, будто они отчаянно жаждали вернуться в родные пенаты».

«Как бы там ни было, если за Туманным морем действительно скрывается Западный континент — исконная отчина эльфийского племени, то что тогда таится за морем Соня? Неужто на другом конце вод высится мифический Восточный континент? Его следы то и дело проскальзывают в скупых строчках священных фолиантов… Может… может, Восточный континент — это и есть та самая Земля, покинутая богами?»

«Вперед, Рассел, твоя цель уже близка!»

«Западный континент, Восточный континент… И Рассел подозревал, что последний — это Земля, покинутая богами… Ах да, господин Повешенный как-то обмолвился, что фанатики из ордена Авроры рыщут по морю Соня в поисках Святилища Истинного Творца, которое, по его догадкам, и есть Земля, покинутая богами… И это поразительно точно перекликается с мыслями великого императора… До чего же много немыслимых тайн скрывает этот мир…» — Клейн скользнул взглядом ниже, вчитываясь в финальные строки страницы:

«Двадцатое апреля. Каждый признак и все собранные данные кристально ясно доказывают: мы приближаемся к суше! К полноценному, огромному материку, а вовсе не к очередному жалкому острову!»

«Неужели этот географический кретинизм принесет мне такую немыслимую удачу? Неужели я обнаружу так называемый Западный континент?»

«Двадцать первое апреля. Я увидел Бездну».

深渊？罗塞尔看见了深渊，是神秘学意义上的深渊吗？克莱恩瞳孔微缩，急忙翻页。

可第三页日记看得他怀疑人生，怀疑自己多年的中文教育。

上面大量充斥着以下的语句：

«啊日胡饥饿请了人府邸内。»

这……克莱恩一下明白过来，这页应该是后人伪造的罗塞尔日记，他们根据原有的’符号'，自己胡乱拼凑出了一堆句子。

这个瞬间，克莱恩就像看见了乱码，很有诅咒 those falsifiers 的冲动。

他很想确认，罗塞尔日记上提到的深渊是不是’万恶源头'«堕落之地»«恶魔居所’等名词指向的那个’深渊»。

«Бездна» в подлинном смысле слова — это Темная сторона Вселенной, способная разложить и осквернить даже самих богов; она должна существовать обособленно от реального мира, подобно миру духов. По крайней мере, именно так гласили «Книга Тайн» и те древние фолианты, с которыми он в свое время соприкасался в отряде Ночных Ястребов… Но если это была не настоящая Бездна, то что тогда великий император имел в виду под этим термином? Клейн раз за разом прокручивал этот вопрос в голове, но так и не находил ответа. На душе у него стало на редкость досадно — ощущение было точь-в-точь как у читателя, чья любимая книга, за выходом глав которой он преданно следил день за днем, внезапно была заброшена автором на самом интересном месте.

Скользнув взглядом по строчкам, он обуздал досаду и легким усилием воли заставил дневник бесследно раствориться в руке.

— Можете приступать, — сидя во главе длинного бронзового стола, с легким смешком изрек он.

«Повешенный» Альджер тут же повернул голову и, устремив на «Солнце» нарочито равнодушный взгляд, небрежным тоном поинтересовался:

— Удалось ли вам выведать хоть какие-то подробности у бывшего командира того разведывательного отряда?





Глава 392


Слушая рассказы маленького «Солнца»




«Солнце» Деррик поначалу очень хотел расспросить о «Падшем Творце», но, услышав вопрос «Повешенного», всё же послушно ответил:

— Он мертв.

— Мертв? — в один голос выразили изумление «Справедливость», «Повешенный» и «Фокусник».

Такого поворота событий никто из них никак не ожидал. В конце концов, бывшего капитана разведывательного отряда держали в темнице уже несколько десятилетий, и всё это время с ним не случалось никаких неприятностей. Кто бы мог подумать, что он испустит дух сразу после того, как они обсудили его судьбу!

В это мгновение, если не считать господина «Шута», лишь угрюмый и замкнутый «Мир» сохранял полное спокойствие.

«Солнце» Деррик кивнул и продолжил:

— Да. Вернувшись в Город Серебра, я собирался последовать вашему совету, господин «Повешенный», и расспросить бывшего капитана обо всех подробностях. Но он вдруг сам возник у меня за спиной и спросил, не его ли я ищу.

Услышав это, «Справедливость» Одри невольно затаила дыхание.

Пусть «Солнце» явно не умел красиво излагать мысли, от его незамысловатого рассказа по коже девушки пробежали мурашки — появилось пугающее чувство, словно она глубокой ночью читала кошмарную повесть и за ее собственной спиной сейчас тоже кто-то стоял, вкрадчиво шепча: «Ты ищешь меня?»

«Фокусник» Форс одновременно испытывала и страх, и жгучее возбуждение. Точно так же в детстве, слушая мамины страшные сказки, она в ужасе зажимала уши ладонями, но всё равно раздвигала пальцы, позволяя пугающим голосам проникать в разум.

«Этот сюжет определенно стоит вставить в роман!» — как у популярной писательницы, у нее мгновенно сработал профессиональный инстинкт.

Умудренный опытом «Повешенный» Элджер тут же спросил:

— Разве темница для потерявших контроль в вашем Городе Серебра не запечатана? Разве между камерами нет надежной преграды? Если память мне не изменяет, в прошлый раз вы упоминали, что ее ядром служит некий весьма могущественный запечатанный артефакт.

— Преграда есть, но я понятия не имею, как он умудрился пробраться в мою комнату. К тому же он окончательно потерял контроль: его череп раскололся пополам, оттуда безостановочно сочилась какая-то жижа, а всё тело покрылось глубокими ранами-трещинами, и каждая из них превратилась в пасть, — буднично описал жуткую картину «Солнце» Деррик.

— Но как вам удалось уцелеть? Как вы спаслись от него… вернее, от этого чудовища? — Форс чувствовала себя так, словно сама оказалась в той темнице. Тот же вопрос чрезвычайно занимал и Одри.

Реакция «Повешенного» Элджера разительно отличалась от девичьего испуга.

— Поселить тебя, находящегося лишь на грани потери контроля, бок о бок с настолько опасным монстром… Это в корне нелогично.

— Судя по всему, верхушка Города Серебра — члены Совета Шести — намеренно подселяли к нему других узников. Они хотели спровоцировать аномалию, надеясь выудить из его бессвязного бреда полезные сведения и отследить дальнейшие изменения.

— Стало быть, кто из старейшин пришел к тебе на выручку?

Деррик изумленно приоткрыл рот. Ему показалось, будто господин «Повешенный» самолично присутствовал при тех событиях и видел всё собственными глазами.

«Надо же, разгадать истину, опираясь лишь на мой скудный рассказ… До чего же он умен!» — преисполнившись искреннего благоговения, «Солнце» Деррик ответил:

— Всё именно так, как вы говорите. Наш Вождь вовремя подоспел и с помощью того самого запечатанного артефакта уничтожил безумца.

Уловив в голосе юноши трепет и восхищение, «Повешенный» Элджер тихо усмехнулся:

— В этом нет ничего удивительного. Любой, кто обладает должным опытом и знаниями, без труда сопоставил бы факты и пришел к тем же выводам.

«А вот мне подобное даже в голову не пришло…» — слегка раздосадованно пробормотала про себя «Справедливость» Одри.

«Я тоже ничего не поняла…» — удрученно подумала «Фокусник» Форс, смущенно поправив выбившийся локон.

«Мне и в голову не пришло посмотреть под таким углом…» — беззвучно повторил «Мир» мысленный вздох господина «Шута».

На этом моменте Элджер слегка нахмурился и медленно, тщательно взвешивая слова, спросил:

— Вы говорите, что бывший капитан потерял контроль практически сразу после вашего возвращения?

— Он мирно просидел в темнице несколько десятилетий, но стоило вам вернуться — и он тут же превратился в монстра?

Задавая этот вопрос, «Повешенный» украдкой покосился на восседающего во главе стола господина «Шута». Обнаружив, что Тот абсолютно безмятежен и не выказывает ни малейших признаков беспокойства, моряк мгновенно успокоился. Вспыхнувшая в душе тревога уступила место глубокому недоумению.

«Род Амонов издавна величали династией Богохульников. Неужто тот безумец умудрился нащупать незримые нити Клуба Таро и заглянуть в тайны этих чертогов над серой мглой, но господин Шут играючи стер его в порошок?»

«Солнце» Деррик с абсолютной серьезностью закивал:

— У меня было два предположения. Первое — дело в моем Пути, ведь вы упоминали, что род Амона ведет свою кровь от древнего бога Солнца. Второе — он каким-то образом уловил незримый зов господина «Шута», созывающего нас на собрание Клуба Таро, что и послужило триггером для мутации. В конечном итоге верной оказалась именно вторая догадка.

— И как же это подтвердилось? — не теряя ни секунды, насел на него «Повешенный» Элджер.

«Кто-то сумел засечь присутствие господина Шута в миг созыва собрания⁈ Неужели на такое действительно кто-то способен? До чего же жутко… Воистину, не зря их прозвали Богохульниками…» — Одри была потрясена до глубины души.

Она инстинктивно вскинула взгляд к самому почетному креслу во главе длинного бронзового стола, и абсолютное, величественное спокойствие господина «Шута» мгновенно вернуло ей душевное равновесие.

«Это всего лишь пустяк. Для господина Шута подобная дерзость — не более чем заурядный, мелкий инцидент…» — с благоговейной радостью и облегчением подумала Одри.

«Выходит, кто-то всё же способен обнаружить призыв Клуба Таро… Действительно, среди стольких Путей и Последовательностей непременно найдутся Потусторонние способности, способные это сделать… Но для меня сейчас это худшая из возможных новостей… Я по-прежнему слишком слаба и должна как можно скорее повысить свою Последовательность…» — «Фокусник» Форс то замирала от изумления, то содрогалась от испуга.

«Солнце» Деррик продолжил свой рассказ:

— В тот миг, когда Вождь уничтожил безумца, я отчетливо узрел фантом Амона. Думаю, это точно был он, а выглядел он следующим образом.

Дождавшись благосклонного, разрешающего жеста господина «Шута», Деррик материализовал в воздухе призрачный световой экран, на котором проступил облик Амона:

Классическая черная мантия, остроконечная шляпа в тон, изящно вставленный в правый глаз хрустальный монокль, широкий лоб, худощавое лицо, темные кудри и глубокие черные глаза…

— Вам когда-нибудь доводилось встречать этого человека? — с надеждой спросил «Солнце» Деррик.

«Повешенный», «Справедливость», «Фокусник» и «Мир» синхронно покачали головами.

Деррик не стал зацикливаться на этом и продолжил:

— Фантом Амона тоже был уничтожен Вождем с помощью того самого запечатанного артефакта, оставив после себя лишь крошечного, полупрозрачного червя.

— Вождь объяснил мне, что это был всего лишь клон, одно из многочисленных тел Амона.

— Он растолковал мне истинные мотивы Совета Шести, из-за которых меня подселили к бывшему капитану. Убедившись, что со мной всё в порядке и я не подхватил скверну, Вождь отпустил меня домой. Но в душе моей поселился леденящий страх — я совершенно не знал, какие еще каверзы заготовил этот Амон, а потому, едва переступив порог родной каморки, поспешил вознести мольбу господину «Шуту»…

— Погоди-ка, — нахмурившись, оборвал его «Повешенный» Элджер. — Ты хочешь сказать, что едва пережив столь чудовищную, пугающую чертовщину, ты был без всяких расспросов отпущен Вождем домой? И ты, едва переступив порог каморки и не сделав больше ничего, сразу же принялся истово молиться господину «Шуту»?

— Всё именно так, — растерянно подтвердил «Солнце» Деррик.

Юноша совершенно не понимал, почему господин «Повешенный» так распереживался и отчего его тон сделался столь странным.

«Справедливость» Одри тоже интуитивно почувствовала, что Деррик совершил глупость, но в силу нехватки опыта так и не смогла с ходу нащупать слабое место. Она лишь точно знала, что сама бы ни за что не повела себя так опрометчиво. А вот «Фокусник» Форс в этот самый миг уже в полном бессилии закрыла лицо руками.

«Какая поразительная, вопиющая беспечность… Когда-то я сама совершила схожую глупость, за что и поплатилась — лишилась спасительного камня на браслете и обрекла себя на вечные муки полнолунного проклятия…» — сокрушенно вздохнула в душе популярная писательница.

«Повешенный» Элджер еще раз бросил короткий взгляд на господина «Шута». Убедившись, что Тот по-прежнему безмятежен, моряк немного расслабился. Прижав сжатый кулак к губам, он произнес:

— Ты лично соприкоснулся со сверхъестественным влиянием Амона. Неужели ты всерьез полагаешь, будто Вождю хватило одной лишь поверхностной проверки, чтобы полностью списать все подозрения?

— Будь старейшины столь наивны, бывший капитан разведывательного отряда не прогнил бы в Кругой Башне долгие сорок два года.

— Опираясь на весь мой богатый опыт, могу дать стопроцентную гарантию: за твоим домом уже установлена круглосуточная, плотная слежка. И ты, сам того не ведая, уже выдал свои сверхъестественные секреты с потрохами!

— Не смей в этом сомневаться. Не будь ваш Вождь столь параноидально осторожен, Город Серебра ни за что не уцелел бы в этих проклятых, кишащих монстрами землях на протяжении двух с лишним тысяч лет.

Это… Глаза Деррика расширились от ужаса. Юноша с нарастающей паникой осознавал, насколько господин «Повешенный» умен и как пугающе точны его суждения!

«Неужто Вождь действительно раскусил меня? Так вот почему его отношение к моему докладу показалось мне столь странным! Что же делать? Как быть⁈» — парень в мгновение ока погрузился в пучину паники, тревоги и всепоглощающего страха.

Безошибочно прочитав его эмоции, «Повешенный» Элджер тихо хмыкнул:

— Впрочем, пока сильно не переживай. Я тут поразмыслив и пришел к выводу: даже если ваш Вождь и заподозрил неладное, он, скорее всего, решит, что тебя осквернил или подчинил себе этот Амон, но никак не додумается до тайн нашего Клуба Таро. Так что время у тебя еще есть, и ты успеешь найти безопасное решение.

«Солнце» Деррик немного успокоился и послушно произнес:

— В то время я действительно был одержим Амоном.

— Что? — выпалил «Повешенный» Элджер.

Он едва не вскочил со своего места, готовый принять боевую стойку на случай любой неожиданности.

«Справедливость» Одри и «Фокусник» Форс тоже мгновенно внутренне подобрались, и лишь угрюмый «Мир» проявил легкое удивление.

Деррик, испугавшись столь бурной реакции господина «Повешенного», поспешно добавил:

— Это обнаружил господин «Шут» во время моей молитвы.

С этими словами он материализовал картину, переданную ему тогда господином «Шутом»: призрачный облик Амона в черной остроконечной шляпе и хрустальном монокле зловеще обвивал его духовное тело, словно привидение гигантского питона.

При виде этой картины леди «Справедливость» и «Фокусник» содрогнулись до глубины души, а «Повешенный» поспешно спросил:

— И что произошло дальше?

— Затем господин «Шут» обучил меня ритуалу, и с его помощью Он направил Своего ангела, который очистил клона Амона, — без утайки ответил «Солнце» Деррик.

— Ангела? — «Повешенный» ошеломленно уставился во главу длинного бронзового стола.

В ту же секунду он осознал, что его порыв был слишком резким и непочтительным, поэтому поспешно опустил голову.

— Ангела? — «Справедливость» Одри пребывала в некотором замешательстве.





Глава 393


Червь Времени




После мимолетного замешательства Одри быстро осознала, о чем толкует «Солнце»:

Он утверждал, что господин «Шут» направил Своего ангела, дабы очистить клона Амона!

Ангела!

Господин «Шут» послал самого настоящего ангела!

У господина «Шута» и впрямь есть ангелы в услужении!

А ведь каждый ангел обладает силой как минимум Последовательности 2…

И пусть это казалось вполне закономерным и давно ожидаемым, сердце все равно замирало от восторга — ведь ее догадки наконец-то подтвердились!

А повелевать ангелами под силу лишь истинному божеству!

В сияющих от радости глазах Одри заплясали искры, и она невольно принялась воображать, как именно выглядит ангел господина «Шута».

«Интересно, когда мне посчастливится лицезреть его воочию…» — устремленный во главу длинного бронзового стола взгляд девушки лучился благоговейным трепетом и горячим предвкушением.

Между тем духовная интуиция нашептала ей, что вечно мрачный господин «Мир» от потрясения резко выпрямился, и это открытие наполнило Одри необъяснимой гордостью.

«Фокусник» Форс тем временем невольно воскресила в памяти недавний случай: ведь она просила господина «Шута» лишь слегка сбить с толку чужое гадание, а в ответ снизошел величественный двенадцатикрылый архангел, бережно укрыв крыльями ее эфирное тело.

И впрямь ангел… Тот самый архангел с иссиня-черными перьями и двенадцатью парами крыльев… Похоже, для господина «Шута» это сущая обыденность — щедрой рукой посылать ангелов на выручку членам клуба… Почувствовав священный трепет, Форс внезапно побоялась поднять глаза на вальяжно восседающего во главе стола джентльмена.

И пускай она топталась на жалкой Последовательности 9, будучи лишенной систематического оккультного образования, за три года скитаний по всевозможным подпольным сходкам до ее ушей нет-нет да и долетали сокровенные истины.

И одна из них гласила:

«Нельзя смотреть на бога напрямую».

Прежде Форс не придавала этому предостережению особого значения, но прямо сейчас нутром почуяла: это непреложная истина, высеченная на костях и оплаченная океанами пролитых слез.

Ангел? Рядом с господином «Шутом» действительно есть ангелы! «Повешенного» Элджера захлестнула дикая смесь леденящего страха и безумного восторга, отчего его тело пробила едва заметная дрожь.

Предоставленное ранее почетное имя, отклики на мольбы и ритуалы — всё это косвенно подтверждало, что господин «Шут» равен истинному божеству. Однако здешним тайнам всё же недоставало наглядных доказательств, и вот теперь ангел явился во плоти! Само его существование проливало свет на многие вещи. И, что критически важно, ангел олицетворял непререкаемую, прямую угрозу! Выходит, влияние господина «Шута» простирается на реальный мир куда дальше, чем казалось… Даже не прибегая к помощи Своих избранников, Он способен заставить Свое величие сиять над целыми регионами… В голове Элджера молниеносно выстроился целый веер рассуждений: моряка бросило в холодный пот от осознания собственной былой слепоты, но в то же время его душа преисполнилась жгучей надежды на светлое будущее.

Следом он принялся скрупулезно препарировать детали в рассказе «Солнца»:

Господин «Шут» не стал просто посылать ангела напрямую, а сперва обучил «Солнце» особому ритуалу, и через этот мост направил посланника, дабы стереть в прах клона Амона. Подобная многоходовочка казалась излишне мудреной…

Неужто это доказывает, что для прямого вмешательства в дела смертных Ему приходится преодолевать суровые преграды? Подобный вывод идеально ложился в его прошлую теорию о том, что божество находится в заточении или сковано некими путами… Впрочем, нельзя исключать, что свои сюрпризы таит сама «Земля, покинутая богами».

Прежде господин «Шут» не выказывал подобной мощи — быть может, Его оковы мало-помалу слабеют? Он дюйм за дюймом прорывается на свободу…

Восседающий на почетном кресле Шута Клейн неспешно обвел собравшихся взглядом, чутко подметив и благоговейный трепет мисс «Справедливости», и дикую смесь страха и возбуждения господина «Повешенного».

«Разве прежде они не взирали на меня как на бога? Отчего же вести об ангеле вызвали столь бурную реакцию? Видимо, любые косвенные намеки в подметки не годятся прямому, наглядному устрашению… Если в будущем кто-то из новобранцев посмеет усомниться в моем могуществе, я загодя подготовлю сцену: заставлю „Мира“ прыгнуть выше головы и дерзко заявить о себе, а затем одним мановением пальца сотру его в порошок ради острастки… А когда буря утихнет, просто вылеплю нового „Мира“…» — мысли Клейна лениво уносились во все более дикие дебри.

«Солнце» Деррик совершенно не понимал, отчего господин «Повешенный» и мисс «Справедливость» так распереживались. В его картине мира для великого божества иметь ангелов в услужении казалось делом абсолютно естественным и заурядным.

Выждав пару секунд, он спросил:

— Когда клона Амона стерли в порошок, я выкашлял крошечного червя — точь-в-точь такого же, как тот, из подземной камеры. Вам ведомо, что это за тварь?

Под чутким присмотром господина «Шута» Клейна юноша спроецировал в воздухе иллюзорный образ полупрозрачного червячка, чье тельце делилось на двенадцать сегментов-колец.

«Справедливость» Одри и «Фокусник» Форс с любопытством уставились на проекцию, но тут же синхронно покачали головами, давая понять, что никогда прежде не встречали и даже краем уха не слышали о подобных созданиях.

«Двенадцать колец… В „Книге Тайн“ подобные оккультные символы неизменно сплетались с понятием времени… Род Амонов ведет свою родословную от Древнего бога Солнца, а в седую древность люди свято верили, что светило и время неразрывно связаны… Что ж, подобная гипотеза выглядит вполне рабочей и находит подтверждение сразу с двух сторон… Вот только отчего нынешнее „Вечное Пылающее Солнце“ слывет лишь немеркнущим светом, воплощением порядка, богом контрактов и покровителем коммерции, но больше не имеет никакого отношения к домену времени…» — Клейн, оберегая непостижимый образ «Шута», не спешил с ответом.

Лишь мягкая улыбка застыла на его губах, а взгляд лучился благожелательным спокойствием.

«Повешенный» Элджер ненадолго задумался и заговорил:

— По всей видимости, этот червь служил для Амона физическим сосудом ради создания клонов.

— В древних легендах и преданиях упоминается тварь с точно таким же обликом и двенадцатью прозрачными кольцами на теле — ее величают «Червем Времени». Впрочем, воочию лицезреть ее не доводилось никому, отчего многие оккультисты всерьез полагают, что это не более чем старинное название эликсира конкретной Последовательности.

«Червь Времени… А ведь эта версия поразительно точно бьется с моими собственными догадками… И пускай эти легенды гуляют лишь среди высокопоставленных инквизиторов Церквей, сама по себе информация таит в себе немалую ценность. Но с какой стати господин „Повешенный“ решил выложить этот козырь на всеобщее обозрение? Неужто потому, что уже стряс с маленького „Солнца“ щедрую плату и выведал всю подноготную тех руин?..» — Клейн слушал эту беседу со смесью легкой иронии и искренней признательности.

— Червь Времени… Физический сосуд для клонов Амона… — тихонько пробормотал себе под нос «Солнце» Деррик, чувствуя, как целый пласт сомнений рассеивается без следа.

Сгораю от любопытства, он спросил:

— И на что он теперь сгодится? Я имею в виду — мертвый червь.

— Мне это неведомо, — упершись взглядом в полный слепого доверия и почтения взор юноши, «Повешенный» Элджер внезапно почувствовал укол легкого стыда.

В этот самый миг с высоты Своего величия господин «Шут», восседающий во главе стола, неспешно произнес:

— В качестве стержневого ингредиента для определенных ритуалов.

Эту версию Клейн выстроил, опираясь на кропотливое штудирование «Книги Тайн».

Впрочем, за точность формулировки парень не переживал ни на йоту — ведь опровегнуть подобные слова было попросту невозможно.

«А если вы до сих пор не наткнулись на ритуал, требующий „Червя Времени“, то это лишь доказывает, что ваш собственный багаж оккультных знаний до смешного мал!» — с долей иронии мысленно добавил он.

«Для определенных ритуалов…» — воображение мисс «Справедливости» и остальных мигом унеслось в дебрях захватывающих догадок.

— Примите мою искреннюю благодарность, великий господин «Шут», — «Солнце» Деррик поднялся и отвесил глубокий поклон, после чего плавно перевел разговор на ту самую тему, от которой зависело само выживание Города Серебра. — Наш разведывательный отряд вернулся… Я имею в виду экспедицию под предводительством старейшины «Пастыря» Ловии. Они завершили осмотр наполовину обрушившихся руин храма «Падшего Творца» и благополучно прикрыли тылы. Однако я с тревогой заметил, что у моих давних соратников из этого патруля характер претерпел весьма странные метаморфозы.

— Их души отравлены ментальной скверной «Истинного Творца», — с абсолютной, непоколебимой уверенностью отчеканил «Повешенный» Элджер.

«Истинный Творец?» — «Справедливость» Одри не удержалась и воровато скосила глаза во главу длинного стола.

Она в деталях помнила, как некогда избранник господина «Шута» собственноручно сорвал попытку призыва «Истинного Творца» в реальный мир, и уже тогда в ее душе зародилась смелая догадка: уж не вознамерился ли предводитель Клуба Таро стяжать себе титул «Грозы злых богов»?

— Неужто это правда? — растерянно, отказываясь верить собственным ушам, переспросил Деррик.

«Повешенный» ровным, лишенным эмоций тоном изрек:

— Опирась во всех подробностях, как именно они изменились.

— Внешне они кажутся прежними соратниками, но от их натуры веет пугающей неправильностью. Те, кто слыл жизнерадостным весельчаком, угасли, сделавшись смурными и нелюдимыми, а на лицах некогда улыбчивых парней теперь блуждают лишь вежливые, холодные маски… — «Солнце» Деррик без утайки перечислил каждую подмеченную им странность, не забыв упомянуть и о том, как внезапно пошла на поправку старейшина «Пастырь» Ловия.

«Повешенный» Элджер тщательно взвесил услышанное и заговорил:

— Боюсь, положение дел куда более плачевно, чем ты себе малюешь. Поверхностная скверна — это самый легкий и обнадеживающий исход.

— А вот если их вера переродилась, и они искренне, всем сердцем присягнули на верность Истинному… э-э, Падшему Творцу — пиши пропало. Спасти такие души уже невозможно.

— Как ни крути, их характер, помыслы и устремления неизбежно искорежены, превратив бедолаг в латентных безумцев. Попробуй зайти с этой стороны и подтолкнуть остальных членов Совета Шести к тому, чтобы они почуяли неладное.

— Я уже пытался доложить Вождю, но он, похоже, отнесся к моим словам с изрядным недоверием, — понурив голову, с легкой обидой в голосе пробормотал Деррик.

«Фокусник» Форс сочувственно вздохнула:

— Это потому, что ваш Вождь всерьез подозревает, будто в твое собственное тело вселился Амон, и ты лишь пытаешься усыпить их бдительность ради проведения какой-то диверсии.

— И как мне быть? Неужто, даже если я выложу им всю правду об угрозе со стороны Падшего Творца, они поднимут меня на смех? — в панике призвал «Солнце» Деррик.

«Повешенный» выдержал небольшую паузу и произнес:

— На самом деле, твой Вождь наверняка уже взял под колпак и старейшину «Пастыря», и всю уцелевшую экспедицию. В конце концов, раз ваш Город Серебра умудрился выжить в этом кромешном аду, базовой осторожности старейшинам не занимать. Проблема в другом: они явно недооценивают уровень угрозы от этих людей, и все их взоры по-прежнему прикованы к тебе и Амону.

Не дожидаясь, пока «Солнце» вставит слово, моряк, тщательно подбирая выражения, продолжил:

— Быть может, тебе удастся обернуть эту ситуацию себе на пользу и полностью обелить свое имя… Выгадай удобный момент, спровоцируй одного из участников экспедиции на то, чтобы его пугающие странности проявились во всей полноте, и устрой с ним открытую стычку. В таком случае остальные члены Совета Шести воочию увидят грозящую опасность и непременно всполошатся.

— Под этим соусом ты преподнесешь им того самого предполагаемого «Червя Времени». Скажи, что во время схватки тебя внезапно накрыло помутнение разума, ты напрочь забыл, что произошло, а сквозь зыбкую пелену беспамятства расслышал лишь чей-то истошный вопль: «Истинный Творец!» А когда очнулся, дескать, тебя скрутил кашель, и ты выплюнул этого паразита.

— Раз уж дело касается злого божества, старейшины не посмеют прибегнуть к большинству своих мистических методов допроса. Твой Вождь выстроит вполне логичную цепочку рассуждений: клон Амона схлестнулся с остаточной ментальной скверной Истинного Творца и в этой незримой битве погиб, обратившись безжизненным тельцем червя. После этого плотная слежка за тобой гарантированно ослабнет. Тебе останется лишь какое-то время посидеть тише воды, ниже травы — и все подозрения развеются сами собой.

«И отчего это господин Повешенный так пугающе поднаторел в подобных интригах…» — Одри Холл удивленно приоткрыла ротик, застыв в глубокой задумчивости.

Глаза «Солнца» Деррика азартно блеснули. Мальчишка в очередной раз убедился: господин Повешенный — поистине надежный соратник, способный состряпать безупречный, спасительный план из ничего!

— Но как мне подтолкнуть этого патрульного к тому, чтобы его пугающие странности проявились во всей полноте? — торопливо выпытывал юноша.

«Повешенный» Элджер внезапно осекся. В чертогах повисла гнетущая тишина, и лишь спустя несколько секунд моряк неохотно процедил:

— Мне это неведомо.

Впрочем, он тут же поспешил добавить:

— Кабы у нас под рукой оказался какой-нибудь артефакт, оскверненный влиянием Истинного Творца…

В ту же долю секунды мисс «Справедливость» Одри Холл вскинула голову, устремив пронзительный взгляд во главу длинного бронзового стола, прямо на окутанную серой мглой фигуру господина Шута.





Глава 394


Сведения о духовном мире




Клейн прекрасно понимал, почему мисс Справедливость посмотрела на него. Зная о его причастности к делу Ланевуса, она, должно быть, решила, что он ведет непрестанную скрытую и явную борьбу с Истинным Творцом. А раз так, у него вполне естественно должны иметься связанные с этим злым богом артефакты, и, возможно, даже в немалом количестве.

С точки зрения логики ее ход мыслей был абсолютно безупречен. Да и на самом деле, после нескольких весьма близких столкновений с Истинным Творцом у него действительно имелся предмет, идеально подходивший под это описание… Клейн мысленно вздохнул.

Вопрос о том, помогать ли юному Солнцу, для него даже не стоял. В Земле, покинутой богами, где находился Город Серебра, обитало великое множество чудовищ, с которых можно было добыть редчайшие Потусторонние ингредиенты, давно ставшие дефицитом на Северном и Южном континентах. Более того, их летопись никогда не прерывалась и не переписывалась угодливыми Церквями ортодоксальных божеств, бережно храня первозданные тайны и предания эпохи до Великого Катаклизма. Эти знания обладали колоссальной ценностью. Поэтому, выступал ли он с позиции величественного Шута или руководствовался сугубо прагматичным расчетом, Клейн не собирался бросать юношу и ставить крест на Городе Серебра, пока оставалась хоть крохотная надежда.

Однако некоторые вещи совершенно не пристало озвучивать самому господину Шуту.

И в тот самый миг, когда Справедливость Одри устремила полный надежды взгляд на окутанную плотной пеленой тумана фигуру господина Шута, доселе безмолвный Мир подал голос:

— У меня есть предмет, оскверненный ментальной заразой Истинного Творца.

Он имел в виду Всечерный глаз, оставшийся после гибели Марионеточника Росаго.

— Предмет, оскверненный ментальной заразой Истинного Творца? — Повешенный Элджер заговорил медленно, тщательно взвешивая слова. — Пожалуй, это действительно может помочь Солнцу. Те члены патруля, чей разум и вера оказались извращены, ощунив совсем рядом присутствие духа Истинного Творца, с огромной долей вероятности тут же сорвутся в мутацию на месте.

Мир повернул голову к Солнцу и глухо, надтреснуто рассмеялся:

— Малыш, я могу одолжить тебе эту вещицу. Но какую плату ты готов предложить взамен?

Узрев долгожданный свет надежды, Солнце Деррик сообразил молниеносно. Вспомнив события прошлых собраний, он поспешно выпалил:

— Я могу раздобыть для вас характеристику призрака в человеческой коже, мутировавший гипофиз или кровь тысячелицего охотника. Также я попытаюсь выяснить, как очищать мистические предметы от остаточного безумия тех, кто потерял контроль. Какую бы из этих находок я ни получил первой, она и станет вашей наградой.

Среди всего этого перечня призрак в человеческой коже встречался относительно чаще других, хоть и слыл одной из самых опасных и пугающих тварей, рыщущих во мраке.

В эту самую минуту Деррик меньше всего пёкся о равноценности обмена. И пусть в обычных обстоятельствах разовая аренда оскверненного Истинным Творцом артефакта и близко не стояла по стоимости с любым из озвученных им требований, в его нынешнем безвыходном положении парень стиснул бы зубы и согласился на любую, даже самую астрономическую цену. А потому было куда разумнее сразу продемонстрировать искренность своих намерений.

Мир сдержанно кивнул:

— Договорились. Я попрошу господина Шута помочь переправить её тебе.

Договорив, он материализовал из тумана очертания Всечерного глаза и хрипло добавил:

— По своей мощи эта вещь сопоставима с силами Потустороннего пятой Последовательности. Если ты умудришься ее посеять, тебе придется полностью возместить ущерб. И ещё: как только дело будет сделано, немедленно верни её мне.

Именно эти слова Клейн никак не мог произнести от лица Шута. Действительно, если бы непостижимая сущность божественного масштаба то и дело напоминала о «компенсациях» и требовала «вернуть вещь», весь Ее величественный ореол мигом бы осыпался прахом, рухнув с небес на землю.

К тому же Клейн загодя просчитал и возможные риски на будущее:

Всечерный глаз и подобные ему реликвии относились к числу тех вещей, которыми он открыто использовал в реальном мире. Если в будущем Клуб Таро пополнится новым участником, посвященным в детали тех событий, тот без труда сможет сопоставить факты. А потому расклад, при котором Шерлок Мориарти тождественен Миру, выглядел на порядок безопаснее теории, связывающей Шерлока Мориарти с самим Шутом.

«Когда твоя истинная сила не соответствует занимаемому высокому положению, остается лишь вечно дрожать от страха, ступая словно по тонкому льду или балансируя на краю бездны…» — мысленно вздохнул Шут Клейн.

Убедившись, что господин Шут не отклонил просьбу Мира и не выказал ни малейших возражений против сделки, Деррик с облегчением выдохнул и поспешно согласился на все условия.

В то же самое время Справедливость Одри тоже искренне и от всего сердца радовалась за юного Солнце.

Повешенный Элджер ненадолго задумался, медленно выдохнул и, тщательно подбирая слова, обратился к Солнцу:

— Не стоит предаваться излишнему оптимизму, тебе нужно скрупулезно спланировать каждый шаг. Прежде всего, выбери идеальный момент, чтобы не подставить под удар собственную жизнь. В идеале — схлестнись с кем-то один на один, пока остальные члены патруля будут заперты под надежными печатями, а поблизости окажется достаточно жителей Города Серебра… Заблаговременно запечатай шкатулку с артефактом невидимой стеной духовности, чтобы никто не почуял его ауру раньше времени — только так ты сумеешь удержать нити игры в собственных руках… И наконец, хорошенько подумай, как спрятать эту вещь потом. Если Совет Шести наткнется на нее, тебе вовек не отмыться от подозрений…

«Если этот наивный простак сложит голову, я лишусь бесценного канала связи с Землей, покинутой богами, и больше не выведаю древних тайн Четвертой Эпохи…» — Элджер совершенно не видел ничего зазорного в том, чтобы подсобить парню советом.

Благодаря его подробным наставлениям, у Солнца Деррика мало-помалу вырисовался четкий план действий, а в голове уложились все ключевые моменты, требующие повышенной осторожности.

— Премного благодарен вам, господин Повешенный. Спасибо… спасибо вам всем, — искренне склонил голову юноша, одарив членов Клуба Таро теплой признательностью, отчего Справедливость Одри почувствовала сладкое, пьянящее удовлетворение от сотворенного благого дела.

На этом проблемы Солнца были временно улажены, и Фокусник Форс, ставшая невольной свидетельницей всей этой сцены, внезапно поймала себя на одной мысли.

Поправив волнистую каштановую прядь, она заговорила:

— Мне бы очень хотелось узнать, какому древнему роду принадлежит Путь «Ученика». Взамен я готова предоставить одну из глав оккультных записок «Сведения о духовном мире». И пусть многие считают эти мемуары лишь бредом безумного фантазера, опираясь на свой собственный, пусть и скромный опыт перемещений в мире духов, я могу ручаться, что львиная доля тамошних описаний абсолютно правдива.

«Сведения о духовном мире» были одной из тех самых оккультных тетрадей, что завещала ей покойная мадам Анлиса. Текст этих записей казался хаотичным набором бессмысленного, дикого бреда, от чтения которого рассудок мгновенно наливался тяжелой раздражительностью. Однако после того, как Форс по воле случая целых три раза лично побывала в мире духов, девушка начала смутно догадываться, что в этих строках кроется вовсе не бессмысленное бормотание.

«Сведения о духовном мире»? — Шут Клейн вальяжно откинулся на спинку кресла и виртуозно дернул за ниточки Мира, заставив того взять слово раньше, чем Повешенный успеет открыть рот:

— Мне ведом этот ответ. Более того, в качестве приятного бонуса я готов поделиться с вами дополнительными деталями совершенно бесплатно.

Он прекрасно понимал, что Повешенный тоже без труда дал бы верный ответ.

«Эх, конкуренция — штука скверная, вечно приходится заманивать покупателей бесплатными подарками…» — мысленно скривился Клейн.

— Договорились, — радостно кивнула Форс.

Писательница в очередной раз убедилась, что Клуб Таро стоит на голову выше абсолютно любого подпольного сборища Потусторонних, завсегдатаем которых она бывала раньше. Любые неразрешимые оккультные загадки щелкались здесь как орехи.

В этот миг Мир хрипло поинтересовался:

— Вы желаете выслушать ответ с глазу на глаз, или же не против, если его услышат все присутствующие?

Фокусник Форс ненадолго задумалась и, к немалому удивлению Справедливости Одри и остальных, ровно произнесла:

— Пусть звучит открыто.

По ее разумению, эти секреты не принесли бы остальным участникам никакой практической пользы, а значит, скрывать их не было ни малейшего резона. К тому же, если господин Мир упустит какую-то важную деталь или его рассказ окажется неполным, а кто-то из присутствующих будет владеть нужной информацией, она сможет выкупить недостающие фрагменты за ту же самую главу «Сведений о духовном мире».

И этот расклад казался ей куда более выигрышным.

Мир ничуть не удивился и ровным, каркающим басом заговорил:

— В Четвертую Эпоху Путь «Ученика» безраздельно принадлежал великому роду Авраамов. Впоследствии, благодаря частым династическим союзам, эти формулы перетекли и к клану Тамара. В Пятую Эпоху — то бишь в нынешнее время — рецепты «Ученика» и «Мастера фокусов» осели в закромах ордена Линчжи, чьи корни, по мнению многих оккультистов, напрямую уходят к наследию тех самых Авраамов и Тамара. Впрочем, нельзя исключать и другую, весьма интригующую догадку: ходят слухи, что орден Линчжи — это лишь искусная ширма, под личиной которой скрывается сама Секта Демонессы.

Помня о том, что Фокусник уже успела пересечься с кем-то из увядшего рода Авраамов, Клейн заставил своего двойника добавить еще один штрих:

— Поговаривают, будто над потомками Авраамов вот уже полторы тысячи лет тяготеет чудовищное родовое проклятие. И дабы уберечь кровную линию от полного вымирания, им пришлось отказаться от родовых гнезд, расколоться на мелкие ячейки и разбрестись по всему свету.

Родовое проклятие⁈ — Глаза Фокусника Форс в изумлении распахнулись. В ее памяти молниеносно всплыли картины недавней встречи.

«Значит, покойный муж мадам Анлисы принадлежал к роду Авраамов? И тот несчастный господин Лоуренс тоже был Авраамом? Вот почему старушка клялась, что проклятие не настигнет чужака… Но ведь я… я пустила в ход то самое фамильное украшение! Тот браслет на запястье принадлежал роду Авраамов!» — душу Форс вновь ледяными когтями стиснула удушливая волна запоздалого, мучительного раскаяния.

Повешенный Элджер и Справедливость Одри тоже впервые в жизни слышали о проклятии династии Авраамов. Собравшиеся погрузились в глубокие раздумья, и в чертогах на несколько долгих секунд повисло тяжелое безмолвие.

Спустя некоторое время Фокусник Форс глубоко вздохнула:

— Спасибо вам, господин Мир. Вы пролили свет на величайшую загадку моей жизни.

— Как только наше собрание подойдет к концу, я обязуюсь переписать первую главу «Сведений о духовном мире» и принести ее в жертву господину Шуту. Господин Шут, вы не против?

«Выходит… эта новенькая Фокусник — из выживших потомков древнего рода Авраамов? Немудрено, что ее эфирное тело способно пронзать завесу и блуждать в мире духов… Наверняка у нее при себе имеется какая-то могущественная фамильная реликвия…» — Элджер бросил на нее пронзительный, оценивающий взгляд.

«Форс — из рода Авраамов? Она родилась в одной из пяти великих династий, чья история уходит корнями в Четвертую Эпоху?» — Одри задумчиво, с пониманием едва заметно кивнула собственным мыслям.

Получив благосклонное одобрение господина Шута, Форс окончательно расслабилась и выставила запрос на покупку редких ингредиентов — желудка пожирателя духов и крови глубоководного марлина. Увы, юный Солнце за последнее время не покидал стен города, а потому помочь ничем не мог. Лишь Повешенный Элджер в своей излюбленной манере обронил, что у него наметились верные ниточки, ведущие к марлину.

Формула «Благословенного ветром» по-прежнему оставалась недосягаемой. Справедливость Одри тоже не спешила выставлять заказ на рецепт «Психиатра» — ведь уже совсем скоро она должна была переступить порог Алхимии Психологии.

Клейн изначально подумывал пустить в ход и сбыть Потустороннюю характеристику Оборотня или тот самый флакон с биологическим токсином. Однако, здраво рассудил, что последний артефакт безупречно гармонирует с его собственной призрачной формой, да и финансовое положение участников Клуба нынче оставляло желать лучшего, юноша благоразумно решил пока приберечь свои козыри.

На этом торговая часть собрания была благополучно закрыта, и Клуб Таро перешел к свободному обмену мнениями и новостями.

Справедливость Одри плавно обвела присутствующих взглядом и с мягкой полуулыбкой на губах произнесла:

— На прошлой неделе в Баклунде произошло весьма занимательное событие. Главным действующим лицом стал благородный разбойник «Тёмный Император».





Глава 395


Потусторонняя характеристика «Шерифа»




«Тёмный Император»? — «Повешенный», до этого рассеянно слушавший рассказ мисс «Справедливость», резко вскинул голову, а его взгляд невольно стал пронзительным.

Он ведь только недавно узнал, что та самая карта, лежащая под рукой у господина Шута, — одна из «Карт Богохульства», созданных великим императором Расселом, и зовется она именно «Тёмным Императором»!

Связано ли это как-то с самим господином Шутом? «Повешенный» Элджер украдкой скользнул взглядом во главу длинного бронзового стола и тут же поспешно опустил голову.

«Если за этим действительно стоит благословенный господина Шута, то дело явно не из простых…» — Элджер обратился в слух, жадно впитывая дальнейшие слова мисс «Справедливость».

«Фокусник» Форс, которая давно знала обо всём от Сио и уже успела построить собственные догадки, тоже украдкой взглянула на господина Шута, пытаясь по реакции этого скрытого существа прочесть истину. Однако скрытый плотной серой мглой Шут оставался безмятежен, как и всегда.

Так ничего и не разгадав, «Справедливость» Одри выдержала паузу и продолжила:

— Жертвой стал богач Капин. Ходит множество слухов, утверждающих, будто он был крупнейшим работорговцем Баклунда. Благородный разбойник «Тёмный Император» проник в особняк, оборвал его жизнь и вызволил из подземных казематов множество томящихся там невинных девушек.

— Когда труп Капина обнаружили, он был щедро усыпан картами Таро, а прямо на лицо ему положили два аркана — «Суд» и «Император».

О вычищенном сейфе она упоминать не стала, сочтя это сущим пустяком.

«Усыпан картами Таро? Неужто это наш фирменный почерк Клуба Таро? Постойте-ка… работорговец?» — «Повешенный» Элджер мгновенно зацепился за ключевое слово.

Повернувшись во главу длинного бронзового стола, он с глубоким почтением осведомился:

— Господин Шут, связан ли Капин с делом об исчезновении рабов из колоний?

Последнее было его личным заданием, полученным от Церкви Повелителя Бурь. Он уже успел нащупать ниточки к подозреваемому по имени Балун и просил присмотреть за ним «Справедливость», «Фокусника» и «Мира», обосновавшихся в Баклунде.

А потому, едва услышав о работорговле, Элджер интуитивно связал это с бесследным исчезновением целых племен на Южном континенте и массовыми побегами невольников на различных островах моря Соня.

Он свято верил: лишь подобные, окутанные зловещими тайнами дела способны привлечь внимание многоуважаемого господина Шута.

«Разумеется, нельзя исключать, что благословенный господина Шута действовал по собственной воле. Не может же он ждать указаний свыше на каждый шаг, словно безвольная марионетка…» — рассуждал про себя «Повешенный» Элджер.

«Капин связан с недавними исчезновениями рабов в колониях? Если хорошенько подумать, это вполне вероятно. Наличие сразу четверых Потусторонних в его особняке само по себе вопиющая аномалия… Обычный богач, даже сумей он нанять сверхъестественных телохранителей, окружил бы себя максимум одним мастером седьмой Последовательности и парой-тройкой бойцов восьмого или девятого ранга. А тот самый Херас, если присовокупить его мистические артефакты, по мощи тянул на полноценную пятую ступень…» — наводка «Повешенного» мигом встряхнула Клейна, позволив ему связать воедино множество разрозненных зацепок.

Впрочем, ручаться за точность этой гипотезы он пока не мог, а потому решил изящно обойти вопрос Элджера стороной. С легким, умиротворяющим смешком он изрек:

— Мой благословенный внес в это дело скромную лепту.

«И впрямь!» — «Справедливость» Одри с горящими от восторга глазами радостно возопила про себя.

«Так я и знала… Вот оно, моё первое в реальном мире столкновение с делами Клуба Таро…» — «Фокусник» Форс пребывала в дикой смеси радости и благоговейного трепета.

«Повешенный» Элджер же счел слова господина Шута безупречным косвенным доказательством собственных выводов:

Капин, этот работорговец, определенно не был заурядной фигурой, раз уж на то, чтобы оборвать его жизнь, благословили посланника столь великой сущности. А раз так, то и связь между ним и таинственными побегами рабов практически неоспорима.

Не дав мисс «Справедливость» и рта раскрыть, «Шут» Клейн легонько пристукнул пальцем по краю древнего длинного бронзового стола и с ледяной невозмутимостью добавил:

— Во время этой вылазки он прибрал к рукам две Потусторонние характеристики и теперь жаждет поскорее обратить их в звонкую монету. Эти трофеи эквивалентны зельям «Шерифа» восьмой Последовательности и «Дознавателя» седьмой.

«Шериф, Дознаватель… Разве это не Путь „Арбитра“, безраздельно принадлежащий семье Август? Доступ к нему закрыт для вольных магов, и владеть формулами дозволено лишь королевским родам, древней знати да высшим армейским чинам… Неужто за спиной Капина стоял кто-то из них? Хотя нельзя исключать и влияния королевской династии Кастия из Фейнапота…» — Элджер насупился, чувствуя, как дело об исчезновении рабов наливается свинцовой, пугающей тяжестью.

Мысли «Справедливости» Одри текли в абсолютно том же русле. Она и в страшном сне не могла вообразить, что особняк работорговца опекали Потусторонние с Пути «Арбитра».

«Владеющие этими рецептами фракции попросту не могли марать руки в столь грязных делах, якшаясь с работорговцем…» — Одри закусила губу, разрываясь между недоумением и растерянностью.

«Шериф»? — «Фокусник» Форс, прекрасно знавшая, что ее подруга Сио как раз с ног сбилась в поисках средств на ингредиенты для этой Последовательности, мигом выпрямила спину и с искренним недоумением спросила:

— Господин Шут, позвольте узнать: что представляет собой Потусторонняя характеристика?

«А вот это не та реакция, на которую я рассчитывал. Разве ей не следовало сразу поинтересоваться ценой в фунтах? Впрочем, логично: я ведь до сих пор не просвещал мисс „Фокусник“ насчет закона неуничтожимости Потусторонних характеристик…» — Клейн на секунду опешил, тщательно подбирая слова для ответа.

Но в этот самый миг «Справедливость» Одри поспешила перехватить инициативу:

— Господин Шут, дозволено ли мне будет ответить на этот вопрос? А причитающуюся вам оплату она передаст напрямую.

Будучи близкой подругой Форс и опасаясь, что господин Шут просто откажется разжевывать столь элементарные вещи, она поспешила проявить инициативу.

— Дозволяю, — с мягкой улыбкой отозвался Клейн.

«Мисс Справедливость всегда умеет вовремя прийти мне на помощь…» — мысленно ухмыльнулся он.

С шумом выдохнув, «Справедливость» Одри расслабилась и повернула голову к Форс, умышленно избегая светского выговора и сложных оккультных терминов:

— Желаешь узнать ответ?

— Какую плату ты готова предложить?

«Фокусник» Форс без малейших колебаний закивала:

— Разумеется!

Склонив голову перед укрытым плотным серым туманом силуэтом, она с глубоким почтением обратилась к нему:

— Господин Шут, дозволено ли мне будет расплатиться иными главами из «Сведений о духовном мире»?

Она умышленно сделала особый акцент на слове «иными», ведь прекрасно понимала: те отрывки, что она когда-то передала «Миру», господин Шут уже изучил во время ритуала жертвоприношения, а торговать знаниями, к которым у Него и так есть доступ, было бы верхом невоспитанности.

Дело было вовсе не в том, что она сомневалась в благородстве столь великой сущности божественного масштаба. Ей просто хотелось продемонстрировать искреннее почтение и уважение к сделке.

«Порой для великих сущностей твое отношение к ним значит куда больше, чем сама сделка…» — Форс не раз встречала подобные мудрые мысли на страницах бульварных романов.

Клейн, вальяжно откинувшись на спинку кресла, безупречно разыграл безразличие и обронил:

— Дозволяю.

— Благодарю вас, господин Шут! — «Фокусник» Форс не смогла сдержать радостной улыбки.

Духовная интуиция ликующе подсказывала: только что она выкупила билет в мир запретных, невероятно глубоких и священных оккультных тайн!

Убедившись, что всё улажено, «Справедливость» Одри с мягкой улыбкой заговорила:

— В超естественном мире существует один непреложный закон. Запомни: именно закон.

— В пределах смежных Последовательностей общий объем Потусторонних характеристик является строго фиксированной величиной. Он не способен ни уменьшаться, ни возрастать. Он может лишь перетекать от одного владельца к другому, сменяя одну форму существования на иную.

— Поэтому после смерти любого Потустороннего оставленная им характеристика кристаллизуется, в точности заменяя собой все основные ингредиенты зелья. Достаточно лишь раздобыть нужные вспомогательные материалы, чтобы сварить эликсир соответствующей ступени. Разумеется, останки тех, кто сорвался в потерю контроля, — исключение. В них сокрыто слишком много скверны, отчего они годятся лишь для ковки запечатанных артефактов и мистического оружия.

«Характеристика покойного Потустороннего кристаллизуется, заменяя собой основные ингредиенты зелья?» — в этот миг в голове Форс словно полыхнула ослепительная молния, разом пролив свет на множество неразрешимых загадок прошлого.

«Так вот почему мадам Анлиса завещала мне тот браслет… Это была ее собственная Потусторонняя характеристика… Выходит, любой Потусторонний в глазах окружающих — не более чем ходячий, осязаемый набор редчайших ингредиентов… До чего же это жутко…» — Форс судорожно сжала кулаки, физически ощущая, как весь сверхъестественный мир с самого своего основания дышит первобытным, леденящим кровь безумием.

Впрочем, осознание того, что ее собственная сила произросла из поглощенного наследия покойной наставницы, не вызвало у нее отвращения. Напротив, на душе стало на удивление тепло и умиротворенно.

После смерти матери и до встречи с Сио мадам Анлиса оставалась единственным человеком, подарившим ей искреннюю заботу и тепло. А потому возможность унаследовать ее сокровище, позволив покойной наставнице навеки остаться частью ее собственной души, виделась ей грустным, но невероятно нежным опытом.

— Так вот в чем суть закона сохранения и неуничтожимости Потусторонних характеристик… Иными словами, то, что осталось после гибели «Шерифа», полностью покрывает все основные материалы для зелья этой ступени? — Форс поспешила озвучить вопрос, надеясь окончательно развеять последние сомнения.

— Именно так, — кивнула Одри, чьи мысли в этот миг тоже унеслись к Сио.

«Фокусник» Форс мгновенно поднялась с места и склонилась в глубоком, почтительном поклоне перед величественной сущностью, взирающей на них с недосягаемой высоты:

— Господин Шут, смею ли я просить вашего благословенного придержать характеристику «Шерифа»? Я всем сердцем жажду ее выкупить, но моих сбережений пока катастрофически не хватает. Могу я просить о недельной отсрочке?

— Дозволяю, — отозвался Клейн, всем своим видом демонстрируя абсолютное, божественное безразличие к столь ничтожным мирским делам.

Форс с облегчением выдохнула и поспешила спросить:

— Какую сумму в золотых фунтах желает получить ваш благословенный?

«Ингредиенты, соответствующие восьмой Последовательности, обычно стоят около трехсот фунтов за штуку…» — Клейн слегка улыбнулся и произнес:

— Шестьсот фунтов.

Назвав цену, он тут же перевел разговор на другую тему, всем своим видом демонстрируя полное равнодушие к Потусторонним характеристикам столь незначительного, восьмого ранга.

Окинув взглядом собравшихся, Шут взмахнул рукой и заставил материализоваться в воздухе несколько листов пергамента:

— Здесь приведена расшифровка некоторых сокрытых символов Рассела. Считайте это безвозмездным даром, который облегчит вам поиски и сбор его дневников.

На пергаменте были запечатлены обозначения цифр, а также структура записи дат: дней, месяцев и лет.

Клейн решил поделиться этими знаниями с членами Клуба Таро прежде всего для того, чтобы уберечь их от покупки подделок в будущем.

«Зная хотя бы структуру записи дат, они смогут мгновенно отсеять львиную долю фальшивок…» — мысленно усмехнулся юноша.

«Справедливость» Одри и остальные были несказанно удивлены и обрадованы столь щедрым и неожиданным даром под занавес встречи. И пусть они сразу заметили, что представленные символы — самые простые из всей системы Рассела, каждый из них свято верил: положено отличное начало. А раз случился первый шаг, то непременно последуют и второй, и третий!

Спустя еще некоторое время, когда обмен мнениями окончательно иссяк, Клейн неторопливо, с мягким умиротворением в голосе произнес:

— На сегодня наше собрание подошло к концу.

— Повинуемся вашей воле, — Одри, Элджер и остальные синхронно поднялись из своих кресел и почтительно склонились в прощальном поклоне.

Вспышки глубокого багрового света беззвучно растаяли в воздухе, и величественные чертоги над серой мглой вновь погрузились в свой первозданный, незыблемый покой. В опустевшем монументальном зале остался лишь Клейн, вальяжно восседающий в одиночестве на высоком кресле Шута.





Глава 396


Братство Чистого Света




Вернувшись в реальный мир, Форс села за письменный стол и какое-то время отрешенно размышляла о семье Авраам, обретая совершенно новое понимание скупых обрывков сведений, разбросанных по оккультным записям.

«Так вот оно что… — тихо пробормотала Форс. — Неудивительно, что мадам Анлиса не захотела сообщать мистеру Лоуренсу о кончине своего мужа, да и о собственной смерти… Если подумать, семья Авраам воистину достойна лишь жалости и скорби…» Пошептав это себе под нос, она выудила из груды заурядных романов и справочников ту самую рукопись «Сведения о духовном мире», намереваясь переписать первую и вторую главы.

Чтобы приступить к работе, она погрузилась в медитацию и выровняла дыхание, стремясь привести себя в безупречное состояние. В противном случае даже простое переписывание «Сведений о духовном мире» грозило налить рассудок тяжелой раздражительностью и погрузить в хаос.

«Эти слова явно лишены всякой мистической силы, но стоит им сложиться в описание тех гротескных, абсурдных картин, как они тут же обретают пугающую способность влиять на человеческие эмоции… Буду отдыхать по пять минут после каждой пятиминутки работы. Меньше всего на свете мне хочется потерять контроль…» Вытащив изящные маленькие карманные часы, Форс аккуратно положила их на край стола перед собой.

…………

Город Серебра. Дом семьи Берг.

Деррик проснулся, и в его глазах отразились сполохи молний, озаряющих всё вокруг.

Оглядевшись по сторонам, он не почувствовал, что за ним наблюдают.

Однако безупречные умозаключения господина Повешенного и его непоколебимая, ледяная уверенность убедили Деррика: моряк стопроцентно прав. А значит, прямо сейчас, сокрытые в тени, за ним пристально следят один или несколько Потусторонних, наделенных специфическими способностями.

«К тому же господин Шут никак не оспорил эти слова…» — подумал Деррик. Сбросив одеяло, он поднялся с постели и принялся привычно разминать затекшие суставы.

Перед его мысленным взором мгновенно воскресли подробные наставления и советы господина Повешенного:

'Раз тебя до сих пор никто не побеспокоил и не бросил в темницу Круглой Башни, это доказывает лишь одно: ваш Вождь и остальные старейшины Совета Шести предпочитают выжидать. Они надеются, что Амон — первый живой человек, встреченный ими за две с лишним тысячи лет — поможет Городу Серебра вырваться из Земли, покинутой богами.

'Поэтому, пока ты не натворил глупостей и не перешел черту, они ни за что не станут действовать опрометчиво, дабы Амон не почуял подвоха.

'Из этого следует, что соглядатаи не посмеют подобраться близко — по крайней мере, пока ты бодрствуешь.

'Именно благодаря этой дистанции они, скорее всего, проглядели тот момент, когда ты выкашлял Червя Времени. Их дальнейшее поведение служит тому лучшим подтверждением.

'Точно так же они способны лишь зафиксировать сам факт проведения ритуала, но не в силах разгадать, к кому именно ты взываешь. Будь я на их месте, непременно заподозрил бы здесь руку Амона.

«Опираясь на эти выводы, ты можешь открыто провести ритуал дарования, а все последствия впоследствии свалить на Амона. Разумеется, действовать надлежит с предельной осторожностью. Будь готов к тому, что после завершения спектакля тебя отправят на проверку к Психоаналитику или иным Потусторонним смежных Последовательностей. И в этом вопросе ты вполне можешь уповать на милость господина Шута…»

Следуя советам господина Повешенного, Деррик сделал пару кругов вокруг стола, после чего с величайшей осторожностью прикрыл окно, запалил свечи и принялся обустроить алтарь для ритуала дарования.

…………

Чертоги над серой mглой. Величественный древний замок.

Клейн от безделья лениво разглядывал монументальные колонны, подпирающие величественные своды. Ему подумалось, что этот дворец, сотворенный его собственной волей, разительно напоминает афинский храм.

«Неужто виной тому моё подсознание?» — отрешенно размышлял он.

В этот самый миг темно-красная звезда, символизирующая Солнце, ярко вспыхнула. По ее поверхности пошли зыбкие волны, стремительно соткав очертания иллюзорных призрачных врат. Само мистическое измерение над серой мглой глухо отозвалось, высвобождая струящиеся ручейки первозданной мощи.

Вслушиваясь в доносящиеся наслоения голосов мольбы, Клейн опустил голову и взглянул на Всечерный глаз, лежащий прямо перед ним.

«Уповаю на то, что юный Солнце не потеряет этот артефакт, иначе господину Миру придется спешно принести себя в жертву ради общего блага…»

— Всё дело было в том, что лишь благодаря Всечерному глазу Клейн, еще не ставший Марионеточником, мог незаметно управлять своим двойником Миром, заставляя куклу выглядеть абсолютно живой.

Стоило ему лишиться этой реликвии, как ради спасения репутации и предотвращения разоблачения «Мира» пришлось бы принудительно пустить в расход.

Беззвучно вздохнув, Клейн высвободил собственную духовность, увлекая за собой струящиеся потоки серого тумана прямиком к иллюзорным вратам. Он силой распахнул узкую щель, надежно закрепив пробитый канал связи.

Следом он опустил Всечерный глаз в железную шкатулку и зашвырнул коробку прямо в зияющий проем призрачных врат, бросив напоследок небрежным тоном:

— Не прикасайся к содержимому напрямую.

Покончив с этим, Клейн не стал задерживаться. Он прекрасно понимал, что юный Солнце вряд ли найдет удобный момент для действий сию же секунду, да и мисс Фокусник наверняка потратит немало времени на переписывание двух глав «Сведений о духовном мире».

Рассеяв собственную духовность, Клейн мгновенно растворился в сером тумане, покидая чертоги.

…………

Город Серебра. Дом семьи Берг.

Едва Деррик заметил возникший на алтаре железный футляр, как в его ушах раздался до боли знакомый голос господина Шута:

— Не прикасайся к содержимому напрямую.

«Не прикасаться напрямую…» — послушно зафиксировал Деррик в своей памяти, твердо решив неукоснительно следовать этому совету.

Мысленно вознеся благодарность господину Шуту и господину Миру, он официально завершил ритуал дарования. Предельно осторожно Деррик приоткрыл тяжелую крышку и уставился внутрь.

Там покоился Всечерный глаз без зрачка. Одного лишь беглого взгляда на него хватило, чтобы голова Деррика налилась тяжестью, а мысли стали вязкими и медленными. В уши тут же ворвался призрачный, зловещий шепот, насквозь пропитанный безумием.

Судорожно вздрогнув, Деррик с хлопком закрыл крышку шкатулки. Схватив ритуальный серебряный кинжал, он привычным движением воздвиг вокруг футляра монолитную стену духовности, наглухо изолировав исходящую скверну.

Затем он надежно припрятал железную коробку во внутренний потайной карман куртки, заткнул за пояс свой Топор Урагана и решительно шагнул за порог, направляясь прямиком к тренировочной площадке.

Члены разведывательного отряда всё еще находились на карантине.

Впрочем, Деррик и не планировал бросаться в бой сегодня. Он свято чтил наставления господина Повешенного: сперва тщательно изучить обстановку, запастись терпением и выжидать идеальный момент. Разумеется, если судьба сама подбросит верный шанс, действовать надлежит молниеносно и решительно.

Добравшись до места, Деррик сделал ленивый круг почета вокруг карантинной зоны. Он подметил, что дозорные сгрудились небольшими кучками, вполголоса шепчась о чем-то своем. Однако стоило им лишь уловить чужой взгляд, как они мгновенно умолкали и безмолвно застывали на месте. Лишь изредка они делали парочку вязких шагов, напоминая живых трупов, только что выбравшихся из бездны первобытной тьмы.

«Если я прямо сейчас разрушу стену духовности и позволю ауре Всечерного глаза вырваться наружу, как они отреагируют? Синхронно развернутся и вперятся в меня своими пустыми взглядами?» Представив эту жуткую картину — как десятки людей разом поворачивают головы и молча, с ледяным безразличием смотрят на него — Деррик почувствовал, как по спине пробежал неприятный, пронизывающий холодок.

Сделав глубокий вдох, юноша мысленно одернул себя, велев запастись терпением, выжидать и ни в коем случае не паниковать.

…………

Город Серебра. Покои Вождя на самой вершине Круглой Башни.

Колин Илиад, Охотник на Демонов, мирно отдыхавший в своем кресле с закрытыми глазами, внезапно резко распахнул веки и вперил пронзительный взор в самый темный угол комнаты.

Сгустившиеся тени там гротескно заизвивались, вытянувшись в размытый человеческий силуэт. Слегка покачиваясь в воздухе, лазутчик заговорил низким, скрежещущим, похожим на трение металла о камень басом:

— Вождь, Деррик Берг только что провел очередной ритуал. Судя по моим наблюдениям, это был обряд дарования, во многом схожий с нашими классическими жертвоприношениями. Однако на сей раз он дождался отклика: из пустоты материализовался железный футляр.

— Разглядеть содержимое мне не удалось, однако от этой шкатулки так и разило зловещей, пугающей и смертоносной скверной.

Не удержавшись, колеблющийся силуэт с нарастающей тревогой взмолился:

— Вождь, за всеми этими ниточками стопроцентно затаилась рука того самого таинственного кукловода! Медлить больше нельзя, мы обязаны вмешаться! Иначе Деррик Берг рано или поздно призовет в наш мир злого бога или иную кошмарную тварь, которая сотрет Город Серебра с лица земли!

Лицо Колина Илиада окаменело, налившись свинцовой серьезностью. Медленно поднявшись со своего места, он принялся неторопливо вышагивать по комнате:

— Погоди. Нужно еще немного выждать.

— Мы до сих пор понятия не имеем, какие цели преследует этот Амон. Не понимаем, с какой стати он, обнаружив Город Серебра, ограничился отправкой лишь одного клона и покорно прогнил в казематах Круглой Башни долгие сорок два года.

— Будь его единственным желанием стереть нас в прах, он бы ни за что не стал городить столь абсурдные и необъяснимые многоходовочки.

— Будем ждать. Кто знает, быть может, именно в этой чертовщине и кроется наш единственный шанс на спасение. Надежда на выживание всего Города Серебра, когда нагрянет истинный конец света!

Едва слова слетели с его губ, как за окном с треском полыхнула ослепительная вспышка молнии, на миг озарив кромешный мрак небес и залив ярким светом его погруженные в полумрак покои.

…………

Ближе к закату Клейн наконец-то уловил мольбы мисс Фокусник и через ритуал жертвоприношения получил первые две главы «Сведений о духовном мире».

Устроившись на почетном месте Шута во главе длинного бронзового стола и вальяжно развернув переписанные страницы тетради, он принял во взор текст — и вдруг с изумлением обнаружил, что в его груди стремительно закипает раздражительность.

«Что за чертовщина? Эти слова явно лишены всякой оккультной силы, да и бумага самая обычная — о запечатанных артефактах и речи быть не может. Так почему же они влияют на моё душевное равновесие? Более того, я ведь нахожусь над серой мглой — в измерении, способном надежно изолировать рассудок даже от влияния истинных богов…» Клейн в недоумении нахмурил брови, откинулся на спинку кресла и принялся лихорадочно перебирать в памяти всё, что читал об этом в «Книге Тайн».

Вскоре он в общих чертах уяснил причину:

Стоит лишь детально описать определенные сущности — пусть даже обычными словами на бумаге, — как этот текст начинает исподволь влиять на разум и душевное состояние читателя!

И самым кошмарным среди подобного наследия были хроники, связанные с истинными богами.

Фолиант, подробно разбирающий то или иное божество, неизбежно сведет с ума любого, кто дерзнет его открыть, или до неузнаваемости исказит его картину мира. Для Потусторонних же мгновенная потеря контроля при прочтении такого труда становится делом практически решенным!

Записки же «Сведения о духовном мире» принадлежали перу одного из предков семьи Авраам, запечатлевшего на бумаге разнообразные чудеса и диковинки, встреченные им во время странствий по миру духов.

В первой главе он описывал свет в мире духов, полагая, что эти семь чистых лучей, окрашенных в разные цвета, таят в себе бесконечные знания из самых разных областей. Странник, в каком бы уголке духовного мира ни находился, неизменно зрел их величественное сияние в заоблачной вышине.

Но куда больше поражало другое: эти семь чудесных лучей были живыми! Самыми что ни на есть живыми — точь-в-точь как блуждающие в тех краях разнообразные призраки и духи!

В оккультизме адресатом множества ритуалов мистического единения выступают именно эти семь Чистых Светов. Через это таинственное слияние адепты черпают крупицы сокровенных знаний, а потому многие эксперты уважительно именуют их «наставниками» или «учителями».

Судя по всему, Чистые Светы были весьма польщены подобным признанием. Приобщив к делу немало обитателей духовного мира, они основали тайную организацию, призванную обучать иных существ знаниям — «Братство Чистого Света»!

Во второй главе странник из семьи Авраам запечатлел историю своей встречи с «Желтым Светом» Венитаном.





Глава 397


Пророчество о конце света




Благодаря таинственному могуществу чертогов над серой мглой Клейн быстро восстановил душевные силы и вернулся к чтению второй главы «Сведений о духовном мире».

Автор записок, странник из рода Авраамов, утверждал, что во время своих скитаний в глубинах духовного мира повстречал старца в лимонно-желтом одеянии.

Его полупрозрачное тело почти не отличалось от парящих вокруг призраков и духов, однако держался незнакомец на редкость доброжелательно.

Потомок Авраамов немного побеседовал со старцем и к своему изумлению узнал, что перед ним — земное воплощение Венитана, «Желтого Света», одного из семи Чистых Светов, сияющих на самой вершине духовного мира.

Венитан поведал путешественнику, что его суть — это разум и приспособление, он покровительствует астрологии, а соответствующим ему в ритуалах драгоценным камнем служит изумруд.

С глубокой тревогой старец упомянул пророчество, явленное ему собственной сутью:

«Из глубин звездных бездн устремится Взор, земная твердь расколется на куски, и всё сущее канет в небытие».

По его мнению, этот неотвратимый апокалипсис нагрянет в течение ближайших двух веков, и спастись не удастся ни единой живой душе.

Странник из рода Авраамов отнесся к этому равнодушно и расспрашивать подробнее не стал, предпочтя выяснить, как избавить свой род от чудовищного семейного проклятия.

«Желтый Свет» Венитан объяснил ему, что в оккультном смысле это действительно проклятие, однако природа его совершенно иная, а ключ к спасению таится в грядущем — в руках «Ученика», получившего помощь от тайного существования.

Он также предостерег путешественника: день, когда проклятие падет, станет лишь началом истинных бедствий рода Авраамов.

Какая именно катастрофа их ждет, старец не ведал, полагая, что здесь замешаны могущественные сущности божественного масштаба.

Во второй главе «Сведений о духовном мире» автор записок упомянул еще об одном откровении Венитана: владыки Братства Чистого Света, те самые семь Чистых Светов, нередко спускаются в реальный мир, принимая человеческий облик, чтобы нести смертным сокровенные знания. С начала Пятой Эпохи многие великие умы в самых разных областях были их воплощениями. К примеру, Ди Фоссман — величайший астролог последнего тысячелетия, доказавший шарообразность нашего мира, — являлся человеческим воплощением Венитана, «Желтого Света».

Опираясь на этот факт, путешественник выдвинул дерзкую гипотезу: блистательный Рассел Густав, прослывший непревзойденным наставником во множестве наук, тоже вполне мог быть воплощением одного из Чистых Светов.

«Да нет, вряд ли… А если и так, то разве что „зеленым светом“…» — Клейн потер пальцами виски.

По этим строкам он определил, что автор записок жил не так уж давно. А поскольку путешественник не величал Рассела императором, это странствие по миру духов, скорее всего, произошло в бытность того консулом либо на самой заре его правления, когда новый титул еще не получил всеобщего признания.

Впрочем, нельзя было исключать и того, что Потусторонние из рода Авраамов попросту отказывались признавать иных владык, кроме династии Тюдоров.

«Путешественник, способный бороздить духовный мир — это довольно высокая Последовательность… Будь он высокопоставленным полубогом, мистера „Дверь“ давно бы уже вызволили из заточения, а о семейном проклятии никто бы и не вспомнил. Значит, автор заметок находился на пятой Последовательности либо на шестой, но при этом полагался на некий запечатанный артефакт… Род Авраамов хоть и пришел в упадок, но всё еще силен… Отчего же пророчество Венитана так пугающе перекликается с догматами Секты Демонессы и ордена Авроры о неотвратимости конца света? Неужели апокалипсис и впрямь неизбежен? Судя по моим примерным расчетам, до него осталось каких-то тридцать или сорок лет?..» — Клейн насупился, погрузившись в глубокие раздумья.

Рассел провозгласил себя консулом в 1173 году, а на дворе стоял ноябрь 1349-го — то есть минуло сто семьдесят шесть лет. Венитан же пророчествовал о двух веках. С учетом примерных расчетов, до рокового судного дня оставалось от двадцати четырех до пятидесяти лет (Рассел взошел на престол в 1192 году, а погиб от рук заговорщиков в 1198-м).

И пусть первые две главы «Сведений о духовном мире» не содержали прикладных оккультных формул, они до глубины души потрясли Клейна и невообразимо расширили его кругозор, поведав о законах потустороннего пространства, семи Чистых Светах и существовании Братства Чистого Света.

'Так вот что это за ослепительные, струящиеся потоки чистого сияния, переполненные бездной знаний, которые я зрел в вышине во время перерождений в бесплотного духа и проведения сложных ритуалов! Оказывается, это Чистые Светы духовного мира. И они живые, обладают собственным разумом… Поистине невероятно!

«Да и прикладная ценность у этих страниц всё же есть. По крайней мере, теперь я знаю истинное имя „Желтого Света“ — Венитан, знаю его соответствие изумруду и многие тонкие детали. Опираясь на них, вполне реально разработать ритуал мистического единения, направленный на контакт с ним… Впрочем, пока это без надобности…»

Немного поразмыслив, Клейн закрыл потрепанную копию записок и вернулся в реальный мир.

Прежде чем вступать в контакт с Венитаном, ему следовало разобраться со множеством куда более насущных дел.

Выудив лист бумаги и откупорив чернила, Клейн набросал весточку изобретателю Репарду, интересуясь, на какой стадии застряло оформление патента на велосипед, почему дело затянулось и не требуется ли привлечь к процессу толкового юриста. С установлением «заповедей Фокусника» до полного усвоения эликсира оставалось не более двух месяцев, и ему было жизненно необходимо как можно скорее скопить внушительную сумму для покупки материалов шестой Последовательности — «Безликого».

Одну из главных характеристик «Солнце» Деррик вполне мог предоставить даром в обмен на «Полностью черное око», однако поиски второго стержневого ингредиента целиком ложились на плечи Клейна.

По его расчетам, рыночная стоимость материалов шестого ранга легко переваливала за полторы тысячи фунтов, причем выловить их на сходках было невероятной редкостью.

Да и помимо основных компонентов, вспомогательные материалы — кровь тысячелицего охотника и волосы глубоководной наги — тоже считались редчайшими оккультными ингредиентами, чьи расценки удручали не меньше.

«Как же тяжело зарабатывать деньги и как легко их спускать… Вот бы поскорее сбыть характеристики „Оборотня“ и „Дознавателя“… Сейчас нельзя разбрасываться ни единым су, ни единым пенни…» — Клейн закончил возиться с конвертом и аккуратно наклеил марку.

Ему не нужно было даже пересчитывать свои богатства, чтобы точно назвать размер своих сбережений:

Шестьсот двадцать четыре фунта банкнотами, пять золотых соверенов, семь су и горстка медных пенсов.

«Ах да, еще ведь мисс „Фокусник“ и мисс Сио должны выплатить шестьсот фунтов за характеристику „Шерифа“. Уповаю на то, что они соберут нужную сумму как можно скорее…» — Клейн мысленно пожелал обеим дамам финансовой удачи.

…………

— Ты утверждаешь, будто в твоем новом подпольном обществе продаются оба стержневых ингредиента для эликсира «Шерифа», да еще и по столь щедрой цене — всего за шестьсот фунтов за всё про всё? — Сио в изумлении распахнула глаза, засыпав подругу вопросами.

Она только-только вернулась из Восточного района, где пыталась вынюхать, кто в последнее время наводил справки об убитом работорговце Капине.

— Именно так. Продавец пользуется безупречной репутацией, вот только отбор туда невероятно строг, так что провести тебя с собой в ближайшее время я не смогу, — Форс не кривила душой ни на йоту.

— Какое счастье! — Сио даже не подумала сомневаться в словах подруги. Преисполненная восторга, она сделала пару быстрых шагов по комнате.

Однако уже в следующее мгновение лицо ее стремительно помрачнело, а плечи поникли:

— Но… у меня ведь нет таких денег…

Уголок губ Форс едва заметно дернулся:

— И сколько у тебя сейчас припасено?

— Если приплюсовать тридцать фунтов аванса за нынешнее поручение — триста десять. Ровно половина! — Сио в отчаянии взъерошила свои короткие золотистые волосы. — Нужно пошевелить мозгами, у кого перехватить недостающие три сотни… Банки не станут связываться с простой охотницей за головами, а ростовщики сдерут с меня грабительские проценты… Может, обратиться к мисс Одри?

Она прекрасно помнила рассказ Форс о покупке рецепта «Мастера фокусов» за баснословные четыреста пятьдесят фунтов, а потому просить взаймы у подруги ей даже в голову не пришло.

— Отчего же мы вечно прозябаем в такой нищете? — сокрушенно вздохнула Форс. — Мисс Одри в последнее время почти не появляется в свете, погруженная в свои заботы, так что быстро выйти с ней на связь может не получиться… Хм, для начала попытаемся перехватить у виконта Глейнта. Ну а если не выгорит — я добавлю тебе недостающую сумму. У меня в заначке как раз есть четыреста тридцать фунтов, нам с лихвой хватит.

Сио часто заморгала, а затем резко опустила голову, пробормотав глухим, прерывающимся от эмоций голосом:

— Форс… ты просто чудо.

— Вот стану «Шерифом» — и мигом поправлю наши дела, мы заживем по-настоящему сыто!

Форс лишь весело покачала головой:

— Раз так, может, сегодняшняя уборка в гостиной целиком ляжет на твои плечи?

…………

Город Серебра.

Деррик Берг покинул тренировочную арену и поспешил вернуться в свою каморку.

Накануне он поинтересовался у старейшин, когда уцелевших участников экспедиции наконец выпустят из Круглой Башни, и получил обнадеживающий ответ: «Сегодня, как только молнии за окном немного утихнут».

Устроившись за потертым деревянным столом, Деррик в очередной раз принялся скрупулезно прорабатывать детали намеченного плана, воскрешая в памяти бесценное напутствие мистера «Повешенного»:

«Если поблизости не окажется надежных свидетелей, способных подтвердить твою невиновность, тебе ничто не мешает использовать тех самых соглядатаев, что денно и нощно следят за каждым твоим шагом».

«Но как мне вычислить идеальный момент слежки?.. Мистер Повешенный изрекал это с пугающей уверенностью, но от детальных разъяснений воздержался…» — Деррик ломал голову над этой дилеммой, но так и не нашел верного решения.

Ему было невыразимо совестно в очередной раз беспокоить своими мелкими заботами величественного господина «Шута», но понимая, что на кону стоит выживание всего Города Серебра, он всё же переборол смущение и набрался дерзости.

Юноша опустился на колени и глухим, едва слышным шепотом затянул священное почетное имя владыки серого тумана, после чего в общих чертах обрисовал суть возникшей проблемы.

Вскоре перед его мысленным взором заструились серые потоки мглы, из выси которой раздался низкий, лаконичный отклик господина «Шута»:

— Коснись предмета внутри металлической шкатулки, но держи контакт не дольше трех ударов сердца. Заранее подготовься и внимательно высмотри источник черных нитей.

«И это всё⁈» — Деррик со смесью благоговейного изумления и радости поспешил вознести истовую благодарность владыке чертогов.

Он поправил куртку и медленно, стараясь не совершать резких движений, опустил ладонь в потайной карман на груди.

Как только невидимый барьер духовности рассеялся, юноша кончиком пальца осторожно подтолкнул крышку металлической шкатулки и просунул руку внутрь.

Внезапно пальцы наткнулись на леденящую сталь амулета, и мир перед глазами мигом преобразился: по всему пространству проступили бесчисленные черные, призрачные нити.

В то же мгновение в его голове глухо загудело, а в уши безумным потоком ворвался призрачный, неистовый рев.

Тело Деррика содрогнулось от сильной судороги, а от невыносимой муки из глаз и носа непроизвольно потекли слезы и слизь.

Он едва не позабыл, что намеревался сделать, но, к счастью, его взор упал в точности туда, где сплетались призрачные черные нити.

Там, в густой тени угла, смутно угадывался чей-то силуэт!

Деррик молниеносно отдернул руку, словно коснулся раскаленного докрасна железа.

Он обессиленно повалился на кровать, мелко вздрагивая всем телом, будто его пронзил удар молнии; рот его судорожно приоткрылся, и с губ непрерывно капала слюна.

Лишь спустя полминуты Деррик окончательно пришел в себя, поспешно захлопнул металлическую шкатулку и надежно запечатал ее стеной духовности.

Поднявшись на ноги, юноша сделал глоток ледяной воды, теперь уже твердо зная: соглядатаи следят за ним прямо сейчас.

Миновало неизвестно сколько времени, когда в дверь его каморки вдруг настойчиво постучали.

— Кто там? — с легким замешательством спросил он.

С той стороны донесся добродушный, смеющийся голос:

— Это я, Дак! Нашу экспедицию наконец-то выпустили из Круглой Башни.

— Ты ведь чертовски хотел разузнать, что с нами стряслось во время этой вылазки?





Глава 398


Соблазнительный гриб




Дак? В памяти Деррика мигом воскрес его образ:

Среднего роста, слегка полноватый, но невероятно сильный, этот добродушный оптимист вечно носил на лице открытую, лучезарную улыбку. Деррик вместе с ним грыз гранит науки на общеобразовательных уроках и бок о бок нес службу в патрульном отряде.

Однако после возвращения из экспедиции к полуразрушенным руинам храма Падшего Творца парня словно подменили: он замкнулся в себе и теперь каждому дарил лишь вежливую, холодную улыбку.

Одно лишь воспоминание о пугающей перемене в Даке Реджинсе заставило Деррика содрогнуться от леденящего душу, пробирающего до самых костей озноба.

«Зачем он внезапно пожаловал ко мне? Его же только-только выпустили из карантина, разве не должен он идти домой?» — мгновение спустя Деррика захлестнул целый ворох тревожных вопросов.

И вдруг в голове молнией полыхнула страшная догадка:

«Неужто старейшина Ловия прознала о моих подозрениях насчет их осквернения и подослала Дака, чтобы убрать меня?»

Поначалу юноша оцепенел от первобытного ужаса, но секундой позже осознал, что подобный расклад может оказаться вовсе не худшим исходом:

«Как изрекал господин Повешенный: „Если поблизости не окажется надежных свидетелей, способных подтвердить твою невиновность, тебе ничто не мешает использовать тех самых соглядатаев“. А ведь соглядатай прямо сейчас затаился в густой тени угла! И если Дак внезапно набросится на меня, это наглядно и неопровержимо докажет Совету Шести, что экспедиция осквернена!»

«В таком случае всё пройдет как по маслу даже без использования того опасного артефакта, что одолжил господин Мир!»

С шумом выдохнув, Деррик повернул голову и бросил взгляд за окно.

В эти минуты сполохи молний за окном почти утихли — ослепительные вспышки разрывали небо лишь раз в пару минут, на мгновение выхватывая из тьмы окрестности, а всё остальное время Город Серебра оставался погружен во мрак.

Обычно, оставаясь дома в одиночестве, Деррик не стал бы зажигать свечи. Он любил просто тихо лежать на постели в кромешной тьме, лениво предаваясь разным мыслям.

Юноша прекрасно понимал, что подобное безрассудство таит в себе немалую опасность: если мрак не разгонять хотя бы тусклым огоньком, монстры могут материализоваться даже внутри Города Серебра. К счастью, сам он, будучи Молящим о свете, обладал врожденным сродством к стихии солнца, а потому не слишком страшился подобных сюрпризов.

Тук-тук-тук! Из-за двери вновь донесся настойчивый стук, словно Дак торопил хозяина каморки.

«Прежде он никогда бы так не поступил… Он всегда отличался вежливостью…» — Деррика внезапно затопила волна щемящей, горькой тоски.

Доставая из деревянной шкатулки свечу, он водрузил ее в самый центр стола и, привычным щелчком пальцев выказав искру, зажег золотистое пламя.

Комната мгновенно наполнилась тусклым, но уютным желтоватым светом, в воздухе же разлился резкий, специфический аромат.

— Свечи в Городе Серебра отливали преимущественно из жира, добытого со сверхъестественных тварей, а потому, в зависимости от происхождения сырья, они источали самые разные запахи.

Сделав глубокий вдох и натянув нервы словно струны, настороженный Деррик подошел к порогу и решительно распахнул дверь.

— Что ты так долго? — с неизменной вежливой улыбкой поинтересовался Дак.

— Свечу искал, — лаконично отозвался Деррик.

Не решаясь повернуться к гостю спиной, он пошел бок о бок с ним, и они вместе приблизились к столу, расположившись на стульях друг напротив друга.

— Не хочешь вяленых дум-плодов? Свежие совсем, — Дак с мягкой улыбкой извлек из-за пояса небольшой холщовый мешочек.

Дум-плоды считались редчайшим лакомством в Городе Серебра. Собирали их с так называемой кровавой лозы дум — плотоядного растения, которому для выживания не требовался солнечный свет, поскольку оно питалось соками разлагающейся плоти и нередко проявляло агрессию, относясь к весьма распространенным слабым монстрам.

На каждой такой лозе созревало множество черных плодов размером с большой палец. Их можно было есть прямо сырыми — хрустящими и ароматными, — однако они совершенно не насыщали и не давали организму необходимых питательных веществ, служа лишь пустой забавой. За заслуги, полученные после одного патрулирования, можно было играючи выменять сразу несколько больших мешков.

— Нет, спасибо, — настороженно качнул головой Деррик.

— Как знаешь, — Дак высыпал на ладонь пригоршню мелких ягод, закинул одну в рот и с удовольствием захрустел мякотью.

Немного поразмыслив, Деррик решил зайти с другой стороны:

— Вам довелось столкнуться с какими-нибудь тварями в подземельях того храма?

Дак перестал жевать и с неизменной улыбкой ответил:

— Монстров там хватало, но все они оказались довольно слабыми. Мы без особого труда зачистили катакомбы. Тот храм веками лежал в руинах, так что по-настоящему смертоносные чудовища давно покинули эти края.

Он выдержав секундную паузу и, загадочно изогнув уголки губ, добавил:

— Зато на самом дне храма нам попались причудливые растения. Они выглядели точь-в-точь как грибы, описанные в учебниках по общему образованию. Такие яркие, аппетитные — один лишь взгляд на них пробуждает дикий голод.

— Мы проверили: они вполне съедобны, отлично укрепляют тело и расширяют духовные резервы. А уж если зажарить их вместе с мясом монстра, аромат стоит просто неописуемый.

С этими словами он извлек из другого кармана грибоподобный плод размером с ладонь. Ножка его отливала безупречной, нефритовой белизной, а ярко-красная, кристально чистая шляпка была усеяна темно-золотыми крапинами.

При одном лишь взгляде на эту диковину у Деррика предательски потекли слюнки, а желудок свело от такого дикого голода, словно он не ел целую неделю.

В тусклом свете свечи этот прекрасный плод завораживающе переливался соблазнительным, аппетитным блеском, буквально лишая рассудка и заставляя забыть обо всем на свете.

— Держи, угощайся, — радушно протянул гриб Дак.

— С-спасибо… — Деррик едва не вырвал плод из рук приятеля, готовый тут же вцепиться в сочную мякоть зубами, но в последний миг титаническим усилием воли совладал с собой. Кое-как отведя взгляд, он натянуто выдавил: — Я попробую его завтра.

Дак не стал настаивать, а просто положил гриб на столешницу прямо перед Дерриком, после чего вернулся к своим дум-плодам, методично отправляя их в рот под хрустящие щелчки.

Деррику стоило неимоверных трудов отвести взор от соблазнительного плода. Кое-как справившись с собой, он глухо спросил:

— Вам удалось выведать какие-нибудь тайны во время этой вылазки?

— Ещё бы! — Дак отложил мешочек и, сжав пальцами одну черную ягоду, заговорил с предельной серьезностью: — Нам открылась целая галерея уцелевших фресок. Помнишь то огромное изваяние, что высилось в главном зале храма?

— Да, — Деррик украдкой скосил взгляд на гриб и кивнул. — Исполинский крест, на котором вниз головой был распят обнаженный мужчина. Стены и сама статуя были щедро вымазаны кровью.

Дак задумчиво повертел дум-плод в руке и продолжил:

— Фрески гласят, что создатели храма веровали в Создателя всего сущего, всеведающего и всемогущего Господа. Они свято верили, что Творец не оставлял этих земель. Напротив, когда грянул Великий Катаклизм, Он принял на себя все грехи человечества, искупив их Своей кровью. Именно поэтому Его фигура обратилась вниз головой, а сам Он оказался распят на кресте, проливая кровь за наши души.

— Милость Его безгранична, словно океан! Мы вовсе не прокляты и не брошены на произвол судьбы — мы Его избранники, окруженные Его безграничной любовью! Не прими Господь на себя наши грехи и не пролей Он Свою кровь на том кресте, Город Серебра давно бы обратился в пепел, а человечество сгинуло бы без следа!

«Но ведь за пределами этих земель, в том самом Королевстве Лоэн, где живут господин Повешенный и мисс Справедливость, нет никакого проклятия, нет непроглядной вечной тьмы и кошмарных чудовищ, рыщущих во мраке… Мы вовсе не Его избранники…» — беззвучно возразил в душе Деррик.

— И если это правда, то нам достаточно лишь изменить сакральные символы и почетные имена во время обрядов, и тогда Господь вновь услышит наши молитвы… — Дак увлеченно расписывал свои догадки, делясь тайнами фресок, но Деррик его почти не слышал: соблазнительный аромат гриба медленно, но верно лишал его воли.

«Нет! Ни в коем случае нельзя прикасаться к этой дряни! Стоит мне проглотить хоть кусочек, и я осквернюсь влиянием Падшего Творца, превратившись в такого же безумного сектанта, как Дак и остальные… И даже если соглядатай следит за мной, он ни за что не почует подвоха…» — Деррика охватила паника, и он лихорадочно соображал, как спастись из этой ловушки.

Выставить гостя за порог и вернуть ему этот жуткий дар? Но тогда он упустит единственный шанс выдать оскверненный отряд старейшинам… Шанс… Деррик рефлекторно скосил глаза на тихо пляшущее пламя свечи.

— Пойду принесу воды, — Деррик быстро прокрутил в голове план, детально проработанный вместе с господином Повешенным, и ровным, спокойным движением поднялся со стула.

Дак безучастно кивнул и закинул очередную ягоду в рот, смачно захрустев мякотью.

Подойдя к кувшину, Деррик намеренно замедлил движения и, низко опустив голову, глухим шепотом затянул священное почетное имя господина Шута, добавив под конец:

— Ваш преданный слуга молит о Вашем взоре;

— Молит принять его подношения;

— Молит распахнуть врата Вашего царства.

У-у-ух!

В каморке внезапно поднялся шквальный, ревущий вихрь: первобытные силы природы, пробужденные древней мантрой, пришли в стремительное, яростное движение.

В то же мгновение Дак, собиравшийся закинуть в рот очередную ягоду, резко вскинул голову и вперил в Деррика пронзительный взгляд:

— Что здесь происходит?

Деррик не проронил ни звука. Одной рукой он намертво стиснул рукоять Топора Урагана, а другую опустил в потайной карман куртки, убирая невидимую стену духовности вокруг железного футляра. В ту же секунду по комнате поползло едва уловимое, пугающее и богомерзкое влияние Падшего Творца, сопровождаемое безумным, зловещим шепотом.

Деррик со всей присущей ему настороженностью вперился во вчерашнего соратника. И на его глазах лицо Дака исказилось ледяной, свирепой гримасой, а в лазурных зрачках зловеще вспыхнули алые нити осквернения!

А дум-плод в его ладони странным образом начал терять свой угольно-черный цвет, окрашиваясь в тусклую, мертвенно-блеклую желтизну человеческой плоти.

Это был вовсе не дум-плод. Это был обрубок пальца — окровавленный, сочащийся красным человеческий палец!

И вся та кучка ягод, что высилась на столе, на глазах превратилась в груду обрубков человеческих пальцев!

Яркий, соблазнительный «гриб» тоже изменился до неузнаваемости. Он больше не манил своим безупречным видом и не переливался аппетитным блеском — теперь это был кусок сочащейся кровью человеческой кожи, покрытый жесткими короткими черными волосами!

Не отрывая взгляда от Деррика, Дак приоткрыл рот, и его голос прозвучал леденящим, замогильным шепотом:

— Что ты делаешь?..

…………

Баклунд, улица Минск, дом 15.

Клейн, уже успевший юркнуть под одеяло и погрузиться в блаженное тепло, едва уловив призрачный шепот молитвы малыша «Солнца», титаническим усилием воли заставил себя подняться. Сноровисто воздвигнув незримую стену духовности, он отчеканил четыре выверенных шага против часовой стрелки и воспарил в таинственные чертоги над серой мглой.

Вальяжно опустившись на почетное кресло Шута, он не стал торопиться с ответом на зов мальчика. Вместо этого Клейн неспешно разложил на длинном бронзовом столе карту «Темного Императора», вырезанные из бумаги фигурки и прочий необходимый для ритуалов инвентарь.

Опираясь на хитроумный замысел «Повешенного», сцена с провокацией оскверненных членов патруля должна была развернуться прямо во время обряда жертвоприношения. В таком случае, едва занавес опустится, одолженная «Миром» реликвия бесследно испарится прямо с алтаря, лишив старейшин улик, а всю вину за случившееся можно будет играючи свалить на Амона!

И господин «Шут» Клейн в свое время с легкостью, выражая полное безразличие, благосклонно одобрил робкую просьбу маленького «Солнца» упростить ритуал, ограничившись лишь самыми стержневыми шагами.

И теперь он терпеливо дожидался, пока юноша завершит подготовительные этапы таинства, дабы вовремя послать ответный отклик.





Глава 399


Оскверненный




Город Серебра. Дом семьи Берг.

Глядя на окровавленный обрывок кожи с черными короткими волосами, Деррик внезапно вспомнил, как тот выглядел всего мгновение назад. Это был прекрасный, соблазнительный «гриб», который он едва не проглотил, поддавшись непреодолимому искушению.

А дум-плоды, которыми Дак пытался его угостить — те самые дум-плоды, что должны были сочно хрустеть на зубах, — на самом деле оказались окровавленными, мертвенно-бледными человеческими пальцами!

В этот миг желудок Деррика свело судорожным спазмом, а к самому горлу подкатила кислая жидкость.

Сдерживая рвотные позывы, он сорвавшимся, ломающимся подростковым голосом торопливо затянул слова песнопения:

«О Боже, молю, да снизойдет Царствие Твое на эту землю, да рассеются враги Твои, да возрадуются верные Тебе!»

В этих звуках разлились мягкое тепло и святость. Деррик почувствовал, как недомогание бесследно отступает, а его духовность наполняется живой, бьющей ключом силой.

Его мужество, сила и ловкость ощутимо возросли под влиянием этого пения.

В этом и заключался сверхъестественный дар девятой Последовательности — «Барда».

Дак пристально смотрел на своего одноклассника и бывшего соратника по патрулю. Его лицо становилось всё более угрюмым, а манера говорить казалась всё менее человеческой:

— Что это на тебе такое?..

— Что это на тебе такое?

— Что это на тебе такое!

Внезапно одежда Дака уродливо вспучилась длинными продолговатыми буграми, словно под тканью копошилось целое гнездо извивающихся и скользящих змей.

Вжих! Вжих! Вжих! Окровавленные мясные жгуты, покрытые грубой кожей с редкими волосками, один за другим пронзили его черное облегающее одеяние.

Извиваясь во все стороны, эти жгуты превратили Дака в подобие жуткого, сочащегося кровью ежа!

Свистящим потоком эти мясные щупальца устремились к застывшему на месте Деррику.

Деррик, будучи опытным патрульным и повидав немало монстров, не выказал особого страха перед лицом этой угрозы.

Резко развернув корпус, он вскинул руку и обрушил вниз зажатый в ладони «Топор урагана».

Хрясь!

Топор урагана с размаху врубился в окровавленные щупальца, начисто срезав несколько жгутов, и обрубки с глухим стуком повалились на пол.

Однако в Городе Серебра сейчас царила «ночь», поэтому удар не вызвал испепеляющих молний. Новые багровые жгуты безумной лавиной хлынули вперед, тугими кольцами обвивая лезвие топора урагана и мертвой хваткой сковывая оружие.

Поняв, что вернуть оружие не удастся, Деррик распахнул глаза, и в его зрачках вспыхнуло ослепительное сияние, будто в каморке взошли два крошечных солнца. Свободную руку он прижал к лицу, сложив пальцы в молитвенном жесте перед губами и носом.

Беззвучно и величественно с неба обрушился объятый святым пламенем столп первозданного света, ударив точно в клубок извивающихся мясных жгутов.

Дак исторг неистовый, полный невыносимой муки вопль, и обгоревшая, обуглившаяся плоть щупалец с шипением начала лопаться и отваливаться кусками.

Обрубки продолжали судорожно извиваться на полу, словно обладали собственной извращенной жизнью.

Духовная сила, таившаяся в этих окровавленных кусках и более не подчинявшаяся своему хозяину, начала стремительно сливаться с первозданной мощью природы, пробужденной словами заклинания. В воздухе начали вздыматься незримые, накатывающие одна за другой нежно-розовые «волны».

Эти «волны» устремились прямиком в тусклое пламя свечи, заставив его резко вздуться и разрастись, соткав из пустоты очертания иллюзорных, окутанных тайной призрачных врат.

На этой самой свече Деррик заранее высек тайный знак, символизирующий «Шута»!

Обо всем этом он позаботился загодя.

Все эти элементы слились воедино, образовав простой по форме, но абсолютно завершенный ритуал жертвоприношения!

Хрусь!

Стул под Даком с треском разлетелся в щепки, и оскверненный монстр, извивая окровавленными жгутами, рванулся к Деррику. В его взгляде не было ни капли страха или сомнения — лишь всепоглощающая, маниакальная жажда.

В ту же секунду Клейн, восседающий над серым туманом, послал свой божественный отклик.

Раздался тихий, кажущийся нереальным скрип, и призрачные врата, покрытые затейливым узором из таинственных линий, медленно приоткрылись, образовав узкую щель.

За этим проемом зияла бездонная первобытная тьма, в которой роились мириады бесплотных, не поддающихся никакому описанию теней.

А высоко над ними сияли семь Чистых Светов, переливающихся разными цветами и таящих в себе бездну бесконечных знаний.

Еще выше, над этим сиянием, клубилась бескрайняя серо-белая мгла, в недрах которой возвышался величественный древний замок, с высоты своего величия взирающий на всё сущее.

Внезапно из глубокой тени вынырнул призрачный силуэт и мгновенно устремился к ближайшему Даку, накрыв его своим присутствием.

Извивающиеся вокруг него окровавленные жгуты оказались полностью закованы в вязкую, непроницаемо-черную жидкость. Всё тело Дака теперь напоминало копошащуюся в темном холщовом мешке кошку.

Но тень на этом не остановилась. Быстро заскользив по полу, она устремилась к Деррику, который уже успел отскочить в сторону, и яростно, со скрежетом взревела:

— Прекрати! Что ты делаешь!

Он, будучи наблюдателем, изначально планировал лишь бесстрастно следить за переменами, фиксируя любые аномалии, и вмешаться лишь тогда, когда ситуация окончательно выйдет из-под контроля, чтобы усмирить обе стороны.

Однако едва приоткрылись призрачные врата, являя взору туманную, безгранично величественную и пугающе древнюю картину, как его сковал священный трепет. Логика подсказывала, что это таинство неразрывно связано с неким могущественным злым божеством. А потому ему пришлось поспешно забить тревогу и ринуться в бой, силясь грубо оборвать ритуал Деррика.

К Graduate, Деррик загодя просчитал его расположение, выбрав для себя максимально удаленный угол комнаты. А потому, чтобы добраться до мальчишки, оскверненного паразитом Амоном, соглядатаю-«тени» приходилось сперва обогнуть либо взять под контроль Дака Реджинса.

И соглядатай выбрал последнее: Дак явно превратился в безумного монстра, и повернуться к нему спиной было бы верхом безрассудства.

Улучив идеальный момент, Деррик выхватил из потайного кармана железную шкатулку и изо всей силы швырнул ее прямо в приоткрытые призрачные врата, целясь точно в зияющую щель, за которой клубился божественный туман.

Стоило шкатулке скрыться в недрах проема, как испещренные сакральными знаками створки с глухим, отдающим нереальностью стуком захлопнулись и бесследно растворились в воздухе.

Тем временем Деррик, свято чтя наставления господина Повешенного, намеренно исказил лицо в жуткой гримасе безумия и бесстрашно рванулся навстречу наползающей «тени».

Шагнув вперед, он внезапно зашелся в жутком, раздирающем грудь кашле. Парень судорожно прижал ладонь к губам и обессиленно повалился на пол.

Непроницаемо-черная тень наползла сверху, целиком укутав его фигуру.

В каморке вновь воцарилась тишина. Лишь на полу теперь покоились два громоздких черных «кокона».

Спустя какое-то время вязкая темная жижа отползла назад, вновь собравшись в призрачный силуэт соглядатая.

«Коконы» бесшумно растаяли, вновь являя взору фигуры Деррика и Дака.

Первый неподвижно лежал без чувств, а из его безвольных пальцев выкатился крошечный, полупрозрачный червяк с двенадцатью кольцами-сегментами на тельце. Второй же окончательно обратился бесформенной кучей извивающегося мяса, готовой в любую секунду броситься в атаку.

В этой критической ситуации наблюдателю ничего не оставалось, кроме как вновь пустить в ход свою силу и наглухо заковать обезумевшего Дака Реджинса в непроницаемую темную жижу.

Скользнув взглядом по разбросанным на полу мертвенно-бледным пальцам и окровавленному куску кожи с черными волосами, соглядатай невольно содрогнулся. Высвободив собственную духовность, он заставил тени за порогом запульсировать в призрачном ритме, подавая условный сигнал «Вождю» в Круглой Башне.

Лишь покончив с этим, он смог скрупулезно изучить состояние Деррика. И его взор намертво приковал тот самый причудливый полупрозрачный червь.

— Неужто… неужто тот самый паразит Амон, пустивший корни в Деррике, испустил дух? — со смесью глубочайшего изумления и недоумения беззвучно прошептал он.

Вспомнив пугающие странности Дака, его жуткое перерождение и те безупречные с виду «грибы» да «дум-плоды», соглядатай мало-помалу начал нащупывать верную нить, и в его голове созрела одна пугающе логичная теория:

Возможно, Амон и тот неведомый осквернитель, стоящий за спиной Дака, были заклятыми врагами. Ради того, чтобы смешать врагу все карты, Амон не пожалел пожертвовать собственным клоном. А все те недавние визиты Деррика к тренировочной площадке и его рапорты «Вождю» — не что иное, как хитроумные попытки паразита нанести удар, оставаясь при этом в тени.

С другой стороны, осквернитель тоже почуял неладное вокруг Деррика, а потому подослал Дака, дабы перехватить контроль над мальчишкой. А окровавленные пальцы и лоскут кожи служили лишь ритуальными костылями для его мерзких планов.

Поймав себя на этой мысли, соглядатай невольно проникся страхом перед грядущими пророчествами «Вождя»: неужели истинный конец света и впрямь не за горами? А все эти пугающие аномалии в Городе Серебра — лишь предвестники великого бедствия, за которым стоят притаившиеся в первобытном мраке, неведомые и жуткие сущности…

…………

Круглая башня. Покои Вождя.

Черная «тень» во всех подробностях, без малейшей утайки изложила всё случившееся.

Колин Илиад, чьи волосы были тронуты сединой, а лицо пересекали глубокие шрамы, выслушал доклад в глубоком молчании, а затем едва заметно кивнул:

— Деррик — а вернее, Амон — и впрямь подготовился загодя.

— Свеча с начертанным на ней тайным символом, зловещий предмет, обнаживший истинную суть Дака, тихая молитва под предлогом похода за водой и, наконец, ритуал жертвоприношения, позволивший отослать эту вещь — всё указывает на то, что события развивались строго по его сценарию.

— Но здесь кроются два вопроса. Во-первых, на кого именно указывает тот скрытый символ на свече — на самого Амона или на божество, стоящее за его спиной? Во-вторых, отчего Амон предпочел пожертвовать этим клоном, лишь бы вывести на чистую воду оскверненных членов экспедиции? Неужели он и тот незримый кукловод, дергающий за ниточки занавеса, — заклятые враги? И ради чего тогда Амон мирно и безропотно просидел в Городе Серебра долгие сорок два года?

— Неужто он предвидел грядущее и умышленно пересекся с прошлой экспедицией, позволив своему клону угнездиться в их телах ради того, чтобы в нужный миг разрушить планы своего врага? Неужели все эти сорок два года ожидания были нужны лишь ради одного этого момента?

Услышав рассуждения Вождя, соглядатай-«тень» внезапно округлил глаза от озарения:

— А ведь это вполне может оказаться правдой!

— Господин Вождь, прикиньте сами: почему Амон безропотно выжидал сорок два года, но стоило запереть Деррика по соседству с его камерой, как он внезапно заставил Юдера потерять контроль? Да потому, что предреченный час неумолимо приближался, и ему позарез требовался новый, способный свободно передвигаться сосуд, дабы смешать все карты невидимому врагу!

— И то верно… Прежде мы ломали головы над странностями Деррика, совершенно упустив из виду сам фактор времени, — задумчиво отозвался Вождь Города Серебра Колин Илиад.

Наблюдатель-«тень» тут же горячо продолжил:

— Господин Вождь, умоляю, прикажите немедленно взять под стражу всех выживших членов этой экспедиции! На них клейма ставить негде! И еще… старейшина Ловия. Вероятность того, что осквернение коснулось и ее души, пугающе велика!

Колин слегка нахмурил брови:

— Еще до твоего доклада, и даже до того, как Дак переступил порог дома Бергов, Ловия сама явилась ко мне. Она призналась, что подозревает участников экспедиции в осквернении неведомой порчей, и предложила установить за ними негласное наблюдение. А в случае нужды — и вовсе отправить их нести вахту у перевернутой подземной гробницы старейшины Хавика.

Хавик был прежним Вождем Города Серебра. Он воздвиг для себя глубокую подземную усыпальницу, а затем уединился в ее недрах. С тех пор он всё реже являлся миру, пока наконец массивные врата не захлопнулись навек, отрезав его от живых.

— Старейшина Ловия сама забила тревогу? — опешив, ошарашенно переспросил наблюдатель-«тень».

Получив утвердительный ответ, он пробормотал себе под нос, колеблясь между глубоким сомнением и облегчением:

— Что ж, если старейшина Ловия чиста перед Городом, это гора с плеч…

— … Я уже отрядил людей, дабы взять под стражу уцелевших участников экспедиции, однако мы не имеем права сбрасывать со счетов и иные варианты развития событий, — тяжело выдохнул Вождь Колин Илиад. — Ступай, позови Эвло. Мы с ней вместе допросим Деррика Берга.





Глава 400


Рост «новичка»




В лишенной окон, надежной и крепкой камере Деррик Берг, до этого искусно симулировавший обморок, резко перевернулся и вскочил на ноги.

Его «Топор Урагана» уже отобрали для досмотра, а карманы одежды вычистили до последнего шва, не оставив при нем вообще ничего.

Глубоко вдохнув, Деррик спокойно огляделся по сторонам.

В его глазами внезапно вспыхнуло сияние, подобное двум крошечным солнцам, выхватив из темноты и отчетливо запечатлев в зрачках каждую деталь каземата.

Скромная обстановка каморки ограничивалась лишь столом и парой стульев, а под ногами тянулись каменные плиты пола, испещренные причудливыми узорами.

На столе сиротливо высился огарок свечи — неизменный атрибут любого помещения в Городе Серебра, призванный разгонять непроглядную тьму, из недр которой при затянувшемся мраке могли материализоваться кошмарные чудовища.

Не теряя больше ни секунды, Деррик опустился на стул и протянул руку к недогоревшей свече.

Ловкими, уверенными движениями он разломил ее на три неравные части: самая длинная составляла три четверти от прежней длины, а оставшуюся четверть он разделил еще на две крошечные половинки.

Слегка поколдовав над фитилями, Деррик добился того, чтобы все три огарка были полностью готовы к ритуалу.

Щелк!

Щелчком пальцев он высек искру первозданного золотистого пламени, поочередно зажигая фитили.

Две крошечные свечки, установленные чуть выше, символизировали господина «Шута», а последняя, длинная, олицетворяла самого Деррика.

Завершив нехитрые приготовления, юноша не стал, как того требовали классические каноны, сжигать ритуальные травы и расплескивать эфирные масла. Вместо этого он просто откинулся на спинку стула, едва слышным шепотом затянул священное почетное имя господина «Шута» и плавно погрузился в медитативный транс.

Деррик истово, раз за разом чеканил одни и те же слова, чье монотонное, убаюкивающее эхо работало подобно искусному гипнозу.

Окутанный медитацией, он соскользнул в зыбкое, парадоксальное состояние, где плоть и разум погрузились в глубокую спячку, а свободная духовность, напротив, расправила крылья и стремительно воспарила ввысь, уносясь к недосягаемым высотам.

Это и был тот самый «искусственный лунатизм».

Заручившись высочайшим соизволением господина «Шута», Деррик мог позволить себе пренебречь второстепенными, муторными шагами таинства.

…………

Тем временем над бесконечной серой мглой, под сводами монументального, дышащего вековой древностью храма.

«Шут» Клейн, лениво вертевший в пальцах «Всечерный глаз», внезапно подметил, как багровая звезда, символизирующая малыша «Солнце», ярко вспыхнула, изливая во все стороны призрачные лучи, а само таинственное измерение едва заметно содрогнулось, отзываясь на всплеск потусторонней мощи.

Созерцая эту картину, он с облегчением перевел дух: подобный резонанс означал, что юноша благополучно преодолел самую рискованную фазу своего плана и теперь стоял на пороге финального «занавеса».

Не теряя ни секунды, Клейн бережно отложил реликвию и потянулся к карте «Темного Императора».

В то же мгновение его статус и уровень бытия взлетели до недосягаемых божественных высот, заставив ревущие потоки энергии серого тумана беспрекословно покориться Его воле.

Взмах правой руки — и вырезанный из бумаги человечек устремился вперед, планируя прямиком к багровой звезде «Солнца».

Стоило бумажной фигурке соприкнуться с бурлящими потоками тумана, как она стремительно раздулась, обернувшись величественным ангелом с двенадцатью парами угольно-черных крыльев за спиной.

Исполинский «ангел» беспрепятственно пронзил багровое свечение, безупречно слившись с призрачным силуэтом Деррика.

Вспыхнув призрачным, беззвучным пламенем, фигурка в мгновение ока сгорела дотла, осыпавшись серым пеплом.

На этом этапе Клейн больше не мог напрямую вмешиваться в события, разворачивающиеся в Городе Серебра. Он не имел ни малейших гарантий, что сотворенный бумажный «ангельский двойник» действительно поможет малышу выдержать грядущий допрос и дотошные проверки Совета Шести, а потому лишь беззвучно вздохнул про себя:

«Всё, что было в моих силах, я сделал. Мы приложили максимум усердия, и теперь остается лишь уповать на благосклонность капризной судьбы. Будем верить в лучшее…»

…………

Сквозь зыбкую пелену полудремы Деррик воочию узрел, как на него снисходит исполненный сурового, затмевающего небеса величия ангел. Это божественное создание бережно, слой за слоем, укутало его фигуру своими бесчисленными черными крыльями.

Юноша резко распахнул глаза. Перед взором мирно и ровно плясали три огонька свечей.

От всего сердца вознеся смиренную благодарность господину «Шуту», Деррик официально завершил таинство и задул те самые крошечные свечки, составлявшие в сумме четверть от прежнего огарка.

Подхватив остатки воска, он сноровисто воспламенил на ладони золотистый, кристально чистый огонек.

Кап, кап… Маленькие свечи стремительно плавились, и горячие «слезы» парафина мерно падали вниз, то облепляя тело уцелевшего огарка, то застывая у его подножия.

Когда фитили выгорели без остатка, на столешнице красовалась лишь одна-единственная свеча. Она стала чуточку ниже прежнего, однако со стороны этот изъян казался совершенно незаметным — обыватель решил бы, что ее просто зажигали на относительно долгое время.

Тщательно зачистив малейшие следы ритуала, Деррик окончательно задул тусклое, желтоватое пламя.

Он молча выпрямил спину и замер в оцепенении, уставившись пустым взглядом перед собой. На протяжении долгого времени юноша оставался абсолютно неподвижным.

Душу рвали на части тревоги: Деррик смертельно боялся, что Совет Шести промедлит с действиями, позволив оскверненным членам экспедиции разнести ядовитые «грибы» и «дум-плоды» дальше, заразив беззащитных обитателей Города Серебра;

он безумно страшился, что Вождь со своими ищейками наткнется на какие-нибудь побочные улики, и вся его виртуозная инсценировка пойдет прахом;

он всем сердцем ненавидел тех сокрытых во мраке чужаков, что раз за разом изливали на его родину потоки ядовитой скверны — и коварного Амона, и зловещего Падшего Творца;

его грызло чудовищное чувство вины за то, что сам он малодушно уклонился от похода во мрак, но при этом даже не попытался предостеречь Дака и остальных соратников, позволив им переродиться в кошмарных, изрыгающих слизь чудовищ;

его терзала невыносимая мука от осознания того, что ему пришлось собственноручно оборвать жизнь вчерашнего одноклассника, которого он вполне мог назвать приятелем.

— И пусть Деррик так и не увидел предсмертной агонии Дака Реджинса, он прекрасно понимал: перерождение в подобного монстра само по себе тождественно окончательной и безоговорочной гибели.

В этом хаотичном, изнуряющем водовороте мыслей юноша напрочь потерял счет времени. Где-то на полпути он не выдержал и вновь запалил тусклый фитиль свечи.

Наконец до его слуха донеслись долгожданные звуки: тяжелые печати пали, а массивная дверь со скрипом распахнулась настежь.

Обернувшись, Деррик в тусклом ореоле свечи разглядел вошедшую гостью. Это была статная дама в длинном строгом платье, чьи темные волосы были заплетены в длинную, спускающуюся по спине косу.

— Госпожа Эвло, — рефлекторно окликнул ее юноша.

Обладательница утонченных черт лица, на чьих висках уже успела проступить сеточка мелких морщин, мягко улыбнулась и приветливо кивнула Деррику. Шагнув вперед легкой, парящей походкой, она опустилась на стул напротив.

— Тебе есть чем поделиться? — вкрадчиво, с нескрываемой нежностью в голосе поинтересовалась она.

Деррик послушно вскинул голову и встретился с ней взглядом. И в ту же секунду его прошиб холодный пот: зрачки госпожи Эвло необъяснимым образом обратились в узкие вертикальные щели, отливающие блеклым золотом.

Сознание Деррика мгновенно забуксовало, мысли поплыли, и он безропотно соскользнул в состояние «искусственного лунатизма».

Эвло поправила фитиль свечи, заставив дрожащие золотистые блики полностью озарить лицо сидящего напротив подростка.

Ее золотистые вертикальные зрачки налились ледяным, безучастным равнодушием, сделав женщину похожей на бесстрастного зрителя в театральной ложе.

Внезапно в глубинах этих золотых щелей начали расходиться причудливые, мерцающие круги. Они сплетались всё плотнее, мало-помалу превращаясь в ревущий водоворот и выстраивая бесконечные лабиринты разума.

Пребывая во власти этого дурмана, Деррик физически ощутил, как его духовное тело теряет вес и уносится прочь, проваливаясь в бескрайнюю первобытную бездну, испещренную переливами мириад ослепительных искр.

И в этот самый миг его разум пронзила спасительная, парадоксальная ясность. Он отчетливо почувствовал, как то зыбкое, усыпляющее внушение было виртуозно перехвачено кем-то извне.

Он по-прежнему зрел неверно колеблющееся пламя свечи и видел восседающую напротив госпожу Эвло с ее золотистыми вертикальными зрачками.

А из самой густой, непроницаемой тени каземата неторопливым шагом вышагивал тронутый сединой Вождь Совета Шести, Охотник на Демонов Колин Илиад.

Едва заметно кивнув Вождю, Эвло вновь обратила свой мягкий, обволакивающий взор к Деррику:

— Расскажи во всех подробностях: чем ты занимался в последнее время?

Помня бесценные наставления мистера «Повешенного», Деррик виртуозно зацепился за ту иллюзорную маску, безупречно отыгрывая роль усыпленного лунатика:

— Я… я не знаю… Всё это время в моей голове царил сущий хаос… Я словно блуждал в бесконечном, вязком кошмаре и лишь изредка приходил в себя…

И пока эти слова слетали с его губ, в зрачках Охотника на Демонов Колина Илиада вспыхнули два сложных, испещренных тайными письменами темно-зеленых символа.

Эвло продолжила расспросы:

— Ты помнишь, что у тебя произошел конфликт с Даком Реджинсом?

— Я только помню, как мы сражались… Мне показалось, будто я увидел мужчину, распятого вниз головой на кресте, и мужчину в остроконечной шляпе и хрустальном монокле. Да, я видел его в подземелье… Он говорил, улыбался и говорил… — Деррик послушно излагал историю, которую сочинял и репетировал уже очень давно.

Эвло бросила быстрый взгляд на Вождя и настойчиво спросила:

— Что он сказал?

— Я плохо помню, могу воскресить лишь крупицы… Он смеялся и говорил: Падший Творец, Истинный Творец… Пастырь… — Деррик едва сдерживал бушующее в груди волнение.

Он пошел на столь колоссальный риск ради одной-единственной цели: донести до Вождя имя «Падшего Творца» и заронить подозрения касательно «Пастыря»!

— Падший Творец… Истинный Творец… Это безупречно перекликается с содержанием фресок в глубинах храма, — Колин Илиад едва заметно кивнул и, нахмурившись, негромко пробормотал: — Пастырь…

— А что было потом? — голос Эвло звучал необычайно нежно.

Пребывая в «полузабытьи», Деррик ответил:

— Потом они столкнулись. Было так много света, ослепительного света… А потом я пришел в себя и начал кашлять, без остановки кашлять…

Темно-зеленые символы в глазах Колина по-прежнему зловеще горели, не думая угасать; он жестом велел Эвло уточнить некоторые детали.

Деррик отвечал избирательно: всё, что укладывалось в заранее отрепетированный сценарий, он выкладывал без запинки, а любые вопросы за его рамками искусно списывал на проделки Амона, заявляя, что ничего не помнит.

Под конец Эвло поинтересовалась:

— Откуда у тебя этот топор? И где ты раздобыл рецепт зелья Пути «Солнца»?

— Топор я купил на подпольном рынке. Тот человек скрывал лицо под маской, по голосу и фигуре — точно мужчина… А формулу Пути «Солнца» мне оставили родители, они нашли её во время одной из вылазок во мрак… — без тени смущения или фальши отчеканил Деррик.

Эти вопросы изначально относились к категории неизбежных подозрений. «Повешенный» во время разбора вариантов сразу предвидел, что они непременно всплывут, а потому заставил Деррика до автоматизма отрепетировать ответы на них.

Безусловно, подпольный рынок Города Серебра носил полуоткрытый характер, однако многие его завсегдатаи по самым разным причинам изо всех сил стремились сохранить инкогнито, что и послужило для Деррика безупречным оправданием.

Эвло внимательно выслушала его, после чего повернула голову к Охотнику на Демонов Колину:

— Он говорит чистую правду. Соврать под влиянием «Короны Славы» попросту невозможно.

Колин согласно кивнул:

— Более того, пребывая в таком состоянии, он не выказал ни малейших признаков зла, падения или осквернения.

Выявление подобных аномалий и скрытой порчи было врожденной, уникальной способностью каждого Охотника на Демонов.

Будучи же представителем высшей Последовательности, Охотник на Демонов обладал еще одним пугающим талантом: он умел настолько искусно маскировать собственные действия и намерения, что даже цели, способные предчувствовать опасность, оставались в блаженном неведении.

Именно поэтому каждый «Охотник на Демонов» по праву считался заклятым врагом любого «Дьявола».

Немного поразмыслив, Колин Илиад поднялся, покинул допросную и обратился к затаившейся во внешнем углу коридора тени:

— Отпустите Деррика, как только он окончательно придет в себя. На данном этапе будем считать, что он чист.

— Однако не прекращайте вести за ним скрытое наблюдение. Если уж Амон умудрился протащить в наш город двух своих клонов, ничто не помешает ему создать и третьего.

— Слушаюсь, господин Вождь, — почтительно отозвалась тень.

Когда Деррик наконец «пришел в себя», в допросной уже никого не было. Дверь осталась незапертой, а до его слуха донеслись слова о том, что он может быть свободен.

Облегченно выдохнув, юноша неспешно зашагал к выходу, непрестанно прокручивая в голове суровое предостережение мистера «Повешенного»:

«Ни в коем случае нельзя расслабляться и терять бдительность. Скрытая слежка за тобой гарантированно продлится еще какое-то время, иначе ваш Вождь попросту профан в своем деле!»

«Да, и в ближайшие дни мне строжайше запрещено возносить почетное имя господина Шута…» — беззвучно размышлял Деррик, мерно спускаясь по винтовой лестнице Круглой Башни.

Миновав очередной пролет, он внезапно наткнулся на знакомую фигуру: перед ним высилась облаченная в просторную черную мантию с пурпурной вязью, статная старейшина «Пастырь» Ловия.

Ее светло-серые глаза медленно скользнули по лицу Деррика, а на губах расцвела на редкость мягкая, приветливая улыбка.

…………

Вернувшись в свою комнату, Ловия с абсолютно безучастным видом приблизилась к письменному столу и неторопливо расстелила на нем лист пергамента из грубой кожи.

Левой ладонью она крепко ухватилась за указательный палец правой руки и с резким щелчком оторвала его. Однако из раны не пролилось ни единой капли крови — вся она удивительным образом осталась притянута к поверхности обрубка.

Используя оторванный палец вместо мела, Ловия вывела на коже причудливый, невероятно сложный символ, представлявший собой слияние половины «ока без зрачка», олицетворяющего сокрытие, и половины «извивающихся линий», символизирующих перемены.

Скрупулезно изучив получившийся узор, старейшина бережно завернула оторванный палец в исписанный кожаный пергамент, отправила сверток в рот и с хрустом разжевала, без остатка проглотив его.

На ее покалеченной правой длани, где сиротливо высились лишь четыре пальца, внезапно зашевелилась и заизвивалась живая плоть, за считанные секунды выстроив новый, хотя и слегка бледноватый указательный палец.

Ловия медленно опустила голову. Неотрывно глядя на уцелевшую ладонь, она едва слышным шепотом выдавила одно-единственное слово:

— Шут?..





Глава 401


Божественное откровение




Баклунд. Подземелье, обустроенное на манер величественного храма.

Облаченный в глухую черную мантию с глубоким капюшоном, мистер А безмолвно преклонил колени перед изваянием распятого вниз головой гиганта. Он замер в глубоком почтении, и казалось, само время остановило свой бег.

Внезапно он слегка наклонил голову, словно чутко прислушиваясь к какому-то неведомому зову.

После короткого замешательства мистер А резко вскинул руки и с сухим хрустом оторвал себе указательный палец на правой руке.

Затолкнув окровавленный кусок плоти в рот, он принялся с хрустом пережевывать его, словно лакомясь обычным угощением.

Глоть!

Кадык мистера А судорожно дернулся, проталкивая раздробленный палец дальше, в желудок.

Его тело забилось в неистовой судороге, словно кто-то невидимый и грозный схватил его за плечи и принялся нещадно трясти.

Не выходя из этого жуткого транса, он протянул правую руку и начал выводить на каменном полу слова сочащейся из раны кровью.

То были вовсе не слова на языке гигантов или драконов, способные подчинить себе первозданную мощь природы, и даже не сакральный древний гермес, предназначенный для ритуалов, а самое заурядное и привычное лоэнское письмо.

Алая влага стремительно сгущалась на камне, складываясь в кристально четкие строки:

'Найти:

Шут, что не принадлежит этой эпохе;

Таинственный Владыка над серым туманом;

Король Желтого и Черного, в чьих руках удача.

Его избранник и верующие — в Баклунде'.

Стоило божественному откровению завершиться, как судороги мистера А прекратились, а разорванная плоть на месте оторванного пальца зашевелилась, стремительно выстраивая новую, девственно-чистую фалангу.

Склонив голову к самому полу, он впился взглядом в свежеокрашенные строки, и в густой тени капюшона его губы медленно расплылись в зловещей усмешке.

— Да исполнится воля Твоя! — мистер А благоговейно распростерся на полу, словно вновь обретя утраченный смысл бытия.

…………

Город Серебра. Верхний ярус Круглой Башни.

Ловия неспешно подошла к окну. Вглядываясь в мерцающие во тьме редкие огоньки свечей на родных улицах, она расслабилась, и черты её лица заметно смягчились.

Спустя какое-то время тишину комнаты разорвал негромкий, мерный стук в дверь: тук-тук-тук.

— Господин Вождь? — Ловия изящно повернулась на каблуках, вежливо поинтересовавшись с мягкой улыбкой.

Дверь бесшумно приоткрылась сама собой, без всякого сквозняка являя стоявшего за ней гостя.

На пороге возвышался Охотник на Демонов Колин Илиад. На нем была накинута неизменная коричневая куртка, а пояс стягивал широкий кожаный ремень, усеянный множеством потайных кармашков.

— Ловия, подозрения насчет странностей членов твоей экспедиции подтвердились, — ровным, лишенным эмоций тоном произнес Колин. — И поскольку ты была их командиром, виновна ты лично или нет, тебе придется провести семь дней в темнице и пройти через очищение Короной Славы. Ты прекрасно знаешь наши законы.

В ее глазах не вспыхнуло ни единой искры гнева. Ловия лишь безмятежно улыбнулась в ответ:

— Я прекрасно это понимаю и заранее приготовилась провести под стражей столько времени, сколько потребуется. Если же и после этого у Совета Шести останутся сомнения, я покорно приму любое ваше решение.

С этими словами она неторопливо направилась к выходу, прошествовав прямо мимо Охотника на Демонов Колина.

Колин в безмолвии развернулся и последовал чуть поодаль, сопровождая её по винтовой лестнице Круглой Башни ярус за ярусом.

На полпути до них донеслись душераздирающие крики и истошные, полные невыносимого отчаяния рыдания.

— Снова началось? — со слабой тенью растерянности на лице тихо спросила Ловия.

Колин лишь молча кивнул и хрипло отозвался:

— Да… Это рок, от которого нам вовек не уйти…

В этот самый миг на среднем ярусе Круглой Башни, в просторном зале, разыгрывалась страшная драма.

Уцелевшие члены исследовательской группы и те несколько жителей Города Серебра, на кого успела перекинуться их скверна, были безжалостно прижаты к каменным плитам плотным, струящимся золотым сиянием. Не в силах даже пошевелить пальцем, несчастные словно несли на своих плечах тяжесть исполинской горы.

Супружеская пара лет сорока, чья смуглая кожа казалась почти черной в неверных сполохах света, держа в руках по прямому стальному мечу, укражденному сложной вязью ритуальных узоров, медленно приблизилась к двадцатилетнему юноше.

Тело несчастного уже окончательно разложилось, превратившись в бесформенную, сочащуюся сукровицей груду мяса. Лишь голова юноши чудом сохранила человеческие черты, но и из нее во все стороны уже жадно тянулись мерзкие багровые щупальца.

Завидев приближающихся родителей, он в первобытном ужасе истошно закричал:

— Папа! Мама! Что вы собираетесь делать⁈

— Мы ведь… мы ведь договаривались сегодня запечь железных скорпионов на ужин!

— Папа, мама, я наловил для вас целую кучу скорпионов…

Мужчина и женщина в невыносимой муке отвернулись, не в силах смотреть на собственное дитя, но их мечи неумолимо и высоко взметнулись ввысь.

Раздались два глухих, влажных шлепка. Юноша осекся на полуслове, его останки забились в коротких, судорожных конвульсиях, а затем навсегда затихли, лишившись малейших признаков жизни.

Чуть поодаль десятилетняя девочка, захлебываясь слезами, с трудом удерживала в тонких пальцах тяжелый ритуальный клинок, занося его над лежащей перед ней старшей сестрой.

Лежащая на каменном полу девушка вдруг слабо, из последних сил улыбнулась и ласково прошептала:

— С сегодняшнего дня тебе придется жить со всем одной… Полно плакать, глупышка, не будь больше такой наивной…

От хлынувших слез взор ребенка окончательно поплыл, а занесенный клинок бессильно задрожал, замерев в пустоте.

В ту же секунду чья-то широкая, мозолистая ладонь легла поверх ее дрожащих пальцев и с силой толкнула рукоять вперед.

Чавк!

Малышка замерла на месте, уставившись в пустоту остекленевшим взглядом. Казалось, она разом ослепла и оглохла, перестав воспринимать окружающий мир.

Таково было чудовищное, древнее проклятие, мертвой хваткой стиснувшее сердца жителей Города Серебра: лишь пролив кровь собственного близкого родственника, можно было гарантировать, что после смерти его душа не переродится в свирепого и коварного неупокоенного духа.

Именно по этой причине, даже когда Дак окончательно обратился в жуткое чудовище и подвергся осквернению неведомой сущности, напрочь лишившись ценности для допроса, соглядатай-«тень» не посмел оборвать его жизнь на месте. С величайшим трудом скрутив монстра, страж доставил его в Круглую Башню, чтобы дождаться родителей бедолаги — иначе последствия были бы куда страшнее.

В эти самые минуты уцелевшие члены исследовательской группы, подвергшиеся осквернению, проходили через процедуру, остававшуюся неизменной на протяжении долгих двух тысячелетий. И хотя никто не мог поручиться, что сорвавшиеся под гнетом скверны не мутируют вновь, испытывать судьбу и рисковать безопасностью города никто не решался.

К счастью, население Города Серебра было малочисленным, а зажатая в тисках сурового выживания община ютилась на скромной территории. Благодаря бракам, заключаемым поколениями горожан, практически каждый житель приходился родственником другому — так что отыскать кровную родню в пределах трех поколений труда обычно не составляло.

По этой причине, составляя списки дежурных патрулей, кураторы-Потусторонние в первую очередь скрупулезно просчитывали фактор крови, стремясь заранее застраховаться от любых непредвиденных случайностей.

Для экспедиционных отрядов требования были не такими суровыми: их миссии уходили в самые непроглядные глубины мрака, бесконечно далеко от родных стен, так что даже в случае гибели и последующего перерождения бойцов безопасность Города Серебра оставалась вне угрозы.

Если же у кого-то из горожан больше не оставалось живых кровных родственников в пределах трех поколений, несчастный попадал под строжайший контроль. Стоило ему тяжело заболеть или выказать очевидные признаки дряхлости, как беднягу немедленно конвоировали в самые темные закоулки пустошей, уводя подальше от Города Серебра.

Когда бывший капитан патрульного отряда Юдер, изолированный в подвальных застенках Круглой Башни, сорвался в безумие, на верхних ярусах цитадели дежурили сразу трое старейшин. Однако по закону оборвать его жизнь имел право лишь сам Вождь Колин Илиад — ведь Юдер приходился ему родным братом.

Пастырь Ловия и Охотник на Демонов Колин в глухом молчании спустили на самый нижний ярус Круглой Башни. В сопровождении нескольких Рыцарей Рассвета они миновали тяжелые засовы и проникли в самые потаенные глубины темницы.

Вскоре оба остановились перед массивной металлической дверью одиночной камеры. Рыцари Рассвета послушно рассредоточились по коридору, храня дистанцию.

Ловия вела себя на редкость безмятежно. Размеренным шагом она вошла в тесную каморку, где из всей мебели сиротливо теснились лишь узкая койка, деревянный стол да огарок свечи.

Перед тем как тяжелая металлическая дверь захлопнулась, она повернулась и, устремив свой бледно-серый взор на Охотника на Демонов Колина, спокойно произнесла:

— Господин Вождь, вы как-то говорили мне, что если жители Города Серебра погибают вдали отсюда, в самых непроглядных глубинах бездны, они не перерождаются в злых духов мгновенно — для этого требуется несколько дней. А значит, у уцелевших членов исследовательской группы было достаточно времени, чтобы уйти на безопасное расстояние.

Колин едва заметно кивнул, подтверждая её слова.

Ловия на мгновение прикрыла глаза, и на её губах промелькнула грустная, полная щемящей тоски улыбка:

— Два месяца назад, во время очередного похода во мрак, один из моих бойцов погиб прямо у меня на глазах.

— Я притворилась, будто отстала от отряда, и оставалась подле него целых пять дней, но он так и не переродился в злого духа.

Охотник на Демонов Колин безмолвно взирал на неё, не проронив ни единого слова, пока тяжелая створка с глухим лязгом не захлопнулась, и на ней тут же проступил невидимый узор запечатывающего заклятия.

…………

В таинственных чертогах над серой мглой, под величественными сводами древнего храма.

Клейн немного выждал и, убедившись, что багровая звезда, символизирующая малыша «Солнце», больше не пульсирует и не источает аномалий, наконец-то с облегчением выдохнул.

«Похоже, всё прошло без сучка без задоринки…» — Клейн слегка помассировал виски, плотно укутался собственной духовностью и стремительно низвергся обратно в материальный мир.

Едва вернувшись в собственное тело, он тут же в полной мере ощутил всю прелесть промозглой зимней стужи.

Оглушительно чихнув, парень поспешно рассеял невидимую стену духовности и пулей юркнул обратно под одеяло.

Увы, за время его отсутствия постель успела окончательно остыть.

«Хвала небесам, во время вояжа над серым туманом моя физическая оболочка всё же находится под негласной защитой этого пространства, иначе завтра я точно проснулся бы с жесточайшей простудой…» — плотнее кутаясь в одеяло, со вздохом подумал Клейн.

Нынешнее незавидное положение невольно воскресило в памяти одну забавную шутку из его прошлой земной жизни:

Спасение от холода — дело рук самих замерзающих, а согреваться приходится исключительно методом мелкой дрожи…

Пока постель мало-помалу нагревалась от тепла его тела, Клейну оставалось лишь лениво перебирать в уме самые разнообразные планы и размышлять о насущных проблемах.

«Хм, а ведь на обозримое будущее у меня не предвидится никаких срочных или смертельно опасных дел. „Заповеди Фокусника“ полностью выкристаллизованы, и даже если я перестану бросать вызов невозможному, ограничившись лишь заурядными „представлениями“, эликсир без проблем переварится сам собой аккурат к Новому году. Всё, что мне остается — неспешно собирать ингредиенты для зелья „Безликого“ да копить звонкую монету. Но с этим спешить бессмысленно…» — напряженно звеневшая в его голове струна мало-помалу ослабла, уступив место блаженному желанию устроить себе заслуженный двух-трехдневный отдых.

Постель наконец согрелась, и Клейн сам не заметил, как погрузился в безмятежный сон. А когда он распахнул глаза, до его слуха донеслись мерные, неторопливые удары церковного колокола, возвещающие о восьми часах утра.

Высунув руку из-под одеяла и мгновенно ощутив пронизывающий холод в комнате, парень поспешно убрал её обратно в тепло.

«Похоже, на улице снова похолодало… Спешить мне сегодня решительно некуда, так почему бы не поваляться в постели подольше?» — с этой умиротворяющей мыслью Клейн с чистой совестью вновь закрыл глаза.

Увы, сладкая нега продлилась недолго: желудок предательски заурчал, а в мочевом пузыре образовалась тяжесть, требующая немедленного облегчения.

— И почему жизнь всегда заставляет нас совершать столь мучительный выбор?.. — недовольно проворчал под нос Клейн.

Просражавшись со своими физиологическими позывами добрых десять минут, он всё же позорно капитулировал. Резким движением откинув одеяло, юноша пулей выскочил из спальни и устремился в умывальную комнату.

Приведя себя в порядок и переодевшись в свежий костюм, Клейн спустился на первый этаж и принялся хлопотать на кухне, вознамерившись состряпать себе на завтрак фейнапотскую лапшу.

На этот раз он решил обойтись без покупного мясного соуса, решив пустить в дело обжаренный мясной фарш с приправами, который собственноручно приготовил пару дней назад. Он скрупулезно подбирал специи, пытаясь воссоздать тот самый вкус из своих воспоминаний о Земле. И пусть из-за разницы в продуктах двух миров добиться идеального сходства было невозможно, Клейн, сняв пробу, остался весьма доволен результатом.

Вскоре он уже уплетал за обе щеки дымящуюся фейнапотскую лапшу, щедро сдобренную ароматным соусом и мясным фаршем, и искренне верил, что утро субботы началось просто превосходно.

Свято чтя традиции Королевства Лоэн, он неспешно поглощал завтрак, одновременно пролистывая свежую прессу. Первым делом парень убедился, что почтенный старец Око Мудрости пока не давал в газету никаких объявлений о новой сходке.

Памятуя о вчерашнем решении устроить себе небольшой отдых, Клейн принялся прикидывать культурную программу на сегодня: сходить на концерт классической музыки, послушать оперу или побаловать себя хорошей театральной постановкой?

Цены в Западном районе, Хиллстоне и Джовуде кусались: билет в тамошние престижные залы стоил не меньше шести сулей, а если выступал именитый маэстро, счет шел на фунты. В обычных же заведениях для среднего класса билет обходился от шести до девяти пенни, а в трущобах Восточного района для тех бедняков, у кого водилась лишняя копейка, удовольствие стоило всего один пенни… Клейн вдумчиво перелистывал страницы с анонсами, подбирая культурную программу на сегодняшний день.

В этот самый миг тишину гостиной разорвал заливистый перезвон дверного колокольчика:

Дили-дон, дили-дон.





Глава 402


Раскопки




Кто там? — Клейн резко вскинул голову и посмотрел на дверь.

Ему казалось, что теперь он страдает от странного недуга — панической боязни дверного звонка. Это было точь-в-точь как во времена его жизни на Земле, когда каждый входящий звонок на мобильный телефон вызывал у него инстинктивную тревогу.

Отложив в сторону свежую прессу, Клейн бросил мимолетный взгляд на пустую тарелку, где не осталось даже капли соуса, поднялся из-за стола и направился в прихожую.

Еще даже не коснувшись дверной ручки, он уже благодаря обостренной интуиции догадался, что за порогом стоит доктор Аарон.

«Вам что, в больницу идти не нужно?» — тихонько проворчал себе под нос Клейн и распахнул створку.

— Доброе утро, Аарон. Как видите, сегодня у нас серый туман, — натянув на лицо вежливую улыбку, поприветствовал он гостя.

На обычно холодном и отстраненном лице хирурга сейчас читались нетипичное беспокойство и даже легкий испуг.

Поправив очки в золотой оправе и даже не потрудившись ответить на приветствие, Аарон без лишних предисловий выпалил:

— Шерлок, мне снова приснился сон! Я опять видел Уилла Осептина!

Что? — Клейн от неожиданности едва не застыл на месте.

«Как такое возможно? Настоящий бумажный журавлик надежно спрятан у меня в чертогах над серой mглой, а моя корявая поделка сейчас пылится в сейфе у Ночных Ястребов. Как вы умудряетесь видеть эти кошмары, если у вас в кармане лежит лишь грубая фальшивка от казенных инквизиторов? Это напрочь антинаучно… нет, это совершенно антимистично!..» — Клейн мгновенно посерьезнел и требовательно спросил:

— Тот же кошмар, что и прежде?

— Нет, на этот раз всё было не так жутко, — Аарон немного успокоился. — Мне привиделось Гриннское кладбище. Вы ведь знаете, где оно находится?

— Знаю, — лаконично подтвердил Клейн.

Именно там, у ворот Гриннского погоста, ему в свое время довелось изловить банду подростков, затеявших спиритический танец, и познакомиться с незадачливым любителем оккультизма Копсти, у которого он и конфисковал второй медный свисток для призыва посланника.

Сделав глубокий вдох, Аарон продолжил:

— Мне приснилась лесная чаща за оградой кладбища. Там росла береза, у которой на стволе, прямо посередине, была содрана полоса коры. Уилл Осептин сидел у корней этого дерева и молча, пристально смотрел на меня.

— А что было дальше? — спросил сыщик.

Аарон покачал головой: — На этом сон и оборвался.

«Чертовщина какая-то… Неужели его сны вовсе не связаны с бумажным журавликом? Нет, вздумай я сомневаться в этом — и как тогда объяснить, что после подмены фигурки кошмары на время прекратились? Да и мое собственное гадание над серой мглой дало кристально ясный отклик касательно оригами…» — поразмыслив пару секунд, Клейн осторожно произнес:

— Это дело выходит за рамки моих скромных познаний в мистике. Аарон, чего именно вы от меня хотите?

Выдыхаемый хирургом пар мгновенно превращался на холодном воздухе в белесое облачко: — Я хочу отправиться к Гриннскому кладбищу и проверить то место. Прямо сейчас, при свете дня. Сможете прикрыть мне спину, если запахнет жареным? Я готов оплатить ваши услуги телохранителя — выдам целый фунт.

«Искать в реальности место из недавнего сна? Впрочем, на дворе день, так что вряд ли мы напоремся на какую-то смертоносную чертовщину…» — Клейн немного поразмыслив и ответил: — Я согласен взяться за этот заказ. Однако настоятельно рекомендую вам сперва заглянуть в храм и поведать о сновидении знакомому епископу.

Аарон согласно кивнул, но тут же с недоумением поинтересовался: — Почему вы при любых странностях отправляете меня под крыло Церкви? Я помню ваши прошлые выкладки: вы изящно и логично доказали, что если магия реальна, то ортодоксальные Церкви неминуемо являются сосредоточением колоссальной мистической силы. А если нет — визит к священнику по крайней мере подарит душевный покой и полезные знакомства. Но сейчас-то дело пустяковое, с какой стати мне бежать в храм из-за обычного сна?

Поразмыслив пару секунд, Клейн с абсолютно серьезным видом ответил:

— Видите ли, по долгу службы мне частенько приходится сталкиваться с вещами, не поддающимися логике. Я прекрасно сознаю, насколько уникальна природа Церквей, и знаю, когда именно следует взывать к ним о помощи.

— В самом деле? — лицо Аарона сделалось еще более сосредоточенным.

Клейн не выдержал и расплылся в улыбке:

— Да шучу я.

— Расслабьтесь, Аарон. Мне нужно переодеться во что-нибудь потеплее, ну и… кхм, помыть посуду.

Из-за того, что он выскочил к дверям без пальто, промозглый ледяной сквозняк успел изрядно выстудить прихожую, заставив его поежиться.

Воспользовавшись минутой уединения в умывальной комнате, Клейн отчеканил четыре шага против часовой стрелки и воспарил в чертоги над серой мглой. Быстро раскинув карты на степень угрозы грядущей вылазки, он получил вердикт: риск практически равен нулю.

«Покажи маятник реальную опасность, я бы без малейших угрызений совести сослался на запреты Церкви Богини и отказался от этого поручения…»

…………

Хиллстон, собор Звезд.

— Шерлок, почему вы до сих пор не наняли горничную? Для столь востребованного и прославленного сыщика содержать штат слуг — вполне посильная трата, — поинтересовался Аарон, пока они поднимались по ступеням величественного храма Богини Вечной Ночи.

Этим вопросом хирург задавался еще во время тряски в наемном экипаже, но лишь сейчас улучил удобный момент.

Клейн с тяжелым вздохом печально произнес:

— Аарон, позвольте поведать вам одну прискорбную историю. Жел-был частный детектив. Он ни в чем себе не отказывал: нанял двоих служанок, кухарку и толкового помощника. Но однажды в ходе очередного расследования сыщик вышел на след свирепого и безжалостного головореза. Снедаемый жаждой мести, ублюдок тайком проник в дом детектива под покровом ночи.

— Сам сыщик отлично владел приемами рукопашного боя и в итоге отделался лишь парой царапин. Вот только двоих его беззащитных слуг спасти не удалось — они пали от рук убийцы.

— Аарон, теперь вы меня понимаете?

— Да, — в голосе хирурга проскользнули неподдельные нотки жалости. — Шерлок, не думал, что вам пришлось пережить подобную трагедию.

«Ну да, трагедия… Жаль только, что этот бедолага-детектив не имеет ко мне ровным счетом никакого отношения, ведь я только что сочинил эту сказку на ходу… Не рассказывать же вам напрямую, что моя жизнь насквозь пропитана опасными оккультными тайнами, а в моем доме полно вещей, которые посторонним глазам видеть категорически не полагается…» — устремив взор вперед, Клейн испустил глубокий, трагический вздох.

Для поддержания порядка он дважды в неделю одалживал горничную у миссис Старлин Саммер, отстегивая за базовую уборку ровно один суль.

За этой беседой они переступили порог главного зала собора Звезд.

Архитектурный стиль храма безупречно вторил традициям Церкви Богини: здесь царил благодатный полумрак, звенящая тишина и скудное мерцание редких свечей.

В самом сердце главного зала возвышался алтарь, увенчанный Темной Священной Эмблемой. На ее полированном камне искусно инкрустированные жемчужины складывались в россыпь созвездий, багряный рубин пламенел ликом Алой Луны, а всё остальное пространство тонуло в первозданной черноте ночного неба.

В тусклом свете это призрачное сияние выглядело невероятно величественно, свято и торжественно.

Впрочем, Клейн ловил себя на мысли, что это убранство уступает интерьерам собора Святой Селены в Тингене. Там, в погруженном в беспросветную тьму зале, свет пробивался лишь сквозь крошечные отверстия в куполе, из-за чего у прихожан создавалось полное ощущение, будто они стоят лицом к лицу с бездонным звездным небом, и душу затапливал первобытный трепет.

«Но у того дизайна имелся один изъян: с наступлением ночи весь эффект попросту растворялся в темноте…» — Клейн устроился на одной из свободных скамей, аккуратно прислонив к ноге черную трость и сняв полуцилиндр. Аарон же зашагал дальше по проходу, направляясь прямиком к исповедальне в поисках епископа.

Взирая на безмолвно монящихся вокруг прихожан, Клейн внезапно ощутил, как его собственную истерзанную душу затапливает первобытный покой.

«Подумать только, это всего лишь мой третий визит в собор Богини за всё время…» — самокритично усмехнулся юноша.

…………

Графство Винтер, собор Безмятежности.

Облачившись в длинный черный плащ и натянув красные перчатки, Леонард Митчелл переступил порог кабинета старшего дьякона Крестея Сесимы.

— Поздравляю. Отныне ты официально зачислен в ряды «Красных перчаток». Да пребудет с тобой Ее благословение, — Сесима привычным жестом очертил на груди контур Алой Луны.

Он по-прежнему неестественно высоко вздергивал воротник плаща, полностью скрывая подбородок и губы.

— Славься, Богиня. Для меня это высочайшая честь, — ответил Леонард, послушно коснувшись груди в четырех точках по часовой стрелке.

Сесима не стал тратить время на светские расшаркивания и сразу перешел к сути:

— Согласно твоему рапорту, я распределил тебя в команду под руководством Соэста. Он — «Анквистер», владеет уникальным запечатанным артефактом. Всё Потустороннее оружие, о котором ты просил в прошении, я уже распорядился подготовить к выдаче.

— В ближайшее время вашей основной задачей станет расследование дела о призыве дьявола. Заодно поручаю вам приглядывать за одной весьма любопытной ниточкой — серией инцидентов в Баклунде, напрямую завязанных на ритуалах с картами Таро.

— Слушаюсь, Ваше Превосходительство Сесима, — у Леонарда не нашлось возражений.

«Именно отсюда и начнется моя жестокая месть…» — беззвучно подытожил он про себя.

…………

Западный район, окрестности Гриннского кладбища.

Клейн под руку с доктором Аароном довольно долго блуждал по близлежащей роще, то и дело заходясь кашлем из-за сыпавшейся сверху серовато-белой копоти.

— Может, никакого дерева и вовсе нет. Всё-таки глупо ожидать, что образы из сновидений в точности воплотятся в реальности, — ближе к концу поисков Аарон уже и сам начал терять уверенность.

«Благо мне не занимать талантов в поиске вещей…» — Клейн указал тростью в сторону и произнес:

— Давайте заглянем вон туда, сделаем последнюю попытку.

— Ладно, — Аарон тяжело перевел дух.

Пройдя еще немного, хирург внезапно замер на месте и указал рукой наискосок вперед:

— Вон там, смотрите!

В десятке метров от них сиротливо высилась береза, у которой на стволе, прямо посередине, была содрана широкая полоса коры. Дерево стояло в безмолвии, словно терпеливо дожидаясь гостей.

— Точь-в-точь как в моем сне! — с неподдельной уверенностью воскликнул Аарон.

Клейн, сохраняя настороженность, мягко усмехнулся:

— Вот только Уилла Осептина тут не наблюдается.

Подойдя ближе, Аарон принялся сосредоточенно разглядывать дерево, после чего хмуро указал пальцем на землю у самых корней:

— Уилл Осептин сидел именно тут. И его рука указывала прямо на землю под собой!

«Указывала на землю?» — Клейн подошел вплотную и опустил взор на клочок земли, где почти не росло чахлой травы.

— Хотите раскопать это место?

Аарон решительно закивал: — Раз уж мы зашли так далеко, глупо разворачиваться обратно, не проверив, что там скрыто. Шерлок, сходите на кладбище и одолжите парочку лопат.

— Лучше я побуду здесь, а вы сходите на погост. Мало ли какая чертовщина может приключиться в ваше отсутствие, — рассудительно предостерег сыщик.

— Хорошо, — не стал спорить Аарон и быстрым шагом направился к выходу из рощи.

Спустя некоторое время хирург, щедро пустив в ход звонкую монету, вернулся в сопровождении кладбищенского сторожа. Прихватив три лопаты, они принялись за работу.

В ходе раскопок Клейн внезапно уловил до боли знакомый, тяжелый душок. По мере того как лопаты снимали пласт за пластом сырой земли, скрытое внизу начало являть себя миру.

В яме покоилось сильно разложившееся тело ребенка!

Его истлевшая плоть и кожа казались почти расплывшимися, а из провалов ноздрей и приоткрытого рта копошащимся клубком лезли могильные черви.

Дзынь!

Лопата выпала из ослабевших пальцев Аарона, с глухим стуком ударившись о камень.

Указывая дрожащей рукой на ноги мертвеца, он беззвучно хватал ртом воздух, лишившись дара речи от накатившего ужаса.

Подавив рвотный позыв, Клейн пригляделся повнимательнее: левая нога покойника ниже колена отсутствовала.

В тот же миг Аарон попятился, потерял равновесие и тяжело шлепнулся на сырую землю. Сорвавшись на истошный, визгливый крик, он завопил:

— Уилл Осептин! Это Уилл Осептин!

Перед ними лежал бездыханный труп Уилла Осептина!

Примечание автора: На момент написания этой главы я уже около трех месяцев тружусь без отдыха, чувствую себя истощенным и морально, и физически. Изначально планировал выдать три главы в период двойных билетов, но, увы, так и не смог претворить это в жизнь. Что ж, в этом месяце я, пожалуй, выберу подходящий день и возьму отгул, о чем предупреждаю заранее. И да, ночное обновление выйдет чуть раньше обычного.





Глава 403


Судьба частного детектива




Мертв?

Уилл Осептин мертв?

И, судя по всему, довольно давно!

Вдруг это лишь обман?

Клейн в крайнем изумлении и подозрении созерцал детское тело, а в голове его лавиной рушились самые разные мысли.

В его понимании Уилл Осептин отнюдь не был заурядным ребенком; его таинственная природа определенно имела какую-то связь с «Ртутным Змеем» — первой Последовательностью Пути «Монстра».

Те его забавы с гаданием, брошенное мимоходом «Доктор, ваша удача скоро иссякнет», обернувшееся для Аарона затяжной полосой неудач; сложенный им бумажный журавлик, позволивший отыскать астральное тело врача на просторах духовного мира и напитать его искусственным откровением; наконец, даже скрытое серой мглой прорицание позволяло лишь краем глаза зацепить его след, так и не дав четких ответов… Как подобный ребенок мог так нелепо, в один миг испустить дух? Да еще и умереть до того, как доктору Аарону приснился тот сон? И куда подевались его родные?

Слегка прищурившись и титаническим усилием воли подавляя рвотный позыв, Клейн принялся дотошно разглядывать сильно разложившиеся останки. В сырой земле у самого гроба он приметил несколько разорванных в клочья карт Таро.

Его обостренное духовное чутье беззвучно, но твердо шептало: перед ним с высочайшей долей вероятности покоится именно Уилл Осептин.

«Воистину, уму непостижимо… Нужно будет при первой же возможности воспарить над серой мглой и проверить с помощью гадания, не разыграл ли Уилл Осептин собственную смерть… Постойте, а мне-то какое до этого дело? Я ведь уже давно постановил не лезть в это болото, от греха подальше, дабы не навлечь на себя преследование со стороны того самого „Ртутного Змея“. Это существо наверняка куда опаснее, чем запечатанный артефакт „0–08“ будет…» Клейн резко очнулся от размышлений и обратился к застывшему в ступоре смотрителю кладбища и бьющемуся в панике доктору Аарону:

— Вызывайте полицию!

— Да-да, сейчас! — смотритель сперва опешил, а затем торопливо закивал.

Сжимая в руке лопату, он круто развернулся и припустил прочь из лесной чащи на такой скорости, словно за ним по пятам несся свирепый живой мертвец.

«И впрямь заурядный обыватель, никакой осторожности. В подобных обстоятельствах следовало бы держать ухо востро и не поворачиваться к незнакомцам спиной — ведь так недолго и лопатой по затылку схлопотать…» — скосив глаза на улептывающего смотрителя, Клейн с тяжелым вздохом покачал головой.

В бытность свою Ночным Ястребом в Тингене он перелопатил немало архивных уголовных дел и прекрасно знал: львиная доля жертв рассталась с жизнью именно из-за вероломства собственных подельников.

Оборвав поток мыслей, Клейн приблизился к доктору Аарону, наклонился и протянул ему руку:

— Не стоит паниковать, он уже мертв.

— … Именно то, что он мертв, и вселяет ужас, — Аарон немного пришел в себя. Проигнорировав протянутую руку, он поднялся самостоятельно.

Его строгий черный сюртук был сплошь перепачкан сырой землей, отчего Клейну даже стало как-то по-человечески обидно.

«Терпеть не могу, когда дорогие вещи приходят в негодность…» — беззвучно вздохнул он.

Заметив, что Аарон всё еще слегка взвинчен, Клейн мягко улыбнулся:

— В такие моменты молитва своему божеству способна сотворить настоящие чудеса.

— Неужели? — Аарон опешил. Начертив на груди по часовой стрелке четыре точки, он вполголоса затянул: — «Богиня Вечной Ночи, что благороднее звездного неба и долговечнее самой вечности, Ваш преданный последователь молит о Вашем благоволении…»

Под этот мерный, тихий речитатив он мало-помалу начал успокаиваться, и давящий страх наконец-то отступил.

Клейн, повинуясь рефлексу, тоже начертил на груди треугольную Священную Эмблему и беззвучно пробормотал про себя:

— «О Бог Пара и Машин, Ваш в высшей степени неблагодарный последователь молит о Вашем благоволении…»

Произнося эти слова, он невольно скривил губы в горькой самоиронии, резонно опасаясь, что его может прямо на месте испепелить молнией.

«Впрочем, молнии и грозы безраздельно принадлежат Повелителю Бурь, а к епархии Бога Пара и Машин никакого отношения не имеют…» — с невероятным облегчением мысленно выдохнул Клейн.

Спустя без малого двадцать минут напарники уже чинно восседали в допросной ближайшего полицейского участка.

Оформляя показания, Клейн с кристальной честностью растолковал служителям закона, что является всего лишь наемным частным сыщиком и понятия не имеет, какая чертовщина тут творится. Доктор Аарон же дотошно, во всех деталях расписал свой кошмар и объяснил причины, побудившие их взяться за лопаты.

Клейн прекрасно видел, что копы не поверили ни единому их слову. Однако, стоило кому-то из них отлучиться на пару минут, как отношение стражей порядка изменилось кардинально. Они вежливо объявили, что ни у доктора Аарона, ни у детектива Мориарти нет никаких мотивов, а потому им достаточно просто оставить подписи на протоколе допроса и отправляться восвояси.

Аарон от такого поворота событий откровенно опешил, тогда как Клейн ничуть не удивился — это было верным признаком того, что в дело вмешались Ночные Ястребы.

Его давешний мудрый совет отправить доктора к епископу собора Звезд принес свои плоды.

У самого выхода из участка Клейн вполне ожиданно столкнулся с до боли знакомым силуэтом — тем самым Ночным Ястребом, что когда-то вторгся в его собственные сновидения.

Этот господин, по всей видимости занимавший должность капитана отряда, по-прежнему щеголял в своем сером плаще-тренче и явно переносил столичные морозы куда легче, чем сам сыщик. Мазнув по лицу Клейна холодным взором голубых глаз, он невозмутимо отвел взгляд, виртуозно отыгрывая роль заурядного старшего инспектора полиции.

Клейн, со своей стороны безупречно отыгрывающий роль простого частного сыщика, привычным жестом поправил очки, водрузил на голову полуцилиндр и вместе с доктором Аароном покинул стены участка, загрузившись в наемную карету.

Велев кучеру сперва править к улице Минск, Аарон повернулся к сыщику:

— Шерлок, как полагаете, на этом вся чертовщина закончится?

— Если те останки и впрямь принадлежали Уиллу Осептину, то кошмары вас больше не потревожат, — Клейн выдержал паузу и добавил: — Аарон, скажите, за последнее время вы не замечали за собой каких-нибудь странностей? В любых вещах.

Аарон тщательно всё взвесил и покачал головой:

— Никаких.

— И это превосходные вести! — с шумом выдохнув, с улыбкой отозвался Клейн.

Для него подобный финал истории с Уиллом Осептином был поистине идеальным исходом. И пускай бумажный журавлик, сложенный в чертогах над серой мглой, не нес в себе никаких улик, а последующие гадания сулили полную безопасность, Клейн всё же резонно опасался, что кто-нибудь из Ночных Ястребов проявит параноидальную дотошность и раскопает лишний след. Теперь же, со смертью мальчика, расследование неминуемо зайдет в глухой тупик и осядет в архивных папках под грифом «секретно». И если не всплывет новых обстоятельств, ворошить старое никто не станет.

Заметно расслабившись, Аарон недоуменно нахмурился: — Признаться честно, наши показания казались мне донельзя сомнительными. С какой стати полиция так легко пошла на попятную?

— Ума не приложу, — Клейн виртуозно разыграл дурачка. — Я-то грешным делом решил, что мне вновь придется вызывать своего солиситора, чтобы тот вызволил меня под залог.

Аарон выдавил из себя редкую, едва заметную полуулыбку:

— Шерлок, сдается мне, визиты в полицию для вас стали уже делом привычным?

Клейн негромко рассмеялся и с философской серьезностью на лице изрек:

— Таков уж рок любого частного сыщика.

…………

В те самые минуты, когда Клейна и Аарона увозили из Гриннского кладбища, Форс Уолл, облаченная в строгое черное платье и изящную шляпку с вуалью в мелкую сетку, медленным шагом пересекала безмолвный погост, разыскивая могилу мадам Анлисы.

Буквально час назад они с Сио наведались в Королевский район к виконту Глейнту, и тот без лишних расспросов согласился ссудить им четыреста фунтов без начисления каких-либо процентов.

Единственным условием виконта было сопровождение: обе Потусторонние должны были прикрыть ему спину во время сегодняшней тайной сходки мистера А. Глейнт до смерти жаждал заполучить кристалл токсина корончатой медузы, чтобы наконец-то завершить варку зелья «Аптекаря».

— К слову, рог взрослого пегаса Одри уже успела выудить из фамильной сокровищницы под предлогом проведения научных опытов, что позволило ей списать изрядную часть долга.

Вдобавок девушка выставила виконту Глейнту встречное условие: тот должен был через отпрысков герцога Негана разведать, не принадлежит ли хранящееся в их закромах чучело дракона к породе тысячелицых охотников, и теплится ли всё еще внутри него призрачное сияние.

Благополучно разобравшись с долгом, Форс не стала пороть горячку и возносить мольбы господину Шуту ради закрытия сделки. Подобная расторопность выглядела бы донельзя подозрительно в глазах Сио, чье острое чутье мигом бы почуяло неладное.

Улучив свободный момент, Форс сменила гардероб, наняла карету и покатила на Гриннское кладбище, раскинувшееся на окраине Западного района.

Постигнув закон сохранения и неуничтожимости Потусторонних характеристик, писательница отчетливо осознала: ее собственная сила «Ученика» выкована из наследия, оставленного покойной мадам Анлисой. По сути, она унаследовала всё ее могущество.

Именно эта мысль и побудила ее приехать сюда, чтобы положить свежие цветы к надгробию мадам Анлисы и прошептать тихое, искреннее «спасибо».

Столицу уже сковали первые зимние холода, и львиная доля цветов давно завяла, однако Форс всё же умудрилась раздобыть букет изящных бутонов.

Эти цветы были выращены в стеклянных оранжереях и стоили баснословных денег.

«Хвала изобретательному гению великого императора Рассела…» — от всего сердца беззвучно поблагодарила его Форс.

Насколько ей было известно, на роскошных зимних приемах аристократы вовсю баловались оранжерейными букетами, а самые именитые и вовсе выписывали экзотические цветы с Южного континента, доставляя их на дирижаблях. Для заурядного среднего класса подобные траты были непосильной, заоблачной роскошью.

Застыв подле черного надгробия, Форс всмотрелась в лицо мадам Анлисы на фотографии, бережно положила букет к подножию камня и едва слышно прошептала:

— Спасибо.

Она выпрямилась, прикрыла глаза и погрузилась в тихие воспоминания о былом.

Внезапно тишину нарушил немного старческий голос:

— Вы воистину добрейшей души леди, милосердная дама.

Форс распахнула глаза и повернула голову. Оказалось, что мистер Лоуренс из семьи Авраам невесть когда тоже пришел сюда; в его руках покоился такой же скромный и изящный букет цветов.

— О нет, дело вовсе не в доброте или милосердии. Мадам Анлиса подарила мне, так рано лишившейся матери, поистине незабываемые мгновения тепла и уюта, — с глубокой искренностью отозвалась Форс.

В ее глазах внезапно блеснули слезы.

Лоуренс, чье лицо покрывала сеточка мелких морщин лишь в уголках глаз, бережно опустил цветы и со вздохом произнес:

— Это лишь доказывает, что вы свято чтите узы дружбы.

Перекидывшись еще парой ничего не значащих фраз, Форс уже собралась было распрощаться. Лоуренс вежливо вскинул руку, прощаясь, как вдруг зашелся в приступе жесточайшего кашля.

Кха-кха-кха!

Он кашлял так надрывно, что его колени подогнулись, и старик беспомощно рухнул на сырую землю, словно задыхаясь и балансируя на грани жизни и смерти.

Будучи дипломированным врачом, окончившим медицинскую академию, Форс без малейших колебаний круто развернулась, присела рядом и принялась оказывать неотложную помощь.

После недолгих, но суетливых хлопот состояние Лоуренса наконец-то стабилизировалось. Аккуратно утерев выступившую у рта слюну, он вымученно улыбнулся девушке:

— Сударыня, не сочтете за труд проводить меня обратно в гостиницу?

— Разумеется, без проблем, — Форс бережно подхватила его под руку, помогая подняться.

Лоуренс устремил взгляд вперед, но его глаза слегка расфокусировались. Тихонько откашлявшись, он горько, с изрядной долей самоиронии выдавил:

— Мой земной путь, похоже, окончательно подошел к концу…





Глава 404


Поручение




Западный район, гостиница «Карлпенса».

Форс помогла Лоуренсу дойти до его номера и уложила на кровать, бережно усадив повыше на подушки.

Это была довольно роскошная гостиница. Полы везде, кроме ванной комнаты, устилали мягкие и плотные ковры серовато-желтого оттенка, а на стенах красовались копии известных картин маслом.

Переведя дыхание, Лоуренс с трудом произнес:

— Благодарю вас, мисс Уолл. И прошу простить умирающего за то, что не могу поприветствовать вас как подобает.

— Ну что вы, мистер Лоуренс. Приступ уже прошел. Как бывший практикующий врач я могу с полной уверенностью заявить: вы будете жить. Немного передохните, и мы сразу же отправимся в клинику или больницу, — попыталась утешить его Форс.

Лоуренс слабо улыбнулся:

— Я слишком хорошо знаю свое тело, так что утешать меня ни к чему. К тому же на досуге я балуюсь астрологией и уже предчувствую, что мой земной путь оборвется здесь, в Баклунде, прямо в этой гостинице.

И это, если отбросить лишние прикрасы, было чистейшей правдой. Старику уже перевалило за восемьдесят, и он давно растерял былую юношескую силу и крепость. Если бы не зелья Последовательностей, слегка укрепившие его организм, его кости уже давно бы гнили на каком-нибудь кладбище.

Лоуренс рассчитывал прожить еще как минимум десяток лет, однако мятеж, поднятый бывшим «Мироходцем» Бутисом, спутал все карты. Получив в стычке с Орденом Авроры тяжелые раны, он лишился и всех своих оставшихся потомков, погибших в том кошмаре.

Трагедия нанесла ему сокрушительный удар, от которого он едва оправился. А поиски двух братьев и их наследников в Баклунде принесли лишь новые разочарования — те уже давно упокоились в могилах. Это окончательно подкосило его душевные силы.

Все эти несчастья, навалившись разом, не оставляли сомнений: его время на исходе.

Сначала он планировал лишь возложить цветы к надгробиям Лоуборо и Анлисы, после чего сразу же поехать обратно, встретиться с остальными членами Совета старейшин своего рода и оставить последние распоряжения. Но здоровье стариков капризно — смерть часто настигает их внезапно.

Прежде чем Форс успела что-то сказать, Лоуренс с превеликим трудом выудил из внутреннего кармана полураспахнутого сюртука небольшой блокнот размером с ладонь.

Картонная обложка блокнота отливала патиной медной зелени, навевая мысли о глубокой древности.

На лицевой стороне красовалась фраза на древнем фейсакском:

«Пришел, увидел, записал».

Лоуренс бережно опустил блокнот на одеяло у себя на груди и, шумно вздохнув, спросил:

— Мисс Уолл, если я испущу дух прямо здесь, не сочтете ли вы за труд доставить его в порт Притц?

— Мистер Лоуренс, с вами всё будет хорошо, — упрямо повторила Форс.

При этом она невольно бросила взгляд на блокнот. Тоненькая книжица состояла из трех видов бумаги: первая, хрупкая и сухая, отливала焦黄-желтым оттенком и попадалась крайне редко; вторая походила на желтовато-бурый пергамент, и ее было побольше; а третью, самую многочисленную часть, составляли обычные белые листы.

Лоуренс с вымученной улыбкой проговорил:

— Я ведь сказал «если», мисс Уолл. Вы поможете мне?

— Порт Притц совсем рядом, это даже путешествием не назовешь. Если воспользоваться паровым поездом, я обернусь всего за полдня, — кивнула Форс.

Лоуренс с облегчением выдохнул, и на его лице проступило подобие румянца:

— После того как я умру, обожди ровно десять минут, забери с моего тела светящийся предмет и доставь его вместе с этой тетрадью Дориану Грею из Ассоциации рыбаков порта Притц. Мой бумажник и сорок два фунта в нем — это твоя награда и плата за хлопоты. А одежду оставь на мне — пусть обратится в прах вместе с моим телом.

— Нет, мне ничего от вас не нужно. И уверяю, вы поправитесь, мистер Лоуренс, — искренне возразила Форс.

Лоуренс словно не слышал ее слов, продолжая шептать себе под нос:

— Возможно, Дориан одарит тебя чем-то еще, но тут всё будет зависеть от твоего собственного решения… Я доверяю тебе. По тому, как ты заботилась об Анлисе, сразу видно, что ты славная и добрая девушка…

Старик внезапно встряхнулся и обратился к Форс:

— Мисс Уолл, не могли бы вы спуститься на первый этаж и принести мне бутылку горячей воды? Местной прислуги дождешься нескоро.

— Конечно, без проблем, — не заподозрив неладного, Форс подхватила кувшин для воды и вышла из комнаты.

Пройдя несколько шагов, она замерла, почувствовав, что кувшин в руке довольно тяжелый — в нем явно оставалось немало воды.

Форс уже собиралась повернуться назад, чтобы уточнить, как вдруг ощутила мощнейший всплеск духовной активности, хлынувший из номера.

Это… Форс остолбенела, но уже в следующую секунду осознала замысел Лоуренса.

Старик предвидел скорый конец и понимал, что его организм уже дает сбои. Он до смерти боялся потерять контроль и обратиться в омерзительного монстра.

Он желал уйти из жизни человеком, а не чудовищем, а потому предпочел поставить точку собственной рукой.

То была последняя, горькая гордость Потустороннего.

К тому же обратись он в монстра — и все его планы и завещания рассыпались бы прахом.

От этих мыслей душу Форс затопила щемящая тоска. Она безмолвно простояла у дверей около десяти минут и лишь затем решилась войти.

Лоуренс лежал без дыхания, словно в один миг постарев еще на добрый десяток лет. А рядом с ним покоился переливающийся кристалл размером с глазное яблоко, до боли похожий на безупречный бриллиант.

Пробивающийся сквозь стекло уличный свет преломлялся в его гранях, сплетая вокруг сияние, удивительно похожее на звездный блеск.

Фух… — с шумом выдохнув, Форс педантично осмотрела тело и убедилась, что причиной кончины Лоуренса стал самый обычный приступ — внезапная остановка сердца.

…………

Район Джовуд, улица Минск, дом 15.

Вернувшись домой, Клейн немного передохнул, после чего воспарил в таинственные чертоги над серой mглой, вознамерившись раскинуть карты и проверить судьбу Уилла Осептина.

По его воле бумажный журавлик выпорхнул из кучи хлама в дальнем углу и плавно спланировал на поверхность древнего бронзового стола. Следом Клейн снял с левого запястья цитриновый маятник.

Перехватив серебряную цепочку левой рукой, юноша погрузился в медитацию и мысленно воскресил в памяти те самые картины, что довелось наблюдать в лесу у кладбищенской ограды.

Многие мелочи могли уплыть от его обычного взора, но духовное чутье запечатлело их безупречно. Именно на эту интуицию он и полагался, а серая мгла должна была надежно отсечь любые сторонние помехи.

Закончив приготовления, Клейн соткал из пустоты лист пергамента и вывел фразу для прорицания:

«Уилл Осептин окончательно мертв».

Затем он прижал бумажного журавлика к пергаменту рядом с надписью и опустил маятник так, чтобы желтый кристалл завис в миллиметре от чернильных строк.

Призвав на помощь медитацию и выполнив все канонические шаги лозоходства, Клейн распахнул веки, оценивая отклик:

Цитриновый кулон стремительно вращался против часовой стрелки, выписывая широкие круги.

Это означало отрицание.

А значит, Уилл Осептин вовсе не погиб окончательно!

Вот как… Клейн опешил, хотя глубоко в душе чувствовал, что подобный исход был вполне предсказуем.

Немного поразмыслив, он вывел новую фразу для прорицания:

«Те останки принадлежали Уиллу Осептину».

На этот раз маятник выдал утвердительный ответ.

Труп действительно принадлежал Уиллу Осептину!

В голове юноши смутно замаячила догадка, и он вновь занес перо над бумагой:

«Тело Уилла Осептина восстанет из мертвых».

После недолгих хлопот Клейн устремил взор на кристалл:

Против часовой стрелки, с бешеной скоростью!

Это означало, что труп Уилла Осептина не оживет и превращение в нежить ему не грозит!

Похоже, Уилл Осептин — добровольно или вынужденно — покинул прежнее тело и теперь живет в каком-то ином обличье… Связано ли это со Ртутным Змеем? Клейн попытался погадать на другие вопросы, включая «текущее состояние Уилла Осептина», но все попытки увенчались провалом.

Однако, когда он с помощью метода гадания во сне повторил свое прошлое прорицание, спрашивая о «нынешнем местонахождении Уилла Осептина», перед его мысленным взором предстала всё та же картина: темная комната и отчетливый шум бегущей воды.

Но на этот раз само ощущение от видения казалось немного иным.

«Ладно, не стоит попусту тратить время, я всё равно не собираюсь в это ввязываться…» — Клейн убрал маятник, готовясь вернуться в реальный мир.

Опираясь на результаты гадания и цепочку прошлых событий, у него созрела смутная догадка насчет Уилла Осептина, которую, впрочем, пока невозможно было подтвердить.

Он подозревал, что Уилл Осептин — еще один Ртутный Змей!

Будучи первой Последовательностью, Ртутный Змей не уникален — в мире могут одновременно существовать до трех таких сущностей!

Властвующий над судьбой Ртутный Змей, разумеется, мог играючи, с помощью одного лишь бумажного журавлика, определить координаты астрального тела Аарона в духовном мире, ниспослать ему ложное откровение и без малейших сомнений в одно мгновение изменить чью-то участь.

Уилл Осептин по какой-то причине ослаб и теперь страдал от угрозы со стороны второго Ртутного Змея. Всё, что он делал, затевалось ради одной цели — спастись от своего преследователя.

Что же до причины их раздора, то ответ был предельно прост:

Пока престол нулевой Последовательности пустует, в мире могут одновременно существовать трое мастеров первого ранга. Но стоит появиться Последовательности 0, как все Последовательности 1 исчезнут!

И подлинный смысл этого правила безупречно раскрывал рецепт зелья «Темного Императора».

Одним из стержневых ингредиентов той формулы значились:

Потусторонние характеристики двух «Принцев Разрушения Порядка»!

А «Принц Разрушения Порядка» — это как раз первая Последовательность Пути «Темного Императора».

Чтобы мастеру первого ранга возвыситься до Последовательности 0, ему необходимо прибрать к рукам все Потусторонние характеристики двух других Последовательностей 1 того же самого Пути.

Сделав подобные выводы, Клейн еще сильнее укрепился в решении обходить дела Уилла Осептина десятой дорогой.

«Если мои догадки верны, то это самая настоящая „битва богов“, в которую мне лучше не соваться…» — Клейн позволил своей духовности устремиться вниз, и его силуэт бесследно растаял в древних чертогах над серой мглой.

…………

В Районе Императрицы, в ничем не примечательном по здешним меркам особняке, подпольная сходка Потусторонних, организованная мистером А, проходила строго по расписанию.

Сменив гардероб для конспирации, Форс и Сио сопровождали виконта Глейнта, чье лицо скрывала железная маска глубокого черного цвета. Переступив порог просторного зала, троица выбрала случайные места и примостилась на стульях.

Еще до официального начала собрания виконт Глейнт поспешил набросать свои нужды на листке бумаги и передал его слуге, мысленно моля Богиню, чтобы кто-нибудь откликнулся на его запрос.

Форс сохраняла привычный вид изящной лености, но на этот раз, страхуясь, накинула глубокий капюшон, надежно укрыв лицо в густой тени.

Ее мысли по-прежнему вертелись вокруг недавних событий с мистером Лоуренсом.

Она прекрасно понимала, что представлял собой тот переливающийся кристалл размером с глазное яблоко: это было унаследованное Потустороннее свойство покойного, однако определить ранг Последовательности ей пока было не под силу.

Бегло полистав блокнот, Форс обнаружила, что большая часть листов оставалась девственно чистой. На исписанных же страницах громоздилась целая вязь причудливых, загадочных и зловещих символов вкупе с магическими знаками, разобраться в которых у нее банально не хватало оккультных знаний.

«Что именно он из себя представляет — не столь важно. Куда важнее то, что я обязана сдержать слово…» — мысленно напомнила себе Форс.

В этот момент восседавший в одиночном кресле мистер А, чей глубокий капюшон скрывал лицо, заговорил хриплым, безжизненным голосом:

— У меня есть для вас поручение.

— Помогите мне разыскать тех, кто поклоняется так называемому «Шуту».

— А? — Форс мгновенно вынырнула из собственных размышлений.





Глава 405


«Секта»




— «Шут»? — Потусторонние, пришедшие на собрание мистера А, либо мысленно смаковали это слово, либо перешептывались друг с другом, обсуждая, не доводилось ли им прежде встречать людей с похожими верованиями.

— И когда только успела появиться подобная секта? — озадаченно пробормотал кто-то вполголоса.

В этот момент мистер А приказал стоявшему рядом слуге поднять черную доску, на которой лоэнским письмом было выведено несколько строк:

'Шут, не принадлежащий этой эпохе;

Таинственный Владыка над серым туманом;

Король Желтого и Черного, в чьих руках удача'.

Пока присутствующие внимательно вчитывались в надпись на доске, мистер А заговорил своим сиплым, режущим слух и вызывающим неприятное чувство голосом:

— Ни в коем случае не вздумайте зачитывать эти строки на гермесе, а уж на языке гигантов, эльфов, драконов или древнем гермесе — и подавно. Более того, ими строго-настрого запрещено даже записывать эти титулы, иначе с огромной долей вероятности стрясется нечто поистине чудовищное.

— Помогите мне разыскать тех, кто поклоняется «Шуту». Разумеется, они также могут называть себя последователями «Таинственного Владыки над серым туманом» или «Короля Желтого и Черного, в чьих руках удача». Стоит вам раздобыть хотя бы малейшую зацепку — немедленно сообщите мне, и я одарю вас вознаграждением, которое превзойдет любые ваши самые смелые ожидания!

— Подобное описание… Звучит так, будто речь идет о невероятно могущественном существе! Похожие формулировки я встречал разве что в священных писаниях семи ортодоксальных богов! — восхищенно выдохнул один из присутствующих.

Его сосед, однако, покачал головой:

— У большинства сект объекты слепого поклонения описываются похожим образом.

— Так это действительно какая-то тайная секта? — услышав их спор, изумленно вырвалось у другого гостя.

— Скорее всего. Обычно существа из мира духов, которых мы призываем, тоже имеют трехсложные почетные имена, но в одном из них неизменно фигурирует «благословение такого-то» или нечто вроде «принадлежащий исключительно тому-то». Здесь же мы видим совершенно иную формулу! — привел веские оккультные доводы один из знатоков мистики.

Пока остальные с жаром обменивались мнениями, Форс сидела ни жива ни мертва, окончательно лишившись дара речи.

Да ведь это же почетное имя господина «Шута»! И пусть оно записано на лоэнском, я не сомневаюсь в этом ни на единый миг! С какой стати мистер А вздумал разыскивать верующих господина «Шута»? Неужели за этим стоит воля Ордена Авроры? В голове Форс воцарился полнейший, невообразимый хаос.

Она прекрасно знала, что мистер А состоит в Ордене Авроры — всё из-за недавнего убийства интисского посла Бейкерана, ответственность за которое во всеуслышание взяла на себя эта «террористическая организация».

Немного оправившись от потрясения, Форс инстинктивно замерла, до смерти боясь, как бы кто-то не заподозрил, что она уже является членом Клуба Таро и, в каком-то смысле, благословенной господина «Шута».

«Я всего лишь прочла почетное имя господина Шута на древнем гермесе с того листка бумаги, после чего меня сразу затянуло в чертоги над серой мглой… Об этом никто на свете не знает, так что никакие расследования мне не страшны… Вот только у того листка с именем господина Шута был вполне конкретный источник. Он ведь лежал в книге, которую мы одолжили из библиотеки виконта Глейнта…» — лихорадочно просчитывала варианты писательница.

«Шут, не принадлежащий этой эпохе… Разве не эти же самые слова красовались на том злополучном листке? Из-за них мне потом даже кошмар с каким-то злым духом привиделся!» — в то же самое время Сио тоже вспомнила о том леденящем душу случае, однако богатый опыт охотницы за головами помог ей виртуозно скрыть малейшие признаки волнения.

Сразу после этого ее мысли устремились назад, восстанавливая всю цепочку событий и пытаясь докопаться до происхождения того листка:

«Бумага была спрятана под переплетом „Истории аристократии Королевства Лоэн“… А „Историю аристократии Королевства Лоэн“ я лично одолжила в кабинете виконта Глейнта…»

В этот миг в головах Форс и Сио одновременно вспыхло имя одного-единственного человека:

«Виконт Глейнт!»

Тем временем сам виконт Глейнт, завороженно уставившись на доску, с нескрываемым любопытством пробормотал себе под нос:

— Какое редкое почетное имя.

Но звучит поистине величаво и грозно!

Едва договорив, он с недоумением огляделся по сторонам и, заметив направленные на него взгляды Форс и Сио, спросил:

— Чего вы на меня так уставились?

— Да нет, ничего, совсем ничего, — Форс и Сио синхронно и донельзя часто замотали головами.

…………

После ужина, под сводами одного изысканно обставленного особняка.

Одри в сопровождении своего золотистого ретривера Сьюзи и под чутким руководством наставницы по психологии, Ислант, вошла в просторную гостиную — именно на этот вечер еще на прошлой неделе было намечено их очередное «академическое» собрание.

Оставив горничных и верных телохранителей в прихожей, юная аристократка вместе со Сьюзи неспешно направилась в глубь просторного салона.

В салоне — то ли ради создания таинственной атмосферы, то ли по какой-то иной причине — настенные газовые рожки оставались безмолвными и темными. Всё освещение в комнате обеспечивали лишь длинные восковые свечи, мерцающие в позолоченных канделябрах на журнальных столиках и невысоких шкафах.

Не успела Одри как следует изучить обстановку, как к ней навстречу плавной походкой направился элегантный джентльмен лет тридцати в сером фраке.

— Позволь представить хозяина этого дома, мистера Стивена Хамфриса, торговца мебелью, — негромко произнесла Ислант, чьи длинные волосы спадали до самой талии.

Она уже собиралась назвать имя Одри, как мистер Хамфрис вежливо рассмеялся:

— Ислант, постой, не выдавай секрет! Позволь мне самому угадать.

Тонкие, безупречно подстриженные усики и пленительные темно-карие глаза придавали его облику невероятное изящество и мягкость. Он совершенно не походил на торговца мебелью, напоминая скорее университетского доцента.

Скрупулезно окинув Одри оценивающим взглядом, джентльмен озарился мягкой улыбкой:

— Ислант лишь вскользь упомянула, что ты ее ученица. Хе-хе, рискну предположить, что передо мной благородная леди с прекрасными манерами, причем отнюдь не из тех, чье величие — лишь пустая ширма. Ты, вне всяких сомнений, никогда не ведала нужды и не испытывала лишений…

Ты слегка взволнована, полна жгучего любопытства, донельзя искренна и наделена добрым, отзывчивым сердцем…

Ну и, разумеется, самое очевидное: ты потрясающе красива, точь-в-точь как сошедший с небес ангел!

Окончив свою шутливую тираду, он почтительно прижал ладонь к груди и склонился в невероятно учтивом поклоне:

— Добро пожаловать, прекрасная мисс Ангел.

«Каждое слово в цель! Иного от адепта Алхимии Психологии ожидать и не следовало… Вот только всё то, что ты во мне разглядел — это образ меня многомесячной давности, маска, которую я умышленно демонстрирую окружающим…» — Одри виртуозно одарила его взглядом, в котором причудливо переплелись удивление и замешательство:

— Мистер Хамфрис, неужели мы были знакомы прежде?

Она не стала затягивать это потрясение на лице слишком долго: подобные эмоции хороши лишь как мимолетная реакция, и не могут длиться вечно.

Стоит кому-то задержать удивленную маску на лице хотя бы на пару секунд, как любой «Зритель» мигом смекнет, что перед ним разыгрывают дешевый спектакль.

Одри и сама прежде не придавала значения подобным мелочам, но, наблюдая за игрой других на протяжении долгого времени, невольно вывела для себя массу закономерностей.

— Нет, я и по сей день не знаю твоего имени. Это всего лишь базовые навыки любого, кто искренне увлечен психологией, — легкомысленно усмехнулся Хамфрис.

Не успело эхо его слов стихнуть, как Одри уже завершила собственное наблюдение и, сопоставив факты с обстановкой вокруг, вынесла безошибочный вердикт:

'Его изысканный наряд и убранство комнат красноречиво говорят о том, что этот человек маниакально печется о собственной респектабельности…

Крупный сапфир в перстне на его левой руке с виду кажется внуительным, но на деле качество камня весьма посредственное, да и никаких оккультных символов или магических знаков в нем не сокрыто… Его финансовое положение отнюдь не так блестяще, как он пытается показать… Он до одури тщеславен…

И пусть мистер Хамфрис лучится радушием, его осанка, направление носков туфель и переливы эмоциональной ауры выдают затаенную тревогу и глубокую настороженность…

Он искренне восхитился моей красотой, но в его взгляде не читалось ни капли мужского интереса к женщине. На его лице заметны следы пудры, а брови совершенно точно подкрашены — и пусть его умения уступают искусству моей косметической горничной Солии, они явно превосходят мои собственные… От него пахнет парфюмом «Растерянность», который я прежде встречала исключительно у дам… Хм, его привлекают именно мужчины, причем в этих отношениях он предпочитает играть ведомую роль…'

Одновременно с этими мыслями Одри с привычным изяществом изобразила на лице восторженное предвкушение:

— Мистер Хамфрис, как бы я хотела обладать хоть толикой вашего непревзойденного таланта наблюдательности!

С легкой полуулыбкой Одри, ведомая Хамфрисом и Ислант, принялась поочередно знакомиться с остальными гостями, коих в салоне собралось еще человек семь или восемь.

Эти ценители мистики и психологических наук были весьма разношерстным обществом: среди них мелькали и отпрыски обнищавших аристократических родов, и университетские доценты, и дети баснословно богатых магнатов — к примеру, отец одного из юношей владел знаменитым лоэнским универмагом «Филипс».

В ходе дальнейшей беседы Одри предпочитала больше слушать, нежели говорить. А если и вступала в диалог, то лишь для того, чтобы задать наивный вопрос, виртуозно отыгрывая роль очарованной тайнами неофитки.

Во время этой «научной» беседы Ислант, Хамфрис и остальные намеренно затронули темы эфирного тела и ментальной оболочки, коснулись тайн мира духов и коллективного бессознательного. Высказанные ими весьма оригинальные гипотезы позволили Одри наконец-то распутать целый клубок сомнений и оккультных вопросов, накопившихся у нее за последнее время.

Когда вечер подошел к концу и они покинули гостеприимный особняк, Одри скосила глаза на идущую рядом Ислант и с трогательной наивностью поинтересовалась:

— Мисс Ислант, когда… когда же я смогу стать столь же выдающимся специалистом в области психологии, как мистер Хамфрис?

Ислант слегка приподняла уголки губ и, чуть склонив голову набок, посмотрела на нее:

— Очень скоро.

…………

Глубокой ночью Клейн, как раз собиравшийся ложиться в постель, вновь воспарил в чертоги над серой мглой.

Сонливость, одолевавшая его до этого, мгновенно улетучилась без следа, стоило ему лишь выслушать донесение от мисс «Фокусник».

«Орден Авроры прознал о Шуте? Им стало известно мое почетное имя? Неужели Истинный Творец выследил меня?» — Клейн резко выпрямился, мгновенно почувствовав себя так, словно оказался лицом к лицу с величайшей угрозой.

Он тут же безжалостно отсек последнюю догадку. Действительно, сумей Истинный Творец насквозь прозреть его тайну, мистер А уже давным-давно пожаловал бы к нему на улицу Минск, дабы забрать законные медные пенни из газового счетчика, а вместе с ним вполне мог нагрянуть и какой-нибудь святой Ордена.

Стало быть, им ведомы лишь имя «Шута» вкупе с его почетными титулами, да еще и зацепки ведут в Бакленд… Кто же, черт возьми, слил эту информацию? Клейн насупился, принимаясь лихорадочно прокручивать в голове все недавние события.

Довольно быстро он нащупал одну вполне жизнеспособную версию:

«В последнее время лишь малютка Солнце возносил мне молитвы, причем именно тогда, когда пересекался с оскверненными ментальной заразой Истинного Творца членами исследовательской группы… К тому же он проводил ритуал жертвоприношения, на котором стопроцентно присутствовал символ Шута и образ тех самых парящих над серой мглой древних чертогов… Выходит, Истинный Творец уловил мистическое присутствие Шута и безошибочно определил, что я и есть тот самый наглец, который некогда осквернил… нет, потревожил… хм, точнее сказать, подглядывал за Ним?»

«Ко всему прочему, малютка Солнце тогда пустил в ход „Всечерный глаз“, до краев напитанный духовной скверной Истинного Творца… Неужто через этот канал божество сумело разузнать, что мои благословенные или последователи обосновались именно в Баклунде?»

«Впредь вытаскивать „Всечерный глаз“ из чертогов над серой мглой строжайше запрещено!»

Худо-бедно восстановив картину произошедшего, Клейн столкнулся с очередной неразрешимой дилеммой:

С какой стати мистер А во всеуслышание объявил награду за головы последователей «Шута» на столь людном и относительно открытом собрании Потусторонних? У него действительно в голове опилки, или же это хитроумная попытка забросить наживку и устроить рыбалку?

Эх, фанатики из Ордена Авроры — это сплошь поехавшие рассудком психопаты, у которых в мозгах давно всё перегорело. Пытаться выстроить логическую цепочку и разгадать их истинные мотивы — дело абсолютно гиблое!

Воистину, идеальное воплощение принципа: «Если я сам сошел с ума, то ты ни за что в жизни не угадаешь, о чем я думаю»?





Глава 406


Отрадный, но крайне досадный факт




Над серым туманом безмолвно высился величественный дворец.

Клейн мерно постукивал пальцами по краю длинного бронзового стола, сосредоточенно обдумывая, как ему реагировать на угрозу со стороны Ордена Авроры и мистера А.

Не понимая до конца их истинных намерений, он инстинктивно поймал себя на одной мысли:

Сдать мистера А! Сообщить о незаконном сборище!

Клейну не составило бы труда разузнать у мисс Фокусник место проведения собраний мистера А, а затем тайно донести на него Ночным Ястребам, Уполномоченным Карателям или Сердцу Механизмов.

Оракул Ордена Авроры определенно удостоится самого серьезного внимания!

В таком случае мистеру А самому придется спасать собственную шкуру, и ему явно станет не до поисков верующих «Шута».

Но загвоздка заключалась в том, что под удар неизбежно попадет множество невинных Потусторонних. К тому же Клейн подозревал, что именно на это мистер А и рассчитывал, объявляя награду за головы последователей «Шута».

Вполне возможно, оракул заранее подготовил пути к отступлению, чтобы в случае облавы безошибочно подтвердить: среди участников прошлого собрания действительно скрывался прихвостень «Шута».

Что же до конкретных личностей, то безумцам из Ордена Авроры во главе с мистером А было плевать — они без колебаний готовы были хватать всех без разбору, предпочитая загрести невиновных, но не упустить никого!

А уж если Потусторонний угодил бы к ним в лапы, сберечь свои тайны он гарантированно не сумел бы. Орден Авроры — а точнее, Путь «Пастыря», возглавляемый «Истинным Творцом», — славился прежде всего своим умением осквернять чужие души.

Когда картина мира несчастного будет окончательно искажена, и он всем сердцем уверует в «Истинного Творца», о какой секретности вообще может идти речь?

«Пожалуй, есть и другие пути. Доносить властям — крайний вариант, лучше этого избегать…» — Клейн откинулся на спинку кресла, отгоняя лишние мысли и принимаясь заново раскладывать всю ситуацию по полочкам.

И тут, посреди размышлений, его внезапно осенило:

Да ведь в этом мире вообще не существует никаких последователей и благословенных «Шута»!

Даже членов Клуба Таро можно пересчитать по пальцам одной руки, и никто из них не проронил о своих собраниях ни единого слова.

«Выходит, у Ордена Авроры нет ровным счетом ни единой зацепки… А значит, и беспокоиться не о чем… Единственная неприятность заключалась в том, что „Шут“ теперь попал на радары к „Истинному Творцу“. Быть под прицелом у злого божества — удовольствие ниже среднего, однако на реальные дела это практически не повлияет…» — Клейн понимающе кивнул собственным мыслям.

Он тщательно всё проанализировал. Единственным уязвимым звеном во всей этой истории оставался тот самый анонимный счет, паролем к которому служило его почетное имя на древнем гермесе. Однако с тех пор, как ритуалы жертвоприношения и дарования доказали свою эффективность, этот счет лежал заброшенным и был давно позабыт.

Об этом можно было судить хотя бы по тому, что за последние полтора месяца Клейн ни разу не улавливал откликов от людей, решивших переписать заветный шифр.

Таким образом, рядовые клерки, имевшие дело с паролем, но бесконечно далекие от оккультизма, никому ничего разболтать не смогут. Потусторонние же в лучшем случае станут расспрашивать на лоэнском языке, но даже если они выйдут на нужного сотрудника, тот ни за что не свяжет лоэнский перевод с изначальным шифром на древнем гермесе.

«А вздумай кто-то переписать пароль на листок, я мгновенно об этом узнаю и успею подготовить ответный удар… К тому же, даже если они почуют неладное в шифре, выйти на Шерлока Мориарти им всё равно не под силу — я каждый раз тщательно заметал следы… Да и мисс „Справедливость“ при переводе денег проявила максимальную осторожность…» — под мерное постукивание пальцев Клейн окончательно расслабился и тихо усмехнулся:

— Вы свято верите, будто у «Шута» прорва последователей и благословенных, а значит, за ними тянется нерушимый след?

— Ошибаетесь, крупно ошибаетесь! У «Шута» есть лишь один-единственный последователь и благословенный. И это я сам!

Произнося это, он не удержался от самоироничной улыбки:

— Хотя вряд ли этим стоит так уж гордиться…

«В ближайшее время стоит вести себя тише воды, ниже травы, и не козырять именем „Шута“…» — мысленно предостерег себя Клейн, после чего переключился на мольбы мисс Фокусник.

Слегка сменив позу, он произнес своим низким, размеренным баритоном:

— Не стоит беспокоиться.

…………

«Не стоит беспокоиться…» — Форс получила ответ, который одновременно ошеломил ее и в то же время показался донельзя естественным.

В глазах господина «Шута» Орден Авроры был не более чем кучкой жалких муравьев!

Форс вновь благоговейно зашептала почетное имя и, сгорая от любопытства, спросила:

— Достопочтенный господин «Шут», какому именно существу поклоняется Орден Авроры?

В ответ она увидела, как господин «Шут», вальяжно откинувшись на спинку высокого кресла в самом сердце серого тумана, небрежно обронил:

— Истинному Творцу.

«Истинный Творец…» — глаза Форс в изумлении округлились, и она мгновенно осознала истинную причину, по которой мистер А вдруг открыл охоту на последователей «Шута»:

Ведь тот самый юноша «Солнце» из Города Серебра с помощью Клуба Таро вывел на чистую воду оскверненный разведывательный отряд, тем самым на корню разрушив планы «Истинного Творца»!

За всей этой историей скрывается невидимое противостояние самого господина «Шута» и «Истинного Творца»… Форс не осмелилась расспрашивать дальше и торопливо, вкратце обрисовала свою сегодняшнюю встречу с потомком рода Авраамов. Она поведала о завещании Лоуренса, упомянула о причудливой тетради и оставшейся после его смерти Потусторонней характеристике.

— Достопочтенный господин «Шут», как мне следует поступить? — робко поинтересовалась она, лишившись былой уверенности.

«Как поступить? А ведь мисс Фокусник чертовски везет… Почему на мою долю никогда не выпадает подобных щедрых подарков судьбы…» — мысленно вздохнул Клейн, ответив с мягкой усмешкой:

— Поступай так, как велит твое собственное сердце.

Он ни на йоту не сомневался в безопасности мисс Фокусник и не боялся, что представитель ассоциации рыбаков порта Приц, Дориан Грей, причинит ей вред. Ведь Клейн прекрасно помнил, что на ее браслете оставалось еще два камня, а значит, она могла беспрепятственно совершить два перемещения сквозь мир духов.

«Так, как велит мое собственное сердце?» — Форс в задумчивости опустила голову и прошептала:

— Я всё поняла. Примите мою глубочайшую благодарность, господин «Шут».

Она решила уже завтра с утра купить билет на паровой поезд. На этом транспорте путь от Баклунда до порта Приц занял бы от силы один час, а то и меньше.

Закончив доклад, Форс испросила дозволения на проведение ритуалов жертвоприношения и дарования. Получив высочайшее одобрение, она обменяла шестьсот фунтов наличными на Потустороннюю характеристику «Шерифа».

Бережно баюкая на ладони этот отливающий железо-черным, темно-красным и серебристо-белым цветами предмет размером с кулак ребенка и любуясь его причудливым духовным сиянием, Форс одновременно испытывала и радость, и легкую грусть:

«Сио давно запаслась всеми вспомогательными материалами, так что совсем скоро сможет прорваться на восьмую Последовательность… А уж когда настанет мой черед стать „Мастером фокусов“ — одному богу известно… Остается лишь уповать, что мистер „Повешенный“ и остальные помогут поскорее разыскать нужные ингредиенты…»

«Сио долгое время бессознательно отыгрывала роль „Арбитра“, так что за переваривание ею зелья девятой Последовательности переживать не стоит. Но как ей быть после того, как она примет „Шерифа“? Испросить у господина „Шута“ наставлений о методе „отыгрыша“ в обмен на какую-то услугу… Или просто посоветовать ей затесаться в ряды полиции?»

…………

Во главе длинного бронзового стола Клейн скрупулезно, раз за разом пересчитывал высившуюся перед ним пухлую пачку купюр.

— Таким образом, у меня на руках уже тысяча двести тридцать фунтов. Не хватает каких-то трех сотен, чтобы собрать сумму, необходимую для покупки ингредиента шестой Последовательности. Разумеется, полторы тысячи фунтов — это лишь самый скромный минимум, на деле же подобные сделки обычно обходятся куда дороже…

— Где же мне в ближайшее время раздобыть денег?

— Может, как только патент на велосипед будет оформлен, сразу же пустить с молотка часть акций?

— Точно! Я ведь едва не позабыл об уникальных возможностях Клуба Таро! Потустороннюю характеристику «Оборотня» продавать в Баклунде нельзя — слишком высок риск, что ее ауру почуют высокопоставленные мастера Школы Розы. Но ведь никто не мешает мне сбыть ее в иных краях! На следующем собрании я заставлю «Мира» взять слово и поручить мистеру «Повешенному» продать этот предмет на просторах моря Соня за определенный процент от сделки.

— Даже за вычетом всех накладных расходов характеристика «Оборотня» принесет мне как минимум тысячу фунтов, чего с лихвой хватит на ингредиент шестой Последовательности.

В голове у Клейна молниеносно выстроился четкий план действий, и на душе у него сразу стало на удивление спокойно.

Единственное, о чем он слегка сожалел — так это о том, что у мисс Сио, судя по всему, с финансами была полнейшая катастрофа. Даже если она, став «Шерифом», стремительно переварит зелье, накопить на характеристику «Дознавателя» ей удастся еще очень нескоро. Что же до мисс Фокусник, то если ее действительно примет под крыло семья Авраам, он в будущем попросту не сможет сбыть ей формулу «Астролога».

«Какая досада…» — с легким вздохом Клейн покинул чертоги и вернулся в реальный мир.

…………

Утро среды.

Клейн, вопреки ожиданиям, не мучился от бессонницы из-за пристального внимания «Истинного Творца» и облав Ордена Авроры. Проспав как убитый до самого рассвета, он в превосходном расположении духа вышел на улицу и купил себе на завтрак сочный Дисийский пирог.

А Дисийский пирог, без всяких сомнений, следовало запивать сладким ледяным чаем.

Наслаждаясь завтраком и лениво шелестя свежей прессой, он наткнулся на объявление торгового дома Эрнста и понял, что завтра вечером состоится очередное собрание Потусторонних под руководством почтенного Ока Мудрости.

«На этот раз можно попробовать разузнать о нужных Потусторонних ингредиентах… Впрочем, шансы найти их там стремятся к нулю. В лучшем случае подвернутся лишь какие-нибудь вспомогательные материалы вроде волос глубоководной наги…» — Клейн всерьез задумался, какими еще путями можно раздобыть всё необходимое.

Он раскрыл левую ладонь и принялся мерно загибать пальцы:

— Внутри Клуба Таро у нас есть каналы малыша «Солнца», мистера «Повешенного» и мисс «Справедливости». Еще есть собрания почтенного Ока Мудрости. Мисс телохранительница и Марич… впрочем, к ним в ближайшее время соваться не стоит. И еще… Ах да, точно! Вампир Эмлин Уайт! Разве он не упоминал, что может написать письмо и проконсультироваться у могущественных представителей своего рода? Вот это я понимаю — полезные связи!

Придя к такому выводу, Клейн без промедления решил сегодня же отправиться в Церковь Урожая и подстеречь Эмлина Уайта.

И пусть Орден Авроры вряд ли сумеет выйти на его след, вся эта история заставила его ощутить легкую безотлагательность. Ему хотелось поскорее собрать все ингредиенты, чтобы сразу после полного переваривания зелья незамедлительно совершить прорыв на шестую Последовательность.

Десять часов утра. Район Баклундского моста, улица Роз.

Облаченный в двубортный сюртук Клейн снял шелковый полуцилиндр и неспешным шагом вошел под скромные своды Церкви Урожая.

Едва переступив порог, он тут же приметил исполинскую фигуру отца Утравски и Эмлина Уайта, облаченного в коричневую сутану священнослужителя.

Вампир усердно полировал подсвечник с таким безучастным и отрешенным видом, словно его душа давно отошла в мир иной.

«Какая удачная встреча… Постойте, неужто он торчит здесь с утра до вечера, возвращаясь домой лишь под покровом ночи?» — Клейн выбрал случайное место и опустился на скамью. Прихожан в храме было от силы человек пять, не больше.

Эмлин Уайт тоже заметил его. Отложив тряпку в сторону, вампир уверенным шагом направился к сыщику и опустился на скамью по соседству.

Лицо кровососа мгновенно ожило. Высокомерно вздернув подбородок, он с усмешкой процедил:

— Явился не запылился. Небось опять пришел просить меня о помощи?





Глава 407


Истинный избранник




В Церкви Урожая.

Клейн покосился на Эмлина Уайта и, стараясь не нарушать царившую здесь умиротворяющую атмосферу, приглушил голос и тихо рассмеялся, задав встречный вопрос:

— Нуждаешься в деньгах?

Едва эти слова сорвались с губ, как он поймал себя на мысли, будто пытается всучить собеседнику какую-то сомнительную сетевую чепуху вроде «Эмвея».

Эмлин поначалу слегка опешил, а затем презрительно фыркнул:

— Не смей оскорблять презренным металлом благородный род Крови!

Клейн сухо усмехнулся и, переведя взгляд на возвышающуюся впереди исполинскую фигуру отца Утравски, как бы невзначай обронил:

— Насколько мне известно, те искусно выполненные куклы стоят весьма недурно, я бы даже назвал их баснословно дорогими. Особенно те, что ростом с человека.

— … — Эмлин приоткрыл рот, силясь возразить, но так и не нашел нужных слов.

После недолгой паузы вампир деликатно кашлянул и с напускным равнодушием произнес:

— Ладно, выкладывай, какая помощь тебе от меня требуется? Я не из тех представителей рода Крови, кто обожает разгадывать шарады.

Клейн даже не повернулся к соседу по скамье, лишь тихо улыбнулся:

— Один мой знакомый стоит на пороге продвижения, и ему позарез нужны кое-какие Потусторонние ингредиенты. Сможешь ли ты помочь с их поисками?

— Ты смеешь сомневаться в возможностях представителя благородного рода Крови? — высокомерно вскинул голову Эмлин Уайт. — Даже если у меня самого ничего не окажется, я всегда могу черкнуть весточку нашим многоуважаемым старейшинам.

«Именно это мне и нужно…» — Клейн без малейших промедлений отчеканил в ответ:

— Мутировавший гипофиз тысячелицего охотника, сто миллилитров его крови, Потусторонняя характеристика призрака в человеческой коже и пять волос глубоководной наги. Если сможешь достать хотя бы один из этих ингредиентов, я гарантирую оплату. Разумеется, окончательный гонорар будет зависеть от стоимости: чем дешевле обойдется материал, тем больше я накину тебе сверху.

Он намеренно назвал количество вспомогательных материалов с запасом, чтобы подстраховаться на случай возможных потерь.

Вслушиваясь в эту гладкую, отчеканенную без единой запинки речь, Эмлин Уайт внезапно почуял неладное, словно послушно шагнул в заранее расставленную ловушку.

Попытавшись взять эмоции в узду, вампир процедил:

— Мой гонорар за Потусторонние характеристики составит как минимум сто фунтов, а за вспомогательные ингредиенты — не менее десяти. И пусть я не ведаю, к какому рангу относятся искомые материалы, но уверен на все сто: вещицы эти баснословно дорогие и редкие. Иначе ты бы ни за что не пришел ко мне за помощью.

«А парень-то сообразителен…» — улыбнулся про себя Клейн и кивнул:

— По рукам!

В то же мгновение Эмлин Уайт жестоко пожалел о содеянном, заподозрив, что запросил слишком мало.

А потому торопливо добавил:

— Господин детектив, а у вас уже наметились зацепки к тому, как избавить меня от ментального внушения?

Клейн покосился на священника Утравски, усердно молящегося перед алтарем, а затем повернул голову к вампиру и прошептал:

— У меня есть один простейший способ.

— Какой? — алые глаза Эмлина Уайта возбужденно блеснули.

— Одолеть отца Утравски и отобрать его Свечу душевного кошмара, — хмыкнул Клейн. — Ты ведь уже воссоединился с родителями, а значит, ваших совместных сил должно хватить с лихвой. Неужто трое вампиров побоятся бросить вызов какому-то Рыцарю Рассвета?

Уголки губ Эмлина нервно дернулись, а лицо уныло вытянулось:

— Мы проиграли.

— Силенок не хватило…

— Отца с матерью едва самих под замок не упекли. Та Свеча душевного кошмара — поистине зловещая и пугающая штуковина…

«Так вы уже пытались… Чуть всей семьей не переметнулись под крыло Матери-Земли… Неужели трое представителей рода Крови не смогли одолеть отца Утравски? Неужто этот исполин, вооруженный Свечой душевного кошмара и тем самым кровоотсосом, настолько пугающе силен? Или это вампиры измельчали? Но ведь все слухи и легенды в один голос твердят, что вампиры обладают сокрушительной мощью…» — Клейн задумчиво произнес:

— Ну, тогда почему бы тебе не черкнуть весточку вашим многоуважаемым старейшинам? В вашем роду ведь наверняка найдутся могущественные мастера.

Лицо Эмлина Уайта приняло совершенно безучастное выражение, и он бесстрастно отчеканил:

— Они отказали.

Но вдруг вампир уставился на Клейна взглядом, полным отчаянной надежды:

— А тебе под силу одолеть отца Утравски? Или, быть может, твой Потусторонний знакомый сумеет с ним справиться?

«Заполучив Солнечную брошь и флакон с биологическим токсином, да еще и прилично переварив эликсир, я изначально надеялся, что в форме бесплотного духа смогу одолеть отца Утравски. Однако после твоих россказней уверенности поубавилось. Неужто Свеча душевного кошмара и впрямь столь зловещая? Подобный артефакт по определению должен идеально подавлять любые астральные тела…» — Клейн благоразумно покачал головой:

— Нет, это исключено.

И тут же поспешил перевести разговор на более безопасную тему:

— К слову, а почему ваши многоуважаемые старейшины ответили отказом? Для них ведь это сущий пустяк, обычное одолжение.

Краска мгновенно отлила от лица Эмлина Уайта, сделав его серым, словно остывающий пепел:

— Старейшины заявили, будто отец Утравски является Избранником Матери-Земли, и они категорически не желают раздувать конфликт с этой Церковью. Дескать, сейчас они скрупулезно прорабатывают иные методы снятия ментального внушения — например, планируют снарядить экспедицию в бескрайние просторы Соня, Туманного моря или бушующие бездны Бешеного моря, чтобы отыскать там древних драконов, давно укрывшихся от мира.

Его улыбка вышла настолько жалкой и вымученной, что больше напоминала гримасу скорби, когда он добавил:

— И пока эти умники завершат свои исследования, пока отыщут дракона из домена Разума, я, пожалуй, окончательно обращусь в истового прихожанина Матери-Земли… С каждым божьим днем я всё отчетливее осознаю, насколько ценна человеческая жизнь и прекрасен богатый урожай.

«Избранник Матери-Земли? Отец Утравски — Избранник Самой Богини? Немудрено, что его закрома буквально ломятся от диковинных мистических реликвий… Выходит, внезапное обращение этого грозного пиратского главаря в лоно веры Матери-Земли таит в себе куда более глубокие мотивы…» — Клейн сперва мысленно восхитился, а затем почувствовал, как по спине пробежал леденящий душу озноб от запоздалого страха.

Ведь еще секунду назад он едва не поддался искушению и не пообещал Эмлину Уайту одолеть отца Утравски.

Случись ему проиграть, и он наверняка разделил бы участь вампира, оказавшись запертым в сырых подземелях на принудительных работах. А одержи он победу — нажил бы себе смертельного врага в лице Самого Божества! Впрочем, выиграть эту схватку в открытом бою было попросту невозможно: у Избранника Матери-Земли стопроцентно имелись сокрушительные козыри в рукаве. Да и в их прошлую встречу, не обуздай отец Утравски собственными титаническими усилиями свою прошлую, расколотую личность, Клейн вряд ли сумел бы уйти живым…

Благоразумно решив не бередить эту рану и не углубляться в опасную тему, Клейн устремил взор на возвышающуюся впереди фигуру отца Утравски и произнес:

— Ты мог бы попытаться выйти на след одной тайной ложи под названием Алхимия Психологии.

«Иначе тебе останется лишь уповать на то, что мисс Справедливость из нашего Клуба Таро поскорее возвысится до Психиатра. Вот только боюсь, к тому моменту ты уже всей душой прикипишь к вере Матери-Земли и сам откажешься от спасения…» — мысленно добавил Клейн.

Для него самого вступление Эмлина Уайта в Алхимию Психологии сулило огромную выгоду. Случись мисс Справедливости столкнуться со смертельной угрозой внутри этой ложи, он всегда смог бы задействовать вампира в качестве нелегального агента поддержки, вместо того чтобы раз за разом разыгрывать этот бесконечный спектакль «триединства», единолично представая в образах Шута, Избранника и верного последователя.

— Алхимия Психологии? Не слыхал о таких, — презрительно мотнул головой Эмлин. — Должно быть, очередная ничтожная секта, состряпанная на скорую руку.

— Эта ложа существует уже как минимум столетие, а то и все два, — опроверг его высокомерие Клейн.

— Для нашего благородного рода Крови, наделенного вечной жизнью, пара веков — это сущий пустяк. Стоит какому-нибудь многоуважаемому старейшине слегка вздремнуть, и столетие пролетает как один миг, — с нескрываемой гордостью парировал Эмлин Уайт.

Не дав Клейну вставить ни слова, вампир перевел взгляд на алтарь и, деликатно прокашлявшись, спросил:

— А тебе известно, как с ними связаться?

Клейн уже было приоткрыл рот, собираясь поведать о том, что практикующий в тингенской психиатрической лечебнице доктор Дастер Гудериан состоит в Алхимии Психологии, но вовремя одернул себя, проглотив готовые сорваться слова.

«Поскольку меня взял на карандаш Сам Истинный Творец, мне категорически противопоказано совать нос в дела Тингена. Малейшая неосторожность грозит разоблачением, а уж зная безумие Ордена Авроры — они костьми лягут, но сотрут Бенсона и Мелиссу в порошок…» — Клейн едва заметно покачал головой и ответил:

— Я лишь мельком слышал об этой ложе.

— Можешь поинтересоваться у своих сородичей, черкнув им весточку.

Эмлин Уайт разочарованно вздохнул и больше не поднимал эту тему. Покосившись на Клейна, он тихонько усмехнулся:

— Сдается мне, тот приятель, который без пяти минут получит продвижение, — это ты сам.

Клейн беззаботно смотрел перед собой и небрежно отозвался:

— Поздравляю, угадал.

— … — Эмлин Уайт остолбенел на месте. Подобная реакция в корне отличалась от того, что он предвкушал услышать!

Заметив его замешательство, Клейн тихо рассмеялся:

— Господин Уайт, признаться честно, ваша истинная стезя — вовсе не Аптекарь, а самый настоящий актер.

Эмлин сперва опешил, но тут же надменно вздернул подбородок:

— Я — благородный представитель рода Крови, обладающий глубоким внутренним миром, и ни за что не стану торговать своей смазливой внешностью.

«Неужто решил, будто я рассыпаюсь в комплиментах твоей красоте?» — Клейн лениво поднялся с места и усмехнулся:

— О нет, я просто вел к тому, что у тебя прирожденный комедийный талант.

Оставив Эмлина Уайта с застывшей на лице гримасой, сыщик протиснулся в проход и бросил на ходу:

— Не забудь про мое поручение.

…………

Порт Притц, улица Белого Дуба.

Еще ранним утром Форс Уолл прибыла на паровом поезде в этот крупнейший и важнейший порт королевства. Она заблаговременно приобрела обратный билет на речной пароход — такой маршрут обходился значительно дешевле.

Вдыхая соленый воздух, пропитанный запахом моря, Форс наблюдала за вечно спешащими портовыми грузчиками.

В разгар сезона гавань наводняли толпы поденщиков, жаждущих хорошего заработка. Множество бедняков из Восточного района Баклунда сбивались в артели и тянулись сюда пешком на юго-восток, преодолевая расстояние более чем в шестьдесят километров — точь-в-точь как во время сезонных работ по сбору хмеля.

Местные улицы казались шире многих баклундских переулков, да и дышалось здесь легче, пусть вокруг и было изрядно грязнее… Озираясь по сторонам, Форс без труда отыскала неприметное обветшалое здание, где базировалась Ассоциация рыбаков.

Всё прошло без сучка без задоринки: поднявшись на нужный этаж, она беспрепятственно застала в одном из кабинетов Дориана Грея.

Этот джентльмен среднего телосложения, обладающий невероятно могучими, мускулистыми руками, причесывался на редкость аккуратно, разительно выделяясь на фоне остальных обитателей ассоциации, чьи шевелюры больше напоминали вороньи гнезда.

«Наверняка еще один представитель рода Авраамов…» — мысленно заключила Форс и лаконично изложила цель своего визита, протянув Дориану предсмертное завещание Лоуренса, старинный блокнот и переливающуюся, похожую на бриллиант Потустороннюю характеристику.

Дориан с гаммой сложных эмоций принял эти сокровища и первым делом развернул письмо.

Дотошно вчитавшись в строчки, он поднял голову и устремил на Форс искренний взгляд голубых глаз:

— Хвала вашему доброму сердцу и верности слову, мисс Уолл. Я до гробовой доски буду чтить ту заботу и неоценимую помощь, которую вы оказали Анлисе и Лоуренсу.

— Не сочтете ли вы за труд принять мою благодарность? Я бы очень хотел пригласить вас отобедать со мной.

— С превеликим удовольствием, — согласилась Форс, всё равно не зная, чем убить время до отплытия речного судна.

Дориан немедленно проводил гостью в смежную комнату отдыха, распорядившись подать горячий чай с десертами, а также свежую прессу и журналы.

Вернувшись в кабинет, джентльмен с тенью глубокого сомнения на лице отпер потайной шкафчик и извлек на свет некий предмет.

То был кристально чистый, сияющий ослепительным блеском стеклянный шар.





Глава 408


Дерзкая гипотеза




Дориан задернул шторы, погружая кабинет в полумрак, и опустился на стул.

Левой рукой он удерживал хрустальный шар, а правой едва касался его верхушки, плавно поглаживая его туда-сюда и непрестанно шепча что-то себе под нос, словно в бреду.

Мало-помалу мерцающие искры внутри хрустального шара разгорались всё ярче, проступая всё отчетливее, словно наливаясь отражением ночного звездного неба.

Звезды, обычно служащие для предсказания судеб и определения жизненного пути, проступали одна за другой, складываясь в объемную астролябию, переплетенную множеством мистических символов и знаков — откровений из мира духов.

Дориан Грей наконец замер, склонив голову над сияющей сферой.

— Не солгала… Всё действительно складывается именно так… Более того, она способна принести перемены роду Авраам, благие перемены… — Свет хрустального шара медленно угас, и Дориан поднялся с места, окончательно приняв решение.

Время обеда, в ресторане «Четырехкрылая птица».

Перед Форс лежала нарезанная кусочками жареная рыба, щедро приправленная розмарином. Золотистая корочка аппетитно хрустела, нежная мякоть таяла во рту, да и мелких костей почти не попадалось — словом, объедение. Единственной странностью была причудливая кулинарная эстетика повара: тот зачем-то сохранил выпученные рыбьи глаза и умудрился выложить блюдо так, чтобы они неотрывно уставились в потолок, словно безмолвно вопя о несправедливости безвременной кончины.

…Форс уложила рыбью голову набок, отрезала хвост и прикрыла им этот обвиняющий взор.

В этот момент Дориан Грей, мерно орудуя ножом и вилкой, словно невзначай поинтересовался:

— Анлиса очень увлекалась оккультизмом и успела изрядно в нем преуспеть. Когда ты разбирала её вещи, не попадалось ли тебе каких-нибудь книг, записей или мистических безделушек?

— Да, там было несколько тетрадей и книг, — открыто призналась Форс. — Именно благодаря им я и пристрастилась к оккультизму, вот только, увы, некоторые вещи для меня остаются совершенно непостижимыми.

«Взять хотя бы те самые „Сведения о духовном мире“: мало того что бред несусветный, так еще и логика напрочь отсутствует, а мысли путаются. Даже если заставишь себя читать через силу, гася накатывающее раздражение, в голове всё равно ничего не задерживается — закрываешь обложку и тут же всё забываешь, куда уж там понять…» — беззвучно добавила она про себя.

Дориан едва заметно кивнул и добродушно рассмеялся:

— О, в таком случае ты всегда можете спросить меня. Я ведь тоже увлекаюсь оккультизмом и, смею надеяться, довольно неплохо в нем разбираюсь.

— Неужели? Это же просто замечательно! — подыграла ему Форс.

Убедившись, что она действительно заинтригована, Дориан искусно перевел беседу в русло оккультизма. Он то вскользь касался мира духов, то делился тонкостями личной медитации. Заботясь о конспирации, при входе в ресторан джентльмен намеренно выбрал самый уединенный и тихий столик в углу, чтобы их разговор не улетел в чужие уши.

Под занавес обеда Дориан заговорил вновь:

— Знаешь, я долго ломал голову над тем, как отблагодарить тебя, и наконец-то нашел решение. И пусть Лоуренс оставил тебе плату, я считаю, что этого слишком мало, чтобы в полной мере вознаградить твою доброту, отзывчивость и верность слову.

— Мисс Уолл, если у вас возникнут какие-либо вопросы в области оккультизма, вы всегда можете написать мне письмо. Считайте это моей скромной признательностью.

— О лучшем я не смела и мечтать, — не стала отказываться Форс.

Из недавней беседы она безошибочно считала, что Дориан Грей владеет поистине глубоким, монументальным и систематизированным багажом знаний по оккультизму — истинный отпрыск древнего рода Авраам.

Самой же писательнице этих систематических знаний как раз и не хватало. Да, она владела основными понятиями о Потустороннем мире, но все эти крупицы были почерпнуты из поверхностных книг и чужих тетрадей, да разрозненных сплетен, услышанных на подпольных сходках. В ее оккультном образовании зияли приличные бреши, а в суждениях сквозила бессистемность.

Услышав ее согласие, Дориан поднял свой бокал и с мягкой улыбкой произнес:

— Да уповаем мы на то, что в один прекрасный день и сами обретем таинственные, Потусторонние силы.

…………

Северный район Баклунда, собор Святого Самуила.

Отряд Ночных Ястребов в черных плащах и красных перчатках спустился в подземный ярус собора. Возглавлял их мужчина лет сорока с мягкими чертами лица и заметной проседью на висках.

На его голове красовался вычурный классический котелок, а в пальцах он сжимал увенчанную золотом черную трость. Безмолвно следуя за провожатым из числа местных Ночных Ястребов, офицер переступил порог просторного кабинета.

В кабинете тесилились книжные шкафы, заставленные бесконечными рядами архивных дел. В высоком кресле вальяжно восседала женщина, облаченная в свободную черную мантию. Ее веки украшали яркие синие тени, а на щеках пылали румяна, придавая лицу зловещую, пугающую красоту. Подниматься навстречу гостям она и не подумала. То была бывший «Медиум» Дейли.

— Соэст, все нужные вам архивы сложены вон там, — Дейли кивком указала на стоящий у дверей стол.

Средневозрастной джентльмен, названный Соэстом, добродушно усмехнулся:

— Дейли, и как тебя только угораздило оказаться на дежурстве в этом пыльном архиве? Тебе ведь положено ведать куда более важными делами.

— Нет, я сама так решила. Мне нужно немного перевести дух, остыть и покопаться в бумагах, — Дейли издала негромкий смешок. — Это необходимо, чтобы набраться сил для нового рывка. Люди — существа хрупкие, им время от времени требуется передышка. Никто не способен вечно оставаться на вершине, ежесекундно купаясь в буре эмоций и восторгов.

— … Твоя манера общения ничуть не изменилась. Жаль только, ты так и не даешь мне ни единого шанса, — беззлобно рассмеялся Соэст.

Дейли с абсолютной серьезностью покачала головой:

— Очевидно, ты совершенно меня не знаешь. В последнее время мои вкусы стали куда более извращенными. Вот если бы ты соизволил превратиться в подгнивающий труп или хотя бы обнажил свои белесые кости, тогда бы я точно воспылала к тебе жгучим интересом.

Развернувшись, она устремила взор на стоящего за его спиной бойца в «Красных перчатках»: — Леонард, и как тебя только занесло в его отряд? Этот тип мало того что самонадеян и тщеславен, так еще и труслив до крайности. Он вечно предается влажным грезам о том, как обожаемая им леди сама прыгнет к нему в постель. Сказать по правде, быть может, именно в этом и кроется профессиональная деформация всех «Кошмаров»?

Произнося слово «Кошмар», Дейли сделала весьма ощутимую паузу.

Леонард лишь развел руками в беспомощном жесте:

— Мисс Дейли, таков был приказ господина Сесимы.

— Вот как… Что ж, по глазам вижу, что ты полностью разделяешь мое мнение о Соэсте, — протянула Дейли своим слегка хрипловатым голосом.

…Леонард даже растерялся, не зная, как оправдаться.

К счастью, «Анквистер» Соэст пропустил колкость Дейли мимо ушей. Он неторопливо подошел к заваленному бумагами столу, взял первую попавшуюся папку и принялся листать ее. Леонард с остальными тут же сгрудились вокруг, безмолвно копируя повадки своего дьякона.

Под мерный шелест переворачиваемых страниц Соэст небрежно бросил:

— Ну и как обстановка в Баклунде за последнее время? Появилось что-нибудь стоящее нашего внимания?

Дейли прищурилась и, ненадолго задумавшись, произнесла:

— Кое-кто из наших тайных осведомителей прислал весточки. Говорят, в последнее время в Баклунде вовсю ищут некую организацию, поклоняющуюся «Шуту», и даже раздобыли Его почетное имя…

Озвучив на лоэнском языке почетное имя «Шута», она язвительно усмехнулась:

— Похоже, прямо у нас под носом зарождается очередной еретический культ. Впрочем, не удивлюсь, если это лишь очередная личина кого-то из наших старых знакомых.

— Соэст, каково твое мнение?

Соэст на пару секунд погрузился в раздумья, а затем ответил:

— Никаких мыслей. Я впервые слышу о подобной секте.

В этот самый миг Леонард оторвал взгляд от бумаг и, насупившись, заговорил:

— А вдруг это как-то связано с теми двумя ритуалами с картами Таро, дела которых мы сейчас ведем?

— Ведь «Шут» — это самое начало колоды Таро, ее важнейший Старший Аркан!

Дейли на секунду опешила, а затем задумчиво кивнула:

— Твоя догадка чертовски любопытна…

— Но у нас нет ни единой зацепки. Это чистой воды фантазии, в которых даже намека на дедукцию нет, — скептически покачал головой Соэст.

Губы Леонарда изогнулись в легкой полуулыбке:

— Великий император Рассел говаривал: смело предполагай, но осторожно доказывай.

…………

…………

Район Хиллстон, клуб Крагга.

Клейн, направившийся сюда прямиком из Церкви Урожая, едва переступил порог просторного холла, как тут же приметил наставника по верховой езде Талима Дюмона. Тот сидел в тихом, уединенном углу, глубоко погрузившись в какие-то свои сокровенные думы.

Видя, что до обеда остается еще немного времени, Клейн подошел ближе и с улыбкой поздоровался:

— Добрый день, Талим. Похоже, ты снова столкнулся с какой-то щекотливой проблемой?

Талим резко встрепенулся и поспешно покачал головой:

— Нет, что ты, вовсе нет.

«Вид у тебя такой, словно ты совесть свою заложил», — мысленно проворчал Клейн. Он опустился на диван и с улыбкой заметил:

— Жаль, Аарона и Майка сегодня нет с нами, иначе мы могли бы отлично скоротать вечер.

Талим тоже слабо улыбнулся:

— Они сейчас по уши в делах, свободного времени почти не выкроить.

Не успел Клейн вставить и слова, как наставник по верховой езде опасливо огляделся по сторонам и понизил голос:

— Шерлок, один весьма влиятельный господин услышал от меня о твоих делах и очень тобой заинтересовался. Он изъявил желание встретиться с тобой лично. Как ты на это смотришь?

— Положа руку на сердце, я тебе даже по-хорошему завидую — подобный шанс выпадает крайне редко.

«Постойте-ка, какие еще выдающиеся дела? — Клейн окончательно растерялся. — О том, как я помог мадам Мэри уличить мужа в измене? Или как сопровождал репортера Майка в публичный дом? Да и мои вылазки в Восточный район тоже ничем выдающимся не блистали… Единственное, что тебе может быть известно — это моя скромная лепта в расследование дела серийного убийцы да консультация, благодаря которой доктор Аарон избавился от своих ночных кошмаров…» — сыщик слушал эти речи в полнейшем недоумении.

Спустя пару секунд его осенило.

«Наверняка тот влиятельный господин поинтересовался у Талима, нет ли у него на примете толкового сыщика, а наставник, кроме меня, никого вспомнить не смог. Вот и решил придать моему скромному образу веса, щедро приправив его леденящими душу подробностями. Расписал меня как истинного гения дедукции, стоявшего за раскрытием дела серийного убийцы, или как непревзойденного мастера сыска с мертвой хваткой и звериным чутьем, который в два счета вывел на чистую воду бывшего мужа мадам Мэри, пытавшегося втихую переписать акции компании „Коим“ на свою полюбовницу… Словом, классический пример дружеской лести ради солидности…» — мысленно усмехнулся Клейн.

Тщательно взвесив слова, он ответил со всей возможной мягкостью:

— Талим, мне несказанно жаль, но у меня как у частного детектива есть незыблемое правило: держаться как можно дальше от сильных мира сего. То, что на верхних этажах общества кажется лишь легким недоразумением, мелкой усобицей или «чихом», для обычного человека моего круга может обернуться сокрушительной катастрофой.

— Я не хочу вешать на себя ярлыки, а потому вынужден отказаться от этой встречи.

Это предостережение Клейн высек в своем разуме еще до того, как повесил на дверь детективную вывеску.

Стоит лишь один раз ввязаться в интриги аристократов, и твою подноготную мигом перетрясут под лупой. А пока он не совершил прорыв на Последовательность 6 и не стал «Безликим», подобные риски были для него смертельно опасны.

— … Ты на редкость благоразумен, — задумчиво протянул Талим. — К слову, тот господин предвидел подобный ответ и даже заметил, что именно такому сыщику и можно доверять без оглядки. А потому он надеется поручить тебе одно дело. Заказ, который никак не затронет интересы высшего общества.

— И в чем же заключается суть этого поручения? — поинтересовался Клейн.

Талим негромко рассмеялся:

— Это то самое дело Капина, которое вы с Майком недавно так жарко обсуждали. Тот господин проявил жгучий интерес к таинственной организации, избравшей своим символом карты Таро. Он утверждает, что подобных происшествий в последнее время случилось несколько, и страстно желает, чтобы ты отыскал хоть какие-то ниточки к этому скрытому обществу.





Глава 409


Декабрь




Что? Опять расследовать дело против самого себя? Клейн едва не заподозрил, что его намеренно прощупывают.

«Организация, избравшая своим символом карты Таро, и впрямь чертовски любопытна, тут я согласен, но сдавать самого себя я точно не намерен… К тому же дело Капина явно с двойным дном. Его охраняли целых четыре Потусторонних, за его спиной наверняка стоит мощная группировка. Влезть в это расследование — всё равно что добровольно впутаться в грызню высшего общества. Хм, впрочем, заурядному сыщику Шерлоку Мориарти знать об этом совершенно не полагается…» — лицо Клейна приняло глубокомысленное выражение, и он, тщательно взвешивая слова, произнес:

— Отыскать столь скрытное общество — задача не из легких. Да и дело это крайне опасное.

Талим, словно заранее предугадав подобный ответ, добродушно усмехнулся:

— Шерлок, от тебя никто не требует лезть на рожон. Тот влиятельный господин лишь просит держать ухо востро и собирать любые слухи или зацепки. Вот, держи, пять фунтов наличными — это на текущие расходы. Даже если не удастся разузнать ничего дельного, возвращать их не придется. Ну а если нащупаешь стоящий след, он щедро оплатит каждую крупицу информации и полностью покроет все издержки.

Такие роскошные условия? Похоже, тот господин придает этому делу колоссальное значение… Связан ли он как-то с покровителями Капина или мечтает нанять таинственный Клуб Таро для собственных нужд? Покрытие расходов… Богиня, как же давно никто не обещал мне оплатить накладные расходы… Раз уж разговор зашел так далеко, для частного детектива упорствовать в отказе было бы чертовски подозрительно… К тому же расследование против самого себя куда безопаснее держать под собственным контролем… Клейн выждал пару секунд для приличия и ответил:

— Договорились, я сделаю всё, что в моих силах.

Он без лишних церемоний принял пять однофунтовых банкнот, решив раз в неделю-другую скармливать клиенту какую-нибудь туманную и двусмысленную зацепку.

«Орден Авроры ведь спит и видит, как бы выследить „Шута“? А „Шут“ — это важнейшая карта Таро! Было бы просто чудесно, если бы тот влиятельный господин пошел по этому ложному следу и убрал мистера А своими силами…» — в голове Клейна мало-помалу начал созревать довольно изящный план.

…………

Подземелье собора Святого Самуила.

«Анквистер» Соэст созвал подчиненных, чтобы обсудить дальнейшие шаги.

Скользнув взглядом по темноволосому и зеленоглазому Леонарду Митчеллу, он с ноткой пытливости поинтересовался:

— Если бы это дело поручили тебе, с чего бы ты начал расследование тех двух инцидентов с картами Таро?

Леонард привычным жестом взъерошил шевелюру и с улыбкой отозвался:

— Во-первых, придерживаясь прежней тактики, пойти от обратного: выследить тех людей или организации, что сами отчаянно ищут последователей «Шута». Вдруг им ведомо нечто стоящее? Во-вторых, заново перетряхнуть оба прошлых дела, включив в список абсолютно всех причастных, невзирая на наличие алиби! А уж затем, пустив в ход способности «Кошмара», устроить перекрестный допрос каждому по очереди. Дьявол ведь всегда кроется в деталях, а истинный палач порой прячется под маской того, на кого никогда не падет подозрение.

Соэст глухо усмехнулся:

— Я дотошно изучил архивы. В тех двух делах замешано слишком много людей, разбросанных по самым разным концам столицы. Перепроверить каждого — задача колоссальной сложности. К тому же некоторые из них — вольные Потусторонние, прекрасно умеющие заметать следы, так что отследить их маршруты практически нереально. Замахнись мы на столь масштабные раскопки, силами одной нашей опергруппы не обойтись. Церкви придется откомандировать к нам как минимум пять Ночных Ястребов седьмой Последовательности вкупе с целым штатом вспомогательного персонала.

— Наша первостепенная задача — расследование дела о призыве дьявола, — негромко напомнил Леонарду другой боец в красных перчатках.

Леонард ничуть не обиделся, лишь тихо рассмеялся:

— Я прекрасно это понимаю. Моё дело — предложить, а уж одобрять эти идеи и в каком объеме пускать в ход — решать исключительно вам, капитан Соэст.

Помедлив пару секунд, он озадаченно нахмурился:

— Одно мне непонятно: почему дела с ритуалами Таро получили столь низкий приоритет? В первом случае речь шла о попытке пришествия злого божества, что по масштабам угрозы многократно превосходит банальный призыв дьявола.

Соэст неторопливо отхлебнул кофе и размеренно произнес:

— Ресурсы Ночных Ястребов не безграничны, поэтому нам приходится выстраивать жесткие рамки приоритетов. К тому же то скрытое общество, избравшее символом карты Таро, до сих пор не выказало к нам ни малейшей враждебности. Напротив, в каком-то смысле их вылазки сослужили нам отличную службу: они сорвали нисхождение «Истинного Творца» и помогли вскрыть подноготную работорговца Капина, за спиной которого явно стояли влиятельные покровители.

На этом моменте капитан едва заметно улыбнулся:

— Глядишь, со временем они выпотрошат для нас еще немало грязных секретов.

— Разумеется, полностью спускать дело на тормозах никто не станет. Мы обязаны держать ухо востро — кто знает, не объявят ли эти таинственные господа нас своими врагами в будущем?

— Вас понял, капитан Соэст. Давайте вернемся к обсуждению дела о призыве дьявола, — с предельной серьезностью отозвался Леонард.

…………

Зима в Баклунде неизменно ассоциировалась с жарко натопленным камином и густым смогом, и в этой промозгой, подернутой сизой хмарью атмосфере время летело с пугающей скоростью.

Катилось оно столь стремительно, что оглянуться никто не успел, как до Нового года осталось всего две недели.

Затушив тлеющие в камине угли, Клейн поверх темно-красного шерстяного жилета накинул плотное двубортное пальто.

Почти три недели назад изобретатель Репард наконец-то оформил патент на «педальную повозку» и теперь вовсю рыскал в поисках инвесторов для второго раунда. Магнат и король паровых двигателей Фрэнки Кейдж проявил к этой новинке весьма живой интерес.

После серии предварительных встреч стороны договорились провести переговоры именно сегодня.

Весь этот месяц жизнь Клейна текла на удивление спокойно и безмятежно. Коротая дни за заурядными расследованиями, он шаг за шагом переваривал эликсир. Теперь до полного усвоения оставался лишь последний штрих — масштабное, проактивное представление с вызовом невозможному.

«Если не случится ничего экстренного, рисковать головой совершенно ни к чему. Месяц неспешного „отыгрыша“ — и дело в шляпе…» — лениво размышлял Клейн. Сняв с вешалки шелковый полуцилиндр, он привычным жестом протер его щеткой и шелковым платком, разглаживая складки и смахивая пылинки.

Идти на ту самую сходку четвертого января, наводку на которую давал значок покойного Ланевуса, у него по-прежнему не было ни малейшего желания.

Тем временем собрания Клуба Таро продолжали исправно проходить раз в неделю. Из новых страниц дневников Рассела Клейну удалось выведать, как этот великий монарх из робкого мечтателя, панически боящегося сделать первый шаг, мало-помалу превращался в расчетливого и хищного обольстителя дамских сердец.

Впрочем, иных весомых успехов собрания не принесли. Потустороннюю характеристику Оборотня «Мир» благополучно всучил «Повешенному» для реализации на морских просторах, но сделки такого масштаба, превышающие тысячу фунтов, быстро не закрываются. К тому же проклятая природа клыка отпугивала многих потенциальных покупателей.

К счастью, на прошлом заседании Альджер шепнул «Миру», что сумел навести мосты с одним «Ремесленником» из Церкви Бога Пара и Машин, и тот всерьез загорелся покупкой.

«Уповаю на то, что на этой неделе всё разрешится… А вот рецепт „Благословенного ветром“, который так жаждет господин Повешенный, пока безуспешно скрывается во мраке…» — собрав вещи, Клейн перехватил трость, поправил шляпу и шагнул за порог. Формула эликсира шестой Последовательности «Благословенный ветром» была вещью редкой, так что Альджеру за полтора месяца поисков не перепало ни единой весточки.

«Справедливость» Одри после серии затяжных проверок и испытаний наконец-то снискала признание Алхимии Психологии. Она почтительно доложила господину Шуту, что на этой неделе должна официально пополнить их ряды, и умоляла о божественном покровительстве на случай непредвиденных осложнений. В качестве скромной благодарности она клятвенно пообещала выкрасть из закромов Алхимиков не меньше десяти страниц дневников Рассела, не требуя за это никакого вознаграждения.

Что же до чучела дракона из сокровищницы герцога Негана, ей удалось подтвердить, что это действительно «Тысячелицый охотник». Увы, радоваться было рано: перед ней покоился обычный высушенный манекен, напрочь лишенный как Потусторонней характеристики, так и свежей крови.

Долг в две тысячи фунтов, который она задолжала избраннику господина Шута, она сможет выплатить не раньше февраля-марта следующего года. Лишь после новогоднего бала, ознаменовавшего ее совершеннолетие, она получит право распоряжаться своей долей наследства, но даже тогда траты будут находиться под присмотром родителей. Ей потребуется время, чтобы незаметно аккумулировать нужную сумму, к тому же виконт Глейнт до сих пор ждал от нее окончательного расчета.

«Фокусник» Форс при содействии «Повешенного» наконец-то разжилась кровью глубоководного марлина, выложив за нее триста двадцать фунтов. После этой сделки ее личные сбережения растаяли до жалких ста двадцати монет.

Чтобы поправить пошатнувшиеся финансы и накопить на «желудок пожирателя духов», писательница начала строчить романы с поистине безумным остервенением. Свежая рукопись рождалась под ее пером прямо на глазах — захватывающая история, в которой причудливо сплетались морские странствия, пылкая любовь, путевые очерки, яростные штормы и пиратские набеги.

Ее переписка с Дорианом Греем не прекращалась ни на день. В последнем письме потомок рода Авраамов обмолвился, что планирует лично прибыть в Баклунд, дабы навестить могилы покойных мадам Анлисы, Лабобро и Лоуренса.

«Солнце» Деррик послушно следовал мудрому напутствию «Повешенного»: вел себя тише воды, ниже травы, исправно нес патрульную службу и копил заслуги, благоразумно не помышляя ни о каких ритуалах.

В преддверии каждого собрания он виртуозно разыгрывал глубокий сон, что позволяло ему беспрепятственно посещать чертоги. Чтобы не выдать себя регулярностью этих «отключек» и не навлечь подозрения соглядатаев, юноша приноровился спать урывками и в повседневной рутине.

Из его рассказов Клейн узнал, что старейшина Ловия так и не покинула подземелья Круглой Башни по истечении семи дней. Ее до сих пор держат под арестом, а истинные причины этого шага Вождя оставались покрыты мглой.

Поиски последователей «Шута», развернутые мистером А из Ордена Авроры, благодаря маниакальной осторожности Клейна полностью забуксовали. Да и те немногие вольные Потусторонние, кому посчастливилось узнать почетное имя владыки, прекрасно осознавали, чем чревато безрассудное поминание столь великой сущности. Не оказавшись на самом краю могилы, никто из них не наберется дерзости вознести мольбу существу, чья природа подозрительно напоминала злых богов.

«Эмлин в прошлый раз обмолвился, что нащупал след нужных ингредиентов, и, глядишь, скоро подтвердит догадку… Вот только с финансами у меня сейчас полнейшая катастрофа…» — беззвучно пожаловался самому себе Клейн. Опираясь на трость, он приблизился к двери особняка адвоката Юргена.

Потянув за шнурок звонка, юноша инстинктивно сделал два шага назад.

Вскоре массивная створка отворилась, и на пороге возникла бодрая, сияющая здоровьем старушка Дорис. Она радостно раскинула руки, вознамерившись одарить детектива самым крепким объятием.

— О, Шерлок, тот врач, которого ты порекомендовал, просто чудотворец! Мое тело не чувствовало себя настолько молодым и полным сил последние десять лет! — заметив, что гость держится на приличном расстоянии, Дорис вынуждена была опустить руки, выплеснув весь свой восторг в словах.

Клейн невольно, со смесью веселья и легкой обреченности, вздохнул:

— Дорис太太, вы говорите мне это ровно в девятый раз.

Он приметил черного кота Броди, примостившегося на самой верхушке вешалки для шляп. Качаясь, словно на качелях, зверь тем не менее безупречно удерживал равновесие.

«Я и сам так смогу…» — мысленно оценил свои новые клоунские таланты Клейн.

— Да неужели? — удивленно захлопала глазами старушка Дорис.

Впрочем, она тут же выбросила это из головы и с лучезарной улыбкой спросила:

— Ты к Юргену?

Губы Клейна тронула приветливая улыбка:

— Да, именно.

В таких делах, как грядущие переговоры, определенно требовалось заручиться поддержкой профессионального юриста.





Глава 410


Фрамми Кейдж




Район Святого Георга, улица Сатч.

Клейн и Юрген только сошли с подножки кэба, как сразу же заприметили у дома изобретателя Репарда настоящее стальное чудовище.

Матово-черный стальной корпус покоился на трех парах из двенадцати колес. Из высокого дымохода, напоминающего трубу океанского лайнера, лениво струились остатки сизого дыма.

Это был паровой автомобиль — чудо техники, которое Клейну уже доводилось видеть на страницах иллюстрированных журналов и столичных улицах. Обыватели восторженно величали такие махины сухопутными броненосцами, и исполинские размеры этого экипажа вполне оправдывали столь громкое прозвище.

Не будь эта мостовая проложена или отремонтирована в последние пару-тройку десятилетий, огромная машина заняла бы всю ширину проезжей части, не оставив обычным конным кэбам ни единого шанса разминуться. Именно поэтому подобные шедевры прогресса встречались лишь в строго определенных районах города.

В этот миг тяжелая дверца с застекленным окном распахнулась, и на мостовую спустились два джентльмена.

Одним из них был магнат паровых двигателей Фрамми Кейдж, с которым Клейн уже мельком пересекался ранее. В жилах этого великана текла четверть фейсакской крови: он щеголял рослым, но уже изрядно обрюзгшим телосложением, очень бледными голубыми глазами и неизменной трубкой в зубах.

Его спутник, облаченный в тяжелое черное драповое пальто с небрежно наброшенным серым шарфом, обладал самой заурядной внешностью — типичные темные волосы и карие глаза, — однако весь его облик излучал какое-то странное, неуловимое дружелюбие.

— Приветствую, детектив Мориарти! Вы, как всегда, пунктуальны, — добродушно басил Кейдж. — Позвольте представить: мой солиситор и деловой партнер, Пачеко Доун.

Пока они обменивались приветствиями, из недр сухопутного броненосца выкатились еще двое плечистых, крепко сбитых здоровяков — личные телохранители Фрамми, в которых профессионалы угадывались с первого взгляда.

«Ну и непрофессионализм… Разве не положено сперва выйти самим, а уже потом услужливо распахивать дверцу боссу?» — мысленно хмыкнул Клейн. Вслух же он лишь вежливо улыбнулся, ответил на приветствие и тут же представил своего адвоката Юргена.

Пока они дожидались, когда Репард отопрет замок, Клейн решил завязать непринужденную светскую беседу:

— Мистер Кейдж, пользуются ли подобные паровые экипажи спросом? Много ли находится желающих обзавестись такой машиной?

Фрамми Кейдж самодовольно усмехнулся:

— Чопорные снобы, мнящие себя высшим светом, воротят нос, клеймя это чудо техники грубым и варварским, а у простых работяг на такую роскошь банально нет средств. Так что покупают их разве что такие же безумные фанатики шестеренок и пара, как я.

— К тому же, львиная доля столичных улочек для них слишком узка, — примирительно вставил Клейн.

Стоит признать, заполучить такого солидного инвестора, как Фрамми Кейдж, удалось исключительно благодаря стараниям самого сыщика, а вовсе не из-за деловой хватки Репарда.

Коротать время за картами в клубе Крагг, Клейн как бы невзначай обмолвился о проекте велосипеда. Талим Дюмон, наставник по верховой езде, тут же встрепенулся, заметив, что Фрамми без ума от подобных новинок, и предложил устроить им рандеву для знакомства.

От этой мысли Клейн невольно проникся глубоким уважением к закрытым клубам: они действительно служили идеальной ареной для подковерного нетворкинга и обрастания полезными связями. Те, кто вступал в их ряды, пеклись вовсе не о бесплатной выпивке, еде или площадках для гольфа — их манили именно такие знакомства.

— Ха-ха, ваша правда! Но города растут, население множится, и конные кэбы неизбежно уйдут в прошлое — они слишком медлительны, а нынешний век требует безупречной эффективности! — с непоколебимой уверенностью провозгласил Фрамми.

На его лице расплылась заговорщическая улыбка:

— К тому же, мне только что удалось выбить жирный заказ от военного министерства. Господа генералы жаждут, чтобы я модернизировал конструкцию, опираясь на гениальные идеи из манускриптов Рассела: обшил корпус пуленепробиваемой броней, вооружил машину гусеничным ходом для бездорожья и, самое главное, водрузил сверху исполинское артиллерийское орудие. Это будет принципиально новое, сокрушительное оружие войны!

«Манускрипты Рассела…» — Клейн мысленно, с глубоким вздохом покачал головой, не зная, смеяться ему или плакать от этого очередного «привета» от великого земляка. Натянутую паузу прервал Репард, который наконец-то совладал с замком и распахнул тяжелую дверь.

Во время последовавших переговоров вся сцена оказалась целиком во власти Юргена и Пачеко. Два солиситора виртуозно вели словесную дуэль, то и дело скрещивая шпаги параграфов и отступая для консультаций со своими нанимателями. Тем временем застигнутый врасплох изобретатель Репард лишь испуганно хлопал глазами поодаль, подавая голос лишь тогда, когда у него напрямую испрашивали технических уточнений.

В конце концов, партнеры ударили по рукам и скрепили договор подписями. Фрамми Кейдж инвестировал одну тысячу фунтов в обмен на двадцать процентов акций. Соответственно, доли Клейна и Репарда пропорционально похудели, составив двадцать восемь и пятьдесят два процента.

Вдобавок, магнат согласился выкупить у Клейна еще восемнадцать процентов акций по весьма солидной наценке, выложив за эту долю ровно тысячу фунтов, причем без учета налоговых вычетов.

Точно так же он приобрел девять процентов акций у Репарда за пятьсот фунтов чистыми.

В результате этой сложной рокировки Фрамми стал мажоритарным владельцем новоиспеченной «Баклундской велосипедной компании» с долей в сорок семь процентов. На его плечи ложились задачи по продвижению, рекламе и фабричному запуску, тогда как инвестированная им тысяча фунтов легла на счет предприятия в качестве стартового капитала.

Репард остался вторым по величине акционером с сорока тремя процентами долей, обязавшись курировать техническую часть и налаживать конвейерную сборку.

Клейн остался всего с десятью процентами акций, что превращало его в сугубо пассивного инвестора, рассчитывающего исключительно на будущие дивиденды.

Тем же временем, вырученная за продажу акций тысяча фунтов мгновенно взвинтила его личный капитал до внушительных двух тысяч двухсот тридцати пяти фунтов. Теперь у него наконец-то появился железобетонный фундамент для покупки одного из стержневых ингредиентов эликсира «Безликого» — благо, ведя частный сыск в последний месяц, он исправно пополнял кошелек гонорарами, так что к сбережениям для повседневных трат притрагиваться не приходилось.

«Придется отстегнуть Юргену пятьдесят фунтов за работу, останется две тысячи сто восемьдесят пять… Да и Талима надо будет как-то отблагодарить за наводку…» — пока эти мысли вихрем проносились в его голове, Клейн размашисто расписался на документах, прижал личную печать и, поднявшись с кресла, протянул Фрамми и Репарду руку для рукопожатия:

— Рад нашему сотрудничеству.

Фрамми скользнул взглядом по циферблату доставленных из жилетного кармана золотых часов и добродушно усмехнулся:

— По этикету нам следовало бы обмыть сделку за сытным обедом, но, увы, меня дожидается одна весьма влиятельная фигура. Прошу простить мою поспешность, уверен, у нас еще подвернется масса возможностей наверстать упущенное.

«Влиятельная фигура, опять эти тайны… Неужто тот самый таинственный покровитель, стоящий за спиной Талима? Тот, чьи счета я так бессовестно потрошил, скармливая ему липовые донесения об Ордене Авроры?» — Клейн внезапно ощутил легкий укол неловкости и поспешно заверил магната, что всё в порядке и беспокоиться не о чем.

Едва они покинули стены мастерской и устроились на мягких сиденьях наемного кэба, как Юрген внезапно нахмурился и произнес:

— Шерлок, вы уступили слишком быстро, без малейших колебаний.

— Почему вы так думаете? — в недоумении поинтересовался Клейн.

Он даже толком не понимал, о чем именно толкует адвокат.

Юрген с предельной серьезностью пояснил:

— Когда речь зашла о передаче доли.

— Опираясь на ваши прежние восторги и реакцию Фрамми, я без труда могу спрогнозировать велосипедам поистине блестящее будущее. Да, пока проект на стадии прототипа, его общая капитализация скромна, и пять тысяч фунтов — цена вполне сносная, но вам следовало удержать за собой куда больший пакет акций, чтобы гарантировать солидную ренту в будущем.

— Я-то полагал, что вы уступите от силы процентов восемь, выцыганив за них целых пятьсот фунтов, а вы без боя расстались с восемнадцатью! Даже пятьсот фунтов с лихвой, в несколько раз покрыли бы ваши первоначальные вложения. Не стоило так пороть горячку.

«Всё потому, что мне до смерти нужны были деньги… Впрочем, я и впрямь согласился слишком поспешно, вообще без малейших колебаний. А ведь речь шла об огромных суммах! Это совершенно не похоже на мою обычную осторожность…» — Клейн лихорадочно прокручивал в уме недавние сцены, чувствуя, как внутри шевелится холодное подозрение.

«Неужели Фрамми или этот солиситор Пачеко Доун умудрились незаметно прощупать и подчинить мою волю? Кто-то из них — Потусторонний? Хвала небесам, ценник они хотя бы не стали занижать, удержав его в рамках приличия…» — размышляя об этом, Клейн повернулся к терпеливо ожидающему ответа Юргену:

— Понимаете ли, Новый год уже на носу…

На самом деле у него в голове не было ни единой внятной отговорки, поэтому он просто решил бросить первую попавшуюся фразу.

Если собеседник окажется человеком неглупым, он сам выстроит логическую цепочку и додумает благовидную причину, избавив Клейна от необходимости пускаться в долгие объяснения.

Разумеется, этот хитрый трюк работал исключительно против умников, тогда как заурядный обыватель мигом засыпал бы его вопросами вроде: «Ну и что с того?», «И при чем тут это?», «Что у вас стряслось?».

К счастью, солиситор Юрген определенно принадлежал к первой категории. Заметив короткую заминку сыщика, он понимающе кивнул:

— Я вас понял.

«И что же вы там поняли? Я и сам еще ничего не придумал…» — мысленно усмехнулся Клейн, а вслух произнес, указывая на виднеющийся впереди павильон подземки:

— Пожалуй, я сойду у этой станции. Мне нужно встретиться с одним важным информатором.

…………

Тем временем в недрах рокочущего и устремляющегося вперед сухопутного броненосца Фрамми Кейдж опустил застекленное окно, выпустил густое облако ароматного дыма и повернул голову к невзрачному Пачеко Доуну:

— Ты только что пустил в ход свои паранормальные таланты?

— Лишь слегка, на чистых инстинктах, — с мягкой улыбкой отозвался Пачеко. — Мои силы не слишком-то подходят для таких простых сделок. Моя излюбленная арена — чиновники министерств да клерки крупных контор.

Фрамми едва заметно кивнул:

— Я лишь хотел предостеречь.

— В подобных пустяках нет никакой нужды светить талантами. Главное — не сорвать наши грядущие великие дела.

— Я прекрасно это понимаю, — глухо отозвался Пачеко.

…………

Восточный район, дешевая кофейня.

Когда Клейн добрался до места, Старый Колер уже ждал его там.

Сняв шарф и шляпу, сыщик опустился на стул напротив и, выудив пачку банкнот номиналом в один суль, протянул собеседнику:

— Здесь один фунт — плата на следующую неделю и награда за прошлые сведения.

В последнее время он расплачивался с редкой щедростью, поскольку у него наконец-то появился тот, на кого можно было списать все эти представительские расходы.

Лицо Старого Колера выглядело заметно более здоровым и румяным, чем раньше. С легким смущением приняв деньги, он пробормотал:

— Но ведь те прошлые вести, кажется, были не такими уж и важными…

— Вовсе нет. Важность информации зависит исключительно от того, в чьих руках она окажется. То, что тебе кажется сущим пустяком, для кого-то другого может стать золотой жилой, — с улыбкой возразил Клейн. — Ну, рассказывай, как дела в Восточном районе на этой неделе?

Старый Колер бережно сгреб купюры и, рассовывая их по карманам, задумчиво заговорил:

— Всё по-прежнему. Куча народа с ног сбилась в поисках верующих какого-то «Шута». Ха-ха, ну и глупость! Кому в здравом уме взбредет в голову поклоняться «Шуту»? Имя-то какое-то дурацкое, неблагозвучное.

…Уголок рта Клейна предательски дернулся, но он сдержался и небрежно спросил:

— И как, удалось им хоть кого-то нащупать?

«Орден Авроры воистину неодолим в своем упрямстве…» — обреченно подумал Клейн.

— Да где там, нет в природе таких безумцев, — покачал головой старик и сменил тему: — А вот еще новость: в последнее время у нас вовсю затевают забастовку. Ко мне уже несколько раз подкатывали зачинщики, зовут присоединиться. Толкуют, дескать, пора бороться за человеческие рабочие часы и справедливую плату.

«Вполне обыденное явление для нашей эпохи, однако последствия у таких бунтов порой бывают пугающе суровыми…» — Клейн погрузился в раздумья на пару секунд, а затем со всей серьезностью предостерег:

— Держи ухо востро и присмотрись, кто именно дирижирует этим балаганом. Но ради всего святого, не лезь на рожон и не проявляй излишнего любопытства. Помни: твоя безопасность — превыше всего.

— Понял, сделаю в лучшем виде, — старый Колер прочистил забитое мокротой горло и зашептал тише: — Да, кстати. В последние дни местная шпана, бандиты и охотники за головами так и рыщут по трущобам в поисках одного человека. Уж не знаю, чем он им насолил, но за его голову явно назначили солидный куш.

— И кого же они ищут? — поежившись от пронизывающей сырости Восточного района, Клейн пригубил свой дешевый кофе.

Обжигающее варево скользнуло по пищеводу, согревая остывшие внутренности.

Старый Колер на мгновение призадумался, силясь воскресить в памяти иностранное имя, и наконец выдавил:

— Мужчину по имени Азик Эггерс.

«Азик Эггерс… Азик Эггерс⁈» — Клейн резко оторвал взгляд от щербатой чашки и во все глаза уставился на старика.

«Да ведь это же полное имя мистера Азика! С какой стати за его голову внезапно объявили награду? Неужто проделки Инса Зангвилла⁈» — благодаря запредельному самообладанию «Клоуна», сыщику удалось сохранить на лице маску полнейшего равнодушия. Как бы невзначай он поинтересовался:

— И какие же приметы у этого беглеца? Кто он вообще такой?

Старый Колер прищурился, восстанавливая в памяти детали уличных пересудов:

— Толкуют, будто в его жилах течет байронская кровь… И кажется… да, точно, в прежней жизни он служил преподавателем в каком-то университете.





Глава 411


Бурным потоком




«Похоже, байронские корни… Университетский преподаватель… Точно мистер Азик, а не просто тезка…» — опираясь на сведения Старого Колера, Клейн окончательно убедился, что разыскиваемый действительно был тем самым мистером Азиком, в чьих жилах, по всей видимости, текла кровь самого бога Смерти.

'И тут возникает резонный вопрос: кто или какая организация разыскивает мистера Азика?

'Спиритический культ, спящий и видящий, как бы воскресить бога Смерти? Или Инс Зангвилл, обожающий дергать за ниточки из тени?

'На последнего не похоже. В распоряжении Инса Зангвилла имеется запечатанный артефакт «0–08», заставляющий цели действовать в строгом соответствии с его описанием и плетущий безупречную паутину совпадений для достижения желаемого. У него совершенно нет нужды привлекать уличные банды и наемников ради поисков мистера Азика…

'Хотя постойте… А что, если всё это — часть сценария, выписанного «0–08»? Вдруг Инс Зангвилл почуял, что мистер Азик наступает ему на пятки, но усомнился в собственной победе при прямом столкновении? И тогда отступник с помощью артефакта стравил его с какой-то могущественной силой, надеясь избавиться от врага чужими руками, а награду объявили именно те, с кем его столкнули? Крайне вероятно!

«Впрочем, нельзя исключать и Спиритический культ. Быть может, мистер Азик ради мести пытался наладить с ними контакт, однако непреодолимые разногласия касательно воскрешения бога Смерти привели к расколу и полному разрыву отношений…»

В голове Клейна мгновенно созрели две гипотезы и их вполне логичные обоснования.

Сделав небольшой глоток кофе, он обратился к Старому Колеру:

— Помоги мне разузнать, кто именно объявил эту награду и каков точный размер куша. Если условия окажутся подходящими, возможно, я попутно присмотрю за этим делом.

— Будет сделано, — кивнул старик. Колер не усмотрел в этой просьбе ничего странного.

В каком-то смысле между частным сыщиком и наемником не было принципиальной разницы. Все отличия сводились к форме: первые брались даже за такие пустяки, как слежка за неверными супругами, поиски пропавших кошек или выгул собак, и при этом ценили дедукцию куда выше грубой силы.

Выслушав остальные новости, Клейн, опираясь на учебные наставления Ночных Ястребов, преподал собеседнику короткий урок: объяснил базовые приемы выуживания сведений в непринужденной беседе и алгоритмы действий в критических ситуациях.

— Пора мне к причалам. Премного благодарен вам, детектив Мориарти! Вы вернули мне человеческую жизнь! — бережно прижав к груди поношенную мягкую шляпу, Старый Колер искренне поклонился.

Для него детектив сделал невероятно много: не только обеспечил щедрым заработком, но и обучил массе полезных вещей. Даже если в будущем мистер Мориарти перестанет нуждаться в информаторе, эти навыки помогут ему выжить в Восточном районе — особенно теперь, когда возраст брал свое, лишая сил для тяжелого труда.

«Нормальная жизнь? По-моему, ты лишь получил возможность удовлетворять самые базовые потребности человека…» — провожая взглядом Старого Колера, покинувшего дешевую кофейню, Клейн задумчиво застыл на месте.

Это был первый раз с момента его прибытия в Баклунд, когда он услышал из чужих уст имя друга. И первый раз, когда у него появилась реальная возможность нащупать след Инса Зангвилла!

Все эти три с лишним месяца, особенно после убийства Ланевуса, главной целью Клейна оставалось переваривание зелья и приумножение собственных сил.

Он слишком хорошо понимал, какая непреодолимая пропасть разделяет его и Инса Зангвилла, который, скорее всего, уже возвысился до ранга полубога. С местью спешить было нельзя — одна только мысль о леденящем душу запечатанном артефакте «0–08» заставляла его держаться как можно дальше и даже не помышлять о расследовании.

Картины, разыгравшиеся в Тингене, в стенах охранной компании «Черный Терновник», вновь вспыхнули в памяти Клейна. Начищенные до блеска кожаные туфли убийцы стояли перед глазами так отчетливо, словно всё происходило прямо сейчас.

Слегка запрокинув голову, он медленно выдохнул. Захватив шарф и шляпу, Клейн покинул дешевую кофейню.

…………

Хиллстон. У дверей довольно обветшалого, старого дома.

Сойдя с подножки кэба, Клейн поправил шляпу и направился к парадным дверям.

Здесь проживал знаменитый детектив Айзенгер Стентон.

Буквально на днях прославленный сыщик прислал Клейну письмо с приглашением заглянуть на огонек, дабы совместно обсудить детали одного запутанного дела об убийстве.

Поскольку Клейн был с головой поглощен поиском инвесторов для велосипедного проекта Репарда, он вежливо отказался, сославшись на занятость. Однако Айзенгер Стентон ничуть не обиделся. Известный сыщик ответил, что расследование всё равно зашло в тупик и в ближайшее время прорыва не предвидится, а потому он с радостью подождет Шерлока, предвкушая содержательную беседу, полную дедуктивных озарений.

Клейну оставалось лишь погасить сомнения с помощью прорицания. Выбрав самый благоприятный день — сегодняшний день, ставший ближайшим свободным окном после завершения переговоров, — он отправил ответное письмо, окончательно согласовав встречу.

Динь-дон, динь-дон.

Клейн дважды дернул за шнурок дверного колокольчика, сделал шаг назад и замер в ожидании.

Через десяток секунд дверь с легким скрипом отворилась. Помощник известного сыщика приветливо улыбнулся:

— Добрый день, детектив Мориарти. Мистер Стентон ждет вас в гостиной. Вам налить кофе или черного чаю?

Помощник — худощавый юноша в очках в золотой оправе — выглядел на редкость интеллигентно и профессионально.

Клейн скользнул по нему взглядом и ответил:

— Пожалуй, чай. И поменьше лимона.

— Сию минуту, — улыбнулся помощник. Проводив Клейна в гостиную, он указал на дверь комнаты отдыха: — Прошу простить за неудобства. Наша прислуга нанята временно, и у них сегодня как раз выходной. Не сочтите за труд пройти туда самостоятельно.

Клейн вежливо кивнул и направился к дверям комнаты отдыха на первом этаже.

Он уже поднял руку, чтобы постучать, как вдруг почувствовал неладное:

«Мой сегодняшний визит был согласован заранее, за несколько дней. С какой стати вся временная прислуга отдыхает именно сегодня?»

Клейн прищурился и нащупал в кармане медный пенни.

В этот самый миг дверь от его прикосновения плавно подалась внутрь, приоткрыв неширокую щель.

В то же мгновение Клейн почувствовал, словно невидимая печать изоляции рухнула, и в его ноздри ударил густой, удушливый, тошнотворный запах свежей крови.

В поле его зрения попало перевернутое кресло-качалка, ковер под которым был залит темно-красной кровью. Рядом сиротливо валялась книга обложкой вверх.

Даже этого короткого взгляда хватило, чтобы перед мысленным взором сыщика во всех деталях предстала картина жестокого убийства.

Его взгляд намертво прикипел к названию валяющейся на полу книги:

«Легенды о демонах округа Сивирас».

«Демоны…» — Клейн только собрался отступить, чтобы оценить угрозу, как изнутри внезапно вырвался яростный шквал ветра, распахнувший створку настежь.

Бах!

Взору Клейна предстала полная картина произошедшего в комнате:

Древесный уголь в камине давно прогорел, подернувшись серым пеплом и лишившись багровых отблесков;

Чайный столик, диван, кресла, шкафы — всё было перевернуто и разбито в щепки, свидетельствуя о яростной, отчаянной схватке;

Ковер и стены пестрели брызгами спекшейся крови и черными подпалинами, однако на месте погрома не было ни единого тела, ни даже изуродованных останков.

«Мистер Стентон попал в беду?» — Клейн резко отпрянул назад, намереваясь немедленно покинуть этот проклятый дом.

Но почти в ту же секунду его прошибло осознанием: его зафиксировали!

Некто невидимый, притаившийся во мраке, буравил его ледяным, мертвенным и беспощадным взглядом!

Малейшая оплошность — и на него мгновенно обрушится смертоносный, сокрушительный удар!

«И это называется „благоприятный день для визита“? Неужто я неверно истолковал ниспосланные мне во сне образы?» — Клейн застыл на месте, не смея пошевелить и пальцем.

Впрочем, паники или липкого страха он не испытывал. Пережив немало смертоносных схваток и научившись виртуозно разыгрывать любые «спектакли», Клейн прекрасно понимал: сейчас его главным оружием должно стать абсолютное хладнокровие.

Топ, топ, топ — тишину коридора нарушил мерный стук шагов. Из кухни неспешно возвращался помощник Айзенгера Стентона, бережно удерживая в руках поднос.

На начищенном подносе поблескивали тяжелый оловянный чайник и две белоснежные фарфоровые чашки.

Заглянув в приоткрытую гостиную и узрев царящий внутри разгром, юноша застыл на месте как вкопанный.

He повернул голову к Клейну, его лицо внезапно исказилось от дикого страха, и он заговорил, задыхаясь:

— Вы… убили… господина… Стентона…

С каждым новым словом, вылетающим из его рта, кусок плоти срывался с его щек, обнажая кость под потоками алой крови.

С трудом выдохнув последний слог, парень внезапно с сухим треском раскололся на части и рухнул на пол грудой окровавленных кусков, будто его тело давно уже было мертвым и лишь наспех сшитым воедино.

Дзынь! Дребезг! Оловянный чайник и чашки из белого фарфора со звоном рухнули на пол, покатились в разные стороны, и темно-красный чай быстро расплылся по ковру.

Клейн не шевелился. Он лишь молча наблюдал за происходящим, всем телом ощущая, что ледяной взгляд по-прежнему прикован к нему.

Неведомая тварь, устроившая всё это, словно выжидала, пока он сделает хоть какое-то движение, чтобы в то же мгновение бесшумно прыгнуть со спины и перегрызть ему горло.

В этой вязкой, зловещей и безмолвной мертвой хватке минуло неопределенное количество времени, пока входная дверь в дом Айзенгера Стентона с треском не распахнулась, и внутрь не ворвалась группа полицейских в черно-белых клетчатых мундирах.

Узрез на полу жуткие, вызывающие отвращение куски человеческой плоти, стражи порядка мгновенно выхватили револьверы и синхронно навели дула на Клейна, застывшего на пороге комнаты отдыха.

Под прицелом десятка черных вороненых стволов Клейн, напротив, облегченно выдохнул.

То самое зловещее, безмолвное ощущение, будто ему в затылок уперли дуло пистолета, в одно мгновение рассеялось без следа!

Сыщик медленно поднял руки и с усталой, беззащитной улыбкой произнес:

— Я не пророню ни слова, пока не увижу своего адвоката.

…………

Баклунд. Хиллсакское отделение полицейского департамента.

Прикованный наручниками к водопроводной трубе Клейн вновь лицезрел адвоката Юргена.

— Я буду присутствовать при вашем допросе, — лицо Юргена оставалось безупречно серьезным и бесстрастным, будто нахождение детектива Мориарти в застенках участка было делом самым обыденным.

Клейн тяжело вздохнул и с горькой усмешкой заметил:

— Какая трагедия… В этот час мне следовало бы размышлять о том, что приготовить на ужин, а не вести светские беседы с угрюмыми офицерами.

Больше всего в этот день Клейн радовался своей предусмотрительности: из-за преследований со стороны ордена Авроры и внимания мастеров высших Последовательностей Школы Розы он не взял с собой ни единого Потустороннего предмета. Что же касается его единственного револьвера, то благодаря виртуозному «фокусу» сыщику удалось без труда скрыть оружие во время обыска.

Оказавшись в допросной, он, не дожидаясь расспросов, во всех деталях изложил, как получил приглашение от Айзенгера Стентона и прибыл в назначенное время для обсуждения запутанного убийства.

— Чуть позже мы вместе с вашим адвокатом мистером Юргеном съездим к вам на квартиру, дабы приобщить эти письма к делу — если, конечно, они всё еще там, — допрашивающий офицер сменил тему. — Расскажите, при каких обстоятельствах вы познакомились с детективом Айзенгером Стентоном?

Клейн без малейших колебаний ответил:

— Всё началось с того дела о серийных убийствах…

Едва произнеся это, он внезапно осекся.

В его памяти вспыхнул один важный факт: он ведь с самого начала подозревал, что за тем демоническим псом стоит хозяин, и даже отчетливо расслышал чье-то холодное фырканье на месте гибели зверя.

«Точно… Книга, которую Айзенгер читал прямо перед нападением — „Предания о демонах округа Сивирас“… Неужто хозяин пса, затаившись на время, решил начать свою кровавую месть? А детектив Стентон как раз был тем, кто помог полиции нащупать ниточку и забрал львиную долю награды за голову твари!» — Клейн мгновенно выстроил в голове пугающе логичную гипотезу.





Глава 412


Письмо




Подумав о том, что за нападением может стоять хозяин дьявольского пса, Клейн мгновенно скорректировал тактику и во всех подробностях изложил, как именно дело о серийных убийствах свело его с Айзенгером Стентоном.

Кроме того, он по собственной инициативе упомянул, что Стентон собрал группу частных детективов для расследования этого дела и они успешно получили половину обещанной награды.

— В том расследовании я лишь подкинул несколько соображений — выражаясь профессиональным языком частного сыска, выступил в роли консультанта, — однако мистер Стентон счел мой вклад наиболее весомым, а потому мне и досталась самая крупная доля, — подытожил Клейн.

Допрашивающие полисмены поспешно застрочили в протоколе, после чего поинтересовались, может ли кто-то подтвердить его слова. Клейн без колебаний назвал имена и адреса Стюарта, Касланы и остальных коллег по цеху.

— Превосходно, мистер Мориарти, ваши показания предельно исчерпывающи, — один из полицейских отложил ручку и спросил: — Скажите, как долго вы пробыли в доме Айзенгера Стентона? Я имею в виду с того момента, как вы переступили порог, и до того, как вас обнаружили наши констебли.

Немного поразмыслив и даже не взглянув на адвоката Юргена, Клейн ответил напрямую:

— Минуты две-три, не больше.

Он говорил чистую правду — именно так ощущалось время.

Второй офицер удивленно вскинул брови:

— Несколько соседей могут подтвердить, что вы вошли в особняк Айзенгера Стентона около двух часов десяти минут пополудни. Мы же прибыли на место происшествия ровно в два двадцать восемь. Получается, вы находились внутри дома около восемнадцати минут, а вовсе не две-три!

— Чем же вы занимались всё это время? Почему не покинули место преступления и не вызвали полицию?

«Восемнадцать минут?» — Клейн мгновенно нахмурился.

Ему казалось, что его безмолвное противостояние с невидимым соглядатаем длилось от силы минуту с небольшим. Откуда же взялись целых восемнадцать?

«Неужели то жуткое ощущение чужого взгляда исказило мое восприятие времени, или причина в чем-то другом? Это какая-то Потусторонняя способность? Если передо мной действительно хозяин дьявольского пса, его ранг как минимум шестая Последовательность, а скорее даже пятая…» — пока Клейн терялся в догадках, Юрген подался вперед, намереваясь заявить протест из-за наводящих вопросов полиции.

Повод был не самый весомый, но адвокат просто хотел сбить допрашивающих с толку и дать своему клиенту передышку перед ответом на столь опасный вопрос.

Однако в этот момент Клейн поднял руку, потер висок и произнес:

— Всё сказанное мной ранее — чистая правда. По моим личным ощущениям, с того момента, как я вошел в дом детектива Айзенгера Стентона, прошло всего две или три минуты.

Сделав небольшую паузу, он выделил интонацией:

— Да, именно по моим личным ощущениям.

Полицейские обменялись понимающими взглядами и занесли это уточнение в протокол.

После недолгого молчания заговорил тот офицер, что задавал вопросы:

— В течение этих восемнадцати минут вернувшийся слуга долго звонил в дверь, но ему никто не ответил. Тогда он заглянул в эркерное окно и обомлел: прямо перед гостиной стояли вы, а вокруг валялись изуродованные останки.

— Объятый диким ужасом, он бросился в участок, чтобы заявить о случившемся. Свидетелями его панического бегства стали многие прохожие и соседи.

Проигнорировав предупреждающий взгляд Юргена, Клейн покачал головой:

— Я не слышал звонка.

Полицейские вновь переглянулись, но воздержались от комментариев, просто зафиксировав ответ на бумаге.

Затем они расспросили его о других мелочах. Клейну нечего было скрывать, совесть его была чиста, поэтому на все вопросы он отвечал предельно откровенно.

Под конец допроса он не удержался от вопроса:

— Удалось ли вам разыскать детективa Айзенгера Стентона? В гостиной не было его тела, так что он, должно быть, жив…

Один из офицеров легонько постучал ручкой по столу:

— В том-то и загадка. Следы яростной схватки остались исключительно в гостиной, при этом все окна в доме были наглухо закрыты — судя по всему, их не отворяли уже много дней, что вполне естественно для баклундской осени и зимы.

— Нападавший и мистер Стентон каким-то непостижимым образом бесследно исчезли. Мы обыскали особняк и прочесали окрестности, но не нащупали ни одной зацепки, не обнаружили даже следов крови.

Не дав Клейну вставить ни слова, он сам же ответил на собственный немой вопрос:

— Вы, верно, хотите спросить про двери гостиной или парадный вход? Но свидетели в один голос твердят, что никакой погони на улице не было, и никто не уносил отсюда ни заложников, ни тела.

«А если всё произошло еще глухой ночью? Или они умеют проходить сквозь стены?» — Клейн мысленно перебрал еще парочку вполне логичных для Потусторонних версий и беззвучно вознес молитву:

«Пусть Богиня убережет детектива Айзенгера Стентона от беды».

— Богиня Вечной Ночи — Владычица Бедствий и Ужаса.

После допроса Клейна заперли в маленькой комнате, а полицейские отправились вместе с адвокатом Юргеном на улицу Минск, в дом 15, чтобы изъять письма в качестве вещественных доказательств.

Суета затянулась до самых сумерек, когда Клейна наконец-то отпустили под залог в пятьдесят фунтов.

— В этот раз залог грабительский. Заурядному сыщику ни за что не собрать такую прорву наличности в такие сжатые сроки, — запахивая воротник шерстяного пальто у выхода из Хиллсакского участка, пожаловался Клейн адвокату Юргену.

Юрген сохранял всё то же безупречно серьезное и деловитое выражение лица:

— В прошлый раз обстоятельства говорили в вашу пользу, теперь же большинство улик указывает прямо на вас.

Остановив проезжающий кэб, он строго посмотрел на соседа:

— Шерлок, я ваш адвокат. Прежде чем отвечать на вопросы полиции, вам следовало хотя бы обменяться со мной взглядами.

— Не стоит открывать рот лишь потому, что вам кажется, будто скрывать нечего. Обыватель, не обученный тонкостям дознания, слишком легко может сболтнуть лишнее и дать повод зацепиться за свои же слова.

«Что поделать… Я слишком привык сам сочинять сказки и в одиночку распутывать любые неприятности…» — Клейн неловко усмехнулся:

— Хорошо, я буду осмотрительнее.

Юрген не стал развивать тему и первым забрался в экипаж.

Устроившись на сиденье напротив, Клейн вернулся к мыслям о нападении на Айзенгера Стентона.

За этими размышлениями он внезапно услышал, как его собственный желудок издал жалобный, призывный урчащий звук.

«Уже полчаса как пора ужинать…» — Клейн достал золотые карманные часы и со щелчком откинул крышку.

Готовить дома у него не было ни сил, ни желания, поэтому он принялся меланхолично перебирать в уме столичные заведения.

В этот момент Юрген слегка приподнял веки:

— Я уже велел бабушке приготовить ужин на троих.

— Разве мне удобно вас объедать? — Клейн на секунду опешил, но тут же расплылся в улыбке: — Впрочем, перед кулинарными шедеврами миссис Дорис устоять невозможно.

…………

两人回到乔伍德区明斯克街时，天色已经全黑，煤气路灯的光芒甚至比半空若有似无的红月更加明亮。 Когда они добрались до Минск-стрит в Джовуде, улицы уже утонули в ночной тьме. Яркое пламя газовых фонарей казалось куда более ослепительным, чем едва заметный на небосводе диск багровой луны.

Плотно поужинав в гостях у адвоката и вдоволь нагладив черного кота, Клейн неспешным шагом прошелся сквозь промозглую сырость ночной улицы к своему пятнадцатому дому.

По привычке заглянув в почтовый ящик, он выудил оттуда свежий выпуск «Баклундской вечерней газеты».

Прихватив прессу, он отпер дверь и вошел в прихожую. Но стоило лишь пристроить трость, как его словно громом поразило.

Обостренная интуиция Провидца настойчиво твердила: в его отсутствие в доме побывал чужак!

«Полицейские, приходившие за письмами?» — Клейн настороженно огляделся по сторонам и внезапно обнаружил на кофейном столике конверт.

Хотя до этого там не лежало абсолютно ничего!

Каждую секунду ожидая нападения, Клейн бесшумной тенью просочился в гостиную и приблизился к столу. Однако всё вокруг оставалось неподвижным, и мертвую тишину дома не нарушал ни один посторонний шорох.

Опустив взор, Клейн несколько мгновений пристально разглядывал конверт. Затем он достал и натянул черные перчатки, и только после этого взял письмо и вскрыл его.

Внутри конверта лежал тонкий листок бумаги. Стоило Клейну развернуть его, как в глаза ему бросился темно-красный цвет, а ноздрей коснулся едва уловимый запах крови.

На бумаге запекшейся кровью была выведена короткая строчка:

«Вы все сдохнете!»

«Это… неужели и впрямь хозяин дьявольского пса? Пытается отомстить всем, кто причастен к гибели его питомца? Какое малодушие — отыгрываться на слабых и бояться сильных! Почему бы ему напрямую не пойти к могущественным Ночным Ястребам, которые руководили той зачисткой?» — сердце Клейна сжалось, а в голове за долю секунды пронеслось множество мыслей.

Впрочем, он быстро отмахнулся от этого мысленного ропота. Начинать месть с тех, с кем гарантированно справишься — самый разумный и естественный выбор. Ведь он сам, прожив в Баклунде несколько месяцев, даже не помышлял о преследовании Инса Зангвилла, зато неотступно шел по следу Ланевуса.

Еще раз оглядевшись по сторонам, Клейн начал понимать, что в происходящем кроется немало странностей:

'Мстить столь дерзко и вызывающе… Неужели он не боится, что официальные Потусторонние устроят на него засаду? Или это требование для «отыгрыша» его зелья?

'Или же, поскольку детективу Айзенгеру Стентону удалось спастись, он понял, что больше не сможет тайно ликвидировать каждую цель по отдельности, а потому решил сменить тактику? Но ведь в этом шаге нет никакого практического смысла!

'И еще: в особняке детектива Стентона он ведь явно зафиксировал меня своим взглядом и неотрывно наблюдал. Почему же он тогда не напал? Неужели он мог опасаться заурядного частного сыщика?

'Нет, это исключено… Может, он знал, что я Потусторонний? Вполне вероятно. Из-за побочного эффекта Универсального ключа, заставляющего плутать, я однажды столкнулся с дьявольским псом нос к носу. Тварь видела мой облик и фигуру. И хотя тогда я прибегнул к маскировке, кто знает, способны ли «Дьяволы» видеть сквозь подобный морок…

'Возможно, после той встречи пес каким-то образом передал мой образ своему хозяину…

'Но ведь тогда я не смог одолеть даже самого пса и был вынужден спасаться бегством! Чего же хозяину меня опасаться? Разве что его сдерживало что-то другое… К примеру, затаившийся поблизости раненый Айзенгер Стентон?

«А это столь вызывающее письмо… Он отправил его, рассчитывая, что я, будучи диким Потусторонним, ни за что не осмелюсь обратиться за помощью к властям?»

Терзаемый смутными сомнениями, Клейн принялся осматривать дом и наконец поднялся на второй этаж.

Стоило ему отворить дверь спальни, как его взгляду предстал еще один конверт.

Письмо мирно лежало на письменном столе, словно дожидаясь его уже очень давно.

Клейн взял его, вскрыл и аккуратно развернул лист бумаги. Перед его глазами вновь проступила короткая фраза, выведенная темно-красной запекшейся кровью:

«Ты следующий».

«Ты следующий… До чего же наглый тип…» — Клейн невольно покачал головой, поражаясь подобной дерзости.

В этот самый миг его духовное чутье настойчиво забило тревогу. Юноша резко вскинул голову и устремил взгляд в окно.

На противоположной стороне улицы высились несколько двухэтажных особняков, в окнах которых тепло горел свет.

Свет газовых фонарей ложился на их наружные стены, образуя причудливую игру света и тени.

Внезапно тени на одной из стен зашевелились, искажаясь и стягиваясь вместе, пока не приняли очертания черного силуэта, облаченного в безупречно сшитый фрак.

Черный силуэт плавно вскинул правую руку, сложил пальцы в форме пистолета и наставил его прямо на Клейна, сделав легкий жест, имитирующий выстрел.

Затем он небрежно опустил руку и с издевкой «подул» на кончики пальцев, словно остужая дымящееся дуло.

В следующую секунду черный силуэт беззвучно завалился назад и растворился, вновь распавшись на разрозненные тени на стене.





Глава 413


Визитеры




Внутри полицейского участка Райс, отвечавшего за улицу Минск и прилегающие кварталы.

Клейн обменялся рукопожатием с провожавшим его офицером и произнес:

— Это дело с письмами с угрозами наверняка связано с прошлыми серийными убийствами. Их организатор, великий детектив Айзенгер Стентон, подвергся нападению сегодня днем!

— Прошу вас, отнеситесь к этому со всей серьезностью.

Высвободив ладонь, полицейский заверил:

— Не беспокойтесь, мистер Мориарти. Мы ни в коем случае не оставим без внимания предложенную вами версию и немедленно доложим о ней руководству.

— Премного благодарен. — Клейн водрузил на голову шляпу и шагнул за порог.

Получив два письма с угрозами и столкнувшись с явной провокацией со стороны предполагаемого хозяина дьявольского пса, он без малейших колебаний собрал улики и отправился в ближайший участок, чтобы заявить о случившемся. Клейн втайне надеялся, что дело как можно скорее передадут Уполномоченным Карателям или отряду «Сердца Механизмов» — так он гарантированно окажется под надежной защитой официальных Потусторонних высших эшелонов.

И пускай у него не было веских причин цепляться за маску сыщика Шерлока Мориарти — он вполне мог со спокойной душой бросить арендованный дом номер пятнадцать по улице Минск, сбежать в другой район и обзавестись новой личиной, — Клейна грызли смутные сомнения. Сыщик подозревал, что именно этого и добивается отправитель писем:

Сыграть на первобытном страхе дикого Потустороннего перед разоблачением, вынудить его поспешно сняться с места под покровом ночи, а уж в пути — улучить идеальный момент и нанести смертоносный удар.

«С другой стороны, дорога до участка тоже отлично подходила для засады… Да и когда я торчал дома, ему ничто не мешало напасть… Этот мерзавец явно замышляет нечто иное…» — снедаемый смутными подозрениями и настороженностью, Клейн неспешным шагом возвращался на улицу Минск.

Едва спустившись с подножки наемного экипажа, юноша сквозь пелену мелкой мороси разглядел в тусклом, желтоватом свете уличного фонаря силуэт, нерешительно переминающийся прямо у его порога.

Сердце Клейна поначалу тревожно екнуло, но в следующую секунду он расслабился, без труда опознав раннего гостя.

Визитером оказался худощавый, обросший густой бородой сыщик Стюарт, искренне восхищавшийся его талантами.

«Впрочем, бдительности терять нельзя… А ну как этот „Дьявол“ на грядущих Последовательностях обзавелся способностями „Безликого“?» — Клейн крепче сжал набалдашник своей черной трости, неспешно подошел поближе и негромко его окликнул.

Детектив Стюарт резко обернулся. В его глазах плескалась дикая смесь из паники, тревоги и растерянности, и он сбивчиво залепетал:

— Мистер Мориарти! Я получил письмо с угрозами! Там написано… написано: «Вы все сдохнете!»

— Вы тоже получили? — вырвалось у Клейна прежде, чем он успел прикусить язык. Впрочем, этот поворот был вполне ожидаем.

Ведь Стюарт тоже входил в ту самую группу частных сыщиков, созванных Айзенгером Стентоном для расследования дела о серийном маньяке.

Глаза Стюарта ошарашенно округлились:

— Неужели вы тоже⁈

— Да, — Клейн со всей серьезностью кивнул.

«И далеко не одно…» — мысленно добавил он про себя.

— И что же нам теперь делать? Первым делом я кинулся к мистеру Стентону, но служанка у дверей ошарашила меня вестью, что на него напали! Тогда я во весь дух помчался к вам… О, хвала Богине, вы дома! Я ведь уже едва не отчаялся и чуть было не ушел! — лихорадочно затараторил Стюарт.

Клейн указал тростью на дверь:

— Пройдемте в дом. Там и обсудим.

Очутившись в гостиной, сыщик сослался на необходимость отлучиться в уборную. Наглухо запершись изнутри, он стремительно воспарил в чертоги над серой мглой и провел два сеанса гадания. Первый должен был подтвердить личность Стюарта, а второй — прощупать уровень угрозы на грядущую ночь. На оба запроса он получил безоговорочно утвердительный вердикт.

А это означало лишь одно: перед ним стоял настоящий Стюарт, а не замаскированный враг, однако сегодняшняя ночь таит в себе колоссальную, смертельную опасность.

Разумеется, вовсе не обязательно, что эта угроза обрушится прямо на Клейна — её вполне могли перехватить и нейтрализовать где-то на подступах. В этом и крылась главная уязвимость прорицаний: они одаривали лишь туманными образами, не давая ни исчерпывающих ответов, ни ювелирной точности.

И подобные ограничения мистической сферы было попросту невозможно обойти никакими логическими методами, дихотомиями или исключениями.

Вернувшись обратно в мир смертных, Клейн нажал на механическую кнопку сливного бачка. Под аккомпанемент шумно журчащей воды он ополоснул ладони и распахнул дверь умывальной.

— Стюарт, вам кофе или черного чаю? — осведомился Клейн с абсолютно невозмутимым видом, не выказывая ни малейшего беспокойства.

Стюарт поднялся с места и, покачав головой, ответил:

— Нет-нет, к черту напитки, давайте сначала перейдем к делу! Мне и раньше доводилось получать письма с угрозами, но все они в подметки не годятся сегодняшнему кошмару! Эти строчки стопроцентно выведены свежей кровью! Моё чутье так и бьет в набат: этот ублюдок перейдет от угроз к действию, и у него с лихвой хватит сил, чтобы довести дело до конца!

— И еще: нападение на мистера Стентона — ведь это тоже его рук дело, верно?

— Я склоняюсь к этой версии, — спокойно отозвался Клейн, опускаясь в кресло напротив. — Ниточки этого дела неминуемо тянутся к серийным убийствам. Единственная связь между вами, мной и мистером Стентоном — это наше расследование.

«Стюарт реагирует чересчур бурно… Неужто известие о нападении на Айзенгера до смерти его перепугало?..» — Клейн, сохраняя внешнее безразличие, принялся дотошно сканировать ауру собеседника.

Поддавшись его ледяному спокойствию, Стюарт заметно расслабился. Вновь опустившись на диван, он погрузился в раздумья и медленно кивнул:

— Похоже, вы правы…

Не успел он договорить, как тишину гостиной бесцеремонно разорвал звонкий перестук.

Кто-то настойчиво дергал за шнурок дверного колокольчика.

Стюарта прошибла крупная дрожь — от испуга он вжал голову в плечи, уподобившись затравленной птице.

Клейн с легким недовольством скосил на него взгляд, поднялся и неспешным шагом направился в прихожую.

Едва пальцы сомкнулись на дверной ручке, как интуиция «Клоуна» услужливо и кристально ясно вырисовала в сознании облик тех, кто ожидал его снаружи.

На пороге застыла детектив Каслана, облаченная в строгое серое пальто, бок о бок со своей верной помощницей, рыжеволосой Лидией. Компанию им составляли еще трое джентльменов, чьи лица показались сыщику весьма знакомыми.

«Все они — те самые сыщики, созванные Стентоном на то совещание… Ну конечно…» — Клейну хватило одного беглого взгляда, чтобы окончательно в этом удостовериться.

Он уверенным движением распахнул парадную створку, одновременно отступая на пару шагов назад.

Каслана, чье строгое лицо с густыми бровями выражало предельную серьезность, бросила беглый взгляд на Клейна, скользнула взором к Стюарту в гостиной и без лишних светских приветствий выпалила:

— Каждой из нас прилетело по письму с угрозами. Полагаю, вы тоже пополнили этот список?

— Да, — Клейн со всей серьезностью кивнул.

Каслана шумно, с облачком белесого пара выдохнула ледяной воздух:

— Нас всех связывает то, что мистер Стентон привлек нас к раскрытию дела о серийных убийствах. Это единственная точка соприкосновения.

— Мои мысли текут в точно таком же русле, — сыщик гостеприимным жестом указал в глубь прихожей. — Проходите. Обсудим всё внутри.

Провожая взглядом шестерых сыщиков, один за другим просачивающихся в его гостиную, Клейн принялся лихорадочно препарировать мотивы хозяина дьявольского пса:

Наведя в столице такой немыслимый шорох, этот мерзавец неминуемо привлечет к себе пристальное внимание со стороны официальных Потусторонних. Верхушка Церквей и контрразведка мигом стянут силы, и не исключено, что поблизости залягут в засаду мастера калибра полубогов. Как в подобных условиях он собирается осуществлять свою месть?

Или вся эта шумиха — лишь грандиозная провокация? Попытка вынудить военных и великие Церкви распылить силы, стянув оперативников для охраны каждого из этой оравы сыщиков? Заставить казенных инквизиторов метаться по городу и изнывать от усталости, не смея ослабить бдительность, и тем самым жестоко отплатить за гибель питомца?

А заодно, улучив идеальный момент в этой кутерьме, пустить в расход парочку зазевавшихся официальных оперативников…

Сама же расправа над сыщиками начнется куда позже — когда буря утихнет, а бдительность охраны сойдет на нет…

Ну и, само собой, если в ходе этой прощупывающей вылазки подвернется верный шанс разделаться с кем-то из нас, он его точно не упустит…

Вполне в духе «Дьяволов» — для существ, способных загодя чуять надвигающуюся беду, подобный расчет был безупречным плацдармом для раскрытия всех своих паранормальных талантов.

Вот только под сенью трех великих Церквей, армейской верхушки и королевской семьи скрывается целая прорва могущественных полубогов и запечатанных артефактов высших классов опасности — вплоть до нулевого и первого уровня. Неужели хозяин той псины верит, будто у них не найдется вещицы, способной наглухо заглушить его хваленый радар и стереть в порошок?

Нет, рисковать так вслепую он точно не станет.

Официальные организации Потусторонних — особенно Ночные Ястребы, Уполномоченные Каратели и Разумные из Сердца Механизмов — противостояли скверне «Бездны» на протяжении бесчисленных веков. Память о подобных битвах уходила корнями в глубь Четвертой и даже первобытной Третьей Эпохи, и архивы Церквей буквально ломились от подобных летописей.

Тот мерзавец на данный момент занимал в лучшем случае пятую Последовательность. При малейшей осечке — да что там, даже без всяких ошибок — его бы в мгновение ока стерли в пыль полубоги или могущественные реликвии. С какой же стати он вообще отважился на столь безрассудный шаг?

Или же его цель — обыкновенная издёвка над официальными организациями, бесконечная череда ложных выпадов без всяких реальных действий…

«Впрочем, есть и другой сценарий. Рассылая письма с угрозами, он умышленно провоцирует более половины своих целей сбиться в кучу. А затем, искусно сыграв на вечном бюрократизме, процедурных проволочках и соперничестве казенных ведомств, выгадает драгоценное время и нанесет удар…»

Дело о нападении на мистера Айзенгера Стентона без сомнения уже передали Разумным из «Сердца Механизмов», курирующим паранормальные инциденты в районе Хиллстон. Однако в прошлый раз зачисткой дьявольского пса руководили преимущественно Ночные Ястребы, и едва ли эти ведомства станут дотошно делиться друг с другом каждой мелкой оккультной деталью…

«Возможно, юрисдикция распределится и сообразно вере мистера Стентона… Кстати, какому божеству он поклоняется? Похоже, я до сих пор этого не знаю, да и по его поведению определить так и не смог…»

Словом, целая орава частных сыщиков, разбросанных по разным концам столицы и молящихся разным богам — одна лишь дележка зон ответственности и улаживание межведомственных споров способны довести инквизиторов до головной боли. Договориться же о совместной спецоперации в таких условиях — задача и вовсе из разряда фантастики.

В данную минуту безопасность детективов, скорее всего, обеспечивают от силы две или три группы официальных оперативников под руководством специалистов рангом не выше дьякона. Разумеется, казенные ведомства не станут без крайней нужды расчехлять по-настоящему разрушительные и непредсказуемые запечатанные артефакты, да и полубоги высших Последовательностей вряд ли обратят свои взоры на эту суету так быстро.

И именно этот зазор подарит хозяину дьявольского пса идеальный шанс.

Пускай три-четыре группы официальных Потусторонних гарантированно способны загнать в угол и уничтожить даже не одного, а нескольких мастеров пятой Последовательности, при грамотном расчете времени у этого Дьявола все равно остаются весьма приличные шансы успешно замести следы и скрыться после нападения.

Буквально за полминуты Клейн хладнокровно препарировал ситуацию, выстроив несколько вполне жизнеспособных гипотез и дав каждой предварительную оценку.

Сопоставив эти выводы с пугающими результатами недавнего прорицания, юноша задумчиво кивнул. Притворив за собой входную дверь, он проследовал в гостиную и обратился к обступившим комнату коллегам по цеху:

— Господин Мориарти, кто-нибудь из вас уже успел заявить в полицию?

«Да здесь ведь собралась добрая половина тех, кто присутствовал на том совещании…» — Клейн бегло обвел сыщиков взглядом, мысленно сделав эту зарубку.

Каслана взяла слово за всех:

— Часть из нас сразу кинулась к законникам, другие пытались разыскать мистера Стентона или старых знакомых, способных помочь. В конечном итоге мы натыкались друг на друга, сбились в кучу и решили нанести визит вам, как нашему самому блестящему коллеге.

Клейн вежливо наклонил голову и нарочито, с легкой улыбкой произнес:

— Прошу вас, не нагнетайте панику. Этот шутник с письмами явно вознамерился отомстить за гибель серийного маньяка. Но ведь он один-одинешенек, ну максимум — прихватил с собой парочку подельников. Нас же здесь целых восемь профессиональных детективов, и каждый из присутствующих не прочь пустить в ход кулаки и без промаха бьет со ствола. С какой стати нам вообще его бояться?

— К тому же, Айзенгер тогда созвал куда больше сыщиков, и всем им стопроцентно прилетели такие же весточки. Просто они не пересеклись с вами по пути и не догадались заглянуть ко мне.

Выслушав эту тираду, Каслана со своей помощницей Лидией недоуменно переглянулись. На их лицах проступили явные сомнения, будто они внезапно осознали некую пугающую несостыковку.

Стоящий чуть поодаль сыщик шумно втянул воздух и возразил:

— Мистер Мориарти, пускай ваши слова и звучат убедительно, и бояться его в открытом бою глупо.

— Но ведь он — коварная змея, затаившаяся во мраке! Никто из нас не застрахован от внезапного удара в спину, подстеречь его загодя невозможно. К тому же, этот ублюдок вполне может отыграться на наших близких!

— На близких⁈

— О Богиня, моя бедная жена!

— Нет, мои маленькие ангелочки!

По гостиной прокатился шквал панических возгласов, и сыщики забились в форменной истерике, переходя все грани разумного беспокойства.

Стоящий за спиной Клейна детектив Стюарт и вовсе задрожал мелкой дрожью — в его душе первобытный ужас причудливо переплетался со слепой, бессильной яростью.

— Нет… я не переживу этого… — сдавленно забормотал он себе под нос, окончательно теряя самообладание.

И в тот самый миг, когда Клейн с Касланой попытались урезонить коллег и сбить волну паники, Стюарт внезапно выхватил револьвер и навел дуло прямо в затылок Клейну!

Взор сыщика сделался абсолютно диким и расфокусированным, будто его разум окончательно разлетелся на куски от невыносимого напряжения.

Примечание автора: Ночное обновление выйдет чуть раньше обычного.





Глава 414




В то же мгновение, когда Стюарт вскинул револьвер, целясь в него, Клейн, не терявший бдительности ни на секунду, среагировал мгновенно. Почти одновременно с движением коллеги он бросился вперед, рухнув ничком на пол.

Бах!

Окончательно потерявший самообладание Стюарт нажал на спуск. Свистящая пуля едва не задела щеку одного из присутствующих частных детективов и с глухим стуком вошла глубоко в стену.

Разом раздался сухой металлический лязг — остальные сыщики под влиянием внезапной паники выхватили свои револьверы. В удушливой атмосфере всеобщего подозрения каждый видел врага в каждом, и в гостиной воцарился невообразимый хаос.

При этом лица Стюарта и еще одного частного детектива налились пунцовым жаром, вены на лбу вздулись, а в широко распахнутых глазах полыхнуло безумное пламя, в котором причудливо переплелись первобытный ужас и ярость. Казалось, они прямо сейчас преображаются в самых настоящих дьяволов.

В этот критический момент Каслана глухо рыкнула:

— Прекратить!

Голос ее прозвучал не слишком громко, но был настолько пропитан непререкаемой, сокрушительной властью, что каждого из присутствующих пробрала крупная дрожь, заставив инстинктивно подчиниться этому приказу.

В гостиной воцарилась зыбкая, короткая тишина, однако душевное состояние сыщиков едва ли пришло в норму. Клейн же, совершив ловкий перекат в сторону, уже пружинисто вскочил на ноги, крепко сжимая собственный револьвер.

Его мысли бешено завертелись. Понимая, что медлить нельзя, он решил отбросить всякую осторожность и пустить в ход иллюзии «Фокусника», чтобы силой вернуть взвинченным гостям самообладание.

Как вдруг тишину дома безжалостно разорвал заливистый звон.

Динь-дон, дили-дон!

Сыщиков словно током ударило — они резко вздрогнули, и в их затуманенных безумием глазах наконец-то проступили первые признаки рассудка.

Мелодичный перезвон подействовал на них отрезвляюще, будто на каждого вылили по ведру ледяной воды.

Ошарашенно уставившись на зажатый в ладони револьвер, Стюарт растерянно пробормотал:

— Что… что я только что творил…

«Официальные Потусторонние вмешались?» — с невероятным облегчением мысленно выдохнул Клейн. Не опуская оружия, он медленно двинулся к прихожей.

Стоило пальцам сомкнуться на дверной ручке, как интуиция «Клоуна» услужливо вырисовала в сознании кристально ясный образ гостя.

За порогом стоял Айзенгер Стентон — джентльмен с посеребренными сединой висками, худощавым лицом, в неизменном охотничьем двуухом картузе и строгом черном пальто.

Лицо прославленного сыщика отливало мертвенной бледностью, а левый рукав пальто возле плеча подозрительно топорщился, скрывая подложенную повязку.

«Он действительно выжил!» — Клейн сначала несказанно обрадовался, но в следующую же секунду подобрался, вновь налившись ледяной настороженностью. В памяти слишком отчетливо всплыла та самая сцена, когда «Мастер Марионеток» Росаго принял облик знакомого полицейского, пытаясь обманом заставить его отпереть дверь.

Не убирая пальца со спускового крючка, Клейн плавно потянул створку на себя и тут же отступил на два шага назад.

Айзенгер Стентон одарил его слабой, понимающей улыбкой и едва заметно кивнул:

— Премного благодарен за твой сегодняшний визит. Не загляни ты ко мне после полудня, раненый, я бы вряд ли сумел и дальше играть в прятки с этим дьяволом.

— Ты спас мне жизнь.

«Вот оно что… Неужели истинное толкование того самого прорицания — „благоприятно для визита к Айзенгеру Стентону“ — сводилось к тому, что мой приход после полудня поможет ему вырваться из смертельной западни? А как же аналогичные советы на последующие дни? Просто способ разминуться с местом преступления и не навлечь на себя подозрений?» — от подобных мыслей Клейну на долю секунды стало смешно и досадно одновременно.

Так и не ослабив бдительности, он посторонился, освобождая проход:

— Что всё-таки произошло?

— Позже обсудим, — Айзенгер внезапно понизил голос до едва слышного заговорщицкого шепота и тихонько усмехнулся. — Или ты горишь желанием разглагольствовать о тайнах Потусторонних прямо на глазах у Стюарта и остальных?

«Стало быть, ты уже совершенно спокойно рассуждаешь при мне о Потусторонних? Впрочем, логично. Тот факт, что я сумел продержаться против хозяина адского пса больше десяти минут, сам по себе кристально ясно доказывает, что я далеко не простой смертный… К тому же, ранее я собственноручно подкинул тебе идею о мутировавших в демонов животных…» — Клейн, ничем не выдав своего удивления, послушно отступил на два шага назад, держась чуть позади Айзенгера Стентона.

Стоило прославленному сыщику переступить порог, как детектив Каслана и ее помощница Лидия шумно выдохнули с облегчением, а Стюарт и остальные сыщики заметно расслабились, и на их лицах отразился глубокий покой.

— Мистер Стентон, вы целы? Вы в порядке? — наперебой принялись расспрашивать они.

Айзенгер слегка пошевелил левой рукой и ответил:

— Ранен немного, но ничего страшного.

— Ну же, не нагнетайте панику, всё это скоро закончится. Силы правопорядка уже оцепили округу и караулят этого мерзавца прямо во тьме.

— Всё из-за тех серийных убийств?

— Вышли на след подозреваемого?

— Он опасен для простых обывателей?

…

Частные сыщики сыпали вопросами один за другим, перебивая друг друга.

Айзенгер примирительно опустил правую ладонь:

— Не торопитесь, я непременно поведаю вам обо всем в подробностях и без утайки. Однако прежде мне нужно перекинуться парой слов с Шерлоком и Касланой. Мы уединимся в гостиной буквально на несколько минут.

Авторитет, который он заслужил годами безупречной службы, заставил сыщиков безропотно подчиниться, и они чинно расселись по местам.

И пускай тревога всё еще не покинула их сердца окончательно, от давешней всепоглощающей паники и готовности сорваться в любой момент не осталось и следа.

Переступив порог гостиной и плотно притворив за собой деревянную дверь, Клейн бегло окинул взглядом замкнутое пространство и внезапно вспомнил об одной детали:

«Подобная закрытая комната просто идеально подходит для применения вещей вроде „Флакона с биологическим токсином“!»

Кхм… Клейн деликатно кашлянул в кулак, неспешно подошел к противоположной стене и настежь распахнул застекленное окно.

Он по-прежнему не ослаблял настороженности по отношению к Айзенгеру Стентону, да и Каслану не считал человеком, которому можно слепо доверять.

Айзенгер окинул комнату беглым взглядом, преспокойно устроился в любимом кресле-качалке Клейна и добродушно усмехнулся:

— Возраст уже берет свое, так что сидеть в уюте мне куда приятнее.

Опустившись в соседнее мягкое кресло, Клейн повторил свой вопрос:

— Мистер Стентон, что всё-таки произошло?

Айзенгер бросил короткий взгляд на Каслану, примостившуюся по ту сторону чайного столика, и произнес:

— Мы все здесь — Потусторонние, так что тратить время на объяснение прописных истин я совершенно не вижу смысла.

— Потусторонние? — Каслана сначала недоуменно посмотрела на Клейна, затем перевела взгляд на Айзенгера. В ее глазах проскользнуло легкое изумление, которое, впрочем, тут же сменилось пониманием.

«Выходит, ты тоже Потусторонняя… Что же ты тогда спасовала перед заурядным призраком, даже не сумев понять, в чем корень беды… Хотя, вполне вероятно, твоя Последовательность попросту не приспособлена для борьбы с бесплотными духами и неупокоенными тварями…» — Клейн ответил ей таким же спокойным взглядом.

Айзенгер со слабой улыбкой продолжил:

— В свое время я четыре года учился в Ленбурге. Именно там я впервые прикоснулся к оккультному миру и стал истовым прихожанином Бога Знаний и Мудрости.

— Вернувшись в Баклунд, я мало-помалу навел мосты с армейской верхушкой, Церковью Богини Вечной Ночи и Церковью Бога Пара и Машин. И всё же официально заявить о своей природе я так и не рискнул. Уполномоченные Каратели без малейших колебаний заклеймили бы меня опасным еретиком и стерли в порошок. А остальные официальные ведомства не стали бы ввязываться в это дело, ведь заступиться за меня — значит объявить открытую войну Церкви Повелителя Бурь.

— Что и говорить, Церковь Тирана верна себе.

— Тирана? — как бы невзначай поинтересовался Клейн.

Айзенгер выудил свою неизменную трубку, но раскуривать не стал, лишь с наслаждением вдохнув аромат табака:

— Именно так в нашей Церкви принято величать Повелителя Бурь.

— Как бы там ни было, вернемся к сегодняшним событиям. Тот, кто напал на меня и отправил вам эти письма с угрозами — хозяин того самого серийного убийцы. Ха-ха, вы ведь наверняка в курсе, что исполнителем тех расправ был исполинский черный пес, принадлежащий к Пути «Дьявола». Шерлок, именно твоя блестящая наблюдательность позволила нам впервые обратить внимание на то, что убийцей может оказаться обычное животное.

Клейн улыбнулся, не подтверждая и не опровергая услышанное. Каслана тоже лишь сцепила пальцы в замок и промолчала.

Айзенгер покачал головой и усмехнулся:

— Вам не о чем беспокоиться, я вовсе не блюститель закона. К тому же, как последователь Бога Знаний и Мудрости, я лишен возможности проповедовать или создавать официальную организацию в Баклунде, поэтому мне приходится прибегать к вашей помощи и поддержке таких же людей.

«Иными словами, на тебя можно будет при случае переложить вину?» — мысленно съязвил Клейн.

Видя, что они по-прежнему не торопятся с признанием, Айзенгер продолжил:

— Хозяин того дьявольского пса — сильный мастер пятой Последовательности. Хм, насколько мне известно, пятая ступень Пути «Дьявола» именуется «Апостолом Желаний». Он способен использовать и подчинять себе эмоции и тайные страсти каждого человека, толкая его в бездну грехопадения.

— Оказавшись лицом к лицу с «Апостолом Желаний», категорически воспрещается допускать бурные эмоциональные всплески или выказывать сильные желания. В противном случае он мгновенно установит над вами удаленный контроль, заронит в душу семя порока или же напрямую спровоцирует вспышку чувств.

— Это неизбежно обнажит ваши уязвимости, заставив капля за каплей скатываться во тьму, а в критический миг — напрочь потерять самообладание, лишив возможности сопротивляться… И это лишь малая доля талантов «Апостола Желаний» — то, в чем мне удалось лично удостовериться в ходе нашей недавней схватки.

Выслушав эти объяснения, Клейн внезапно осознал истинный мотив, по которому враг подкинул им письма с угрозами и разыграл столь откровенную провокацию:

Мерзавец отчаянно жаждал вывести его из себя, заставить эмоции забурлить, дабы заронить в его душу семя порока или же катализировать взрыв чувств, обрекая на неминуемый срыв!

Подобная уловка заметно облегчила бы ему задачу при последующем нападении!

«Как же хорошо, что я — опытный Потусторонний, повидавший на своем веку немало дерзких авантюр, и в тот момент сохранял лишь ледяную бдительность да осторожность… А вот Стюарт и остальные сыщики, едва завидев письма с угрозами, наверняка поддались панике, чем этот „Апостол Желаний“ и воспользовался, заронив в их души семена уязвимости…»

«Не сумей я вовремя вернуть им самообладание мгновением ранее, в гостиной разразился бы невообразимый хаос. Это сковало бы действия официальных Потусторонних, не дав им вовремя среагировать, и подарило бы „Апостолу Желаний“ идеальный шанс для атаки…»

«Выходит, то странное ощущение замедления времени, что настигло меня в особняке Айзенгера Стентона, было вызвано тем, что мои собственные внезапные вспышки тревоги, напряжения и настороженности оказались гипертрофированно раздуты извне?»

Воскрешая в памяти недавние события, Клейн невольно почувствовал искреннее облегчение.

— Так вот оно что… — судя по всему, детектив Каслана тоже начала нащупывать верные ответы.

Айзенгер потер виски и устало произнес:

— Я и сам едва не угодил под его контроль, отделавшись лишь ранением. А затем, пустив в ход один мистический артефакт, принялся играть с ним в прятки прямо внутри особняка. И лишь когда Шерлок нанес мне визит, возникла патовая ситуация, подарившая мне долгожданную передышку.

— Мой бедный помощник… А ведь он так мечтал на Новый год вернуться в Ленбург, чтобы отстоять праздничную мессу.

Договорив до этого места, сыщик тяжело, с надрывом вздохнул.

— Едва полиция нагрянула к дому, я улучил момент, ускользнул и благополучно сбросил хвост с помощью речных вод, — добавил Айзенгер, после чего резко перевел тему: — Ну так что, Шерлок, Каслана, как вы планируете на это реагировать?

Каслана ненадолго погрузилась в молчание, а затем спросила:

— Мистер Стентон, что вы нам посоветуете?

Айзенгер рассудительно произнес:

— Сперва принять защиту официальных властей. Это стреножит «Апостола Желаний», заставив его отказаться от безрассудных вылазок, и останется лишь уповать на то, что каратели поскорее загонят его в угол и уничтожат.

— Ну а если эти надежды рассыплются прахом… Официальные организации не смогут опекать нас вечно. И тогда у нас останется лишь два пути. Первый — с их помощью полностью сменить документы себе и близким, навсегда покинув здешние края. Вот только гарантий, что «Апостол Желаний» не сумеет взять наш новый след, никто не даст. Второй вариант — официально примкнуть к казенным ведомствам в качестве внештатных оперативников. Это тоже повлечет за собой переезд и смену личин, но уровень безопасности будет на порядок выше.

«Примкнуть к официальным ведомствам? Вступить в „Сердце Механизмов“? Или податься в Ленбург с Масином, чтобы присягнуть Церкви Бога Знаний и Мудрости? И в кого же я тогда превращусь — в трижды клятвопреступника, верного слугу сразу трех господ?» — Клейн почувствовал, как душу затапливает волна дикого, невообразимого абсурда.

Сохраняя глубокую задумчивость, он вежливо поинтересовался:

— И иных путей совершенно нет?

При этом лицо Касланы оставалось монолитной маской, лишенной эмоций, и угадать, какие думы бушуют в ее голове, было решительно невозможно.

Айзенгер Стентон задумчиво покрутил в пальцах свою трубку и ответил:

— Имеются. Например, объединить усилия, выковать идеальный шанс, чтобы в кратчайшие сроки вычислить и связать «Апостола Желаний» по рукам и ногам.

— Ну а идеальным финалом, само собой, станет его полная ликвидация.





Глава 415


Перстень




На предложение Айзенгера Стентона Клейн особо не отреагировал. Он бросил взгляд на плотно закрытую дверь жилой комнаты и произнес:

— Насколько мне известно, «Дьявол» способен предчувствовать опасность еще до начала наших действий и даже может определить источник угрозы, чтобы принять своевременные меры.

— Нам будет очень непросто выследить и удержать его.

Айзенгер Стентон слегка кивнул:

— Да, всё именно так, но это вовсе не значит, что проблема неразрешима.

— И что же это за способ? — тут же спросила Каслана.

Айзенгер с улыбкой ответил:

— Мне доводилось сходиться с ним лицом к лицу в бою, и я воочию наблюдал эту сверхъестественную способность предчувствовать опасность. Благодаря этому мне удалось в общих чертах прояснить ее сильные стороны и изъяны.

— «Дьявол» действительно заранее чует угрозу, причем порой за весьма солидный промежуток времени. Стоит нам составить против него заговор и приступить к реальным действиям, как у него неминуемо сработает предчувствие — разумеется, лишь в том случае, если задуманное и впрямь несет в себе смертельную опасность.

«Нет, на самом деле у разных видов „дьяволов“ сила этого дара неодинакова. Некоторые способны почуять неладное лишь за десять-двадцать минут…» — мысленно возразил Клейн, однако вслух ничего говорить не стал.

Айзенгер тем временем продолжал:

— Изъян этого предвидения кроется в том, что оно позволяет лишь определить, от кого исходит угроза и где находится ее источник, но напрочь лишено ювелирных деталей. И именно этот зазор дарует нам идеальный шанс сыграть на опережение.

— Какой еще шанс? Не думаю, что нам под силу заманить в капкан дьявола, способного загодя чуять опасность, — с явным недоверием в голосе спросила Каслана.

Клейн согласно кивнул, полностью разделяя ее сомнения.

«Разумеется, я вполне мог бы пустить в ход силу серой мглы, чтобы обвести этого „Апостола Желаний“ вокруг пальца, лишив его возможности заранее почуять угрозу. Вот только с какой стати мне раскрывать тайну серой мглы на глазах у посторонних…» — беззвучно добавил Клейн про себя.

Айзенгер добродушно усмехнулся:

— При обычных обстоятельствах это и впрямь невозможно, однако сверхъестественный мир всегда полон самых невероятных чудес.

— Я — Хранитель Знаний, седьмая Последовательность Пути Читателя, хотя меня также можно называть Детективом. Раскрывая вам свои карты, я лишь хочу продемонстрировать искренность наших намерений.

— В сложившихся обстоятельствах и в нашей ситуации, смею полагать, искренность куда важнее любых других факторов.

«Всего лишь седьмая Последовательность? И седьмой ранг сумел вырваться из лап целого „Апостола Желаний“? Похоже, у мистера Стентона припрятан весьма могущественный мистический артефакт…» — Клейн понимающе переменил позу, устраиваясь поудобнее.

— Разве силы «Хранителя Знаний» способны подавлять предчувствие угрозы у дьяволов? — подавшись вперед, поинтересовалась Каслана.

— Отнюдь нет, — с улыбкой отозвался Айзенгер. — Однако у меня есть перстень, некогда доставшийся мне от потерявшего контроль мастера шестой Последовательности Пути Читателя. Он позволяет мне распознавать, препарировать, запоминать и копировать любые сверхъестественные способности, которые мне доводилось видеть воочию. Само собой, чем могущественнее враг, тем выше вероятность фиаско.

— Ха-ха, в нашей Церкви бытует одна максима: Всезнание означает Всемогущество.

«И почему эти слова звучат так пугающе знакомо… Особенно описание самого артефакта…» — Клейн только собирался покопаться в памяти, как вдруг Айзенгер Стентон извлек на свет ослепительно сверкающий перстень.

Оправа этого перстня была усыпана россыпью крошечных бриллиантов, которые окружали великолепный изумрудно-зеленый самоцвет, напоминающий человеческий глаз.

Стоило Клейну лишь бросить взгляд на этот перстень, как его голова закружилась, словно от невыносимого умственного перенапряжения.

«Д-да это же… запечатанный артефакт „2–081“! Неужто Айзенгер Стентон и есть тот самый почтенный старец Око Мудрости?» — Клейн в глубоком изумлении вскинул голову, во все глаза уставившись на вальяжно устроившегося в кресле-качалке великого сыщика.

Этот перстень был тем самым запечатанным артефактом «2–081», которым Око Мудрости некогда хвастался перед ним и который неоднократно пускал в ход на подпольных сходках Потусторонних!

«Око Мудрости… Само это кодовое имя буквально дышит связью с Церковью Бога Знаний и Мудрости…» — Клейн, пустив в ход способности «Клоуна», виртуозно взял под контроль мимику и принялся невозмутимо разглядывать Айзенгера Стентона.

В конечном итоге он был вынужден признать: некоторые очертания великого сыщика действительно совпадали с фигурой почтенного старца Ока Мудрости, однако в деталях различия казались просто колоссальными.

«Потрясающая маскировка… Неужто он виртуозно исказил облик с помощью сил самого „2–081“?» — Клейн пришел к вполне однозначному выводу.

И тут перед его мысленным взором внезапно разыгралась довольно комичная сцена:

«Вдруг мистер Стентон заявит: „Коллеги, для успешного противостояния Апостолу Желаний нам жизненно необходима абсолютная искренность. Я уже раскрыл вам свою Последовательность и показал мистический артефакт, теперь ваш черед“. И что мне прикажете делать? С невозмутимым видом извлечь из кармана Солнечную брошь, купленную у него же на сходке?»

«А не воскликнет ли он в ту же секунду: „Ба, так это, оказывается, был ты!“»

Пока Клейн предавался этим забавным фантазиям, Каслана, завороженно созерцая продемонстрированный Айзенгером Стентоном перстень, со смесью зависти и легкого недоумения спросила:

— И какую же способность вы намерены скопировать, чтобы обойти это предчувствие угрозы у Апостола Желаний?

Губы Айзенгера тронула слабая усмешка, и он негромко рассмеялся:

— Само предчувствие опасности, присущее дьяволам.

В это мгновение великий сыщик был до боли похож на седого, умудренного опытом лиса.

«Чего? И так тоже можно?» — Клейн на долю секунды опешил, так и не сообразив, как именно старый лис собирается провернуть этот трюк.

Заметив их абсолютное замешательство, Айзенгер с улыбкой пояснил:

— Шаг первый, который мы совершаем прямо сейчас: составить безупречный заговор, несущий в себе реальную угрозу для Апостола Желаний, и приступить к действиям.

— Шаг второй: Апостол Желаний неминуемо почует опасность и безошибочно вычислит, что угроза исходит от нас и берет свое начало именно из этого дома.

— Шаг третий: дьяволы по своей природе импульсивны, и если застать его врасплох, некоторые инстинкты он побороть попросту не сможет. Его первой реакцией неизбежно станет желание задушить угрозу в зародыше или жестоко отомстить нам, что повлечет за собой определенные физиологические изменения. И лишь насытив эту первичную ярость, он начнет рассуждать, стоит ли ввязываться в лобовую атаку или же благоразумнее будет сделать ноги.

— Шаг четвертый: скопировав дьявольское предчувствие угрозы, я, в свою очередь, почую исходящую от Апостола Желаний опасность и безошибочно определю координаты источника — то есть его собственное текущее местонахождение.

«Воистину… гениальный финт…» — Клейн едва не раскрыл рот от изумления.

«Но как быть дальше? Стоит Апостолу Желаний почуять неладное, он мгновенно бросится наутек, и мы попросту не успеем его нагнать…» — тут же задался новым вопросом юноша.

Айзенгер перевел взгляд с одного на другую и с улыбкой произнес:

— Смею предположить, что прямо сейчас он затаился где-то поблизости. Какими бы могущественными ни были его ментальные атаки, удаленный контроль над чужими чувствами требует определенной дистанции — а ведь он совсем недавно виртуозно манипулировал эмоциями Стюарта и остальных сыщиков.

— Сбросив хвост, я не спешил возвращаться исключительно по одной причине: мне требовалось время на согласование спецоперации с Ночными Ястребами, Сердцем Механизмов и военными. Каждое ведомство уже откомандировало по два-три оперативных отряда, плотно перекрыв определенные секторы, у каждого из которых имеется свой условный код. Ха-ха, подобные меры предосторожности Апостол Желаний наверняка просчитал загодя, а потому, даже почуяв неладное, сочтет оцепление вполне естественной реакцией властей.

— Стоит мне лишь вычислить его точные координаты, я мгновенно извещу официальных Потусторонних, и те мигом заблокируют целевой сектор, стягивая кольцо окружения.

— Но загвоздка в другом: как именно мы передадим сигнал официальным силам? Если не уложиться в считанные секунды, Апостол Желаний играючи унесет ноги. К тому же, потерпев неудачу мгновением ранее, он мог уже благополучно покинуть этот район, — озвучил свои сомнения Клейн.

— Если так, то нам останется лишь смириться с неудачей. Идеальных планов не существует, и в таком случае нам придется дожидаться полной готовности одного могущественного запечатанного артефакта. К тому моменту Апостол Желаний вполне может скрыться за пределами Баклунда, но всегда будет оставаться риск его внезапного возвращения, — вкратце обрисовал ситуацию Айзенгер.

С этими словами он выудил из кармана золотистую вещицу размером с ладонь, внешне до боли напоминающую миниатюрный телеграфный аппарат, оснащенный небольшим рупором.

— Это запечатанный артефакт, способный мгновенно разнести мой голос в радиусе пяти километров, — с улыбкой пояснил Айзенгер. — Его пагубный побочный эффект заключается в том, что в момент активации все до единого звуки в этой зоне лавиной обрушатся прямо в уши владельца и будут терзать его слух на протяжении долгого времени. Впрочем, я вполне могу скопировать одну сверхъестественную способность, чтобы заметно притупить эту боль.

Каслана, дослушав объяснения до конца, слегка нахмурилась:

— Но раз уж официальные Потусторонние стянули такие колоссальные силы, к чему вам вообще понадобилось привлекать нас?

Айзенгер с величайшей осторожностью и трепетом водрузил на палец запечатанный артефакт «2–081» и искренне произнес:

— Чтобы не спугнуть Апостола Желаний раньше времени, ближайший к нам сектор остался полностью лишен защиты. И если враг действительно притаился в окрестностях, нам троим придется объединить усилия, чтобы всеми силами связать его боем и выиграть драгоценные секунды.

— Я согласен, — немного поразмыслив, отозвался Клейн.

Каслана тоже согласно кивнула:

— Мистер Стентон, вам вовсе не требовалось вдаваться в столь подробные объяснения. Ради спасения собственных жизней мы бы в любом случае выступили единым фронтом.

— Ха-ха, подробные разъяснения — это тоже грань нашего заговора, а достижение согласия означает лишь одно: наше представление начинается… — Айзенгер полуприкрыл глаза.

На перстне, украшающем его правую руку, изумрудно-зеленый самоцвет внезапно полыхнул глубоким, призрачным сиянием, плавно наливаясь густым, почти черным синеватым отливом.

Внезапно Айзенгер Стентон резко поднялся на ноги и с предельно серьезным выражением лица указал пальцем вверх:

— Он здесь! Прямо над нами, на втором этаже!

Клейн и Каслана вскочили одновременно. Один уже приготовился щелкнуть пальцами, чтобы поджечь спрятанную наверху спичку и совершить Огненный скачок, тогда как вторая бросилась к выходу вслед за Айзенгером.

Никто из них не ожидал от Апостола Желаний подобной дерзости: потерпев неудачу, мерзавец и не подумал бежать, затаившись поблизости, прямо в доме номер пятнадцать по улице Минск!

«Быть может, пока мы обсуждали план его ликвидации, он стоял там, наверху, и ледяным взором наблюдал за каждым нашим шагом!» — Клейна внезапно прошибла эта пугающая мысль.

И в этот самый миг он заметил, как глаза Касланы внезапно налились кровью, а ее правая рука сжалась в кулак и с глухим свистом обрушилась прямо на спину Айзенгера Стентона!

Это… Зрачки Клейна сузились в иглы, и он в мгновение ока осознал суть происходящего:

Апостол Желаний не стал спасаться бегством исключительно по одной причине: у него оставался еще один козырь в рукаве!

Он успел запустить семя порока в душу другого человека, но до поры до времени медлил с его катализацией.

И этим человеком оказалась именно Каслана!

Одна из троих собравшихся здесь Потусторонних!

Та недавняя, неудавшаяся и с такой легкостью урегулированная вспышка паники затевалась лишь ради одного — усыпить их бдительность, чтобы в самый критический миг спровоцировать у Касланы эмоциональный срыв!

И главной мишенью Апостола Желаний по-прежнему оставался Айзенгер Стентон.

Какая запредельная хитрость… Клейн звонко щелкнул пальцами, однако на сей раз лишь ради того, чтобы выпустить воздушную пулю прямо в Каслану.

Одновременно с этим он во весь голос закричал:

— Осторожно!

Айзенгер, будучи тертым калачом с колоссальным опытом, даже не стал выяснять, в чем дело, и рыбкой ушел в спасительный бросок на пол.

Но Каслана попросту проигнорировала летящий снаряд, безжалостно позволив воздушной пуле прошить ее руку под фонтанчик алых брызг.

Бам!

Навалившись всем телом, она с размаху впечатала кулак прямо в спину Айзенгера.

Хрусь!

Клейн отчетливо уловил сухой звук ломающихся костей. И удар пришелся аккурат по позвоночнику.

На сегодня обе главы опубликованы, умоляю о рекомендательных билетах и билетах на месяц~





Глава 416


Плюс на плюс дает минус




Хрусь!

Клейн увидел, как спина Айзенгера Стентона заметно вдавилась внутрь, и почувствовал, как его собственный позвоночник отозвался тупой болью.

С глухим стуком Айзенгер, и без того валившийся вперед, рухнул на пол, словно в то же мгновение лишившись чувств от невыносимой муки.

Нанесшая этот удар Каслана так и застыла на месте. Тяжело дыша, со лбом, покрытым каплями холодного пота, она безучастно смотрела перед собой пустым взглядом, даже не пытаясь продолжить атаку.

Она походила на человека, только-только очнувшегося от долгого кошмара, навеянного буйством эмоций; вся ее сила без остатка улетучилась вместе с этой внезапной вспышкой.

Тяжело, прерывисто дыша, Каслана покачнулась и едва не рухнула ничком.

Клейн сощурился и в два широких шага преодолел разделявшее их расстояние, оказавшись подле Айзенгера Стентона.

Присев на корточки, он попытался приподнять и поддержать сыщика.

Распластанный на полу Айзенгер из последних сил прохрипел в агонии:

— Беги!..

— Спасайся, не думай обо мне!

Очевидно, великий сыщик прекрасно понимал, что их трио, где один тяжело ранен, а вторая полностью лишилась сил, не продержится против Апостола Желаний и секунды. Он отчаянно гнал Клейна прочь, умоляя того прорываться наружу и объединить силы с официальными Потусторонними — иначе все трое гарантированно найдут здесь свою смерть.

При этом Айзенгер с трудом приподнял правую руку, отчаянно пытаясь пустить в ход какую-нибудь из своих способностей и подать знак Потусторонним снаружи, дабы те почуяли неладное.

Что же до миниатюрного телеграфного аппарата с рупором, то он отлетел далеко к стене еще в тот миг, когда сыщик рухнул на пол.

На лице Клейна отразилось колебание. Но не успел он принять окончательное решение, как прямо с потолка удушливым потоком хлынула вязкая черная жидкость, в мгновение ока соткавшись в зловещий, непроницаемо-темный силуэт.

Фигура была наглухо укутана подобием черной завесы, и лишь леденящие, беспощадные синие глаза сверкали во мраке.

Стоило Клейну лишь бросить на него взгляд, как перед мысленным взором калейдоскопом заплясали самые низменные, самые удушающие страсти и желания живых существ:

Ужас, ярость, алчность, зависть, голод, вожделение — и многие, многие другие.

Апостол Желаний не стал упускать столь искусно выкованный шанс и без малейших промедлений ворвался в жилую комнату.

В этот критический миг из всей троицы Каслана пребывала в глубоком обмороке после эмоционального срыва, Айзенгер Стентон из-за перебитого позвоночника полностью лишился боеспособности, и лишь Клейн оставался цел и невредим.

Увы, за исключением верного револьвера и запаса Потусторонних патронов, все его магические артефакты остались в чертогах над серой мглой. А против него возвышался мастер пятой Последовательности — грозный Апостол Желаний, вырастивший адского пса!

И в этот самый миг уголки губ Клейна едва заметно дрогнули в легкой улыбке.

Его правая рука, бережно придерживавшая Айзенгера за спину, совершила резкое, неуловимое скользящее движение прямо по ране. И жуткая, глубокая вмятина на позвоночнике самым причудливым образом сместилась вбок, перейдя на одно из ребер!

Так сработал самый поразительный, самый спасительный фокус в арсенале Фокусника:

«Перенос урона»!

Эти чары позволяли сместить увечье в пределах собственного тела цели, превращая смертельное ранение в легкую травму — пусть и без возможности перекинуть боль на посторонние предметы или других людей!

Едва завидев раненого Айзенгера Стентона, Клейн в мгновение ока выстроил в голове безупречный план:

Сперва искусно разыграть панику и бессилие, дабы выманить Апостола Желаний на свет. А затем перенести рану сыщика, оставив ему лишь пустяковый перелом ребра. Клейн ни на йоту не сомневался: избавившись от парализующей агонии, Айзенгер на одних животных инстинктах самосохранения тут же ринется в бой против дьявола.

И тогда, даже почуй Апостол Желаний неладное, разорвать дистанцию он уже попросту не успеет! Клейну останется лишь завершить свой «фокус» и плечом к плечу с великим сыщиком связать врага боем, удерживая его на месте до прибытия подкрепления!

И в ту же секунду на перстне Айзенгера, по-прежнему направленном в сторону двери, вспыхнуло изумрудное, дышащее первозданной жизнью сияние. Тело великого сыщика окутала мягкая, призрачная аура, и раны принялись стремительно затягиваться.

Перелом ребра мгновенно сросся без следа.

Вся его агония мгновением ранее была чистейшей правдой, а вот полная беспомощность — лишь искусным блефом!

Увы, этот спасительный маневр наложился точь-в-точь на фокус самого Клейна.

Уже приготовившийся нанести добивающий удар Апостол Желаний опешил. Его леденящие синие глаза удивленно округлились, а сам он резко замер на месте.

Осознав, что его так никто и не связал боем, дьявол без секундного промедления крутнулся на пятках и пулей бросился к распахнутому окну.

Прямо на бегу его плоть и кости начали стремительно распадаться, плавясь и перетекая в вязкую черную жижу.

Впитавшись прямо в половицы и просочившись сквозь каменную кладку стен, черная слизь бесследно растаяла.

Клейн успел лишь вскинуть правую руку и громко щелкнуть пальцами.

Воздушная пуля со свистом прошила оконную раму и унеслась на улицу, высекши сноп искр на брусчатке, однако Апостол Желаний к тому моменту бесследно растворился во мраке.

«Удирает со всех ног, ни секунды не колебался… Тоже мне дьявол… Ну и кашу мы заварили…» — уголок губ Клейна предательски дернулся, и он обернулся к резво поднявшемуся с пола Айзенгеру Стентону.

Великий сыщик в этот момент как раз устремил на него ответный взгляд.

— Ты владеешь исцелением?

— Ты владеешь исцелением?

Оба спросили одновременно, выплюнув абсолютно идентичный вопрос.

Переглянувшись, Айзенгер сокрушенно покачал головой и горько усмехнулся:

— Кто бы мог подумать, что моя собственная ловушка в итоге и упустит этого мерзавца.

Пока перстень на его руке продолжал испускать тусклое изумрудное сияние, он быстро прочесал комнату цепким взглядом, окончательно убеждаясь, что Апостол Желаний скрылся далеко за пределами оцепления.

Сыщик торопливо пояснил:

— Сегодня после полудня у меня не было ни единого шанса скопировать или воспроизвести хоть какие-то исцеляющие чары. Однако чуть позже я резонно рассудил, что могу использовать это бессилие как наживку. Решил притвориться тяжело раненым, дабы выманить Апостола Желаний на свет, а потому и велел наложить столь жуткую, пугающую повязку.

Он легонько ткнул пальцем в сторону ватной подкладки под рукавом пальто у левого плеча.

— Как видишь, спектакль сработал безупречно. Вот только я и представить не мог, что ты и сам виртуозно владеешь искусством исцеления, и в итоге… — Айзенгер тяжело, с надрывом вздохнул.

А в итоге оба в первую же долю секунды бросили все силы на «исцеление», напрочь позабыв о том, что врага необходимо связать боем. Дьявол мигом почуял неладное и без оглядки дал деру.

«И у меня, и у Стентона припасено по тузу в рукаве, о которых Апостол Желаний даже не догадывался. Каждый из нас отчаянно пытался обвести его вокруг пальца и заманить в капкан, но наши козыри просто взаимоуничтожились, подарив врагу свободу… Это и есть то самое знаменитое „плюс на плюс дает минус“?» — Клейн бессильно, с легкой досадой улыбнулся:

— Всё из-за того, что мы слишком плохо знаем друг друга. Нам банально не хватило слаженности.

— Нет, вина целиком лежит на мне, — искренне отозвался Айзенгер. — Заметив, что ты и не думаешь спасаться бегством или уходить в глухую оборону, а спокойно приближаешься подмогнуть, я обязан был дедуцировать истину. Должен был сообразить, что ты не паникуешь, уверен в собственных силах и у тебя припасен спасительный козырь. Увы, пока этот перстень красуется на моем пальце, мой мозг пашет на таких запредельных скоростях, что котелок буквально плавится. В подобном состоянии отвлекаться на сторонние мелочи невероятно трудно.

«Выходит, запечатанный артефакт „2–081“ ко всему прочему наделяет своего носителя еще и побочным эффектом в виде банального снижения интеллекта?..» — Клейн понимающе кивнул:

— Мистер Стентон, сейчас не время искать виноватых. Апостол Желаний ушел, и нам нужно как можно скорее решить, что делать дальше.

Айзенгер, стягивая перстень с пальца, повернулся к выходу из жилой комнаты и проговорил:

— Официальные Потусторонние будут здесь с секунды на секунду. Я спущусь вниз, чтобы утихомирить Стюарта и остальных, а затем мы вместе составим план. Ты присоединишься ко мне, или тебе нужно сперва уладить свои дела?

«Официальные Потусторонние… Ранее мистер Стентон упоминал Ночных Ястребов, Сердце Механизмов и военных… Умоляю о покровительстве Богини, хоть бы среди них не оказалось старых знакомых… Впрочем, интуиция молчит, так что прорвемся… А ведь старый лис Стентон умышленно дает мне драгоценные минуты, чтобы я успел припрятать все сомнительные вещицы и уберег себя от лишних вопросов недружелюбных ищеек закона…» — в голове Клейна за долю секунды пронеслось множество мыслей, и он деловито спросил:

— Мистер Стентон, когда вы только-только вычислили точные координаты Апостола Желаний, где именно он затаился?

Айзенгер ненадолго задумался и ответил:

— В твоей спальне. Устроился прямо за твоим письменным столом.

— … Какая запредельная наглость… — Клейн указал пальцем на дверь и спокойно произнес:

— Я поднимусь туда и всё осмотрю, вдруг там остались какие-то следы.

— Если мы сумеем выяснить истинный облик Апостола Желаний, выследить и поймать его будет несравненно проще.

— Всё остальное я оставляю на вас.

— Договорились, — Айзенгер отошел в сторону и бережно поддержал вконец обессилевшую Каслану.

Глядя на эту сцену, Клейн ощутил невольный укол иронии:

Они так долго и тщательно всё обсуждали, подготовили спасительные планы и даже искусно расставили капканы, а в итоге так и не смогли удержать Апостола Желаний, доведя дело до столь плачевного исхода… Непредвиденных случайностей всегда больше, чем приготовлений… Немудрено, что Фокусник — всего лишь седьмая Последовательность…

Выйдя из комнаты, Клейн устремился прямиком на второй этаж и вошел в свою спальню.

Убранство внутри ничуть не изменилось, даже расстояние между письменным столом и стулом оставалось ровно тем же, однако Клейну на миг почудилось, будто он воочию видит силуэт, укутанный в вязкую черную жижу:

Мерзавец вальяжно сидел там, уставившись прямо перед собой, и с ледяным, безмятежным спокойствием выжидал нужного момента.

«Воистину, хладнокровная тварь…» — Клейн перевел взгляд на стекло эркерного окна, рассудив, что, возможно, стоит раскинуть гадание на то, что именно в нем отразилось.

«Потусторонние Пути „Дьявола“ — непревзойденные мастера махинаций и преступлений, так что наследить они вряд ли бы позволили… Впрочем, никто не мешает мне подняться над серой мглой и перепроверить всё там…» — Клейн скрупулезно прочесал спальню взглядом, после чего принялся методично сжигать разбросанные тут и там оккультные записи и личные наброски.

Не прошло много времени после того, как он со всем управился, как на второй этаж поднялась группа незнакомцев.

Возглавлял прибывших мужчина с суровым лицом с резкими, рублеными чертами, чью голову венчало форменное воронье гнездо из растрепанных, жестких каштановых волос.

В руках он бережно сжимал старинное серебряное зеркало, испещренное витиеватой вязью диковинных узоров, по обеим сторонам амальгамы которого красовались украшения в форме глаз, инкрустированные глубокими черными самоцветами.

— Добрый день, мистер Мориарти. Я Иконсер Бернард, дьякон из Церкви Бога Пара и Машин. Дозволено ли мне будет осмотреть эту комнату?

Клейн вежливо наклонил голову:

— Никаких проблем.

И тут же из вежливости добавил:

— Быть может, мне стоит остаться подле вас, дабы при случае прояснить любые неясности?

— Буду премного благодарен. Мистер Стентон уже успел в общих чертах обрисовать вашу ситуацию, — произнес Иконсер с легкой улыбкой.

Что же до плетущихся у него за спиной оперативников, то их отношение к Клейну разнилось кардинально: одни высокомерно игнорировали его присутствие, другие выказывали жгучее любопытство, а третьи и вовсе буравили сыщика откровенно враждебными взглядами.

«Мою ситуацию? И какую же, интересно, сказку состряпал старый лис Стентон на мой счет? Какую легенду он им скормил?» — мысли в голове Клейна пронеслись ураганом. Сохраняя абсолютную невозмутимость, он последовал за Иконсером Бернардом обратно в спальню, пока остальные официальные Потусторонние разбились на пары и рассредоточились по остальным комнатам второго этажа.

— Это и есть то самое место, где затаился Апостол Желаний? — Иконсер указал на стул подле письменного стола.

Было кристально ясно, что он уже успел досконально допросить Айзенгера Стентона.

— Именно так, — спокойно подтвердил Клейн.

Иконсер не стал больше разбрасываться словами. Вскинув старинное серебряное зеркало, он трижды, с нажимом, провел правой ладонью по его гладкой поверхности.

Выдержав короткую паузу, дьякон низким, вибрирующим баритоном огласил:

— Многоуважаемый Арродес, я жажду знать: как выглядел тот самый дьявол, что сидел на этом стуле мгновением ранее?

Свет в спальне внезапно померк, сгустившись и подернувшись зыбким, удушливым маревом после дождя. По серебряной глади зеркала побежала призрачная, мерцающая рябь, выстраивая в глубинах зазеркалья четкую картину:

Облаченный в вязкую, зловещую черную жижу человеческий силуэт сидел на стуле спиной к окну, лицом к кровати.

В следующее мгновение рябь дрогнула, и декорации сменились: теперь в зеркале отражалась стоявшая в углу спальни ростовая穿衣镜, в глади которой смутно проступал профиль той самой черной тени, надежно укрытый непроницаемым мазком «черноты».

Впрочем, общие очертания лица всё же поддавались примерному описанию.

У Апостола Желаний были довольно выдающиеся, высокие скулы и леденящие, беспощадные синие глаза.

П. С. Проблема решена, во всем виновато очередное идиотское обновление Windows 10, черт бы его побрал. После полного сброса системы беспроводная сетевая карта наконец-то нашлась, но при этом стерлась вся разметка жесткого диска, и пропали все личные данные. Хорошо хоть, я знаю, как просканировать разделы и восстановить информацию. Теперь уж точно не забуду вырубить автообновление…





Глава 417


Арродес




Заметив проступившую на серебряной глади картину, Клейн глубоко задумался:

'А зеркальце-то непростое. У него даже имя собственное есть, прямо как у живого запечатанного артефакта…

«Оно не обязательно таит в себе смертельную угрозу, но содержать его взаперти — задача не из легких. Без крайней нужды такие вещи наружу не вытаскивают. Похоже, этот Иконсер Бернард из 'Сердца Механизмов» занимает далеко не последнее место — скорее всего, дьякон, да и сам по себе мужик непростой…

'Прорицание способно выдать максимум тот же результат, который только что показало это серебряное зеркало. Даже если я вознесусь над серой мглой, большего мне узнать не удастся.

«Истинный облик „Апостола Желаний“ определить невозможно. Одному богу известно, сколько в Баклунде людей с высокими скулами и синими глазами…»

Пока в его голове роился этот вихрь мыслей, изображение в зеркале стремительно померкло.

Следом на гладкой амальгаме один за другим проступили буквы, выведенные кроваво-красным цветом:

«Согласно принципу равноценного обмена, настал мой черед задавать вопросы. Если ты солжешь или не сможешь ответить, тебе придется выполнить мое поручение либо принять наказание».

«…» — Клейн удивленно приподнял бровь.

«Что это, карманная версия „Игры в откровение“? Любопытно…»

Тем временем сочащиеся кровью слова начали медленно перетекать в новые буквы, сплетаясь в очередной вопрос:

«Истинное имя Красного Света?»

Красный Свет? Один из владык Братства Чистого Света? Одно из тех семи сияний, что парят в вышине мира духов? Клейн лихорадочно порылся в памяти, но так и не нащупал ответа.

Из всей великолепной семерки он ведал лишь об одном — «Желтом Свете» Венитане.

Горло Иконсера судорожно дернулось, а по лбу градом покатился холодный пот.

После короткого, мучительного безмолвия он глухо выдавил:

— Нанидес!

«Ошибка», — багровые буквы на зеркале мгновенно преобразились. — «Поручение или наказание?»

На лице Иконсера отразилась мучительная внутренняя борьба. Наконец он тяжело вздохнул:

— Наказание.

Едва слово слетело с его губ, как прямо из пустоты с треском родилась ослепительная серебристо-белая молния, с размаху ударив его по макушке.

Ззз-з… Жесткие пряди волос Иконсера мгновенно встали дыбом, а сам он с глухим стуком рухнул на пол, распластавшись без чувств, пока над его головой струилось облачко легкого черного дыма.

Серебряное зеркало при этом и не подумало падать следом: плавно воспарив в воздух, оно самостоятельно опустилось на письменный стол.

Спустя пару секунд Иконсер, шатаясь и цепляясь за спинку стула, с трудом поднялся на ноги. Рухнув на сиденье, он принялся мелко дрожать, судорожно хватая ртом воздух.

Безмолвно созерцая это представление, Клейн долго не мог решить, как именно ему реагировать.

Немного придя в себя, Иконсер посмотрел на гостя и выдавил из себя вымученную усмешку:

— Ты ведь наверняка уже слышал о том, что такое запечатанные артефакты, и прекрасно понимаешь, что каждый из них таит в себе определенные побочные эффекты.

— Да, — ответил Клейн. Глядя на топорщащуюся во все стороны шевелюру дьякона, он внезапно осознал подлинную причину, по которой его прическа всегда казалась такой вздыбленной, пышной и упрямой.

Не удержавшись, Клейн вежливо обронил:

— Вообще-то, ты вполне мог провести этот сеанс наедине, совершенно незачем было устраивать допрос при мне.

— Фух… Всё дело в том, что эта вредная штуковина наотрез отказывается отвечать без свидетелей, — всё еще содрогаясь от озноба, пожаловался Иконсер.

«А у нее скверный характер…» — мысленно хмыкнул Клейн. Сделав пару шагов к столу, он из любопытства принялся скрупулезно разглядывать серебряную гладь. Этот живой запечатанный артефакт не представлял собой ничего сверхъестественного, если не считать диковинной вязи узоров да инкрустации в форме двух глубоких черных глаз по бокам.

Повернувшись к нему вполоборота, И康瑟 с легкой дрожью в голосе усмехнулся:

— Если хочешь, можешь и сам задать вопрос. Мы совершенно не против.

— Покорно благодарю, но я воздержусь, — Клейну и в страшном сне не привиделось бы добровольно ввязываться в подобные игры с сущностями вроде медиумских досок или духов из спиритических блюдец.

Заканчивая фразу, он мимоходом легонько коснулся пальцами металлической рамы зеркала.

На ощупь рама оказалась леденяще-холодной, с характерной текстурой старого металла… Но стоило пальцам Клейна коснуться края, как древнее серебряное зеркало мелко, испуганно задрожало.

На его гладкой поверхности стремительно проступили ровные белоснежные буквы:

«Ваш верный и смиренный слуга, Арродес, всегда к вашим услугам».

Чего? — Клейн на долю секунды впал в полнейший ступор.

Постаравшись сохранить на лице абсолютную невозмутимость, он поспешно отступил на пару шагов от письменного стола.

«Да что за чертовщина тут творится? Только что эта проклятая стекляшка с ледяным высокомерием пытала Иконсера, а стоило мне подойти, как она мигом распласталась в подобострастном поклоне? Какая нелепость…» — Клейн разрывался между искренним недоумением и смехом.

Поразмыслив пару секунд, он быстро сопоставил факты в уме и выстроил вполне рабочую гипотезу:

'Зеркало доподлинно ведает истинное имя Красного Света, а значит, природа его сил напрямую тяготеет к миру духов…

'С другой стороны, те окутанные туманом таинственные чертоги над серой мглой тоже имеют незримую связь с миром духов. По крайней мере, проводя ритуал призыва самого себя, сквозь приоткрытую щель врат я воочию зрел бескрайнее пространство, подозрительно схожее с духовными сферами…

«Неужто эта вещица по имени Арродес уловила ту самую ауру серой мглы?»

Пока эти мысли вихрем проносились в его голове, Иконсер окончательно пришел в себя. Поднявшись со стула, он бережно перехватил древнее серебряное зеркало. Наблюдавшие за этим зрелищем напарники тоже поспешили завершить свою импровизированную слежку, виртуозно делая вид, будто ровным счетом ничего не случилось.

Закончив с необходимым осмотром, Клейн тепло распрощался с Иконсером и его отрядом, после чего спустился на первый этаж и отыскал Айзенгера Стентона, который уже успел вернуться в гостиную.

— Что планируем делать дальше? — без лишних вступлений поинтересовался он.

Айзенгер с предельной, глубокой серьезностью ответил:

— Первым делом нужно переселить Стюарта вместе с домочадцами в одно надежное место, чтобы их было проще опекать. Впрочем, подобные меры — лишь временный костыль.

— Мы же с тобой, прихватив Каслану, продолжим вести обычный образ жизни под негласной охраной официальных сил, отчаянно уповая на то, что это поможет поскорее выманить «Апостола Желаний» наружу.

— Ты ведь, если мне не изменяет память, веруешь в Бога Пара и Машин?

— Да, именно так, — послушно отозвался Клейн, привычным жестом очертив на груди Треугольную Священную Эмблему.

Мысленно же он лишь горько, обреченно вздохнул:

«Теперь, находясь под параноидальным колпаком официальных ищеек, совершать визиты над серой мглой я смогу лишь запершись в умывальной комнате…»

* * *

Район Императрицы. Роскошная вилла графа Холла.

Одри бросила мимолетный взгляд на изящные настенные часы, и, подавив в груди жгучий восторг напополам с тревогой, неспешным шагом приблизилась к туалетному столику.

Совсем скоро ей предстояло нанести визит своей наставнице по психологии, мисс Ислант, сделав самый важный, ключевой шаг к вступлению в ряды «Алхимии Психологии».

Но прежде Одри должна была скрупулезно высчитать время, дабы успеть вознести молитву господину «Шуту», умоляя Его ниспослать свою божественную поддержку.

«Интересно, явится ли мне на этот раз настоящий ангел?..» — с трепетом и предвкушением подумала девушка.

С трудом усмирив дыхание и выждав пару секунд, она благоговейно прижала плотно сжатые ладони к лицу, беззвучно, раз за разом затянув почетное имя «Шута».

Тем временем на улице Минск, в доме номер пятнадцать, Клейн одиноко стоял посреди наконец-то опустевшей гостиной, тихо вздыхая от вида наступившей тишины.

Для него «Апостол Желаний» олицетворял лишь смертоносную угрозу, но для Стюарта и других сыщиков это означало крушение привычного жизненного уклада.

«Хоть бы всё разрешилось как можно скорее… Против него стянуто столько Потусторонних и запечатанных артефактов, неужели не найдется ничего, способного обуздать стезю „Дьявола“?..» — пока в его голове роились эти мысли, до слуха Клейна вдруг донеслись далекие, призрачные, наслаивающиеся друг на друга голоса молитвы.

«Должно быть, мисс „Справедливость“…» — загодя приготовившись к этому, Клейн невозмутимо огляделся по сторонам и с самым будничным видом направился в уборную.

Задвигая щеколду изнутри, он не удержался от тихого, горького вздоха:

«Да уж, мой уклад тоже дал легкую трещину…»

Пока угроза «Апостола Желаний» не будет выжжена под корень, Клейн, находясь под негласным надзором «Сердца Механизмов», был вынужден сводить свои визиты над серую мглу к абсолютному минимуму.

«На грядущем собрании Клуба Таро придется изрядно урезать все ритуалы и сократить регламент. Впрочем, как ни сжимай, минут пятнадцать всё равно потребуется. Что ж, банальный запор — штука вполне житейская, да и кто вообще сказал, что Потусторонние застрахованы от подобных недугов?» — с горькой иронией подбодрив себя, Клейн отчеканил четыре шага против часовой стрелки и воспарил в чертоги над серой мглой.

Тем временем мисс «Справедливость» Одри, строго следуя дарованным ранее наставлениям, завершила несложный обряд и плавно погрузилась в состояние «искусственного лунатизма».

Едва призрачный силуэт Одри затрепетал в недрах темно-красной звезды, Клейн без суеты приступил к привычным манипуляциям. Первым делом он окутал свое духовное тело картой «Темного Императора», а затем выхватил бумажного человечка, чьи контуры теперь были вырезаны куда изящнее прежнего, и резким взмахом запястья отправил его в полет.

Как и ожидалось, бумажная фигурка жадно впитала взбудораженную мощь серого тумана, мгновенно раздувшись и обратившись исполинским ангелом с двенадцатью парами угольно-черных крыльев.

Лицезрев, как это исполненное сурового, подавляющего величия небесное создание снисходит прямо к ней и бережно, слой за слоем, укутывает ее своими бесчисленными крылами, Одри в благоговейном оцепенении надолго лишилась дара речи.

«Это ангел… Истинный ангел господина Шута… Да еще и архангел с двенадцатью парами крыльев! Всё точь-в-точь как на пожелтевших страницах древних фолиантов… И это покровитель нашего Клуба Таро!» — провожая взглядом стремительно тающий силуэт божественного создания, Одри внезапно почувствовала к нему необъясмимую, теплую близость.

Преисполненная трепетного ликования, девушка горячо, со всем благоговением вознесла хвалу господину Шуту, после чего позвала горничную и велела готовить экипаж к выезду.

Тем временем на улице Минск, в доме номер пятнадцать, Клейн одиноко стоял посреди наконец-то опустевшей гостиной, тихо вздыхая от вида наступившей тишины:

«Повесить ли туда дешевенькую картину маслом, чтобы скрыть дыру, или лучше заделать и заново покрасить стену?»

* * *

Хиллстон. Седьмой проспект. Особняк мисс Ислант.

Велев горничным и преданным телохранителям обождать в прихожей, Одри в сопровождении золотистой ретриверши Сьюзи проследовала за хозяйкой дома в просторный салон.

В гостиной их уже дожидались двое джентльменов. Одним из них оказался Хилберт Алукард — тот самый блестящий психолог, с которым Одри когда-то свела знакомство благодаря протекции мадам Нормы. Вторым же был Стивен Хамфрис, выполнявший роль бессменного организатора их былых психологических вечеров.

На дворе давно сгустились сумерки, знаменуя время званых ужинов, однако просторную комнату освещал лишь одинокий огарок заурядной восковой свечи.

Сиротливо пристроившись ровно по центру журнального столика, свеча робко покачивала тусклым, янтарным пламенем, тщетно силясь разогнать подступающий со всех сторон мрак.

Обменявшись с гостьей сдержанными приветствиями, Хилберт — чья смуглая кожа выдавала в нем толику кровей уроженцев Южного континента — скользнул мимолетным взором по Сьюзи, но промолчал.

Одри изящно и слегка виновато улыбнулась:

— В ее присутствии я чувствую себя гораздо спокойнее.

Сьюзи послушно подтвердила ее слова, устремив на Хилберта самый невинный и кроткий взгляд, на какой только была способна собака.

— Прекрасно вас понимаю. Пожалуйста, присаживайтесь, — мягко отозвался Хилберт. Опустившись на диван по ту сторону столика, он жестом пригласил остальных следовать его примеру. Хамфрис и Ислант тоже без суеты заняли свои привычные места.

Дожидаясь, пока Одри устроится поудобнее, Хилберт аккуратно поправил фитиль свечи, заставив пламя разгореться чуточку ярче.

Вглядываясь в ее лицо сквозь подрагивающий ореол света, он негромко спросил:

— А теперь ответьте мне со всей откровенностью: вы действительно жаждете пополнить ряды «Алхимии Психологии»?

Под отблесками пляшущего огонька его карие радужки на миг подернулись призрачным золотом, а в самых глубинах зрачков смутно проступил контур чужого ока — вытянутого, пугающе вертикального зрачка.

На Одри мгновенно накатил приступ легкой, вязкой дурноты, однако сознание девушки прояснилось в ту же долю секунды, и она с изящным достоинством кивнула:

— Да, это так.

Хилберт заговорил вновь:

— Замышляете ли вы когда-либо причинить вред «Алхимии Психологии»?

В его интонациях сквозила причудливая, обволакивающая мягкость. Казалось, стоило лишь дать утвердительный ответ, как разум просящего сам собой, безвольно подчинился бы этой установке, превратив дежурную фразу в нерушимый, высеченный в подсознании обет.

— Нет, — сохраняя кристальную трезвость мыслей, спокойно отозвалась Одри.

Благополучно миновав череду подобных расспросов, Хилберт, Ислант и остальные присутствующие синхронно, с явным облегчением выдохнули.

Первый озарился мягкой улыбкой и поинтересовался: — Желаете ли вы добавить что-нибудь от себя?

Немного поколебавшись, Одри решила проявить предельную, обезоруживающую искренность:

— Дело в том, что мне уже доводилось бывать на одной подпольной сходке Потусторонних, где я сумела выкупить рецепт эликсира «Зритель»… И я… я уже выпила его, успешно шагнув на эту ступень.

«И собрание это гордо именуется Клубом Таро!» — со жгучим чувством триумфа и гордости мысленно добавила девушка.





Глава 418


Сила разума




Одри знала, что на ее разум и дух сейчас воздействует некая Потусторонняя сила. Лишь благодаря «ангельскому благословению» господина Шута ей чудесным образом удалось избавиться от этого влияния. Поэтому она решилась раскрыть некоторые малозначительные тайны. Столь скромное откровение должно было усыпить бдительность собеседников, надежно укрыть куда более важные секреты и расположить их к ней, внушив глубокое доверие.

Поступила она так вовсе не оттого, что сомневалась в силе ангела. Одри прекрасно понимала: пока она незаметно наблюдает за ними, Алхимики точно так же под микроскопом препарируют ее собственное поведение.

И пусть она по-прежнему искусно оставалась в тени, ведя себя как самая заурядная светская барышня и не вызывая подозрений в причастности к Потустороннему миру, Одри предпочитала относиться к членам Алхимии Психологии с предельной серьезностью. В конце концов, перед ними сидели настоящие профессионалы, тогда как сама она лишь краем зацепила этот скрытый круг. Из-за нехватки опыта и поверхностности знаний она вполне могла допустить какую-нибудь досадную оплошность, которой сама бы даже не приметила.

Раз уж представился такой случай, почему бы не разыграть это «чистосердечное признание», раз и навсегда развеяв любые сомнения Алхимиков?

— Сама она мысленно окрестила то недавнее явление ангела, бережно укутавшего ее своими крылами, именно «благословением».

Услышав ответ Одри, Ислант и Хамфрис на миг опешили, а на их лицах отразилось искреннее изумление. В эту секунду они даже усомнились в собственной профпригодности.

Хилберт же лишь приподнял уголки губ в легкой улыбке, ни единым жестом не выдав своего удивления.

Удовлетворенно кивнув, он мягким, вкрадчивым голосом произнес:

— Твоя искренность достойна всяческих похвал.

— Желаешь добавить что-нибудь еще?

Одри, искусно напустив на лицо маску легкого оцепенения, покачала головой:

— Нет, больше ничего.

Нного поразмыслив, Хилберт задал еще несколько вопросов:

— На какой именно подпольной сходке Потусторонних тебе удалось выкупить рецепт «Зрителя»? У кого именно ты его приобрела? И где раздобыла необходимые для зелья ингредиенты?

Одри слегка отвела глаза, виртуозно разыгрывая попытку вспомнить детали:

— Место проведения того собрания я обязана держать в строжайшем секрете.

— Разглядеть лицо продавца мне так и не удалось, однако по его манере речи и выговору я пришла к выводу, что он является истовым прихожанином Повелителя Бурь.

Услышав это, Хилберт едва заметно кивнул, словно припомнив какой-то давний случай.

Одри продолжила:

— Львиную долю ингредиентов для «Зрителя» я без труда отыскала в семейной сокровищнице, а оставшуюся часть просто выменяла у нескольких хороших знакомых.

«Точнее, двойную порцию зелья „Зрителя“…» — мысленно добавила она про себя.

«В семейной сокровищнице…» — Хилберт, Ислант и Хамфрис вполголоса переваривали эти слова, надолго лишившись дара речи перед лицом такого вопиющего аристократического богатства.

Спустя пару секунд Хилберт обменялся короткими кивками с Ислант и Хамфрисом, давая понять, что расспросы окончены.

Получив от них утвердительный ответ, он позволил золотистому отливу в своих глазах угаснуть, а вытянутому вертикальному зрачку — бесследно раствориться.

Поправив фитиль свечи, Хилберт заставил огонек резко дрогнуть и заплясать.

В этот мимолетный миг, когда свет сменился тенью, Одри физически ощутила, как довлевшая над ней зловещая Потусторонняя сила мгновенно растаяла в воздухе.

Сбросив с лица маску оцепенения, она виртуозно изобразила на нем легкое недоумение и вежливое любопытство.

— Не думал, что передо мной сидит уже полноценный «Зритель», — мягко усмехнулся Хилберт.

— А?.. — Одри вовремя напустила на себя вид испуганной и растерянной неофитки.

Безупречно считывать чужие чувства, точно зная, какие именно эмоции, мимика и микрожесты должны соответствовать каждой конкретной ситуации — вот базовые навыки любого истинного «Телепата».

Хилберт с теплой улыбкой произнес:

— Не волнуйся, мы вовсе не против твоего возвышения. Все эти расспросы были лишь финальной частью проверки.

— Прими наши искренние поздравления. Ты успешно преодолела все испытания, и отныне являешься полноправным членом Алхимии Психологии.

— Прекрасно… — Одри с легкой, кокетливой заминкой улыбнулась. — Всё это так удивительно, словно прекрасный сон.

Легко поднявшись со своего места и изящно придерживая подол платья, она отвесила Хилберту и остальным безупречный реверанс, сияя очаровательной улыбкой:

— Значит, отныне мы соратники.

Видя, с какой утонченной вежливостью обращается к ним столь знатная, ослепительно красивая юная леди, Ислант и остальные поспешно вскочили со своих мест, ответив почтительным поклоном.

Когда все вновь расселись по местам, Хилберт, коротко собравшись с мыслями, заговорил:

— Мисс Одри, теперь я готов официально ввести вас в курс дела и поведать об истории нашей ложи.

— Буду рада выслушать, — с улыбкой кивнула Одри. — И, пожалуйста, можете называть меня просто по имени.

Хилберт понимающе кивнул. Вальяжно откинувшись на спинку кресла и закинув ногу на ногу, он переплел пальцы рук и начал:

— Изначально Алхимия Психологии была всего лишь заурядным кружком единомышленников, объединенных верой в то, что человеческий разум и душа таят в себе поистине безграничную, удивительную силу.

— Спустя какое-то время участникам этого кружка посчастливилось раздобыть древнюю карту сокровищ, которая и вывела их к руинам наследия самого Гермеса.

— Того самого Гермеса, создателя гермеса? — с живым интересом уточнила Одри.

— Именно так. Он по праву считается одним из величайших первопроходцев в истории мистики Северного континента. Выкованный им древний гермес обладал поистине удивительной мощью, позволяя напрямую вступать в мощный резонанс с силами самой природы. Он вел свои изыскания в туманную Вторую Эпоху — в те седые времена, когда люди были лишь жалкими слугами и рабами великанов, — с глубочайшим почтением в голосе поведал Хилберт.

Медленно выдохнув, он продолжил:

— В руинах наследия Гермеса основатели Алхимии отыскали бесценные сокровища. Как выяснилось, великий мастер посвятил жизнь препарированию разума и души, а главным объектом его исследований стали исполинские ящеры, безраздельно властвовавшие в небесах Второй Эпохи. Если выражаться точнее, это были Драконы Разума.

— Оставленные им записи доказывали, что Драконы Разума продвинулись в этой стезе настолько далеко, что сумели стяжать себе статус, сопоставимый с могуществом самих богов.

«О да, мне это прекрасно известно… Ведь „Дракон Воображения“ Ангелвед и впрямь был древним божеством…» — не без гордости подумала Одри.

Хилберт со вздохом добавил:

— Те бесценные летописи и легли в основу фундаментаных догматов и изысканий нашей Алхимии Психологии.

— Мы свято верим, что разум таит в себе бездну сокровенных тайн. Каждая из них скрыта в самых глубоких, недосягаемых пучинах духа, откуда выудить их — задачка невероятно сложная… Хех, прошу прощения за столь пафосный эпитет, но, на мой взгляд, он точнее всего описывает суть.

— Изучение этих глубин требует ювелирной осторожности. Малейший промах, секундная потеря контроля — и твоей душе будет нанесен непоправимый, смертельный урон. Одри, ты должна намертво вбить себе в голову: в нашей стезе безрассудство недопустимо.

Дождавшись понимающего кивка девушки, он продолжил:

— Сумей мы до конца постичь тайны разума, и, с одной стороны, получим доступ к сокрушительной Потусторонней мощи, дремлющей на самом дне подсознания, что позволит творить истинные чудеса. А с другой стороны — обретем безраздельную власть влиять на чужой рассудок и полностью подчинять его своей воле.

— Шагнув за этот порог, мы окажемся перед безбрежным океаном коллективного бессознательного — тем самым священным местом, к которому так отчаянно стремится каждый член нашей ложи. Разумеется, термин «коллективное бессознательное» кажется мне сухим и не совсем точным. Лично я предпочитаю величать его Внутренним миром всех живых существ. Сей мир имеет тончайшую, неуловимую и поразительную связь с миром духов.

— И какими же Потусторонними талантами одарит мастера безраздельная власть над этим Внутренним миром? — Одри вовремя проявила жгучее девичье любопытство, искусно играя роль неопытной ученицы.

Хилберт мягко улыбнулся:

— Ты наверняка не раз подмечала удивительные совпадения в повседневной рутине. Стоит нам отчаянно пожелать какую-то вещицу — и она чудественным образом оказывается под рукой. Стоит подумать о давнем друге — и он в ту же секунду стучит в твою дверь. Стоит страстно возжелать какого-то события — и оно аккурат в этот самый миг претворяется в жизнь.

— Заурядный обыватель спишет всё на слепую случайность, однако, когда подобных совпадений становится слишком много, здравый смысл пасует. Наши изыскания доказывают, что корни этих чудес произрастают из непроизвольного, удивительного ментального резонанса наших собственных душ.

— Но когда ты подчинишь себе этот Внутренний мир — то самое безбрежное море коллективного бессознательного, — ты обретешь власть повелевать самими совпадениями! Любые случайные, удивительные феномены мироздания превратятся лишь в послушное эхо твоей собственной воли. Совпадения будут происходить ровно тогда, когда ты этого пожелаешь.

— Это… это просто поразительно… — Одри ахнула от восторга. Ранее юноша «Солнце» уже вскользь упоминал о пугающем могуществе «Дракона Кошмаров», однако его сухой рассказ ни в какое сравнение не шел с детальнейшими выкладками Хилберта.

— Хилберт тихонько рассмеялся:

— Впрочем, на нашем нынешнем уровне бытия в столь заоблачные дебри лучше глубоко не соваться. Излишнее любопытство легко может сбить с пути и лишить рассудка. Давай-ка я лучше продолжу знакомить тебя с Алхимией Психологии.

— Обнаружение руин ознаменовало основание нашей ложи. Первые члены поначалу надеялись сохранить прежний формат сугубо научных дискуссий. Однако время от времени они сталкивались с трудностями и нуждались в поддержке, да и дефицит необходимых вещей или материалов для изысканий тоже давал о себе знать. По этой причине Алхимия Психологии постепенно обросла правилами и уставом, окончательно превратившись в настоящую тайную организацию.

— Впрочем, по сравнению с прочими скрытыми орденами, наша структура и связи между членами всё еще остаются довольно свободными.

— Именно это мне и нравится, — выразила свое отношение Одри.

Хилберт, закончив разъяснять основные правила устава, подвел итог:

— Когда ты поднимешься на более высокую ступень, то сможешь лично познакомиться с остальными соратниками.

— А теперь я вручу тебе зелье Последовательности 8 — «Телепат».

«Они и впрямь загодя подготовили зелье „Телепата“…» — Одри почувствовала одновременно облегчение и легкую гордость.

Вглядываясь в переливающийся фантастическими цветами флакон, она слегка поколебалась, после чего произнесла:

— Я бы хотела выпить его уже дома.

«Всё еще не доверяет нам до конца и хочет всё перепроверить…» — без труда считав мысли Одри, Хилберт с улыбкой ответил:

— Хорошо.

— Судя по твоей выдержке и состоянию, прием зелья «Телепата» не должен вызвать никаких осложнений.

Одри лучезарно улыбнулась, поблагодарила его и как бы невзначай поинтересовалась:

— А вы не могли бы сразу предоставить мне рецепт эликсира «Психиатра»? Мне бы хотелось заблаговременно собрать ингредиенты, чтобы не терять драгоценное время.

…Обычно люди вступают в Алхимию Психологии не только ради рецептов, но и с надеждой затребовать необходимые Потусторонние материалы из закромов самой организации, верно? И кто вообще станет столь беззаботно заявлять, дескать, я хочу раздобыть всё самостоятельно и заранее? Хилберт, Хамфрис и Ислант в полнейшем ступоре уставились на невозмутимую девушку, напрочь лишившись дара речи перед лицом такой аристократической непосредственности.

Спустя несколько секунд Хилберт выдавил из себя вежливую улыбку:

— Для начала я должен подать официальный запрос.

— Как правило, для получения формул требуются заслуги. А они начисляются за выполнение наших поручений, твои личные научные изыскания или предоставление ложе новых сведений и оккультных предметов.

— Договорились, я буду очень стараться, — легкомысленно пообещала Одри.

На обратном пути из особняка Ислант она хранила молчание. Оказавшись в собственной спальне и торопливо отослав горничную Энни и остальных слуг прочь, девушка повернулась к золотистой ретриверше и с улыбкой прошептала:

— Сьюзи, у нас есть для тебя зелье~!

«Какая досада, что добытый Альфредом семицветный ящеровидный дракон так и не пошел в дело… Придется просто сбыть его с рук ради звонкой монеты…» — с легкой грустью подумала Одри.

Сьюзи, во все глаза уставившись на флакон с зельем «Телепата», радостно завиляла хвостом.

На шею собаки Одри ради забавы повесила изящное пенсне в золотой оправе.

…………

Хиллстон. Особняк великого сыщика Айзенгера Стентона.

Клейн прибыл по приглашению, чтобы разделить утреннюю трапезу. Помимо него в гостиной присутствовала детектив Каслана.

С удовольствием уплетая нежный картофельный пирог, Клейн выразил искреннюю признательность:

— Мистер Стентон, ваши кулинарные таланты заслуживают высших похвал.

Пожилой Айзенгер, чьи виски обильно припорошило сединой, с мягкой усмешкой отозвался:

— Это традиционное блюдо Ленбурга. А для последователей Бога Знаний и Мудрости всесторонняя одаренность — обычное дело. К слову, следующая за мной, шестая Последовательность на нашем Пути гордо именуется «Богословом».

— Однако сопутствующее зелье настолько легко лишает рассудка, что я по сей день так и не отважился сделать этот шаг к возвышению.





Глава 419


Заветное желание




«Полимат»… Судя по названию, эта Последовательность звучит весьма внушительно… На Пути Читателя седьмая ступень зовется «Хранителем Знаний» или «Детективом» — профессия, делающая упор на накопление знаний и дедуктивные навыки, к которым в лучшем случае прилагаются неплохой рукопашный бой и владение оружием. Ничего выдающегося. Однако на шестой ступени происходит качественный скачок, особенно в сфере сверхъестественного боя… Похоже, у каждой Потусторонней цепочки ниже ранга полубогов есть подобная поворотная точка, вот только фиксированного места на лестнице Последовательностей она не имеет. К примеру, на Пути Провидца это седьмая ступень — «Фокусник»… Клейн отхлебнул горячего кофе, решил не выпытывать чужие оккультные секреты, и с улыбкой перевел разговор в другое русло:

— Мистер Стентон, вы кажетесь на редкость расслабленным. Ни капли беспокойства или тревоги.

Айзенгер не ответил сразу. Отложив приборы, он неторопливо извлек трубку и поинтересовался:

— Не возражаете?

«Вообще-то, я против, но смог и копоть Баклунда и без того настолько ужасны, что от пары глотков чужого дыма хуже точно не станет…» — Клейн покачал головой и вежливо улыбнулся:

— Это помогает вам думать?

— Скорее, обычная привычка. Стоит завершить завтрак, и рука сама тянется к табаку, — Айзенгер набил трубку и сделал глубокую затяжку.

Выпустив густую струю дыма, сыщик со вздохом произнес:

— Страх, напряжение и паника ничуть не помогут справиться с угрозой. Раз так, почему бы не расслабиться? В спокойном состоянии разум пашет куда активнее. Вот мой бедный помощник вечно обо всем переживал, потому и навлек на себя эту смертельную катастрофу. Эх…

Айзенгер покосился на Каслану и продолжил:

— К тому же против нас выступает «Апостол Желаний», а при встрече с таким врагом сильные эмоциональные всплески категорически недопустимы.

Договорив до этого места, он негромко усмехнулся:

— А самое главное — у нас припасены другие зацепки, чтобы вычислить этого мерзавца.

— И какие же? — Каслана отложила последний ломтик бекона и с глубокой серьезностью посмотрела на сыщика.

Айзенгер попыхтел трубкой и с долей самоиронии покачал головой:

— Рассуждать на такие темы куда приятнее, развалившись в уютном кресле-качалке.

— За исключением обостренного предчувствия опасности, существа Пути Дьявола совершенно обделены талантами к гаданию и прорицаниям. А это значит, что ради мести Апостол Желаний был вынужден лично собирать слухи и рыть землю в поисках информации. Иначе откуда бы ему узнать, что кучка частных сыщиков внесла столь весомый вклад в раскрытие дела о серийном маньяке? И как бы он без этого вычислил вас, меня и Каслану?

— В процессе таких поисков он неизбежно контактировал со множеством людей, а значит, даже под маскировкой оставил бы следы. Стоит сопоставить эти крупицы с тем размытым снимком от ребят из «Сердца Механизмов», и мы получим вполне отчетливую ниточку.

— Точно так же, замыслив нападение на меня, ему пришлось бы выведать мой адрес, распорядок дня и привычки, а также выяснить, нет ли поблизости сильных официальных Потусторонних под прикрытием. Подобный сбор сведений требует времени на слежку и расспросы, а значит — неизбежного взаимодействия с людьми и конкретными местами. Хе-хе, а раз есть взаимодействие, то будут и зацепки.

— Мне очень нравится одна максима: всё проходящее оставляет след.

«Я знаю эту фразу, её изрек великий император Рассел…» — Клейн понимающе улыбнулся.

В ту же секунду его душу затопила легкая ностальгия — ведь он уже во второй раз слышал эти слова с тех пор, как очутился в этом мире.

В прошлый раз он всё еще находился в Тингене.

Каслана, чьи щеки уже слегка тронуло увядание, тяжело вздохнула:

— Не зря вас величают великим сыщиком. Мне подобные мысли даже в голову не пришли, ваша наблюдательность и дедукция вызывают искреннее восхищение.

Айзенгер с вежливой улыбкой отозвался:

— У каждого свои сильные стороны. Схлестнись мы в лобовом рукопашном бою, и вы бы укладывали меня на лопатки раз за разом.

— Уверен, Шерлок и сам уже докопался до всего этого. Он наделен выдающейся наблюдательностью и острым умом, являясь отличным сыщиком.

«Вообще-то, пока вы тут распинались, мне даже стыдно стало…» — Клейн выдавил из себя скромную улыбку:

— Что вы, мистер Стентон, вы настоящий великий сыщик, а мне до вашего уровня еще расти и расти.

— Вы на редкость скромный молодой человек, — с чувством покачал головой Айзенгер.

Слегка усмехнувшись, он перевел тему:

— И именно в этом направлении мы начнем копать дальше. Пришло время пустить в ход все ваши скрытые ресурсы и каналы информации.

«Не считая дел Клуба Таро, добрая треть моих ресурсов и связей в Баклунде тянется прямиком к вашей скромной персоне…» — Клейн криво усмехнулся и ответил:

— Договорились.

Если исключить подпольную сходку под руководством Ока Мудрости, в его распоряжении оставались лишь Марич с мисс Шарон, вампир Эмлин Уайт и отец Утравски.

«Поскольку за мной присматривают официальные ищейки из Сердца Механизмов, мисс Шарон и Марича придется отмести сразу… А вот наведаться к Эмлину вполне можно. Этот вампир ныне считается наполовину прихожанином Церкви Матери-Земли и находится под опекой отца Утравски, так что официальные Потусторонние его преследовать не станут…» — Клейн в мгновение ока наметил дальнейший план действий.

Каслана помолчала несколько секунд и произнесла:

— Без проблем.

Клейн намазал остатки масла на последний кусочек тоста, не спеша прожевал его, сглотнул и лишь тогда поинтересовался:

— Мистер Стентон, вы как-то упоминали о выдаче некоего запечатанного артефакта. Сумеет ли эта вещь помочь нам разделаться с Апостолом Желаний?

— Безусловно. Во время прошлой облавы на адскую гончую именно этот артефакт сыграл ключевую роль, — откровенно поведал Айзенгер. — Его кодовое имя — «1–42».

«1–42»? Запечатанный артефакт первого класса — чрезвычайно опасный, допускающий лишь строго ограниченное использование. Подобные реликвии считаются такой редкостью, что даже во всей Баклундской епархии хранится от силы одна-две штуки… — в голове Клейна молниеносно пронеслись казенные описания, и он с живым интересом спросил:

— И что же это за вещица? Какими силами она наделяет владельца и каковы её побочные эффекты?

Айзенгер улыбнулся:

— Сие есть тайна Церкви Богини Вечной Ночи, так что подробностей я не ведаю. Знаю лишь то, что изначально его хранили в другом месте, а в Баклунд доставили в экстренном порядке именно из-за дела о серийном маньяке.

— Поговаривают, артефакт представляет собой серебряный полный доспех, покрытый небольшими пятнами засохшей темно-красной крови. В былые времена он привел к тотальному уничтожению целого города, стерев с лица земли больше ста тысяч душ.

— Проклятый доспех? — высказал гипотезу Клейн, пытаясь подобрать кодовое имя.

Айзенгер выпустил струйку дыма и с глубокой серьезностью покачал головой:

— Возможно, дело не в обычном проклятии. Кое-кто величает его «Безумным доспехом» или «Кровожадным доспехом». В кругах нашей Церкви бытовала гипотеза, что покрывающая его кровь принадлежит какому-то древнему божеству из седых веков.

— Когда доспех только-только раскопали, он ничем не привлекал к себе внимания. Его сочли обычным антиквариатом, перепродавали из рук в руки и хранили в частных коллекциях.

— Но со временем каждый, кто касался металла, погибал в кошмарных муках — их тела находили буквально растерзанными в клочья. А вскоре эта гибельная аура начала расползаться во все стороны. Физический контакт больше не требовался: смерть косила всех без разбору в определенном радиусе, что в итоге и сгубило тот город.

— Вся эта трагедия разыгралась в начале Пятой Эпохи, а последующим запечатыванием и ликвидацией последствий руководили Ночные Ястребы.

«Иного от последователя Бога Знаний и Мудрости ожидать и не приходилось. Потрясающие познания в истории и оккультных инцидентах…» — мысленно восхитился Клейн.

Каслана же с ноткой тревоги поинтересовалась:

— Нам грозит опасность из-за этой вещи?

— Церковь Богини наверняка выработала безупречные методы запечатывания, однако от греха подальше нам лучше держаться от этого доспеха как можно дальше, — полупримирительно, полупредупреждающе резюмировал Айзенгер.

Покончив с завтраком, Клейн вместе с хозяином дома прошел в гостиную, где совсем недавно отгремела схватка, а Каслана сперва отлучилась в дамскую комнату.

Провожая взглядом её спину, Клейн задумчиво обронил:

— Похоже, мисс Каслана идет по Пути Арбитра?

— Ваша наблюдательность воистину поражает, — Айзенгер опустился в свое любимое кресло-качалку.

Приблизившись к одноместному дивану, Клейн растерянно пробормотал:

— Но ведь эту Последовательность железной хваткой удерживают королевская семья, армейские верхи и древние аристократические роды, а на черном рынке рецепты и ингредиенты практически не всплывают. Неужто у неё имеются связи в подобных кругах?

Айзенгер с улыбкой отозвался:

— Совершенно очевидно.

— Но раз она до сих пор ни словом не обмолвилась об этом, значит, на то действительно имеются веские причины, о которых не принято распространяться.

В его глазах заплясали лукавые искорки, когда он посмотрел на Клейна. Весь его вид словно беззвучно говорил: «Впрочем, разве ты сам не такой же?»

Клейн выдавил из себя неловкий смешок и опустился на диван.

Спустя пару минут в гостиную вернулась Каслана, и они втроем продолжили обсуждать дело Апостола Желаний.

Постепенно разговор угас, лицо женщины внезапно подернулось грустью, и она со вздохом обронила:

— Это дело — самое опасное из всех, в какие мне довелось вляпаться за всю мою жизнь. И я понятия не имею, сумею ли в итоге уцелеть. Если… если Апостолу Желаний всё же удастся меня прикончить, я бы очень хотела, чтобы на моем надгробии высекли одну фразу:

«У неё была великая мать».

Голос Касланы дрогнул и притих, а в ее привычной, колючей и суровой натуре на миг проступила удивительная мягкость и нежность.

Айзенгер сочувственно кивнул в ответ:

— Безусловно. И для меня это тоже самый грозный и пугающий враг из всех, с кем я когда-либо сталкивался лицом к лицу.

Следом он слабо улыбнулся и добавил:

— Вдруг я всё-таки сложу здесь голову, а вы останетесь в живых — не сочтете ли за труд доставить мои пожитки в Ленбург, прямиком в Храм Познания?

«…Прекратите! Да не вешайте вы на себя эти проклятые смертные флаги один за другим!» — Клейн слегка приоткрыл рот, ума не прикладывая, как заткнуть этих разгулявшихся сыщиков.

— Разумеется, никаких проблем, но я искренне уповаю, что этот день никогда не настанет, — попытался разрядить гнетущую обстановку юноша.

Айзенгер покосился на него и с явным любопытством поинтересовался:

— Шерлок, а как насчет тебя? Если Апостол Желаний прикончит тебя, какое последнее заветное желание ты бы поручил нам исполнить?

«…Воскресите меня!» — мысленно вздохнул Клейн, а вслух с тяжелым вздохом произнес:

— Я бы хотел обрести покой на каком-нибудь живописном кладбище. Желательно, чтобы мое тело осталось целым и невредимым, а саму могилу щедро окропили святой водой и усыпали живыми цветами…

Глубинный же смысл этой пламенной тирады сводился к одному:

«Никакой кремации!»

В гостиной на какое-то время воцарилось звенящее безмолвие, которое вскоре безжалостно нарушил заливистый трезвон дверного колокольчика.

Незваным гостем оказался дьякон из «Сердца Механизмов», Иконсер Бернард. Жесткие пряди его волос всё так же упрямо топорщились из-под полей шляпы, придавая его мужественному лицу с резкими, рублеными чертами налет легкой, неописуемой взъерошенности.

На сей раз при нем не было того самого причудливого серебряного зеркала по имени Арродес — бог знает, в какие глубокие карманы он умудрился его припрятать.

«Будь у меня подходящий шанс, я бы и сам не отказался еще разок поболтать с этим волшебным стеклышком… До смерти хочется поглядеть, какую физиономию скорчит мой „верный и смиренный слуга“, узрев своего истинного владыку…» — невольно подумал Клейн.

Иконсер не стал переступать порог. Застыв в прихожей и смерив взглядом троицу сыщиков, он низким, но вибрирующим от возбуждения баритоном выпалил:

— Мы напали на след Апостола Желаний!





Глава 420


Семейство Дьявола




Западный район, Эдуард-стрит, 6.

Иконсер Бернард поправил черную шляпу и, указав на парадную дверь особняка за фонтаном, обратился к Клейну, Айзенгеру и Каслане:

— Мы провели перекрестную проверку всех возможных каналов утечки сведений и документов. Сопоставив результаты с набросанным портретом подозреваемого в профиль, а также… получив коекакую помощь от волшебного зеркала, мы предварительно наметили главную цель.

При упоминании волшебного зеркала Иконсер заметно замялся. Клейн сразу уловил эту неловкую заминку в голосе дьякона и мысленно посочувствовал ему, гадая, какую непомерную цену пришлось заплатить за долгожданный ответ…

— Владелец этого дома? — почти со стопроцентной уверенностью переспросила Каслана.

Айзенгер Стентон задумчиво огляделся по сторонам и спросил:

— Вы решили сразу вызвать нас сюда, поскольку раздобыли какие-то новые доказательства?

— Верно. Кое-что прояснил живописный портрет хозяина — к слову, этот господин наотрез отказывался фотографироваться, — откровенно пояснил Иконсер. — Кроме того, соседи частенько замечали поблизости огромного черного пса.

— Это практически подтверждает, что нашей целью является Апостол Желаний, — Айзенгер вдруг негромко рассмеялся. — Прошу прощения, мы излишне торопим события и даже не дали вам толком представить подозреваемого.

Иконсер обогнул фонтан и быстрым шагом направился к парадному входу, на ходу торопливо рассказывая:

— Владельца зовут Патрик Джейсон, он крупный акционер одного небольшого банка. Соседи описывают его как жизнерадостного, общительного и добродушного мужчину средних лет. Женат он никогда не был, но, судя по всему, содержал любовниц, причем сразу нескольких.

— Для человека его круга у него было подозрительно мало прислуги. Устраивая званые ужины или балы, он всякий раз нанимал временных лакеев через Ассоциацию помощи домашней прислуге. Свое нежелание держать постоянный штат он объяснял чутким сном и тем, что обилие слуг в доме мешает ему отдыхать.

— Очевидно, этому господину есть что скрывать, раз он так боится держать в доме постоянных свидетелей, — полушутя заметил Айзенгер.

Сам не державший ни единого слуги Клейн почувствовал легкий укол неловкости и вставил:

— Возможно, его финансовые дела обстоят не так блестяще, как полагают окружающие.

— Тоже верно, такую вероятность нельзя сбрасывать со счетов, — согласился Айзенгер, поднимаясь по ступеням крыльца.

Иконсер бросил на Клейна понимающий взгляд и с легкой усмешкой произнес:

— Вы ведь тоже обходитесь без постоянной прислуги, позволяя горничной хозяина убираться лишь дважды в неделю, именно ради того, чтобы уберечь от чужих глаз свой секрет Потустороннего?

«Если бы вы только знали, что из всех моих тайн эта — самая ничтожная…» — Клейн выдавил из себя нарочито горькую улыбку и ответил:

— Именно так.

Тем временем Иконсер толкнул парадную дверь, и из открывшегося проема мгновенно хлынула неописуемая удушливая вонь.

— Запах разложения… — мгновенно определил Айзенгер.

Иконсер подозвал одного из оперативников «Сердца Механизмов»:

— Карлсон, что у вас?

Потусторонний по фамилии Карлсон, носивший очки с толстыми стеклами, со сложной гаммой чувств на лице доложил:

— Мы обнаружили в доме множество тел.

— Трупы замурованы в бетон подвального пола, запрятаны в толще стен, зарыты в самых запущенных уголках сада. Самые старые останки лежат здесь, пожалуй, уже больше десяти лет, а последние жертвы — это слуги, которые еще несколько дней назад были живы.

— Одни успели обратиться в скелеты, другие только начали гнить… Дьякон, это место больше похоже на человеческую бойню!

Пока он говорил, другие оперативники вместе с тщательно проинструктированными полицейскими принялись выносить наружу завернутые в простыни останки.

Некоторые тела были безжалостно расчленены: языки, пальцы, желудки и глаза лежали в живописном беспорядке рядом с грудами выбеленных костей.

— Похоже, теперь многие нераскрытые дела об исчезновении людей в Баклунде наконец-то будут закрыты, — Айзенгер зажал пальцами нос и тяжело вздохнул.

Заметив свисающий из-под очередных носилок обрывок кишок, едва не волочащийся по земле, Клейн шумно выдохнул и принялся внимательно осматривать холл особняка.

Тем временем Карлсон из «Сердца Механизмов» продолжал тихо бормотать:

— Джейсон платил слугам невероятно щедрое жалованье и давал частые выходные, так что вся округа им завидовала… Его личный повар обещал сынишке, что на этой неделе выкроит денек, приедет домой и обязательно сводит его в цирк…

— Истинное чудовище… — не сдержав эмоций, прошептала Каслана.

Справившись с нахлынувшими чувствами, Клейн огляделся и серьезным тоном поинтересовался:

— Почему убранство особняка такое скромное?

— Для банкира — пусть даже его заведение и было крошечным — у Джейсона должны были храниться дорогой фарфор, подлинники масляной живописи, роскошные каминные часы и изысканные шелка. Почему здесь ничего этого нет? К слову, мебель-то сработана из весьма ценных пород дерева.

Карлсон бросил вопросительный взгляд на дьякона Иконсера и, получив одобрительный кивок, пояснил:

— Совершенно очевидно, что Джейсон планировал свою месть на протяжении долгого времени. Он постепенно распродавал ценные, но не слишком бросающиеся в глаза вещи и даже согласился на поглощение своего бизнеса банком Баварт.

— Расправившись со слугами, он ускорил процесс вывода активов в наличные, сбыв картины и прочий антиквариат. Этот человек прекрасно понимал, что его непременно вычислят, и не питал пустых иллюзий.

— К моменту начала действий у него не осталось ничего, кроме пустой коробки особняка, мебели и имени. Огромные суммы наличных, драгоценные металлы и камни бесследно исчезли — бог весть, куда он их переправил.

Выслушав эти объяснения, Клейн мысленно охарактеризовал преступника тремя словами:

— Хладнокровный, расчетливый, безумный!

— Подлинный дьявол, — резюмировал Айзенгер Стентон и добавил: — Он мыслит пугающе ясно и действует с ледяным спокойствием, но при этом одержим безумной тягой к неоправданному риску. Это полностью совпадает с почерком двух его предыдущих акций.

— Значит, нам следует быть начеку и приготовиться к его очередному безумному шагу? — Клейн мгновенно уловил суть рассуждений великого сыщика.

— Именно так, — Айзенгер мрачно кивнул.

Вслед за этим сыщики приступили к тщательному обыску особняка. Они без труда обнаружили множество неопровержимых улик, указывающих на виновность Патрика Джейсона, а также наткнулись на живописный портрет, украшавший стену гостиной.

На холсте был изображен мужчина средних лет с высокими скулами, тусклыми серовато-синими глазами, самыми заурядными чертами лица и гладко зачесанными назад волосами — совершенно непримечательный субъект.

В этот момент в комнату вошел Иконсер и обратился к сыщикам:

— В потайной комнате мы обнаружили ритуальные принадлежности. Судя по всему, Патрик Джейсон пытался призвать могущественного демона из Бездны, но по какой-то причине потерпел фиаско. Найденные вещи также подтверждают его истинное имя. Он принадлежит к дьявольскому семейству Белиал, и на самом деле его зовут Джейсон Белиал.

«Семейство Белиал?» — Клейн лишь понимающе кивнул, ничуть не удивившись.

— В далекую Четвертую Эпоху еретики, поклонявшиеся дьяволам, объединились в рыхлый альянс под названием Кровавый культ. Эта организация всегда была расколота изнутри: в ней безраздельно правили три соперничающих демонических семейства — Нос, Андрералад и Белиал. Их пращуры некогда удостоились инфернальных даров из самой Бездны. Все они поклонялись злому божеству, известному как Темная сторона Вселенной, почитая Его как владыку Бездны и истинного разрушителя миров, чья скверна поглотит и осквернит всё реальное пространство и космос, — Айзенгер вкратце обрисовал историческую подноготную для Клейна и Касланы.

Иконсер со вздохом покачал головой и добавил:

— Расколотая организация, если она не распадается окончательно, неизбежно стремится к слиянию и объединению под единым началом. Судя по дошедшим до нас сведениям и слухам, примерно тысячу лет назад семейства Белиал и Андрералад начали стремительно увядать, а в последние десятилетия и вовсе превратились в послушных вассалов рода Нос. К слову, священным гербом Белиал служит пятиконечная звезда, переплетенная с абстрактным символом козлиных рогов.

«Как ни крути, а Белиал — это невероятно древняя династия с колоссальным оккультным наследием. Немудрено, что Джейсону удалось вырастить собственного дьявольского пса. С одной стороны, дело в семейных секретах, а с другой… этот тип владел банком, пусть и небольшим. Хм, а ведь во Вторую Эпоху Темной стороне Вселенной соответствовал один из древних богов — Король Демонов Фабути. Существует ли между ними какая-то глубинная связь?» — размышляя об этом, Клейн испытывал одновременно и легкую грусть, и жгучее любопытство.

После детального повторного обыска трое сыщиков и оперативники «Сердца Механизмов» лишь окончательно убедились в том, что Патрик Джейсон действительно является Апостолом Желаний, однако установить его текущее местонахождение так и не смогли.

Клейн под предлогом поисков через свои каналы незаметно прибрал к рукам шелковый платок, который Джейсон использовал во время неудавшегося призыва, рассчитывая при первой же возможности вознестись над серой мглой и провести там спиритическое прорицание — ведь Джейсон с виртуозной тщательностью уничтожил или замел следы на всех вещах, которых касался регулярно.

В顺内 (Вскоре) к ним приблизился Иконсер и с предельно серьезным выражением лица произнес:

— Ночные Ястребы везут сюда тот самый запечатанный артефакт. Нам лучше уйти до их прибытия.

— Согласен, — в один голос отозвались Айзенгер и Каслана.

Что же касается Клейна, то он мысленно проголосовал за это решение обеими руками.

Покинув роскошную территорию особняка Джейсона, Клейн обернулся и бросил на прощание долгий взгляд, а его лицо постепенно налилось свинцовой тяжестью.

Он задумчиво произнес:

— Мне кажется, тут есть одна нестыковка.

— Что именно? — поспешно переспросила Каслана.

Клейн тщательно взвесил слова и произнес: «То, что он заранее продал банк, избавился от недвижимости и распродал множество ценных вещей, говорит об одном: Джейсон изначально готовился полностью отказаться от своей нынешней личины и уклада жизни. Будь это банальной местью за дьявольского пса, одного лишь этого мотива вряд ли хватило бы для столь радикальных шагов».

— Возможно, он был невероятно привязан к своему псу? Шерлок, быть может, вам это покажется странным, но мне действительно доводилось встречать людей, которые относятся к питомцам как к полноправным членам семьи, — возразила Каслана, не соглашаясь с его доводами.

Стоящий рядом Айзенгер серьезно заметил:

— Нет, Шерлок абсолютно прав.

— Каслана, тебе известно, как в древности именовалась восьмая Последовательность Пути «Дьявола»?

Каслана задумчиво нахмурилась. Судя по всему, ей уже доводилось слышать этот термин, но вспомнить его навскидку она не могла.

И тогда Клейн негромко ответил за нее:

— Хладнокровный.

«Хладнокровный»… Каслана мысленно повторила это название, сразу сообразив, почему два выдающихся сыщика, Мориарти и Стентон, рассуждали именно в таком ключе.

Заметив ее реакцию, Клейн указал рукой в противоположную сторону:

— Предлагаю разделиться и прощупать почву через свои каналы.

Получив от Айзенгера и Касланы согласные кивки, Клейн торопливо ушел, однако в Южный район Баклундского моста к Эмлину Уайту спешить не стал.

Первым делом ему следовало наведаться в Хиллсакский полицейский участок и забрать те самые пятьдесят фунтов залога.

Его непричастность к делу была полностью доказана, ведь и Айзенгер Стентон, и официальные Потусторонние уже дали соответствующие показания.





Глава 421


Дорогие материалы




Парадная дверь дома Патрика Джейсона внезапно распахнулась, и внутрь легкой трусцой вбежали Ночные Ястребы в черных суконных пальто.

Их лица застыли в предельном напряжении и настороженности, словно они готовились встретить лицом к лицу неописуемо кошмарного врага.

Топ, топ, топ — в дом вошел серебряный полный доспех.

Он казался необычайно тяжелым, а все его детали были выполнены в древнем стиле. От левого плеча по диагонали к самому низу живота тянулся несмываемый багровый след — широкая полоса запекшейся темно-красной крови, которая в сочетании с мелкими брызгами на других частях брони рождала причудливый, почти зловещий узор, напоминающий изысканное и жуткое украшение.

«Анквистер» Соэст выудил из кармана золотые часы, бросил на них беглый взгляд и скомандовал:

— Смена.

Серебряный полный доспех замер. Латник поднял руку и откинул забрало, явив свое лицо — это был темноволосый и зеленоглазый мужчина, весьма недурный собой.

— Леонард, в ванной комнате при хозяйской спальне на втором этаже уже готова горячая вода. Поторопись и не теряй ни секунды, иначе тебе останется лишь досрочно упокоиться в объятиях Богини, — предупредил Соэст.

— Слушаюсь, капитан Соэст, — Леонард Митчелл с помощью товарищей поспешил освободиться от тяжелого, окровавленного серебряного доспеха.

Нощий «Красные перчатки» не стал размениваться на пустые приветствия или колебания. Он сразу поднялся на второй этаж и нашел ванну, над которой еще поднимались густые клубы белого пара.

В мгновение ока Леонард сбросил с себя всю одежду и скользнул в горячую воду, погрузившись в нее так глубоко, что даже кончик его носа скрылся под водой.

Его кожа стремительно покраснела, уподобившись вареному лобстеру, а по всему телу начали медленно проступать странные серебристые узоры, напоминающие глубокие шрамы.

Эти серебряные линии, сияющие первозданным блеском клинков, непрерывно расходились во все стороны, капля за каплей растворяясь в воде.

Не прошло и десяти секунд, как густой белый пар полностью растаял, а поверхность горячей воды подернулась тонкой, прозрачной коркой льда!

Лишь когда все серебристые линии окончательно сошли с кожи, Леонард рывком сел в ванне и шумно, глубоко задышал.

Слегка наклонив голову, словно прислушиваясь к неведомому собеседнику, он понизил голос до шепота:

— Эй, старик, тебе ведомо происхождение «1–42»?

В его сознании тут же зазвучал сухой, старческий голос:

— С каждым днем ты ведешь себя всё более непочтительно.

— Я без понятия, откуда взялся этот странный доспех.

И, не дав Леонарду вставить ни слова, старик усмехнулся:

— Но, кажется, мне удалось узнать, кому принадлежала эта кровь.

— И кому же? — с любопытством спросил Леонард.

Старческий голос приглушенно ответил:

— Одному из древних богов, живших еще до Великого Катаклизма.

…………

Южный район Баклундского моста, улица Роз, Церковь Урожая.

Стоило Клейну переступить порог безмолвного молитвенного зала, как его взору предстали отец Утравски и вампир Эмлин Уайт. Они сидели на скамьях друг за другим — один исполински высокий, другой пониже, — сложив руки перед лицом: их пальцы соприкасались, а приоткрытые ладони застыли на уровне рта и носа.

Это был молитвенный жест, принятый исключительно среди прихожан Церкви Матери-Земли.

В этот миг лицо Эмлина Уайта дышало такой кротостью и умиротворением, что в его облике невозможно было признать прежнего гордеца, изнывающего от мелких житейских забот.

Клейн едва заметно усмехнулся и молча начертил на груди треугольную священную эмблему.

Опустившись на первую попавшуюся скамью, он дождался окончания молитвы, после чего подошел к Эмлину Уайту и с улыбкой произнес:

— Сегодня ты на редкость набожен.

— Что? — Эмлин внезапно очнулся от молитвенного транса и с бледным как смерть лицом испуганно забормотал себе под нос: — Что я натворил… Что я сейчас сделал?..

Его голос становился всё тише — похоже, память услужливо воскресила подробности его недавнего поведения.

— Ну, возможно, в этом нет ничего плохого, — утешил его Клейн совершенно не звучащими убедительно словами, пристраиваясь на скамью по соседству.

— Меньше всего на свете я хочу слышать подобные слова, хоть и сам замечаю, что сопротивляюсь этой вере всё слабее… — Эмлин помрачнел, и в его голосе прорезались плачущие нотки. — Но я не хочу предавать Луну!

Не желая бередить рану и развивать столь грустную для вампира тему, Клейн перевел разговор в другое русло, как бы невзначай поинтересовавшись:

— Вы, род Крови, поклоняетесь Первозданной Луне или какому-то божеству, олицетворяющему ее? Или же для вас это одно и то же?

— И то, и другое, — Эмлин надменно вздернул подбородок. — Чистокровные представители рода Крови, разумеется, поклоняются именно божеству, олицетворяющему ночное светило. Ее зовут Лилит, она — наша прародительница и древняя богиня. А вот обращенные из простых людей вампиры больше склонны почитать именно Первозданную Луну. В обычных условиях эти понятия тождественны, однако порой они не пересекаются, и между ними есть разница.

— Вампиры, обращенные из людей? — Клейн ничуть не удивился тому, что Эмлин Уайт без запинки произнес имя Лилит, древнего божества Второй Эпохи. Куда больше его заинтриговала сама фраза об обращенных смертных.

«Неужто это и есть та самая Последовательность „Вампира“, о которой упоминал мистер Азик?» — молча подумал Клейн.

На лице Эмлина проступила сложная гамма эмоций, когда он ответил:

— Да, здесь есть два пути. Первые обращаются, когда могущественный представитель рода Крови дарует смертному Первое объятие, а вторые получаются, когда человек выпивает соответствующее зелье. Последние — наши самые ненавистные враги.

— А почему? — Клейн уже смутно догадывался, каким будет ответ.

Эмлин процедил сквозь зубы:

— Главный ингредиент их зелий — наша собственная кровная эссенция.

И впрямь… Клейн не удержался, повернул голову и окинул Эмлина оценивающим взглядом с ног до головы.

Эмлин, почувствовав под этим пристальным взором внезапную неловкость, фыркнул:

— Ты уже Потусторонний, и тебе ни за что не сменить свой Путь!

«Просто я впервые в жизни вижу ходячий… нет, живой… нет, говорящий Потусторонний ингредиент… Хотя, если подумать, в каком-то смысле любой Потусторонний из числа людей тоже является подобным материалом…» — Клейн поначалу хотел лишь мысленно посмеяться, однако его душу мгновенно захлестнула волна глубокой печали.

В этот момент Эмлин скосил глаза на отца Утравски, усердно протиравшего Священную Эмблему Жизни, и понизил голос до шепота:

— Я разузнал, где достать два нужных тебе ингредиента.

— Каких именно? — Клейн даже не подумал скрывать вспыхнувшую радость.

Эмлин без запинки ответил:

— Мутировавший гипофиз тысячелицего охотника и его кровь. За первый продавец заломил две тысячи фунтов, а за вторую просит триста фунтов за каждые сто миллилитров. Итого выходит две тысячи триста фунтов.

— Две тысячи триста… — невольно вырвалось у Клейна.

— А уступить подешевле никак нельзя?

С учетом возвращенного залога все его наличные сбережения ныне составляли две тысячи сто восемьдесят пять фунтов.

Для среднего класса это было баснословное состояние — иному бедолаге потребовалась бы вся жизнь, чтобы скопить подобный капитал. Однако Клейн с горечью осознавал, что даже этой суммы сейчас не хватает…

— Никак нет. Не вмешайся я лично, он бы заломил все две тысячи восемьсот. По нашему уговору ты также обязан выплатить мне сто пятьдесят фунтов посреднических, так что в сумме выходит две тысячи четыреста пятьдесят, — покачал головой Эмлин.

Скользнув взглядом по помрачневшему лицу Клейна, вампир поспешно добавил:

— В нашу эпоху драконы стали редчайшей диковиной. Если не брать в расчет долговечный род Крови, подобные ингредиенты днем с огнем нигде не сыщешь. А если они и всплывут на подпольных сходках, то обойдутся в разы дороже.

«Еще не хватает двухсот шестидесяти пяти фунтов… Накопленные с таким трудом деньги испарятся без остатка, да и тех мало… Остается лишь уповать на то, что мистер Повешенный поскорее сбудет Потустороннюю характеристику Оборотня… А ведь впереди еще покупка наследия Призрака в человеческой коже и волос глубоководной наги, и они вряд ли обойдутся дешевле… С маленьким Солнцем пока тоже ничего не понятно, придется на время затаиться. Его долг по вознаграждению мне лучше закрыть очищением мистических артефактов от ментального безумия сорвавшихся — это куда быстрее и незаметнее…» — в мгновение ока в голове Клейна пронесся целый вихрь удручающих мыслей, отчего ему показалось, будто даже льющийся из окон свет внезапно померк.

Глубоко вздохнув, он произнес:

— Хорошо.

— Но сделку придется немного отложить. Недавно я перешел дорогу одному типу и сейчас нахожусь под защитой официальных Потусторонних. Ты ведь не хочешь, чтобы твоего продавца упекли в подземелье какого-нибудь собора?

«К тому же мне еще нужно как-то наскрести недостающую сумму…» — Клейн слегка приподнял голову и посмотрел на церковный купол.

— Официальные Потусторонние⁈ — испуганно переспросил Эмлин Уайт и резко вскочил, затравленно озираясь по сторонам.

Клейн покосился на него и заметил:

— Не беспокойся. Теперь ты священник Церкви Матери-Земли, твое положение вполне законно, да и отец Утравски всегда готов предоставить тебе убежище.

— Я не священник… — вяло и без прежней уверенности запротестовал Эмлин.

Вновь опустившись на скамью, он внезапно спросил:

— А эти официальные Потусторонние… они могут снять ментальное внушение?

— Пожалуй, могут, — Клейн едва сдержал смешок. — Но в таком случае ты с огромной долей вероятности обратишься в веру Богини Вечной Ночи, Бога Пара и Машин или Повелителя Бурь. Ну, либо тебя завербуют в какое-нибудь тайное военное ведомство и отправят за границу шпионить, соблазняя великосветских дам.

— Я люблю только кукол и чистых, прекрасных юных дев! — тут же с горячностью выпалил Эмлин.

«Похоже, ты и впрямь на секунду задумался, хоть и испугался…» — подумал Клейн и сменил тему:

— Ты случайно не знаком с кем-нибудь из семейства Белиал здесь, в Баклунде?

— Белиал? Из этой безумной семейки дьяволопоклонников? Да они и сами сущие дьяволы! — опешил Эмлин. — Зачем они тебе сдались?

Клейн со вздохом пояснил:

— Как раз одному из них я и перешел дорогу. Его зовут Патрик Джейсон Белиал, и всё завертелось из-за дела о серийных убийствах.

— Помоги мне разузнать среди своих знакомых о его нынешнем убежище или связях. Если раздобудешь ценные сведения, я щедро заплачу — размер награды будет зависеть от важности новостей.

«Само собой, все эти расходы я потом преспокойно спишу у Ночных Ястребов, Сердца Механимов или военных…» — с облегчением подумал Клейн.

Эмлин задумчиво кивнул:

— Ты осмелился перейти дорогу настоящему дьяволу.

— Стоит тебе раздобыть о нем точные сведения, как он тут же почует, что ты представляешь для него смертельную угрозу.

— Ничего страшного, меня ведь оберегают официальные Потусторонние, — беззаботно отозвался Клейн.

Эмлин ненадолго лишился дара речи и лишь спустя пару секунд выдавил:

— Ладно, я попробую. Но за любые сведения возьму не меньше двадцати фунтов.

Уладив этот вопрос, Клейн больше не стал задерживаться. Он поднялся со скамьи и направился к выходу из церкви.

Все его мысли были поглощены лишь одной заботой: где поскорее раздобыть денег.

«У мисс Фокусник только-только вышла новая книга, так что она наверняка получит солидный аванс, да и последующие авторские отчисления не заставят себя ждать. Пожалуй, стоит предложить ей формулу Астролога… Вот только бедняжка еще даже ингредиенты для Мастера фокусов не успела собрать… Мисс Справедливость примкнула к Алхимии Психологии, так что продавать ей готовые рецепты тоже бессмысленно. Торговать тайными оккультными знаниями?..»

«Потусторонняя характеристика Оборотня принесет от силы тысячу двести или тысячу триста фунтов, а то и меньше… Неужели придется расстаться с каким-нибудь мистическим артефактом? Или попытаться обратить Эмлина Уайта в веру Шута и содрать с него щедрые подношения за избавление от ментального внушения?..»

«Хм! А ведь у Джейсона Белиал наверняка хранится целая куча наличности, золота и драгоценностей. Если мне удастся его выследить, можно будет урвать свою долю!»

Разрываясь между этими планами, Клейн переступил порог храма. На улице его встретило хмурое свинцовое небо и легкая пелена тумана.

Он со вздохом пробормотал себе под нос:

— И где взять денег…

…………

Вернувшись на улицу Минск, Клейн вооружился внушительной стопкой свежих газет и скрылся в ванной комнате, словно готовясь к долгой осаде.

Ему предстояло вознестись над серым туманом и пустить в ход шелковый платок Патрика Джейсона, дабы с помощью прорицания выследить этого дьявола!





Глава 422


Истинный Джейсон




В уборной дома номер пятнадцать по улице Минск.

Клейн вытащил из потайного кармана одежды бумажного человечка и легким взмахом руки превратил его в двойника.

Он усадил двойника на унитаз с газетой в руках для отвода глаз, а сам укрылся в тенях, отчеканил четыре шага против часовой стрелки и вознесся над серым туманом.

Вся эта последовательность действий выглядела эффектнее любого фокуса!

В недрах величественного древнего дворца Клейн опустился в кресло во главе длинного бронзового стола и силой мысли материализовал перед собой шелковый платок Джейсона Белиала.

— Это была лишь проекция, но она вполне годилась для прорицания — при условии, что в реальном мире платок по-прежнему лежал в его кармане. Еще в Тингене, проводя гадание на «Мутировавшую Священную Эмблему Солнца», Клейн прибегал именно к проецированию предметов: в ту пору он еще не умел призывать самого себя и не мог перетаскивать материальные вещи, наделенные духовностью, в чертоги над серой mглой.

Разумеется, точность гадания по проекции заметно уступала прорицанию с использованием оригинала, поэтому при любой возможности Клейн старался задействовать настоящие вещи. Однако сейчас он находился под негласной опекой официальных Потусторонних, и устраивать полноценные обряды было крайне затруднительно.

Узнай кто-нибудь, что средь бела дня он уединяется в уборной ради того, чтобы зажечь свечу, проблем было бы не обойтись.

«Если мне и впрямь удастся нагадать местонахождение этого дьявола, Джейсона Белиала, но откровение выйдет слишком туманным, я рискну провести обряд призыва самого себя и перетащу платок сюда…» — пробормотал Клейн. Он силой мысли соткал лист пергамента и круглую перьевую ручку, после чего вывел фразу для прорицания:

«Текущее местонахождение Джейсона Белиала».

При обычных обстоятельствах гадание по платку, который цель использовала всего однажды во время ритуала, обречено на провал. Связующая нить слишком слаба, да и посторонних помех чересчур много: к примеру, в процессе можно было легко навлечь на себя внимание того самого Архидемона Бездны, к которому взывал преступник.

Однако Клейн умел виртуозно отсекать любые помехи. Так называемый Архидемон Бездны был в лучшем случае Потусторонним высших Последовательностей, а вовсе не самой Бездной в лице «Темной стороны Вселенной». Вдобавок в таинственной обители над серой mглой ему уже доводилось иметь дело со взглядами таких божеств, как «Вечное Пылающее Солнце» и «Истинный Творец», а также контактировать с таинственным мистером «Дверь», чье могущество достигало уровня ангела, — и до сих пор Клейну удавалось выходить сухим из воды.

Что же касается слабой связующей нити, то Клейн, получавший от серого тумана лишь ограниченную поддержку, совладать с этой бедой пока не мог. Оставалось лишь уповать на слепую удачу — пожалуй, обрести железобетонную уверенность в таких гаданиях он сможет лишь тогда, когда сам вознесется в высшие эшелоны и станет святым этого Пути.

«В теории это вполне осуществимо. В конце концов, во время проведения обряда разум, тело и дух человека сливаются в абсолютном единстве, делая его восприимчивым к тончайшим вибрациям внешнего мира…» — прошептал Клейн, уже вполне заслуживающий звания эксперта по мистике. Сжав в одной руке платок и исписанный лист пергамента, он вальяжно откинулся на высокую спинку кресла.

Сноровисто погрузившись в медитативный транс, он принялся беззвучно, раз за разом чеканить в уме: «Текущее местонахождение Джейсона Белиала».

Ровно после седьмого повторения Клейн плавно соскользнул в зыбкий мир грез.

В затянутом серой пеленой иллюзорном измерении заплясал хаотичный, рваный калейдоскоп сменяющих друг друга картин.

Вскоре один из образов обрел поразительную четкость и полностью заполнил его взор, увлекая дух в глубины сновидения.

В полумраке комнаты с темно-красным письменным столом у эркерного окна застыл мужской силуэт, задумчиво взирая на сад за окном.

В саду высилась остекленная оранжерея, где в морозных тисках декабря сочные алые розы полыхали первозданным, пламенеющим цветом.

На оконном стекле отчетливо проступило отражение незнакомца: мужчина среднего телосложения лет тридцати с небольшим, с вьющимися каштановыми волосами и ледяным, пронизывающим взглядом карих глаз.

«Что за чертовщина… Я ведь проводил гадание на местонахождение Джейсона Белиала? Кто этот тип? Облик кажется мне до боли знакомым…» — удивился Клейн, но размышлять не стал, позволив своей духовности свободно блуждать в безбрежных просторах мира грез.

Стоило сомнениям утихнуть, как мужчина резко развернулся и направился в угол комнаты, где сиротливо притулились два внушительных кожаных чемодана.

Опустившись на корточки, незнакомец распахнул один из них: внутри ровными, педантичными стопками высились пухлые пачки банкнот, надежно прижимающие тяжеловесные слитки золота.

Верхние купюры щеголяли солидным номиналом в десять фунтов, а золото так и манило к себе чарующим, первозданным блеском.

Запустив руку в потайное отделение чемодана, мужчина извлек некий предмет и резким, небрежным взмахом расправил его.

Это была тусклая, мертвенно-бледная человеческая кожа!

Абсолютно целая человеческая кожа!

Быстро сбросив с себя всю одежду, мужчина натянул эту кожу прямо на голое тело — и буквально за десяток секунд преобразился в Джейсона Белиала с его высокими скулами, серовато-синими глазами и гладко зачесанными назад волосами!

В этот самый миг видение с хрустом разлетелось на осколки, и Клейн резко распахнул глаза.

«Так вот почему этот негодяй действовал столь дерзко. Оказывается, все эти годы он щеголял в чужой шкуре, ни разу не выдав своего истинного обличия… Воистину хладнокровный и безумный дьявол…» — не удержался от тяжелого вздоха Клейн.

Тот факт, что Джейсон не стал уничтожать собственный портрет в особняке, ничуть не удивил ни Айзенгера, ни официальных ищеек. Окрестные соседи частенько видели хозяина и прекрасно знали его в лицо; даже не будь этой картины на стене, Потусторонние из государственных ведомств с помощью своих способностей играючи воссоздали бы его образ, причем результат вышел бы реалистичнее любого снимка. А потому у преступника попросту не было веских причин марать руки, заметая следы, — и это укладывалось в рамки логики безупречно.

Кто бы мог подумать, что даже в этой банальной детали дьявол умудрился расставить ловушку-приманку! Начни Ночные Ястребы искать его по портрету, им бы не помог даже запечатанный артефакт «1–42» — вычислить цель было бы чертовски сложно… К тому же во время обеих вылазок он искусно скрывал лицо с помощью магии. Но кому в здравом уме пришло бы в голову, что столь тщательно оберегаемый лик на самом деле — искусная маска! Клейн явственно учуял, насколько этот дьявол хитер и коварен.

Помассировав ноющие виски, он принялся скрупулезно восстанавливать в памяти образы из недавнего сновидения.

«Дом с остекленной оранжереей… Примета весьма приметная, подобных особняков в Баклунде не может быть много! Но как мне передать эти сведения официальным силам? Стоит мне шепнуть об этом ребятам из „Сердца Механизмов“, как Джейсон тут же почует неладное и поспешит сменить убежище…»

«Обратиться напрямую к Ночным Ястребам, у которых на руках „1–42“? А если напорюсь на старых знакомых? Совершенно не горю желанием превратиться в горсть пепла и почить на дне реки Тассок… К тому же торопиться с докладом нельзя: я ведь только-только начал прощупывать свои каналы, и получить столь ценные вести так быстро было бы в высшей степени подозрительно…»

«А этот ублюдок действительно прихватил с собой горы наличности и драгоценностей — целый чемодан денег… Общая сумма вполне может превысить пятьдесят тысяч фунтов…»

Усмирив бушующий ураган мыслей, Клейн решил выждать пару дней, а затем найти безопасный и изящный способ передать откровение Ночным Ястребам, курирующим это дело.

Поставив в гадании точку, он благополучно вернулся в реальный мир. Развеяв бумажного двойника, сыщик сам устроился на унитазе.

…………

Ближе к полудню Клейн, собравшись на вылазку, привычным жестом подбросил монету.

На этот раз судьба ниспослала кристально ясный вердикт: выходить из дома сейчас не стоит.

«На улице подстерегает опасность?» — не колеблясь ни секунды, Клейн вернулся обратно в гостиную.

Минут через двадцать тишину дома разорвала трель дверного колокольчика — на пороге стоял великий сыщик Айзенгер Стентон.

— Мистер Стентон, у вас появились свежие зацепки? — с радостной улыбкой осведомился Клейн.

Айзенгер молча кивнул в сторону прихожей:

— Пройдем в дом. Там и обсудим.

— Прошу, — Клейн отступил в сторону, освобождая дорогу.

Рассевшись друг напротив друга на диванах, Айзенгер бережно пристроил на коленях свой двуухий картуз, шумно вздохнул и произнес:

— Тот самый «Апостол Желаний» вновь вышел на охоту.

Заметив, насколько сыщик невозмутим, он сдержанно кивнул и продолжил:

— Семьи двоих детективов наотрез отказались от защиты официальных сил, будучи свято уверены, что беда обойдет их стороной. Но сегодня во время обеда их бездыханные тела обнаружили в собственных кабинетах. Один впал в такое первобытное безумие страха, что его сердце попросту не выдержало, а второй — напротив, захлебнулся неистовым восторгом, испустив дух от полного истощения жизненных сил.

— Они проявили истинное упрямство, достойное верных чад Церкви Повелителя Бурь… Но этот инцидент вынудил Уполномоченных Карателей вмешаться со всей серьезностью. Ходят слухи, что верхушка сразу нескольких Церквей и высокоранговые армейские спецслужбы взяли это расследование под личный контроль, поставив дело «Апостола Желаний» во главу угла.

— Вы пришли просить меня сохранить в тайне вашу причастность к Церкви Бога Знаний и Мудрости? — с пониманием спросил Клейн.

— Иметь дело с коллегой-сыщиком — одно удовольствие, — Айзенгер одобрительно улыбнулся.

— Никаких проблем, — твердо пообещал Клейн, после чего добавил: — Мистер Стентон, у меня тоже имеются специфические информационные каналы, раскрывать которые я категорически не желаю. Если вскоре оттуда прилетят ценные зацепки, я бы очень хотел, чтобы вы передали их Ночным Ястребам, сохранив мое имя в абсолютной тайне.

Что же до причин, по которым его выбор пал именно на Ночных Ястребов, а не на отряд «Сердца Механизмов», — Клейн не сомневался, что маститый детектив Стентон с его выдающимся умом играючи раскусит эту подоплеку и без лишних слов.

Айзенгер сперва кивнул, соглашаясь, но затем недоуменно нахмурился:

— Но ведь если ты поведаешь об этом мне, Джейсон точно так же может почуять неладное.

— Будем уповать на то, что нам удастся нащупать изящный способ обойти эту уязвимость… Пожалуйста, подумайте над другими лазейками — с помощью вашего перстня наверняка можно сымитировать немало полезных способностей, — спокойно ответил Клейн.

— Договорились, — Айзенгер не стал спорить.

Помолчав несколько секунд, он достал трубку, с наслаждением вдохнул аромат табака и произнес:

— Сегодняшняя вылазка «Апостола Желаний» подтвердила одну мою смелую теорию… Хех, собственно, этот вопрос не так давно терзал и твой собственный разум.

— Его главная цель — вовсе не месть? — Клейн мгновенно уловил суть.

Айзенгер подался вперед и серьезно произнес:

— Раз Джейсон уже миновал стадию «Хладнокровного», это означает, что он определенно очерствел душой и не стал бы так лезть вон из шкуры ради какой-то адской гончей.

— Шерлок, суди сам: к настоящему моменту на уши подняты абсолютно все официальные потусторонние ведомства Баклунда, и даже полубоги переключили свое пристальное внимание на это дело. Не кажется ли тебе, что в такой неразберихе Джейсону будет куда проще добраться до своей истинной, совершенно иной цели?

Клейн ненадолго задумался и глухо ответил:

— В этом действительно есть смысл!

……………

Обменявшись еще парой соображений, Айзенгер отправился на поиски Касланы. Клейн же, подбросив монету, последовал намеченному плану и вышел из дому, направившись в клуб Крагга.

Ни один из них пока не стал делиться своими подозрениями с официальными Потусторонними, опасаясь спугнуть Джейсона и вынудить его отказаться от задуманного.

Едва переступив порог клуба Крагга, Клейн прямо в вестибюле столкнулся с хирургом Аароном.

— Рад встрече, — с легкой улыбкой поприветствовал его Клейн.

— В последнее время навалилось слишком много хлопот, — дружелюбно отозвался Аарон, хотя на его лице привычно застыла маска холодного отчуждения. — К тому же моя супруга беременна, и я вскоре вновь стану отцом.

— Поздравляю! И когда же это случилось? — непринужденно поинтересовался Клейн.

Аарон немного подумал и ответил:

— Только недавно подтвердилось. Должно быть, уже чуть больше месяца.

— Больше месяца? — Клейн сначала опешил, а затем пристально всмотрелся в глаза собеседника.





Глава 423


Поднимается ветер




— Да, чуть больше месяца назад, — поправив золотые очки на переносице, уверенно подтвердил Аарон.

«Чуть больше месяца назад? Но ведь именно тогда тебя изводили кошмары про Уилла Осептина?» — Клейн одновременно удивился и насторожился, однако его лицо по-прежнему хранило абсолютное, вежливое спокойствие.

В мгновение ока в его голове всплыли образы двух недавних прорицаний:

Уилл Осептин сидит в погруженной в полумрак комнате, а снаружи доносится отчетливый плеск бегущей воды.

«Неужели этот шум текущей воды символизирует околоплодные воды или кровь?» — Клейна прошиб легкий озноб от внезапного, пугающего озарения.

И когда сыщик вновь поднял глаза на доктора Аарона, его взгляд стал донельзя сложным и глубоким.

Он всерьез подозревал, что под сердцем супруги хирурга зреет не кто иной, как сам Уилл Осептин — Ртутный Змей!

В оккультном символизме Ртутный Змей, пожирающий собственный хвост и замыкающийся в безупречное кольцо, олицетворяет бесконечный круговорот и циклы судьбы… Неужто Уилл Осептин, отчаянно пытаясь спастись от своего преследователя, добровольно, тайно и заблаговременно запустил новый цикл перерождения? Опираясь на свой багаж оккультных знаний, Клейн строил одну гипотезу за другой.

Совершенно не заметив чужого замешательства, доктор Аарон тепло улыбнулся:

— Малыш наверняка родится сущим ангелочком. Когда он появится на свет, я обязательно закачу пышный банкет в честь его рождения. Шерлок, очень надеюсь, что тогда вы не отвергнете мое приглашение.

— А вдруг это будет девочка? — с улыбкой парировал Клейн.

Будем откровенны, его душу грызло жгучее любопытство: до смерти хотелось поглядеть, в каком состоянии будет находиться новорожденный Ртутный Змей.

Однако вместе с любопытством в сердце селились тревога и подспудный страх. Как-таки Ртутный Змей — это первая Последовательность Пути «Монстра», вовлеченная в жестокую, смертельную грызню за божественный престол. И никто не мог поручиться, что грядущее этого ребенка окажется мирным, безоблачным и счастливым.

Для самого же Аарона это было палкой о двух концах — бог весть, счастье или проклятие принесет этот младенец в их дом… С одной стороны, оставался открытым вопрос, насколько добр характер Уилла Осептина, а с другой — сумеет ли его выследить второй Ртутный Змей… К тому же мальчишка пока не натворил никаких бед, и сдать его Ночным Ястребам было бы верхом жестокости, ведь я и сам прекрасно понимаю долю вольных Потусторонних… Пожалуй, сейчас лучшим выходом будет затаиться, спокойно наблюдать из тени и ни во что не вмешиваться… А вдруг мои толкования гроша ломаного не стоят, и я просто надумал лишнего? Вдруг Уилл Осептин вовсе никакой не Ртутный Змей! И под сердцем супруги доктора зреет самый обычный, здоровый ребенок! В мгновение ока в голове Клейна пронесся целый вихрь подобных мыслей.

— Девочка? Так даже лучше! — с искренним предвкушением отозвался Аарон.

Немного поразмыслив, Клейн как бы невзначай поинтересовался:

— А вас в последнее время кошмары больше не беспокоят?

— Изредка случаются, но самые обыкновенные, без всякого Уилла Осептина. Шерлок, примите мою искреннюю признательность за ваши советы и поддержку, — тепло ответил хирург.

«Нет-нет-нет, как раз это и выглядит донельзя странно…» — как бывшему диванному эксперту, скудных познаний Клейна в психологии хватало, чтобы понять: после перенесенного шока и столь глубокого потрясения Аарон просто обязан был время от времени грезить об Уилле Осептине. Это классическая, стандартная реакция человеческого разума на сильный стресс. В его снах мальчишка должен был всплывать, пусть и в виде размытых, угасающих образов, которые начисто выветриваются из памяти сразу после пробуждения, оставляя лишь смутное чувство… «Значит, мои догадки подтверждаются…» — сыщик укрепился в своем мнении еще сильнее.

И в этот самый миг до его слуха донесся призрачный, нарастающий свист ветра.

Юноша инстинктивно скосил глаза за окно: налетевший яростный шквал урагана в один миг разорвал серую пелену облаков, начисто выметая из воздуха удушливую желтоватую дымку смога.

Лишенные листвы ветви деревьев бешено зашатались, а ураганный порыв прочертил в небесах отчетливую полосу, устремляясь прямиком на юго-восток.

Спустя пару секунд буря утихла, и на улицу вернулась прежняя, безмятежная тишина.

— Надо же, в зимнем Баклунде подобные бури — невиданная редкость. По крайней мере, я ничего похожего не припомню, — глядя вслед урагану, со вздохом обронил Аарон.

«Ветер определенно не из простых… Что же там стряслось?» — Клейн титаническим усилием воли подавил разыгравшееся любопытство. Под благовидным предлогом отлучившись в уборную, сыщик на скорую руку провел ритуал прорицания, но так и не выудил у судьбы внятных ответов.

Выбросив эту загадку из головы, он направился к выходу, собираясь провести часок в подземном тире.

Но стоило ему сделать шаг, как через залитую теплом гостиную к нему поспешил лакей в красном жилете и учтиво произнес:

— Мистер Мориарти, вас ожидает ваш приятель.

— Кто именно? — слегка опешив, переспросил Клейн.

— Господин Иконсер Бернард, — ответил лакей.

«Тот самый дьякон, у которого волосы вечно стоят дыбом… Какого дьявола он притащился сюда посреди дня? Неужто напал на след?» — теряясь в догадках, Клейн поспешил в приемную клуба.

Заметив сыщика, Иконсер поправил шляпу, безуспешно пытавшуюся сдержать напор упрямых вздыбленных кудрей, и, приблизившись, заговорщицки понизил голос:

— Уполномоченные Каратели выследили Патрика Джейсона Белиала!

— Но как им это удалось? — со смесью искреннего изумления и любопытства поинтересовался Клейн.

Опираясь на недавние откровения прорицаний, сыщик прекрасно знал, что этот дьявол щеголяет в чужой шкуре, полностью изменив свои повадки и ауру, так что взять его след так просто было попросту невозможно!

Иконсер осторожно огляделся по сторонам и выдохнул:

— Понятия не имею. Я и сам только-только получил весточку.

С этими словами он указал пальцем на белую птицу, примостившуюся на ветке дерева за окном.

Пернатая вестница в абсолютной безмятежности чистила клювом свои белоснежные перышки.

Не дав Клейну опомниться, Иконсер вкратце обрисовал суть дела:

— Наши каратели нащупали зацепку и вычислили логово Джейсона. Увы, этот дьявол загодя почуял угрозу. Прежде чем кольцо окружения успело сомкнуться, он хладнокровно прикончил двоих наших оперативников и дал деру. Разумеется, верхушка Церкви Повелителя Бурь пришла в неописуемую ярость. Сам «Божественный Певец» Эйс Снейк лично бросился в погоню. Та буря, что только что пронеслась над городом — его рук дело. Он возглавляет Баклундскую епархию и является одним из кардиналов Церкви Повелителя Бурь.

«Звучит вполне логично, но отчего-то на душе становится муторно и тревожно… Если верить нашим с мистером Стентоном выкладкам, этот Апостол Желаний мог умышленно подставить своих людей под удар, лишь бы увести полубогов и инквизиторов высших эшелонов подальше от своей истинной цели…» — Клейн тщательно взвесил слова и спросил:

— А вы уверены, что каратели выследили именно Джейсона Белиала?

Лицо Иконсера мгновенно окаменело, а его баритон приобрел довольно причудливый оттенок:

— Давай-ка проверим.

Жестом пригласив Клейна следовать за собой, он вывел его на улицу и увлек в салон просторной кареты, припаркованной у обочины. Внутри их уже дожидались двое агентов «Сердца Механизмов».

Сделав глубокий вдох, Иконсер выудил из глубокого внутреннего кармана своего тренча ту самую покрытую витиеватыми узорами старинную серебряную гладь.

Завершив необходимые приготовления, он с предельно угрюмым видом провозгласил:

— Многоуважаемый Арродес, мой вопрос таков: где сейчас находится Патрик Джейсон Белиал?

Воздух вокруг кареты на мгновение пошел причудливой рябью, словно преломленные капли дождя под светом уличных фонарей, и на серебряной глади зеркала стремительно соткалась картина:

На палубе речного судна под натянутыми парусами застыл мужчина средних лет с высокими скулами, тусклыми серовато-синими глазами и гладко зачесанными назад волосами. Надвинув кепку на самые глаза и плотно укутавшись в воротник пальто, он торопливо, воровато оглядываясь, скользнул внутрь каюты.

— Так этот негодяй действительно пытается сбежать из Баклунда! А «Божественный Певец» как раз мчится к портовой зоне… — с пониманием констатировала женщина-оперативник «Сердца Механизмов».

«Но почему он выдал себя так просто и без боя?» — Клейн, напротив, погрузился в глубокие сомнения.

Иконсер не стал вникать в его мысли, сосредоточив всё свое внимание на зеркальной поверхности.

На сей раз настал его черед отвечать на вопросы, и любая ложь грозила обернуться чудовищным наказанием.

Вскоре по амальгаме поползли строчки, выведенные кроваво-красным цветом:

«Если джентльмен, к которому ты питаешь нежные чувства, сплошь обрастет уродливыми волдырями, лишится кожи, превратившись в окровавленное месиво, или обратится в чудовище, но сохранит способность мыслить — ты всё так же будешь любить его?»

«До чего же позорный вопрос… Постойте-ка, джентльмен⁈» — Клейн едва сдержал порыв резко повернуть голову и уставиться на Иконсера.

Иконсер тяжело перевел дух и медленно произнес:

— Да, но я прикончу его собственной рукой.

«Очень честно», — проступила на амальгаме новая вязь букв.

«Да уж… этот сеанс вопросов и ответов — самая настоящая публичная казнь…» — Клейну до смерти хотелось прижать ладонь к лицу.

Скосив глаза на остальных оперативников, лица которых хранили абсолютное (или безупречно сыгранное) равнодушие, он нерешительно произнес:

— Мне кажется, это было чересчур просто. А вдруг на корабле прячется вовсе не настоящий Джейсон Белиал?

— Но зеркало указало именно на Джейсона Белиала, — возразил Иконсер, собираясь спрятать серебряную гладь.

Клейн на несколько секунд задумался, тщательно подбирая слова, а затем произнес:

— Нет, я имею в виду совсем другое. Мы должны отбросить наши предвзятые суждения. Нам нужен именно Апостол Желаний, а не конкретно Джейсон Белиал. Эти два понятия вовсе не обязательно тождественны.

— Как сыщик, я счел своим долгом обратить на это ваше внимание.

…………

По Кингс-авеню катилась роскошная карета, только что покинувшая здание Парламента.

Ее салон, устланный пушистым ковром и обставленный со всей изысканностью — с кушеткой, мягким диваном и небольшим столиком, — больше походил на просторную уютную комнату на колесах.

Паллас, нынешний герцог Неган, облаченный в темно-синий адмиральский мундир военно-морских сил, неторопливо потягивал густое, словно кровь, вино из Олмира из хрустального бокала тонкой огранки.

Наслаждаясь изысканным букетом, он задумчиво произнес:

— Отправьте приглашение графу Холлу на завтрашний обед. Я бы хотел обсудить с ним повышение платы фабричным рабочим, сокращение их трудового дня и поправки к «Закону о бедных». Эти законопроекты он в последнее время рьяно продвигает, так что беседа наверняка его заинтересует. Хм, с чего бы это Церковь Богини Вечной Ночи вдруг так обеспокоилась судьбой бедняков?

— Приглашая его, можешь намекнуть на тему нашей встречи. Имущественный ценз для участия в выборах — мера вынужденная и необходимая, планку опускать нельзя. Иначе эти выскочки, заправляющие толпами рабочих, приберут к рукам еще больше мест в Палате общин. Да, и не забудь замять недавние нападки на гнилые местечки…

Перьевая ручка секретаря быстро скрипела по бумаге, послушно фиксируя каждое указание герцога Негана.

Закончив с распоряжениями, герцог со вздохом добавил:

— Всё это я делаю лишь ради сохранения незыблемого статуса аристократии. Увы, в наших рядах становится всё больше никчемных бездельников, а изрядная часть благородных лордов и вовсе по уши погрязла в долгах перед этими новоиспеченными богачами.

Тем временем роскошный экипаж проскочил поворот в сторону Района Императрицы, устремиясь прямиком вперед.

Будучи крупнейшим землевладельцем Королевства после монаршей семьи, герцог Неган содержал немало любовниц. Однако в благочестивом Королевстве Лоэн с его относительно консервативными нравами подобные вольности служили идеальной мишенью для нападок политических противников. А потому, невзирая на свой колоссальный статус, герцог был вынужден навещать своих пассий тайно и крадучись, что, впрочем, лишь придавало его свиданиям особый пикантный шарм.

Сегодня его путь лежал к самой любимой фаворитке последних двух-трех лет — юной особе, едва разменявшей двадцатый год.

Осушив флакончик со снадобьем, приготовленным из праха мумии, герцог Неган невольно коснулся висящего на шее украшения — темно-синей раковины размером с большой палец.

Эту волшебную вещицу Церковь Повелителя Бурь изготовила специально для него после прошлого покушения Килангоса. Стоило герцогу дунуть в раковину, как «Божественный Певец» Эйс Снейк в соборе Святого Ветра мгновенно улавливал сигнал и вычислял его точные координаты.

Ради собственной безопасности герцог Неган даже переселил нескольких своих любовниц в район Джовуд, поближе к собору Святого Ветра.

Карета неспешно покатила по гравийной дорожке и остановилась перед фасадом роскошного особняка. С первого же взгляда в глаза бросался раскинувшийся в саду стеклянный парник, где пышным цветом алели сочные розы.





Глава 424


Изменившийся вопрос




В карете возле Клуба Крагга.

— «Апостол Желаний» — это не обязательно Патрик Джейсон Белиал? Полагаете, нас ввели в заблуждение? — выслушав Клейна, Иконсер Бернард не стал ни насмехаться, ни выказывать пренебрежение. Напротив, он со всей серьезностью принялся обсуждать этот вопрос.

«Славный дьякон… Впрочем, возможно, всё дело в том, что он слишком часто пользуется волшебным зеркалом по имени Арродес. С таким артефактом даже самый скверный и колючий характер сотрется в порошок…» — мысленно отдал ему должное Клейн и искренне кивнул:

— Это лишь мое скромное мнение, продиктованное обычной осторожностью.

— Проверить догадку проще простого: спросите у зеркала местонахождение именно «Апостола Желаний», а не Патрика Джейсона Белиала.

Иконсер поправил шляпу и обронил:

— Логично.

Лицо дьякона вновь сделалось сосредоточенным, и он устремил взор на зажатое в руке зеркало.

— Дьякон Иконсер, если вы попытаетесь выведать зацепки прямо здесь, дьявол неминуемо почует угрозу, — негромко предостерег стоявший рядом Клейн.

— Твоя правда, — Иконсер повернулся к двоим оперативникам. — Продолжайте вести негласную охрану мистера Мориарти. Даже если «Апостол Желаний» решит напасть, вы втроем гарантированно сумеете связать его боем и продержаться довольно долго, к тому же поблизости дежурят армейские силы.

— Слушаемся, дьякон! — без малейших колебаний в один голос отозвались агенты «Сердца Механизмов».

Иконсер немедленно покинул карету и поспешил к месту дислокации Ночных Ястребов — туда, где находился особняк Айзенгера Стентона.

«„Божественного Певца“ увели по ложному следу, да и запечатанный артефакт Церкви Богини уже пущен в ход… Если „Апостол Желаний“ и затевает свой безумный шаг, то это стопроцентно случится уже сегодня во второй половине дня… Надеюсь, они успеют вовремя. Надеюсь, волшебное зеркало даст верный ответ… Вот только в таком раскладе мне больше не светит вмешаться в это дело. Я не сумею своими глазами узреть гибель этого терроризирующего город дьявола и прибрать к рукам его заветный чемодан, доверху набитый ассигнациями, золотыми слитками, монетами и драгоценностями…» — Клейн со вздохом легкой досады и разочарования проводил взглядом удаляющуюся спину Иконсера.

Однако он быстро взял себя в руки и успокоился:

«Так даже лучше. По крайней мере, мне не придется совать голову в петлю и рисковать жизнью, а смертоносная угроза всё равно будет благополучно ликвидирована».

«К тому же „Сердце Механизмов“ наверняка щедро меня отблагодарит. Если операция увенчается успехом, мои советы и догадки займут ключевое значение при подведении итогов. А учитывая, что сам я официально числюсь истовым прихожанином Бога Пара и Машин, по канонам великих Церквей мне непременно выплатят солидную долю от добычи… А если на кону стоит сумма в пятьдесят тысяч фунтов, награда обещает быть весьма и весьма внушительной…»

Привалившись к стенке, Клейн всё же не удержался от тихого вздоха сожаления.

И всё же лезть на рожон и впутываться в смертельное пекло он не собирался.

«Фокусник» никогда не выступает без подготовки!

«Слишком уж всё плотно, слишком поспешно, у меня банально нет времени распланировать каждый шаг…» — Клейн вежливо кивнул двоим оперативникам «Сердца Механизмов», спустился с подножки кареты и вернулся под своды Клуба Крагга. Дабы подстраховаться на случай любых непредвиденных сюрпризов, он попросил лакея открыть для него комнату отдыха.

…………

Район Хиллстон, гостиная в особняке Айзенгера Стентона.

Леонард Митчелл привычным жестом взъерошил непослушные темные волосы и, повинуясь приказу капитана Соэста, при поддержке остальных Ночных Ястребов с огромным трудом влез в тяжелые серебряные латы, сплошь покрытые обширными пятнами запекшейся крови.

Опустив забрало и укрыв изумрудно-зеленые глаза в глубоком полумраке, он протянул затянутую в серебристую латную перчатку левую ладонь и принял из рук Иконсера волшебное зеркало.

В Церкви Бога Пара и Машин эта серебряная гладь носила кодовое обозначение «2–111».

— Это всего лишь запечатанный артефакт второго класса? — со скрытым изумлением поинтересовался Соэст.

Иконсер мрачно кивнул:

— Именно так. Опасность от него… невысока.

Договаривая, дьякон невольно до скрежета стиснул зубы.

— Иными словами, по всем остальным критериям оно безупречно отвечает стандартам первого класса? — задумчиво уточнил Соэст.

Иконсер бросил на него настороженный взгляд и бросил:

— Лишь по некоторым параметрам.

Делиться подробностями он явно не желал.

В этот момент Леонард правой ладонью провел по гладкой поверхности серебряного зеркала, и в гостиной воцарилась мертвая тишина.

Погладив зеркало трижды, он глухо произнес:

— Многоуважаемый Арродес, мой вопрос таков: где сейчас находится «Апостол Желаний», напавший на Айзенгера Стентона?

Во всем особняке внезапно померк свет, словно над крышей проплыло грозовое облако.

По гладкой амальгаме поползли влажные разводы, стремительно формируя слегка размытую картину:

Это был роскошный особняк виллы, перед окнами которого раскинулся ухоженный сад.

В самом сердце сада высилась стеклянная оранжерея, где распускались пышные, сочащиеся алой свежестью розы.

Над стеклянными сводами оранжереи сквозь пелену легкого тумана проглядывало тусклое, бледное солнце.

— Это Баклунд! — Айзенгер Стентон, моментально сопоставив угол падения лучей и положение солнца, вычислил координаты места на картине.

— Но ведь этот ответ разительно отличается от того местонахождения Джейсона Белиала, что зеркало выдало нам ранее! Нас вероломно обвели вокруг пальца! — глухо выпалил Иконсер.

«Анквистер» Соэст тяжело вздохнул и произнес:

— Какая запредельная хитрость.

— Но кто же тогда тот самый Джейсон Белиал, которого сейчас преследует «Божественный Певец»?

— Эх, некогда разглагольствовать. Нам нужно немедленно сопоставить приметы на картине, очертить примерный квадрат поисков и сразу же выдвигаться. Боюсь, «Апостол Желаний» вот-вот устроит какую-то масштабную катастрофу!

В этот момент изображение на глади Арродеса стремительно растаяло, уступив место кроваво-красным буквам.

Оно требовало от Леонарда Митчелла честного ответа, предупреждая, что любая ложь или отказ повлекут за собой чудовищное наказание.

Леонард невольно напрягся. Сбросив напускную небрежность и отбросив привычные манеры, он замер в ожидании вопроса.

Спустя пару секунд кровавые строчки поползли по стеклу, буква за буквой складываясь в слова:

— «Паразитирует ли в твоем теле…»

Вопрос не был закончен даже наполовину, а зрачки Леонарда уже сузились в иглы. Мышцы спины натянулись как тетива, а на лбу выступила ледяная испарина.

Не защищай его тяжелый окровавленный доспех, Ночные Ястребы мигом обнаружили бы эту паническую реакцию.

И в этот самый критический миг его левая ладонь едва заметно дрогнула.

Серебряное зеркало слегка затрепетало, и багровые буквы неуловимо, пугающе налились едва заметным зеленоватым отливом. Не следи за гладью неотрывно и со всей концентрацией, эту мизерную смену цвета обнаружить было бы попросту невозможно.

Кровавая вязь слов на зеркале вновь поползла в сторону, перекраивая изначальный вопрос:

— «Остался ли на твоем теле след, который ты обязан хранить в глубочайшей тайне от других?»

— Да, и след этот сокрыт в моих воспоминаниях, — ровным, спокойным тоном отозвался Леонард. Но под тяжелыми окровавленными латами его тело накрыла волна опустошающей усталости, какая обычно накатывает после смертельного напряжения.

«Проклятая стекляшка слишком опасна… Она почуяла старика мгновенно! Хвала небесам, за эти месяцы дед успел восстановить хоть толику сил…» — с пересохшими губами мысленно содрогнулся он.

Соэст извлек золотые карманные часы, со щелчком откинув крышку и, сверившись со временем, обратился к скрытому за забралом Леонарду:

— Минуты еще есть. Леонард, руководство грядущей операцией я возлагаю на тебя!

— Слушаюсь, капитан Соэст, — мысленно, с облегчением выдохнул Леонард.

…………

Район доков, Баклундская верфь.

Патрик Джейсон Белиал вошел в забронированную каюту.

Выглянув в окно, он окинул взором подернутое легкой дымкой небо, мысленно отсчитывая время.

Спустя некоторое время он быстро снял шляпу, сбросил одежду и, резко потянув за край, содрал с себя верхний слой человеческой кожи!

Под ней оказалась необычайно эффектная женщина лет тридцати с небольшим, обладательница глубокого взгляда. Это был вовсе не тот шатен с карими глазами, которого Клейн лицезрел во время «гадания во сне»!

Достав вещи, незнакомка методично оделась, в мгновение ока превратившись в соблазнительную и обворожительную красавицу.

Под конец она выудила со дна чемодана каменную статуэтку размером с кулак, наглухо обмотала ее содранной шкурой и затянула крепкий узел.

К тому моменту, как всё было готово, речной пассажирский теплоход уже успел отойти на приличное расстояние. Распахнув окно, женщина швырнула человеческую шкуру Патрика Джейсона вместе с привязанной к ней каменной статуэткой прямо в реку.

Плюх!

Утяжеленная грузом кожа стремительно пошла ко дну.

Отряхнув ладони, женщина закрыла окно, подхватила чемодан и перебралась в другую, заранее заготовленную каюту.

Устроившись у окна в новой каюте, она оперлась локтями о столик, подперла лицо руками и принялась безмятежно созерцать пейзаж снаружи.

Спустя неопределенное время женщина увидела, как налетевший яростный шквал ветра разогнал легкую дымку тумана.

На ее губах тут же расцвела лучезарная, торжествующая улыбка.

…………

Район Джовуд, роскошная вилла неподалеку от собора Святого Ветра.

Паллас Неган, обладатель расплывшейся талии и серо-голубых глаз, сгреб в охапку выбежавшую навстречу фаворитку — прелестную юную особу, чье лицо еще хранило следы детской невинности.

Герцога сопровождали двое. Первым был безэмоциональный мужчина средних лет в черном фраке, шатен с синими глазами — предоставленный Церковью Бури Потусторонний телохранитель, «Благословенный ветром» шестой Последовательности.

Вторым же был личный секретарь герцога Негана.

Этот худощавый, привлекательный блондин выглядел утонченно, сдержанно и не по годам солидно. Пожалуй, единственным изъяном его внешности была линия роста волос, которая предательски отступила слишком далеко назад.

Что же до остальных охранников, составляющих внешнее оцепление, то они рассредоточились по периметру виллы.

Поднявшись на второй этаж, «Благословенный ветром» первым делом скользнул в спальню герцога, чтобы провести быструю проверку до того, как хозяин переступит порог. Секретарь же тем временем занялся осмотром смежных покоев.

Убедившись, что всё чисто, они обменялись с герцогом Неганом понимающими кивками, давая понять, что тот может беспрепятственно продолжать.

— Мой любовный пыл того и гляди угаснет, — полушутя посетовал герцог.

Фаворитка со смехом отозвалась:

— Вот и славно, тогда мы сможем всласть поболтать. Я безумно хочу послушать твои рассказы о морских приключениях!

— Уповаю, что у тебя под конец останутся на это силы, — герцог Неган увлек пассию в спальню, небрежным движением пятки захлопнув за собой дверь.

Его секретарь и «Благословенный ветром» без промедления заняли комнаты по обе стороны от спальни, ни на миг не ослабляя бдительности.

На чердаке виллы.

На ветхом стуле восседал мужчина в темном пальто. Полуприкрыв глаза, он словно чутко вслушивался в незримые вибрации, то и дело понимающе улыбаясь и покачивая головой.

Слегка вьющиеся каштановые волосы, ледяной, пронизывающий взгляд карих глаз — перед нами предстал именно тот тип, чье лицо Клейн воочию созерцал во время «гадания во сне»! Вот только у его ног теперь сиротливо ютился лишь один кожаный чемодан.

— Какая первобытная свирепость, какая всепоглощающая похоть… Совершенно не вяжется с моим прежним мнением о нем. Видать, без возбуждающих снадобий тут не обошлось… Что за неоценимая помощь… Хе-хе, разве эти ищейки способны догадаться, что под личиной Патрика Джейсона Белиала всё это время скрывались двое?.. — слегка запрокинув голову, мужчина замер с блаженной гримасой, словно упиваясь собственным триумфом.

— Время почти пришло… Пора!

Правая ладонь убийцы внезапно сжалась в кулак, словно он мертвой хваткой вцепился в чье-то живое сердце!





Глава 425


Под розами




За окном стеклянная оранжерея отражала бледные лучи зимнего солнца; даже сквозь зыбкую пелену тумана пламенеющие, сочащиеся свежестью розы сразу бросались в глаза своей алой яркостью.

Герцог Неган в спальне словно вернулся в годы юности, когда вместе с отцом и старшими родственниками скакал верхом по бескрайним угодьям, гонял гончих и преследовал дикого зверя.

Наконец он достиг вершины, и всё вокруг словно погрузилось в глубокую, застывшую тишину.

И в этот самый миг в его голове оглушительно загудело: нахлынувшая волна неописуемого блаженства и упоительного экстаза внезапно взорвалась, накатывая вновь и вновь, без конца и предела.

Герцог Неган судорожно содрогнулся всем телом, перед его взором разлилась абсолютная белизна, а разум погрузился в пустоту.

Его сердце бешено заколотилось, не в силах вынести подобной нагрузки — оно походило на перегретый паровой котел, в котором давление превысило все мыслимые пределы, готовый в любую секунду взорваться и выпустить клубы обжигающего пара.

Окажись на его месте обычный человек или Потусторонний с не самым крепким здоровьем, его бы неизбежно хватил удар, произошло бы кровоизлияние в мозг, обрекая на мгновенную смерть, но герцог Неган всё же выкарабкался. Впрочем, его глаза остекленели, изо рта потекла слюна, и он в полном бессилии рухнул на распластанную под ним фаворитку.

Дежурившие в смежных комнатах «Благословенный ветром» и личный секретарь герцога одновременно почуяли аномальные колебания духовности и зловещую оккультную ауру. Вокруг первого мгновенно взмыл яростный шквал урагана; подхваченный ветром, он с треском проломил стену и ворвался прямо в спальню.

Секретарь же устремился прямиком к источнику угрозы — на чердак особняка!

На бегу он даже не пытался уклоняться, однако расставленные в коридоре декоративные вазы и другие безделушки словно обрели собственную жизнь и самым причудливым образом уступали ему дорогу.

И когда он прыжками взлетал по ступеням к чердаку, деревянный настил лестницы будто устремлялся вверх, увлекая его за собой и облегчая подъем.

Всего за три-четыре секунды этот утонченный, привлекательный блондин ворвался на чердак и застыл, наткнувшись взглядом на силуэт, восседающий на ветхом стуле.

Это существо было с ног до головы покрыто вязкой черной жижей, воплощая в себе все уродливые страсти и бурные эмоции, таящиеся в глубинах человеческой души: алчность, готовую продать веревку для собственной виселицы, ненасытный голод, готовый пожрать даже себе подобных, и безудержную, не знающую преград похоть.

То был настоящий, сошедший на землю дьявол!

Лицо худощавого секретаря не дрогнуло; он не стал сразу бросаться в атаку, а лишь спокойно посмотрел на врага и, вежливо протянув руку назад, притворил за собой створку.

Бах!

Деревянная дверь чердака плотно захлопнулась.

Во всем помещении мгновенно воцарилось ощущение абсолютной изоляции, словно отсюда невозможно было вырваться, не разрушив эти невидимые оковы силой.

В это самое мгновение простое действие «запереть дверь, изолировать комнату» самым причудливым образом исказилось, превратившись в непреложный закон: «запечатать это место, наглухо отсечь внутреннее от внешнего»!

«Апостол Желаний» пришел в движение: его тело жутко раздулось, а за спиной с гулом распахнулись исполинские нетопыриные крылья, по которым плясали языки бледно-голубого пламени.

Один за другим в воздухе соткались пышущие удушливым серным смрадом огненные шары, устремившись непрерывным градом прямо в белокурого секретаря герцога Негана.

Молодой человек вытянул левую руку в белоснежной перчатке, резко сжал пальцы в кулак и вывернул кисть.

Гр-р-рох! Гр-р-рох! Гр-р-рох!

Летящие снаряды напрочь позабыли о траекториях и законах физики, яростно рассеявшись во все стороны в хаотичном танце, напоминающем беспорядочное движение микрочастиц, открытое одним ботаником. Одни врезались в стены, другие обрушили потолок, третьи со свистом прошли в жалких дюймах от утонченного юноши, а некоторые и вовсе полетели вспять, едва не подорвав самого «Апостола Желаний».

Весь чердак превратился в сплошные руины, покрытые копотью, гарью и обугленными обломками, а сам особняк ощутимо содрогнулся пару раз.

Однако сковывающая это место запечатывающая сила и сами искаженные правила устояли; покрытые вековой пылью стены, ветхая деревянная дверь и потолок жалобно затрещали, готовые вот-вот рухнуть, но удержались.

«Апостол Желаний» не стал предаваться унынию из-за провала, равно как и не впал в панику от того, что эмоции противника оставались безупречно стабильными, а желания — надежно сокрытыми внутри разума, не поддаваясь никаким манипуляциям. В его карих глазах внезапно вспыхнуло багровое лавовое пламя, соткав образ белокурого секретаря, а с губ сорвалось омерзительное, сочащееся первобытным злом слово на дьявольском наречии:

— Смерть!

Почти одновременно с этим зрачки секретаря в золотых очках сузились, он разжал левый кулак и направил раскрытую ладонь прямо на «Апостола Желаний».

Внезапно его фигура расслоилась: один силуэт принадлежал его собственному утонченному и худощавому телу, а второй представлял собой тень, покрытую вязкой черной жижей порока. Оба образа стремительно сменяли друг друга, то расходясь, то сливаясь воедино.

— Смерть!

Богомерзкое проклятие гулким эхом раскатилось по чердаку; секретарь глухо застонал и попятился на два шага назад.

Расслоившиеся образы тут же растаяли в воздухе, а по лицу и телу юноши расползлись уродливые ржаво-красные пятна, словно он обратился в старую железную статую, пролежавшую в сырости долгие годы.

Кха-кха-кха! Он зашелся в тяжелом кашле, выплевывая темные сгустки свернувшейся крови, сплошь покрытые ржавчиной.

А ржавые пятна на его коже принялись медленно осыпаться сухими хлопьями на пол.

Кха-кха-кха!

«Апостол Желаний» тоже закашлялся, исторгая из себя точно такие же ржавые сгустки крови, а покрывавшая его тело вязкая черная жижа заметно поредела.

Похоже, половину разрушительной мощи его собственного дьявольского проклятия секретарь герцога Негана сумел перенаправить обратно на него самого!

…………

В спальне.

«Благословенный ветром» бережно приподнял герцога Негана и бесцеремонно отшвырнул прелестную фаворитку в сторону — на случай, если та окажется пособницей нападавшего.

Он даже не подумал броситься на выручку секретарю, прекрасно понимая, что его долг и главная обязанность — любой ценой уберечь жизнь герцога Негана!

К тому же в подобных заварушках всегда следовало держать ухо востро, помня о том, что врагов может оказаться больше одного!

К этому моменту герцог Неган немного пришел в себя, однако его body по-прежнему оставалось ватным, силы — иссушенными, а сам он пребывал в состоянии такого крайнего измождения, что не мог пустить в ход ни одного из собственных Потусторонних талантов.

Слабым жестом он велел «Благословенному ветром» снять с его шеи кулон в форме морской раковины и поднести амулет прямо к его губам.

Шумно втянув воздух, герцог из последних сил дунул в кулон — крошечную, испещренную витиеватыми узорами морскую раковину.

Ш-ш-шух!

Гулкий рокот морского прилива раскатился по воздуху, стремительно устремившись в сторону собора Святого Ветра.

— С запредельной скоростью нашего архиепископа он будет здесь буквально через пару мгновений! — попытался успокоить господина «Благословенный ветром». Вскинув обмякшее тело герцога себе на спину, он в два широких шага оказался у окна и бесстрашно сиганул вниз.

Ему было необходимо как можно скорее объединить силы с дежурившей снаружи охраной, в рядах которой несли службу двое-трое Потусторонних низших Последовательностей.

Тяжело дыша, герцог Неган прохрипел:

— Взять его… Во что бы то ни стало взять живым! В крайнем случае — захватить его дух…

— Я обязан вытрясти из него имя кукловода!

В прошлый раз на его жизнь покусился пиратский адмирал Килангос, теперь — неведомый мастер пятой Последовательности; герцог Неган прекрасно знал, что за последнее время не нажил себе столь смертельных врагов, жаждущих его кончины, а потому испытывал неистовое бешенство и жгучую ярость.

Он вознамерился во что бы то ни стало выследить организатора покушения и пустить в ход все безграничные ресурсы своего рода, дабы стереть ублюдка в порошок!

Но для этого требовалось выжать хоть какие-то зацепки из самого наемного убийцы.

Спустя каких-то семь-восемь секунд к ним подбежали почти все бойцы герцогской охраны, плотным кольцом окружив Палласа Негана и «Благословенного ветром» прямо у парадного фасада виллы.

— Занять оборону здесь! Держать ухо востро и готовиться отразить удар! — отдал приказ «Благословенный ветром».

При стандартном раскладе ему следовало как можно скорее увести герцога подальше от места покушения в безопасные стены собора Святого Ветра, однако он не знал, сколько еще убийц прячется в тени, и до смерти боялся напороться на засаду в пути. Но главное — он резонно опасался разминуться со спешащим на помощь «Божественным Певцом» Эйсом Снейком, угодив в еще более катастрофическую ловушку.

Секунда, две, три… Время неумолимо утекало, а особняк то и дело содрогался от взрывов — схватка на чердаке, по всей видимости, переросла в самую яростную и беспощадную фазу.

— Какого дьявола наш архиепископ до сих пор не прибыл? — тяжело отдуваясь, с нарастающей паникой спросил герцог Неган.

С его-то скоростью полета он должен был управиться в один миг, однако со стороны собора Святого Ветра не наблюдалось ни малейших признаков того, что уличный туман начинает рассеиваться под напором шторма.

Пребывая во всеоружии, «Благословенный ветром» с легкой неуверенностью в голосе пролепетал:

— Быть может… быть может, архиепископ… наш архиепископ…

Он так и не решился озвучить пугающую догадку о том, что архиепископа может не быть в соборе Святого Ветра.

В этот самый миг прелестная фаворитка герцога Негана подошла к окну спальни на втором этаже и, застыв с отрешенным, блуждающим взором, как-то до боли красиво и печально улыбнулась.

В следующее мгновение она шагнула в пустоту, нарочно падая вниз головой прямо на бетонное покрытие.

Бах!

Раздался мерзкий, заставивший содрогнуться хруст, от которого сводило челюсти; прелестная голова раскололась, исторгая обильные потоки горячей крови.

Безжизненное тело несколько раз перевернулось и замерло лицом к небу.

Остекленевшие глаза уставились в пустоту, а на застывшем лице запечатлелась дикая смесь безумия и первобытного ужаса.

При виде этой жуткой сцены многих гвардейцев из охраны герцога обуял неодолимый страх.

Да и сам герцог, понимая, что архиепископ Снейк почему-то медлит, почувствовал, как его рассудок балансирует на грани полного краха.

— Уходим! Прочь отсюда! — слабо, повинуясь лишь животному инстинкту, выкрикнул он.

«Благословенный ветром» как раз радовался собственной хладнокровной предусмотрительности — ведь не отшвырни он фаворитку пинком мгновением ранее, герцога могли прикончить прямо на месте, — как вдруг при виде этого панического, исполненного ужаса приказа его сердце тревожно екнуло.

Тем временем на чердаке ведущий яростный бой «Апостол Желаний» внезапно растворился, обратившись мириадами темных теней, стремительно метнувшихся во все стороны по полу.

Виртуозно уклонившись таким образом от очередной атаки белокурого секретаря, он вновь соткался воедино в противоположном углу.

Окинув взглядом противника, дьявол плавно вскинул правую руку, а его губы исказила едва заметная зловещая усмешка.

— Нет! — глаза белокурого секретаря мгновенно налились кровью.

В то же мгновение «Апостол Желаний» резко сжал пальцы в кулак.

Снаружи роскошной виллы паника в груди герцога Негана внезапно сдетонировала, обжигающим потоком ударив в мозг, хлынув по венам и парализовав нервные окончания.

В его ушах раздался отчетливый, сухой хруст чего-то ломающегося, а затылок мгновенно обдало волной липкого тепла.

Одновременно с этим несколько гвардейцев из его свиты окончательно потеряли рассудок от ужаса: вскинув тяжелые револьверы и карабины, они принялись беспорядочно палить прямо в гущу толпы, целясь в самый центр.

Бах! Бах! Бах!

«Благословенный ветром» среагировал на долю секунды быстрее: сгреб герцога в охапку и рыбкой покатился по земле, в то время как соткавшиеся прямо из воздуха незримые, бритвенно-острые лезвия ветра мгновенно перерезали глотки взбунтовавшимся гвардейцам.

Глухо повалившись на землю и судорожно зажимая руками раны, из которых хлестала горячая кровь, гвардейцы затихли, а тело самого герцога Негана, дернувшись в короткой судороге, замерло навсегда.

Он был убит собственным страхом.

Не будь он Потусторонним шестой Последовательности, этот первобытный ужас и вовсе разорвал бы его плоть в клочья.

Разумеется, не окажись он до предела истощен недавним любовным экстазом, его эмоции не достигли бы столь катастрофической отметки, да и сама вспышка паники не повлекла бы за собой мгновенной кончины.

Но в этом мире нет сослагательного наклонения. Лидер Консервативной партии, крупнейший после монарха землевладелец Королевства, родной брат нынешнего премьер-министра, Потусторонний шестой Последовательности и подлинная великая фигура империи, герцог Паллас Неган вот так просто расстался с жизнью.

А неподалеку, под стеклянным куполом оранжереи, всё так же пышно алели сочные, пламенеющие розы.

Тем временем на чердаке белокурый секретарь явственно почуял неладное, и его безупречное самообладание окончательно дало трещину.

Его разум погрузился в пустоту; обезумев от тревоги, юноша бросился наружу и собственноручно распахнул запечатанную дверь.

Лишь спустя пару секунд вернув себе ясность мысли, он резко обернулся, однако в полумраке чердака уже не было ни покрытого черной жижей чудовища, ни стоявшего в углу дорожного чемодана.

…………

«Апостол Желаний» стремительно покидал виллу, устремись по заранее намеченным путям отступления.

И в этот самый миг перед его взором внезапно разлился бескрайний, сочащийся первобытным ужасом багровый океан крови.





Глава 426


«1–42»




Апостол Желаний, ещё недавно носивший человеческую кожу Патрика Джейсона, резко застыл на месте и, обуреваемый тревогой и сомнением, принялся озираться по сторонам.

Лишь теперь он смутно почуял приближение опасности.

Беглец находился на самом краю сада, где из-за суровых зимних холодов увяли все растения, обнажив черно-бурую землю.

На улице справа прохожих в будний день было совсем немного; они редкой цепочкой брели мимо, даже не подозревая о творящихся рядом аномалиях.

Вдруг в глазах Апостола Желаний блеснуло серебро: с противоположной стороны сада к нему медленно приближался полный латный доспех.

С его левого плеча по диагонали тянулось широкое пятно запекшейся крови, источавшее жуткое, но завораживающее очарование; сами латы казались невероятно тяжелыми — от каждого шага земля под ногами едва заметно вздрагивала.

Стоило Апостолу Желаний лишь завидеть этот окровавленный серебряный доспех, как у него перехватило дыхание, словно он столкнулся лицом к лицу со своим самым зловещим, первобытным врагом.

«Как они умудрились настигнуть меня так быстро? Неужели они в один миг раскусили мою уловку?» — Апостол Желаний заставил себя успокоиться, вернув привычное хладнокровие, и полностью сосредоточился, силясь прощупать эмоции и тайные страсти скрытого под доспехом Потустороннего.

Но, к его глубочайшему отчаянию, серебряные латы наглухо блокировали любые сверхъестественные способности.

Он словно нащупывал глухой, бездушный камень — холодный доспех, в котором не было ни единого намека на присутствие живого человека!

Апостолу Желаний ничего не оставалось, кроме как вскинуть правую руку и распахнуть за спиной исполинские нетопыриные крылья, вокруг которых тут же начали стремительно сгущаться языки бледно-голубого пламени.

И в этот самый миг у него между большим и указательным пальцами правой руки полыхнула серебряная искра, и большой палец с тихим свистом отвалился, обнажив безупречно ровный срез.

Вжих, вжих, вжих! Под непрерывное мерцание серебряных лучей оставшиеся девять пальцев Апостола Желаний отлетели разом, а сжатый в ладони дорожный чемодан с глухим стуком рухнул на землю.

Зрачки Апостола Желаний в мгновение ока сузились в игольное ушко; яростно взмахнув парой исполинских нетопыриных крыльев, он со всех ног бросился наутек в противоположную сторону.

При этом тень у него под ногами как-то незаметно сжалась, скрывшись в одной-единственной точке.

Беглец едва успел отмахать пару шагов, как изнутри его тела внезапно вырвались мириады серебряных лучей, уподобившись распустившемуся огненному цветку фейерверка.

Покрывавшая его тело вязкая черная жижа дождем брызнула во все стороны, а предплечья, плечи, ключицы, ребра и шея с пугающей, безупречной гладкостью срезов развалились на куски.

Гуще всего алая кровь залила то самое место, где он только что стоял; расходясь брызгами во все стороны, она вырисовывала на земле зловещий, но прекрасный цветок смерти.

Могущественный мастер 5-й Последовательности, Апостол Желаний, только что провернувший немыслимое покушение, был безжалостно расчленен, не успев оказать даже малейшего сопротивления.

Такова была сокрушительная мощь запечатанного артефакта 1-го класса.

Тоже самого проклятого доспеха под кодом «1–42», который в былые времена стер с лица земли больше ста тысяч душ!

Облаченный в этот пугающий доспех Леонард Митчелл с трудом сделал пару шагов вперед, окинув взглядом усеявшие землю останки и громко выкрикнул:

— Он еще не сдох окончательно!

Немного помедлив, он поспешно добавил:

— У разных дьяволов свои уникальные повадки. Этот Апостол Желаний владеет обращением в тень — он только что отбросил собственную плоть, сохранив лишь тень!

Анквистер Соэст, усердно раздавая указания Ночным Ястребам и членам «Сердца Механизмов» «не подпускать зевак близко», параллельно осматривал место побоища, внимательно вслушиваясь в слова Леонарда.

Выудив карманные часы и со щелчком откинув крышку, он бросил быстрый взгляд на циферблат и с тяжелой серьезностью спросил:

— У нас осталось всего десять минут. Справишься? Не вздумай геройствовать!

— Всё в порядке! «1–42» уже намертво зафиксировал его след, я буквально кожей чувствую, как артефакт трепещет от предвкушения, — без малейших колебаний отозвался Леонард.

Соэст пошевелил обтянутыми в красные перчатки пальцами и обратился к остальным Ночным Ястребам:

— Берите горячую воду и неотступно следуйте за Леонардом! При первых же признаках аномалий немедленно сменяйте его и копайте «ванну» прямо на месте!

— И не забывайте оставлять знаки — мы с остальными бойцами мигом нагоним вас.

Тук, тук, тук! Окровавленный серебряный доспех сорвался на бег; его шаги казались невероятно тяжелыми, но мчался он с пугающей скоростью.

Соэст проводил взглядом убегающие «Красные перчатки» и повернулся к Иконсеру:

— Дьякон Бернард, берите оставшихся бойцов «Сердца Механизмов» и устремляйтесь к особняку. Ваша задача — взять под плотную стражу гвардейцев герцога и всех уцелевших на месте покушения.

— Под стражу? — на автомате переспросил Иконсер.

Соэст со всей серьезностью кивнул:

— С какой стати Апостолу Желаний было заранее знать, что герцог наведается в тот особняк именно сегодня, да еще и с точностью до минуты рассчитать время, чтобы так вовремя увести «Божественного Певца» по ложному следствию?

Иконсера мгновенно осенило:

— Вы хотите сказать, что среди гвардейцев герцога или его доверенных лиц затесался сообщник Апостола Желаний?

Иначе рассчитать время с такой ювелирной точностью было бы попросту невозможно!

И всё это покушение было бы изначально обречено на провал!

— Скажем так: эта версия наиболее вероятна. Впрочем, нельзя исключать и того, что за спиной Апостола Желаний маячит какой-нибудь могущественный Пророк, — Соэст не стал больше разбрасываться словами и во главе второй группы Ночных Ястребов поспешил по следам товарищей, чтобы поддержать авангард.

Иконсер с угрюмым лицом повел оставшихся бойцов «Сердца Механизмов» обратно к особняку любовницы герцога Негана.

Вскинув голову, он скользнул взглядом по бледному солнцу, едва пробивающемуся сквозь жидкую пелену смога, прекрасно понимая: отныне весь Баклунд, всё Королевство Лоэн и весь мир изменятся бесповоротно из-за творящихся сегодня событий.

…………

В кромешной тьме канализации какая-то тень прижалась к самому основанию каменной кладки и бесшумной змеей скользила вперед.

Беглец рассчитывал уйти от преследования, уповая на то, что тяжелому серебряному доспеху с его исполинскими габаритами будет чертовски трудно протиснуться сквозь узкие, извилистые туннели стоков!

Но стоило тени отмахать приличное расстояние, как она судорожно замирала на месте, цепенея.

Ее смоляная, призрачная поверхность то и дело бугрилась и вздувалась, словно отчаянно силясь нарастить свежую плоть и кровь, однако без нужных ритуальных материалов любые попытки были заведомо обречены на фиаско.

Из недр тени вырывались хриплые, надрывные стоны агонии — Апостол Желаний физически ощущал, что в своем нынешнем состоянии он в любую секунду рискует сорваться в бездну безумия и окончательно превратиться в чудовище.

Кое-как переведя дух и уже наплевав на любые откаты и побочные эффекты, он продолжил свой безумный забег, до смерти боясь, что окровавленный серебряный доспех уже бесшумно дышит ему в затылок.

…………

Тем временем в Клубе Крагг Клейн не спеша прошествовал в умывальную комнату и с дежурной газетой в руках устроился возле унитаза.

Беспокойство о том, что Апостол Желаний успеет ускользнуть от погони, оставив смертельную угрозу для него самого, Айзенгера Стентона, Касланы и остальных ни в чем не повинных частных сыщиков, не давало ему покоя. А потому он вознамерился в очередной раз вознестись над серой мглой и провести контрольное гадание, дабы доподлинно выяснить положение дел и наметить дальнейшие шаги.

Провернув уже заученный до автоматизма алгоритм и оставив в реальном мире бумажного двойника, Клейн воспарил в чертоги и опустился на почетное кресло Шута. Взмахом руки он материализовал шелковый платок Джейсона Белиала, готовясь прощупать его текущие координаты.

В зыбком, затянутом туманом мире грез Клейн узрел погруженные во мрак туннели канализации, скользящую вдоль стен тень, которая тщетно силилась нарастить плоть и кровь, и осыпающийся с нее мелкий черный пепел.

В следующее мгновение ракурс сновидения стремительно взмыл вверх, вынырнув на поверхность и явив взору величественные своды готического собора.

«Собор Святого Ветра…» — Клейн медленно распахнул веки, окончательно разобравшись в ситуации вокруг Апостола Желаний.

Тот действительно сумел выскользнуть из капкана, однако получил тяжелейшие раны — его состояние было пугающе нестабильным и отдавало откровенной чертовщиной!

Дорожный чемодан тоже испарился — по всей видимости, беглец сбросил обузу во время схватки… Недолго думая, Клейн пустил в ход прорицание, мысленно воскресив карту Баклунда и заставив ее материализоваться прямо перед собой.

Следом он точно так же соткал черновой чертеж всей городской канализации Баклунда.

— Будучи человеком, в свое время исходившим столичные стоки вдоль и поперек, он неустанно собирал подобные сведения, делая особый акцент на Восточном районе, мосте Баклунда и Джовуде, где обосновался сам. Благодаря этим титаническим усилиям ему давно удалось завершить первый этап — препарировать общую структуру подземной сети; а уж если браться за детальную проработку каждого туннеля, тут потребовались бы годы кропотливой работы. Порой Клейн даже всерьез подумывал о том, чтобы просочиться в ратушу Баклунда и попросту умыкнуть оригинальные чертежи.

Сопоставив обе карты со сценами из недавнего сновидения, он пришел к неожиданному выводу: Апостол Желаний Белиал и не думал спасаться бегством в сторону реки Тассок — беглец круто развернулся и устремился прямо в район Хиллстон, намереваясь просочиться сквозь него и укрыться в Районе Императрицы, где раскинулись искусственные озера.

«Выходит, он подбирается всё ближе и ближе ко мне…» — Клейн встрепенулся, и в его голове внезапно зародилась дерзкая мысль.

«Пусть я и не знаю наверняка, по какому именно туннелю будет пролегать путь беглеца, на помощь всегда придет прорицание… Дьявол тяжело ранен, его состояние крайне нестабильно, а способность возводить ментальные помехи ослабла до предела. На столь близком расстоянии выследить его — задача вполне выполнимая, ведь мне уже доводилось созерцать его подлинный облик и запомнить его уникальную ауру… Что-что, а в сыскном ремесле я настоящий профессионал! Нужно непременно вмешаться, нельзя позволить ему так просто ускользнуть! Да и времени еще более чем достаточно!» Окончательно взвесив все риски, Клейн отбросил колебания и вернулся в реальный мир.

Достав свечи, он на скорую руку обустроил алтарь, чтобы в очередной раз провернуть парадоксальное таинство: самому вознести мольбу и самому же на неё ответить.

Вскоре умывальную комнату окутал призрачный туман, посреди которого соткался силуэт в глухих черных доспехах под угольной короной и в длинном плаще того же цвета — то был перешедший в эфирную форму Клейн, вобравший в себя величие карты «Черного Императора».

Для полной страховки он прихватил с собой Солнечную брошь и флакон с биологическим токсином, дабы гарантировать безупречный исход операции.

Растворившись в воздухе, бесплотный дух покинул стены Клуба Крагга совершенно с другой стороны.

Обладая способностью к полету, Клейн мчался с пугающей быстротой, но при этом абсолютно бесшумно, не порождая даже легкого дуновения ветра, ведь теперь он был чистейшим эфирным телом.

Скользнув мимо раскидистого дерева, он прихватил с собой сухую ветку.

Опираясь на подлинный облик Джейсона Белиала, запечатленный в памяти оккультный след и шелковый платок как на физические посредники, Клейн пустил в ход метод лозоходства с сухой ветвью и, сверившись с чертежами стоков, мгновенно вычислил туннель, по которому скользила тень беглеца.

Просочившись в зловонные, тонущие во мраке недра канализации, он на предельной скорости миновал извилистые и узкие стоки, вскоре вынырнув в просторный, широкий туннель.

Внизу бурлила зловонная подземная река, воздух был пропитан удушливым амбре, а сам Клейн время от времени корректировал курс, неотступно следуя по пятам за Джейсоном Белиалом.

…………

Тем временем Апостол Желаний вновь едва не сорвался в бездну потери контроля. Судорожно застыв на месте и намертво вжавшись в покрытую слизью каменную стену подле холодной трубы, он отчаянно пытался обуздать бурлящую внутри жажду крови и убийства.

Хр-р, хр-р… Плоская призрачная тень мелко и судорожно вздрагивала.

Вдруг беглец резко развернулся, вперив взор в проход позади себя.

Прямо во мраке перед ним проступили очертания глухих черных доспехов и угольной короны, вырисовывая фигуру, исполненную поистине пугающего и подавляющего величия.

За его спиной, совершенно не чувствуя земного притяжения, плавно вздымался и колыхался длинный плащ кромешного оттенка.

…………

— Он где-то здесь, совсем рядом!

Тяжело чеканя шаг, окровавленный серебряный доспех начал неспешно спускаться по железной лестнице прямо в недра канализации.





Глава 427


Выбор эпохи




В сточных канавах туннеля бурлили зловонные потоки, а канализация тонула в кромешной тьме. Обычному человеку, вздумай он спуститься в эти недра, непременно понадобился бы переносной фонарь, без которого разглядеть хоть что-то под ногами было попросту невозможно.

Но для Клейна, пребывавшего в состоянии эфирного тела, подобные препятствия не существовали — всё вокруг и без того представало перед его духовным взором.

И потому в ту самую секунду, когда Апостол Желаний заметил его, Клейн и сам обнаружил беглеца.

Не произнося ни слова и не колеблясь ни доли секунды, он распахнул рот, испустив беззвучный вопль.

Эта атака била прямой наводкой по самой душе!

Апостол Желаний, только-только изготовившийся к броску, судорожно застыл на месте, словно получил сокрушительный удар.

С его призрачного, похожего на тень тела крупными хлопьями посыпалась кромешная чернота, будто он стряхивал с себя налипший снег, сотканный из самых порочных и низменных вожделений.

В это мгновение дьявол, и без того изнуренный тяжелыми ранами, едва не лишился чувств.

Лишенный физической оболочки, под напором столь безжалостной атаки он походил на слабую свечу перед яростным ураганом — его силуэт мелко дрожал и колебался, готовый угаснуть в любую секунду.

Вдруг тень беглеца распалась, обратившись вязкой черной жижей, которая стремительно хлынула во все стороны стоков, сбивая с толку и не давая понять, за каким именно ручейком следует пуститься в погоню.

Но именно в этот критический миг прямо из непроглядного мрака за спиной Клейна выскользнул темный силуэт и хищным рывком бросился на него!

Вся та растекающаяся жижа служила лишь хитрой уловкой, призванной отвлечь внимание и подготовить плацдарм для внезапного удара!

Клейн, казалось, совершенно не успел среагировать, позволив тени намертво вцепиться в себя.

Однако Апостола Желаний внезапно пронзил леденящий душу озноб, словно он соприкоснулся с чем-то самым жутким и невыносимо холодным.

Его движения стремительно замедлились, а сама тень начала быстро цепенеть, скованная могильной стужей.

Он прекрасно знал, что призраки и тени обладают врожденной способностью замораживать, но никак не ожидал, что этот незнакомец в угольной короне сможет повлиять даже на его собственный дух, также пребывавший в эфирной форме.

Это было абсолютное, сокрушительное подавление уровнем бытия!

Для Клейна подобный исход не стал неожиданностью. Слегка повернувшись вполоборота, он протянул руку и властно накрыл ладонью голову оцепенелой тени.

В ту же секунду под глухими черными доспехами тускло полыхнула темно-золотая Солнечная брошь.

Апостол Желаний почуял смертельную угрозу. Ощунив приближение собственной гибели, он отчаянно попытался вырваться и дать отпор, но тело наотрез отказалось повиноваться.

Прямо из пустоты соткался сияющий столп первозданно чистого, святого света. Луч обрушился точно на голову тени, целиком и полностью окутав оцепенелую фигуру.

Ветхие своды канализации озарились слепящим великолепием. Черный силуэт забился в диких конвульсиях, но под напором святой благодати его плоть принялась стремительно испаряться. Буквально за долю секунды тень истончилась до предела, а вся ее духовная сфера наполнилась всепожирающим солнечным сиянием и полными отчаяния безумными воплями.

Не давая врагу ни мгновения на передышку, Клейн вновь всколыхнул духовность, обрушив на него очередной поток испепеляющего святого света.

Слепящее, подобное дневному солнцу сияние бушевало около двух секунд, после чего Апостол Желаний рухнул на грязную брусчатку, окончательно распрощавшись с жизнью.

Его бездыханные останки так и остались лежать в форме плоской призрачной тени, лишенной малейшего объема.

Могущественный мастер 5-й Последовательности, только что провернувший немыслимое покушение на жизнь великого герцога, погиб столь бесславно, не успев произнести ни единого прощального слова.

И в ту же секунду Клейн узрел перед собой израненный, готовый вот-вот раствориться в небытии дух убитого.

«До выделения Потусторонней характеристики придется подождать приличное время… Может, стоит последовать примеру мисс Шарон — вселиться в останки тени и ускорить процесс? Но ведь я совершенно не владею подобными техниками…» — Клейн всерьез задумался над тем, как поступить дальше.

Внезапно под его ногами едва заметно дрогнули каменные плиты пола.

Повинуясь обостренной интуиции, он резко обернулся, устремив взор туда, откуда только что пришел.

Оттуда на предельной скорости неслась исполинская фигура в серебряных латах, чье левое плечо по диагонали покрывало широкое пятно запекшейся крови.

«Запечатанный артефакт „1–42“…» — сердце Клейна тревожно сжалось. Без секундного промедления окутав своей духовностью тающий дух Апостола Желаний, он оборвал ритуал призыва.

Ведь он с самого начала твердо решил: даже если разделаться с дьяволом своими силами не удастся, стоит лишь официальным Потусторонним нагрянуть на место — он тут же вернется обратно в реальный мир, предоставив им разбираться со всеми последствиями.

Облаченный в окровавленные серебряные латы член отряда «Красных перчаток» успел лишь краем глаза заметить величественный силуэт в угольной короне и длинном черном плаще, как тот бесследно растворился в воздухе, не оставив после себя ни единой зацепки.

Слегка прищурившись, воин принялся скрупулезно изучать место, где только что стоял таинственный дух, и вскоре наткнулся на распластанные, бездыханные останки Апостола Желаний.

— Заметают следы и уничтожают улики? — глухо, себе под нос пробормотал он.

Под мерный перестук тяжелых кованых сапог из глубины туннелей один за другим подоспели остальные «Красные перчатки».

…………

Вознесясь над серой мглой, Клейн не стал пороть горячку и затевать спиритический сеанс — первым делом он торопливо покинул таинственное измерение, вернувшись в собственное физическое тело в реальном мире.

Знакомыми, отработанными до автоматизма движениями он быстро прибрал свечи и прочий ритуальный инвентарь, в мгновение ока вычистив за собой малейшие оккультные следы.

Покончив со всеми приготовлениями, он вновь сотворил бумажного двойника, отчеканил четыре шага против часовой стрелки и воспарил в величественные древние чертоги.

Здесь, в этих чертогах, он мог общаться с остаточными духами напрямую, словно истинный и могущественный медиум, без всяких нудных молитв и сложных ритуальных костылей — этот спасительный метод он уже блестяще проверил на практике во время допроса Росаго, покойного Марионеточника.

Понимая, что дух Джейсона Белиала после испепеляющих ударов святого света истончился до предела и в любую секунду может бесследно растаять, Клейн вознамерился первым делом выудить у него самые критически важные сведения.

Что же до формулы зелья Пути «Дьявола», то этот вопрос он благоразумно отложил на самый конец — ведь даже раздобудь он рецепт, сбывать его на черном рынке он совершенно не собирался, дабы случайно не приложить руку к созданию еще нескольких хладнокровных серийных маньяков.

Устремив пронзительный взор на шатена с карими глазами, чье лицо застыло маской тупой пустоты, Клейн высвободил свою духовность и неспешно поинтересовался:

— Каковы были ваши подлинные замыслы?

Апостол Желаний, чья связь с реальным миром была наглухо перекрыта незыблемой мощью серого тумана, мог лишь безвольно, в глубоком трансе пробормотать:

— Устранение герцога Негана.

«Герцог Неган… Снова он? Кому же так не терпится свести его в могилу?..» — Клейн почувствовал легкое изумление и тут же спросил:

— Операция увенчалась успехом?

— Да, — безучастно отозвался Апостол Желаний, даже не подумав вдаваться в детали.

В подобном трансовом состоянии дух отвечал строго на поставленный вопрос, не проявляя ни малейшей инициативы.

«Бедный герцог Неган, даже Повелитель Бурь не сумел уберечь твою шкуру…» — Клейн сочувственно вздохнул и очертил на груди контур багровой луны.

Не став расспрашивать о подробностях схватки, он перешел к главному:

— Кто отдал тебе этот приказ?

«Неужто та самая таинственная ложа, что некогда наняла вице-адмирала Урагана Килангоса?» — Клейн невольно воскресил в памяти детали того давнего покушения.

Дух дьявола всё так же монотонно, без тени эмоций огласил:

— Некая организация. Самая древняя, самая могущественная и самая сокрытая во мраке ложа, о чьем существовании не догадывается подавляющее большинство Потусторонних. Говорят, в ее рядах состоят влиятельнейшие фигуры из самых разных сфер, и вполне возможно, что некоторые высокопоставленные чины великих Церквей и армейского командования различных держав также являются ее членами.

«До боли знакомое описание… Неужели это та самая древняя ложа, в которую некогда затесался великий император Рассел? Тот самый орден, что безраздельно владеет второй Скрижалью Богохульства?..» — сердце Клейна радостно екнуло, и он спросил:

— Какую награду они пообещали, раз ради нее ты без малейших сомнений отрекся от своего положения и личины банкира, которую так скрупулезно выстраивал долгие годы?

Апостол Желаний ответил, и в его пустом голосе впервые проступили едва заметные интонации:

— Карту Богохульства. Карту «Бездны»!

«Карта Богохульства? Та самая, одна из двадцати двух созданных великим Расселом карт — аркан „Бездны“! И она стопроцентно соответствует пути Дьявола! Немудрено, что Апостол Желаний без секундного колебания швырнул на чашу весов все свои барыши и положение банкира, накопленные за долгие годы… Ведь в этой карте сокрыто его заветное желание — путь к величию полубога!»

Подобное сокровище по своей ценности многократно превосходило любые риски и само задание!

Впрочем, вице-адмирала Урагана Килангоса вряд ли прельстила бы подобная награда — разве что… разве что у этой таинственной ложи имелась при себе еще одна Карта Богохульства, в которой он остро нуждался, или нечто сопоставимое по ценности…

Если это действительно та самая тайная организация, к которой в свое время примкнул император Рассел, то для нее было вполне естественно владеть несколькими Картами Богохульства… Но даже если и нет, в их руках всё еще оставалась Скрижаль Богохульства…

Клейн сперва невольно опешил, а затем в недоумении спросил:

— Зачем им понадобилось устранять герцога Негана?

Дух Апостола Желаний истончился еще сильнее, и его пустой, монотонный голос огласил:

— Не знаю. Моей заботой было лишь решить, браться за это поручение или нет.

— Но неужели ты совсем ничего об этом не слышал? — продолжал допытываться Клейн.

Апостол Желаний оставался в том же безучастном, безжизненном состоянии:

— До меня доходили слухи, что их главная цель — воскресить… вернее сказать, пробудить Истинного Творца.

— Они исподволь вмешиваются в ход истории, направляя ее течение в нужное русло, дабы в определенный момент достичь своей цели.

— И если течение эпохи начинает уклоняться от намеченного ими курса, они прикладывают все силы, чтобы переломить эту тенденцию.

— В остальное же время они просто безмолвно наблюдают со стороны — холодно и безучастно. Порой могут минуть десятилетия, а то и века, прежде чем они совершат хоть одно действие или дадут очередное поручение…

«Настоящая, в подлинном смысле слова тайная ложа… Всё безупречно сходится с описанием Рассела об ордене, негласно направляющем судьбы мира… И снова всё завязано на Изначального Творца…» — видя, что призрачный силуэт Апостола Желаний тает прямо на глазах, Клейн торопливо спросил:

— Как называется эта организация? И как с ними связаться?

Дух Апостола Желаний безучастно уставился перед собой, и его фигура принялась стремительно распадаться.

Но перед тем как окончательно раствориться, он всё же успел обронить ответ:

— Их имя…

— Сумеречный Отшельник.

…………

Внутри особняка со стеклянной оранжереей.

С померкшим лицом сидел худощавый секретарь в золотых очках и белоснежных перчатках, терзаемый глубокой, неподдельной скорбью.

— Ваше имя? Какая Последовательность и к какому именно Потустороннему Пути вы принадлежите? — со всей строгостью осведомился дьякон Иконсер.

Белокурый секретарь глухо, с расстановкой отозвался:

— Локхард Сиакам, 5-я Последовательность. Что же касается моего Пути — вы вольны направить официальный запрос в МИ-9, дабы ознакомиться с моим личным делом.

— Добро, — согласился Иконсер и тут же перешел к следующему вопросу: — Наведывался ли господин герцог сюда в строго определенное время каждую неделю?

— Нет, он терпеть не мог жить по расписанию, а уж после покушения Килангоса — и подавно. Вплоть до сегодняшнего утра никто и помыслить не мог, что он решит заглянуть сюда. Я и сам прознал об этом лишь в Палате лордов перед полуднем, — со всей серьезностью пояснил Локхард Сиакам.

Иконсер ненадолго задумался и произнес:

— Если среди доверенных лиц герцога действительно затесался шпион, то на кого бы пало ваше подозрение? У вас есть конкретный подозреваемый?

Локхард на несколько секунд задумался, а затем покачал головой.

Иконсер подробно расспросил его о деталях боя, во всех общих чертах восстановив картину произошедшего.

Видя, что Локхард мертвенно-бледен и получил весьма нешуточные раны, дьякон вежливо поднялся с места, решив сперва допросить остальных бойцов из личной гвардии герцога.

Проводив взглядом этого дьякона из «Сердца Механизмов», Локхард тяжело вздохнул и медленным, свинцовым шагом приблизился к телу герцога Негана.

Покойного вельможу уже успели прикрыть одеждой, однако на его лице по-прежнему застыла маска первобытного, неописуемого ужаса.

Неотрывно, в течение нескольких долгих секунд взирая на безжизненные останки герцога Негана, Локхард с глубокой скорбью прошептал:

— Простите.

И в этот самый миг, когда он стоял спиной ко всем присутствующим, уголки его губ внезапно едва заметно поползли вверх.

Он с пугающим, абсолютным хладнокровием добавил про себя:

«Это выбор эпохи…»





Глава 428


Козел отпущения




Западный район, улица Надежды, 9, резиденция премьер-министра.

Агухид Неган стоял за широким письменным столом и с глубокой озабоченностью на лице смотрел на расположившегося напротив графа Холла.

— Граф, полагаю, секретарь уже ввёл вас в курс дела, — глухим голосом произнёс премьер-министр. — В эту трудную минуту вы — первый из аристократов, о ком я подумал.

Этот влиятельный лидер Консервативной партии и действующий премьер-министр словно постарел на несколько лет за один миг. Его высокая худощавая фигура слегка подалась вперёд, будто он не мог вынести тяжести обрушившегося горя, и ему приходилось опираться обеими руками о столешницу.

Но взор его оставался острым, а самообладание — непоколебимым.

Граф Холл, щеголявший аккуратными элегантными усами, тяжело вздохнул:

— Мне невыразимо больно слышать это известие, я глубоко потрясён. В ближайшие дни я как раз планировал нанести визит его светлости, чтобы обсудить те несколько законопроектов, которые нас обоих живо интересовали. Кто же мог подумать, что на него совершат покушение…

Возраст наложил отпечаток на некогда привлекательное лицо графа, прорезав его глубокими морщинами и лишив былой юношеской стати, но сейчас, выразив искреннюю скорбь и сочувствие, он быстро совладал с чувствами и добавил:

— Герцога больше нет с нами. Но сейчас нам нужны не слёзы и гнев, а предельная осторожность и хладнокровие. Только так мы сможем справиться с последствиями трагедии и не позволим тяжёлому паровозу нашего королевства сойти с рельсов.

— Именно поэтому я и позвал вас в первую очередь. Остальные аристократы способны лишь взывать к богам, дрожать от страха и кричать о том, что это немыслимо, требуя немедленно казнить убийцу и найти организаторов заговора. В их глазах, если уж под охраной совершено покушение на герцога, то их собственные жизни и вовсе висят на волоске, — глухо отозвался премьер-министр Агухид. — Их реакция вполне естественна и понятна, но это не то, что требуется государству.

Граф Холл согласно кивнул и спросил:

— Кто убийца? И каковы его мотивы?

— Дьявол, больше десяти лет притворявшийся банкиром. Подлинное исчадие Бездны. Кстати говоря, ваш банк Баварт недавно как раз поглотил его бизнес, — бесстрастно сообщил Агухид.

— Патрик Джейсон? — граф Холл мгновенно вспомнил это имя.

Ведь именно он лично одобрил эту сделку по слиянию банков.

Премьер-министр не стал винить собеседника и, немного подумав, произнёс:

— Он обладал силой пятой Последовательности, но внезапно распродал всё имущество, отбросил личность, которую выстраивал годами, и пошёл на колоссальный риск, чтобы лишить жизни моего брата. Исходя из этого, мы можем с уверенностью утверждать, что за его спиной стоял кукловод или целая тайная организация. К сожалению, его настигли и убили прямо на пути к бегству, даже забрав с собой его эфирное тело. По донесениям Ночных Ястребов, это дело рук благородного разбойника «Тёмного Императора».

— Значит, замешана некая глубоко законспирированная организация, а у нас нет возможности быстро разобраться в этом деле? — уточнил граф Холл.

— Именно так. Этот так называемый благородный разбойник не оставил после себя ни единого следа. Нам остаётся лишь прорабатывать контакты Джейсона за последние несколько месяцев. На это уйдёт уйма времени, да и результат не гарантирован, — подтвердил Агухид.

Граф Холл сделал пару шагов по кабинету и спросил:

— Как отнёсся к этому Его Величество?

— Он скорбит, но никаких конкретных решений не принял, — ответил премьер-министр.

Граф Холл нахмурился, погрузившись в раздумья, а затем заговорил:

— В таком случае важно уже не то, кто истинный заговорщик, а то, каких целей мы хотим достичь с помощью этого инцидента. Если мы хотим развязать войну и возобновить борьбу за колонии, тогда объявим народу, что Патрика Джейсона наняла Империя Фейсак, состряпаем подробную историю и предъявим какие-нибудь правдоподобные доказательства. На протяжении последних сотен и тысяч лет наш северный сосед постоянно выступает в подобных ролях. Полагаю, все уже привыкли и не станут сомневаться — для дикарей совершить нечто подобное абсолютно, абсолютно, абсолютно естественно.

— И народ до смерти боится их, — уголки губ премьер-министра Агухида дёрнулись в безрадостной усмешке. — Но мы как раз сейчас проводим масштабные государственные реформы, ситуация стабилизируется не раньше второй половины следующего года. Только тогда мы обретём реальную военную мощь.

Граф Холл задумчиво произнёс:

«Тогда давайте выберем козла отпущения, которого все легко примут. Благородный разбойник 'Тёмный Император» слишком загадочен, а стоящая за ним тайная организация — и подавно. Если предать это огласке в таком виде, это неизбежно вызовет панику. Люди всегда боятся неизведанного, того, чего не могут понять.

«Хм, как насчет 'Ордена Авроры»? Всего несколько месяцев назад они убили того интисского похотливого дипломата, так что от них можно ожидать чего угодно.

«Репутация у них хуже некуда, газеты и журналы уже сотни раз расписали их бесчинства во всех подробностях, они даже стали классическими злодеями и пугающим элементом в бульварных романах. К тому же, это эффективно развеет любые подозрения против нас — ведь всегда найдутся те, кто считает, будто прошлое убийство заказали 'Ордену Авроры» именно мы.

«Да и под предлогом борьбы с террористическими и незаконными организациями мы сможем как следует зачистить Баклунд — здесь затаилось слишком много опасных субъектов».

Агухид согласно хмыкнул:

'«Орден Авроры» — отличный кандидат…

«Сначала сосредоточимся на них, а в следующем году, когда подготовимся к войне, обнародуем новые результаты расследования и объявим, что „Орденом Авроры“ управляла Империя Фейсак. Полагаю, никого не заинтересуют оправдания террористов и северных дикарей».

Граф Холл на мгновение опешил и произнёс:

— Это идёт гораздо дальше моего первоначального замысла.

Агухид не стал развивать тему, выпрямился во весь рост и сказал:

— Я немедленно отправляюсь на аудиенцию к Его Величеству.

С этими словами он бросил проницательный взгляд на графа Холла:

— Вам тоже следует позаботиться о собственной безопасности. Мы до сих пор не понимаем истинных мотивов тех, кто покушался на моего брата. Хм, Церковь Повелителя Бурь уже согласилась сменить архиепископа Баклундской епархии. Снейк вечно является с опозданием в самый критический момент! Эти прихожане Повелителя Бурь всегда столь вспыльчивы, гневливы, упрямы и высокомерны, ими так легко манипулировать!

— Не стоит быть столь предвзятым, к примеру, Лурми весьма мудр, — граф Холл тихонько рассмеялся, а затем четырежды коснулся груди. — Благодарю за предостережение. Богиня защитит меня.

…………

«Орден Сумеречных Отшельников»… Звучит чертовски солидно… — вернувшийся в реальный мир Клейн поднялся и нажал на кнопку смыва.

Под шум устремившихся потоков воды он вышел из уборной, размышляя о сведениях, полученных во время недавнего спиритического сеанса.

Он подозревал, что «Орден Сумеречных Отшельников» — это и есть та самая древняя организация, владеющая второй Скрижалью Богохульства, в которую в своё время вступил великий император Рассел.

«Идти на убийство герцога Негана ради так называемого „хода истории“… Звучало абсурдно, но в этом крылась своя пугающая логика. Неужели их цель — воскресить или пробудить Первозданного Творца? Это во многом перекликалось с верованиями жителей Города Серебра: юноша Солнце и его соратники упорно отказывались верить в гибель сотворившего всё сущее Господа, считая, что Он лишь покинул их проклятые земли, и отчаянно пытались заслужить Его отклик…» — Клейн мерно вышагивал по комнате, давая мыслям полную свободу.

Спустя какое-то время тишину внезапно разорвал настойчивый стук в дверь.

За порогом стоял вовсе не лакей или горничная клуба Крагга, а один из членов «Сердца Механизмов» по фамилии Карлсон, носивший очки с толстыми стёклами, с которым Клейну уже доводилось встречаться ранее.

— Как вы сюда попали? — деланно изумился Клейн.

Убедившись, что сыщик действительно находится в своей комнате, Карлсон заметно расслабился. Удостоверившись, что поблизости никого нет, он с мягкой улыбкой ответил:

— У Потустороннего всегда найдётся немало способов.

«Он получил известие от дьякона Иконсера о гибели „Апостола Желаний“ и пришёл проверить, всё ли со мной в порядке. Что ж, мой фокус с бумажным двойником удался на славу — подмену никто не раскусил, и тайну мне удалось сберечь…» — подумал Клейн, а вслух произнёс, слегка приподняв брови:

— Ваше выражение лица подсказывает, что вы пришли с хорошими вестями?

— Именно так. Патрик Джейсон Белиал мёртв. Теперь вы в полной безопасности, и негласную охрану с вас снимают, — отчеканил Карлсон.

От этих слов Клейн почувствовал, как процесс усвоения зелья в его теле стремительно набрал обороты.

Делая вид, будто разрывается между изумлением и радостью, он переспросил:

— Вы уверены?

— Абсолютно, — твёрдо подтвердил Карлсон.

— Какое облегчение! Это просто чудесно! — с искренней радостью воскликнул Клейн.

Карлсон окинул его долгим взглядом и с глубоким уважением произнёс:

— Ваша сыскная интуиция и безупречные логические выводы оказали нам неоценимую помощь. Дьякон передал в письме, что после завершения всех формальностей вам будет негласно выплачена награда в размере тысячи фунтов.

«Тысяча фунтов… Весьма недурно и чертовски щедро! Но ведь если под тем двойным дном в саквояже Джейсона действительно лежали пачки купюр достоинством в один и пять фунтов, да присовокупить сюда его драгоценности — там наверняка набралось бы порядка пятидесяти тысяч… Даже мадам Мэри, председательница Комиссии по расследованию загрязнения атмосферы, с учётом всех её акций компании „Коим“, вряд ли могла похвастаться большим состоянием…»

«Впрочем, тот сообщник Джейсона, что натянул на себя человеческую кожу, дабы увести по ложному следственю „Божественного Певца“, наверняка прихватил с собой изрядную долю богатств. Оставалось там, скорее всего, от силы тысяч двадцать или тридцать. Но даже эта сумма не шла ни в какое сравнение с жалкой тысячью… Какое досадно упущенное богатство… Впрочем, не исключено, что подельник заблаговременно выгреб всё до последнего пенни…» — Клейн то погружался в уныние, то вновь радовался.

Решение «Сердца Механизмов» одарить его столь внушительной наградой послужило лучшим доказательством триумфа его актёрской игры за последнее время. Клейн отчётливо ощутил, что до полного усвоения зелья «Фокусника» ему остался всего один-единственный шаг.

— Я лишь сделал то, что был должен. В конце концов, на кону стояла моя собственная жизнь, — с вежливой улыбкой ответил Клейн.

Клейн нисколько не тревожился о том, что сообщник Джейсона попытается ему отомстить. Эта месть в любом случае была не более чем ширмой, да и к тому же, что гораздо важнее, к моменту вероятного столкновения он сам наверняка уже станет Потусторонним шестой Последовательности.

Карлсон поправил очки и, тщательно взвешивая слова, произнес:

— Шерлок, вы ведь тоже верующий, преданный нашему Богу. Мы искренне надеемся наладить с вами добрые, доверительные отношения. Если в будущем вы столкнетесь с какими-либо странностями или соберете ценные сведения, пожалуйста, делитесь ими с нами.

«Да они вербуют меня в осведомители „Сердца Механизмов“… Что ж, превосходно, у меня появится еще один надежный канал для покрытия накладных расходов…» — Клейн с исключительно благочестивым выражением лица начертил на груди Треугольную Священную Эмблему:

— Без проблем.

…………

Оказавшись без опеки «Сердца Механизмов», Клейн оставался в клубе Крагга до самого ужина, после чего нанял экипаж и неспешно покатил обратно к своему дому номер пятнадцать на улице Минск.

По привычке заглянув в почтовый ящик, он обнаружил там свежее письмо — на этот раз без марки.

Письмо оставил великий сыщик Айзенгер Стентон, который заходил к нему после полудня, но так и не застал дома. На листке было выведено следующее:

«…Я уже слышал от представителей 'Сердца Механизмов» о ваших соображениях. Ваша поразительная наблюдательность и безупречная логика вызывают искреннее восхищение. Не будь вы уже Потусторонним, я бы с уверенностью заявил, что Путь «Читателя» подходит вам больше всего.

Вы — самый одаренный в искусстве дедукции юноша из всех, кого мне доводилось встречаться!'

……

Клейн стоял посреди гостиной и при тусклом свете газового рожка внимательно читал письмо Айзенгера.

«В этом представлении не было ничего выдающегося или необычного: всё шло строго по намеченному плану, повторяя уже пройденное, и по большому счету я даже не сыграл ключевой роли… Но этот спектакль разыгрался перед множеством зрителей, причем зрителей, находившихся со мной бок о бок, что позволило мгновенно получить долгожданную отдачу…» — Клейн держал в руках исписанный листок, как вдруг его душу затопило странное, трепетное предчувствие.

Он полуприкрыл глаза, ощутив, как нечто в глубине его естества стремительно распадает и тает без следа. Вокруг него вдруг проступили мириады иллюзорных, мерцающих звезд, и юноша отчетливо уловил тончайшее, едва уловимое притяжение между этими далекими сияющими светилами.

Шел последний месяц 1349 года. Его зелье «Фокусника» наконец-то усвоилось без остатка.





Глава 429


Разные стороны




Свет уличных газовых фонарей озарял влажную мостовую; время от времени мимо проезжал экипаж, разбрызгивая капли воды.

Баклунд, раскинувшийся в самом сердце королевства, находился всего в нескольких десятках километров от моря Суня. Дожди здесь моросили круглый год. Средняя максимальная температура в июле едва достигала двадцати восьми градусов по Цельсию, а зимой столбик термометра обычно держался в районе двух градусов тепла. Он редко опускался до нуля или падал еще ниже, но это не мешало людям зябнуть от пронизывающей кости сырости. Даже суровые фейсакцы, привыкшие к лютым северным морозам, порой не могли совладать с промозглым холодом, который, казалось, проникал сквозь любую одежду и въедался в саму плоть.

Клейн стоял в нетопленной комнате. Замерев у эркерного окна, он созерцал безмятежный ночной пейзаж за стеклом и чувствовал, как его тело, разум и душа наполняются абсолютной, умиротворяющей легкостью.

Стоило лишь собрать недостающие ингредиенты и приготовить зелье, как он незамедлительно совершит прорыв на шестую Последовательность, обернувшись «Безликим».

«Зелье „Фокусника“ усвоилось без остатка… С „Апостолом Желаний“ я разделался собственноручно, уйти ему не удалось… Поиски последователей „Шута“, развернутые Орденом Авроры, окончательно зашли в тупик… Если не считать того, что за мистером Азиком охотится какая-то неведомая сила, да нехватки ингредиентов для нового зелья, у меня больше нет никаких забот…» — Клейн подался вперед и шумно выдохнул, наблюдая, как на оконном стекле расплывается мутное облачко пара.

Он решился на столь рискованную вылазку и перехватил «Апостола Желаний» исключительно из опасений, что у дьявола припасены обходные пути. Если бы тот сумел ускользнуть от официальных Потусторонних, то непременно запомнил бы частного детектива, давшего следствию ключевую зацепку, и рано или поздно вернулся бы отомстить. Будучи «Хладнокровными», дьяволы вряд ли стали бы рисковать шкурой ради погибших соратников, но выместить злость за собственное фиаско на случайном сыщике — это вполне в их духе.

«Сегодняшний шаг и впрямь был необходим. Кто знает, вдруг сообщники из „Сумеречного Отшельника“ ждали его в каком-то тайном месте? Ускользни „Апостол Желаний“, и я, лишенный нужных сведений, продолжал бы защищаться от него как от мастера пятой Последовательности, свято веря, что в личине „Безликого“ мне ничто не грозит. А ведь дьявол с помощью Карты „Бездны“ и поддержки „Сумеречного Отшельника“ вполне мог прорваться в высшие эшелоны! От одной лишь мысли о таком исходе мороз по коже дерет… Так что своевременный и точечный удар был просто жизненно необходим…» — Клейн мысленно перебирал события сегодняшнего дня, скрупулезно анализируя свои ошибки и успехи.

Вдоволь налюбовавшись ночным пейзажем, он вернулся к дивану, устроился поудобнее и всерьез задумался о планах на будущее:

'Имея на руках награду от «Сердца Механизмов», я смогу без труда выкупить мутировавший гипофиз и кровь тысячелицего охотника. Денег с лихвой хватит и на волосы глубоководной наги — этот материал на море водится в избытке, так что можно смело просить о содействии мистера «Повешенного». Единственным камнем преткновения остается характеристика призрака в человеческой коже…

«Да и подвернись мне сейчас нужная зацепка, моих золотых фунтов всё равно не хватит…»

Дойдя до этой мысли, Клейн не удержался от беззвучного, самоироничного смешка:

'Сказать по правде, к деньгам я отношусь вполне спокойно — обычная человеческая слабость, не более того. В бытность свою в Тингене я неустанно поощрял Мелиссу тратить средства, то и дело подговаривал ее и Бенсона нанять служанку, резонно полагая, что не стоит отказывать себе в простых житейских благах. Да и во время тайных вылазок я всегда ставил во главу угла именно безопасность, никогда не позволяя алчности затмить разум.

«Но ради мести мне во что бы то ни стало нужно карабкаться вверх по лестнице Последовательностей. А для этого требуются баснословно дорогие и редкие Потусторонние материалы, на которые приходится копить буквально каждую копейку, урезая расходы где только можно…»

Внезапно он зябко передернул плечами, почувствовав, как пронизывающий холод в гостиной заставил его — «Фокусника», не блещущего выдающейся физической силой, — мелко содрогнуться от озноба.

Поэтому Клейн решил поскорее принять ванну, залезть под теплое одеяло и почитать в постели.

До сна оставалось еще три-четыре часа, так что разжигать камин не было никакого смысла… Вздохнув, он поднялся и направился на второй этаж.

…………

Подземелье собора Пара и Машин.

Иконсер пролистал все зафиксированные показания, взял чашку и сделал глоток кофе.

Посидев пару секунд в тинине, он извлек то самое старинное серебряное зеркало, именуемое Арродесом.

Карлсон искоса взглянул на него и с любопытством поинтересовался:

— Дьякон, а если спросить у достопочтенного Арродеса неразрешимую математическую задачу или классический парадокс, даст ли он правильный ответ?

— В большинстве случаев он попросту откажется отвечать, а если усмотрит в твоем вопросе злой умысел, то может и вовсе шарахнуть молнией или наложить такое чудовищное проклятие, с которым ты ни за что не захочешь столкнуться лицом к лицу, — со вздохом пояснил Иконсер. — Это живой запечатанный артефакт, обладающий незаурядным разумом, а не бездушная разностная машина, строго следующая алгоритмам. Так что, используя его, лучше даже не помышлять о лазейках.

Карлсон оглядел собравшихся вокруг оперативников и с наивным простодушием предложил:

— Дьякон, давайте я спрошу вместо вас? Мне скрывать совершенно нечего.

Он выпрямил спину, всем своим видом демонстрируя кристальную честность и искренность.

Иконсер лишь горько усмехнулся:

— Ни к чему. Всё, что следовало скрыть, уже и так вылезло наружу, так что подобных вопросов я больше не страшусь. К тому же достопочтенный Арродес порой и сам горазд задавать весьма каверзные вопросы. С твоим-то здоровьем перенести последующую кару будет не так-то просто.

С этими словами он сначала крепко сжал пальцы в кулак, а затем плавно раскрыл ладонь и трижды нежно провел пятиперстием по серебряной глади.

В легком призрачном тумане Иконсер негромко произнес:

— Достопочтенный Арродес, мой вопрос таков: кто или какая организация подтолкнула «Апостола Желаний» к покушению на герцога Негана?

Зеркало на мгновение застыло без всяких изменений, и лишь спустя некоторое время по гладкой амальгаме поползли влажные разводы, вырисовывая живописную картину:

Перед взором предстала бескрайняя равнина в лучах заходящего солнца; раскинувшиеся до самого горизонта поля были щедро залиты бледным золотом угасающего светила.

— И что бы это значит? — Карлсон и остальные оперативники «Сердца Механизмов» недоуменно переглянулись, совершенно не понимая сути подсказки, хотя среди них были и Потусторонние, продвинувшиеся по Пути Тайноведа, которым искусство толкования знамений было отнюдь не чуждо.

— Сумерки? Символ того, что жизнь близится к закату? Секта, поклоняющаяся богу Смерти, или обезумевшие фанатики, грезящие о конце света? — задумчиво предположил один из Тайноведов.

Карлсон согласно кивнул:

— Ставлю на последних.

Иконсер не стал ввязываться в их дискуссию, ведь на поверхности зеркала уже проступил вопрос от самого Арродеса:

«Какого цвета нижнее белье ты предпочитаешь носить?»

Лицо Иконсера мгновенно налилось краской, а из ушей, казалось, вот-вот повалит пар.

С величайшим трудом он выдавил из себя короткий ответ:

— Красного.

В комнате воцарилась гробовая тишина, а Карлсон и остальные оперативники с нарочитым безразличием уставились по углам.

Иконсер в изнеможении опустился на стул, взъерошил растрепанную шевелюру и приготовился задать второй вопрос.

Карлсон, не выдержав этого зрелища, сочувственно произнес:

— Дьякон, позвольте мне попробовать.

— … Постарайся только не доводить дело до наказания, — наконец кивнул Иконсер.

Карлсон с непоколебимой уверенностью в точности скопировал движения своего начальника, трижды нежно проведя ладонью по серебряной глади, пока остальные оперативники вновь плотным кольцом стягивались вокруг стола.

— Достопочтенный Арродес, мой вопрос таков: кто был сообщником «Апостола Желаний»?

Амальгама задрожала, и картина в зазеркалье сменилась. Сначала на серебряной глади проступил силуэт женщины со спины — ее фигура отличалась поистине безупречным изяществом.

Следом возник образ другого человека, размытый до крайности; по одежде и очертаниям можно было лишь смутно догадываться, что перед ними мужчина.

— Выходит, сообщник действительно был не один! Судя по всему, именно этот тип и слил информацию о передвижениях герцога Негана! Какая досада, что он заблаговременно позаботился о маскировке… — Карлсон обвел взглядом соратников.

Он искренне верил, что за душой у него нет никаких постыдных тайн, а потому последующие расспросы зеркала его совершенно не заботили.

На этот раз Арродес предоставил ему выбор: вопрос, задание или наказание.

Карлсон без секундного колебания выпалил:

— Вопрос!

На серебряной глади зеркала стремительно проступили сочащиеся кровью слова:

«Ты каждый день ласкаешь себя руками?»

Губы Карлсона беззвучно зашевелились, а уши мгновенно сделались пунцовыми.

И пусть он считал подобные вольности делом вполне житейским и естественным, озвучить ответ перед лицом сослуживцев и собственного начальства было выше его сил. Парня охватило непреодолимое желание провалиться сквозь землю.

— Да… — едва слышно пролепетал он.

…………

Подземелье собора Святого Самуила.

Дейли Симон, чьи веки подводили яркие синие тени, небрежным жестом швырнула стопку документов прямо перед «Анквистером» Соэстом:

— Вот все материалы по делам, связанным с картами Таро, как вы и просили.

— Меньше, чем я ожидал, — с легким удивлением в голосе отозвался Соэст.

Дейли лишь хмыкнула:

— Это всего лишь опись.

Заметить это, Леонард задумчиво провел обтянутой в красную перчатку правой ладонью по губам и спросил:

— Капитан Соэст, почему бы нам скрупулезно не проверить всех, кто так или иначе контактировал с Джейсоном Белиалом, а затем сопоставить их с фигурантами двух прошлых дел? Вполне вероятно, что именно там кроются ниточки к той самой организации, избравшей своим символом карты Таро.

— Герцог Неган был ревностным прихожанином Повелителя Бурь и представлял интересы Церкви Бури на политической арене. Уполномоченные Каратели костью лягут, но землю носом изроют в поисках истинных виновников. Нам незачем совать туда свой нос — так недолго и до межведомственного конфликта докатиться. Куда разумнее сосредоточить силы на других происшествиях, где фигурировали карты Таро. Глядишь, и нащупаем новые зацепки. Разумеется, из-за этого нам придется изрядно помотаться по всей стране, но таков уж долг «Красных перчаток», — с мягкой улыбкой разъяснил Соэст.

Леонард понимающе кивнул:

— Я понял.

Тем временем в его сознании раздался хрипловатый, старческий голос, который язвительно усмехнулся:

— Подумать только, Ночные Ястребы упустили такую невероятную возможность… А ведь от того парня отчетливо разило «Темным Императором»… Самым настоящим, подлинным «Темным Императором»!

…………

Под сводами собора Святого Ветра.

Облаченный в мягкий черный берет «Божественный Певец» Эйс Снейк обвел присутствующих ледяным взором серебряных глаз и обратился к элите Уполномоченных Карателей:

— Мой скорый отъезд из Баклунда — это непреклонная воля Священного Синода.

— Отныне у вас останется лишь одна-единственная, первостепенная задача: расследовать убийство герцога Негана.

— Запрос на использование запечатанных артефактов первого класса уже одобрен. Мы обязаны докопаться до истины и выяснить, какая тварь посмела бросить нам вызов!

Застывший в авангарде мужчина средних лет, чью голову венчала модифицированная треуголка, тут же прижал правый кулак к груди, увлекая за собой остальных оперативников:

— Будет исполнено, Ваше Высокопреосвященство!

Сам он отличался сухопарым телосложением и заурядными чертами лица, и лишь на шее у него красовалась сине-черная татуировка в форме якоря.

…………

Район Императрицы, роскошный особняк графа Холла.

Одри проследила взглядом за вошедшей в комнату Сьюзи и вполголоса спросила:

— О чем там папа с гостями беседует?

Заметив, что граф вернулся необычайно поздно, да еще и с мертвенно-бледным, осунувшимся лицом, она немедленно отправила золотистую ретривершу подслушивать разговоры в кабинете.

— Герцог Неган убит, — Сьюзи ловким движением задней лапы прикрыла за собой дверь.

— Что? — Одри остолбенела на месте, решив, что ей послышалось.

И пусть ей самой когда-то довелось стать свидетельницей неудавшегося покушения на герцога, мысль о том, что этот баснословно богатый и влиятельный вельможа может действительно погибнуть, казалась ей совершенно дикой.

— Это правда, — невозмутимо подтвердила ретриверша.

Одри на пару мгновений впала в растерянность, отказываясь верить в реальность происходящего.

Неужели этот великий дворянин, этот живой, улыбчивый человек, который еще недавно так любезно преподнес ей в дар великолепное поместье, вот так просто расстался с жизнью?

В это мимолетное мгновение она в полной мере прочувствовала всю пронизывающую стужу и первобытную жестокость взрослого мира.

— Кто убийца? — на одних инстинктах спросила Одри.

— Дьявол пятой Последовательности, — скороговоркой выпалила Сьюзи. — Впрочем, виновника уже заставили замолчать навеки. С ним расправился тот самый благородный разбойник по прозвищу «Темный Император».

— Как? — Одри вновь опешила от изумления.

«При чем здесь благородный разбойник „Темный Император“? С какой стати избранник господина Шута пошел на этот шаг?»

«Ведь совсем недавно он помог мне сорвать покушение Килангоса и уберечь жизнь герцога Негана!»

«Это же напрочь противоречит здравому смыслу!»

Одри велела Сьюзи возвращаться подслушивать дальше, а сама заперла дверь на щеколду, опустилась на край постели и принялась молиться господину Шуту.

Шепотом зачитав Его почетное имя и в красках обрисовав недавнюю гибель герцога, она с глубоким трепетом и абсолютным доверием спросила:

— Ваш избранник действительно присутствовал на месте покушения?

Спустя некоторое время перед ее мысленным взором заструились бескрайние серые потоки мглы, из выси которой раздался низкий, бесстрастный голос «Шута»:

— Да.

— Он шел по следу той самой организации, что направляла руку «Апостола Желаний».

«Стало быть, господин Шут и впрямь не отдавал подобного приказа! А тот прошлый удар избранника по Килангосу тоже затевался ради того, чтобы выпотрошить кукловодов?..» — на душе у Одри заметно полегчало, и она со сгорающим любопытством поинтересовалась:

— Что же это за организация такая, раз удостоилась Вашего пристального внимания?

Спустя секунду господин Шут ответил ей своим неизменным, ровным и лишенным малейших эмоций тоном:

— Орден Сумеречных Отшельников.





Глава 430


Новый день




— Орден Сумеречных Отшельников…

— Что это за организация? Почему я никогда о ней не слышала? Когда господин Повешенный рассказывал мне о различных силах в сокрытом мире, он не упомянул о ней ни единым словом…

Одри была потрясена и заинтригована. В следующую секунду серая мгла перед её глазами рассеялась, а величественный силуэт господина Шута, взиравшего на неё свысока, бесследно исчез.

Слегка прищурившись, девушка быстро выстроила в уме догадку:

Эта организация под названием «Орден Сумеречных Отшельников» звучит куда более таинственно и сокрыто, нежели «Орден Авроры», «Школа Жизни» и прочие подпольные группировки. Она настолько неизвестна, что даже господин Повешенный — человек с богатейшим опытом, обширными знаниями и тесными связями с Церковью Повелителя Бурь — даже не подозревал о её существовании…

А ведь их заговоры и действия направлены напрямую против великих аристократов королевства — людей, входящих в узкий круг самых влиятельных и могущественных правителей мира…

Быть может, они — безмолвные наблюдатели и истинные кукловоды, скрывающиеся в самых глубоких безднах потустороннего мира и исподволь направляющие судьбы Северного и Южного континентов. Немудрено, что они удостоились пристального внимания господина Шута…

Выходит, в прошлый раз господин Повешенный преуспел в своей мольбе о помощи вовсе не из-за щедрой награды. Просто сам господин Шут уже вел игру против «Ордена Сумеречных Отшельников»…

Этот орден столь же окутан тайнами, как и наш «Клуб Таро»…

Одри почувствовала странное, пьянящее волнение, которое помогло ей справиться с шоком от трагической гибели герцога Негана.

— Наверняка лишь горстка Потусторонних знает о существовании «Ордена Сумеречных Отшельников». И я — одна из них! К тому же наш «Клуб Таро» ведет против них борьбу! — Одри поднялась и грациозно подошла к ростовому зеркалу.

Она слегка вскинула подбородок, отчего её лицо обрело удивительно изящный, благородный профиль.

Вглядываясь в отражение зеленоглазой девушки, Одри постепенно успокоилась. Впервые в жизни ею двигало не праздное любопытство, а искреннее, осознанное желание как можно скорее повысить свою Последовательность:

'Даже герцога Негана, могущественного Потустороннего под бдительной и надежной охраной, сумели хладнокровно лишить жизни. Что уж говорить о папе, который остается самым обычным человеком!

И пускай, судя по содержимому нашей сокровищницы, дома полно Потусторонних, а Церковь Богини обеспечивает дополнительное покровительство, это всё равно не дарует покоя. Гвардия герцога Негана ничуть не уступала нашей защите…

Постарайся, Одри! Нужно как можно скорее прорваться на седьмую, а затем и на шестую Последовательность, чтобы, затаившись в тени, стать нерушимой, последней линией обороны для папы, мамы и братьев!'

…………

Архипелаг Ротсид, Город Щедрости.

«Лазурный Мститель» в очередной раз бросил якорь в здешней гавани, даруя матросам долгожданную возможность сойти на берег, чтобы развлечься и спустить пар.

Элджер Уилсон же облачился в длинную мантию, расшитую штормовыми узорами, и направился к самому величественному собору на этом острове — собору Морской Волны.

Здание отличалось классическим архитектурным стилем с исполинскими каменными колоннами и величественными арками, увенчанное высоким, уходящим ввысь куполом и двумя шпилями колоколен.

На зарее колонизации у первопроходцев вечно не хватало времени на возведение храмов, и эта оплошность обернулась для них чудовищными, трагическими последствиями.

Оказавшись один на один с дикими племенами, непроходимыми джунглями и древними руинами, колонизаторы, даже подчинив себе эти земли, то и дело становились жертвами загадочной смерти. Люди гибли целыми толпами, безжалостно и без всяких видимых причин.

Этот мистический кошмар, породивший всеобщую, паническую дрожь, пошел на спад лишь после того, как великие Церкви воздвигли здесь свои соборы. С тех пор подобные инциденты стали редким, исключительным явлением.

Застыв у самого входа, Элджер не торопился переступать порог. Он безмолвно созерцал, как бледные лучи солнца, просачиваясь сквозь узкие, высокие витражные окна, борются с мрачной, таинственной полутьмой собора, в которой теплыми островками мерцали огоньки поминальных свечей.

Спустя пару мгновений он шагнул в главный молитвенный зал. Прижав правый кулак к левой груди, он обратился к повернувшемуся к нему епископу:

— Да пребудет с тобой Буря!

— Да пребудет с тобой Буря! — вторил ему священнослужитель, в точности повторив жест.

Не дав Элджеру заговорить, епископ собора Морской Волны выудил бланк депеши:

— Ты как раз вовремя. Только что поступили экстренные распоряжения от Священного Синода. Прочти их, а уж потом предавайся молитве.

— Что за приказы? — принимая бумагу, как бы невзначай поинтересовался Элджер.

Лицо епископа налилось суровой серьезностью:

— Герцог Неган убит. Священный Синод приказал всем Уполномоченным Карателям и священнослужителям обратить пристальное внимание на любые слухи о благородном разбойнике по прозвищу «Тёмный Император», а также взять на карандаш всё, что связано с ритуалами Таро.

— Благородный разбойник «Тёмный Император»? — Элджер виртуозно изобразил крайнее удивление.

Он-то уже доподлинно знал, что под личиной «Тёмного Императора» скрывается не кто иной, как избранник господина Шута.

Епископ со всей строгостью кивнул:

— На жизнь герцога Негана покусился Дьявол пятой Последовательности. Однако во время бегства этот монстр был безжалостно уничтожен благородным разбойником «Тёмным Императором» — в точности так же, как некогда бесславно закончил свой путь проваливший покушение вице-адмирал Ураган Килангос.

«Не просто внешнее сходство, само их естество идентично… Килангоса ведь тоже прикончил избранник господина Шута, вернее, другой Его избранник… Неужто именно Шут так жаждал кончины герцога Негана? Нет, бред. Будь это Его воля, Он бы заблаговременно предостерег Килангоса, велев тому остерегаться мисс Справедливость, и не допустил бы столь позорного разоблачения… Господин Шут устремил взор на сокрытую изнанку этого покушения, выслеживая истинного кукловода? Кто же это, или какая именно организация заставила Шута проявить столь пугающую бдительность?» — в голове Элджера в мгновение ока пронесся целый вихрь мыслей, позволив выстроить предварительные выводы.

Опустив глаза к бланку телеграммы, он обнаружил, что в связи с гибелью герцога Церковь спешно сформировала особую следственную группу, куда вошли исключительно элитные оперативники из числа Уполномоченных Карателей.

«Стоит ли мне подать рапорт на вступление, чтобы держать руку на пульсе событий?» — Элджер на пару секунд замялся.

Но в конечном итоге благоразумие взяло верх: моряк решил придерживаться намеченного плана и не высовываться, делая ставку на скрытое развитие.

…………

Настало утро нового дня. Клейн проснулся без всякого будильника, неспешно поднялся, умылся и спустился на первый этаж.

Не торопясь с варкой кофе, он по привычке распахнул входную дверь и, вдыхая прохладу утренней дымки, извлек из ящика свежую прессу.

«Что это такое?» — внезапно взгляд зацепился за пухлый, довольно увесистый конверт, притаившийся меж газетных страниц.

Стоило пальцам слегка сжать бумагу, как в воображении Клейна моментально вспыхнул пьянящий, ни с чем не сравнимый аромат свежеотпечатанных банкнот.

Духовная интуиция ликующе нашептывала: внутри покоится весьма солидный куш.

С величайшей осторожностью вскрыв конверт, он извлек на свет увесистую пачку золотых фунтов.

Тщательно пересчитав купюры, Клейн убедился, что стал богаче ровно на тысячу фунтов.

«Это обещанная награда от „Сердца Механизмов“… Так вот что они величали „негласным дарованием“! И откуда в них такая поразительная беспечность? Просто взять и бросить деньги в почтовый ящик на улице! А если бы их умыкнул какой-нибудь воришка⁈» — Клейн, чья душа радовалась нежданному богатству, всё же не удержался от ворчливой мысленной шпильки.

Но теперь, с таким внушительным капиталом и избавившись наконец-то от назойливой опеки оперативников «Сердца Механизмов», он мог без труда нанести визит вампиру Эмлину Уайту и закрыть их прошлую сделку!

Быстро разделавшись с завтраком, Клейн накинул теплое пальто, водрузил на голову шляпу, подхватил трость, зажал под мышкой утреннюю газету и вышел за порог.

Направляясь к остановке общественного омнибуса, он приметил домовладелицу, миссис Старлин Самер, которая как раз деловито руководила горничной, укладывающей тяжелые чемоданы на козлы пролетки.

— Доброе утро, миссис Самер, — с мягкой улыбкой поприветствовал её Клейн.

Старлин сдержанно, с аристократическим достоинством кивнула в ответ.

«Похоже, душевное равновесие окончательно к ней вернулось… Ума не приложу, в какую переделку она угодила в тот раз…» — Клейн из чистого любопытства спросил:

— Вы уезжаете? Куда держите путь?

— Скоро Новый год, и Мэри заблаговременно отпустила Люка в отпуск. Мы планируем встретить праздник на заливе Деси, — охотно поведала Старлин. — Ох, все тамошние курортные города и пляжные поселки мы уже объездили вдоль и поперек, а потому на сей раз решили махнуть в Фейнапот. Говорят, виды в городе Севия просто божественные.

Клейн с готовностью подыграл ей:

— Звучит восхитительно. Завидую вам белой завистью.

— А вы, детектив Мориарти? Где вы намерены встречать Новый год? — с мягкой улыбкой осведомилась Старлин.

«С огромной долей вероятности я останусь дома… К слову, надо прикупить инструменты и заделать ту дыру в стене, что оставил Стюарт своими выстрелами…» — уголки губ Клейна едва заметно поползли вверх:

— Вернусь в графство Мидси. Местная зима таит в себе совершенно особое, непередаваемое очарование.

Улыбка на лице Старлин сделалась еще теплее:

— Надеюсь, в один из будущих Новых годов мы встретимся на заливе Деси.

…………

Южный район Баклундского моста, улица Роз, Церковь Урожая.

Едва завидев вошедшего детектива Шерлока Мориарти в черном шерстяном пальто, Эмлин Уайт, усердно полировавший подсвечник, тут же расплылся в улыбке.

Поправив волосы, он с гордо поднятой головой подошел ближе и приглушил голос:

— Кое-что прояснилось о Джейсоне Белиале. Один из моих сородичей лично с ним знаком.

— У меня о нем тоже есть весточка, — улыбнулся Клейн, протягивая утренний выпуск. На первой полосе красовался кричащий заголовок:

«Вчера был убит великий герцог Неган. Настоящий Дьявол свирепствует на земле!»

Ниже следовало подробнейшее описание вчерашнего покушения. В статье утверждалось, что убийцей оказался банкир по имени Патрик Джейсон, ликвидированный прямо на месте преступления, а ответственность за теракт поспешила взять на себя экстремистская группировка «Орден Авроры».

Когда Клейн во время завтрака наткнулся на эти сводки, он едва не поперхнулся молоком.

Поначалу он грешным делом подумал, что мистер А окончательно лишился рассудка, раз берет на себя еще и эту мокруху, однако, поразмыслив, пришел к выводу: это скорее походило на официальное прикрытие со стороны властей.

«Если „Орден Сумеречных Отшельников“ — действительно та самая древняя ложа, в которую в свое время вступил великий император Рассел, то они должны люто ненавидеть „Орден Авроры“. Как никак, сумеречные отшельники испытывают глубочайшее отвращение к „Истинному Творцу“…» — внезапно в голове Клейна пронеслась эта мысль.

Эмлин с растерянным видом перечитывал заметку раз за разом, пока наконец не вымолвил с глубоким недоумением:

— Выходит… добытые мной сведения теперь даром никому не нужны?

— Теоретически — да, — Клейн сочувственно взглянул на вампира. — Однако официальные ведомства всё еще роют землю в поисках кукловода, дергавшего Джейсона Белиала за ниточки. Если твоя наводка бьет именно в это русло, ее всё еще можно выгодно сбыть.

Сам Клейн, разумеется, больше не испытывал ни малейшего желания совать нос в эту заварушку.

— Какое там… Мой сородич просто знал Джейсона лично и ведал о парочке его пристрастий, — обреченно вздохнул Эмлин.

Глядя на его унылую физиономию, Клейн с усмешкой поинтересовался:

— Ты что, вообще прессу не читаешь?

О столь громком событии прознать только сейчас!

Эмлин одарил его озадаченным взглядом:

— С какой стати я должен тратить время на газеты?

— У меня и без того дел невпроворот.

«Занят он, как же… Приборкой в Церкви Урожая, домашними посиделками с любимыми куклами да мыслями о том, у кого бы раздобыть свежей кровушки… Воистину, вампир новой эпохи…» — Клейн слегка приоткрыл рот, но титаническим усилием воли и способностями «Клоуна» сумел подавить рвущийся наружу хохот.

Воздержавшись от едких шпилек в адрес Эмлина Уайта, он перешел на серьезный тон:

— Я скопил всю необходимую сумму на те два ингредиента.

— Когда ты сможешь передать мне материалы?





Глава 431


В спешке не выбирают лекарств




Услышав вопрос Клейна, Эмлин Уайт вздрогнул от неожиданности и принялся пристально его разглядывать, прежде чем вымолвить:

— Вы оказались куда богаче, чем я предполагал.

Вампир искренне полагал, что Шерлоку Мориарти потребуется как минимум неделя, чтобы наскрести две тысячи четыреста пятьдесят фунтов.

— Я копил эти деньги очень долго, — со вздохом ответил Клейн.

Эмлин задумчиво кивнул:

— Неужто ремесло частного сыщика приносит такой доход?

— Это всего лишь удобное прикрытие для свободы перемещений. Если не подвернется крупная награда за поимку преступника, в год набегает от силы две-три сотни фунтов, — откровенно признался Клейн.

Скосив на него глаза, Эмлин с напускным безразличием поинтересовался:

— Чем же вы тогда промышляете на самом деле? Контрабандой оружия? Обчищаете сейфы столичных богачей? Потусторонним седьмой Последовательности и ниже не так-то просто за короткий срок раздобыть две тысячи фунтов. Подобные заработки почти всегда граничат с откровенным криминалом.

«Тебе ли, вампиру, рассуждать о криминале? Погляжу, ты и сам не прочь сорвать легкий куш…» — мысленно усмехнулся Клейн, а вслух с легкой улыбкой произнес:

— Берусь за весьма опасные поручения. Если вас не пугает смерть, можете тоже попробовать.

Эмлин мигом захлопнул пасть и лишь спустя добрую минуту процедил:

— Приходи за мной ближе к вечеру. Я отведу тебя к продавцу.

«До чего же трусливый вампир…» — Клейн только собирался согласиться, как вдруг почувствовал легкую тревогу.

А ну как продавец позарится на деньги? Вдруг у него и в помине нет нужных Потусторонних материалов, и он просто заманивает покупателя в ловушку ради грабежа и убийства? Эмлину Уайту еще можно доверять, но вот его знакомцу — едва ли… Стоит подняться над серым туманом и раскинуть карты на уровень угрозы… Впрочем, незачем так усложнять, есть куда более изящный выход… В вихре этих мыслей Клейн повернул голову к Эмлину:

— Нет, отправляйся один.

— Я выдам тебе тысячу фунтов в качестве аванса, а ты доставишь оба материала в Церковь Урожая. После проверки я выплачу остаток. Полагаю, продавцу такой расклад придется по душе, да и для благородного рода Крови это станет отличной возможностью подтвердить свою честность.

Стоило Клейну так изящно польстить вампиру, как Эмлин невольно надменно задрал подбородок:

— Подобный формат сделки вполне приемлем.

Договорив, он усмехнулся:

— Боишься, что тебя обведут вокруг пальца? И неужто в стенах Церкви Урожая ты почувствуешь себя в безопасности?

— Само собой. Когда подле тебя возвышается исполин ростом под два тридцать с горой литых мышц, да еще и отмеченный благословением Матери-Земли, любой ощутит абсолютный покой, — Клейн с улыбкой кивнул в сторону отца Утравски. — А те, кому под силу одолеть этого святого отца, вряд ли позарятся на жалкие две-три тысячи фунтов.

Лицо Эмлина помрачнело, и он недовольно буркнул:

— И тебя ни капли не тревожит, что я могу просто присвоить эту тысячу?

Клейн лениво устремил взор вперед и невозмутимо ответил:

— С чего бы мне беспокоиться?

— Ты каждый божий день притопываешь сюда, так что отыскать тебя не составит труда. А уж живой вампир, даже если пустить его на ингредиенты и распродать по частям, стоит куда дороже тысячи фунтов.

Наступив на больную мозоль Эмлина, Клейн заставил того в ярости прошипеть:

— Род Крови! Слышишь меня? Род Крови!

— И прекрати применять ко мне эти оскорбительные словечки!

Клейн лишь тихо рассмеялся, благоразумно промолчав и дожидаясь, пока вампир остынет.

— Ладно, закроем сделку по твоим правилам, — наконец Эмлин обреченно потер пальцами виски.

Клейн тут же выудил тот самый конверт, что получил сегодня утром, и протянул вампиру вместе с увесистой пачкой купюр в тысячу фунтов:

— В восемь вечера встречаемся на этом же месте.

Эмлин скрупулезно пересчитал банкноты и, убедившись в точности суммы, воровато скосился на отца Утравски, после чего понизил голос до шепота:

— Господин частный детектив, вы ведь постоянно вращаетесь в кругах, где крутится уйма слухов и сплетен. Скажите, доводилось ли вам слышать о некоем злом божестве по имени «Шут»?

«Зло… злом тебя по голове…» — Клейн едва удержался, чтобы не выдать порцию сочного мата.

Сохранив на лице безупречную невозмутимость, он поинтересовался:

— В последнее время многие с ног сбились в поисках последователей «Шута». Неужто и вы решили затесаться в их ряды, дабы сорвать щедрую награду?

Эмлин тяжело вздохнул:

— О нет. Я просто размышляю над тем, не стоит ли мне вознести молитву этому злому богу или злому духу, дабы Тот помог избавить меня от ментального внушения. Как вы знаете, Его почетное имя давно гуляет по подполью. Стоит лишь перевести эти строки на герметический или древнегерметический язык, как на зов вполне может снизойти отклик… Ведаете ли вы хоть что-то о Нем? Насколько Тот опасен для своей паствы? И не станет ли Он насильно перекраивать разум и убеждения верующих?

«И пусть этот вопрос направлен напрямую ко мне, но не могу не заметить, любезный вампир: ты воистину в спешке готов хвататься за любое лекарство…» — со сложной гаммой чувств подумал Клейн, а вслух произнес:

— «Шут» окутан глубокой тайной. На сегодняшний день никто не располагает детальными сведениями о Нем, помимо тех слухов, что вам уже известны. Неведомы ни Его божественные сферы влияния, ни соответствующий ритуал молитвы.

— Меня удивляет другое: почему в столь отчаянном положении вы даже не помышляете обратиться к прародительнице вампи… кхм, вашего рода Крови, древней богине Лилит? Стоит лишь безупречно выстроить ритуал и преподнести подходящие дары, и Она наверняка помогла бы избавить вас от ментального внушения.

Эмлин слегка откинулся назад и уставился прямо перед собой, на несколько секунд погрузившись в глухое безмолвие.

Вампир внезапно словно налился глубокой серьезностью.

После короткой паузы он негромко произнес:

— Еще задолго до Великого Катаклизма прародительница практически перестала откликаться на мольбы паствы. Лишь в исключительных случаях можно надеяться снискать Ее помощь, и избавление от ментального внушения в этот список точно не входит.

«Согласно легендам Города Серебра, древняя богиня Лилит, олицетворяющая луну, давным-давно была лишена своей власти вновь пробудившимся Создателем, а то и вовсе сгинула во время одной из великих битв богов… В таком случае, кто же время от времени откликается на мольбы рода Крови? Неужто Первозданная Луна?» — Клейн умышленно поинтересовался:

— Но ведь вы всё еще можете вознести молитвы Первозданной Луне. Многие подпольные Потусторонние вовсю черпают силы Ее домена для своих ритуалов.

«В первую очередь это касается Королей-Шаманов и им подобных тварей…» — мысленно добавил он.

Губы Эмлина беззвучно дрогнули, а его лицо исказила маска неописуемого, леденящего страха.

Лишь выдержав мучительную паузу, он глухо произнес:

— Я всерьез подозреваю, что под личиной Первозданной Луны скрывается какой-то злой бог или высший демон. Те, кто дерзает возносить Ей молитвы, мало-помалу меняются: становятся жестокими, сходят с ума и горят безумной жаждой размножения. Остальные же — в особенности представители нашего рода Крови — с высочайшей долей вероятности мгновенно теряют контроль и обращаются в истинных чудовищ.

— Рассказывают, что одна могущественная дама из нашего рода Крови, оказавшись в смертельной опасности, дерзнула вознести Ей мольбу. И в итоге обратилась в уродливый кусок плоти, одержимый лишь случкой и воспроизводством. Она умудрялась спариваться с быками, овцами, лошадьми, крысами и даже с растениями и бездушными камнями, плодя одного за другим кошмарных, диковинных тварей. И каждое такое потомство, по сути, основывало новый вид монстров. К счастью, эту тварь быстро выследили и уничтожили, а ее уродливых отпрысков постигла та же участь.

«…Первозданная Луна настолько опасна? В „Книге Тайн“ об этом не было ни единого упоминания… Неужели разум Короля-Шамана Карамана к тому моменту уже был полностью осквернен Ее влиянием? Какое счастье, что я лишь виртуозно переиначивал те обряды, а адресатом молитв выступал я сам…» — от россказней Эмлина Уайта сердце Клейна предательски заколотилось.

Это заставило его на собственной шкуре ощутить, насколько опасными и непредсказуемыми могут быть тайные сущности, не входящие в ортодоксальную семерку богов.

«За исключением меня самого…» — мысленно добавил он с легким вздохом.

В этот момент Эмлин с горечью усмехнулся:

— Если этот «Шут» не несет в себе столь чудовищных побочных эффектов, то молитва Ему — отнюдь не самое глупое решение.

«Единственный побочный эффект — тебе придется раскошелиться и выплатить Ему скромный гонорар…» — дабы не разрушить свой безупречный образ, Клейн лишь легонько похлопал Эмлина по плечу и привычным жестом очертил на груди треугольную священную эмблему:

— Возносить молитвы неведомым, скрытым во мраке сущностям — чистой воды безумие. Уж лучше выберите себе одну из ортодоксальных Церквей по душе. На вашу повседневную жизнь это никак не повлияет, да и кукол ваших выбрасывать никто не заставит.

— Если иного выхода не останется… — Эмлин внезапно поймал себя на мысли, что его рассудок на удивление спокоен.

Клейн не стал больше задерживаться. Протиснувшись в проход, он зашагал к выходу из Церкви Урожая.

Глядя на затянутое туманной дымкой небо, он задумался о том, за какие дела взяться в первую очередь.

Вне всякого сомнения, сейчас его первостепенными задачами оставались сбор средств и поиски недостающих материалов.

«С малышом Солнцем стоит повременить, дабы не навлечь новые подозрения. Пусть расплатится позже, поделившись методом очищения от ментального осквернения потерявших контроль… Волосы глубоководной наги можно заказать мистеру Повешенному, а вот характеристику призрака в человеческой коже придется добывать своими силами… От Эмлина Уайта, старца Ока Мудрости и господина Стентона уже больше месяца нет никаких вестей на этот счет, так что пора сменить каналы поиска… Хм, прошло уже достаточно времени, и высокоранговые мастера Школы Розы вряд ли по-прежнему ведут негласную слежку за баром Храбрец. Стоит наведаться туда ближе к вечеру и проверить, удастся ли связаться с мисс Шарон и Маричем…» — Клейн мгновенно набросал в голове план действий.

Но прежде чем отправиться в бар «Храбрец», ему необходимо было наведаться в Восточный район, в ту самую скромную однокомнатную берлогу, которую он предусмотрительно арендовал на улице Черной Пальмы, чтобы сменить цивильный костюм на поношенную рабочую робу.

С этими мыслями он зашагал к остановке омнибусов на противоположной стороне улицы.

…………

Окраина Западного района, Гриннское кладбище.

Облеченная в строгое черное платье и шляпку с черной вуалью, Форс Уолл тихо шла бок о бок с Дорианом Греем — представителем семьи Авраам, сопровождая его к могилам Лоуренса, Анлисы и прочих усопших родственников, дабы почтить их память и возложить свежие цветы.

Пока они безмолвно шагали меж надгробий, ее мысли витали исключительно вокруг такого редкого Потустороннего материала, как желудок пожирателя духов.

Она знала, что эликсир «Ученика» усвоился без остатка, и стоит лишь раздобыть желудок пожирателя духов, как она беспрепятственно возвысится до «Мастера фокусов». Но наводки на этот ингредиент упорно ускользали, а «Солнце», способный оказать неоценимую помощь, после недавних происшествий до смерти боялся проводить ритуалы и созывать соратников на охоту за этой тварью.

Дабы поскорее взрастить силы и приблизиться к заветной цели — избавлению от проклятия полнолуния, она даже дерзнула вознести мольбу господину Шуту, испрашивая содействия Его благословенного в поисках материалов. В молитве она мимоходом упомянула о выходе своего нового романа и причитающемся гарантированном гонораре, дабы подтвердить платежеспособность. Форс ни на йоту не тревожилась, что раскроет перед господином Шутом свое истинное лицо, ведь по ее глубокому убеждению, всемогущему Владыке и без того было доподлинно всё известно.

Посреди этой уединенной, безмолвной и леденящей прохлады Форс и Дориан замерли у могилы Лоуренса.

Вглядываясь в посмертный снимок и читая эпитафию «Он был хорошим учителем», Дориан Грей погрузился в долгое безмолвие, прежде чем с тяжелым вздохом изречь:

— Какая горькая ирония…

— Почему? — с недоумением поинтересовалась Форс.

Ей уже доводилось слышать от Лоуренса, что в былые годы тот трудился преподавателем в общественной школе города Констон в графстве Мидси, а потому выбор подобных слов для надгробия казался ей вполне естественным.

— Вас это не касается. Это чисто семейные дела, — с горькой усмешкой отмахнулся Дориан, бережно опуская букет к подножию камня.

Выпрямившись во весь рост, он устремил взор вперед и внезапно спросил:

— Форс, желаете ли вы стать Потусторонней? Такой, какую я описывал в своих письмах.





Глава 432


Контрактные существа




Вопрос Дориана Грея ничуть не удивил Форс. Более чем месячная переписка заставила её подготовиться к подобному разговору, ради чего писательница даже специально проконсультировалась на собрании Клуба Таро с опытным мистером «Повешенным», чтобы точно уяснить, какими должны быть её мимика и реакция, дабы не вызвать подозрений.

— И что, неужели действительно существуют подобные Потусторонние? — с наигранным изумлением переспросила Форс.

Дориан едва заметно кивнул:

— Да.

Он огляделся по сторонам и, убедившись, что поблизости никого нет, подошёл к лишившемуся листвы дереву и прижал ладонь к его стволу.

Очертания Дориана мгновенно поплыли, подёрнувшись зыбкой рябью, словно отражение в колеблемой ветром воде.

Когда же его силуэт вновь обрёл прежнюю чёткость, мужчина уже стоял по ту сторону дерева, ни на йоту не изменив своей позы.

— О Богиня! Это… это просто невероятно! — вскричала Форс, безукоризненно отыгрывая роль под руководством мистера «Повешенного» и мисс «Справедливости» — её рот изумлённо приоткрылся, а в глазах вспыхнул фальшивый восторг.

Вернувшись назад, Дориан с мягкой улыбкой поинтересовался:

— Хочешь ли ты стать такой Потусторонней?

— … Да! — взяв короткую паузу, со тщательно отрепетированным трепетом выпалила Форс.

«Наконец-то я стану внешним членом семьи Авраам! Отныне решать многие проблемы будет куда легче!» — её душу затопила волна искреннего ликования.

Дориан негромко рассмеялся, но тут же помрачнел и со всей серьезностью спросил:

— Согласна ли ты стать моей ученицей?

Форс энергично закивала:

— Да, согласна!

Дориан с облегчением выдохнул, после чего с долей самоиронии добавил:

— Из меня вряд ли выйдет хороший наставник. Помнится, в былое время я умудрился воспитать… Кхм, впрочем, былого ворошить не стоит. Скажу лишь одно: не питай слишком радужных надежд.

Тщательно взвесив всё за последнее время, Дориан решил извлечь уроки из прошлых ошибок и горького опыта. Он твёрдо постановил не посвящать Форс в дела рода Авраамов, ограничив их связь сугубо рамками наставничества. Так ему не пришлось бы трястись над тем, что новоиспечённая ученица наложит лапу на те немногие уцелевшие, пугающе мощные запечатанные артефакты, что ещё хранились в его закромах.

— Что вы, ваши лекции по оккультизму просто превосходны! Правда, мистер Грей… о нет, простите, учитель, — поспешила закрепить их новый статус Форс.

Дориан перевёл взор на надгробие, покачал головой и со вздохом произнес:

— Я зарёкся когда-либо брать учеников, но твоё благородство и чистое сердце растопили мой лёд.

— И если не случится непредвиденного, уже сегодня ты получишь соответствующее зелье.

— Сегодня? — с искренним недоумением переспросила Форс.

Встречая Дориана Грея на вокзале Баклунда, она приметила в его руках лишь крошечный кожаный саквояж, в котором едва умещалась смена белья. Не было ни единой улики, указывающей на то, что он тащит с собой Потусторонние ингредиенты.

«Неужто у него в Баклунде есть собственные каналы поставок? Семейные каналы рода Авраамов?» — в душе писательницы зародились смутные подозрения.

Ее первоначальный план строился на том, чтобы воспользоваться географической удалённостью. Девушка намеревалась сбыть на черном рынке полученные ингредиенты «Ученика», а Дориану соврать, будто благополучно совершила прорыв. Подобный трюк позволил бы ей и карман набить звонкой монетой, и избежать незавидной участи повторного поглощения того же самого эликсира с необходимостью заново тратить долгие месяцы на его усвоение.

— Именно так, — не пускаясь в объяснения, Дориан указал тростью в сторону. — Но сперва давай навестим Лоуборо и Анлису.

Возложив цветы и почтив память усопших родственников, спутники покинули Гриннское кладбище и покатили в нанятую Форс и Сио квартиру в районе Джовуд.

За минувший месяц ставшая «Шерифом» Сио, дабы поскорее раскидать давящие на плечи долги, целыми днями пропадала на улице. Охотница за головами уходила ни свет ни заря и возвращалась глубокой ночью, пытаясь сорвать любой мало-мальски сносный куш, а потому близившийся полдень она предсказуемо встречала вне дома.

— У вас найдётся тихая комната? — с непринуждённым видом оглядывая прихожую, поинтересовался Дориан.

— Сколько угодно, — Форс вежливо проводила наставника в гостиную на первом этаже.

Обойдя помещение по кругу и придирчиво оценив обстановку, Дориан велел Форс зажечь свечу, сдобренную темно-красным сандалом.

Сам же он плотно притворил дверь и задернул тяжелые портьеры.

В тусклом, колеблющемся сиянии пламени он приблизился к алтарю, выудив два флакона с бесцветным эфирным маслом и щепотку заурядных травяных порошков.

«Обряд? Но ведь классическая ритуальная магия требует как минимум три свечи?» — с любопытством наблюдая за его приготовлениями, подумала Форс, однако благоразумно предпочла прикусить язык, изображая глубокое почтение к таинству.

Покончив с подготовительным этапом, Дориан отступил на шаг назад и со всей серьезностью затянул на древнем гермесе:

— Я!

— Я взываю своим именем:

— Скитающийся в горних высях уникальный дух, любящая музыку тварь пустоты, контрактный партнер Дориана Грея Авраама.

У-у-ух!

По гостиной внезапно закружил леденящий сквозняк, отдающийся эхом тоскливых завываний, а пляшущий огонек свечи мгновенно окрасился в глубокие, потусторонне-синие тона.

Искрящиеся световые круги стремительно взмыли в воздух, сплетаясь в очертания призрачных врат, выходящих за рамки привычного человеческого разума.

Прямо из зияющего проема плавно воспарил полупрозрачный, зыбкий круглый сгусток, балансирующий на грани яви и вымысла.

Тварь отливала молочно-белой чистотой; у неё не было ни глаз, ни носа, ни конечностей — лишь на гладкой поверхности криво зияла узкая, пульсирующая щель, смутно напоминающая рот.

На лице Дориана расцвела довольная улыбка. Набрав воздуха, он тихо затянул старинную народную колыбельную.

Белый сгусток тут же принялся мерно покачиваться из стороны в сторону, всем своим видом источая блаженное умиротворение.

Едва песня подошла к концу, Дориан протянул ладонь навстречу духу:

— Мармос, верни мне вещи, что я вверил тебе на хранение позавчера.

Существо послушно подпрыгнуло, его тело судорожно раздулось, а узкая щель-рот распахнулась до невероятных, жутких размеров.

А мгновением позже на ладонь мага плавно опустились два Потусторонних ингредиента, сияющих причудливой оккультной аурой.

«Надо же, так тоже можно…» — Форс застыла в полнейшем, звенящем оцепенении от подобного фокуса.

Бережно сжав в ладони стержневые материалы для эликсира «Ученика», Дориан оборвал незримую связь и официально завершил ритуал.

Повернувшись к Форс, он с улыбкой пояснил:

— Даже на безбрежных просторах мира духов подобные твари пустоты — величайшая редкость. Обычными обрядами призвать их невозможно. Для этого требуется, чтобы кто-то из высокопоставленных полубогов лично воспарил в духовный мир, потратил долгие годы на поиски и скрепил клятву контрактом. Лишь тогда его прямые потомки получают право взывать к ним по установленному имени.

— А оказавшись в реальном мире, существо пустоты вольно заключить новый контракт, намертво связав свою духовность с твоей собственной. И тогда никто другой больше не сумеет призвать его.

— Вот оно как… До чего же захватывающе! — с искренним восторгом выдохнула Форс.

Ее душу вновь захлестнула волна жгучего предвкушения грядущего:

«Если закрыть глаза на проклятие полнолуния, укротить страх перед казенными инквизиторами и отбросить мысли о смертельных угрозах, то исследование этого дивного, таинственного мира — воистину прекрасный опыт… Уповаю на то, что в один прекрасный день и я смогу безбоязненно бороздить просторы мира духов…»

Дориан тихонько хмыкнул:

— Главная ценность Мармоса кроется в его способности заглатывать любые вещи, не причиняя им ни малейшего вреда. По сути, он служит идеальным переносным тайником — скрытым, надежным и абсолютно недосягаемым для чужих ищеек.

— Разумеется, забить его до отказа не выйдет — резервы его утробы не бесконечны. И держи ухо востро: эти существа терпеть не могут профанов, обделённых музыкальным слухом, и наотрез откажутся скреплять союз с подобным человеком.

«Какое счастье, что я по крайней мере умею бренчать на семиструнной лире…» — Форс едва успела облегченно выдохнуть, как наставник прервал ее думы, велев раздобыть чугунную кастрюлю.

Глядя на то, как маг сноровисто колдует над варевом, её лицо оставалось бесстрастным, однако глубоко в душе писательница отчаянно и неистово молила небеса о любой спасительной случайности.

«Я не хочу пить зелье „Ученика“ ещё раз! Это отнимет кучу времени! Знай я всё наперёд, мне следовало быть чуточку откровеннее, чуточку честнее… Но сейчас признаваться уже слишком поздно. Учитель Грей наверняка проводил гадание, но результат кто-то исказил. Моё признание теперь лишь докажет, что за моей спиной стоит могущественный Потусторонний, который мной кукловодит…» Пока в её голове роился этот хаотичный вихрь мыслей, Форс увидела, как Дориан повернулся и протянул ей флакон с глухо бурлящим, пускающим пузыри зельем.

— Выпей его, и ты станешь Потусторонней, — произнёс Дориан ровным, но на редкость искушающим тоном.

Затем он подбодрил Форс:

— Не тревожься. Пока я рядом, ничего плохого не случится.

— Угу! — Форс стиснула зубы, приняла из рук учителя эликсир «Ученика» и осушила флакон залпом.

В то же мгновение в её мыслях промелькнула фраза:

«Честность — драгоценнейшее из качеств…»

…………

Наёмный экипаж остановился на окраине Восточного района. Клейн, сжимая в руке трость и поправив цилиндр, покинул относительно сносный квартал и шагнул на бескрайние просторы трущоб.

Пройдя немного вперёд, он приметил два смутно знакомых силуэта, выходящих из дверей приличного с виду доходного дома.

Это были две юные девушки: одной на вид было около семнадцати-восемнадцати лет, другой — лет пятнадцать-шестнадцать. Фрейя и Дейси, дочери прачки Лив. Младшая из сестёр, Дейси, в своё время была похищена прихвостнями Капина и чудом спаслась во время инцидента с «Тёмным Императором».

Заметив Клейна, Дейси тут же просияла в лучезарной улыбке:

— Добрый день, детектив Мориарти!

Клейн вежливо кивнул в ответ и с лёгким удивлением поинтересовался:

— Дейси, а разве тебе сейчас не положено быть на занятиях в общественной начальной школе?

Благодаря настойчивым призывам репортёра Майка Джозефа и содействию Церкви Богини Вечной Ночи, муниципальные власти Баклунда пустили конфискованное имущество Капина на создание благотворительного фонда. Этот фонд специализировался на помощи женщинам и семьям, пострадавшим от рук казнённого работорговца.

Воспользовавшись этой возможностью, семья Дейси перебралась из полуразрушенной, криминальной лачуги в Восточном районе на самую его окраину. Теперь вместо одной каморки в их распоряжении были две комнаты, что позволило разделить «прачечную» и жилую зону, где они спали и обедали.

Кроме того, Дейси получила компенсацию в виде бесплатного обучения в государственной начальной школе. Благотворительный фонд взял на себя еженедельную оплату за учёбу в размере трёх пенни и выделил пособие на питание, чему девочка была несказанно рада.

Клейн удивился лишь потому, что в государственных начальных школах выходным днём считалось исключительно воскресенье, и в такое время Дейси никак не должна была разгуливать по улицам.

— Школа совсем неподалёку, так что во время обеденного перерыва я прибегаю домой, чтобы помочь Фрейе разнести чистые высушенные вещи заказчикам. Ей с мамой вдвоём никак не управиться с такой горой стирки, — бесхитростно пояснила Дейси.

Её учёба повлекла за собой весьма ощутимые последствия: поскольку рабочих рук у корыт убавилось, Лив и Фрейя ежедневно успевали перестирать куда меньше белья, отчего доходы семьи резко покатились вниз. И не помоги им репортёр Майк выхлопотать пособие от благотворительного фонда, они бы попросту не свели концы с концами.

А потому для Фрейи путь в государственную начальную школу был заказан. Когда Дейси и Клейн заговорили об учёбе, в глазах старшей сестры промелькнули тщательно подавляемые тоска, зависть и горечь.

Ей едва перевалило за семнадцать, и девушке оставалось лишь безмолвно провожать взглядом младшую сестрёнку, убегающую на уроки.

Клейн приметил эту деталь и счёл нужным деликатно наставить Дейси:

— Ты ведь и сама прекрасно понимаешь, как нелегко приходится твоей маме и Фрейе. Будь к ним внимательна и заботься о них.

Дейси со всей серьёзностью кивнула:

— Я уже всё обдумала! Как только мы немного обустроимся на новом месте, я буду по вечерам и воскресеньям пересказывать Фрейе всё, что узнала на уроках. Я стану её личным наставником!

Глаза Фрейи изумлённо блеснули, и она поспешно опустила голову, пряча смущение.

— Славное решение. Это очень благородно с твоей стороны, — похвалил её Клейн и в превосходном расположении духа попрощался со спутницами, свернув на соседнюю улицу.

Добравшись до улицы Чёрной Пальмы и переодевшись в привычную рабочую робу, он только-только покинул доходный дом, как к нему приблизился благообразный немолодой мужчина в поношенном сюртуке и с кроткой улыбкой вкрадчиво поинтересовался:

— Сударь, доводилось ли вам слышать об Изначальном Творце?





Глава 433


Торговец информацией




«Первозданный Творец?» — Клейн на секунду опешил, сразу вспомнив сведения, которые ранее сообщил ему старый Колер:

В последнее время в Восточном районе, доках и Фабричном районе кто-то активно проповедовал веру в Первозданного Творца. Сектанты утверждали, что Он не погиб, а незримо пребывает в плоти каждого человека и таится во всём сущем. Стоит лишь истово Ему молиться и славить Его имя, как верующие обретут спасение и попадут в Его небесное царство после смерти. Более того, им обещали сытую жизнь прямо сейчас — к примеру, каждый день на столе будет шкварчащее, истекающее жиром мясо.

Эти речи до боли напоминали искаженные догматы ордена Авроры об Истинном Творце. Ещё тогда Клейн пришел к выводу, что за этим стоит именно эта тайная организация. Похоже, после фиаско с Ланевусом сектанты переоценили ценности и обратили пристальное внимание на бескрайние низы общества.

«Надо же, как они обнаглели — зазывают прохожих в веру прямо на улицах?» — Клейн мысленно покачал головой и, тщательно взвешивая слова, ответил:

— Слышал.

Одетый в поношенную одежду мужчина средних лет тут же просиял:

— А знаете ли вы, что близится конец света? Известно ли вам, что Первозданный Творец воздвигнет на земле Свое святилище, дабы защитить верных Ему чад?

На долю секунды Клейну безумно захотелось подыграть проповеднику, притвориться новоиспеченным адептом и внедриться во внешние круги ордена Авроры. Это позволило бы собрать неопровержимые улики и зацепки, отомстив сектантам за их настойчивые попытки выследить последователей «Шута». Однако, трезво взвесив все за и против, он отказался от этой авантюры: затея была слишком опасной, а бороться в одиночку — слишком изнурительно, хлопотно и не факт, что эффективно.

В конце концов он решил банально слить информацию «Сердцу Механизмов». Пусть с этой ересью разбираются официальные ведомства!

Утвердившись в этом решении, Клейн мгновенно напустил на себя мрачную суровость:

— Не знаю и знать не желаю!

Он решительно зашагал прочь, оставив собеседника позади и проигнорировав доносившиеся в спину крики.

Пробираясь к выходу из Восточного района, он держал ухо востро. Модернизация ткацких станков вкупе с сезонным затишьем в порту выбросили на улицу толпы безработных. Рабочие сбивались в кучки, внимая утешениям и речам подозрительных проповедников.

«Расследование в Восточном районе, доках и Фабричном квартале завершилось еще два месяца назад. Почему же три великие Церкви и палата общин до сих пор не приняли решительных мер? Они ведь стопроцентно усилили контроль над трущобами и просто не могли упустить это из виду… Неужто решили разыграть карту с наживкой, закинув удочки ради крупного улова? Хех, так ведь и заиграться недолго, ситуация живо вырвется из-под контроля!» — мысленно ворча, Клейн поглубже надвинул кепку, покинул пределы Восточного района и взял курс прямиком в район Баклундского моста.

В полдень бар «Храбрец» только-только распахнул свои двери. Завсегдатаев-выпивох внутри почти не наблюдалось — в этот час сюда заглядывали лишь рабочие из соседних мастерских, чтобы наскоро перекусить скромным обедом.

Клейн виртуозно затерялся в этой толпе. Выложив десять пенни, он заказал себе овсяный хлеб с сочной свиной сосиской и кружку южно-уэльского эля, всем своим видом изображая весьма состоятельного господина на фоне местной бедноты.

Не торопясь расправившись с едой и осушив кружку до дна, он наконец повернулся к бармену:

— Каспас Камплинг у себя?

Он рассчитывал под шумок пополнить запасы обычных револьверных патронов.

Трактирщик смерил его ленивым взглядом:

— Давненько вас не было видно.

— А Каспас помер. Болтают, будто ночью во сне закрутился в одеяло так туго, что задохнулся. Хех, бред сивой кобылы, в такое только дети в страшных сказках поверят. Но эти черно-белые псы из полиции уверяют, будто всё именно так и было.

«Черно-белыми псами» в Баклунде пренебрежительно величали констеблей за их клетчатые мундиры.

«Задохнулся в собственном одеяле? Звучит до боли паранормально… Неужто тот высокоранговый мастер Школы Розы, безуспешно рыщущий по Баклунду в поисках мисс Шарон и Марича, сорвался на банальную месть обывателям? Но где же Его божественная гордость и статус полубога? С другой стороны, это косвенно доказывает, что Каспас и сам потерял ниточки связи с беглецами… Вполне возможно, они уже навсегда покинули Баклунд…»

«Каспас явно недооценил всю степень угрозы паранормального мира. Будь я на его месте, близко бы не подошел к бару „Храбрец“ — давно бы сгреб все сбережения и укатил в другой город, сменив обстановку… Впрочем, при стандартном раскладе мастера высших эшелонов брезгуют марать руки о простых смертных. Разве что прибегнут к насильственному спиритизму, наплевав на любые смертоносные откаты в разуме жертвы… Хотя чего еще ждать от безумцев из Школы Розы, проповедующих потакание страстям? Их полубоги способны и не на такие мерзости…»

Клейна одновременно захлестнули и легкое изумление, и жгучая жалость к покойному торговцу подпольным арсеналом.

Бармен, не прекращая натирать полотенцем кружку, небрежно добавил:

— Но если вам надобно прикупить какой товар, у нас тут объявился новый делец.

— И кто же? — как бы невзначай поинтересовался Клейн.

— Старик. Сидит в третьей бильярдной, — буркнул бармен, даже не вскинув головы.

Клейн не спеша поднялся из-за стола, неторопливым шагом направился к заветному кабинету и деликатно постучал в приоткрытую дверь.

— Войдите, — донесся хрипловатый отклик.

«Голос-то до боли знакомый…» — прищурившись, Клейн толкнул деревянную створку и заглянул внутрь.

Возле бильярдного стола высился совсем еще юный парнишка. На нем красовались поношенное пальто и выцветший коричневый котелок, а из-под полей на гостя уставились ярко-алые глаза. Это был Иэн — тот самый малец, знакомство с которым в первые дни в Баклунде втянуло его в дело об исчезновении сыщика Зерила и масштабную грызню за чертежи дифференциальной машины второго поколения. В итоге эта авантюра заставила Клейна выложить кругленькую сумму мистеру А из ордена Авроры ради ликвидации интисского посла Бейкерана Жана Мадана.

— Детектив Мориарти? Это вы? — Иэн инстинктивно отшатнулся от неожиданности.

Чтобы казаться солиднее и взрослее, паренек нацепил над губой две нелепые накладные полоски усов.

Клейн с улыбкой шагнул внутрь и аккуратно притворил за собой дверь:

— Давно не виделись.

Тот факт, что Иэн осел в этих стенах под личиной нового торговца подпольным оружием, поначалу изрядно изумил его. Однако, быстро прокрутив в памяти детали их знакомства, Клейн счел это вполне закономерным развитием событий:

Ведь выйти на бар «Храбрец» и самого Каспаса Камплинга ему в свое время удалось исключительно благодаря наводке этого не по годам смышленого мальчишки.

А значит, связями и авторитетом в здешних злачных кварталах парень обзавелся уже очень давно!

— И впрямь, — буркнул Иэн, быстро справляясь с замешательством. — Я тут смотался в порт Притц на пару месяцев, но тамошняя публика оказалась на редкость дикой и свирепой. Никаких джентльменских манер, а уж о сочувствии к детям они и слыхом не слыхивали. Пришлось возвращаться обратно в Баклунд и браться за привычное ремесло. Ну а когда Каспас помер, я резонно рассудил, что пора расширять бизнес.

Не дав детективу вставить и слова, он торопливо добавил:

— Мистер сыщик, я всё прекрасно помню: за мной по-прежнему числится должок в две услуги.

«К чему эти оправдания? Мне глубоко наплевать на твои прошлые делишки. И пусть твой побег из застенков МИ-9 до сих пор кажется мне чертовски подозрительным, лезть в это я совершенно не намерен…» — Клейн непринужденно подхватил со стойки кий и, примеряясь к удару, поинтересовался:

— Погляжу, помимо подпольного оружия, ты приторговываешь еще и информацией?

— Именно так, — с обезоруживающей прямотой согласился Иэн. — Желаете что-то выяснить? Для вас — совершенно бесплатно.

«Какая щедрость… Неужто до сих пор грызет чувство вины за былые прегрешения?» — Клейн плавно продвинул кий вперед. Безупречный щелчок — и биток ювелирно вогнал красный шар точно в среднюю лузу.

Не став церемониться, он выпрямился и спросил:

— В последнее время оккультные круги наводнили щедрые награды за головы последователей «Шута». Тебе удалось нащупать хоть какие-то следы?

Иэн ненадолго задумался и покачал головой:

— Ни единого.

— Я и сам порой начинаю сомневаться, существуют ли эти адепты в природе — ведь до сих пор никто не смог раздобыть даже жалкой зацепки.

«…Вот что значит палить из пушек по воробьям…» — беззвучно съязвил Клейн в свой адрес, после чего сменил тему:

— И еще один щекотливый вопрос. Кто-то объявил награду за розыск университетского преподавателя по имени Азик Эггерс. Мне бы очень хотелось узнать имя заказчика, чтобы решить, стоит ли ввязываться в это дело. Сами понимаете, поиски людей всегда отнимают кучу времени.

Иэн не стал отвечать сразу. Воровато оглядевшись по сторонам, он понизил голос до заговорщицкого шепота:

— МИ-9.

«МИ-9? Стало быть, не Спиритический культ… Выходит, за всей этой круговертью действительно стоит Инс Зангвилл, умудрившийся натравить военную контрразведку на господина Азика? Или же учитель случайно прикоснулся к тайне стратегического масштаба, совать нос в которую простым смертным заказано?..» — в голове Клейна мгновенно пронеслись десятки гипотез, но внешне он лишь беспечно улыбнулся:

— Что ж, по крайней мере, в честности оплаты теперь сомневаться не приходится. Вот только сдается мне, что этот Азик Эггерс попал в разработку военных не за красивые глаза. Боюсь, как бы день получения награды не стал последним днем моей жизни.

Иэн развел руками:

— Здесь я вам не помощник.

— Но ведь никто не мешает вам просто подкинуть им верную наводку.

— Дельный совет, — Клейн не стал расспрашивать дальше. Выложив пять сулей за патроны, он покинул бар «Храбрец».

Устроившись в покачивающемся салоне наемного экипажа и созерцая хмурое баклундское небо за окном, он почувствовал, как душу затапливает легкая меланхолия.

'Гибель Каспаса Камплинга означает, что мисс Шарон и Марич покинут это прибежище. Связь у нас была односторонней, так что теперь мне будет чертовски трудно на них выйти…

'Вряд ли мы теперь встретимся, если только им не понадобится помощь в трудной ситуации или когда дело наконец дойдет до борьбы со злым духом в подземных руинах.

'Пусть нас и нельзя назвать друзьями, мы всё же дважды успешно сотрудничали. Они были теми редкими знакомыми в мире мистики, с которыми я мог общаться без масок и притворства. И теперь таких людей в моей жизни стало сразу на два человека меньше.

'Если бы не недавнее дело Апостола Желаний, в моей жизни остался бы один лишь Эмлин Уайт — этот эксцентричный вампир, с которым можно без маскировки обсудить дела оккультного мира.

«Ладно, всё не так плохо, всё не так плохо…»

Посреди этих мысленных сокрушений прямо над ухом Клейна вдруг прозвучал призрачный, плывущий голос:

— У вас ко мне какое-то дело?

У Клейна от неожиданности волоски на теле встали дыбом. Разглядев, кто сидит напротив него, он с облегчением перевёл дух и беспомощно улыбнулся:

— Мисс Шарон, вы всегда появляетесь настолько незаметно?

Шарон, облаченная в черное готическое дворцовое платье и маленькую черную шляпку, безмолвно сидела на противоположном сиденье кареты. Ее лицо оставалось безупречно бледным, словно у фарфоровой куклы.

— В следующий раз я постучу в окно, — бесстрастно кивнула Шарон.

Она не стала дублировать свой вопрос, лишь тихо и сосредоточенно взирала на Клейна.

«Внезапный стук в окно кареты посреди ночи? Да это напугает меня ничуть не меньше…» — мысленно проворчал Клейн. Решив пока не поднимать щекотливый вопрос о характеристике призрака в человеческой коже, он спросил:

— Тот высокоранговый мастер уже ушел?

— Да, — обронила Шарон всего одно слово.

Клейн немного перевел дух и счел нужным предостеречь:

— Это вполне может оказаться ловушкой.

Сказав это, он вдруг вспомнил об одном обстоятельстве и торопливо добавил:

— Я дочитал «Книгу Тайн» и из других каналов получил подтверждение: молитвы и мольбы, обращенные к Первозданной Луне, крайне опасны. Лучше даже не пытайтесь проводить подобные ритуалы.

— Хорошо, — без лишних расспросов кивнула Шарон.

Сделав секундную паузу, она добавила своим плывущим, неземным голосом:

— Судя по всему, Первозданная Луна и Скованный Бог — заклятые враги.

«Всё дело во взаимозаменяемости Последовательностей? Или за этим кроется какая-то иная подоплека?» — озадачился Клейн, после чего плавно вернул нить разговора в нужное русло:

— Мисс Шарон, вы знаете, где можно достать характеристику призрака в человеческой коже?

Похожая на изысканную фарфоровую куклу Шарон безмятежно выслушала вопрос и кивнула:

— Знаю.





Глава 434


Мавзолей и награда




Знает? — Клейн внутренне возликовал и поспешно спросил:

— Где?

В душе он уже приготовился раскошелиться на «плату за консультацию».

Шарон сидела на своем месте неподвижно, словно говорящая кукла, и лишь ровным тоном произнесла:

— На одной из сходок, где бывает Марич, кто-то упоминал о находке — древней усыпальнице какого-то аристократа. Они обследовали лишь внешние границы, не осмелившись сунуться вглубь, но обнаружили там следы активности призрака в человеческой коже.

— Теперь они собирают сильный отряд, чтобы полностью разграбить мавзолей, а всю добычу поделить поровну.

«Искать сообщников на сходке Потусторонних, где никто толком друг друга не знает… Но чем они гарантируют взаимную честность? А что, если никакого мавзолея нет и в помине, и это лишь искусно расставленный капкан?» — в голове Клейна вихрем пронеслись сомнения, но вслух он лишь подыграл собеседнице:

— И как, преуспели?

— Да, — лаконично отозвалась Шарон.

Ну и дела… Юноша не стал вдаваться в подробности и, понизив голос, дабы его не уловил кучер на облучке, спросил:

— И что произошло потом?

— Потом они бесследно исчезли, — бесстрастно пояснила Шарон. — Одним из участников был приятель Марича, он тоже пропал без вести.

Не дожидаясь новых расспросов, она продолжила своим бесплотным, словно плывущим в воздухе голосом:

— Маричу удалось раздобыть кое-какие вещи пропавшего друга. С помощью прорицания я выследила его след до городка Уайтклифф и обнаружила укрытый от глаз лаз в усыпальницу у самого изгиба реки Стаффорд. Приятель Марича действительно оказался внутри, но его жизнь уже угасла.

— Вы спускались туда? — вырвалось у Клейна.

— Нет, убедилась иным способом, — пояснила Шарон. — От того мавзолея веяло такой жутью, что я не рискнула соваться внутрь.

Договорив, она устремила свои бездонно-лазурные глаза прямо на Клейна:

— Без поддержки Потустороннего четвертой Последовательности или запечатанного артефакта сопоставимой силы в глубь этой усыпальницы лучше не соваться.

«Если даже тебе там почудилась смертельная опасность, мне и возноситься над серой мглой ради гадания не нужно, чтобы понять, какой там царит кошмар…» — Клейн опустил взор на деревянный пол кареты и после недолгого раздумья спросил:

— Известно, кому принадлежал этот древний мавзолей?

Шарон без секундной запинки ответила:

— Его фамилия…

— Амон.

Амон⁈ Тот самый Амон, паразит которого угнездился в теле малыша «Солнца», едва не просочившись в таинственное пространство над серой мглой? Клейн титаническим усилием воли «Клоуна» удержал веки от предательского дрожания и с напускным недоумением спросил:

— Вы уверены?

В ту же долю секунды перед его мысленным взором вспыхнул отчетливый образ:

Классическая черная мантия, остроконечная шляпа в тон, широкий лоб, худощавое лицо, темные глаза, черные волосы и монокль в хрустальной оправе.

Светло-золотистые локоны Шарон, озаренные пробивающимися сквозь туманную дымку лучами солнца, рождали поразительное сходство с шедеврами великих живописцев. Сохраняя привычное ледяное спокойствие, она произнесла:

— Опираясь на уцелевшие трофеи первой экспедиции, один из завсегдатаев сходки, сведущий в древней истории, пришел к выводу, что хозяин мавзолея принадлежал к династии Тюдоров Четвертой Эпохи, а его фамилия была Амон.

«Значит, и впрямь та самая древняя династия „Богохульников“ Четвертой Эпохи… И в отличие от тех же Авраамов, их род не изнывает под гнетом векового проклятия, да и судьба Антигонов, стертых с лица земли карателями ортодоксальных Церквей, их миновала…»

«Если вспомнить ту пугающую, запредельную мощь, которую проявил паразит Амона в Городе Серебра, положение этого рода вполне можно сравнить с наследием Заратул. Они точно так же тайно передают свои секреты из поколения в поколение, располагают мастерами высших Последовательностей, дотягивающими до ангельского ранга, и свято оберегают критически важные тайны — например, точные координаты Земли, покинутой богами…»

«Лезть в усыпальницу столь могущественной династии — безумие, угроза там просто запредельная. Кто знает, не сумеет ли сам Амон через какие-нибудь лазейки устремить свой взор на искателей приключений прямо из глубин Земли, покинутой богами… Измерять боевой потенциал полубогов мерками средних и низших Последовательностей — чистой воды самоубийство…»

Поразмыслив еще немного, Клейн раз и навсегда отмел для себя любые мысли об исследовании мавзолея Амонов.

С легким разочарованием в голосе он поднял глаза на Шарон:

— И это единственное место, где водятся призраки в человеческой коже?

Шарон качнула головой:

— Нет.

— О? — глаза Клейна радостно вспыхнули, и он всем своим видом превратился в слух.

Шарон продолжала всё тем же монотонным, ровным тоном:

— На одной из моих подпольных сходок некая Потусторонняя пообещала исполнить любое разумное пожелание того, кто закроет её заказ. Что касается мистических ингредиентов, единственное ограничение — ранг не должен превышать средние Последовательности.

— Иными словами, она способна предоставить любой материал, не дотягивающий до высшего эшелона? — первым делом в голове Клейна вспыхнула мысль: «Да ладно, заливает!»

Ведь даже в Церкви Богини Вечной Ночи подобными закромами обладал исключительно Священный Собор — Собор Безмятежности!

К тому же львиную долю редких ингредиентов там никто и не держал на постоянной основе за полной ненадобностью.

Словно прочитав сомнения на его лице, Шарон бесстрастно пояснила:

— Она — полубог.

«Полубог? Ну тогда всё сходится… Такие фигуры — это столпы Церквей или влиятельнейшие кураторы подпольных синдикатов, способные играючи сколотить собственную агентурную сеть! Впрочем, обещать любой ингредиент средних Последовательностей — тут наверняка тоже есть своя доля лукавства…» — Клейн вновь погрузился в мысленные калькуляции.

Шарон лаконично добавила:

— Она уточнила, что на доставку некоторых редких позиций потребуется время.

«Ну вот, теперь верю!» — с живым интересом спросил Клейн:

— И что же за поручение она подкинула?

Шарон сидела всё так же прямо и величественно:

— Выяснить истинную личность благородного разбойника «Тёмного Императора».

…Клейн не сомневался: держи он сейчас в руках чашку с чаем, непременно выплюнул бы всё прямо в лицо собеседнице.

«Да за что мне всё это? Каким боком я умудрился перейти дорогу полубогу⁈» — мысленно, на родном китайском взвыл от несправедливости юноша, после чего принялся лихорадочно соображать, кто именно мог стоять за этим заказом:

Орден Сумеречных Отшельников? Из-за того, что благородный мститель прикончил Апостола Желаний Джейсона Белиала?

Фанатики из Ордена Авроры? Наткнувшись на вилле Капина на карты Таро, они провели параллели с «Шутом» и решили раскопать подноготную Тёмного Императора?

А может, агенты трех великих Церквей или контрразведывательное ведомство МИ-9? Просто чтобы докопаться до истины в деле работорговца Капина?

Любая версия выглядела вполне рабочей, и сбрасывать со счетов нельзя было никого! Сохраняя на лице маску вежливой невозмутимости, Клейн спросил:

— И зачем ей понадобилось вычислять Тёмного Императора?

— Никто не знает, — лаконично отрезала Шарон.

Клейн взял тактическую паузу на пару секунд, тщательно взвешивая слова:

— Что она из себя представляет? Мне нужно понять, стоит ли вообще браться за это расследование.

Шарон на миг умолкла, словно погрузившись в воспоминания.

А затем принялась описывать:

«Женщина ростом выше метра семидесяти, великолепного телосложения, с длинными каштановыми волосами; маскируется, любит высокие черные кожаные сапоги. Сходки посещает лишь изредка, а впервые объявилась чуть больше двух месяцев назад».

Черные кожаные сапоги, женщина, мастер высших Последовательностей… Сочетание этих трех ключевых ориентиров мгновенно всколыхнуло одно из воспоминаний Клейна!

Когда он пробрался в Королевский музей ради кражи карты «Тёмного Императора», в реконструированном кабинете императора Рассела ему повстречался таинственный и пугающе могущественный полубог. Из-за ширмы тогда виднелись лишь обутые в высокие черные кожаные сапоги ступни. Позже, когда удалось ускользнуть благодаря таинственному пространству над серой мглой, из-за побочного эффекта «Универсального ключа» юноша угодил прямо в лапы дьявольского пса и был вынужден истошно звать на помощь. И тогда, уже под личиной Шерлока Мориарти, вновь встретился лицом к лицу с этой загадочной леди-полубогом.

«Она? Но зачем ей понадобилось вычислять благородного разбойника „Тёмного Императора“? Неужели догадалась, что похитителем „Карты Богохульства“ был бесплотный дух, и смекнула, какими силами и обликом станет обладать этот фантом, вобрав в себя статус „Тёмного Императора“? И именно поэтому взяла на мушку благородного мстителя, чьи приметы идеально подходили под это описание? Клейн мгновенно нашел весьма убедительное объяснение».

«Единственное, что по-прежнему ставило в тупик — откуда ей было доподлинно известно, что похищена была именно карта „Тёмного Императора“, а не какая-нибудь другая, вроде „Бездны“ или „Солнца“?»

«Разве что она изначально шла именно за этой конкретной „Картой Богохульства“, заранее прознав, что под закладкой скрывается „Тёмный Император“… Хм, мисс Шарон обмолвилась, что та дама впервые объявилась на сходках два месяца назад — как раз во время подготовки мемориальной выставки Рассела… С тех пор она лишь изредка посещает собрания, не покидая Баклунда или регулярно возвращаясь сюда, с одной-единственной целью — выследить врага, умыкнувшего карту…» — мысли пронеслись с поразительной скоростью, однако внешне Клейн лишь вежливо улыбнулся:

— Я буду держать ухо востро и присмотрю за этим делом. Надеюсь, поиски увенчаются успехом.

«Вот только успеха ей не видать до скончания веков!» — мысленно добавил он без малейших колебаний.

Шарон едва заметно качнула головой, больше не возвращаясь к теме призраков в человеческой коже.

Было кристально ясно, что в ее распоряжении имелись лишь эти две зацепки, но даже такой улов с лихвой превосходил все возможности вампира Эмлина Уайта и оккультных кругов Айзенгера Стентона.

С шумом выдохнув спертый воздух и отгоняя накатившее разочарование, Клейн с непринужденным видом поинтересовался, переводя разговор в русло светской беседы:

— Надеюсь, вас с Маричем больше не донимают проклятия?

— «Багровая лунная корона» лишь одна, — бесстрастно отозвалась Шарон.

Ношение «Багровой лунной короны» дарует защиту от влияния полнолуния, отчего этот артефакт является заветной мечтой любого «Мутанта».

«Иными словами, один теперь в безопасности, а у второго всё по-прежнему… В полнолуние Марич впадает в маниакальное безумие, а мисс Шарон лишается сил. Стало быть, сейчас короной пользуется именно Марич…» — Клейн понимающе перевел разговор на другую тему:

— Удалось ли вам отыскать способ, позволяющий очистить Потустороннюю характеристику «怨魂» Стива от ментального осквернения сошедшего с ума хозяина?

Сыщик спросил об этом просто к слову, ничуть не лелея особых надежд и втайне полагая, что в этом вопросе куда надежнее положиться на возможности малыша «Солнца».

— Нет, — отозвалась Шарон с таким безучастным видом, словно обсуждала посторонние дела.

«Что ж, возможно, когда-нибудь я сам продам вам этот способ. Надеюсь, к тому моменту вы уже скопите достаточно золотых фунтов…» — Клейн выдавил тихое «угу», внезапно осознав, что темы для светской беседы окончательно исчерпаны.

Помолчав несколько секунд, он спросил:

— Где находится этот Уайтклифф?

— В пригороде Баклунда, к югу от Южного района Баклундского моста, — со своей излюбленной лаконичностью ответила Шарон.

Вновь устремив пронзительный взор прямо в глаза Клейна, она спросила:

— Больше у вас нет вопросов?

— Нет, — Клейн качнул головой, но тут же поспешил добавить: — Могу ли я рассказать об этой усыпальнице кому-нибудь еще?

— Можете, — ответила Шарон.

Фигура Шарон, облаченной в черное готическое дворцовое платье и крошечную мягкую шляпку, стремительно потеряла плотность и бесследно растаяла в полумраке кареты.

Быть может, ради идеальной маскировки, она отродясь не пользовалась парфюмом, оставив после себя лишь привычную, звенящую пустоту.





Глава 435


Эффект притяжения




Восемь часов вечера. Церковь Урожая.

Клейн, вновь облачившийся в свое обычное платье, привычным жестом прижал поля шляпы, украдкой осмотрелся вокруг и только тогда вошел в молитвенный зал. Он направился к Эмлину Уайту, который стоял у правой стены перед тремя рядами горящих свечей.

У ног вампира покоился черный чемоданчик, поверхность которого, казалось, была защищена «стеной духовности».

Заметив вошедшего Шерлока Мориарти, Эмлин сначала обрадовался, но тут же насторожился.

Пригнувшись, он подхватил чемоданчик и попятился на несколько шагов по диагонали назад, прижимаясь ближе к отцу Утравски, который усердно молился перед алтарем.

«Боится, что я силой отниму у него Потусторонние материалы…» — Клейн остановился в трех метрах от вампира и с мягкой улыбкой произнес:

— Для начала позволь мне убедиться, что это именно те два ингредиента, которые мне нужны.

Эмлин Уайт привычным жестом поправил волосы, поднял кожаный чемоданчик на уровень груди и с негромким щелчком расстегнул замок.

«Стена духовности» тут же рухнула, и легкий ветерок пронесся по молитвенному залу.

Клейн, заранее активировавший духовное зрение, мгновенно узрел вспышки причудливого, ослепительного сияния — то было духовное свечение Потусторонних характеристик.

Внутри чемоданчика покоились две шкатулки: одна — тяжелая, старинная, из белого олова, сплошь покрытая узорами, а вторая — обычная картонная коробочка.

Эмлин, придерживая чемоданчик одной рукой, открыл серебристую, но слегка потускневшую оловянную шкатулку. Лежащий внутри предмет до боли напоминал очищенный от скорлупы грецкий орех — желтовато-коричневый, со множеством извилин и бороздок, точь-в-точь как человеческий мозг.

В неверных отблесках свечей он непрерывно менял свои очертания: то становился серовато-белым, покрываясь глубокими складками, то темнел до глубокого коричневого тона, делаясь безупречно гладким, а то и вовсе сплетал оба цвета в гротескный силуэт «лица» без глаз, носа и рта.

Едва Клейн бросил на него взгляд, как почувствовал, что Потусторонняя сила внутри него самого — сила полностью усвоенного и растворившегося в душе зелья — едва заметно затрепетала, словно магнит, встретивший противоположный полюс.

Пустив в ход способности «Клоуна», он виртуозно взял тело под контроль и подавил это взаимное притяжение, теперь уже точно зная: перед ним действительно настоящий мутировавший гипофиз тысячелицего охотника.

«Похоже, догадка императора Рассела из его дневника вполне реальна: высокоранговые предметы одного Пути время от времени бессознательно притягивают к себе Потусторонних низших и средних Последовательностей, заставляя их сближаться… И хотя мутировавшему гипофизу тысячелицего охотника еще бесконечно далеко до высших ступеней, а значит, и до столь поразительной силы притяжения, в нем самом накопилось уже достаточно много Потусторонних характеристик. К тому же я полностью усвоил зелье седьмой Последовательности. При столь близком расстоянии подобные симптомы не заставили себя ждать…»

«Раньше я этого не замечал: во-первых, уровень прежних материалов был слишком низок, а во-вторых, мои собственные силы оставляли желать лучшего — Последовательность была не та… Точно, каждый раз после полного усвоения зелья вокруг меня словно проступала призрачная звездная бездна со множеством сияющих светил. Они притягивали друг друга, стремясь сближаться… Возможно, это и есть истинная картина закона „притяжения“ Потусторонних характеристик в пределах одного Пути. И чем больше „масса“, тем сильнее притяжение…»

«Но распространяется ли этот закон на смежные Пути?»

Клейн с непроницаемым лицом воскресил в памяти записи императора Рассела и, сопоставив их со своим трехкратным опытом усвоения зелий, утвердился в мысли о существовании этого непреложного правила.

Эмлин Уайт бросил на него настороженный взгляд, быстро захлопнул оловянную шкатулку и открыл стоящую рядом картонную коробку.

Внутри коробки, на толстом слое мягкой ваты, покоился стеклянный флакон объемом около двухсот миллилитров. Бутылочка была наполнена наполовину: в ней колыхалась густая, вязкая жидкость, способная менять свой оттенок в зависимости от падения лучей света.

— Еще вопросы есть? — Эмлин закрыл коробку.

— Позволь мне проверить еще раз, — Клейн извлек золотую монету, заставив ее вращаться и танцевать между пальцами, словно она обладала собственной жизнью.

Дзынь!

Монета взмыла в воздух, перевернулась и послушно опустилась на раскрытую ладонь Клейна.

На этот раз профиль монарха смотрел вверх — безоговорочное подтверждение.

Клейн удовлетворенно кивнул и принялся доставать из разных карманов одну пачку купюр за другой: здесь были банкноты достоинством в десять, пять и один фунт.

— Тысяча четыреста пятьдесят фунтов, — Клейн аккуратно выложил стопку денег на стоявшую рядом скамью.

— Отойди на несколько шагов! Нет, лучше на пять! — осторожно крикнул Эмлин.

Клейн с улыбкой приподнял ладони и послушно попятился на пять шагов назад.

Эмлин осторожно приблизился и бегло проверил, не подложили ли ему вместо денег обычную чистую бумагу.

Быстро пересчитав стопку, он швырнул чемоданчик в руки Клейну.

Клейн от неожиданности вздрогнул, но благодаря запредельной ловкости и точности движений безупречно поймал чемоданчик.

Он до смерти испугался, что стеклянный флакон разобьется и кровь тысячелицего охотника прольется наружу.

Эмлин Уайт, воспользовавшись моментом, сгреб банкноты и торопливо отступил под защиту отца Утравски.

Лишь тогда он наконец-то облегченно выдохнул и принялся дотошно проверять сумму и подлинность купюр.

Взирая на эту картину, Клейн невольно восстановил в памяти недавние сцены и почувствовал легкий укол стыда:

Они с Эмлином умудрились превратить мирную, умиротворяющую церковь Матери-Земли в место подпольной сделки по продаже оружия или наркотиков…

Убедившись, что оба ингредиента в полном порядке, Клейн звонко щелкнул пальцами. Припасенная в кармане спичка мгновенно вспыхнула, и ослепительное багровое пламя окутало его фигуру целиком.

Когда огонь угас, на месте Клейна уже никого не было.

— Часто наведываясь в Церковь Урожая ради встреч с Эмлином Уайтом, Клейн больше не боялся, что отец Утравски догадается, кто именно помог священнику избавиться от его темной половины. Юноша даже рассчитывал, что это поможет им немного сблизиться.

Эмлин, занятый подсчетом денег, вскинул голову и от увиденного застыл на месте на добрых пару секунд.

Шевеля губами, он едва слышно пробормотал себе под нос:

— Мой чемоданчик…

— Моя оловянная шкатулка…

…………

На улице, тускло освещенной газовыми фонарями, карета катила вперед, мерно поплескивая по лужам и держа курс к самой окраине Района Императрицы.

Форс уже успела поведать своей близкой подруге Сио Дереча о том, что у нее появился наставник и она приняла еще одну порцию зелья «Ученика».

Убедившись, что у подруги нет ни малейших симптомов потери контроля, Сио бросила взгляд за окно на возвышающийся над каретой газовый фонарь и с недоумением спросила:

— Мне всегда казалось странным: почему ингредиенты хранят в чистом виде, а не в форме готового зелья? Твой наставник вполне мог бы сварить его заранее и привезти готовым, чтобы не тратить время на месте.

Форс мягко улыбнулась:

— Я как раз расспрашивала его об этом. Он ответил, что на то есть две главные причины: во-первых, одни и те же Потусторонние материалы порой имеют разное назначение, а сварив зелье, ты лишаешься возможности использовать их как-то иначе. Во-вторых, застывшие Потусторонние характеристики способны храниться веками, а вот готовое зелье быстро портится, если только не прибегнуть к особым методам изоляции.

— Почему? — искренне удивилась Сио. — Это ведь не заурядные микстуры или Потустороннее оружие, духовность которых постепенно улетучивается со временем.

У Форс не было ни малейшего повода для радости, однако ей приходилось насильно сохранять улыбку на лице:

— Дело вовсе не в постепенной утрате свойств. Просто стоит Потусторонним ингредиентам обратиться в зелье, как впитывать их силу начинают не только люди, но и любые другие живые существа, а также неодушевленные предметы — пусть и куда медленнее. К примеру, если налить эликсир в обычный стеклянный флакон, то через несколько дней стекло может полностью «выпить» зелье, обратившись в диковинный магический артефакт и даже обретя зачатки разума. Но, как подметил мой наставник, побочные эффекты от подобных вещей просто ужасающи, и по своей сути они ничем не отличаются от останков сорвавшихся в безумие.

— Семь великих Церквей и некоторые тайные ложи владеют особыми техниками изоляции, однако это невероятно сложный и трудоемкий процесс, так что тратить его на зелья низших и средних Последовательностей никто не станет.

— Какое чудо! — искренне вздохнула Сио.

Она еще раз осторожно выглянула в окно и, понизив голос до шепота, добавила:

— Мы почти приехали.

Они с Форс направлялись на тайное собрание Потусторонних, организованное мистером А.

Форс с горькой, ранящей душу улыбкой произнесла:

— Надеюсь, мне улыбнется удача и там отыщется желудок пожирателя духов.

Перед отъездом ее наставник, Дориан Грей, поведал Форс о методе «отыгрыша» и вручил рецепт зелья «Мастера фокусов», велев попытаться разыскать необходимые материалы самостоятельно. И лишь в случае, если зелье «Ученика» усвоится окончательно, а ингредиенты так и не будут собраны, написать ему письмо с просьбой о помощи.

Это ввергло Форс в состояние глубокого, растерянного замешательства:

«И зачем я только выложила бешеные деньги за рецепт „Мастера фокусов“ и этот метод отыгрыша?»

«Если хорошенько подумать, до сих пор самым полезным и незаменимым в Клубе Таро для меня оставались советы мистера Повешенного и мисс Справедливости, а также то, как господин Шут сбивал с толку любые гадания. Не будь этого, учитель давно бы почуял неладное, и мне ни за что не удалось бы набиться к нему в ученицы…»

«Эх, буду считать это справедливой платой за избавление от проклятия полнолуния…»

Прокручивая в голове эти мысли, Форс внезапно заметила, что особняк, где мистер А обычно устраивал сходки, наполовину превратился в руины. На обрушившихся стенах и обугленных балках явственно проступали черные подпалины от огня.

«Здесь отгремела нешуточная битва… Но кто решился напасть на мистера А? Официальные ведомства?» Форс мгновенно сделала Сио предупреждающий знак и приказала кучеру:

— Езжайте дальше. Нам нужно проехать еще две улицы.

…………

«Обнаружено логово Ордена Авроры: террористическая ячейка подверглась сокрушительному разгрому»

На следующее утро Клейн едва развернул свежую прессу, как тут же наткнулся глазами на эту новость.

«Хоть бы мистер А испустил дух в этой облаве», — мысленно пожелал Клейн и истово начертил на груди контур Алой Луны.

Он уже успел закинуть мутировавший гипофиз и кровь тысячелицего охотника, полученные во время ночной сделки, в чертоги над серым туманом, дабы уберечь ингредиенты от любых случайностей.

«Даже если я сложу голову, сокровища останутся в целости и сохранности…» — Клейн со спокойной душой подцепил вилкой ломтик бекона и принялся аппетитно жевать.

После вчерашних трат его личные сбережения вновь упали ниже тысячи фунтов, пробив отметку в семьсот тридцать пять фунтов. Этой суммы едва хватало на покупку волос глубоководной наги, а вот о приобретении характеристик призрака в человеческой коже пока нечего было и мечтать.

Оставшись без зацепок и без денег, Клейн провалялся дома всё утро. Лишь сытно пообедав, он переоделся в приличный костюм, накинул плащ и взял курс прямиком к району Баклундского моста.

Ранее они договорились с Карлсоном из «Сердца Механизмов», что в случае появления новостей сыщик будет искать его в баре «Счастливчик» неподалеку от верфей Западного Байлама. Если же сведения окажутся экстренной важности, а Карлсона там не встретится, Клейн мог без обиняков направиться прямиком в Собор Рычага. В конце концов, Шерлок Мориарти не состоял ни в каких тайных ложах, так что излишне шифроваться ему не требовалось.

В послеобеденный час в баре «Счастливчик» почти не наблюдалось посетителей. Клейн с первого же взгляда приметил Карлсона, который в гордом одиночестве потягивал спиртное в самом дальнем углу барной стойки.

Юноша приблизился, легонько постучал по дубовой столешнице и, понизив голос до заговорщицкого шепота, доложил:

— В Восточном районе толпы народа вовсю проповедуют веру в Первозданного Творца.

Карлсон, потягивая чистый солодовый эль, безучастно отозвался:

— Я понял.

«Так и знал…» — мысленно усмехнулся Клейн, а вслух с улыбкой добавил:

— У меня появились новые зацепки, ведущие к гробнице аристократа Четвертой Эпохи.

— Чего?

Карлсон так и застыл с занесенным бокалом. Опешив, он резко повернул голову к собеседнику и рефлекторно поправил пальцем тяжелые очки.

Однако он обнаружил, что детектив Шерлок Мориарти даже не думает продолжать. Напротив, сыщик лениво перевел взгляд на стоящего в паре шагов бармена и с улыбкой бросил:

— Бокал южно-уэльского эля, пожалуйста.





Глава 436


Требования Клейна




Глядя на то, как перед Шерлоком Мориарти опускается бокал саут-уэльского пива, увенчанный шапкой плотной белоснежной пены, Карлсон наконец пришёл в себя.

Дождавшись, пока бармен отойдёт подальше, он понизил голос до заговорщического шёпота:

— Чего ты хочешь?

Клейн взял бокал и сделал глоток, замирая на пару секунд, чтобы распробовать мягкую горчинку, сменившуюся густым солодовым ароматом и едва уловимым сладковатым послевкусием.

— Твоё здоровье! — Клейн повернулся к Карлсону и с улыбкой приподнял бокал.

Карлсон без малейших колебаний качнул головой, отвергая предложение, и проворчал:

— У тебя пиво, а у меня крепкий дистиллят. Не самые подходящие напитки, чтобы чокаться.

Клейн, впрочем, сделал это лишь ради приличия. Он снова пригубил пиво и, глядя прямо перед собой, негромко рассмеялся:

— Мои требования предельно просты.

— Я понятия не имею, что именно таит в себе усыпальница, а потому могу выразиться лишь в общих чертах. Мне бы хотелось забрать одну вещь из тех трофеев, что вы добудете во время её исследования. Не волнуйся, я не жаден и не стану зариться на предметы высших Последовательностей — даже если они там окажутся, я банально побоюсь брать подобное в руки.

— Если же вы вернётесь с пустыми руками или там обнаружатся исключительно высокоранговые реликвии, я откажусь от притязаний. Хотя, конечно, во втором случае, я уповаю на вашу щедрость — вы ведь наверняка выплатите мне солидное денежное вознаграждение, соразмерное моему вкладу.

Ещё вчера, едва услышав от мисс Шарон об усыпальнице семейства Амон, Клейн набросал два возможных плана действий.

Первый вариант состоял в том, чтобы дунуть в медный свисток, связаться с мистером Азиком и исследовать мавзолей плечом к плечу.

Однако этот замысел таил в себе немало подводных камней. Во-первых, Клейну было неизвестно, какую долю прежнего могущества успел восстановить мистер Азик, до сих пор блуждающий в поисках утраченных воспоминаний. Во-вторых, за историком плотно охотились агенты МИ-9, и любая поспешная весточка могла навлечь смертельную угрозу как на адресата, так и на самого отправителя. В-третьих, существовал огромный риск вновь угодить под зоркое око запечатанного артефакта «0–08». Разумеется, оставалась призрачная надежда скоординировать действия и провести вылазку с помощью таинственного пространства над серой мглой, но тот досадный факт, что в чертогах тумана призыв медного свистка попросту не мог вызвать посланника, напрочь перечёркивал все эти воздушные замки.

Но что гораздо важнее — Клейн пока не испытывал достаточного доверия к Азику Эггерсу, чьё истинное происхождение оставалось покрыто мраком, и категорически не желал раскрывать перед ним тайну серого тумана.

А потому выбор пал на второй план: воспользоваться статусом осведомителя, слить сведения «Сердцу Механизмов» и затребовать за это вполне разумную и достойную плату.

В конце концов, найдётся ли в этом мире фракция, способная превзойти семь ортодоксальных Церквей по числу полубогов высших Последовательностей?

Насколько было известно Клейну, под знамёнами Церкви Богини Вечной Ночи сражалось около десятка мастеров высших Последовательностей. Это означало, что почти половина из тринадцати архиепископов и девяти старших дьяконов занимала как минимум 4-ю ступень — и это без учёта личных Благословенных Богини и Его Святейшества Папы, безраздельно правящего всей паствой.

Церковь Бога Пара и Машин в этом плане пусть немного и уступала коллегам, но разрыв вряд ли был критическим. Тот же архиепископ Баклундской епархии Хорамик Хайден сам по себе являлся грозным полубогом высших Последовательностей.

А для столь могущественных ортодоксальных Церквей с их колоссальным багажом оккультного наследия реликвии средних Последовательностей отнюдь не являлись чем-то безумно, невероятно ценным. Клейн резонно полагал, что у него есть все шансы выторговать вполне приемлемую цену.

Если выразить суть второго плана в нескольких словах, она сводилась к простому правилу:

Есть трудности — обратись к организации!

Выслушав эти требования, Карлсон на мгновение опешил и недоуменно выпалил:

— Разве ты не веруешь в нашего Господа?

«В моём сердце безраздельно правит Богиня…» — мысленно усмехнулся Клейн, послушно очертив на груди Треугольную Священную Эмблему:

— Именно из-за истовой веры в Бога я и пришел к вам, а не стал сливать информацию Ночным Ястребам через мистера Стентона.

— Как учит нас Священное Писание: «Кто стремится к силе, да обретёт её». Лишь когда я укреплю свои силы и обзаведусь солидным капиталом, у меня появятся новые каналы связи и доступ к редким ресурсам, что позволит снабжать вас куда более ценными и точными сведениями.

Дабы облегчить уговоры упрямых оперативников «Сердца Механизмов», Клейн ещё утром не поленился перетряхнуть «Священное Писание Пара и Машин», которое ранее приобрёл сугубо ради солидности интерьера, выискал там парочку подходящих цитат и намертво заучил их наизусть.

Карлсон на несколько секунд онемел от подобной наглости, начисто позабыв о своём бокале.

Заметив его ступор, Клейн поспешил нанести следующий удар:

— К тому же это заложит прочный фундамент для доверительных и высокоэффективных отношений с вашими агентами в новую эпоху. Стоит вам пустить слух о том, какую щедрую награду я получил, и наглядно доказать, что «Сердце Механизмов» свято чтит свои обещания, как остальные ваши осведомители воспрянут духом и расшибутся в лепёшку, лишь бы раздобыть для вас стоящие зацепки.

— Разумеется, во время этой кампании я бы предпочёл, чтобы вы использовали мой псевдоним.

Карлсон слушал его с абсолютно остекленевшим лицом. Механически поднеся стакан к губам, он сделал огромный глоток и едва не поперхнулся крепким спиртным.

— Кхм… Шерлок, настоящий ты в корне отличаешься от того человека, которого я помню, — со вздохом констатировал он, откашлявшись.

В его воспоминаниях детектив Шерлок Мориарти был непревзойдённым мастером дедукции, утончённым, вежливым и рассудительным джентльменом, который из чистого чувства справедливости снабжал Церковь бесценными наводками, оставаясь при этом истовым прихожанином Бога Пара и Машин.

А этот тип перед ним…

Клейн пригубил пиво и негромко рассмеялся:

— У каждого человека множество личин. Пытаться судить о личности лишь по одной грани — значит неминуемо совершить ошибку. В дедукции об этом правиле забывать нельзя.

Карлсон выждал пару секунд, восстанавливая душевное равновесие, и поднялся из-за стола:

— У меня нет полномочий одобрять подобные сделки. Я немедленно доложу об этом руководству, так что подожди меня здесь.

— Договорились, — Клейн взмахнул рукой, подзывая бармена, чтобы заказать порцию картофельных решёток фри.

К тому моменту, как он неспешно расправился с едой и осушил бокал, дьякон «Сердца Механизмов» Иконсер Бернард в сопровождении Карлсона уже вернулся в таверну.

— Мы согласны на твои требования, но с одной оговоркой: предметы, наделённые разрушительными побочными эффектами или смертоносными проклятиями, в этот список не входят, — негромко, оглядевшись по сторонам и убедившись в отсутствии лишних ушей, произнёс Иконсер.

«Мне всё равно нужны лишь чистые ингредиенты…» — мысленно усмехнулся Клейн, а вслух с улыбкой отозвался:

— Идёт!

— И всё же позволю себе полюбопытствовать: это твоё личное решение или вердикт руководства?

— Моих полномочий вполне достаточно, чтобы одобрить подобное, — Иконсер привычным жестом поправил шляпу, безуспешно пытаясь усмирить вздыбленные каштановые кудри. — Однако, поскольку дело касается усыпальницы аристократа Четвёртой Эпохи, я счёл своим долгом отправить депешу архиепископу. В ответной телеграмме он не высказал возражений.

— Превосходно, — Клейн вновь начертил на груди Треугольную Эмблему. — Тогда я готов выложить вам всю суть.

Иконсер рефлекторно качнул головой.

Он бросил беглый взгляд по сторонам и указал в сторону пустующего бильярдного зала:

— Обсудим это там.

«А этот бедолага-дьякон, которого волшебное зеркало Арродес то и дело подвергает публичной экзекуции, оказывается, весьма неглуп и опытен…» — беззвучно проворчал Клейн, послушно шагая вслед за Иконсером и Карлсоном. Оказавшись внутри, они первым делом убедились, что в соседних комнатах никого нет.

Клейн выждал пару секунд, тщательно подбирая слова, и заговорил:

— Дело обстоит следующим образом: некие Потусторонние обнаружили скрытую усыпальницу в излучине реки Стеффорд неподалёку от городка Уайтклифф. Исследовав её внешние границы, они сумели раздобыть несколько редких вещиц.

— Вдохновившись успехом, они сколотили целый отряд ради повторной, более глубокой вылазки, однако из тех катакомб так никто и не вернулся. Если вы тщательно прочешете этот сектор, то гарантированно наткнётесь на следы их пребывания.

Иконсер сосредоточенно выслушал рассказ и требовательно уточнил:

— Ты уверен, что это усыпальница аристократа Четвёртой Эпохи?

— Добытые трофеи неопровержимо доказывают, что хозяин мавзолея принадлежал к семейству Амон, служившему великой династии Тюдоров, — без утайки ответил Клейн и серьёзно предостерёг: — Те Потусторонние, что нашли там свою погибель, отнюдь не были слабыми новичками, да и число их было весьма внушительным. Сдаётся мне, соваться вглубь этого мавзолея без поддержки полубогов высших Последовательностей — чистой воды самоубийство.

— Амон… — Иконсер инстинктивно нахмурился.

Было очевидно, что в силу своего дьяконского ранга он обладал доступом к некоторым древним оккультным тайнам.

Не дожидаясь, пока Клейн повторит предостережение, он вскинул голову и твёрдо произнёс:

— Первым делом мы соберём все доступные исторические хроники и лишь затем перейдём к активным действиям.

— Мавзолеи Четвёртой Эпохи таят в себе немыслимую угрозу. Не смей разглашать эти сведения кому-то ещё и даже не помышляя о самостоятельном исследовании, иначе и ты, и твои друзья гарантированно расстанетесь со своими жизнями.

«Если бы я обладал достаточной дерзостью, меня бы здесь и в помине не было…» — мысленно усмехнулся Клейн, вежливо улыбнувшись:

— Моя репутация всегда была безупречной.

Сделка состоялась. Проводив взглядом уходящих Иконсера и Карлсона, Клейн водрузил на голову шляпу и неспешно направился к выходу из таверны «Счастливчик».

«Похоже, „Сердце Механизмов“ проявляет чрезвычайную осторожность, когда дело касается великих аристократов Четвёртой Эпохи и семейства Амон. Им наверняка потребуется ещё не один день, чтобы подготовиться и начать действовать… Осторожность…» — блуждающие мысли Клейна внезапно зацепились за это слово.

Он вспомнил о другом случае, который тоже можно было назвать верхом осторожности.

После того как Россель примкнул к древней тайной организации, предположительно именовавшейся «Орденом Сумеречных Отшельников», он в своём секретном дневнике, написанном на китайском языке, упорно избегал упоминания её названия, каждый раз заменяя его описанием характерных признаков.

Подобная осторожность казалась настолько преувеличенной, что невольно навевала подозрения!

Почему император Россель не смел произнести имя этого ордена вслух или доверить его бумаге, даже используя китайские иероглифы? Это шло вразрез со всем его стилем — ведь в дневниках он без стеснения записывал самые смелые откровения… Чего же он так боялся, чего опасался? Неужели стоило лишь произнести или написать «Орден Сумеречных Отшельников», как члены этой ложи — на каком бы языке это ни было сделано — мгновенно обо всём узнавали? Возможно, кто-то из её участников или один из запечатанных артефактов обладал подобной способностью? В голове Клейна родилась догадка, но подтвердить её он не мог, если только не решился бы на отчаянный и смертельно опасный эксперимент.

«Если принять эту теорию за истину, то я до сих пор оставался незамеченным лишь потому, что допрашивал Апостола Желаний над серой мглой, а мисс Справедливости открыл эту тайну, когда отзывался на её молитву с помощью серого тумана… Что ж, скоро понедельник, и на очередном собрании Клуба Таро мне следует предостеречь мисс Справедливость, чтобы она ни в коем случае не произносила вслух и не записывала название „Орден Сумеречных Отшельников“. А в качестве объяснения… я просто одарю её многозначительным взглядом, пусть додумывает сама…» — Клейн быстро набросал в голове план дальнейших действий и размашистым шагом покинул таверну «Счастливчик».

Поскольку времени до вечера оставалось ещё предостаточно, он нанял пролётку и покатил в клуб Крагга, намереваясь скоротать там послеполуденные часы.

Едва переступив порог холла, он приметил манежного учителя верховой езды Талима Дюмона.

Этот потомок обедневшего аристократического рода сидел в тихом углу, с наслаждением, мелкими глотками потягивая рубиновое вино, с раскрасневшимся лицом и в самом приподнятом расположении духа.

— Талим, у тебя, я погляжу, превосходное настроение, — с улыбкой поприветствовал его Клейн.

Талим добродушно рассмеялся:

— Это всё потому, что Новый год уже на носу!

Договорив, он с нескрываемым, бьющим через край воодушевлением поинтересовался: — Шерлок, а тебе ведомо, каково это — по-настоящему любить человека?

…Клейн выдавил дежурную вежливую улыбку:

— Увы, я всё ещё убеждённый холостяк.

— О, какая жалость! Ну ладно, мне пора приниматься за дела, — Талим осушил бокал до последней капли, поднялся и дружески махнул рукой на прощание.

— Да, кстати, спасибо, что свёл меня с мистером Фрамми Кейджем, — искренне поблагодарил его Клейн, вспомнив об инвестициях в велосипедный проект. — Когда у тебя выдастся свободная минутка? Я бы очень хотел пригласить тебя на обед и попробовать бэклундские деликатесы.

— Давай уже после Нового года, — Талим водрузил на голову шляпу и с тёплой улыбкой зашагал в сторону приёмного зала.

«Неужто и у этого парня наступила пора любви?» — невольно подумал Клейн.

Едва он развернулся и успел сделать всего пару шагов, как позади раздался глухой, тяжёлый стук падения.

Клейн резко обернулся и обомлел: Талим Дюмон распластался на полу, его тело непрерывно содрогалось в чудовищных судорогах, а левая рука мёртвой хваткой сжимала грудь в области сердца.

— Талим!.. — Клейн в несколько широких прыжков оказался подле него.

Однако к этому моменту у рта несчастного уже выступила белая пена, а последние искры жизни бесследно угасли.

Буквально за пару секунд весёлый, жизнерадостный и пышущий здоровьем мужчина превратился в остывающий труп.





Глава 437


Некролог




Клейну уже доводилось видеть, как на его глазах умирают знакомые люди, однако эта смерть оказалась самой внезапной и непредсказуемой. В памяти юноши всё ещё стояло лицо Талима Дюмона, когда тот расспрашивал его, каково это — любить по-настоящему. В его оживлённом взгляде сквозили затаённый восторг и гордость, которые он жаждал разделить с другом, но не мог из-за каких-то скрытых обстоятельств, а потому вынужден был тщательно взвешивать каждое слово.

«Слишком быстро… Обычный недуг не может свести в могилу за считанные секунды!» — лицо Клейна помрачено, став холодным как лёд. Он дважды легонько постучал зубами с левой стороны, активируя духовное зрение.

Опустившись на одно колено, он склонился над телом и увидел, как стремительно гаснут цвета эмоционального фона и аура Талима Дюмона.

А там, где несчастный мёртвой хваткой сжимал грудь, в области сердца, извивались тонкие, похожие на змей струйки призрачной чёрной мглы, которые мало-помалу рассеивались во мраке.

«Сверхъестественное вмешательство? Проклятие?» — Клейн мгновенно выстроил в голове предварительную версию произошедшего.

В этот момент к месту трагедии подбежали лакей в красном жилете и дежурившие неподалёку горничные в строгих черно-белых платьях. Они с первобытным ужасом уставились на распростёртого на полу мертвеца, чьи остекленевшие глаза были широко распахнуты, а на губах застыли хлопья белой пены.

Клейн на секунду зажмурился и глухо скомандовал:

— Ступайте в ближайший полицейский участок и доложите, что здесь умер человек.

— Слушаюсь, мистер Мориарти! — лакей в красном жилете резко развернулся и пулей бросился к выходу, в панике даже позабыв накинуть пальто.

Под прицелом десятков испуганных взглядов Клейн не стал ни обыскивать карманы Талима, ни тайно выдергивать у него волоски, чтобы позже, оставшись наедине, прибегнуть к оккультному прорицанию.

Его нынешний статус уже балансировал на грани между официальным осведомителем и подпольщиком, так что он вполне мог переложить последующее расследование на плечи «Сердца Механизмов», не пытаясь корчить из себя героя-одиночку.

Вспомнив, как они с Талимом Дюмоном часами резались в карты, как тот радушно вводил его в курс дела, сводя с ценными клиентами и инвесторами, и как поведал ту самую любовную драму, разгадку которой Клейн безуспешно искал столь долгое время, юноша не удержался от тяжелого, протяжного вздоха.

'Кто же оборвал жизнь Талима?

Кому из могущественных мастеров проклятий он умудрился перейти дорогу?

Судя по его сегодняшнему виду, он пребывал в самом приподнятом и безмятежном расположении духа, совершенно не подозревая, что привлёк внимание столь опасного врага…'

Один вопрос сменял другой в голове Клейна, однако из-за того, что он знал о делах Талима слишком мало, у него не было никакой почвы для дедуктивных озарений.

Вскоре на виллу нагрянули полицейские. Будучи главным свидетелем трагедии, Клейн провёл немало мучительных минут, отвечая на казенные вопросы и давая показания.

Лишь покончив со всеми формальностями, Клейн наконец-то вырвался из района Хиллстон и взял курс прямиком в район Баклундского моста, намереваясь наведаться в бар «Счастливчик».

Карлсон по-прежнему коротал там время за выпивкой, вот только вместо привычного крепкого односолодового виски его бокал теперь венчало золотистое, пенистое пиво.

Прикрыв рот ладонью и слегка помассировав ноющие виски, Клейн приблизился к стойке и негромко постучал по дубовой столешнице:

— Твоя служба заключается в том, чтобы день-деньской просиживать штаны за выпивкой?

Карлсон от неожиданности вздрогнул. Скосив глаза и разглядев Шерлока Мориарти, он заметно расслабился:

— Ты… Что у тебя опять стряслось?

«До боли знакомая реакция…» — мысленно вздохнул Клейн и, напустив на себя мрачную сосредоточенность, тихо произнёс:

— Дело пахнет сверхъестественным вмешательством.

Карлсон настороженно огляделся по сторонам. В этот час в баре «Счастливчик» уже кипела жизнь: одни посетители, перекликаясь сквозь гул, жадно осушали кружки, другие же с азартом стягивались к боксёрскому рингу, готовые помериться силами в спарринге.

— Пойдём сыграем партию в бильярд, — Карлсон поправил очки в толстой оправе и, прихватив пиво, направился к свободной бильярдной.

Клейн последовал за ним и плотно притворил за собой дверь.

— Погляжу, с выпивкой ты на «ты», — небрежно бросил он первую пришедшую на ум фразу.

— Отнюдь. Я просто умею растягивать удовольствие, — Карлсон опустил бокал на столик и уверенно перехватил кий.

Затем он совершенно неожиданно добавил:

— К тому же, в последнее время мне просто хочется побыть в одиночестве.

«Меня твоё душевное состояние мало заботит…» — Клейн слегка поджал губы и заговорил:

— Буквально час назад в клубе Крагга, что в районе Хиллстон, на моих глазах разыгралась трагедия. Скончался мой приятель, потомок обедневшего аристократического рода и манежный учитель верховой езды. Он никогда не жаловался на здоровье, да и сегодня пребывал в самом приподнятом настроении, однако внезапно рухнул на пол и испустил дух. Официально всё спишут на банальную остановку сердца, но моё духовное зрение зафиксировало следы проклятия.

— Ты силён в духовном зрении? — на одних инстинктах переспросил Карлсон.

«Интересно, какую именно легенду состряпал на мой счёт мистер Стентон? Ведь с тех самых пор, как я заделался осведомителем „Сердца Механизмов“, никто из оперативников даже не заикался о том, к какому Пути и Последовательности я принадлежу, и не пытался выведать моё происхождение… Впрочем, сохранение тайн информатора — классический приём казенных ведомств…» — Клейн сохранил вежливую невозмутимость и спокойно ответил:

— Да, на груди покойного виднелись струйки иллюзорной чёрной мглы, которые стремительно таяли.

— В таком случае это действительно может оказаться проклятием, наложенным нелегальным Потусторонним, — не стал больше допытываться Карлсон и согласно кивнул. — Район Хиллстон… это как раз в ведении нашего «Сердца Механизмов».

В северо-западных кварталах Баклунда, составляющих самое сердце мегаполиса, районы Квинс (Район Императрицы) и Джовуд подчинялись «Уполномоченным Карателям», Западный и Северный районы находились под контролем «Ночных Ястребов», а район Хиллстон и район Баклундского моста безраздельно опекались силами «Сердца Механизмов».

Договорив до этого места, Карлсон пристально посмотрел на Клейна, желая прояснить детали:

— В какого бога веровал твой друг?

Тщательно перебрав в памяти детали, Клейн после секундного колебания отозвался:

— В Повелителя Бурь.

— Прихожанин Повелителя Бурь… И погиб только он один? — Карлсон недовольно нахмурился.

— Именно так, — последовал лаконичный ответ.

Карлсон задумчиво провёл пальцем по кончику кия и шумно выдохнул:

— В таком случае мы бессильны. Это дело целиком и полностью относится к юрисдикции «Уполномоченных Карателей».

— Однако я без промедления передам все добытые от тебя сведения их оперативникам.

В Королевстве Лоэн дела со сверхъестественной подоплекой просеивались через строгое сито: первоочередным критерием всегда выступала вера жертв, и лишь если под удар попадали прихожане разных конфессий, расследование уходило под ведомство тех, кто контролировал данный район.

Клейну эти протоколы были прекрасно знакомы, поэтому настаивать он не стал и вежливо произнёс:

— Спасибо. Надеюсь, они сумеют как можно скорее отыскать истинного убийцу.

Карлсон подхватил кружку и сделал солидный глоток:

— Покойный был потомком аристократов, так что «Каратели» непременно отнесутся к этому со всей серьезностью.

Выдержав секундную паузу, он окинул Клейна оценивающим взглядом и негромко произнёс:

— С трудом верится, что ты обосновался в Баклунде всего три месяца назад.

— Сдаётся мне, ты уже успел обрасти обширными связями и разжиться весьма недурными ресурсами в столице.

— У каждого свои таланты, — Клейн с горькой самоиронией покачал головой и поспешил откланяться.

Когда он наконец-то добрался до улицы Минск, столицу уже полностью окутал ночной сумрак, а газовые уличные фонари один за другим начали вспыхивать под руками дежурных смотрителей.

И пусть их дружба с Талимом Дюмоном не отличалась особой глубиной, тот оставался близким знакомым, с которым они пересекались едва ли не каждую неделю за карточным столом в клубе. Талим всегда отличался искренним радушием, безудержно хвалил таланты великого сыщика Мориарти и делом помогал Клейну, сводя его с выгодными клиентами и инвесторами.

Его безвременная гибель отозвалась в сердце Клейна глубокой печалью и леденящим чувством беспомощности перед лицом судьбы.

Но помимо скорби, в его груди разгоралось жгучее, первобытное бешенство против того, кто наложил это смертоносное проклятие.

«Остаётся лишь уповать, что им удастся докопаться до истины, и „Уполномоченные Каратели“ не забросят расследование из-за нехватки людей после недавнего покушения на герцога Нигана…» — со вздохом пробормотал Клейн, сходя с подножки экипажа и направляясь к дверям собственного дома.

Проходя мимо, он случайно подметил, что окна в доме соседей Саммер хранят абсолютную темноту.

«Похоже, они уже отправились в залив Деси… Неужто это и есть то самое новогоднее настроение Баклунда? А я совершенно его не чую…» — Клейн почувствовал, как душу затапливает лёгкая, меланхоличная грусть.

С такими меланхоличными мыслями он довольно рано лёг спать, а проснулся от глухого боя часов, возвестившего ровно семь утра.

Желая хоть как-то отвлечься и переменить настроение, Клейн решил сегодня собственноручно попробовать испечь домашний пирог.

— Позавтракаю и сразу же отправлюсь за ингредиентами, — вполголоса пробормотал он себе под нос, прихлебывая молоко и лениво листая свежую газету.

Вскоре на страницах «Тассокской газеты» его взгляд зацепился за короткий некролог:

«Наш горячо любимый сын Талим Дюмон скоропостижно скончался 18 декабря от внезапного приступа сердца. Заупокойная служба и погребение состоятся 21 декабря ровно в 9 часов утра на кладбище Короны, о чём настоящим извещаем близких и знакомых».

На Северном континенте из-за угрозы посмертных мутаций и прочих оккультных опасностей давно укоренилась древняя традиция — предавать усопших земле как можно скорее. Само собой, при условии, что семья не испытывала нужды в средствах.

«Внезапная остановка сердца? Это и есть окончательный вердикт следствия? Или же „Уполномоченные Каратели“ намеренно усыпляют бдительность истинного убийцы?» — Клейн нахмурился, не в силах разгадать этот ребус.

Можно было бы подняться над серой mглой и проверить с помощью гадания, не кроется ли здесь ловушка «Уполномоченных Карателей», однако шансы на успех стремились к нулю. Как-никак, у него не было под рукой личных вещей покойного, да и само дело не касалось его напрямую… Юноша глубоко вдохнул, заставляя себя успокоиться, и неспешно закончил завтрак.

Последующая кулинарная попытка закончилась предсказуемым провалом, так что ему пришлось покинуть улицу Минск и взять кэб до района Хиллстон, намереваясь нанести визит Айзенгеру Стентону.

Прославленный сыщик неторопливо прохаживался по теплой гостиной. Заметив гостя, он указал рукой вперед:

— Шерлок, не желаешь ли разделить со мной завтрак? Мой повар стряпает ничуть не хуже меня самого.

— Премного благодарен, но я уже позавтракал, — вежливо покачал головой Клейн, отклоняя предложение.

Айзенгер остановился и как бы невзначай поинтересовался:

— Где планируешь встретить Новый год? Сам я собираюсь вернуться… точнее, съездить в Ленбург.

— Пока не определился до конца, возможно, уеду в Междуморье, — уклончиво отозвался Клейн.

— Места там когда-то были дивные, но, увы, обилие угольных шахт, железных рудников и слишком развитое судоходство изрядно подпортили пейзаж, — Айзенгер поправил воротник сюртука и привычно нащупал в кармане трубку. — Ты как будто чем-то встревожен?

— Мистер Стентон, я бы хотел проконсультироваться с вами по одному щекотливому вопросу, — воспользовавшись моментом, Клейн во всех деталях изложил историю гибели Талима Дюмона, результаты своего духовного зрения, подробности обращения к «Сердцу Механизмов» и утренний некролог в газете.

Разумеется, он деликатно умолчал о своем статусе осведомителя, преподнеся всё так, будто ради погибшего друга разыскал того самого официального Потустороннего, с которым пересёкся во время дела «Апостола Желаний».

— Как по-вашему, не может ли этот некролог оказаться ловушкой «Уполномоченных Карателей»? — спросил он в заключение.

Айзенгер задумчиво покрутил в пальцах трубку и после секундного колебания произнёс:

— Сам я всю жизнь старался держаться как можно дальше от «Уполномоченных Карателей», поэтому их внутренние протоколы и методы мне известны скверно.

— Попробую навести справки через пару знакомых. Если всплывёт что-то стоящее, я непременно черкну тебе весточку.

— Огромное спасибо. Буду ждать новостей, — Клейн искренне и учтиво поклонился.

Уже поздним вечером Клейн получил спешное письмо — его доставил посыльный от Айзенгера Стентона. Текст послания состоял из одной-единственной строчки:

«Это дело расследуют вовсе не „Уполномоченные Каратели“. Пользуясь тем, что Талим Дюмон являлся потомком знатного рода, королевская семья забрала следствие под свой прямой контроль».





Глава 438


Приглашение




— Королевская семья… — тихо пробормотал Клейн, вертя в руках письмо, доставленное посыльным от Айзенгера Стентона.

Подняв взор, он посмотрел в окно: за стеклом уныло барабанил мелкий, нудный дождь, а уличные газовые фонари разливали вокруг себя мягкие, сонные круги света.

В гостиной царил образцовый порядок: на чайном столике ровной стопкой лежали вчерашние газеты, и вокруг не раздавалось ни единого звука, укутывая комнату глубоким безмолвием.

Подавшись корпусом вперед, Клейн сидел на диване, погруженный в тяжелые, затяжные думы.

Минуло около десяти минут, прежде чем он тяжело выдохнул, покачал головой и медленным, весомым движением швырнул письмо прямо в мусорную корзину.

Сыщик неторопливо поднялся и с абсолютно бесстрастным лицом направился к лестнице на второй этаж.

Тем временем в глубине корзины послание от Айзенгера Стентона беззвучно вспыхнуло, мгновенно свернулось в клубах пламени и обратилось в горсть темного пепла.

…………

В утро понедельника Клейн застыл перед зеркалом в умывальной комнате и, прижав подушечки большого и среднего пальцев правой руки к вискам, принялся с силой массировать ноющие точки.

Покончив с этим, он открыл кран, низко склонился над раковиной и пригоршнями плеснул в лицо обжигающе ледяную воду, заставив себя зябко поежиться от пробежавшей по телу дрожи.

Заметно взбодрившись, юноша аккуратно повесил полотенце и спустился на первый этаж, чтобы по-быстрому состряпать незамысловатый завтрак: глазунью из одного яйца и поджаренный тост со сливочным маслом.

И, разумеется, чашечка крепкого черного чая с тонким ломтиком лимона — идеальный способ и жажду утолить, и смыть остатки жира.

Расправившись с едой и лениво пролистывая недочитанные утренние передовицы, Клейн вдруг вздрогнул от резкого, заливистого трезвона дверного колокольчика.

«Кого там принесло? Новое поручение? Неужто „Сердце Механизмов“ уже закончило прочесывать усыпальницу Амонов? Да нет, быть не может, слишком уж быстро…» — недоуменно проворчал про себя Клейн. Он отложил салфетку с газетой и неспешным шагом направился в прихожую.

Стоило пальцам коснуться дверной ручки, как интуиция Провидца услужливо нарисовала в его сознании отчетливый портрет незваного гостя.

За порогом стоял безупречно, с иголочки одетый пожилой джентльмен. Его белоснежная сорочка была жестко накрахмалена, плотный серо-синий жилет искусно скрадывал округлый живот, а длиннополый черный фрак сидел безукоризненно, без единой лишней складки.

Обувь незнакомца — начищенные до зеркального блеска туфли — казалась абсолютно сухой, словно он и не шел по сырым, раскисшим от дождей баклундским мостовым.

Тонкие нитяные перчатки на руках отливали белизной, виски были густо припорошены благородной сединой, а глубокие носогубные складки и строгий взгляд светло-карих глаз придавали его лицу суровое, лишенное малейшего намека на улыбку выражение.

«Незнакомец…» — беззвучно констатировал Клейн и решительно распахнул дверь.

— Добрый день. Вы к кому? — вежливо осведомился хозяин дома.

Пожилой джентльмен учтивым движением снял шляпу, прижал ее к груди и отвесил безупречный, эталонный поклон:

— Я служу управляющим и прибыл по поручению моего господина, дабы пригласить вас на встречу, мистер Шерлок Мориарти.

— Знаком ли я с вашим господином? И по какому вопросу он желает меня видеть? — спросил Клейн, чувствуя, как его окутывает облако недоумения.

Однако взгляд сыщика уже скользнул к обочине дороги. Там, затянив улицу своей солидной тенью, стоял роскошный экипаж: тяжелый лакированный корпус отливал глубокой чернотой, а окна были надежно занавешены плотными портьерами изнутри, выдавая непростую породу кареты.

«Сдержанная роскошь…» — Клейн прищурился, и его взор намертво приковал броский, искусно выгравированный на борту герб.

Композиция герба представляла собой обращенный острием вниз клинок, чью рукоять венчала алая королевская корона.

«Это же… Меч Правосудия… Тот самый Меч Правосудия, фамильный герб правящей династии Август!» — Клейн внутренне содрогнулся, мгновенно смекнув, от кого именно прибыл этот импозантный управляющий.

«Не исключено, что и сам этот старик — весьма неглупый и опасный Потусторонний…» — промелькнула в его голове настороженная мысль.

Профессионально вымуштрованный, строгий управляющий не подал и виду, что заметил сканирующий взгляд сыщика. Напротив, его тонкие губы тронула вежливая улыбка:

— Вы и мой господин еще не встречались лично, однако вас вполне можно назвать знакомыми. Вы исправно снабжали его сведениями об организации, чьим символом служат карты Таро, а он щедро оплачивал ваши труды.

«И впрямь, тот самый вельможа, о котором когда-то нашептывал Талим Дюмон. А я-то всё это время бессовестно скармливал ему липовые, туманные отчеты, вытягивая финансирование и даже списывая на его счет представительские расходы Старого Колера… Теперь отказаться от встречи будет чертовски сложно, особенно после безвременной кончины самого Талима…» — Клейн на пару секунд погрузился в тяжелые раздумья, после чего спросил:

— Ваш господин зовет меня из-за кончины Талима?

— Именно так. Талим Дюмон был его близким другом. Его скоропостижная смерть принесла моему господину глубокую скорбь и недоумение. И до него дошли слухи, что вы оказались единственным свидетелем этой трагедии, — отчетливо отчеканил пожилой управляющий.

«Нет, я не свидетель…» — Клейн инстинктивно порывался пойти на попятную, но в итоге лишь глухо кивнул:

— Да. Бедняжка Талим испустил дух прямо у меня на eyes.

— Воистину прискорбная и трагическая утрата, — со всей искренностью в голосе отозвался старый слуга. — Так вы окажете честь и примете приглашение моего господина?

«Разве у меня есть выбор? Вздумай я отказаться, это мигом вызовет жгучие подозрения! Не ровен час, этот старик прикончит меня прямо у порога…» — Клейн скользнул взглядом по лицу гостя и ответил:

— Как раз сегодня до обеда я абсолютно свободен.

— Превосходно, мистер Мориарти. Прошу вас, — старый управляющий слегка склонился и учтивым жестом правой руки в белой перчатке указал на дожидающийся у обочины экипаж.

«Эх, как я ни стремился держаться подальше от сильных мира сего, из-за гибели Талима мне всё равно придется предстать пред тем, кто дергал за ниточки из тени… Кто знает, не навлечет ли этот визит лишнее внимание и не вскроет ли клубок моих тайн? Придется загодя проработать запасной план и быть готовым в любую секунду навсегда отречься от личины Шерлока Мориарти и бросить этот дом на улице Минск… Кроме того, нужно во что бы то ни стало раздобыть характеристику призрака в человеческой коже и волосы глубоководной наги! Мне позарез требуется совершить прорыв на Последовательность „Безликого“! Уж тогда-то моя выживаемость возрастет многократно!» — на ходу накидывая пальто и водружая на голову цилиндр, Клейн уже набросал в голове план дальнейших действий.

Тем временем лакей из свиты управляющего торопливо распахнул перед ним дверцу кареты.

Ступив на пушистый золотисто-коричневый ковер и окинув взглядом инкрустированный бар с коллекционными винами, шампанским, бутылками элитного «ланчи» и крепкого «блэкленда» в обрамлении хрустальных бокалов, Клейн почувствовал себя неловко и поспешил устроиться на сиденье поближе к окну.

— Стоит пояснить: «ланчи» — это лоэнский крепкий дистиллят из чистого ячменного солода, имеющий множество сортов (например, столь обожаемый морскими волками «огненный ланчи»), хотя бутылки в баре явно принадлежали к числу элитных марок; «блэкленд» же представлял собой не менее крепкий спиртной напиток из ферментированной смеси различных злаков, и наряду с «ланчи» считался традиционной гордостью Королевства Лоэн.

Наблюдая за тем, как карета мерно катит по сырой, раскисшей от дождей улице, Клейн как бы невзначай поинтересовался:

— Наш путь лежит в Район Императрицы?

— Вовсе нет. Мой господин ожидает вас в своей загородной резиденции, в поместье Красной Розы, — без малейшей утайки ответил старый управляющий.

«Похоже, это одно из королевских владений…» — Клейн на миг задумался, а затем с вежливой улыбкой спросил:

— Надеюсь, теперь вы не станете скрывать личность вашего господина?

Старый управляющий вытянулся по струнке еще сильнее, горделиво вскинув подбородок:

— Он — потомок великого «Основателя», «Защитника» и правнук «Сильного», пятый сын Его Величества короля, граф Ларстинг, Его Высочество принц Эдсак Август.

«Стало быть, принц Эдсак… Тот самый третий сын Его Величества, предпоследний из наследников престола. Кажется, ему около двадцати одного или двадцати двух лет…» — Клейн принялся лихорадочно воскрешать в памяти обрывки клубных сплетен и газетных очерков.

Экипаж миновал вереницу шумных улиц, заложил изрядную дугу возле искусственного озера и взял курс на северо-запад, пока спустя час с небольшим наконец не затормозил у ворот раскинувшегося на колоссальной территории поместья.

У самого входа в усадьбу Клейну пришлось пройти обыск: двое гвардейцев в белоснежных панталонах и алых мундирах тщательно его осмотрели, причем сыщик даже не подумал скрывать пристегнутую под мышкой кобуру со своим неизменным револьвером.

Он ни на секунду не сомневался, что среди личной охраны принца найдутся мастера, способные играючи раскусить любые иллюзии и наводки, а потому попытка скрыть ствол с помощью оккультных фокусов была бы глупой авантюрой, которая мигом бы обернулась катастрофой.

«К тому же Его Высочество прекрасно знает, что я — частный сыщик, так что его гвардейцы вряд ли станут поднимать шум из-за незаконного ношения оружия и упекут почетного гостя за решетку…» — Клейн со спокойным лицом наблюдал за тем, как солдаты изымают револьвер, вежливо предупредив, что он сможет забрать его на обратном пути.

Пройдя еще две проверки, Клейн под предводительством старого управляющего обогнул монументальное главное здание и очутился посреди широкого парка с пологими холмами и журчащими ручьями.

Единственным изъяном этого дивного пейзажа была суровая зимняя стужа, из-за которой вековые деревья давно сбросили листву, а увядшие травы навевали мысли о безмятежном увядании природы.

Раздался мерный перестук копыт: «Цок, цок, цок!» — и к ним из лесной чащи вынеслись несколько породистых скакунов, затормозив прямо перед гостями.

Молодой мужчина, щеголявший в белоснежных панталонах, высоких кожаных ботфортах, облегающей сорочке и темном приталенном рединготе, ловко соскочил с седла и уверенным шагом направился к сыщику, пока свита почтительно держалась чуть позади.

Сняв защитный жокейский шлем, всадник одарил Клейна лучезарной улыбкой:

— Рад нашей встрече, великий детектив Мориарти.

Едва взглянув на него, Клейн почувствовал, как мир перед глазами на мгновение заиграл новыми красками. И дело было вовсе не в его привлекательности — принц Эдсак Август казался точной, сошедшей с пятифунтовой банкноты копией своего великого предка, Генриха Августа I.

У принца было такое же округлое лицо и слегка прищуренные, узкие глаза, вот только на его лице не читалось ни капли имперской суровости — напротив, принц без конца улыбался, источая юношеский задор и безмятежную энергию молодости.

— Прошу простить мою неосведомленность, Ваше Высочество. Я и представить не мог, что моим таинственным покровителем являетесь именно вы, — Клейн склонился в невероятно глубоком, учтивом поклоне.

Поигрывая хлыстом, принц Эдсак легонько взвесил его на ладони и с мягким смешком проговорил:

— До меня дошли слухи о той важной роли, которую вы сыграли в расследовании дел «Серийного убийцы» и «Апостола Желаний». Талим не зря расхваливал ваши таланты. Эх, кто бы мог подумать… Еще пару дней назад мы вместе скакали наперегонки, а сегодня его уже нет в живых. Он покинул этот мир, уйдя в царство бури и молний.

С самого основания Королевства династия Август неизменно хранила верность Повелителю Бурь.

Не давая Клейну вставить ни слова, юноша посерьезнел и твердо добавил:

— Расследование гибели Талима прошло мимо меня, мистер Мориарти. Но я искренне надеюсь, что именно вы поможете мне докопаться до истины.

«Выводы других членов королевской семьи? Ваши старшие братья? С первого же шага впутать меня в дворцовые интриги такого масштаба… Да я просто не выдержу этого! К тому же, Ваше Высочество, вы пугающе прямолинейны…» — мысленно вздохнул Клейн, а вслух с вежливой скорбью произнес:

— Как бы ни было прискорбно это признавать, но вынужден повторить: бедняга Талим скончался от внезапного сердечного приступа.

— Неужели? Однако из ведомства «Уполномоченных Карателей» до меня долетели любопытные слухи. Поговаривают, будто некий прославленный сыщик Шерлок Мориарти лично указал на явные следы проклятия, терзавшего Талима, — принц Эдсак издал короткий, тихий смешок.

Клейну оставалось лишь выдавить из себя горькую усмешку:

— Ваше Высочество, у меня есть одно непреложное правило, которого я свято придерживаюсь: я страстно желаю прожить еще как минимум лет пятьдесят.

— Разве Талим не был вашим другом? — тут же задал встречный вопрос принц Эдсак.

Клейн лихорадочно соображал, как бы половчее уйти от ответа, когда из главного особняка торопливым шагом вышла горничная. Приблизившись к принцу, она склонилась к его уху и принялась что-то спешно нашептывать приглушенным голосом.

Лицо Эдсака мгновенно налилось свинцовым гневом, и он резко отрезал:

— Передай ей: выход за пределы поместья строжайше запрещен!

Произнеся это, он сделал пару беспокойных шагов, и его суровость мало-помалу растаяла, уступив место мягкой, безысходной нежности в глубине синих глаз:

— Впрочем… я дозволяю ей покинуть спальню. Пусть гуляет по территории поместья без всяких ограничений.





Глава 439


Щедрый принц




Увиденное мгновенно напомнило Клейну любовную историю, которую когда-то рассказывал Талим Дюмон:

Его высокопоставленный друг влюбился в безродную простолюдинку и вознамерился непременно взять её в жёны. В высшем аристократическом обществе подобный союз был под абсолютным запретом. Из-за этого Талим так извёлся, что даже подумывал нанять убийцу, но в конечном итоге сумел договориться с самой девушкой, убедив её добровольно покинуть его друга.

Неужели главным героем этой драмы и был принц Эдсак Август? Все детали сходились просто идеально. В нынешнюю эпоху для принца жениться на простолюдинке было верхом безрассудства и вопиющим попранием устоев. С самого основания Королевства Лоэн прямым потомкам династии Август дозволялось вступать в брак исключительно с девицами благородных кровей… Судя по оброненным только что словам, Эдсак всё-таки отыскал и вернул свою пассию? И вдобавок запер её под домашний арест в качестве наказания? Какая истинная, всепоглощающая страсть… В мгновение ока в голове Клейна сложился классический сюжет о властном принце и бедной, беззащитной девушке.

Он отпустил свои мысли, принявшись безучастно созерцать раскинувшийся впереди унылый зимний пейзаж.

— Сейчас всё выглядит совсем не так. Вот придёт весна, зазеленеет молодая трава, и перед вами раскинется великолепное поле для гольфа, обустроенное по высшему разряду, — отослав горничную, принц Эдсак приподнял хлыст и указал на окрестности.

— Гольф? — переспросил Клейн, хотя ответ уже сам собой созрел в его голове.

Принц Эдсак сделал знак телохранителям и слугам держаться поодаль, позволив следовать за собой лишь старому дворецкому и Клейну.

Неспешно шагая по бесплодной, голой земле, принц негромко рассмеялся:

— Именно, гольф. Игра, созданная исключительно для аристократии. Большинству владельцев газет и журналов о таком досуге остаётся лишь мечтать.

— Терпеть не могу Рассела, но вынужден признать: его гениальные идеи сделали наш мир куда более занятным. Если вам удастся докопаться до истины в деле о гибели Талима, двери этого поместья всегда будут для вас открыты.

«Ну конечно, опять Рассел…» — Клейн тихо вздохнул.

Не дождавшись ответа, принц Эдсак задумчиво продолжил делиться мыслями:

— В императоре Расселе есть чему поучиться, но его отношение к любви вызывает у меня глубокое отвращение. Впрочем, такова природа интисской аристократии — корень их безумной тяги к роскоши и праздного разврата.

Вперив взор в бегущий впереди обмелевший, тихий ручеёк, Эдсак заговорил с не по годам зрелой серьёзностью:

— Девяносто девять процентов людей лишены гениальности Рассела. Чтобы добиться успеха и свершить нечто великое, нужно кристально ясно осознавать истинные желания, понимать, какую цену готов за них заплатить, и неуклонно следовать намеченным курсом, ни разу не оглянувшись назад.

На этих словах голос заметно смягчился, и принц самокритично усмехнулся:

— До этого года я свято верил, что увлечён дочерью графа Холла. Безупречная внешность, изящные манеры, богатое приданое, знатный род и влиятельный отец — для принца это идеальная партия. Но теперь я понял: по-настоящему меня притягивает, лишая сна и покоя, совершенно иная, неповторимая аура и зрелая, глубокая душа. О нет, я вовсе не утверждаю, что молодой мисс Холл недостаёт утончённости, просто… это совсем не то, чего я жажду, что ценю и люблю.

«Ваше Высочество, интонации, жесты и выражение лица сейчас один в один повторяют то, как вёл себя покойный Талим… Умоляю, только не вздумайте скоропостижно скончаться прямо у меня на глазах. Случись такое, меня даже ледяные воды Тассока не отмоют от подозрений… К тому же, когда сыщик узнаёт слишком много подобных секретов, его частенько убирают как ненужного свидетеля. Вы что, пытаетесь насильно привязать меня к своей колеснице?..» — Клейн почувствовал смутную тревогу.

Деликатно откашлявшись, он поспешил перевести разговор в безопасное русло:

— Ваше Высочество, с вашим статусом и влиянием у вас наверняка нет недостатка в верных людях. Найдётся немало желающих расследовать гибель Талима ради вашего расположения. Почему же ваш выбор пал именно на меня?

Эдсак покачал головой и негромко рассмеялся:

— Быть принцем — значит иметь тем меньше свободы, чем больше власти в руках. Слишком много взоров неотрывно следят за каждым шагом, поэтому многие деликатные дела просто невозможно доверить приближённым.

— Вы — проницательный и невероятно одарённый сыщик, к тому же были близко знакомы с Талимом и оказались на месте трагедии в тот роковой миг. Не думаю, что в целом свете найдётся более подходящая кандидатура.

— И не тревожьтесь: если возникнет угроза, я лично гарантирую вашу безопасность.

«Подобные обещания стоят не дороже туалетной бумаги в уборной…» — мысленно съязвил Клейн.

Понимая, что принц Эдсак выложил все карты и дальнейший отказ может стоить жизни — он просто не выберется из поместья Красной Розы, — Клейн лишь обречённо вздохнул:

— Честно говоря, гибель Талима ранила меня не меньше вашего, однако реальность вынуждает сохранять хладнокровие.

Лицо Эдсака озарилось мягкой улыбкой:

— Какая помощь вам требуется?

— Мне понадобятся волосы или частичка плоти Талима, а также его личные вещи, — озвучил требования Клейн.

— Хорошо, в ближайшее время я пришлю людей доставить всё необходимое к вам домой, — без колебаний согласился Эдсак и с любопытством уточнил: — Только это?

Клейн не стал скромничать:

— Только нащупав верный след, я смогу понять, какая именно поддержка необходима. И ещё, Ваше Высочество, нам потребуется надёжный способ связи. Частые визиты частного детектива в поместье неизбежно привлекут ненужное внимание.

Эдсак понимающе кивнул, словно предвидел эту просьбу и заранее всё подготовил:

— Я распоряжусь тайно арендовать соседний с вами дом — номер тринадцать по улице Минск. Когда потребуется связаться со мной, просто напишите письмо новому соседу якобы с предложением нанести визит вежливости и опустите в почтовый ящик. Что касается вознаграждения, уверяю, я отнюдь не скуп. Даже если расследование зайдёт в тупик, усилия и сопутствующие риски будут щедро оплачены. Ну а если удастся докопаться до истины, я выдам куш, которого с лихвой хватит на безбедную старость.

«Какая поразительная решительность… Куш на безбедную старость — это как минимум три тысячи фунтов, не меньше…» — мысленно присвистнул Клейн.

— Хорошо. Пусть душа Талима обретёт вечный покой в чертогах бури и молний, — ответил Клейн, склоняясь в учтивом поклоне.

Эдсак едва заметно кивнул и обратился к старому дворецкому:

— Проводите детектив Мориарти и распорядитесь отвезти его обратно на улицу Минск.

«Даже пообедать не предложили… Какое высокомерие по отношению к гостям. Впрочем, до полудня ещё далеко, это и есть главная причина…» — мысленно сыронизировал Клейн.

Следуя за старым дворецким, Клейн вышел к воротам поместья, где забрал кобуру, револьвер и патроны.

…………

В доме номер пятнадцать по улице Минск Клейн стоял у эркерного окна, провожая взглядом удаляющийся роскошный экипаж с королевским гербом на дверце.

«Стоит ввязаться в это расследование по-настоящему, и сыщик Шерлок Мориарти в любой момент может скоропостижно скончаться… Быть может, за домом уже следят? Нет, пока вряд ли, ведь я ещё не предпринял никаких действий…» — нахмурившись, Клейн безмолвно застыл у стекла.

Сейчас он как никогда остро и отчаянно нуждался в скорейшем продвижении к Последовательности «Безликого».

«Я не могу просто сидеть сложа руки и дожидаться, пока „Сердце Механизмов“ закончит исследование усыпальницы семейства Амон. Нужно искать иные каналы для покупки характеристики призрака в человеческой коже. Кто знает, сколько времени у них уйдёт на подготовку — месяц, а то и все полгода? Подобная неторопливость вполне в духе „Сердца Механизмов“: сперва оцепить вход, дотошно собрать все архивы и лишь затем, полностью застраховавшись от рисков, приступить к активным действиям. Идеальная тактика, вот только у меня этого времени попросту нет…» — взвесив все за и против, Клейн принял окончательное решение.

В два часа сорок пять минут пополудни, прихватив свежую прессу, Клейн скрылся в уборной, чтобы подготовиться к очередному собранию Клуба Таро.

Ровно в три часа.

Вспыхнуло иллюзорное багровое сияние, и пребывающая в превосходном расположении духа Одри Холл с улыбкой оглядела присутствующих.

Вчера вечером она наконец-то получила заветную формулу зелья 7-й Последовательности — «Психиатра». Её до сих пор переполняли смешанные чувства: радостное возбуждение, восторг и долгожданное ощущение стабильности и покоя. К тому же «Алхимия Психологии» не стала требовать от неё немедленной отдачи, назвав это авансом.

Они в полной мере доверяли способности мисс Одри «рассчитаться» по обязательствам.

Новых участников не появилось… «Справедливость» Одри поднялась и, устремив взор к самому началу длинного бронзового стола, изящно присобрала подол платья и склонилась в реверансе:

— Добрый день, господин Шут~ Добрый день…

Её чистый, жизнерадостный голос нарушил вековую тишину над серой мглой, позволяя Клейну временно отвлечься от гнетущих забот реального мира.

Он едва заметно кивнул, отвечая на приветствия членов Клуба.

Снова опустившись на стул, Одри скользнула взглядом по остальным участникам, сопоставляя их поведение с прошлыми наблюдениями:

«Повешенный» при поклоне украдкой скользнул взглядом по фигуре господина Шута, и в его глазах сквозило едва заметное, глубокое любопытство. Следом он повернулся к «Миру», и во всём его облике читалось трепетное предвкушение… Выходит, будучи тесно связанным с Церковью Повелителя Бурь, он уже разузнал все леденящие душу подробности убийства герцога Негана и прознал о триумфальном появлении благородного разбойника «Тёмного Императора»! У него явно проснулась жажда докопаться до сокрытой изнанки этой трагедии… К тому же Потусторонняя характеристика Оборотня, которую «Мир» поручил ему сбыть, похоже, наконец-то нашла своего покупателя. Не исключено, что он успел раздобыть характеристику призрака в человеческой коже или волосы глубоководной наги…

«Солнце» выглядел на удивление спокойным и даже расслабленным. Стало быть, слежка и строгий контроль со стороны руководства Города Серебра с него окончательно сняты… Интересно, на чём зиждется его уверенность? Неужто его вновь зачислили в так называемый исследовательский отряд?

Форс выглядела расслабленной, но слегка подавленной… Она выдержала испытание того члена семьи Авраам и стала его ученицей, но при этом была вынуждена согласиться на некие невыгодные для себя условия?

«Мир» был по-прежнему мрачен и холоден… Пожалуй, только достигнув 7-й или даже 6-й Последовательности, я смогу улавливать его эмоциональные колебания и понимать скрытые мысли…

Что касается «Шута»… Он по-прежнему оставался окутан ореолом абсолютной тайны и запредельного могущества, не поддающегося никакому анализу.

Все эти мысли калейдоскопом пронеслись в голове «Справедливости» Одри. Посмотрев на скрытую серым туманом фигуру, она заговорила:

— Достопочтенный господин Шут, я получила три новые страницы из дневника Рассела.

Она выпросила эти копии у представителей «Алхимии Психологии». Поскольку разговор состоялся лишь вчера вечером, времени было в обрез, и Ислант успела передать ей только три страницы.

— Какое вознаграждение вы желаете получить? — с улыбкой поинтересовался Клейн.

Одри ответила с предельной искренностью:

— Пусть это послужит платой за то, что вы ответили на тот мой вопрос. Вы согласны?

Произнося это, она почувствовала безотчётное желание слегка похвастаться:

«Господин Повешенный, вы ведь все даже не подозреваете о существовании „Ордена Сумеречных Отшельников“!»

«Ох, как же завидно… Интересно, о какой ещё сложной проблеме мисс Справедливость расспрашивала Его с глазу на глаз… Как вернусь, непременно напишу учителю и спрошу, нет ли у него дневников Рассела — вернее, при посторонних нужно называть их „записками“…» — у «Фокусника» Форс тут же загорелось жгучее желание действовать.

Ловя на себе подозрительный взгляд «Повешенного», Клейн безмятежно кивнул:

— Хорошо.

Одри тут же материализовала три желтовато-бурых листа дневника и передала их господину Шуту.

Клейн принял их и бегло взглянул на первую страницу:

«Тринадцатое января. Наладил стабильную связь с господином „Дверь“».





Глава 440


Ангельское семейство




В тот самый миг, когда Клейн взял в руки дневник, Одри поспешила добавить:

— Господин Шут, еще десять страниц дневника я буду передавать вам по частям позже. Это плата за покровительство, которое вы мне оказали.

Девушка повторила свое обещание, чтобы господин Шут не подумал, будто она забыла о нем. Ранее она предпочла сначала расплатиться сведениями об «Ордене Сумеречных Отшельников», желая покончить с одним из своих «долгов» и, чего скрывать, немного похвастаться.

«Плата за оказанное покровительство…» — «Фокусник» Форс мысленно повторила эти слова, внезапно осознав, что упустила из виду крайне важный вопрос.

В деле семьи Авраам господин Шут посылал своего «ангела», чтобы тот помог ей и сбил с толку чужие гадания! И ей тоже следовало преподнести достойную плату… О боже, почему ей раньше это даже в голову не пришло? Она наивно полагала, что всё закончилось вместе с ритуалом, как это обычно бывает… От этой мысли Форс внезапно охватил благоговейный трепет.

В классической ритуальной магии, взывая к божествам или высшим сущностям за помощью, просящие всегда преподносили дары заранее — жгли благовония, эфирные масла и целебные травы, что приравнивалось к предоплате. Однако в обрядах, посвященных «Шуту», многие этапы можно было опустить, а цену заплатить уже после, а то и вовсе не платить вовсе. Именно поэтому Форс, привыкшая к старым порядкам, на автомате просто вознесла слова благодарности.

Девушка торопливо устремила взор во главу длинного бронзового стола и с предельной искренностью произнесла:

— Достопочтенный господин Шут, ваше вмешательство в гадание несказанно мне помогло. Я тоже приложу все силы, чтобы как можно скорее разыскать и преподнести вам десять страниц из дневников Рассела.

Наблюдая за поведением мисс «Справедливости» и мисс «Фокусника», «Солнце» Деррик Берг мигом сообразил, как ему выразить свою безграничную признательность.

«Вот только в Городе Серебра отродясь не водилось никаких дневников этого великого императора Рассела… С другой стороны, господин Шут живо интересуется историей, а значит, мне нужно почаще копаться в древних архивах и манускриптах…» — Деррик мигом принял решение и поднял глаза, чтобы дать обещание господину Шуту.

«Повешенный» Элджер безмолвно созерцал всё это представление, и в его душе больше не оставалось ни малейших сомнений в том, что у господина Шута в услужении действительно имеются ангелы.

«В любой организации просто обязан быть кто-то вроде мисс Справедливости… Сила примера воистину безгранична…» — Клейн, на голову которого совершенно неожиданно свалилась целая гора новых «векселей», мысленно возликовал.

Будучи всемогущим господином Шутом, он всегда стеснялся требовать плату напрямую. Да и к тому же парень искренне полагал, что прийти на выручку членам собственной ложи — дело вполне естественное и заурядное, так что марать руки меркантильностью совершенно ни к чему. Именно поэтому он и не стал заставлять «Мира» разыгрывать очередной спектакль, чтобы тонко намекнуть остальным.

Разумеется, раз уж «Справедливость» и прочие сами горели желанием расплатиться, отказываться от такого подарка Клейн совершенно не собирался.

— Хорошо, — с мягкой улыбкой кивнул Шут и вновь опустил взгляд на лежащие перед ним листы дневника.

«Тринадцатое января. Наладил стабильную связь с господином 'Дверь».

Этот могущественный Потусторонний, затерявшийся в бездонном мраке и запертый в самом сердце бури, отнюдь не спешил гнать меня в шею, умоляя поскорее провести сложнейший и опасный риал, дабы помочь ему вырваться обратно в реальный мир.

Похоже, он прекрасно осознавал: чтобы я хотя бы задумался о том, стоит ли подставлять собственную шкуру под колоссальный риск ради его спасения, ему придется предложить мне нечто осязаемое и действительно ценное, а не кормить сказками про три заветных желания.

Господин «Дверь» пока не спешил заговаривать о сделке, а вместо этого с живым интересом принялся расспрашивать меня об изобретенных мной картах Таро — хе-хе, слово «изобретенных» тут явно следовало бы взять в жирные кавычки. Сей факт лишний раз доказывал: господин «Дверь» действительно способен в определенное время и особым образом соприкасаться с реальностью, наблюдая за многими вещами.

Когда наш разговор коснулся аркана «Луна», мне невольно вспомнились слова Заратула. Он как-то обмолвился, что Школа Жизни истово поклоняется именно Луне, а вовсе не Богине Вечной Ночи — да-да, вторую половину фразы я присочинил сам!

Я решил расспросить об этом господина «Дверь» как мастера Четвертой Эпохи. Он лишь тихонько рассмеялся, уклонившись от прямого ответа, однако на фоне того вечно напускающего туману, скрытного и откровенно бесящего прорицателя, которого так и подмывало огреть тростью, этот господин казался куда более искренним.

Он поведал мне, что если бы ему пришлось выбирать карту для олицетворения Богини Вечной Ночи, выбор пал бы вовсе не на «Луну». Он бы предпочел:

Аркан «Звезда»!

Это показалось мне чертовски любопытным, и я поспешил выведать: кто же тогда является истинным владыкой «Луны»? Но его улыбка сделалась лишь более загадочной.

С тихим смешком он обронил, что в настоящее время у «Луны» нет хозяина.

И если я всё правильно понял, это означало лишь одно: вершина пути «Луны» пустует, и престол нулевой Последовательности на этой стезе по-прежнему свободен!'

«Но ведь это в корне расходится с истиной… разве Первозданная Луна не существует?» — едва дочитав до этого места, Клейн на секунду опешил.

О том, что аркан «Луна» не имеет отношения к Богине, он догадывался уже давно. И верования Школы Жизни, и отношение вампиров, и даже свитки из «Книги Тайн» в один голос твердили: «Ночь» и «Луна» — понятия совершенно разные.

Куда больше на роль нулевой Последовательности этого Пути подходили прародительница вампиров Лилит и сама Первозданная Луна.

Если верить историческим хроникам Города Серебра, Лилит, скорее всего, сгинула еще во Вторую Эпоху, в Эру Глубокой Тьмы. А вот Первозданной Луне поклоняются и по сей день, и она даже исправно посылает свои зловещие отклики — пусть даже для несчастных призывателей такие молитвы неизменно оборачивались кошмарной трагедией… Так с какой стати господин «Дверь» заявляет, будто у «Луны» нет хозяина? Судя по «Книге Тайн», в Четвертую Эпоху влияние Первозданной Луны тоже никуда не девалось… Клейн едва заметно нахмурился.

Довольно быстро в его голове созрели три возможные версии. Первая — господин «Дверь» попросту не ведал о существовании скрытой Первозданной Луны, однако этот вариант казался парню наименее вероятным. Вторая гипотеза — так называемая Первозданная Луна была лишь личиной, маской какого-то иного божества, а сам престол нулевой Последовательности оставался свободным. И третья — под этой маской скрывался мастер первой Последовательности пути «Луны» либо соответствующий могущественный запечатанный артефакт.

«Есть и четвертый вариант: на молитвы отзывается сама „уникальность“ пути Луны», — мысленно добавил Клейн.

Ведь согласно рецепту эликсира нулевой Последовательности из карты «Темного Императора», ключевым ингредиентом служили вовсе не свойства первой ступени в полном объеме, а нечто под названием «уникальность». И для каждой из заслуживающих внимания цепочек эта «уникальность» была своей, неповторимой.

Истинный бог един!

Если не брать в расчет самую первую догадку, шансы остальных версий были весьма велики… Но какая же именно Последовательность скрывается под путем «Луны»? Клейн перевернул страницу дневника, с удовлетворением отметив, что текст плавно продолжается на втором листе:

«Я попытался выпытать подробности, но господин 'Дверь» наотрез отказался продолжать разговор. Ха, решил разжечь мое любопытство, чтобы я ринулся вытаскивать его из ловушки? Разбежался!

Усмирив интерес, я в шутливой форме упрекнул собеседника в вопиющем непочтении к божествам. На что он с ледяным — да-да, именно с ледяным и надменным — спокойствием бросил, что в Четвертую Эпоху именно так высшая аристократия и относилась к богам.

Ну и задавака! Впрочем, история знатных родов Четвертой Эпохи и впрямь не на шутку меня интриговала, так что я решил воспользоваться моментом и продолжил расспросы.

Господин «Дверь» поведал мне, что во времена династии Тюдоров существовало пять великих благородных домов: Авраам, Антигон, Амон, Тамара и Иаков. Каждый из них по праву величался «ангельским семейством» и обладал поистине пугающей, сокрушительной мощью.

«Ангельское семейство»… Одно лишь это звание говорит о многом, воистину заслуживающее благоговения величие! Господин «Дверь» обмолвился, что в Четвертую Эпоху число таких родов вовсе не ограничивалось этой пятеркой. Были еще преданные Соломоновой империи семьи Заратул и Сороастр; служившие династии Трэнсост дома Август, Сорен, Айнхорн и Кастия; ведущие скрытую деятельность кланы Андрералад и Белиал; а также стоящий на ступень выше них, берущий свое начало от самого истинного божества, род Демонессы.

Выходит, в финале Четвертой Эпохи триумф отпраздновала именно империя Трэнсост. Но куда подевались их венценосные владыки? Ведь земли Северного континента в итоге разделили между собой четыре великих ангельских семейства — Август, Сорен, Айнхорн и Кастия.

Как и утверждал господин «Дверь» ранее, количество мастеров высших эшелонов в ту седую эпоху превосходило любые мои самые смелые фантазии. Увы, подавляющая часть этих исполинов давно обратилась в прах и погребена под обломками истории. Даже род Сорен увял и был безжалостно низвергнут мной. Минет еще тысяча или две тысячи лет, и дома вроде Августов точно так же канут в небытие, и лишь истинные боги, кажется, будут вечно изливать свой немеркнущий свет на бренный мир смертных.

И пускай в горниле Четвертой Эпохи гибли даже божества, это были единичные, редчайшие случаи. Это заставило меня вспомнить одну фразу из сетевых романов моей прошлой жизни. Слегка переиначив, её вполне можно применить и здесь:

Не став истинным богом, обратишься во прах!

Время нашего общения подошло к концу, и господин «Дверь» отключился. Он и впрямь до боли напоминает узника, которому дозволено дышать воздухом лишь по строгому расписанию. Но багаж его знаний воистину глубок и безграничен: взять хотя бы то, как высокомерно, с легким пренебрежением в голосе он отзывался о семье Заратул.

Пожалуй, мне стоит бережно поддерживать контакты с этим господином. Пусть в дополнение к Церкви Пара, Заратулу и той самой сокрытой во мраке древней ложе у меня появится еще один, спасительный путь к отступлению.

Хитрый кролик обустраивает больше трех нор!'

«Когда великий император Рассел метался в предсмертных судорогах, он уповал лишь на ту самую ложу, подозрительно напоминающую Орден Сумеречных Отшельников, и ни словом не обмолвился о господине „Дверь“. Должно быть, за это время между ними стряслось нечто непредвиденное… А ведь рунская королевская династия Август, оказывается, имеет столь богатое прошлое, ведя свой род от самого ангельского семейства. Вот только почему императорский дом Трэнсост, которому они верой и правдой служили, бесследно растворился в небытии?..» — в голове Клейна моментально сложилась целая вереница логических цепочек, и ему до одури захотелось сорвать плотную пелену тайн, скрывающую подлинную историю Четвертой Эпохи.

В конце концов, именно эта страсть безраздельно владела и душой прежнего хозяина его тела.

«Возможно, те самые подземные руины с двумя исполинскими железными тронами и запертым внутри зловещим духом помогут пролить свет на многие загадки…» — Клейн опустил взгляд и перевернул лист дневника на третью страницу.

'Второе июня. Бернадетт помяла мне спину!

Родить дочь — воистину благословение, хоть кто-то проявляет заботу о старом отце. И пускай я с первого взгляда раскусил, какую именно награду она пытается у меня выдурить, сам факт того, что девочка старается угодить, несказанно греет мне душу. Да и размяла косточки на ура.

Я поинтересовался, какую Последовательность она наметила для себя. Дочь ответила, что пока находится в раздумьях, но ей безумно импонирует максима «Твори что пожелаешь, но не причиняй вреда»'.

'Третье июня. Я вновь пересекся с Флораном. Он разительно отличался от себя прежнего, словно обернувшись совершенно иным человеком. Впрочем, нет — его воспоминания и ключевые, визитные черты характера остались нетронутыми, что без всяких сомнений доказывало: передо мной был именно он.

Через какие же жернова его пропустило, раз он так чудовищно переменился?

Если некоторые монстры являются плотскими химерами, сшитыми из кусков разных тел, то он — ментальный сшивной монстр, сотканный из чужих разумов'.

'Пятое июня. В мои руки попал ветхий фолиант, в строках которого неожиданно обнаружилось истинное имя Изначальной Демонессы — настоящее имя, а вовсе не почетный титул!

Ее зовут Чик. Но ведь это типично мужское имя!

Неужели этот манускрипт — обычная дешевая фальшивка?'





Глава 441


«Каналы» множатся




«Чик? Неужели Изначальная Демонесса в прошлом тоже была мужчиной?» — Клейн едва не поднял руку, чтобы потереть подбородок.

У него уже рождалась догадка, что именно из-за влияния этого злого божества — Изначальной Демонессы — Путь «Убийцы», начиная с 7-й Последовательности, претерпевал изменения, превращая потустороннего в женщину и закрепляя этот пол. Кто же мог знать, что дневник Рассела откроет иную правду: изначально Изначальная Демонесса, возможно, также была мужчиной.

Из этого следовали два вывода. Во-первых, Изначальная Демонесса не была божеством от рождения, а взошла на престол Последовательности 0 с помощью зелий. Во-вторых, чисто женские метаморфозы данного Пути заложены в самой природе его потусторонних характеристик.

В своё время Рассел размышлял об истинной сути закона сохранения потусторонних характеристик, подозревая, что все они берут начало исключительно в изначальном Творце, а значит, их общее количество неизменно и строго фиксировано… Если принять эту теорию, не указывает ли она на то, что Творец всего сущего объединял в себе всё — и мужское, и женское, и нейтральное начала… а Путь «Демонессы» стал воплощением чистой женственности? Конечно, тот древний фолиант мог оказаться обычной фальшивкой… Да уж, сегодняшняя дневниковая запись принесла колоссальный улов информации… В вихре этих мыслей Клейн заставил листы дневника раствориться в своей ладони.

— Можете начинать, — с улыбкой обратился он к «Справедливости», «Солнцу» и остальным.

«Повешенный» Элджер тут же повернулся к «Миру»:

— Твоя потусторонняя характеристика Оборотня продана. Один Ремесленник забрал её за тысячу двести фунтов. Согласно нашему уговору, моя доля составляет двести фунтов.

— Кроме того, я напал на след волос глубоководной наги. Цена — сто фунтов за штуку, а тебе требовалось пять волос. Если у тебя нет возражений по поводу этой сделки, я завершу её в кратчайшие сроки.

В сделке с потусторонней характеристикой Оборотня Клейн пообещал более щедрый процент, поскольку прекрасно понимал: усилия и риски, с которыми столкнулся «Повешенный», значительно превосходили всё то, с чем имел дело вампир Эмлин Уайт.

Юноша ненадолго задумался и заставил «Мира» ответить:

— Без проблем. Постарайся как можно скорее передать мне пять волос глубоководной наги и пятьсот фунтов наличными.

«Таким образом, мне остаётся раздобыть лишь характеристику призрака в человеческой коже. Мой капитал вырос до тысячи двухсот тридцати пяти фунтов, но для покупки этого ингредиента этого всё ещё недостаточно. Если я не хочу дожидаться, пока „Сердце Механизмов“ обследует гробницу семьи Амон, мне потребуется ещё от пятисот до тысячи фунтов, чтобы сразу выкупить материал при первой же возможности…» — Клейн невольно задумался, какие ещё вещи или оккультные знания он мог бы обратить в звонкую монету.

Разумеется, при условии, что у покупателя найдутся средства для оплаты.

Услышав это, «Справедливость» Одри едва заметно приподняла руку и без лишней скрытности произнесла:

— Я желаю приобрести три материала: пару глаз зеркального дракона, пятьдесят миллилитров его крови и плод Дерева Старцев.

«Мисс Справедливость раздобыла рецепт Психиатра…» — мгновенно сделал вывод Клейн. К аналогичному заключению пришёл и «Повешенный».

— … Я напишу письмо своему учителю. Надеюсь, у него окажется хотя бы один из этих ингредиентов, — немного подумав, произнесла Форс.

«Солнце» Деррик согласно кивнул:

— Я тоже присмотрю за этим. Осквернённые зеркальные драконы встречаются довольно часто, Деревья Старцев тоже. Хм, в Городе Серебра также остались потусторонние характеристики, доставшиеся от Психоаналитиков, однако выменять их невероятно сложно, к тому же это вызовет лишние подозрения.

«Психоаналитик» — это древнее название Последовательности «Психиатра».

Их беседа донеслась до ушей Клейна, и он тут же заставил своего двойника, «Мира», прохрипеть мрачным басом:

— Я поспрашиваю в своих кругах. И да, продолжайте искать для меня характеристику призрака в человеческой коже.

— Хорошо, — «Справедливость» Одри с нескрываемой уверенностью повернулась к сидящему напротив мужчине. — Господин Повешенный, я также присмотрю за рецептом зелья Благословенного ветром, который вам требуется.

Она уже вступила в «Алхимию Психологии», заручившись поддержкой тайной организации, где дефицит многих материалов больше не был проблемой — нужно было лишь заплатить соответствующую цену.

«Фокусник» Форс повторила:

— Я напишу своему учителю и спрошу его.

Наблюдая за подобным развитием событий, Клейн почувствовал искреннее облегчение и радость. Благодаря долгим усилиям Клуб Таро наконец-то обзавёлся двумя мощнейшими каналами — «Алхимией Психологии» и семейством Авраам. Отныне решать многие вопросы станет гораздо проще.

«Мир» глухо рассмеялся:

— Ваши ответы даруют мне надежду, однако не забывайте о собственной безопасности. Действуйте так, чтобы не привлекать лишнего внимания.

— Господин Мир, вы редко говорите так много, — с легкой улыбкой заметила Одри.

«…Кажется, я немного увлёкся и вышел из привычного образа Мира…» — Клейн тут же поспешил исправиться, заставив «Мира» низко рассмеяться:

— Вы уже доказали свою полезность, и я надеюсь, что подобные сделки будут продолжаться ещё очень и очень долго. Лишь поэтому я решил предостеречь вас.

— Благодарю, — Одри изящно склонила голову.

В этот момент «Солнце» Деррик немного помялся и произнёс:

— Я тоже попытаюсь. В последнее время я уже совершил несколько патрулей, и всё прошло без каких-либо аномалий.

«Прекрасно…» — мысленно отметил Клейн, заставив «Мира» умолкнуть.

После недолгого молчания «Повешенный» Элджер задумчиво посмотрел на мисс «Справедливость»:

— Мне бы хотелось узнать подробности убийства герцога Негана. Какую плату вы потребуете взамен?

«Почему он спрашивает именно меня? Будучи человеком, тесно связанным с Церковью Бури, разве вы не должны владеть всей полнотой информации по этому делу?» — Одри сначала опешила, но тут же раскусила истинный замысел господина «Повешенного».

«Его на самом деле интересует та таинственная организация или сила, что направляла руку Апостола Желаний. Однако расспрашивать напрямую господина Шута он не решается, полагая, что это прозвучит слишком дерзко, словно допрос. Поэтому он зашёл издалека, решив использовать меня для начала разговора и изящно перевести тему на интересующий его вопрос… Он прекрасно понимает, что я — знатная леди, которая не может оставаться в стороне от расследования гибели герцога Негана, а значит, обязательно ответит… Господин Повешенный воистину опытен и хитер…» — «Справедливость» Одри слегка приподняла уголки губ:

— О нет, никакой платы не нужно. Разве безвозмездный обмен общеизвестными сведениями из наших регионов — не главная заповедь Клуба Таро?

«Только так наш Клуб Таро сможет стремительно расти и развиваться!» — преисполненная чувства сопричастности, мысленно добавила она.

— Ваши слова заставляют меня устыдиться собственной меркантильности, — «Повешенный» Элджер на секунду опешил, после чего прижал руку к груди и слегка поклонился.

…Скрытый за плотной пеленой серого тумана «Шут» Клейн лишь беззвучно усмехнулся про себя.

Одри слегка прикусила губу и, тщательно подбирая слова, заговорила:

— Апостол Желаний, умело используя обстановку, сумел разжечь в сердцах окружающих безумные эмоции и страсти. Благодаря этому он хладнокровно расправился с герцогом Неганом и, получив тяжелые раны, сумел прорвать окружение, скрывшись в канализации.

— Когда Ночные Ястребы наконец настигли беглеца, тот был уже мёртв. На месте происшествия также присутствовал благородный разбойник «Тёмный Император», однако он явился туда вовсе не для того, чтобы заставить свидетеля замолчать навеки. Его целью была та самая организация, что наняла Апостола Желаний.

«Та самая организация?» — пока «Повешенный» недоуменно размышлял об этом вслух, восседающий во главе бронзового стола «Шут» Клейн мысленно похвалил мисс «Справедливость» за сообразительность и, обратив к ней свой взор, небрежно обронил:

— В реальном мире никогда не произносите имя этой организации вслух и не фиксируйте его на бумаге.

— Почему? — от неожиданности воскликнула Одри.

Клейн вальяжно откинулся на спинку кресла и абсолютно бесстрастным тоном произнёс:

— Всякое сказанное слово будет услышано.

«Всякое сказанное слово будет услышано…» — «Справедливость» Одри невольно устремила взгляд во главу стола, чувствуя, как скрытые за пеленой тумана глаза господина Шута словно подчёркивают важность этой истины.

«Смысл слов господина Шута в том, что если упоминать или записывать название „Ордена Сумеречных Отшельников“ за пределами Его божественного чертога и не в молитве к Нему самому, они неминуемо почуют это с помощью какого-то мистического метода или могущественного артефакта… Наверняка в этом всё дело… Какая пугающе скрытая, обладающая величайшим статусом организация! В каком-то смысле они выглядят куда более зловещими и пугающими, чем даже Церкви семи богов… А господин Шут и наш Клуб Таро прямо сейчас выслеживают их…» — Одри почувствовала, как перед ней приоткрылась бездна тайн, и, выпрямив спину, почтительно произнесла:

— Слушаюсь вашей воле.

«Всякое сказанное слово будет услышано… Тайная ложа, чьё имя строжайше запрещено упоминать вслух? Невероятно могущественная организация, о существовании которой я доселе даже не догадывался? Так это они направляли Апостола Желаний? И господин Шут отправляет своих избранников на их поиски? Тайны высших Последовательностей в этом мире действительно оказались куда более запутанными, скрывая бездну немыслимых загадок…» — «Повешенный» Элджер едва заметно кивнул, преисполненный жгучего восторга и трепета.

В этот самый миг им овладел безумный порыв: преподнести господину Шуту щедрую плату в обмен на заветное имя этой тайной ложи.

Однако, взвесив всё под лупой разума, он быстро смекнул, что пороть горячку ни к чему. Пусть знания о делах высших эшелонов и помогли бы ему точнее спланировать своё будущее, уберегая от многих бед в экстремальных ситуациях, сейчас, будучи лишь Потусторонним низших Последовательностей среднего ранга, он вряд ли столкнётся с делами этой скрытой фракции лично. Куда более насущным вопросом оставались поиски рецепта и ингредиентов для зелья Благословенного ветром, ради чего требовалось копить каждую копейку.

«Как только успешно совершу прорыв, непременно найду возможность испросить наставлений у господина Шута…» — Элджер прочно зафиксировал это намерение в своей памяти.

«Фокусник» Форс слушала этот разговор в полнейшем недоумении. Все эти «Апостолы Желаний» и тайные ложи, чьи имена запрещено упоминать под страхом смерти, в корне расходились с тем, о чём трубили казенные газетные передовицы.

«За покушением на герцога действительно скрывается уйма тайн и мощных подводных течений… Какая досада, что записывать имя этой организации строжайше запрещено, иначе из них вышел бы просто идеальный, классический антагонист для моего следующего романа… Впрочем, на мне и так висит долг в десять страниц дневника, да и желудок пожирателя духов всё ещё не куплен. Лезть в такие заоблачные дебри и тратить деньги на праздное любопытство мне совершенно ни к чему… Боже, те оккультные тайны и знания, что свободно гуляют на собраниях Клуба Таро, в десятки раз превосходят всё то, что можно услышать на сходках мистера А! Если не больше!» — Форс титаническим усилием воли подавила профессиональный писательский зуд и жгучее любопытство.

Что же до «Солнца» Деррика, то юноша даже не подозревал, кто такой этот герцог Неган, а потому подробности его гибели не вызвали у него ни малейшего интереса.

Он сидел молчаливо и сдержанно, тихо, словно прилежный ученик на уроке.

Когда тема «Ордена Сумеречных Отшельников» была исчерпана, «Фокусник» Форс окинула присутствующих взглядом и робко поинтересовалась:

— Дамы и господа, известен ли вам способ решить проблему избыточного накопления потусторонних характеристик одного и того же уровня?





Глава 442


Задание по исследованию




«Повешенный» Элджер повернулся к «Фокуснику» Форс и спросил в ответ:

— Тебя принудили выпить вторую порцию зелья «Ученика»?

«И как только он догадался… Будто сам при этом присутствовал…» — Форс неловко прокашлялась и ответила:

— Да, можно сказать и так…

— Есть ли у вас какой-нибудь способ справиться с этим? И что вы потребуете взамен?

«Повешенный» Элджер украдкой взглянул на господина «Шута». Заметить, что Тот не выказывает никаких намерений, моряк ответил ровным, глухим голосом:

— Никакой платы не нужно, поскольку мы всё равно не сможем решить твою проблему.

Не дожидаясь расспросов от «Фокусника» и мисс «Справедливости», он пустился в объяснения: — Мастера высших Последовательностей вольны сами решать, передавать ли свои Потусторонние свойства потомству, и если да, то сколько именно. А вот на шестой и пятой ступенях часть силы перетекает к плоду естественным образом, родитель не может контролировать этот процесс. И пусть эти крохи совершенно не бьют по боевой мощи, если детей окажется слишком много, твой собственный ранг неминуемо понизится.

— И такие дети с рождения наделены обостренным духовным восприятием и некими зачатками Потусторонних сил? — на «Справедливость» Одри вдруг снизошло озарение, пролив свет на происхождение некоторых необычных людей.

«Повешенный» едва заметно кивнул:

— Именно. Они рождаются полу-девятыми Последовательностями с намертво зафиксированными свойствами. И если они пожелают встать на стезю сверхъестественного, у них будет лишь один, предопределенный путь. Разумеется, врожденный дар происходит не только от наследственности — человек может удостоиться благословения божества или подвергнуться влиянию злого духа, причин множество. К тому же дети мастеров высших Последовательностей порой появляются на свет, уже будучи Потусторонними пятой ступени. Это один из редчайших способов перескочить через ранги без особого риска потерять контроль.

— Вот оно как… — с упоением вздохнула Одри.

Для нее приоткрывать завесу над тайнами оккультного мира было куда более изысканным удовольствием, нежели покупка роскошных платьев или дорогих украшений.

«Фокусник» Форс тоже кое-что уяснила для себя и поспешила спросить:

— А как обстоят дела на седьмой, восьмой и девятой Последовательностях?

— Теоретически, их Потусторонние характеристики не передаются по наследству. Но это правило не абсолютно. В случаях, когда в организме скапливается избыток свойств, шанс наследования всё же имеется. Проще говоря, если ты забеременеешь и родишь ребенка, то сможешь эффективно снизить избыток зелья в организме. Правда, один младенец может и не помочь — для верности лучше родить троих или четверых.

Троих? Четверых? Форс просто застыла в полнейшем оцепенении от изумления.

Клейн, давно знавший об этих прописных истинах из дневников Рассела, не удержался от мысленного смешка, представив забавную шутку:

«Мисс Фокусник, в будущем вы сможете сказать своему ребенку: „Тебя мне дали в подарок к зелью!“»

«И пусть, если верить господину Повешенному, бремя облегчается в самый миг зачатия, выносить дитя приходится долгие десять месяцев… Да и на этом хлопоты не закончатся: ребенка ведь нужно еще и вырастить… С моим же знанием метода „отыгрыша“, даже если процесс пойдет со скрипом, я без труда переварю излишки месяца за два. А может, и того быстрее — Последовательность-то начальная…» — Форс натянула на лицо дежурную улыбку и произнесла:

— Я поняла. Лучшим выходом по-прежнему остается метод «отыгрыша».

«Повешенный» Элджер дал утвердительный ответ:

— На седьмой Последовательности и ниже — безусловно.

«А вот дальше, когда на усвоение зелий будут уходить годы — два, три, пять или даже шесть лет, рождение ребенка покажется куда более простым решением…» — мысленно добавил моряк.

В чертогах на несколько секунд воцарилась тишина. Обе леди молча переваривали свежие оккультные откровения.

Им впервые довелось узнать, что рождение детей можно использовать в столь практичных и неожиданных целях.

Для «Солнца» Деррика всё это было заурядной прописной истиной. Слегка переменив позу, юноша заговорил:

— Мне снова поручили экспедиционную миссию.

— И куда лежит твой путь? — повернув голову, спросил «Повешенный» Элджер.

— В те самые полуразрушенные руины храма Падшего Творца, — без тени былой тревоги ответил Деррик.

«Похоже, на этот раз безопасность ему гарантирована…» — Одри решила не вмешиваться в беседу.

«Повешенный» ненадолго задумался и спросил:

— Старейшина-«Пастырь» еще в темнице?

— Да. Но на этот раз экспедицию возглавит сам Вождь, — без утайки ответил «Солнце».

— В таком случае угроза не столь велика, можно и рискнуть, — «Повешенный» Элджер вновь не удержался от взгляда в сторону господина «Шута».

Так и не сумев разгадать скрытых намерений под Его непроницаемым взором, моряк повернулся к Деррику:

— По всей видимости, это последнее испытание перед тем, как с тебя окончательно снимут негласный надзор.

— Ранее ты сообщил им, что Амон и Падший Творец — заклятые враги, готовые пожертвовать собственными клонами, дабы сорвать чужие планы. Если во время этой вылазки в храм Падшего Творца ты не выдашь себя ни единой странностью, Совет Шести окончательно убедится, что ты больше не находишься под влиянием Амона.

«Господин Повешенный поистине искушен в подобных интригах… Словно сам планировал эту операцию…» — мысленно зафиксировав совет в памяти, Деррик спросил:

— О чем еще мне следует помнить, помимо этого?

И в этот миг с высоты Своего величия господин «Шут», до этого безмолвно наблювавший за беседой со своего почетного кресла, неспешно изрек:

— Плоть. Безумный шепот.

Клейн обронил лишь эти два слова, предоставив членам Клуба Таро самим докопаться до их скрытого смысла.

Воистину, в этом и крылось подлинное величие могущественной сущности.

«Повешенный» на пару секунд погрузился в раздумья, после чего обратился к Деррику, уже успевшему вознести благодарность господину «Шуту»:

— Если выражаться проще: не смотри на то, на что смотреть не следует; не слушай то, чего слушать не стоит; не ешь то, чего есть нельзя, и не прикасайся к тому, к чему прикасаться запрещено.

— А что именно относится к этой категории? — недоуменно нахмурился Деррик.

«Повешенный» понизил голос:

— Едва ты переступишь порог руин, под это правило подпадет абсолютно всё.

— Но как же мне тогда вести разведку? — опешил юноша.

«Повешенный» глухо хмыкнул:

— А для чего тогда с тобой идут другие бойцы? Для чего там Вождь?

«В этом весь господин Повешенный…» — Одри едва сдержала инстинктивный порыв прикрыть лицо рукой. Однако изящные манеры и привычки, впитанные с самого детства, не позволили ей совершить столь неэлегантный жест. Поэтому девушка плавно сменила движение, кокетливо поправив выбившийся золотистый локон и убрав его за ухо.

«…» — Деррику подобный подход казался совершенно неприемлемым.

Заметив его замешательство, Элджер мысленно выругался и добавил:

— Я имею в виду, что ты должен неукоснительно следовать приказам Вождя. Делай лишь то, что он велит, а в остальное время — ни в коем случае не проявляй инициативы и не принимай самостоятельных решений.

— Я всё понял! Премного благодарен вам, господин «Повешенный»! — Деррик мгновенно почувствовал, как с души спал тяжелый груз.

Облегченно выдохнув, Элджер повернулся к сидящей напротив златовласой леди:

— Мисс «Справедливость», мне бы хотелось узнать, как изменилась политическая обстановка в Баклунде после трагической гибели герцога Негана.

Одри принялась скрупулезно перебирать в памяти все недавние слухи и новости, о которых ей довелось услышать:

— Смерть герцога Негана вызвала раскол в Палате лордов. И хотя его старший сын вот-вот унаследует титул и займет кресло в парламенте, его личного авторитета явно недостаточно, чтобы положить конец разгоревшимся распрям.

— Почти десяток пэров выступили с совместной инициативой: наделить недавно получивших дворянство лиц правом на фиксированные места в Палате лордов.

— Проще говоря, они предлагают наделить правом заседать в Палате лордов тех выскочек, кто получил свой титул через щедрые политические взносы, благотворительные пожертвования или приобретение соответствующих земельных наделов.

Услышав это, «Повешенный» Элджер издевательски усмехнулся:

— Разве аристократы с вековой историей не презирают больше всего этих выскочек, получивших титул столь сомнительным путем? Разве их величайшая гордость и последняя слава — это не наследственные, постоянные кресла в Палате лордов?

Не обращая внимания на невольную иронию в голосе «Повешенного», «Справедливость» Одри спокойно пояснила:

— Когда твой долг исчисляется десятками или сотнями тысяч фунтов, ты поступишь точно так же.

Сам по себе долг не был смертельным приговором для большинства дворян, однако кредиторы могли обратиться в суд и потребовать их земли в счет уплаты долгов. А лишившись минимального земельного надела, необходимого для сохранения титула, они рисковали потерять и сам статус аристократа.

— А что потом? — «Повешенный» Элджер не стал больше цепляться за эту тему.

Одри в общих чертах обрисовала ситуацию:

— Из-за этих распрей многие законопроекты оказались отложены в долгий ящик. В их числе повышение оплаты труда рабочих, сокращение рабочего дня и поправки к «Закону о бедных». Отрадно лишь то, что единый экзамен для государственных служащих по-прежнему неуклонно продвигается вперед, да и расследование причин загрязнения воздуха в Баклунде идет полным ходом.

— В ближайшее время войны не предвидится… — тихо пробормотал «Повешенный» и переключился на обсуждение других новостей с остальными участниками собрания.

Клейн, опасаясь, что его слишком долгое пребывание в уборной вызовет подозрения в реальном мире, дождался, пока беседа поутихнет, и объявил о завершении нынешнего заседания Клуба Таро.

…………

Вернувшись в свою спальню, Одри не спешила подниматься с постели. Сперва она спокойно разложила по полочкам дела, которые предстояло сделать в ближайшем будущем.

Глядя в зеркало и лениво перебирая пальцами изящную серьгу, девушка с легкой улыбкой мысленно произнесла:

«Завтра во второй половине дня у меня как раз урок психологии. Можно невзначай упомянуть мисс Ислант, что в одном из оккультных кругов я встретила человека, разыскивающего потустороннюю характеристику призрака в человеческой коже в обмен на баснословную плату. Интересно, заинтересует ли это „Алхимию Психологии“…»

«Кроме того, нельзя забывать про дневники Рассела и рецепт „Благословенного ветром“…»

«Да, и нужно как можно скорее раздобыть ингредиенты для зелья „Психиатра“. Одри, не ленись! Сьюзи уже на восьмой Последовательности, нельзя позволить собаке обойти тебя!»

…………

Форс в нерешительности сделала несколько шагов по комнате, после чего наконец приняла твердое решение и выдвинула стул.

Выудив чистый лист и перьевую ручку, она с минуту собиралась с мыслями, а затем принялась строчить письмо Дориану Грею.

В послании писательница в красках расписала, как случайно услышала о характеристике призрака в человеческой коже и востребованности формулы «Благословенного ветром», а под конец выразила жгучее любопытство касательно записок великого императора Рассела.

…………

Архипелаг Ротсид, столица «Город Щедрости» Байам.

Элджер Уилсон вышел из гостиницы и направился в сторону одного из подпольных рынков.

Его целью были волосы глубоководной наги.

И если бы там вдруг всплыла характеристика призрака в человеческой коже, он бы тоже её не упустил.

…………

— Как же не хватает денег… — сидя в гостиной, Клейн в очередной раз сокрушенно вздохнул.

Ему по-прежнему требовалась внушительная сумма наличными, чтобы при первом же появлении зацепок сразу выкупить характеристику призрака в человеческой коже.

Парень долго ломал голову над тем, не стоит ли подыскать иные каналы, дабы сбыть оставшуюся после «Дознавателя» Потустороннюю характеристику, вместо того чтобы смиренно дожидаться, пока у мисс Сио заведутся деньги.

Спустя неопределенное время тишину мирного послеполуденного дня нарушил звонкий перелив дверного колокольчика.





Глава 443


Спектакль одного актера




Визитером оказался мужчина в темно-зеленой почтовой униформе. Он заискивающе улыбнулся Клейну и спросил:

— Вы мистер Шерлок Мориарти?

— Да, — Клейн уже смутно догадывался, зачем тот пришел.

Гость тут же поднял правую руку, протягивая обернутый в несколько слоев черной марли предмет размером с ладонь:

— Ваш пакет. Распишитесь в получении, пожалуйста.

Клейн нарочито изобразил недоумение:

— Разве мне не должны были прислать извещение, чтобы я сам забрал его в почтовом отделении?

Почтовая система Королевства Лоэн была скопирована с интисской до мельчайших деталей, унаследовав и множество ее изъянов. Все отправления, которые физически не помещались в почтовый ящик, доставлялись исключительно в виде квитанций, вынуждая адресата самостоятельно плестись в отделение.

— … Ха-ха, дело в том, что посылка весьма ценная, поэтому мы обязаны вручить ее лично в руки, — замявшись на секунду, выдавил лжепочтальон.

«Сразу видно дилетанта, до настоящего почтальона тебе далеко…» — Клейн не стал расспрашивать дальше. Забрав посылку, ручку и бланк, он быстро чиркнул размашистую подпись.

Заперев дверь и вернувшись в гостиную, он не торопился вскрывать посылку. Выудив из кармана золотую монету, он щегольским жестом подбросил ее в воздух.

Хлоп!

Клейн поймал монету и опустил взгляд, проверяя, что выпало — профиль правителя или цифра.

Решка. Ответ отрицательный, угрозы нет… Клейн едва заметно кивнул, спрятал монету и, нащупав в кармане брюк бумажного человечка, с величайшей осторожностью принялся разворачивать пакет.

Когда слои черной марли были сняты, перед его взором предстали присланные вещи: изящные золотые карманные часы, испачканный бурой кровью платок, перевязанный пучок вьющихся каштановых волос и стопка аккуратных листков с записями.

«Личные вещи Талима, его волосы, кровь и записи… Всё на месте. Принц Эдсак на редкость расторопен, сумерки еще даже не сгустились…» — разглядывая разложенные на чайном столике предметы, Клейн внезапно почувствовал, будто из невидимой глубины на него устремились десятки цепких взглядов.

«Древнее ангельское семейство, чья история насчитывает больше двух тысяч лет, обладает поистине пугающим могуществом. Стоит простому смертному ввязаться в их дворцовые интриги, и его вмиг сотрет в порошок… Не исключено, что за мной уже следят… Я обязан казаться заурядным, бесполезным профаном — только так можно сберечь собственную шкуру…» — Клейн загодя наметил план действий, а потому без лишней суеты принялся осмотреть золотые часы, окровавленный платок и пучок волос.

За всё это время его духовная интуиция хранила абсолютное безмолвие, не препятствуя грядущему ритуалу.

Немного успокоившись, Клейн вытащил чистый лист бумаги, перехватил перьевую ручку и прямо в гостиной размашисто вывел фразу для прорицания:

«Истинная причина смерти Талима Дюмона».

Держался он максимально открыто и непринужденно, словно совершенно не подозревал о возможной слежке.

Сжав в одной руке волосы и платок, Клейн откинулся на мягкую спинку дивана и беззвучно зашептал заклинание, пока его карие глаза стремительно наливались медитативной темнотой.

Прокрутив фразу ровно семь раз, он плавно соскользнул в сновидение, очутившись посреди знакомого холла клуба Крагга.

Там он вновь воочию усмотрел ту самую трагедию: Талим Дюмон судорожно сжимал левой рукой грудь в области сердца и в чудовищных корчах валился на пол.

— Судя по откровению, Талим действительно скончался от внезапного сердечного приступа… — открыв глаза, едва слышно прошептал Клейн.

Он насупился, изобразив на лице крайнее недоумение, растерянность и глубокую задумчивость.

Перекроив фразу для прорицания, он провел еще несколько сеансов подряд, но каждый раз получал в точности такой же вердикт.

Юноша резко вскочил с дивана и приуныл, принявшись мерно шагать из угла в угол, нарезая круг за кругом по гостиной.

В сердцах он несильно ударил себя кулаком по лбу, всем своим видом изображая ярость от собственного бессилия и невозможности отыскать истинного убийцу друга.

В конце концов он обреченно опустился обратно на диван и застыл без движения, превратившись в безмолвный силуэт посреди погружающейся во мрак гостиной.

«Пожалуй, на этом всё. Главное — не переигрывать… Если за мной никто не следит, то я сейчас попросту устроил спектакль для невидимого зрителя…» — с горькой ухмылкой Клейн покачал головой и неспешно зашагал в сторону кухни.

Плотно поужинав, он словно вновь воспрянул духом и с головой ушел в чтение исписанных листков, кропотливо изучая распорядок последних дней Талима: где тот бывал, с кем встречался и чем занимался перед кончиной.

«Его собственный дом, поместье Красной Розы, клуб Крагга, особняк виконта Конрада… Ровным счетом ничего подозрительного…» — Клейн вооружился остро заточенным карандашом и набросал на листе несколько кругов, выделив цели для грядущих расспросов и визитов.

Покончив со всей этой бумажной волокитой, он тяжело вздохнул, с обреченным видом убрал вещи со стола, умылся и завалился спать.

Глухой ночью, когда тучи наглухо скрыли багряный диск луны, Клейн внезапно распахнул глаза.

Он бесшумно соскользнул с кровати, отпер дверь и скользнул в смежную умывальную комнату, где подменил себя бумажным человечком.

Отчеканив четыре шага против часовой стрелки, он воспарил в чертоги над серой мглой и вальяжно опустился на почетное кресло Шута.

Взор его глаз мгновенно обрел былую ясность, и в нем больше не теплилось ни капли наигранной скорби, растерянности или тоски.

Следом Клейн извлек из потайного кармашка своей поношенной пижамы проекцию того самого окровавленного платка.

Еще во время утренней зачистки стола он, пустив в ход фокусы одноименного зелья, незаметно вытащил платок из пачки и спрятал у себя на груди!

Глубоко вдохнув, Клейн силой мысли соткал из пустоты пергамент с пером и вывел фразу для прорицания, которая ни на йоту не отличалась от утренней:

«Истинная причина смерти Талима Дюмона».

Сохраняя абсолютную, звенящую тишину в душе и разуме, он беззвучно повторил заклинание ровно семь раз. Накрепко сжав в ладони пергамент и платок, юноша вальяжно откинулся на спинку кресла и плавно погрузился в глубокий сон посреди бескрайнего, безмолвного величия древнего храма.

В зыбком, расколотом на части и подернутом серой пеленой мире грез перед его мысленным взором предстала совершенно иная картина.

Его взору явилась крошечная, размером едва ли с ладонь деревянная кукла грубой работы. На ее лице криво проступали очертания глаз, носа и рта.

Поверхность этой марионетки была щедро усеяна бурыми каплями крови, придавая ей пугающе-зловещий, еретический вид.

Внезапно из пустоты протянулась рука. Кожа на ней поражала своей фарфоровой белизной и безупречной нежностью, пальцы были изящными и длинными, а пропорции кисти — идеально ровными.

Но более всего привлекало внимание то, что на мизинце этой руки красовалось изящное кольцо уникальной формы с сияющим синим сапфиром.

Хлоп!

Указательный палец этой руки, окутанный призрачным черным пламенем, легонько коснулся груди куклы в области сердца.

В мгновение ока беззвучная картина рассыпалась в прах, и Клейн резко очнулся ото сна.

Его первоначальные догадки подтвердились: Талим действительно пал жертвой смертоносного проклятия!

Однако оставалась одна загадка: раз уж ему явилось откровение о самом моменте проклятия, почему оно не показало картину целиком? Ведь таинственное измерение над серой мглой славилось своей способностью напрочь отсекать любые сторонние помехи… Клейн в недоумении нахмурил брови.

Как правило, если откровение выходило чересчур туманным и расплывчатым, это можно было списать на его собственные скромные навыки или запредельную сложность самого дела — серая мгла тут была ни при чем, и подобные ограничения мистической сферы были вполне объяснимы. Но сейчас, когда сцена убийства предстала перед ним во всех деталях, она ограничилась лишь крошечным фрагментом, так и не дав более точной подсказки, что выглядело в высшей степени странно.

«Случалось ли… случалось ли нечто подобное в прошлом?» — Клейн принялся лихорадочно перебирать в памяти собственный оккультный опыт.

Внезапно он резко выпрямился, вспомнив до боли похожий случай.

Еще в Тингене, когда он пытался нагадать истинную причину целой вереницы странных совпадений, судьба подкинула ему точно такой же ребус!

Тогда он отчетливо узрел дом с красным дымоходом, но так и не смог пробиться сквозь преграду, чтобы рассмотреть укрывшихся внутри Инса Зангвилла и запечатанный артефакт «0–08»!

«Неужели… неужели в дело замешано нечто уровня запечатанного артефакта „0“ класса или же сущность сопоставимого ранга, способная противостоять могуществу серой мглы?» — Клейн резко прищурился.

«Нет, рановато пороть горячку, вариантов может быть масса, нужно проверить всё еще раз!» — титаническим усилием воли он заставил себя успокоиться.

Что же до способа проверки, для столь искушенного в делах мистики Провидца он был предельно прост: достаточно было лишь провести в точности такое же прорицание еще раз.

Если откровение явит ему ту же самую картину, значит, ситуация далеко не столь безнадежна. Но если сеанс и вовсе увенчается полным провалом, это послужит верным знаком: убийца или некая реликвия при нем обладают силой, способной глушить серо-белую мглу — точь-в-точь как это проделывал «0–08»!

Сделав глубокий вдох, Клейн с абсолютно невозмутимым лицом возобновил ритуал.

«Истинная причина смерти Талима Дюмона».

……

Откинувшись на спинку кресла, он вполголоса повторял фразу для прорицания, пока его глаза стремительно наливались медитативной темнотой.

В мире грез перед его взором клубилась лишь зыбкая, расколотая на части серая мгла; ни деревянной куклы, ни пальца больше не было.

Вспышка!

Клейн резко выпрямил спину, и лицо его стало пугающе суровым.

«Во во что же, в конце концов, умудрился вляпаться Талим?» — нахмурившись, едва слышно пробормотал он под нос.

Как поступать дальше — в этом у него больше не оставалось ни малейших сомнений. План был предельно прост: откровенно халтурить, валять дурака, водить принца Эдсака за нос какое-то время, а затем с обреченным видом развести руками и заявить, что докопаться до истины так и не удалось.

«Фух, до чего же жуткий этот мир… Стоит оступиться хоть на шаг, и ты неминуемо столкнешься с чем-то запредельно кошмарным…» — с тяжелым вздохом подумал Клейн. Не решаясь больше задерживаться в чертогах, он поспешно прервал ритуал и скользнул обратно в свое тело, очнувшись в умывальной комнате реального мира.

…………

Вторник, девять часов утра. Кладбище Короны.

Облаченный в черную сорочку, строгий жилет и плотное пальто из тонкого сукна того же траурного цвета, Клейн сжимал в руках скромный букет белых цветов, обошедшийся ему в целых двенадцать сулей. Стоя на самом краю толпы собравшихся, он с тяжелым сердцем наблюдал, как медленно проплывает мимо гроб с телом Талима Дюмона, как пастор зачитывает заупокойную молитву и как под глухой стук комьев земли саркофаг дюйм за дюймом скрывается в могиле.

На протяжении всей церемонии убитая горем мать Талима, чьи глаза опухли от непрекращающихся слез, тщетно силилась вымолвить хоть слово, но надрывные рыдания то и дело душили ее. Отец покойного — исхудавший старик со сплошь седой головой и изможденным лицом — с трудом удерживал равновесие, и даже просто стоять на ногах ему давалось с заметной, болезненной дрожью.

Созерцая эту душераздирающую картину, Клейн слегка приподнял голову и медленно прикрыл глаза.

Дождавшись, пока скорбящие мало-помалу потянутся к выходу и погост опустеет, он неспешно приблизился к могильному холму, наклонился и бережно возложил свой скромный белоснежный букет поверх остальных цветов.

«Прости меня…» — беззвучно, в глубине души прошептал он.

Выпрямившись во весь рост и отступив в сторону, Клейн уже собрался было покинуть кладбище, как вдруг заметил приближающихся к нему журналиста Майка Джозефа и хирурга Аарона Цереса.

— Какая невосполнимая, трагическая утрата… Я и помыслить не мог, что Талим так внезапно… так нелепо… эх… — с глубокой скорбью на лице пробормотал Майк, так и не найдя сил закончить фразу.

Обычно холодный и безучастный Аарон бережно снял очки в золотой оправе, аккуратно утер уголки глаз и тихонько вздохнул:

— Он всегда отличался редким радушием и искренней теплотой… Он совершенно не заслужил подобного финала.

— Да… А ведь у него были все шансы раз и навсегда смыть то позорное клеймо, что оставил после себя его дед, — удрученно поддержал Клейн.

В этот самый миг его взгляд зацепился за фигуру дамы, облаченной в глухое, тяжелое черное платье. Ее лицо скрывала плотная темная вуаль. Сжимая в руках такой же букет белых цветов, она медленным, величественным шагом направлялась прямиком к свежей могиле Талима.

Клейн с напускным безразличием отвел взор, продолжая незаметно следить за таинственной гостьей лишь краем глаза.

Наклонившись, чтобы возложить цветы, женщина невольно обнажила левую кисть, затянутую в изящную перчатку из тонкой черной марли.

И на мизинце ее левой руки сквозь тонкую ткань отчетливо блеснуло изящное кольцо с сияющим синим сапфиром.

У Клейна мгновенно перехватило дыхание, а по коже головы лавиной пробежали ледяные мурашки.

Всё его тело в одно мгновение напрочь окоченело, скованное могильным холодом.





Глава 444


Исповедь




Клейну уже доводилось испытывать нечто подобное, и этот богатый опыт помог ему мгновенно взять эмоции под контроль. Пустив в ход способности «Клоуна», он удержал на лице бесстрастную маску и подавил едва заметную дрожь во всём теле.

Спокойно и плавно отведя взор, он постарался сделать так, чтобы его мимолётный, случайный взгляд не выдал и тени замешательства.

— Эх, Талим был так молод… Он ведь даже не успел жениться, не оставил после себя детей, — со вздохом сокрушался Клейн, умело пользуясь моментом.

Выпалил он это лишь с одной целью — найти безупречное, логичное оправдание своей секундной заминке при виде таинственной гостьи. Мол, узрев незнакомку у могилы, он невольно задумался о семейной жизни Талима, о его несостоявшемся браке, и скорбь о безвременно ушедшем друге вновь захлестнула его душу с прежней силой.

— Да, в его-то годы ему следовало остепениться еще года четыре или пять назад. Увы, трагедия деда наложила на него слишком тяжелый отпечаток. Он панически боялся брака и лишь недавно пошел на поправку, — удрученно поддакнул репортер Майк.

В эту минуту Клейн, внешне казавшийся совершенно спокойным, чувствовал, словно в его спину медленно и глубоко вонзаются острые шипы, раздирая плоть до самой крови. Нервы его были натянуты до предела.

Дама в черном платье, на чьем мизинце левой руки красовалось кольцо с сияющим синим сапфиром, наконец выпрямилась. Окинув собравшихся тяжелым, цепким взглядом, она в сопровождении двух служанок безмолвно покинула могилу Талима и стала медленно удаляться, пока ее силуэт не растаял вдали.

«Фух…» — Клейн беззвучно, с облегчением перевел дыхание.

Леденящая душу жуть, сковавшая его спину, мгновенно проступила холодным потом.

Кто же она такая и зачем пришла почтить память покойного? Неужто возлюбленная Талима? Но как мог бедный, лишенный титулов, влияния и положения в обществе учитель верховой езды завести роман с кем-то, кто стоит за запечатанным артефактом класса «0» или равен по силе полубогу? Это же не бульварный роман! К тому же, судя по всему, именно она и наложила то смертоносное проклятие… До чего же глубокий омут… — Клейн с невозмутимым лицом слушал, как репортер Майк и хирург Аарон вспоминают былое.

Его мозг лихорадочно препарировал факты, пытаясь распутать клубок противоречий. И больше всего его поражало одно:

Каким образом кончина самого заурядного, лишенного денег и власти обывателя могла оказаться намертво завязанной на запечатанный артефакт класса «0» или сущность сопоставимого ранга? Это казалось абсолютно абсурдным!

«Впрочем, это ведь далеко не первый подобный случай. Рядом со мной разыгрывается точно такой же фарс…» — на Клейна внезапно снизошло озарение, и он искоса посмотрел на хирурга Аарона:

У этого совершенно обычного доктора дома, судя по всему, пригрелся самый настоящий «Ртутный Змей» первой Последовательности!

Разматывая эту цепочку рассуждений дальше, Клейн мысленно оглянулся на прожитые здесь пять месяцев. К своему глубочайшему изумлению, он осознал, что за столь короткий срок успел воочию соприкоснуться со многими полубогами и целым ворохом кошмарных запечатанных артефактов.

Таинственная дама, погубившая Талима, «Ртутный Змей» Уилл Осептин, «Богохульник» Амон, загадочная леди из Королевского музея, высокоранговые мастера Школы Розы, «0–08», «1–42», Инс Зангвилл, мутировавшая Священная Эмблема Солнца, тетрадь семьи Антигон, мистер Азик Эггерс — вероятный потомок бога Смерти, мистер «Дверь», Орден Сумеречных Отшельников… От этой вереницы имен, вспыхивающих в его сознании одно за другим, хотелось просто завыть от ужаса.

С трудом усмирив бьющееся сердце, он погрузился в безмолвные размышления:

«И это я еще не помянул стоящих над всеми ними „Истинного Творца“ и „Вечное Пылающее Солнце“… Пожалуй, в этот почетный список я могу с полным правом вписать и себя самого. Как-никак, я — душа из иного мира, призванная запретным ритуалом черного гадания и повелевающая таинственным серым туманом… Неужто наступает новая великая эпоха, призванная затмить времена Рассела, раз уж полубоги и кошмарные запечатанные артефакты один за другим спешат явить себя миру смертных…»

Пока Клейн блуждал в дебрях этих мыслей, глубоко опечаленные репортер Майк и хирург Аарон тепло распрощались с ним, после чего он и сам неспешным шагом покинул погост.

Озираясь по сторонам в поисках наемного экипажа, Клейн вдруг заметил, как из-за поворота выкатила до боли знакомая карета и плавно замерла прямо перед ним.

И пусть лакированный черный борт надежно скрывал королевский герб за плотным чехлом, Клейну хватило одного беглого взгляда, чтобы безошибочно узнать экипаж принца Эдсака.

Дверца бесшумно отворилась, и на подножку спустился пожилой управляющий с безупречно уложенной шевелюрой. Учтивым жестом он пригласил гостя войти:

— Его Высочество ожидает вас.

— Хорошо, — Клейн, ничуть не робея, поднялся по ступеням и скользнул в просторный, залитый мягким теплом салон.

Принц Эдсак щеголял в темно-синем пальто с широким отложным воротником, грудь которого украшала сложная вязь золотых аксельбантов, что придавало его облику поистине имперское величие.

Поглаживая украшенную бриллиантом булавку для галстука, он со вздохом сокрушался, и в его узких глазах сквозила глубокая скорбь:

— Я лишен возможности даже просто проводить друга в последний путь. Вынужден прятаться во тьме, наблюдать за церемонией издали и посылать слуг возлагать цветы… Воистину, бремя королевской крови лишает всякой свободы.

— Не лишись дед Талима своего дворянского титула, вам наверняка не пришлось бы прибегать к подобным мерам предосторожности, — Клейн послушно опустился на сиденье напротив, отвечая на приглашающий жест принца.

Эдсак пригубил кроваво-красное вино марки «Олмир» и задумчиво произнес:

— Эх, я ведь планировал со временем помочь его отцу вернуть хотя бы часть былого величия и вернуть титул… Увы, судьба распорядилась иначе…

Оборвав эти излияния и не желая углубляться в опасную тему, он деловито поинтересовался:

— Шерлок, вам доставили тот сверток?

— Да, — Клейн, строго следуя своей тактике «отвечать по существу и поменьше болтать».

Эдсак едва заметно кивнул:

— Удалось нащупать хоть какие-то зацепки?

— Я провел несколько сеансов прорицания, используя волосы Талима, его кровь и личные вещи, однако все гадания в один голос утверждают, что смерть наступила от внезапного приступа сердца, — Клейн виртуозно вещал монотонным, лишенным всяких эмоций голосом, на ходу вовсю намекая: «я всего лишь заурядный сыщик», «мои возможности весьма ограничены», «хоть я и силен в гаданиях, враг на голову превосходит меня», «мне ни за что не раскопать эту тайну».

На лице Эдсака проступило глубокое разочарование, и он с тяжелым вздохом спросил:

— И каковы ваши дальнейшие шаги?

— Начну с дотошной проверки всех его связей и мест, которые Талим посещал незадолго до своей кончины, — строго по заранее заготовленной схеме отозвался сыщик.

Эдсак бросил короткий взгляд на старого управляющего:

— Подобное расследование потребует немало трат: допросы, подкуп свидетелей и сбор слухов… Управляющий, выдайте Шерлоку сто фунтов в качестве подъемных.

— Будет исполнено, Ваше Высочество, — старый слуга без колебаний выудил из внутреннего кармана заранее припасенную увесистую стопку банкнот.

Целых сто фунтов на оперативные нужды? Клейн в очередной раз мысленно восхитился поистине королевской щедростью принца Эдсака.

— Я приложу все усилия, — Клейн спокойно принял наличность и, не утруждая себя пересчетом, небрежно засунул пачку в карман.

— Уповаю на то, что наши труды помогут Талиму обрести вечный покой, — принц Эдсак сжал правый кулак и почтительно прижал его к левой стороне груди.

Договорив, он отвернулся к окну, устремив тяжелый взгляд на раскинувшийся неподалеку погост Короны.

«А ведь он действительно скорбит по Талиму…» — с тяжелым вздохом подумал Клейн, покидая салон экипажа под предводительством старого управляющего.

…………

Район Императрицы. Роскошное поместье графа Холла.

Одри Холл, устремив взор на свою наставницу по психологии Ислант, чьи длинные черные волосы ниспадали до самой талии, виртуозно изобразила на лице крайнюю настороженность и опасливо огляделась по сторонам.

Затем она понизила голос до едва слышного шепота:

— Учитель Ислант, совсем недавно мне посчастливилось побывать на одной новой подпольной сходке Потусторонних. И там двое людей изъявили желание пополнить свои закрома: один разыскивает Потустороннюю характеристику призрака в человеческой коже, а другой готов выложить баснословную сумму за формулу Благословенного ветром. Насколько мне известно, подобные диковинки относятся к средним Послеводательностям, верно? До чего же это увлекательно… Скажите, а вашей организации подобные вещи не интересны?

Ислант на секунду опешила и, погрузившись в недолгие раздумья, ответила:

— Пожалуй, мне стоит расспросить об этом наших старейшин.

— Чудесно! — легкомысленно отозвалась Одри, всем своим видом показывая, будто её увлекает лишь сам факт участия в столь интригующих оккультных сделках.

Ислант вновь сосредоточила внимание на лекции и серьезным тоном произнесла:

— Мисс Одри, пусть вы уже и являетесь Потусторонней 8-й Последовательности, вам всё еще катастрофически не хватает систематического оккультного образования. Вы имеете весьма беглые представления о прикладных навыках и теоретической базе «Зрителя» и «Телепата». Начиная с сегодняшнего дня, я помогу вам восполнить эти пробелы, дабы вы выросли в истинного мастера.

— Я буду очень стараться, — с искренней, идущей от самого сердца признательностью ответила Одри.

Пристроившаяся у ее ног крупная золотистая ретриверша Сьюзи тоже радостно залаяла и закрутила хвостом, словно разделяя восторг любимой хозяйки.

…………

Тем временем Клейн, твердо решивший и дальше водить принца за нос и валять дурака, нанял карету и благополучно покатил обратно к своему дому номер пятнадцать по улице Минск.

Отперев замок и переступив порог прихожей, он уже потянулся было снять цилиндр, как вдруг рука его предательски оцепенела.

Обостренная духовная интуиция «Провидца» настойчиво забила тревогу: в его отсутствие в дом проник чужак! Кто-то прошелся по гостиной и даже заглянул в спальню!

«Вся эта возня устроена напоказ… Даже не подумали замести следы… Неужто это негласное предупреждение?.. Что ж, получить такое предупреждение всяко лучше, чем внезапный удар исподтишка…» — Клейн безмолвно застыл посреди прихожей, надолго погрузившись в тяжелые раздумья.

Вскоре он развернулся, вышел из дома и на наемном экипаже покатил к Паровому собору.

Над этим храмом высились гигантские дымоходные трубы и часовая башня: первые олицетворяли сокрушительную мощь пара, а на второй красовался сложный часовой механизм, символизирующий эстетику чистой механики.

Поскольку сегодня был будний день, да и время не близилось ни к полудню, ни к вечеру, в просторном молельном зале застыли лишь редкие, немногочисленные прихожане, безмолвно погруженные в тихую молитву.

Отыскав свободное место у самого прохода, Клейн аккуратно прислонил трость, снял цилиндр и, устремив взор на сияющую впереди Священную Эмблему, принялся с самым благочестивым видом изображать молитву в течение добрых десяти минут.

Покончив с этим, он забрал свои вещи, неспешным шагом приблизился к алтарю по центральному проходу и негромко обратился к дежурившему неподалеку священнику:

— Я бы хотел исповедаться.

— Хорошо, Господь взирает на тебя, — мягко отозвался епископ, чье доброе лицо обрамляла благородная седина на висках. Развернувшись, он первым зашагал в сторону исповедальни.

Клейн безмолвно последовал за ним и плотно притворил за собой дверь.

Опустившись на стул и глядя на деревянную перегородку, разделяющую их, сыщик негромко заговорил:

— Каюсь, отче… Столкнувшись с грозной опасностью, я поступился принципами и смалодушничал, выбрав退缩.

— О чем же ты думал в тот момент? — ласково поинтересовался священник.

Клейн, не утаивая ровным счетом ничего, во всех деталях поведал о скоропостижной кончине Талима, собственных терзаниях и подозрениях, своевременном предупреждении для «Сердца Механизмов», поручении принца Эдсака, а также о том, как после безуспешных попыток прояснить истину гаданием его охватил непреодолимый, идущий из самых глубин души страх перед безжалостными тисками королевских интриг, вынудивший его пойти на попятную.

Стоит признать, что сыщик неспроста отказался от идеи связаться с Карлсоном напрямую. Он не без основания опасался, что находится под колпаком не только у таинственных убийц, но и у соглядатаев принца Эдсака. Вздумай он открыто заявить о своем намерении валять дурака и откровенно саботировать расследование, на его голову неминуемо обрушилась бы новая, куда более страшная беда.

Однако Паровой собор служил главным оплотом Церкви Бога Пара и Машин во всей Баклундской епархии и входил в число трех их величайших святынь. Здесь ни одна живая душа не дерзнула бы устроить негласную слежку или проникнуть в чужие тайны.

Расчет Клейна был прост: исповедаться перед священнослужителями Церкви Пара, дабы те донесли его подлинные намерения до руководства, позволив ему благополучно остаться в стороне от грядущей мясорубки и избежать вовлечения в этот глубокий омут.

Проще говоря — довериться зову собственного сердца.

Выслушав исповедь в глубоком молчании, епископ ровным, ласковым тоном ответил:

— Твой выбор продиктован обычным человеческим инстинктом, и Господь ни в чём не станет винить тебя за это.

— Ступай с миром, и да пребудет с тобой Его благословение.

«Вот и славно…» — Клейн кристально ясно расшифровал скрытый посыл и с облегчением покинул стены собора.

Оказавшись на улице и устремив взор на затянутый молочной дымкой тумана небосвод, юноша беззвучно вздохнул:

«Нужно становиться сильнее, и как можно скорее…»





Глава 445


Прямой эфир




Молния прорезала небосвод, на мгновение озарив антрацитово-черную крепостную стену.

Деррик Берг с кожаным заплечным мешком за спиной и Топором Урагана в руке стоял у самого выхода из ворот в компании десятка соратников.

Вскинув взгляд, он приметил, как в расщелинах каменной кладки, упрямо пробиваясь сквозь сухую, осыпающуюся черную землю, колышутся густые пучки сорной травы, напоминающие человеческие волосы.

В этот самый миг до его слуха донеслись тихие шаги; он поспешно отвел глаза от стены и посмотрел в сторону ворот.

В сполохах молний, то и дело разрывающих плотную тьму, из проема медленно выступала высокая, статная фигура с двумя скрещенными за спиной прямыми мечами в простых ножнах.

Следом взору Деррика и его товарищей предстали взъерошенные седые волосы, глубокие, полные вековой мудрости и усталости глаза, уродливые застарелые шрамы, а также неизменная коричневая куртка поверх грубой льняной сорочки.

Перед ними стоял не кто иной, как глава Совета Шести Города Серебра Колин Илиад, могущественный Охотник на Демонов.

Поприветствовав Вождя, Деррик невольно скосил глаза на его пояс — широкий кожаный ремень, разделенный на множество ячеек, в каждой из которых покоился металлический флакончик.

Для любого Охотника на Демонов это было главным мерилом опыта и сокрушительной силы.

Когда-то родители рассказывали Деррику, что Охотники на Демонов обладают уникальным талантом вычислять уязвимости монстров и распознавать свойства любых мистических ингредиентов. Пребывая в особом медитативном трансе, они способны варить чудодейственные зелья, целебные мази, эфирные масла и наносить сакральные символы, которые при правильном использовании позволяют подавлять конкретных тварей.

В каком-то смысле опытный, всезнающий, прекрасно экипированный и молниеносно реагирующий Охотник на Демонов — заклятый враг любого чудовища, а количество и разнообразие металлических флаконов на его поясе служат наглядным подтверждением его богатого жизненного пути.

Разумеется, это лишь малая часть сверхъестественного арсенала Охотника на Демонов: полагаясь только на эти зелья и притирки, они ни за что не удостоились бы статуса полубога или святого.

Колин Илиад обвел присутствующих взглядом и, убедившись, что весь отряд в сборе, глухим басом скомандовал:

— Зажигайте фонари. Выдвигаемся.

Двое бойцов немедля запалили свечи внутри переносных фонарей, и тусклый желтоватый свет робко пробился сквозь тончайшую натянутую кожу, разгоняя окрестный мрак.

В черте Города Серебра во время «дня», когда сполохи молний разрывают небо каждые две-три секунды, нувды в свечах не было — к тому же окрестности давно зачистили от монстров. Однако стоило переступить границу и углубиться во мрак, как спасительный огонек становился жизненной необходимостью. Если гроза стихнет хотя бы на пять секунд, оставив отряд в кромешной тьме, шансы нарваться на внезапную атаку чудовищ взлетали до небес.

Но даже яростная схватка была не самым жутким исходом. В памяти Деррика навсегда запечатлелась леденящая душу история, услышанная когда-то от родителей.

Во время одной из вылазок в пустоши их отряд сцепился с ордой гниющих живых мертвецов. В пылу безумной рубки бойцы не успели вовремя сменить догоревшие свечи, обрекая себя на долгие восемь секунд абсолютной тьмы. Когда небеса вновь полыхнули молнией и зажглись фонари, выжившие с ужасом обнаружили, что из восьми соратников осталось лишь пятеро. Трое безмолвно и бесследно испарились в темноте, и больше их никто никогда не видел.

Глубоко вздохнув, Деррик покрепче перехватил Топор Урагана и пристроился в самую середину колонны, следуя за Вождем в глубь неизведанного.

Очередная ослепительная вспышка на мгновение выхватила из тьмы бескрайнюю равнину, поросшую черной травой, превращая пейзаж в зловещую готическую картину маслом.

Отряд из десяти Потусторонних медленно продвигался по усеянной острыми камнями тропе, уходя всё дальше в шуршащие заросли черной травы.

Сполох угас, и первобытный мрак лавиной хлынул обратно, грозя без остатка поглотить людей.

Лишь тусклое свечение фонарей упрямо и робко колебалось во тьме, удерживая крошечный спасительный рубеж вокруг отряда.

…………

Восточный район, дешевая и лоснящаяся от грязи кофейня.

Клейн, как и договаривались, разыскал Старого Колера, который в этот момент увлеченно размазывал маргарин по ломтику тоста.

Бросив мимолетный взгляд на помятую пачку дешевых сигарет на столе, сыщик негромко усмехнулся:

— Только купил?

— Да нет, старые запасы… Больше не курю, но всегда ношу с собой. Иногда достаю просто понюхать. Хе-хе, это напоминает мне о тех временах, когда я бродяжничал. Тогда мне казалось, что я могу испустить дух в любую секунду, — в голосе Старого Колера проскользнул затаенный страх.

Устроившись на стуле, Клейн выудил приготовленные заранее двадцать сулей мелкими монетами и пододвинул их старику:

— Прошлые сведения меня вполне устроили.

Не дав Старому Колеру рассыпаться в благодарностях, сыщик повернулся к стойке:

— Овсяный хлеб, два тоста, кусочек сливочного масла, порцию тушеной говядины с картофелем и чай за один пенни.

— Мистер Мориарти, вы что, вчера без ужина остались? — Старый Колер, бережно сжимая монеты, на мгновение опешил.

Клейн покачал головой и с улыбкой ответил:

— Предстоит чертовски хлопотный день, боюсь, останусь без обеда.

Приходилось усердно разыгрывать рвение и профессионализм — как-никак, он уже прикарманил сто фунтов аванса от принца Эдсака.

Старик не стал лезть в душу с расспросами. Воровато оглядевшись по сторонам, он поспешно спрятал деньги в карман.

— Насчет того дела, о котором вы просили разузнать… Появились новости. Награду за Азика Эггерса объявили несколько криминальных авторитетов и торговцев информацией. Увы, кто за ними стоит — неизвестно, подобраться к ним чертовски сложно.

«МИ-9, кто же еще…» — Клейн понимающе кивнул:

— Достаточно. Дальше копать не нужно, слишком рискованно.

Старый Колер заметно расслабился и продолжил:

— На днях кто-то в дешевой ночлежке на улице Золотого Плаща приметил одного господина, точь-в-точь похожего на Азика Эггерса с тех розыскных ориентировок.

Клейн внутренне напрягся, но, сохранив на лице невозмутимую улыбку, поинтересовался:

— И что было дальше? Неужто всё закончилось как раз тогда, когда я сам решил поохотиться за этой наградой?

— Дальше? Едва слух разлетелся, как туда мигом стянулись охотники за головами. Вот только опоздали — комната была пуста. Толкуют, будто в номере остались явные следы яростной схватки, — Старый Колер добросовестно восстанавливал в памяти уличные слухи.

«МИ-9 наверняка получили весточку первыми… Выходит, мистер Азик уже успел скрестить с ними клинки втихую? Интересно, кто вышел победителем…» — Клейн скосил глаза на хозяина кофейни, несущего заказ, и с задумчивым видом бросил собеседнику:

— Проводишь меня позже к той улице Золотого Плаща. Вдруг мне удастся нащупать стоящие зацепки.

Время завтрака в Восточном районе давно миновало, поэтому в дешевой кофейне почти не было посетителей.

— Хорошо, — без колебаний согласился Колер.

— С вас шестнадцать с половиной пенни, — трактирщик водрузил тарелки на стол. Тушеная говядина источала потрясающий аромат, и пусть мяса там было кот наплакал, картофель разварился просто отменно. От этого запаха у Старого Колера невольно потекли слюнки.

Отсчитав монеты, Клейн вооружился ложкой и вилкой и кивнул:

— Продолжай.

— Последователей Шута уже никто особо не ищет, за исключением парочки упрямых охотников за головами… Да и безработные ткачихи вместе с фабричными рабочими мало-помалу покидают Восточный район… — Старый Колер методично перечислял новости.

— Чего? — Клейн резко вскинул голову, перестав жевать. — Покинули Восточный район?

— Видать, подвернулся другой заработок. Но куда именно они уехали, мне выяснить не удалось, — честно признался старик.

— А родственники? Неужто они тоже не в курсе?

— Кто-то уехал вместе со всеми домашними, у кого-то и вовсе никого не было — обычные бродяги, приехавшие в Баклунд из провинции ради куска хлеба. — Старый Колер явно подошел к делу со всей серьезностью.

«Если судить по выбору целей, дело пахнет нешуточным подвохом…» — Клейн мысленно сделал зарубку и принялся неспешно завтракать, попутно вслушиваясь в дальнейший рассказ о жизни Восточного района.

Условившись о новой встрече, сыщик отложил приборы, промокнул губы салфеткой, подхватил котелок и поднялся:

— Веди на улицу Золотого Плаща.

…………

Внутри единственной дешевой гостиницы на улице Золотого Плаща.

Хозяин ночлежки, прикарманив два пенни, неспешно повел Клейна и Старого Колера по коридору к комнате, где останавливался тот самый таинственный постоялец.

— За последнее время сюда заглядывало немало охотников за головами. Хе-хе, я на них прилично нажился, так что внутри всё оставил как было, — хозяин ночлежки отпер дверь ключом и указал рукой внутрь.

Клейн бегло огляделся и приметил поваленный стул да разбросанные повсюду лоскуты ткани. Если не считать этого, никаких иных следов борьбы в комнате не было.

Положившись на свою незаурядную интуицию, Клейн скосил глаза под кровать.

Вглядывавшись пару секунд, он приблизился, наклонился и слегка похлопал ладонью по матрасу.

Пых! В воздух взметнулось облачко пыли, и из-под кровати пулей выскочила темно-серая крыса.

С виду она казалась совершенно обычной, ничем не примечательной, однако сквозь духовное зрение Клейн отчетливо узрел, что цвета ее ауры сплошь налились гнилостным черно-зеленым оттенком.

Юркнув в сторону, крыса вскарабкалась по стене, подставив взору сыщика свое брюшко.

В этой нежной области плоть позеленела и сочилась гноем, сквозь нее можно было воочию разглядеть разлагающиеся внутренности.

Клейн задумчиво отвел взгляд. Повернувшись к Старому Колеру, который даже не обратил внимания на крысу, он поинтересовался:

— Награду за Азика Эггерса так и не отозвали?

— Нет, — уверенно покачал головой старик.

Клейн еще раз бегло всё осмотрел и зашагал к выходу:

— Идем, здесь нет ничего стоящего.

…………

Улица Минск, дом 15.

Проведя весь день в «кипучих» разъездах, Клейн пораньше юркнул под теплое одеяло и погрузился в мир грез.

Сквозь череду сменяющих друг друга обрывочных и бессвязных видений Клейн внезапно ощутил кристальную ясность рассудка, безошибочно подсказавшую ему: он спит.

«Кто-то вторгся в мое сновидение…» — сохраняя сонную заторможенность и сомнамбулический вид, Клейн принялся незаметно озираться по сторонам.

Он обнаружил себя в пригороде, посреди бескрайних возделанных полей.

Вдалеке несла свои воды река, огибавшая высящийся впереди утес.

Склон этого утеса стоял обнаженным, сверкая чистейшим белым известняком, что придавало всему пейзажу какую-то неземную, святую красоту.

У самого речного изгиба около десятка мужчин и женщин, облаченных в черные пальто и темные куртки и вооруженных разнообразными оккультными приспособлениями, столпились подле скрытого под землей лаза. Среди них Клейн безошибочно выхватил взглядом своего старого знакомого — Иконсера Бернарда.

«Уайтклифф… излучина реки Стеффорд… „Сердце Механизмов“… Неужто они уже приступили к раскопкам усыпальницы семейства Амон? Но с какой стати эта картина явилась мне во сне?» — Клейн впал в полнейшее замешательство.

И в этот самый миг он приметил, как по речной глади побежали водяные разводы, стремительно выстраивая строчку из белоснежных букв:

«Ваш верный и покорный слуга Арродес спешит доложить о ходе раскопок».

…Клейн опешил, приоткрыв рот и напрочь лишившись дара речи, пока в его голове настойчиво громыхал единственный вопрос:

«И с чего это ты, приличное зеркало, решило заделаться двурушником?»





Глава 446


Боевой стиль «Сердца Механизмов»




В одно мгновение Клейн переключился в состояние «Шута» — величественное, загадочное, взирающее на всё сущее свысока, и снисходительно кивнул:

— Неплохо.

Речные воды перед ним мгновенно забурлили, а белоснежные слова зашевелились, меняя очертания и складываясь в новые строки:

«Ниже следует процесс исследования, запечатленный вашим верным и покорным слугой Арродесом. О великий владыка, вы можете в любой момент ускорить ход времени или пропустить некоторые сцены».

Едва эти слова застыли на две секунды, как изображение стремительно приблизилось, и Клейн мгновенно очутился подле Иконсера Бернарда, оставаясь при этом совершенно невидимым для окружающих.

Оглядевшись по сторонам, он почувствовал, что его окружают живые люди и реальные очертания предметов. Не было ни малейшего намека на фальшь — эффект присутствия казался поистине поразительным.

«Ускорить или пропустить отдельные сцены… Да это зеркало по имени Арродес на самом деле портативный домашний кинотеатр с виртуальной реальностью…» — Клейн не смог удержаться от мысленной шпильки.

Вновь окинув взглядом оперативников «Сердца Механизмов», он заметил, что возглавляет их пожилой джентльмен в белоснежной рясе и мягкой шляпе священнослужителя. Его лицо дышало старческой кротостью и добротой, а выражение оставалось спокойным и безмятежным.

— Ваше Высокопреосвященство, все люди готовы к вылазке, — Иконсер приблизился к старцу и вежливо поклонился.

«Архиепископ… Стало быть, это и есть глава Баклундской епархии Церкви Бога Пара и Машин, грозный полубог Хорамик Хайден? „Сердце Механизмов“ и впрямь проявило чрезвычайную осторожность, не став недооценивать противника…»

«Не исключено, что при них имеется и запечатанный артефакт первого класса опасности, да и ритуал гадания они наверняка провели заранее. Как-никак, под их крылом собрано немало Потусторонних из Пути „Тайноведа“. К счастью, я могу быть почти уверен: способность серого тумана глушить прорицания действует по принципу „Карт Богохульства“ — она лишь искажает итог, заставляя его выглядеть максимально естественно, буднично и не вызывая подозрений. Иначе всё могло бы обернуться провалом…»

«Впрочем, сцена моей встречи с мисс Шарон вполне может всплыть, ведь лично для меня в этом нет никакой угрозы. Остается лишь уповать на то, что врожденная способность „Мстительного духа“ искажать прорицания как-то повлияет на попытки „Сердца Механизмов“. Хотя… „Сердце Механизмов“ наверняка полагается именно на Арродеса. И судя по тому, как подобострастно это зеркало лебезит предо мной, оно вполне способно виртуозно наложить пиксельную мозаику ради того, чтобы выказать свое почтение…» — с внезапным озарением прикинул Клейн.

В этот момент Хорамик Хайден очертил на груди Треугольную Священную Эмблему:

— Начинаем операцию. Да защитит нас Господь.

Около десятка Потусторонних один за другим двинулись вниз по лестнице. Клейн последовал за ними, даже не помышляя об ускорении времени.

Он давно испытывал жгучее любопытство к стилю боя Потусторонних низших и средних Последовательностей из Церкви Пара, и намеревался воспользоваться этой редкой возможностью, чтобы всё разузнать.

К тому же вопрос о том, как сражаются истинные полубоги и какие смертоносные тайны скрывает усыпальница семейства Амон, тоже занимал его мысли.

Лестница, высеченная из черного мрамора, с честью выдержала испытание временем длиною в пару тысяч лет. Камень остался прочным, лишенным малейших следов эрозии. Проследовав по нему до самого подземелья, оперативники «Сердца Механизмов» увидели монументальные асимметричные колонны и грубые рубленые орнаменты, столь характерные для зодчества Четвертой Эпохи.

Очерчивая широкую дорогу по обеим сторонам, эти колонны упирались в массивные, тяжелые двустворчатые врата из темно-серого камня.

Тяжелые каменные створки были приоткрыты, оставляя зазор, сквозь который могли беспрепятственно протиснуться сразу два человека, а за ним зияла непроглядная, пугающая бездна.

Оперативники «Сердца Механизмов» не стали торопиться. Высоко вскинув штормовые фонари, они сперва методично прочесали внешние границы, но так и не выявили никаких ценных находок.

— Согласно намеченному плану, первая группа приступает к базовой зачистке, — заручившись согласием архиепископа, Иконсер Бернард привычным жестом прижал шляпу, безуспешно пытаясь усмирить свои вздыбленные упрямые кудри.

«Зачистка?» — мысленно перекатал это слово на языке Клейн, стоявший прямо рядом с дьяконом.

Пока он недоумевал, двое самых рослых и крепко сбитых оперативников «Сердца Механизмов» сбросили с плеч длинные черные футляры и с лязгом их распахнули.

Внутри одного из них покоилась массивная, тяжелая железно-черная мортира, густо испещренная причудливой вязью оккультных узоров. Во втором же скрывалось сложное, изящно сработанное диковинное оружие, в патронник которого была вставлена патронная лента с бледно-золотыми зарядами.

Один из этих дюжих бойцов взвалил на плечо тяжелое орудие и, тяжело чеканя шаг, приблизился к приоткрытым каменным створкам.

Второй оперативник, поудобнее перехватив свою диковинную винтовку и поправив патронную ленту, последовал за напарником, отстав буквально на пару шагов.

Переглянувшись, напарники замерли. В ту же секунду железное орудие на плече первого бойца ярко полыхнуло, и на его боках ослепительно засияли ревущие, огненные руны и оккультные печати.

Бабах!

Исполинский огненный шар, напоминающий миниатюрное солнце, со свистом вырвался из жерла орудия и умчался в кромешную, пугающую бездну.

Ба-бах!

Земля под ногами мелко задрожала, а сквозь зазор каменных ворот хлынули снопы ослепительного, испещряющего мрак света.

Боевец, удерживающий тяжелое орудие на плече, ощутимо просел под весом отдачи, а его колени едва заметно задрожали от напряжения.

Ба-бах! Ба-бах! Ба-бах!

Он раз за разом пускал в ход это могущественное паранормальное оружие, отправляя золотые снаряды в разные концы подземелья. От этих взрывов вся древняя усыпальница заходила ходуном, однако с потолка не упало ни единой пылинки.

Едва канонада поутихла, как второй оперативник сделал пару шагов вперед и хладнокровно выжал спуск своего диковинного автомата:

Та-та-та-та-та-та!

Раскатистый, похожий на пулеметную очередь треск разорвал тишину стоков. Бледно-золотые пули веером брызнули во мрак, выжигая и очищая любые затаившиеся в глубине паранормальные угрозы.

«…Да это же та самая сокрушительная артиллерийская зачистка, о которой я так отчаянно грезил! И ведь пускают они в ход не обычный свинец, а драгоценные очищающие пули да изгоняющие нечисть снаряды! Какое баснословное расточительство! Неужто это и есть истинный стиль боя „Сердца Механизмов“?» — Клейн уставился на это зрелище во все глаза, невольно приоткрыв рот от изумления.

По окончании этой безумной канонады Иконсер, преодолевая гулкое, катящееся по коридорам эхо, зычным басом скомандовал:

— Вторая группа, приступить к зачистке!

«И это еще не всё?..» — Клейн почувствовал, как понемногу лишается дара речи.

Вторая двойка оперативников вооружилась оккультными свитками, сшитыми из самых разных видов кожи.

Коротко и отрывисто огласив заклинания активации, они безжалостно швырнули свитки прямо в разверстую пасть каменных ворот.

Пространство за порогом мгновенно озарилось мягким, первозданно чистым сиянием. С небес хлынули бледно-золотые капли святого дождя, тщательно омывая и вычищая всё сущее в радиусе своего действия.

Безмолвно созерцая это представление, Клейн поймал себя на мысли, что происходящее балансирует на грани абсурда:

«Постойте-ка, вы ведь сюда ради археологических изысканий пожаловали? Разве вы не профессиональные археологи? И как у вас только рука поднимается устраивать подобные канонады? Неужто не боитесь, что усыпальница сложится как карточный домик прямо у вас над головами?»

Пока в его голове роился этот вихрь мыслей, вторая группа завершила зачистку и доложила дьякону:

— Дьякон, как мы и рассчитывали, несущие конструкции здания не пострадали.

Было кристально ясно, что к этой вылазке они подготовились на все сто.

— Превосходно. Выдвигаемся, — скомандовал Иконсер.

Клейн зашагал в самом центре колонны. Переступив порог каменных врат, он бросил мимолетный взгляд под ноги: пол был усеян обгорелым месивом плоти и осколками костей, по которым было решительно невозможно разобрать, к какому виду принадлежали некогда обитавшие здесь твари, равно как и угадать, какие именно ловушки были заботливо расставлены в этих катакомбах.

«Под градом подобных канонад любой Потусторонний ниже ранга полубога, не успей он убраться восвояси загодя, гарантированно сыграл бы в ящик…» — Клейн вновь в полной мере прочувствовал, что такое истинная эстетика насилия, и насколько она проста, сокрушительна и лишена всякого здравого смысла.

Во время дальнейшего продвижения эта канонада раз за разом повторялась с завидной регулярностью. Оперативники «Сердца Механизмов» успешно углублялись в катакомбы, дюйм за дюймом исследуя новые залы и время от времени прибирая к рукам кристаллизующиеся Потусторонние характеристики.

— Ни единой фрески… — когда перед ними уже замаячили очертания главного склепа, архиепископ Церкви Бога Пара и Машин Хорамик Хайден внезапно остановился, озадаченно пробормотав себе под нос.

Клейн, которого с горем пополам можно было считать экспертом в области истории, испытывал точно такое же недоумение.

В обычных обстоятельствах усыпальница любого аристократа всегда пестрила атрибутами, наглядно свидетельствующими о его былом величии, статусе и прижизненной славе.

И уж если скромный склеп разрастался до масштабов грандиозного мавзолея с обилием свободного пространства, использование настенных рисунков для летописи жизненного пути усопшего хозяина было делом обыденным. К подобным приемам охотно прибегали даже в седые, варварские времена, и это считалось самым надежным методом — в конце концов, человечество сперва научилось изъясняться рисунками, а уж потом выковало письменность.

Поэтому то, что в мавзолее великого вельможи Четвертой Эпохи напрочь отсутствовали подобные настенные росписи, выглядело действительно пугающе странно.

Вняв сомнениям архиепископа, Иконсер Бернард тут же приказал оперативникам разбиться на пары и прочесать окрестности в поисках хоть каких-то уцелевших следов.

Беззвучно наблюдая за этими поисками, Клейн невольно поймал себя на желании ускорить время, чтобы сразу увидеть развязку.

И в этот самый миг он обомлел: двое оперативников «Сердца Механизмов», дежуривших в самом глухом левом углу, внезапно превратились в троих!

Лик одного из них в точности копировал Иконсера Бернарда, вплоть до упрямых вздыбленных волос, топорщащих шляпу во все стороны.

«Это…» — Клейн на долю секунды опешил, но тут же в его голове созрела вполне логичная догадка.

Едва эта мысль успела оформиться в голове, как лже-Иконсер Бернард уверенно направился к ближайшему оперативнику.

— Удалось что-нибудь выведать? — прочистив горло, приглушенным баритоном осведомился тот.

Оперативник настороженно обернулся, но, завидев дьякона Иконсера, мгновенно расслабился.

— Нет, ничего… — но не успели слова сорваться с губ бойца, как стоящий перед ним «Иконсер» внезапно обратился бледной человеческой кожей, намертво облепившей его тело.

Безликая белесая шкура плотно укутала бедолагу, а на её поверхности принялись зловеще проступать очертания человеческого лица. Вся эта жуткая метаморфоза протекала в абсолютном, пугающем безмолвии, не издав ни единого шороха и не вызвав никаких паранормальных аномалий.

Внезапно из-под натянутой кожи хлынули слепящие лучи света, подобные первым утренним лучам восходящего солнца!

Словно под воздействием невыносимого жара, человеческая кожа мгновенно стала полупрозрачной и с шипением взмыла в воздух.

Тут же из полумрака со свистом вырвался черный кнут, хлестко ударив по парящей твари и заметно сковав её движения.

В подобных схватках промедление было смерти подобно. Одно за другим Потустороннее оружие, пылающие оккультные свитки и бледно-золотые пули обрушились на тварь шквальным потоком, бесследно погребая под собой человеческую кожу.

Когда ослепительное сияние наконец угасло, на каменный пол пестрым каскадом осыпался серый пепел.

Каждая пылинка этого пепла слабо поблескивала во мраке, медленно и словно с неимоверным усилием пытаясь вновь срастись воедино.

«И впрямь призрак в человеческой коже…» — Клейн перевел взгляд на только что атакованного оперативника «Сердца Механизмов».

Мужчина поспешно оттянул воротничок, демонстрируя извлеченный на свет амулет, сплошь покрытый солярными символами и магическими печатями.

— Хвала небесам, Его Высокопреосвященство велел нам надеть эти вещицы! — высоко вскинув штормовой фонарь, со сдавленным облегчением выдохнул он.

Лишь теперь Клейн подметил, что заколка на воротнике бойца источала умиротворение Вечной Ночи, перстень дышал неистовой яростью Бури, а кожаный ремень даровал осязаемое чувство недюжинной силы…

И пусть эти побрякушки не являлись полноценными запечатанными артефактами, а большинство из них относилось лишь к категории недолговечных амулетов-оберегов и Потустороннего оружия, чья магическая искра стремительно угасала, стоили они баснословно дорого! Обычному Потустороннему, если только он не был «Ремесленником» или баснословным богачом, накопить на подобный арсенал было попросту не под силу… «Неужели таков истинный боевой стиль „Сердца Механизмов“? Чистейшей воды сорение деньгами…» — Клейн почувствовал себя настолько уязвленным этим зрелищем, что еще долго не мог прийти в себя от потрясения.

Тем временем Потусторонняя характеристика призрака в человеческой коже наконец-то сконденсировалась и принялась формироваться в подобие исполинского, многогранного алмаза. Бесчисленные грани кристалла ослепительно преломляли свет фонарей, и на каждой из них зловеще проступали совершенно разные человеческие лица.

Эти лица пестрели столь густо и тесно, наслаиваясь друг на друга бесконечными рядами, что от одного взгляда на них начинала кружиться голова.

«Мне недостает лишь её…» — Клейна захлестнула волна искреннего ликования.

Быстро прибрав к рукам добычу, оперативники «Сердца Механизмов» возобновили поиски настенных росписей, однако так и не выявили никаких следов былого величия.

Они были вынуждены вновь перестроиться в колонну и двинулись по узкому туннелю, ведущему прямиком к главному усыпальному залу.





Глава 447


Портрет




После очередной серии яростных взрывов перед взорами собравшихся членов «Сердца Механизмов» открылся проход, ведущий в главный склеп.

Каменные обломки и пыль усеивали пол, а у подножия правой стены сиротливо лежал еще один похожий на алмаз Потусторонний ингредиент, на гранях которого зловеще проступали человеческие лица, преломляя свет двух других сияющих предметов.

Весь коридор, включая боковые стены и потолочные плиты, был испещрен выбоинами и воронками, однако один-единственный предмет уцелел среди этого хаоса.

Это была висящая в семи-восьми метрах впереди рама для картины — коричневато-желтая, с отчетливой деревянной текстурой, пока что повернутая к ним боком.

И без лишних предостережений каждый из собравшихся здесь Потусторонних мгновенно почуял неладное.

В этот момент архиепископ Церкви Бога Пара и Машин Хорамик Хайден, доселе не предпринимавший никаких активных действий, сделал шаг вперед и мягко произнес:

— Судя по всему, это та самая описанная в архивах «Призрачная рама», принадлежащая семейству Амон. Стоит лишь войти в зону ее действия и отразиться на ее поверхности, как астральное тело мгновенно покинет плоть, обратившись портретом, и окажется навеки запечатанным внутри. В таком состоянии, даже если изображение сменится, спасти жертву без особого метода будет невозможно.

— Если же провести в заточении слишком много времени и физическое тело погибнет, то даже при знании верного способа снятия печати высвобожденный дух очень быстро рассеется.

Договаривая, Хорамик размеренным шагом направился прямо к этой странной раме.

Клейн инстинктивно затрепетал от страха, не решаясь наблюдать за прямым столкновением полубога с запечатанным артефактом, но тут же одернул себя: он ведь всего лишь созерцает проекцию, транслируемую волшебным зеркалом Арродесом, так чего ему бояться?

«Всё в порядке, это совершенно естественно… Обычные эмоции, как при просмотре хоррора или прохождении мрачной видеоигры…» — мысленно успокоил себя Клейн и поспешил следом за Хорамиком Хайденом.

Вскоре архиепископ-полубог вошел в зону действия запечатанной реликвии, и его облаченная в белоснежную рясу фигура в мягкой шляпе священнослужителя дюйм за дюймом принялась отражаться в стеклянной поверхности рамы.

«Стекло… Неужто в Четвертую Эпоху уже умели делать стекло? Похоже на то. По крайней мере, в хрониках Пятой Эпохи оно упоминается как нечто само собой разумеющееся, и никто не ведает имени его создателя…» — Клейн с живым любопытством приготовился созерцать «схватку» полубога с диковинным артефактом.

Отражение верхней половины тела Хорамика уже полностью проступило внутри «Призрачной рамы», однако взгляд архиепископа ничуть не померк, сохранив былую осмысленность!

Он шел прямо на раму, лицом к лицу.

Силуэт внутри заколебался и пошел рябью, словно некая сила тщетно силилась втянуть его вглубь, но так и не преуспела.

Хорамик остановился, извлек заранее заготовленный плотный кусок светонепроницаемой черной ткани и набросил его поверх «Призрачной рамы».

Рама несколько раз судорожно содрогнулась, но под темным покрывалом наконец-то затихла, вернув залу былой покой.

Хорамик, словно и не заметив сопротивления, буднично снял «Призрачную раму», аккуратно замотал ее в черную ткань и завязал узлом за спиной.

«Что за чертовщина… Это же напрочь противоречит законам мистики! Разве дух не должен был мгновенно всосаться внутрь, обратившись портретом? Отчего архиепископ отделался легким испугом? Неужто это уникальная особенность полубогов, или же причина кроется в ином?» — Клейн в полнейшем недоумении принялся дотошно сканировать фигуру Хорамика Хайдена, но так и не выявил ни единой аномалии.

«Взгляд ясный, лицо лучится кротостью, тело пышет жизнью… Какая досада, что я не присутствую там лично — сейчас бы включить духовное зрение и как следует во всем разобраться…» — Клейн отвел взор и замер в ожидании, пока Иконсер и остальные оперативники «Сердца Механизмов» подтянутся к ним.

Хорамик передал упакованную «Призрачную раму» одному из бойцов и целеустремленно зашагал дальше, направляясь прямиком к зеву главного склепа в конце туннеля.

Вход преграждали массивные двустворчатые врата из темно-серого камня, сплошь покрытые грубыми, рублеными орнаментами, а в их самом центре красовался врезанный серовато-белый круглый диск.

Поверхность диска была разделена на двенадцать сегментов, а из центра тянулась тонкая черная стрелка, до боли напоминая обычные карманные часы.

Вот только эти сегменты делили диск отнюдь не поровну — они были разного размера и казались до крика асимметричными, вдобавок каждый из них наполовину тонул во мраке наложенных теней.

— Священный герб семейства Амон, — вскользь пояснил архиепископ Хорамик.

Он не стал вдаваться в детальное толкование символизма герба, ведь во всем отряде лишь дьякон Иконсер Бернард обладал должным уровнем допуска, чтобы прикоснуться к этой тайне.

Клейн же, опираясь на собственный богатый багаж оккультных знаний, принялся мысленно препарировать увиденное:

«Сочетание круглого диска, двенадцати сегментов и стрелки явно указывает на домен времени, что безупречно бьется со свойствами „Червя Времени“, остающегося после гибели клонов Амона. Но отчего эти сегменты асимметричны и наполовину укрыты тенями? Неужто это намек на то, что род Амонов олицетворяет саму темную сторону времени? И как в этой картине проявляется их титул „Богохульников“?»

Пока в его голове роился этот вихрь мыслей, архиепископ Хорамик, напрочь проигнорировав любые защитные меры, толкнул тяжелые створки ворот.

Тяжелый камень со стоном подался внутрь, являя взору необъятные своды главного усыпального зала.

В самом сердце склепа возвышался массивный помост, на котором покоился глубокий, непроницаемо-черный саркофаг.

Вдоль стен тянулись ровные ряды железных канделябров, удерживающих десятки белоснежных свечей, пламя которых тихо и безмятежно горело.

Ни один огонек не дрожал — казалось, само время здесь застыло, не оставив ни малейших следов векового тлена и разрушительного течения пары тысяч лет.

На прямой линии, ведущей от входа к помосту, валялись безжизненные тела. Одни покойники щеголяли в черных суконных пальто и шелковых полуцилиндрах, другие же были облачены в простые рабочие робы и кепки — судя по всему, эти искатели приключений проникли сюда лишь в последние годы.

«Неужто те самые Потусторонние, что сколотили отряд для повторной вылазки? Но как, скажите на милость, им удалось миновать внешние границы? Призрак в человеческой коже и прочие монстры ведь были целехоньки…» — Клейн, раздираемый целой вереницей сомнений, придирчиво вгляделся в трупы.

И увиденное заставило его внутренне содрогнуться от подкатившего страха.

Каждое тело принадлежало глубокому старику: редкие седые пряди волос, пергаментно-сухая, сморщенная кожа и густая сеть старческих пигментных пятен — они походили на немощных восьмидесятилетних старцев.

На останках не угадывалось ни единой раны — казалось, эти люди просто скоропостижно скончались от дряхлости и старости буквально пару дней назад, и плоть еще не успела тронуть гнилостная порча.

«Абсурд! С какой стати столь дряхлым Потусторонним лезть в смертоносный мавзолей? И даже если сам первооткрыватель был стариком, для вылазки он бы точно постарался набрать крепких и молодых помощников… Тут стопроцентно кроется какая-то аномалия!» — Клейн сурово сдвинул брови, вновь сканируя взглядом убранство зала.

Перед мысленным взором тут же вспыхнул образ «Червя Времени», оставленного клоном Амона, и тот самый асимметричный герб диска времени на каменных воротах.

«Неужто способность принудительно старить людей — это один из врожденных талантов семейства Амон? Темная сторона времени… лазейки в самом порядке… Означает ли это, что, высасывая чужое время и заставляя жертву увядать, сами члены рода Амон возвращают себе молодость и продлевают собственное существование? Погодите-ка… То, что эти искатели приключений так легко прорвались к самому сердцу мавзолея, могло быть лишь коварным планом хозяина склепа. Он намеренно заманил их сюда, дабы похитить чужое время ради поддержания собственной жизни…» — строя эти леденящие душу догадки, Клейн устремил взор на возвышающийся на помосте черный саркофаг.

В этот момент Хорамик Хайден плавно вскинул левую руку, ладонью вниз, и веско скомандовал:

— Оставайтесь на месте.

— Слушаемся, Ваше Высокопреосвященство, — без малейших колебаний в один голос отозвались Иконсер и его люди.

Будучи опытными оперативниками официальной структуры, они перелопатили немало оккультных досье и прекрасно знали: в подобных критических ситуациях приказы полубогов подлежат беспрекословному подчинению. Никакого своеволия или неуместной храбрости — иначе ты сгинешь так стремительно, что даже осознать причину собственной гибели не успеешь.

Хорамик устремил взор вперед, намертво зацепившись взглядом за раму картины, лежащую рубашкой вверх у самого подножия помоста.

С прежней кротостью и безмятежностью на лице он неспешным, размеренным шагом двинулся вперед.

«И снова никаких защитных мер? Неужто главная черта полубогов — это банальное безрассудство?» — Клейн завороженно и с легким содроганием наблюдал за происходящим.

Перед его мысленным взором уже вовсю вставала жуткая картина: как у Хорамика один за другим осыпаются зубы, седые волосы выпадают, а кожа покрывается глубокими морщинами увядания.

Один шаг, второй, третий… С виду абсолютно нормальный Хорамик вдруг мелко содрогнулся, а из его тела донесся режущий слух, металлический скрежет трения деталей.

Его шаги начали замедляться, движения сделались деревянными и неестественными, а кожа стремительно налилась пергаментной сухостью.

«Чертовщина какая-то… Это увядание в корне отличается от обычного человеческого старения… Откуда взялся этот металлический скрежет?» — мысленно пробормотал Клейн.

Четыре шага, пять, шесть… Из-под рясы Хорамика донесся резкий звук разрываемой ткани, и что-то с глухим металлическим звоном отлетело прямо на каменные плиты.

Клейн инстинктивно опустил взгляд и обомлел: на полу покоилась шестеренка.

Сплошь покрытая рыжими пятнами ржавчины шестеренка!

Хорамик продолжал упрямо вышагивать вперед, а из его рясы один за другим осыпались предметы: ржавые винты, оплывшие куски воска, пожелтевшие кости и ослабшие пружины… Его фигура становилась всё более хрупкой и пустой, качаясь из стороны в сторону и грозя вот-вот рассыпаться на куски.

«Да он же самый настоящий робот… Ну, выражаясь оккультным языком этой эпохи — живая марионетка…» — на Клейна внезапно снизошло озарение.

Он помнил слова покойного старины Нила: адепты четвертой Последовательности Церкви Матери-Земли превосходно владеют искусством «Создания жизни», а Потусторонние соответствующей Последовательности пути «Универсала» тоже кое-как способны это провернуть.

А ведь Хорамик Хайден как раз и являлся Потусторонним высших Последовательностей пути «Универсала»!

«Выходит, стоящий передо мной Хорамик — это вовсе не его истинная плоть, а лишь искусно сработанная марионетка! Вот почему „Призрачная рама“ оказалась абсолютно бессильна против него — у куклы попросту не было астрального тела! Сам же архиепископ наверняка затаился где-то далеко отсюда… Поистине, величие полубога…» — пока Клейн пребывал в немом благоговении, Хорамик приблизился к помосту, согнул колени и, протянув руки, перевернул лежащую раму лицевой стороной вверх.

В обычных обстоятельствах при исследовании паранормальных усыпальниц искатели приключений всеми силами стараются избегать подобных опрометчивых действий, однако Хорамик принял совершенно иное, дерзкое решение.

Стоило раме повернуться лицевой стороной, как по запечатанному склепу пронесся резкий, завывающий вихрь, мгновенно выжигая безмолвие и невидимые оковы безмятежности.

Десятки свечей на железных канделябрах вспыхнули ослепительным пламенем, ярко озарив усыпальницу, но это пламя стремительно угасало, пока свечи полностью не оплыли и не растаяли без остатка.

Лежащие на полу дряхлые трупы стремительно разлагались, источая тошнотворное зловоние.

Всего за несколько секунд в главном склепе окончательно стемнело, и лишь тусклый свет штормовых фонарей в руках оперативников «Сердца Механизмов» кое-как разгонял обступившую тьму.

Хорамик подобрал с земли раму и, слегка покачиваясь, стал подниматься по ступеням к помосту.

Приблизившись к черному саркофагу, он уперся в него правой ладонью и с силой толкнул крышку.

Под натужный скрип трения тяжелая крышка поддалась в сторону, приоткрывая глубокую щель — похоже, ее и вовсе забыли прибить гвоздями.

Хорамик заглянул внутрь и всё тем же ровным, безмятежным тоном произнес:

— Тела нет.

Проекция Арродеса приблизилась, и Клейн воочию убедился, что внутри саркофаг совершенно пуст. Лишь на самом дне покоилась бледно-золотистая шелковая подушечка, украшенная вышитым изображением причудливого червя с двенадцатью сегментами-кольцами на тельце.

В этот момент Хорамик развернулся, и рама в его руках предстала перед взором Иконсера и его людей.

Хватило одного-единственного взгляда, чтобы Клейн буквально оцепенел.

На холсте красовался портрет улыбающегося молодого человека.

Глубокие черные глаза, темные вьющиеся волосы.

Широкий лоб, худощавое лицо.

В правый глаз был изящно вставлен хрустальный монокль.

На голове красовалась черная остроконечная шляпа.

Амон!





Глава 448


Возможное происхождение Амона




«Амон…» — мысленно повторил Клейн.

Прежде он прикидывал, что «渎神者» (Богохульник), рыщущий по просторам «Земли, покинутой богами» в окрестностях Города Серебра — это лишь далекий потомок древней и могущественной династии Амонов, который унаследовал крохи былого величия и шаг за шагом возвысился до ранга полубога. Кто же мог знать, что этот субъект, вполне вероятно, живет на свете уже больше двух тысяч лет и застал саму эпоху наивысшего расцвета семьи Амон!

«Настоящий ископаемый реликт… И зачем ему вздумалось воздвигнуть для себя мавзолей? Чтобы инсценировать смерть и скрыться, или же причина крылась в ином — к примеру, это был отпечаток застывшего времени, наложенный на его тело? Неужто он сумел дожить со времен Четвертой Эпохи до Пятой, высасывая чужие жизни? Прежде я прикидывал, что он находится на третьей или второй Последовательности, но сегодня вижу, что и первая вполне возможна — в конце концов, столь бесконечный бег времени неизбежно приносит с собой качественный скачок в самой сути…» — Клейна то и дело одолевали сомнения и догадки, а его мысли бурлили, словно кипяток в котле.

«Марионетка» Хорамик прокашлялся, случайно содрав лоскут искусственной кожи на шее и обнажив невероятно сложное сплетение шестеренок и механизмов внутри.

Его голос, пробивавшийся прямо сквозь эту прореху, зазвучал с отчетливым, свистящим сипением:

— Обыщите трупы на полу, но не смейте приближаться к этой стороне.

— Слушаемся, Ваше Высокопреосвященство! — Иконсер и его люди заметно расслабились, с облегчением переведя дух.

В телах покойников на полу давно успели сконденсироваться Потусторонние характеристики, а в некоторых случаях они даже слились с частями плоти, образовав жуткие, нагоняющие первобытный страх мистические предметы.

К тому же при себе усопшие наверняка держали немало иных полезных вещей.

«Для „Сердца Механизмов“ улов сегодня и впрямь недурен. Приплюсовать сюда недавние трофеи вроде „Призрачной рамы“ или характеристики „призрака в человеческой коже“ — и это с лихвой покроет все расходы на безумную „зачистку“… Поистине, солидные вложения приносят солидные дивиденды…» — Клейн на несколько секунд задержал взгляд на усеивающих пол останках.

Сделав глубокий вдох, он отвел глаза и последовал за лишенной масляного фонаря марионеткой Хорамика к стене по другую сторону саркофага.

В этот самый миг волшебное зеркало Арродес угодливо сделало транслируемую картину ярче, позволяя во всех деталях разглядеть то, что находилось впереди.

Клейн увидел, что противоположная стена под воздействием недавнего стремительного «выветривания» пошла глубокими выбоинами и трещинами. Множество настенных росписей оказались безжалостно изувечены, лишившись всякой надежды на восстановление.

Лишь одна-единственная, относительно уцелевшая цветная фреска, детали которой еще можно было худо-бедно разобрать, красовалась у самого стыка стены и потолка, частично заходя на свод купола.

На ней была запечатлена величественная, уходящая за горизонт горная гряда, на самом пике которой возвышался исполинский, вздымающийся выше самих гор крест.

Крест окутывали расходящиеся волнами слои ослепительного сияния, источая непорочную, первозданную святость.

Чуть поодаль смутно угадывался величественный, исполинский силуэт, на фоне которого вся горная цепь казалась послушным домашним зверем, пригревшимся у ног хозяина.

Эту фигуру плотным кольцом окружали сонмы ангелов с двумя, четырьмя и шестью крыльями за спиной: одни из них трубили в горны, другие перебирали струны арф, третьи играли на флейтах — и весь их облик дышал благоговейным ликованием и истовой верой.

У самого подножия гор два двенадцатикрылых ангела бережно прижимали к груди по младенцу, со всем смирением вышагивая по тропе, ведущей к вершине.

Младенец слева щеголял слегка вьющимися темными волосами, тогда как тот, что справа, обладал бледно-золотистыми волосами.

Глаза одного были угольно-черными, а взор другого отливал чистым золотом.

В других уголках горной гряды смутно угадывались закованные в тяжелые кандалы гиганты и опутанные цепями драконы, чьи лапы навеки лишились возможности коснуться земной тверди.

Хорамик устремил взор на младенца по левую руку, и его кроткое, добродушное лицо сделалось пугающе серьезным.

Низким, едва различимым шепотом он произнес одно-единственное слово:

— Амон.

Выдержав короткую паузу, архиепископ перевел взгляд на дитя справа и после секундного безмолвия выдохнул имя:

— Адам…

«Амон, Адам…» — мысленно повторил Клейн. Ему почудилось, будто плотная завеса тайн, скрывающая историю Третьей и Четвертой Эпох, налилась еще более непроницаемой глубиной.

Сопоставив все известные ему крупицы слухов и оккультных тайн, он в мгновение ока выстроил вполне рабочую гипотезу:

«На самой вершине гор, пред сияющим крестом, возвышается фигура, которой присягают на верность ангелы и безропотно подчиняются гиганты с драконами — это стопроцентно истинное божество нулевой Последовательности… Еще одним существом, избравшим крест своим сакральным символом, является „Истинный Творец“… Легенды гласят, что первозданный Амон был потомком Древнего бога Солнца, однако владыка на вершине гор мало походит на чистое солнечное божество…»

«Неужто это и есть Тот самый, Кому истово поклоняются жители Города Серебра — „Создатель всего сущего, всеведающий и всемогущий Бог“?»

«Это безупречно бьется с мифами Города Серебра о том, как воспрянувший ото сна Творец безжалостно лишил древних богов вроде „Короля Гигантов“ или „Дракона Воображения“ их божественной власти…»

«Выходит, тот самый Древний бог Солнца — это и есть Создатель Города Серебра? В Его руках сосредоточились сферы „Солнца“ и „Времени“, а власть, некогда принадлежавшая Королю Гигантов Олмиру и Дракону Воображения Ангелведу, тоже вернулась к Нему…»

«Но такое могущество попросту невозможно втиснуть в рамки привычной нулевой Последовательности…»

«Стало быть, первородный Амон действительно был сыном Создателя Города Серебра, унаследовавшим Потусторонние характеристики домена Времени? Это вполне способно пролить свет на то, почему он целых сорок два года безропотно просидел в застенках Круглой Башни».

«И помимо него у „Создателя всего сущего, всеведающего и всемогущего Бога“ был еще один потомок по имени Адам…»

«Что именно унаследовал первозданный Адам? Живы ли Его потомки и по сей день, и если да, то где они скрываются?..»

«Какая нить связывает „Истинного Творца“ с Создателем? Обычное подражание, из-за которого Он использует титул Творца и сакральный крест? Или между ними таится куда более глубокая, незримая связь?»

«Что это за место?» — мысленно пробормотал Клейн, сохранив на лице маску вежливой невозмутимости.

Хорамик еще несколько секунд безмолвно созерцал величественную фреску, после чего сделал пару часов вперед и прижал обе ладони к каменной кладке.

Абсолютно бесшумно величественная роспись начала осыпаться, обращаясь мелкой каменной крошкой, а сами цвета стремительно испарились, не оставив и следа.

«Церковь Бога Пара и Машин намеренно стирает и маскирует историю Третьей и Четвертой Эпох… Неужто и остальные конфессии занимаются тем же самым?» — Клейн насупился, послушно вышагивая вслед за марионеткой Хорамика к противоположному краю зала.

Обогнув саркофаг, напарники наткнулись на новую находку:

В самом глухом углу склепа сиротливо возвышалась каменная дверь, у которой были лишь слегка намечены общие очертания.

Механические суставы марионетки Хорамика непрерывно издавали режущий слух скрежет, однако это не помешало ей приблизиться к преграде и упереться правой ладонью в камень, пытаясь сдвинуть створку в сторону.

Поверхность каменной двери вдруг подернулась зыбкой водной рябью, стремительно выстроив иллюзорную, но пугающе реальную картину:

Бескрайние темно-синие волны одна за другой устремлялись вперед, разбиваясь у самой границы клубящегося, непроницаемо-черного тумана, который казался почти жидким.

Прямо из этой зловещей мглы проступал острый, усеянный выбоинами горный пик, по склонам которого непрерывно стекала мутная склизкая жижа.

А за этой вершиной расстилалась безбрежная, не имеющая границ черная мгла, уходящая в бесконечность.

Бездна под ней тоже казалась бездонной: чем пристальнее всматривался взор, тем глубже и зловещее виделась эта пучина. Создавалось полное ощущение, что сорвись туда предмет — и он обречен падать в небытие целую вечность.

«Что это за место?» — мысленно пробормотал Клейн, сохранив на лице маску вежливой невозмутимости.

Хорамик отдернул ладони, безмолвно наблюдая за тем, как иллюзорное видение стремительно блекнет, пока окончательно не растворилось в воздухе.

Слегка запрокинув голову, старец со смесью растерянности и глубокой грусти тихонько пробормотал себе под нос:

— Бездна…

«Бездна? Та самая Бездна, олицетворяющая собой Темную сторону Вселенной и способная осквернить даже истинных божеств?» — Клейн внутренне содрогнулся от изумления, но богатый опыт «Клоуна» помог ему безупречно взять под контроль мимику и тело.

В его памяти тут же всплыла старая запись из дневников Рассела. Во время своей легендарной вылазки в Туманное море император сбился с курса, после чего оставил в блокноте фразу, долгое время ставившую историков в тупик:

«Я увидел Бездну».

Клейн еще раз мысленно сопоставил те набегающие на клубящийся мрак волны, и у него родился вполне логичный вывод:

«Неужто где-то в Туманном море сокрыт вход в Бездну?»

Сыщик вновь перевел взгляд на каменную дверь. Он обоснованно подозревал, что обитавший в Городе Серебра Амон после завершения строительства мавзолея не стал возвращаться обычным путем. Воспользовавшись особым ритуалом, он скользнул прямиком в Бездну через этот потайной ход, отчего в глазах большинства обывателей его кончина казалась бесспорным и окончательным фактом.

Была ли «Земля, покинутая богами» затеряна в одном из слоев Бездны — Клейн судить не берется. Всё-таки возраст этого мавзолея превышал полторы тысячи лет, и у Амона было более чем достаточно времени, чтобы просочиться сквозь бездну и уйти в любой другой уголок мира.

«Возвращается ли он сюда время от времени, чтобы похитить чужое время? Представляю, какая кислая физиономия у него будет, когда он обнаружит, что его усыпальницу подчистую обчистили…» — Клейн невольно почувствовал злорадное ликование.

В этот самый миг марионетка Хорамика ухватилась правой ладонью за левое запястье и с силой провернула руку.

Под мерный металлический скрежет левая кисть безжизненно повисла, согнувшись у самого сустава, однако из разорванной плоти не проступили кости и не пролилась горячая кровь.

Внутри его левого запястья была вмонтирована темная, холодная и тяжелая металлическая трубка!

Вся его левая рука была не чем иным, как малокалиберной пушкой мистического толка!

«Не зря они зовутся „Сердцем Механизмов“ — скрывают в своих закромах целый вагон невероятных технологий! Впрочем, требования к владельцу подобного оружия слишком суровы, да и себестоимость выходит баснословной. Очевидно, им снабжают лишь избранных оперативников, а о массовом перевооружении регулярной армии не может быть и речи…» — Клейн почувствовал, что сегодня его кругозор действительно расширился. Ему посчастливилось воочию соприкоснуться с совершенно иной ветвью эволюции сверхъестественного мира.

Единственной же загвоздкой оставалось то, что закон сохранения Потусторонних характеристик и критически малое число «Ремесленников» делали массовое производство подобных диковин попросту невозможным.

Марионетка Хорамика уперлась левым запястьем в каменную дверь.

Внутри ее тела застрекотали шестеренки, входя в зацепление, и вспыхнуло ослепительное, озаряющее всё вокруг сияние духовной энергии.

Внезапно полыхнула яркая, подобная дневному свету вспышка и тут же угасла.

Тяжелая каменная дверь в одночасье осыпалась чистейшим прахом, словно ее здесь никогда и не существовало.

«Он… просто взял и уничтожил дверь? Представляю, как будет весело, если „Богохульник“ Амон в случае какой-нибудь критической ситуации решит спешно вернуться в усыпальницу, но обнаружит, что двери больше нет…» — Клейн мысленно набросал подобную картину и едва удержался от смешка.

На этом исследование мавзолея семейства Амон подошло к концу. Окружающие Клейна образы стремительно сжались, превращаясь в плоский фоновый рисунок.

В воздухе плавно соткалось иллюзорное, древнее и зловещее серебряное зеркало, чьи похожие на глаза черные самоцветы по бокам слабо мерцали тусклым светом.

На зеркальной глади стремительно вырисовались белоснежные слова:

«Ваш преданный слуга Арродес завершил доклад и в любую секунду готов вновь предоставить свои услуги к Вашему распоряжению».

Столь угодливое поведение этого диковинного существа вызвало у Клейна инстинктивную настороженность и легкую неловкость, однако он сохранил невозмутимость и сухо кивнул:

— Очень хорошо, теперь ты можешь идти.

«Слушаюсь, о великое существо над миром духов», — вывела серебряная гладь, после чего окружающие Клейна иллюзорные декорации с хрустом разлетелись на мириады осколков.

Окончательно убедившись, что потусторонняя сила зеркала покинула его сновидение, Клейн задумчиво пробормотал под нос:

'Великое существо над миром духов? Похоже, оно и впрямь уловило едва заметные эманации серой мглы…

Действительно ли это обожающее злые шутки волшебное зеркало желает присягнуть мне на верность, или же преследует какие-то свои тайные цели?

Для начала стоит проявить предельную осторожность и хорошенько за ним понаблюдать. К тому же оно сейчас находится в руках у «Сердца Механизмов», а мне совершенно не улыбается перспектива попасть под трехкратный артиллерийский залп…'

Обуздав блуждающие мысли, Клейн со жгучим предвкушением принялся размышлять о завтрашнем дне.

Как только оперативники «Сердца Механизмов» закончат инвентаризацию добытых трофеев, ему наверняка дозволят выбрать причитающуюся награду!





Глава 449


Более подходящий выбор




Район Императрицы. Роскошная вилла графа Холла.

Ледяной воздух оставался за окнами и стенами, а внутри особняка царило весеннее тепло, поддерживаемое изящным классическим камином.

Одри Холл терпеливо сносила все замеры, которые проводила миссис Джиния, известный модельер. Даме предстояло разработать дизайн бального платья для новогоднего приема, идеально подходящего к нынешней фигуре и утонченному образу молодой аристократки.

В этот момент к ней бесшумно приблизилась горничная Энни и, склонившись к самому уху хозяйки, едва слышно прошептала:

— К вам с визитом мисс Ислант.

«Так быстро?» — мысленно обрадовалась Одри. Сохраняя на лице безупречно-безмятежное выражение, она лишь слегка приподняла уголки губ в приветливой улыбке:

— Попроси ее подождать в художественной студии. Скажи, я присоединюсь к ней буквально через пять минут.

— В художественной студии? — с легким удивлением переспросила Энни.

— Именно. Хочу, чтобы она оценила мою недавнюю работу. Учитель сама как-то обмолвилась, что образы, запечатленные в минуты безмятежного покоя, лучше всего раскрывают сокровенные мысли и подлинные чувства автора, — неторопливо, с привычной легкостью пояснила Одри.

Горничная понимающе кивнула:

— Слушаюсь, мисс.

Не прошло и пяти минут, как Одри вошла в студию и застала Ислант, увлеченно разглядывающую картины на стене.

— Это «Внутренняя ночь» господина Сенси, истинный шедевр, дарующий душе удивительное умиротворение, — с теплой улыбкой обронила Одри, заметив направление ее взгляда.

— Та самая «Внутренняя ночь» Сенси? Которая в прошлом году вошла в десятку лучших полотен столетия по версии «Тассокского вестника»? — судя по всему, Ислант не пренебрегала чтением прессы.

Будучи Потусторонней Пути «Зрителя», она обладала феноменальной памятью, не упускающей ни одной детали.

— Да, именно она, — небрежно отозвалась Одри, словно обладание подобным сокровищем было для нее сущим пустяком.

— Поверить не могу, что вижу оригинал своими глазами… — Ислант вновь устремила завороженный взор на полотно.

Фразу «такая картина стоит не меньше целого поместья» она благоразумно оставила при себе, не желая прослыть меркантильной и вульгарной.

Одри не стала хвастаться другими картинами. Найдя благовидный предлог, она отослала Энни прочь, а затем едва заметным взглядом указала золотистой ретриверше Сьюзи на дверь, приказывая «заступить на дежурство».

Сьюзи без труда расшифровала этот безмолвный приказ и, весело помахивая пушистым хвостом и смешно покачивая задом, поспешила выбежать в коридор.

Ислант плотно прикрыла за собой дверь и, вернувшись к мольберту, заговорила первая, не дожидаясь вопросов хозяйки дома:

— У Алхимии Психологии действительно имеются и характеристика призрака в человеческой коже, и формула «Благословенного ветром». Однако у нашей организации нет ни малейшей нужды сбывать их, если только потенциальный покупатель не готов предложить взамен нечто поистине бесценное.

«Раз они согласны вести переговоры, шанс на успех велик!» — смекнула Одри. Прищурив свои прекрасные изумрудные глаза, она с легким смешком поинтересовалась:

— И чего же жаждет ваша ложа?

Ислант аккуратно поправила выбившуюся темную прядь волос и, явно подготовившись к этому разговору, ответила:

— Характеристику призрака в человеческой коже мы оцениваем в две тысячи пятьсот фунтов, а рецепт «Благословенного ветром» обойдется в три тысячи фунтов.

«Ценник изрядно завышен…» — мысленно констатировала Одри. Она не считала эту сумму неподъемной, но ее поразили аппетиты Алхимии Психологии, чья наценка с легкостью перевалила за пятьдесят процентов.

— Ведь, по словам господина Повешенного, в обычных обстоятельствах формулы шестой Последовательности редко обходились дороже двух тысяч фунтов. Вот только чем выше ранг зелья, тем реже подобные рецепты всплывают в свободном обороте, так что о каких-либо «нормах» говорить не приходилось. К тому же, даже наткнувшись на заветную формулу, покупатель рисковал приобрести искусно состряпанную фальшивку, проверить подлинность которой было невероятно сложно.

В этот момент Ислант вкрадчиво добавила:

— Но если покупатель готов предложить взамен стоящий мистический артефакт эквивалентной стоимости, мы с радостью пойдем на уступки.

«Иными словами, вы отчаянно нуждаетесь в мистических артефактах и ради них готовы сбавить цену… Что ж, Алхимия Психологии действительно считается одной из самых молодых тайных лож, и их закрома в этом плане явно уступают древним орденам…» — Одри слегка прикусила нижнюю губу и произнесла:

— Я передам ваши условия, однако не могу гарантировать, что покупатели согласятся на подобный обмен.

Девушка ни на секунду не боялась, что Алхимия Психологии сможет уличить ее во лжи, проверив, посещала ли она подпольные сходки. Ее светский календарь лопался по швам: званые обеды, уроки музыки, балы, вечерние приемы, конные прогулки, языковые и танцевальные классы сменяли друг друга с бешеной скоростью, даруя сотни возможностей для контактов с самыми разными людьми. В таком хаосе любое чаепитие могло служить ширмой для тайного собрания Потусторонних, а обычный учитель фортепиано — оказаться опытным мистиком. Алхимия Психологии, вынужденная действовать из глубокого подполья, при всем желании не смогла бы установить слежку за дочерью графа Холла.

Немного помолчав, Одри с искренним любопытством поинтересовалась:

— Учитель Ислант, признаться, я была уверена, что вы ни за что не согласитесь продать формулу «Благословенного ветром». Ведь это уже шестая Последовательность, весьма высокий ранг.

— Хе-хе, порой дать знаниям распространиться приносит нашей организации куда больше выгоды, — туманно отозвалась Ислант.

В ее глазах мисс Одри, пускай и была невероятно ценным приобретением для ложи, всё еще оставалась неофитом, которому пока не полагалось знать сокровенные тайны ордена.

«Интересно, почему?..» — Одри мысленно зафиксировала этот вопрос. Спрятав сомнения за очаровательной, детской полуулыбкой, она наивно спросила:

— Учитель Ислант, а если эта сделка действительно увенчается успехом, будет ли это считаться моей личной заслугой перед Алхимией?

Ислант невольно рассмеялся:

— Безусловно.

…………

Клейн усердно «трудился» всё утро напролет. И лишь вернувшись на улицу Минск, плотно пообедав и устроившись в кресле ради короткого отдыха, он наконец выкроил свободную минуту, чтобы воспарить в чертоги над серой мглой и выслушать мольбы участников клуба.

«У мисс Справедливости тоже наметилась характеристика призрака в человеческой коже? Ну и дела: то ни одной зацепки, то сразу две штуки разом… Что ж, ресурсы Алхимии Психологии как тайной организации действительно заслуживают уважения…» — Клейн внезапно поймал себя на том, что испытывает приятные муки выбора.

И пусть с учетом тех пятисот фунтов, что господин Повешенный всё еще был ему должен, его наличные сбережения составляли скромные тысячу триста тридцать пять фунтов, это ничуть не мешало ему всерьез взвешивать предложение Алхимии Психологии.

Поразмыслив секунд десять, он первым делом перенаправил послание мисс Справедливости господину Повешенному, решив сперва прощупать его реакцию.

…………

«Три тысячи фунтов⁈» — застывший в «Городе Щедрости» Повешенный Элджер Уилсон почувствовал себя так, словно его с размаху огрели тяжелой дубиной по затылку.

С тех пор как он принял командование над «Лазурным Мстителем», ему то и дело приходилось играть роль пирата, попеременно выступая в качестве казенного карателя. За это время он безжалостно разнес в щепки несколько пиратских судов, но даже весь улов не дотягивал до двух тысяч фунтов наличными — причем изрядную часть добычи приходилось делить с матросами. И это не говоря о захваченных кораблях и пушках, которые в обязательном порядке подлежали передаче в закрома Церкви Повелителя Бурь.

Это заставляло Элджера то и дело сокрушаться, что львиная доля морских разбойников на деле прозябала в нищете. Пираты привыкли спускать весь куш в первый же день: дешевое пойло, сочное мясо, портовые девки, травка и азартные игры подчистую опустошали их карманы.

«Если только не наткнешься на шайку Потусторонних, разбогатеть в этих водах практически нереально…» — Элджер мелкими шажками прошелся из угла в угол и мгновенно принял решение.

Он запустил руку во внутренний карман сюртука и бережно извлек на свет маску, отливающую тусклым золотом.

Черты лица, грубо высеченные на ее золотистой поверхности, до боли напоминали тотемные изображения дикарей из первобытных джунглей.

Элджер опустился в кресло и благоговейно зашептал почетные титулы «Шута», после чего почтительно закончил молитву:

— … Я жажду обменять этот мистический артефакт на формулу «Благословенного ветром».

Стоит лишь нацепить эту маску, как разум носителя наполнится абсолютным, ледяным хладнокровием, напрочь выжигая любые эмоции. Вдобавок владелец обретет поразительную регенерацию, колоссальный прирост к скорости и силе, а также овладеет крохами черной магии и первобытного шаманства.

Однако плата за эту силу чудовищна: с каждым разом владелец будет всё больше терять человеческий облик, становясь бездушной, ледяной машиной, пока в конечном итоге окончательно не уверует в собственную божественность.

…………

Восседая на почетном месте Шута, Клейн безмолвно созерцал разложенные перед ним стопки купюр в пятьсот фунтов, пять извивающихся змейками темно-синих волос и маску, отливающую тусклым золотом. Мерно постукивая пальцами по краю длинного бронзового стола, он лихорадочно принялся перебирать в памяти собственные активы в поисках подходящего артефакта:

«Всечерный глаз»? Исключено. Это стержневой компонент для эликсира «Марионеточника» пятой Последовательности. Остается лишь дождаться, пока малыш Солнце раздобудет способ выжечь ментальную скверну злого божества…

Карта «Темного Императора»? Такое сокровище светить в реальном мире смертельно опасно. К тому же ее ценность в тысячи раз превосходила стоимость любой характеристики призрака в человеческой коже…

Медный свисток мистера Азика? Сейчас эта вещица служит главным каналом связи с полубогом, отдавать столь важный инструмент связи нельзя ни под каким предлогом…

А тот медный свисток покойного сектанта Спиритического культа, оставившего перья на дне саркофага? Тот тоже годился лишь для призыва посланника, вот только сущность на том конце провода казалась слишком уж пугающей и опасной…

«Солнечная брошь»? Этот артефакт нужен мне самому, ведь он идеально компенсирует все мои слабые места в битвах с нежитью…

«Универсальный ключ? Он слишком тесно связан с мистером Дверь и хранит слишком много опасных тайн. К тому же, если судить чисто по практической пользе, его ценность бесконечно далека от характеристики призрака в человеческой коже…»

«Флакон с биологическим токсином? Эта вещица идеально гармонирует с моим состоянием призрачного духа. При умелом использовании она позволит мне в одиночку раскидать целую толпу Потусторонних…»

«Патроны для охоты на демонов, очищающие и изгоняющие пули? Это вовсе не мистические артефакты, а лишь расходное потустороннее оружие, их ценность в разы ниже…»

«Книга Тайн? Тоже мимо, это не артефакт. К тому же Алхимия Психологии вряд ли испытывает дефицит в подобных оккультных трудах…»

«Выходит, выставить на продажу можно только характеристику Дознавателя. Вот только покупателям подавай мистические артефакты. Да и сама сделка должна состояться в Баклунде, что неизбежно увеличит риск утечки сведений о благородном разбойнике Темном Императоре…»

Клейн воспользовался этой возможностью, чтобы тщательно перебрать свои активы, и в конце концов у него созрел изящный и вполне надежный план.

Первым делом он материализовал фигуру господина Мира, заставив двойника принять благоговейную позу молящегося и хриплым, надтреснутым басом озвучил ответ:

— … Я согласен на цену в две тысячи пятьсот фунтов, однако прошу дать мне два дня, чтобы собрать нужную сумму.

Вслед за этим Клейн соткал из тумана образы с ответами Повешенного и Мира и бережно направил их в глубину темно-красной звезды, символизирующей мисс Справедливость.

…………

Получив от мисс Справедливости подтверждение, что никаких трудностей с этим не возникнет, Клейн безмятежно скоротал остаток дня на улице Минск.

Лишь когда вечерние сумерки начали сгущаться над городом, оперативник Сердца Механизмов Карлсон наконец нарушил тишину, позвонив в дверь его дома.

Клейн не стал докучать проводнику расспросами и послушно последовал за ним к собору Рычага, высившемуся неподалеку от верфей Западного Байлама, где они вошли в трехэтажное здание по соседству с храмом.

Вывеска на фасаде гласила:

«Баклундское общество исследования механизмов».

«Как научно…» — Клейн невольно вспомнил охранное предприятие «Черный Терновник» и едва заметно скривил губы в горькой усмешке.

Следуя за Карлсоном мимо всевозможных диковинных и причудливых механизмов, сыщик очутился в глухой, лишенной окон комнате.

На длинном столе посреди помещения покоилось немало предметов, источающих мощную Потустороннюю силу. Среди них Клейн приметил и характеристику призрака в человеческой коже, и укутанную в плотную черную ткань «Призрачную раму», однако никаких иных останков, извлеченных из мертвых тел, видно не было.

«Очевидно, руководство Сердца Механизмов решило перестраховаться и утаить от меня законы неуничтожимости и сохранения Потусторонних характеристик…» — Клейн ничуть не удивился подобной секретности.

— Выбирай любой, — небрежно указал на стол Иконсер, сегодня щеголявший без своей неизменной шляпы.

Клейн с показательной дотошностью окинул взглядом разложенные артефакты, после чего сокрушенно вздохнул:

— Увы, здесь нет ничего, что пришлось бы мне по вкусу.

— Если перевести мою награду в золотые фунты, на какую сумму я могу рассчитывать?

Он уже заранее всё взвесил и твердо решил отказаться от получения характеристики призрака в человеческой коже по каналам Сердца Механизмов.

Пускай подобный выбор и можно было благополучно списать на нужды алхимических экспериментов или сотворение уникального мистического оружия, риск раскрыть перед официальными инквизиторами свой истинный Путь всё равно оставался непомерно высок. А раз уж судьба подкинула куда более безопасный вариант, Клейн не собирался испытывать фортуну.

А потому его выбор был донельзя прост: забрать награду чистой наличностью!

Подобный финт позволял одним ударом решить сразу две задачи: без труда скопить те самые две тысячи пятьсот фунтов, затребованные Алхимией Психологии, и окончательно усыпить бдительность ищеек Сердца Механизмов, продемонстрировав им свою меркантильность.

Иконсер заметно, с облегчением выдохнул. Пригладив упрямо вздыбленные волосы, он с теплой улыбкой отозвался:

— Базовая ставка — тысяча пятьсот фунтов.

— Однако, поскольку наше ведомство всячески поощряет выбор в пользу звонкой монеты, мы округлим гонорар. В сумме выходит ровно две тысячи фунтов.

На лице Клейна в то же мгновение расцвела самая искренняя и лучезарная улыбка, какую только можно вообразить:

— По рукам!





Глава 450


Дележ денег




С помощью ритуала дарования Клейн передал мисс «Справедливость» две тысячи пятьсот фунтов наличными и золотую старинную маску, предоставленную «Повешенным», а затем, воспользовавшись образом мольбы «Мира», велел ей как можно скорее завершить сделку.

«За эти две недели я потратил без малого пять тысяч фунтов. Не покинь я Тинген, такого богатства с лихвой хватило бы на безбедную старость, да еще и повседневная жизнь текла бы на уровне семьи моей бывшей квартирной хозяйки… Куклы разоряют на всю жизнь, а зелья пускают по миру целые поколения…» — Клейн устремил взор на вновь погрузившуюся в безмолвие бескрайнюю мглу и величественные древние чертоги, испытывая легкую тоску, словно безвозвратно лись чего-то невероятно важного.

Успокоившись через несколько секунд, он вернулся в реальный мир, взял со стола оставшиеся восемьсот тридцать фунтов наличными и специально отсчитал шесть пятифунтовых банкнот.

Затем он уложил эти тридцать фунтов в совершенно опустевший бумажник и бережно припрятал его во внутренний карман одежды.

Оставшиеся восемьсот фунтов он разделил на две стопки, согнул их и рассовал по карманам — по одной в левый и правый.

Вслед за этим Клейн выдвинул ящик стола, достал два волоска глубоководной наги из пяти, что ранее вернул в реальный мир, завернул их в несколько слоев бумаги и с величайшей осторожностью спрятал в потайной кармашек одежды.

Закончив со всем этим, он взял шляпу и трость и под тусклым светом ночных газовых фонарей дошел до перекрестка, где сел в карету и покатил прямиком в район Баклундского моста, к бару «Храбрец».

В шумном, пропахшем табаком и элем заведении Клейн не спеша допил заказанный бокал саут-уэльского пива, после чего неторопливым шагом миновал оглушительный рев болельщиков, подбадривающих боксеров на ринге, покинул бар и сел в наемный экипаж.

Почувствовав, как покатилась карета, он нарочно прикрыл глаза, и в то же мгновение до его слуха донесся тихий стук в окно.

Лицевые мышцы Клейна едва заметно дрогнули. Распахнув глаза, он увидел бледную, утонченную мисс Шарон, которая уже бесшумно устроилась на сиденье напротив.

Не дожидаясь расспросов со стороны гостьи, Клейн с улыбкой заговорил:

— Я выгодно продал те сведения, что ты мне в прошлый раз дала. Насчет усыпальницы семейства Амон.

Шарон не проронила ни слова, лишь молча и пристально взирала на него.

Клейн прислонил трость к стенке кареты и выудил из карманов две пачки наличных и небольшой бумажный сверток.

— Восемьсот фунтов и две волосины глубоководной наги. В общей сложности это тянет примерно на тысячу фунтов — то, что причитается тебе по праву, — Клейн беззвучно вздохнул и с теплой улыбкой протянул ей деньги и сверток.

Шарон скользнула по нему взглядом и протянула руку, забирая обе вещи.

Опустив голову, она посмотрела на лежащие на ладони предметы и спросила своим бесплотным, словно плывущим в воздухе голосом:

— За сколько ты их продал?

— За две тысячи фунтов. Пополам, — Клейн тихонько усмехнулся.

«Если бы „Сердце Механизмов“, как планировалось изначально, выдало только полторы тысячи фунтов, мне бы пришлось остаться у нее в долгу…» — с невольным облегчением подумал он.

Шарон перевернула бескровную ладонь, и деньги со свертком исчезли в мгновение ока, словно растворившись в воздухе.

Она подняла голову, тихонько хмыкнула и лаконично спросила:

— Что было внутри усыпальницы?

— Без понятия, я туда не спускался, — Клейн благоразумно умолчал о том, что ему подсобило волшебное зеркало Арродес.

В этот миг ему показалось, что начни он во всех деталях расписывать свои приключения, мисс Шарон непременно подперла бы щеку ладонью и принялась бы сосредоточенно слушать, как делала это прежде.

«Похоже, у этой леди-„Мстительного духа“ есть тайная страсть к театральным постановкам и всевозможным слухам…» — мысленно резюмировал Клейн.

Выражение лица Шарон ни на йоту не изменилось. Помолчав несколько секунд, она негромко произнесла:

— Кое-кто прорубает лаз к подземным руинам.

— А? — Клейн на долю секунды опешил, не сразу сообразив, о чем именно идет речь.

Однако мгновением позже он прекрасно понял, о каких именно руинах идет речь.

Им обоим было известно лишь об одном таком подземелье — руинах Тюдоров Четвертой Эпохи, где обитал жуткий злой дух!

Кто-то пробивает лаз, надеясь проникнуть в те катакомбы? Клейн ненадолго задумался, и в его голове внезапно вспыхнула догадка:

— Тот самый баронет?

Он уже напрочь позабыл, как звали того потомка Тюдоров, помнил лишь, что за ним числился титул баронета и проживал он на улице Сивирас, прямо по соседству с Баклундским полицейским управлением.

— Да, — подтвердила Шарон.

— И что же он надеется там отыскать? Неужели он не знает о притаившемся там злом духе? Неужели ему неведомо, что все прежние Потусторонние его рода нашли там свою гибель? — словно в пустоту, озвучил Клейн посыпавшиеся вопросы.

Шарон сидела абсолютно неподвижно и со всей серьезностью ответила:

— Без понятия, ведает ли он об этом.

— … Сколько времени ему потребуется, чтобы пробить лаз? — тщательно взвешивая слова, спросил Клейн.

— От двух до трех месяцев. На данный момент он трудится в одиночку, — озвучила Шарон свои выводы.

Клейн едва заметно выдохнул и произнес:

— Спешить нам некуда. Как только я буду готов, мы вместе нанесем ему дружеский визит.

Произнеся это, он с улыбкой добавил:

— Сама знаешь, я предпочитаю готовиться ко всему заблаговременно и досконально.

«Пока не шагну на ступень „Безликого“, я больше не стану вмешиваться ни в какие авантюры!» — строго предупредил он себя.

— Хорошо, — не стала расспрашивать Шарон. Ее эфемерная фигура стремительно истончилась и бесследно растаяла в салоне кареты.

Клейн расслабленно откинулся на спинку сиденья, почувствовав небывалую легкость во всем теле.

Ингредиенты для эликсира «Безликого» заказаны, осталось лишь дождаться доставки… Все долги выплачены до последнего пенни, и больше не о чем беспокоиться… Настроение его напоминало отстоявшееся игристое вино — лишь редкие пузырьки чистой радости неспешно поднимались со дна души.

Единственным омрачающим фактором было… Клейн прижал руку к левой стороне груди, где покоился совершенно опустевший бумажник.

Он тихонько вздохнул и беззвучно пробурчал себе под нос:

— Осталось всего тридцать фунтов наличными, пять золотых соверенов да горстка мелочи…

…………

В четверг после полудня.

Одри Холл расположилась в домашней библиотеке, томясь в ожидании своей наставницы по психологии, мисс Ислант.

Едва получив отклик от «Повешенного» и «Мира», она незамедлемя отправила слугу с письмом к мисс Ислант.

Послание выглядело предельно буднично: Одри лишь выражала надежду перенести их второе на этой неделе занятие по психологии на четверг. Однако на деле они с Ислант давно условились: если прозвучит подобная просьба, значит, противоположная сторона сделки ответила согласием.

Под легкое, ритмичное тиканье настенных часов Ислант, чьи длинные волосы ниспадали до самой талии, вошла в комнату со стопкой учебников в руках.

Одри обменялась понимающим взглядом со Сьюзи, и большая золотистая ретриверша с явной неохотой выскользнула из комнаты, устроившись в тени коридора, дабы приглядывать за слугами.

Заперев за собой дверь, Ислант неспешно огляделась по сторонам, после чего присела напротив белого круглого столика и положила книги.

— Что они предложили в качестве оплаты? Звонкую монету или мистические артефакты? — понизив голос до шепота, спросила член Алхимии Психологии.

— Один выплатил две тысячи пятьсот фунтов наличными, а второй предоставил мистический предмет, — Одри легким, непринужденным жестом выудила из своей оранжевой сумочки белоснежную картонную коробочку, надежно изолированную барьером духовности.

Развевая барьер духовности, она открыла крышку, явив взору старинную маску тусклого золота.

Вслед за этим она в подробностях перечислила все побочные эффекты и свойства артефакта.

По совести говоря, когда этот предмет только попал к ней в руки, Одри едва сдерживала жгучее любопытство — ей до смерти хотелось примерить маску и опробовать ее силу на деле, ведь это был первый настоящий магический артефакт, к которому она прикоснулась. Но в конечном итоге она сумела сдержать порыв: ей совершенно не хотелось превращаться в бездушную и холодную куклу.

— Стоимость практически равноценна, — проверив маску в действии, с облегчением выдохнула Ислант.

Выждав пару секунд, она вытянула самый толстый учебник и открыла его на сорок восьмой странице.

Сердцевина книги оказалась вырезана: в образовавшемся тайнике покоилась железная шкатулка размером с ладонь и свернутый в трубку свиток пергамента.

— Характеристика призрака в человеческой коже… И рецепт зелья «Благословенного ветром»… — Ислант вкрадчиво комментировала свои действия, демонстрируя содержимое.

Одри устремила взор на ограненную, точно алмаз, потустороннюю характеристику, однако от пестрящих внутри зыбких лиц, сотканных из игры света и тени, у нее мгновенно закружилась голова.

«А ведь это свойство в какой-то мере подавляет способности „Зрителя“… Неужели в этом и заключается Путь господина „Мира“? Немудрено…» — Одри отвела взгляд и принялась изучать формулу эликсира:

— «Последовательность 6. „Благословенный ветром“. Главные ингредиенты: шесть кристаллических перьев синекрылого сапсана, пара глазных яблок орлана „драконий глаз“…»

Одри не успела даже скользнуть взглядом по списку вспомогательных материалов, как Ислант ловким движением свернула пергамент обратно.

Затем она вновь воздвигла барьер духовности вокруг железной шкатулки, захлопнула учебник и пододвинула увесистый фолиант Одри.

Одри прижала ладонь к обложке, однако не спешила передавать Ислант ни золотистую маску, ни приготовленные две тысячи пятьсот фунтов наличными.

Поймав на себе недоуменный взгляд наставницы, девушка очаровательно улыбнулась и заговорила по заранее заготовленному сценарию:

— Покупатели опасаются, что характеристика окажется неподходящей, а рецепт — фальшивкой. Они настоятельно просили сперва провести проверку.

— До тех пор, пока они во всем не удостоверятся, и деньги, и маска побудут у меня под надежной охраной. Они всецело доверяют моему слову, да и мне самой совершенно не хочется марать безупречную репутацию.

— Вполне разумные опасения, — помедлив секунду, кивнула Ислант. — Мы точно так же безраздельно доверяем тебе.

Ей не о чем было беспокоиться, ведь и деньги, и артефакт фактически оставались в руках преданного члена их ложи.

«К тому же мисс Одри и богата, и знатна. Раз уж она выступает гарантом, то сомневаться в сделке не приходится…» — со спокойной душой рассудила Ислант.

…………

Над бескрайней серой мглой, под величественными сводами древних чертогов.

Клейн, сжимая в руке цитриновый маятник, раскинул гадание на подлинность рецепта «Благословенного ветром».

Из-за нелепой оплошности лишиться мистера «Повешенного» — на данный момент самого опытного и могущественного участника Клуба Таро — совершенно не входило в его планы.

Распахнув глаза и обнаружив, что цитриновый маятник уверенно вращается по часовой стрелке, Клейн с облегчением выдохнул и направил мысленный импульс к багровой звезде, символизирующей «Повешенного».

…………

Город Щедрости.

Элджер сперва узрел бескрайнюю серо-белую мглу, а мгновением позже услышал низкий, рокочущий и величественный голос господина «Шута»:

— Мисс «Справедливость» завершила сделку.

Прямо перед взором моряка соткался призрачный свиток пергамента, на котором ровными строчками был выведен рецепт «Благословенного ветром».

Раз уж к делу приложил руку сам господин «Шут», в подлинности формулы сомневаться не приходилось. Моряк почтительно склонил голову и выразил свою глубочайшую признательность.

Едва видение растаяло в воздухе, он тут же вооружился бумагой и пером, торопливо конспектируя драгоценные строки.

Вслед за этим он в радостном возбуждении принялся мерить шагами каюту, беззвучно шепча себе под нос:

— «Синекрылый сапсан… Они водятся на том самом первобытном острове…»

…………

Уладив все дела «Повешенного», Клейн наконец выкроил свободную минуту, чтобы придирчиво оценить принадлежащую ему характеристику призрака в человеческой коже.

Убедившись в подлинности трофея, парень расслабленно откинулся на спинку величественного кресла и с огромным облегчением выдохнул:

— Наконец-то…

Спустя три секунды Клейн резко выпрямился. Решив не терять ни мгновения, он постановил: эликсир «Безликого» будет сварен уже сегодня ночью!





Глава 451


Безликий




В сырой и холодной кухне дома номер пятнадцать по улице Минск.

Клейн отыскал недавно купленный большой железный котел, наполнил его чистой водой и принялся старательно, со всей тщательностью драить его изнутри.

Затем он бросил внутрь несколько спичек и со звонким щелчком пальцев выпустил струю пламени.

Алое пламя послушно взметнулось ввысь и под его чутким контролем в мгновение ока высушило остатки влаги, не причинив ни малейшего вреда металлической поверхности.

— На сей раз в рецепте зелья не значилось такой тривиальной вещи, как чистая вода, поэтому Клейн действовал куда осторожнее, нежели в прошлые два раза. Он стремился полностью исключить любые сторонние примеси, дабы ненароком не спровоцировать фатальную ошибку.

И пусть подлинность и успех варки всегда можно было перепроверить гаданием, уберегая собственную жизнь от смертельной угрозы, провал означал лишь одно — ингредиенты будут безнадежно испорчены. А вычленить Потусторонние характеристики из неудавшегося варева — задача колоссальной сложности, сродни выжиганию ментальной скверны сошедшего с ума. Для подобного фокуса потребовались бы особые техники, методы или ритуалы, а Клейн попросту не имел возможности в кратчайшие сроки раздобыть второй комплект материалов.

Завершив приготовления, он окинул взглядом аккуратно выстроенные в ряд коробочки, сделал глубокий вдох и в последний раз мысленно воскресил в памяти формулу эликсира:

«Безликий. Основные ингредиенты: мутировавший гипофиз тысячелицего охотника, характеристика призрака в человеческой коже. Вспомогательные материалы: восемьдесят миллилитров крови тысячелицего охотника, пять капель сока черного дурмана, десять граммов порошка травы драконьего зуба, три волоса глубоководной наги».

Первым делом он взял картонную коробочку, полученную от вампира Эмлина Уайта, открыл ее и извлек стеклянный флакон, в котором колыхались сто миллилитров крови тысячелицего охотника.

Сверившись с мерной шкалой, Клейн отвинтил крышку и уверенным, твердым движением руки принялся переливать в котел густую, вязкую жидкость, которая то и дело меняла свой оттенок под разными углами падения света.

Поскольку это были всего лишь вспомогательные компоненты, к аптекарской точности он не стремился, решив обойтись без занудного титрования и лабораторных мензурок.

Подобно жидкому меду, кровь тысячелицего охотника медленно заполняла дно котла. Решив, что этого вполне достаточно, Клейн вернул флакон в вертикальное положение, заставив остатки струйки стечь обратно.

«Осталось аккурат двадцать миллилитров. Духовная интуиция работает безупречно…» — Клейн перевел взгляд на мерную шкалу флакона и плотно закрутил крышку. Эти остатки крови тысячелицего охотника по-прежнему представляли огромную ценность: их можно было пустить на создание магических предметов, Потустороннего оружия, свитков с заклинаниями или использовать для начертания сакральных символов в ритуальной магии.

Бережно уложив флакон обратно в набитую ватой коробку, он поочередно добавил в котел сок черного дурмана и порошок травы драконьего зуба. Жидкость на дне мгновенно забурлила, пуская мелкие пузыри.

Не теряя драгоценных секунд, Клейн затянутой в черную перчатку правой рукой подхватил три темно-синих волоса, извивающихся подобно крошечным змейкам, и аккуратно опустил их на поверхность зелья.

Пш-ш!

Над котлом резко взметнулось легкое облачко пара, а само варево окрасилось в глубокий темно-синий цвет.

«Даже без главных ингредиентов эффект просто поразительный… Немудрено, ведь речь идет о зелье шестой Последовательности…» — Клейн протянул руку и взял серебристо-серую жестяную шкатулку, подаренную Эмлином Уайтом.

С негромким щелчком он откинул крышку, обнажив скрывающийся внутри сморщенный предмет, до боли напоминающий очищенный от скорлупы грецкий орех.

Прикасаться к мутировавшему гипофизу тысячелицего охотника голыми руками Клейн не стал. Он просто занес шкатулку над котлом и резко перевернул ее.

Желтовато-коричневый комок, сплошь покрытый извилинами и бороздками человеческого мозга, со свистом полетел вниз, погружаясь в темно-синюю жидкость.

На удивление, не пролилось ни единой капли — непрерывно меняющий свои очертания гипофиз беззвучно растворился в вареве.

Серовато-белые и желтовато-коричневые тона мгновенно смешались с темно-синей основой, а бурлящие пузыри стали куда крупнее и яростнее.

К этому моменту напряжение достигло пика, однако Клейн сумел сохранить холодный рассудок. Он взял последнюю коробочку и опрокинул в котел сверкающую подобно исполинскому алмазу характеристику призрака в человеческой коже.

В то же мгновение пар над котлом бесследно исчез, и даже тусклый свет газового рожка словно втянулся и растворился в этой бездне, сделавшись заметно бледнее.

Лишь когда буря улеглась и всё вернулось в норму, Клейн наконец смог разглядеть получившийся эликсир.

Оно было темно-зеленым, почти черным, и время от времени лениво пускало пузыри размером с человеческий глаз. Зелье казалось живым созданием, которое каждые несколько секунд издавало мерный, утробный звук.

Достигая поверхности, пузыри мгновенно лопались, преломляя свет и вспыхивая калейдоскопом самых разных оттенков.

Эти причудливые переливы складывались в очертания человеческих лиц, черты которых непрерывно менялись и хаотично перетекали одна в другую.

Клейн одной рукой подхватил котел и перелил жидкость в заранее припасенный стеклянный флакон — благодаря мистической природе эликсира, на стенках не осталось ни единой капли.

Убедившись с помощью гадания, что уровень угрозы находится в пределах допустимого, а значит, варка увенчалась успехом, Клейн взял флакон с зельем «Безликого» и размеренным шагом поднялся на второй этаж, скрывшись в спальне с плотно задернутыми шторами.

Заперев дверь на засов, он опустился на край кровати и погрузился в медитацию, дабы усмирить вспыхнувшие в груди волнение и тревогу.

Просидев неподвижно около полуминуты, Клейн сорвал крышку, вскинул правою руку и залпом осушил флакон с зельем.

Легкое, колющее онемение прокатилось по небу и пищеводу, стремительно перерастая во всепоглощающий, лишающий чувств паралич.

Клейну показалось, будто его дух полностью отделился от плоти. В роли бесстрастного наблюдателя он воочию зрел, как его собственный рот медленно течет, ноздри плавятся, уши и глаза опадают, а всё лицо дюйм за дюймом растворяется без следа!

За какие-то жалкие мгновения его голова и лицо превратились в оплывающий под жаром огня белый воск. Тело тоже охватила жуткая аномалия: казалось, кости и кожа заживо растворяются прямо в венах.

«Нет, нельзя позволить безумию взять верх!» — Клейн прекрасно понимал, что малейшая слабость в этот критический миг неминуемо низвергнет его в бездну потери контроля.

Находящийся за пределами тела «наблюдатель» титаническим усилием воли заставил сознание вернуться в плоть. Он принялся судорожно выстраивать перед мысленным взором образ наслаивающихся друг на друга сияющих сфер, отчаянно цепляясь за состояние медитации.

После череды коротких, но изматывающих попыток он наконец-то вновь почувствовал собственную плоть и бросил все свои силы на то, чтобы подчинить себе каждую микроскопическую мышцу, удерживая ту самую последнюю грань рассудка.

Мучительные приступы плавления и распада накатывали волна за волной. Клейн потерял счет времени в этой бесконечной борьбе, пока наконец всё не прекратилось, и он вновь не обрел полное господство над собственным телом.

В этот самый миг он кристально ясно осознал: рубеж взят. Он успешно совершит прорыв на шестую Последовательность, обернувшись «Безликим»!

На его теле не выступило ни капли пота, однако разум был истощен до предела. Превозмогая слабость, Клейн с трудом поднялся на ноги и подошел к ростовому зеркалу, желая взглянуть на свой нынешний облик.

В колеблющемся свете камина он испуганно отпрянул на пару шагов назад, со стуком впечатав каблуки в половицы.

Отразившаяся в зеркале картина была поистине пугающей!

Вся поверхность его лица и открытые участки кожи были густо усеяны мириадами крошечных бледных ростков плоти, один взгляд на которые заставил бы любое разумное существо содрогнуться от отвращения и в панике отпрянуть. Особо слабодушные соглядатаи и вовсе могли мигом лишиться рассудка.

«Даже зная метод „отыгрыша“ и переварив зелье „Фокусника“ без остатка, я едва не сорвался в бездну потери контроля. До безумия оставалось всего два-три шага… Как же тогда выживают те бедолаги, что уповают лишь на время и выслугу лет? Риски для них просто запредельные, а шанс провала наверняка колоссален… Немудрено, что в рядах Церквей седьмая Последовательность — вещь вполне обыденная, её адепты исправно служат капитанами отрядов и епископами на местах. Но стоит подняться на шестую ступень, как численность Потусторонних стремительно катится по наклонной…» — Клейн на секунду зажмурился и тяжело опустился на стул.

Через медитацию он принялся усмирять бушующую духовность, возвращая покой истощенному разуму.

Спустя десять томительных минут омерзительные ростки плоти наконец-то увяли, бесследно растворившись в его теле.

С шумом выдохнув спертый воздух, Клейн вновь приблизился к зеркалу, придирчиво разглядывая собственное лицо, окаймленное аккуратной бородкой.

Внезапно волоски зашевелились, а кожа и мышцы, уподобившись оплывающему восковому огарку, заизвивались в гротескной метаморфозе.

Всего за пару секунд он вернул себе свой прежний облик: темные волосы, карие глаза, заурядные черты лица, гладкая кожа, глубокие контуры и слегка худощавое телосложение.

Он молча вглядывался в свое прежнее «я», а затем плавно вскинул правую руку, коснувшись лица.

Легкое скользящее движение ладони — и лицо Клейна вновь преобразилось: высокая переносица, тонкие губы, утонченные, почти женственные черты и непревзойденная гордость, затаившаяся в прищуре глаз. Теперь из зеркала на него взирал вампир Эмлин Уайт.

«Коротковат…» — мысленно усмехнулся он над собственным несовершенством.

В ту же секунду его кости и сухожилия отозвались сухим хрустом. Клейн заметно вытянулся вверх, и теперь внешне его было попросту невозможно отличить от настоящего Эмлина Уайта.

«Я способен в мельчайших подробностях воссоздать в памяти облик и манеры каждого своего знакомого, уловив даже их индивидуальный запах…» — поры на теле Клейна зашевелились, перестраивая внутренний баланс, и его собственный аромат изменился до неузнаваемости.

Он вновь устремил взор в зеркало. Линия роста волос медленно поползла назад, а карие глаза наливались бездонной, безмятежной серостью ночи.

Абсолютно беззвучно Данн Смит словно воскрес из мертвых, с привычной безмятежностью взирая на своего вечно докладывающего о происшествиях подчиненного.

С шумом выдохнув, Клейн вернул себе первозданный облик, однако на его губах всё еще играла легкая, торжествующая улыбка.

Немного поразмыслив, он отступил на пару шагов назад и скользнул взглядом по обложке журнала «Дамский вкус», купленного когда-то ради праздного любопытства. Впечатав в память лик запечатленной там актрисы, Клейн вернулся к зеркалу.

Подойдя вплотную к стеклу, он легким движением ладони провел по лицу.

Когда он вновь поднял глаза, из зеркальной глубины на него взирала очаровательная барышня с рассыпанными по плечам темными волосами, точеным носиком и безупречно утонченными чертами лица.

«И впрямь работает…» — Клейн опустил взгляд на собственную грудь, но не обнаружил там даже намека на выпуклость.

Напрягая волю, он принялся перестраивать баланс плоти, перераспределяя жир и мышцы, пока наконец кое-как не сформировал себе скромный первый размер.

А вот с анатомическими особенностями нижней половины тела он ничего поделать не мог.

«Иными словами, это лишь поверхностное преображение, не затрагивающее внутреннюю суть плоти… К тому же сейчас я могу прибавить или убавить в росте не больше десяти сантиметров, выйти за эти границы мне пока не под силу… Изменение пропорций головы тоже имеет свои лимиты: череп отца Утравски, этого истинного полугиганта, мне ни за что не сымитировать… Кроме того, мне под силу лишь мимолетно считать облик и манеры человека, но не его мысли или личные тайны. Столкнись я с мисс „Справедливость“ или другим „Зрителем“ — и меня мигом раскусят… Ха-ха, на стадии „Клоуна“ именно „Клоун“ сдерживал „Зрителя“, а теперь, став „Безликим“, я сам в некотором роде уязвим перед „Зрителями“. Иронично…»

Оборвав эти мысли, Клейн прекратил метаморфозы и вернул себе привычный облик Шерлока Мориарти.

Его навыки гадания, рукопашного боя, равно как и Потусторонние способности «Фокусника», заметно возросли, однако оценить масштабы этого прогресса можно было лишь на практике. «Завтра нужно непременно выкроить время и наведаться в клуб Крагга…» — Клейн в последний раз окинул спальню придирчивым взором и спустился вниз, дабы замести следы варки.

Завершив уборку, он быстро привел себя в порядок в ванной и юркнул под теплое одеяло.

Лежа в постели и лениво созерцая струящийся сквозь стекло багровый лунный свет, обретший новую силу Клейн постепенно успокоился, чувствуя, как на душу нисходит долгожданное умиротворение.

Спустя несколько минут Клейн плавно смежил веки и с легкой улыбкой мысленно прошептал самому себе:

«Спокойной ночи, Безликий».





Глава 452


Планы Бенсона




Улица Таунсенд на границе Района Императрицы и Западного района.

Сио Дереча стояла в глубине тёмного, пустынного переулка. Ей даже не нужно было поднимать голову, чтобы видеть возвышающиеся в отдалении великолепные дворцовые чертоги и устремлённую к небу готическую часовую башню.

То была самая высокая точка Баклунда, где располагалась резиденция королевской династии Лоэн.

На Северном и Южном континентах, да и во всём мире, это место по своему значению стояло в одном ряду — а то и превосходило — интисский дворец Белого Клёна и дворец Олмира в Империи Фейсак. Вот только имя его не отличалось ни поэтичностью, ни древностью.

Дворец Содрак — в переводе с древнего фейсакского это слово означало «равновесие».

Оторвав взгляд от знаменитых «Часов Порядка», Сио посмотрела в противоположную сторону.

Из густой тени, куда не дотягивался тусклый свет газового фонаря, медленно выступила фигура.

Лицо незнакомца скрывала золотая полумаска, обнажавшая лишь подбородок. Это был тот самый таинственный покровитель, который когда-то продал Сио рецепт «Шерифа» и время от времени подкидывал ей различные поручения.

Обсуждая его наедине, Сио и Форс сходились во мнении, что этот человек наверняка служит в МИ-9.

— Ну что, есть новости за неделю? — по привычке поинтересовался обладатель золотой маски.

Сио покачала головой:

— Никаких. До того происшествия Капином, судя по всему, никто не интересовался.

Девушка на мгновение замялась и нерешительно спросила:

— Мы продолжим поиски по этому делу?

Мужчина под маской ненадолго умолк, после чего глухо произнёс:

— Больше в этом нет нужды. Однако, если услышишь что-то имеющее отношение к делу, всё равно немедленно свяжись со мной.

— Сегодня у меня для тебя новое поручение.

— Что за поручение? — Сио мгновенно переключилась в режим профессиональной охотницы за головами, готовой оценить возможные риски.

Мужчина под маской негромко рассмеялся:

— Оно совсем несложное. Более того, ты сама давно о таком мечтала.

— Тебе нужно расспросить во всех своих кругах о покупке главных ингредиентов для зелий «Шерифа» и «Дознавателя», особенно тех особых материалов, из которых можно сразу приготовить зелье. Если кто-то откликнется, мы сами покроем все расходы.

— И купленные ингредиенты достанутся мне? — выпалила Сио.

Именно этот вопрос волновал её больше всего.

— Нет. Неужели ты веришь, что за столь простую работу положена такая баснословная награда? Впрочем, если нам удастся использовать тебя как наживку и выудить того, кого мы ищем, вопрос о праве собственности на главные материалы вполне можно будет обсудить, — негромко усмехнулся мужчина.

— Но ведь я даже не знаю, какие главные ингредиенты нужны для «Дознавателя»… — нерешительно произнесла Сио.

— Скоро я всё тебе расскажу. Считай это авансом: даже если цель не клюнет, у тебя на руках останется основа рецепта зелья 7-й Последовательности, которая стоит не меньше шестисот фунтов. Полагаю, ты способна по достоинству оценить нашу щедрость, — вкрадчивым, искушающим тоном проговорил обладатель золотой маски.

И впрямь щедро… Но кто их цель? Зачем им тратить такие огромные средства на её поиски? Хм, если он действительно служит в МИ-9, то сбор просочившихся на черный рынок материалов Пути «Арбитра» вполне может быть одной из побочных задач, так что деньги на ветер они точно не бросают… Как опытная охотница за головами, Сио интуитивно нащупала здесь двойное дно.

Тщательно всё взвесив, она кивнула:

— Я берусь за это дело.

— Отлично, — голос мужчины заметно потеплел. Оглядевшись по сторонам, он добавил: — Главные ингредиенты для зелья «Дознавателя» — это рог черной змеи с узором в виде молний и прах озерного духа.

С этими словами он медленно отступил назад, растворяясь в глубокой темноте переулка, и вскоре окончательно скрылся за поворотом.

«Он и впрямь выдал мне главные ингредиенты для „Дознавателя“…» — Сио всё еще пребывала в некотором оцепенении.

Лишь теперь она в полной мере осознала, насколько серьезно та таинственная организация, которую представлял этот человек, относится к данному поручению.

«И кто же их цель? И почему они делают такой упор на особые материалы, позволяющие сразу приготовить зелья „Шерифа“ и „Дознавателя“…» — размышляя об этом, Сио внезапно застыла как вкопанная.

В её памяти вспыхнуло одно воспоминание: когда она сама совершала прорыв на 8-ю Последовательность — «Шерифа», то использовала именно такой особый материал, позволяющий сразу приготовить зелье! Тот самый материал, который она выкупила через Форс!

Неужели… неужели их цель — это она сама? Сио инстинктивно решила во что бы то ни стало утаить это и ни в коем случае не рассказывать обладателю золотой маски.

Слегка потерев свои по-детски пухлые щеки, она направилась к выходу на оживленную улицу, собираясь поймать общественный экипаж и вернуться обратно в район Джовуд.

В этот самый миг мимо нее неторопливо покатилась роскошная коричневая карета, и взгляд Сио мгновенно приковал к себе красующийся на её борту фамильный герб.

На гербе были изображены цветок и два переплетенных кольца. В нем не было ничего из ряда вон выходящего, однако Сио смотрела на этот рисунок словно завороженная, и её взгляд буквально оледенел.

Лишь когда экипаж скрылся из виду, она наконец заставила себя отвернуться. Настроение её стремительно покатилось на самое дно, и даже когда она благополучно добралась до их съемной квартиры, на душе у нее оставалось всё так же скверно.

Заметив, что с подругой творится что-то неладное, Форс наполнила два бокала красным вином и подошла к ней.

— Что стряслось? — присаживаясь напротив, спросила писательница и придвинула к ней бокал.

Сио уставилась на багровую влагу. Она молчала добрых две минуты, прежде чем наконец произнести хриплым, прерывающимся голосом:

— На обратном пути… я встретила одного старого знакомого.

— Кого? — сочувственно поинтересовалась Форс.

— Виконта Стеффорда, — коротко, без лишних эмоций отозвалась Сио.

Форс на мгновение задумалась, перебирая в памяти имена:

— Этот виконт, кажется, командир дворцовой стражи?

Как популярная писательница, она частенько удостаивалась приглашений от ценителей литературы из высшего общества на всевозможные чаепития и званые вечера. Профессиональная привычка собирать материал обязывала её скрупулезно наводить справки о самых известных аристократах столицы.

И именно на одном из таких светских раутов она когда-то свела знакомство с виконтом Глейнтом.

— Да. В прошлом… в прошлом он был заместителем моего отца, — с трудом выдавила из себя Сио.

— Твоего отца? — Форс знала, что семья Сио принадлежит к обнищавшей знати и хранит немало тайн, однако подробностей её прошлого никогда не ведала.

Сио сделала солидный глоток вина, но поперхнулась и надрывно закашлялась.

Немного придя в себя, она тихо проговорила:

— Наш род принадлежал к придворной аристократии. В эпоху былого величия мои предки носили почетный титул графов-палатинов.

— Граф-палатин? И что это за титул? — полюбопытствовала Форс, искренне пытаясь отвлечь подругу от тяжелых мыслей.

— Это что-то вроде особого представителя королевской семьи, один из самых приближенных к престолу дворян, — на мгновение глаза Сио озарились былым величием. — В те времена наш род владел обширными родовыми землями, подобающими истинным графам. К моменту, когда титул перешел к моему отцу, влияние семьи уже заметно увяло, однако он по-прежнему пользовался безграничным доверием прежнего короля — Вильгельма VI «Сильного», возглавлял королевскую гвардию и служил командиром дворцовой стражи.

Её голос вновь упал, наливаясь бездонной, невыразимой болью:

— Но семь лет назад его обвинили в соучастии в мятеже. В итоге приговорили к смертной казни через повешение, лишив наш род титула и всех жалованных владений.

— С тех пор наша семья окончательно разорилась. Многие родственники скончались при весьма странных обстоятельствах, без видимых на то причин. Чтобы просто выжить, нам пришлось сменить фамилию и навсегда покинуть Восточный Тэч…

— Я никогда не поверю, что мой отец был мятежником! Его преданность королевскому дому была безграничной, она превосходила даже веру в Богиню! Ради… Словом, я оставила мать и младшего брата и приехала в Баклунд, надеясь стать сильнее, восстановить честное имя отца и вернуть величие нашему роду.

О некоторых деталях Сио предпочла умолчать, выражаясь весьма туманно, однако Форс не стала расспрашивать дальше и лишь тяжело вздохнула:

— Это будет невероятно, просто безумно тяжело.

Но тут же её губы тронула теплая улыбка:

— Но я поддержу тебя!

«К тому же за моей спиной стоит таинственный Клуб Таро!» — мысленно добавила она.

…………

Тинген. Ночная улица Нарциссов, дом 2.

Мелисса, усердно решавшая математическую задачу, повернула голову к двери и, взглянув на вошедшего Бенсона, только что снявшего котелок, спросила:

— Где ты был? Разве результаты объявляют не завтра?

— Всё можно разузнать уже сегодня вечером, а мне как раз посчастливилось свести знакомство с парой муниципальных служащих, ответственных за проведение единого экзамена, — Бенсон слегка приподнял уголки губ.

В начале декабря он подал заявку на участие в едином экзамене для государственных служащих, присмотрев должность с относительно невысокой конкуренцией. За время подготовки он, благодаря своему красноречию и общительности, успел подружиться с несколькими чиновниками из мэрии и многими другими кандидатами.

— Ну и каков результат? — Мелисса сама того не замечая отложила в сторону пузатую стальную ручку.

Лицо Бенсона мгновенно омрачилось, но прежде чем перепуганная сестренка успела проронить хоть слово, его губы расплылись в сияющей улыбке:

— Сдал!

— Причем оказался в числе первых!

— Это просто замечательно… — Мелисса поднялась с места и сделала пару взволнованных шагов. — Теперь тебе нужно готовиться ко второму этапу, который пройдет в конце января. Это ведь в Баклунде, надо заранее собрать твои вещи… Когда ты планируешь выезжать?

Глядя на то, как младшая сестренка хлопочет обо всем подряд, Бенсон вошел в гостиную и с теплой улыбкой произнес:

— Мой план таков: сразу после Нового года мы вместе отправимся в Баклунд и снимем там уютный дом.

— Вне зависимости от того, как завершится второй тур, я твердо решил обосноваться в Баклунде и попытать там счастья. А ты сможешь за время новогодних каникул перевестись в тамошнее техническое училище, чтобы как следует подготовиться к вступительным экзаменам в Баклундский технический университет, которые пройдут в июне.

Буквально месяц назад Баклундский технический институт успешно завершил реорганизацию, официально получив статус Баклундского технического университета.

Мелисса молча слушала его, сама того не замечая упрямо поджав губы.

С глубокой тоской и нежностью окинув взглядом их уютную гостиную, она очень тихо ответила:

— Хорошо.

…………

Пятница, вторая половина дня. Клуб Крагга.

Клейн покинул стены заведения и нанял экипаж, чтобы отправиться в загородное поместье принца Эдсака — усадьбу Красной Розы.

Именно там покойный Талим часто ошивался за несколько дней до своей кончины. И Клейн, как профессиональный и добросовестный частный сыщик, просто обязан был провести там тщательную разведку — иначе закарманенная сотня фунтов аванса жгла бы ему совесть.

«Как бы я ни пытался отлынивать от работы и валять дурака, видимость бурной деятельности создать всё-таки необходимо…» — Клейн устроился поудобнее на сиденье экипажа, лениво созерцая проплывающие за окном пейзажи Баклунда, где удушливого смога становилось всё меньше, и негромко ворчал себе под нос.

Потренировавшись всё утро, он в общих чертах сумел оценить масштабы возросшего могущества: его сверхъестественные способности вроде «Управления пламенем» и «Огненных скачков» укрепились примерно на тридцать процентов; убойная сила воздушных пуль и длина невидимой дыхательной трубки для погружений под воду и вовсе удвоились; а навыки гадания и рукопашного боя получили колоссальный прирост.

«Бумажный двойник» и «Перенос урона» не претерпели существенных метаморфоз, однако благодаря солидному приросту духовных сил теперь он мог задействовать эти трюки гораздо чаще.

Под мерное покачивание экипажа Клейн наконец добрался до поместья Красной Розы и вежливо изложил цель своего визита двоим гвардейцам, несущим караул у самого входа.

Дожидавшись, пока о его прибытии доложат хозяевам, он встретился с давешним пожилым управляющим.

— Вы вольны расспросить абсолютно любого человека в этой усадьбе, — старик с безупречно уложенной сединой выдержал вескую паузу и строго добавил: — За одним-единственным исключением. Вам строжайше запрещено приближаться к той барышне.

«Это и моё заветное желание, у меня нет ни малейшей охоты добровольно совать голову в петлю дворцовых интриг…» — Клейн расслабленно улыбнулся и ответил:

— Договорились!





Глава 453


Лестница




Поместье Красной Розы, у дверей роскошных покоев, уставленных изысканным антиквариатом.

Клейн стоял на пороге, расспрашивая уже шестую по счету служанку, что повтречалась ему сегодня.

Юная горничная щеголяла в традиционном черно-белом платье прислуги; миловидная, дышащая свежестью юности, с каштановыми, слегка вьющимися волосами, придававшими ее облику очаровательное озорство.

— С кем обычно виделся мистер Талим, когда приезжал сюда с визитом? — с отрешенным видом в очередной раз повторил Клейн свой дежурный вопрос.

Девушка ответила почти без запинки:

— Как правило, мистер Талим просил аудиенции у Его Высочества, сопровождал его на верховых прогулках или обсуждал какие-то дела. Если же принца не оказывалось на месте, он встречался с той барышней. Они были близкими друзьями, и господин управляющий не чинил им препятствий.

«Талим водил столь тесную дружбу с простолюдинкой, пленившей сердце принца Эдсака? И они частенько виделись с глазу на глаз? Должно быть, он пытался убедить ее уехать, дабы уберечь репутацию Его Высочества…» — Клейн понимающе кивнул:

— И о чем же… я имею в виду, о чем беседовали мистер Талим и та барышня?

Задавая этот вопрос, Клейн невольно вспомнил, как восторженно вел себя Талим незадолго до кончины, словно безумно влюбленный. Опираясь на богатый багаж штампов из информационной эпохи своей прошлой жизни, сыщик мигом навоображал себе классическую, донельзя банальную любовную драму.

Горничная ничуть не робела перед знаменитым сыщиком. С легкой улыбкой она покачала головой:

— В такие минуты нас всегда просили удалиться.

«Вот оно как…» — Клейн становилось всё труднее сдерживать полет фантазии. В голову даже закралась кощунственная мысль, что принцу Эдсаку давно пора сменить цвет своего жокейского шлема и цилиндров на сочный зеленый оттенок.

Не дав ему задать следующий вопрос, девушка с мягким смешком добавила:

— Детектив Мориарти, если вы так жаждете узнать, о чем конкретно шептались та барышня и мистер Талим, почему бы вам не расспросить ее лично?

— Старый управляющий категорически это запретил, — Клейн с абсолютно невозмутимым видом выставил перед собой этот надежный щит.

После чего добродушно прибавил:

— Похоже, ты осведомлена куда лучше своих коллег. Даже знаешь, как меня зовут.

Служанка воровато огляделась по сторонам и с неизменной улыбкой ответила:

— Дело в том, что я поочередно прислуживаю той барышне. Она уже очень давно мечтает встретиться с вами, детектив. Всё-таки они с мистером Талимом были близкими друзьями, и его скоропостижная смерть ранила ее до глубины души.

— Увы, вам всякий раз не везет, и вы раз за разом расходитесь.

— Всякий раз? — Клейн, будучи Провидцем, обладал повышенной чувствительностью к подобным словам вроде «всегда», «как раз» и «разминуться».

Девушка серьезно закивала:

— Когда Его Высочество впервые пригласил вас в поместье, она намеренно устроила каприз, надеясь столкнуться с вами во время прогулки в саду. Но вы, как назло, спешно ретировались.

— Позже она сама вызвалась поехать на кладбище вместо принца Эдсака, чтобы возложить цветы к могиле мистера Талима. Однако она понятия не имела, как вы выглядите, и отыскать вас в толпе ей так и не удалось.

— Да и сегодня она как раз уехала кататься верхом на поле для гольфа, чтобы немного развеяться. Не будь этого, она непременно нашла бы лазейку, даже вопреки запретам господина управляющего, лишь бы повидаться с вами.

«Какое поразительное совпадение…» — мысленно изумился Клейн, но в ту же секунду его словно током прошибло — он нащупал ключевую деталь:

«На кладбище в день похорон Талима вместо принца приехала именно та самая простолюдинка!»

«А ведь тогда его внимание сильнее всего привлекла таинственная дама под глухой черной вуалью, чьи пальцы украшало кольцо с сияющим синим сапфиром. Тварь, которая с огромной долей вероятности владела запечатанным артефактом класса „0“ или сама являлась сущностью сопоставимого ранга!»

В мгновение ока в сознании Клейна яркой вспышкой воскресла картина того дня:

Та самая незнакомка в глухом, тяжелом черном платье медленным величественным шагом удаляется в сопровождении двух горничных, а на ее левом мизинце сквозь тонкую перчатку отчетливо блестит кольцо с сияющим синим сапфиром…

У одной из сопровождавших ее служанок были каштановые, слегка вьющиеся волосы…

Образ той девушки из воспоминаний стремительно наслоился на внешность стоящей перед ним горничной, совпав до мельчайших деталей!

Всё тело Клейна в одно мгновение натянулось как струна, а по спине покатились ледяные капли пота, но на его лице не дрогнул ни один мускул.

Пустив в ход безупречный контроль «Клоуна», он виртуозно изобразил на лице задумчивость, словно силясь что-то припомнить, и с мягкой улыбкой поинтересовался:

— Скажи, в день похорон мистера Талима ты ведь сопровождала ту барышню?

Девушка ответила с полнейшим равнодушием:

— Да, верно.

«…Твою мать, это действительно она!» — Клейн титаническим усилием воли удержал на лице вежливую улыбку:

— Прекрасно. Перейдем к следующему вопросу.

Словно ровным счетом ничего не случилось, он продолжил методично, пункт за пунктом расспрашивать ее о других вещах, после чего отпустил и переключился на следующего слугу.

Однако теперь он незаметно урезал регламент расспросов и изрядно подгонял процесс.

Ему было жизненно необходимо покинуть поместье Красной Розы до того, как та барышня вернется со своей верховой прогулки!

В четыре часа пополудни, задолго до наступления сумерек, Клейн поспешил откланяться и, заметно опережая собственный график, сел в запряженный управляющим экипаж, взяв курс обратно в город.

Устроившись на мягком сиденье и откинувшись на обитые шелком и хлопком стенки салона, он наконец-то смог облегченно выдохнуть. Теперь у него появились силы и время, чтобы как следует взвесить и препарировать всю картину целиком:

'Итак, Талима погубило смертоносное проклятие той самой простолюдинки, которой увлекся принц Эдсак…

Но зачем ей понадобилось устранять обедневшего аристократа? Обычная месть за то, что Талим пытался разлучить их с принцем?

Но ведь в этом не было ни малейшей нужды. Ей достаточно было улучить момент во время любовных утех и нашептать принцу об этом на ушко, и уж Его Высочество нашел бы сотню способов заставить несчастного учителя верховой езды бесследно исчезнуть…

Перед смертью Талим вел себя так, будто безумно влюблен… Хм… первые признаки этой страсти проявились как раз после того, как ему удалось убедить ту барышню добровольно уехать подальше от принца… Неужто между ними вспыхнула порочная связь? И простолюдинка, которую принц Эдсак в итоге отыскал и вернул в поместье, наложила проклятие, дабы замести следы и убрать свидетеля своего грехопадения?

Звучит вполне логично, но тут же утыкается в глухую стену: каким образом сущность, равная полубогу или владеющая запечатанным артефактом класса «0», могла оказаться под домашним арестом у принца Эдсака? Даже с учетом того, что Августы — древняя ангельская династия с колоссальным наследием, для пленения фигуры такого уровня потребовались бы колоссальные ресурсы и сложнейшие ритуалы. Обычного принцу подобный фокус был явно не по зубам…

К тому же, с какой стати фигура столь заоблачного полета вообще обратила бы взор на заурядного Талима?

И почему она так настойчиво ищет встречи со мной? Неужто она почуяла мои попытки прорицания сквозь защитную пелену серой мглы?

Нет, вздумай она причинить мне вред, меня бы похоронили в одной могиле вместе с Талимом еще в тот самый день… К тому же, она пыталась увидеться со мной задолго до того, как ко мне в руки попали кровь, волосы и личные вещи покойного, а значит, никаких оккультных сеансов я еще физически не успел провести!

Разгадать этот ребус у Клейна никак не получалось, а потому он принял единственное верное решение: наглухо похоронить эти тайны в глубинах своей души. Никаких расследований, никаких расспросов!

Оставалось лишь уповать на то, что оперативники «Сердца Механизмов», получив мое недавнее предупреждение, сумеют сообразить, отчего королевская семья проявляет столь пугающее рвение в этом деле. Наверняка дело было вовсе не в репутации принца Эдсака, а в чем-то куда более зловещем! Пусть уж лучше Августы держат эту даму под замком как можно надежнее, не позволив ей явиться ко мне с визитом… Через пару дней, улучив подходящий момент, я заявлю принцу о своем полном бессилии, закрою поручение, а затем под благовидным предлогом поездки на южные курорты сменю личину и залягу на дно! Разложив всё по полочкам, Клейн постепенно успокоился.

…………

Баклундский вечер предсказуемо утонул в густой пелене туч и моросящем ледяном дожде. До предела истощенный физически и душевно, Клейн придерживал поля своего полуцилиндра. Слегка ссутулившись, он быстрыми шагами миновал сырые, раскисшие улочки и в тусклом свете газовых фонарей наконец-то добрался до дома номер пятнадцать по улице Минск.

Дав себе немного передохнуть, он дождался глухой темноты, отчеканил четыре выверенных шага против часовой стрелки и воспарил в чертоги над серой мглой.

После успешного прорыва на шестую Последовательность — ранг «Безликого» — ему не терпелось проверить, какие метаморфозы претерпели эти таинственные владения. Увы, прошлая ночь выдалась слишком тяжелой, проснуться посреди ночи у него не хватило сил, а весь сегодняшний день пролетел в бесконечной беготне, так что улучить свободную минуту удалось лишь сейчас.

Кроме того, ему было жизненно необходимо отсечь любые помехи и провести еще один оккультный сеанс.

Дело в том, что во время этого прорыва, когда его духовность бурлила и пенилась, он больше не услышал того самого навязчивого, сводящего с ума шепота: «Хорнакис… Флегрея… Хорнакис… Флегрея…»!

Ему до смерти хотелось прояснить: стало ли это естественным следствием перехода на шестую ступень или же за этим крылась какая-то иная, скрытая причина.

Внутри величественного древнего храма монументальный длинный бронзовый стол и двадцать два кресла с высокими спинками, украшенные затейливыми символами, безмолвно застыли в первозданном покое, словно простояв здесь целую вечность.

Бескрайнее море серой мглы под ногами и уходящая в бесконечность пустота вокруг дышали прежней, первозданной безмятежностью.

Однако стоило Клейну лишь переступить невидимый порог, как его обостренная духовная интуиция Провидца мгновенно уловила едва заметную перемену в этих чертогах.

Клейн не спешил исследовать новые просторы. Утихомирив нахлынувшие чувства, он устроился на почетном месте во главе стола, силой мысли сотворил бумагу с пером и вывел фразу для прорицания:

«Причина, по которой я не услышал безумного шепота после своего продвижения».

Сжав листок в руке и тихонько зачитав фразу, Клейн откинулся на спинку кресла и с помощью медитации плавно скользнул в мир грез.

В бескрайней серой пелене неба и земли замелькал калейдоскоп сменяющих друг друга образов, пока один из них наконец не застыл перед его мысленным взором.

На картине предстал он сам в тот самый миг, когда его лицо и тело еще были усеяны бледными ростками плоти. Вокруг его фигуры клубилась призрачная, тонкая, едва заметная для посторонних серовато-белая мгла.

Видение с хрустом разлетелось на мириады осколков. Клейн распахнул глаза, интуитивно осознав истинную причину:

'Серая мгла сплелась с реальностью, надежно оградив меня от безумного шепота, доносящегося неведомо откуда…

'После прорыва на шестую Последовательность моя связь с этим таинственным измерением над серой мглой стала куда прочнее. Неужто это принесло определенные метаморфозы, позволив мне естественным образом зачерпнуть крупицу его мощи?

'Судя по всему, так оно и есть.

«Что ж, стоит осмотреться и проверить, какие еще сюрпризы таят в себе эти чертоги».

Клейн неспешно поднялся и, ведомый духовной интуицией, направился прочь из древнего дворца. Под его ногами, подобно бескрайнему океану, простиралось море серой мглы.

Сыщик шагал вперед довольно долго, и в тот самый миг, когда он уже подумывал прервать поиски и повернуть назад, впереди внезапно блеснул яркий луч света.

Клейн обрадовался и ускорил шаг, устремясь навстречу этому сиянию.

Буквально через несколько мгновений перед его взором предстала лестница — уходящая ввысь, подобно вратам в небесную обитель!

Каждая ее ступень была соткана из чистейшего, первозданного света — священного, прозрачного и настолько ослепительного, что от одного лишь взгляда душу затапливал благоговейный трепет.

Лестница уходила далеко в пустоту небес и насчитывала всего четыре ступени. Каждая из них была невероятно высокой, будто предназначалась для исполинских существ, превосходящих размерами даже гигантов.

Запрокинув голову, Клейн устремил взор вверх и обнаружил там плотную серовато-белую мглу, клубящуюся прямо в пустоте, словно поддерживая нечто невидимое. Между сияющей лестницей и этой туманной пеленой оставалось приличное расстояние.

«Четыре ступени… Неужто они символизируют эликсиры девятой, восьмой, седьмой и шестой Последовательностей, что я успел поглотить? И что же таится там, за этой пеленой тумана?» — теряясь в догадках, Клейн с величайшей осторожностью приблизился к сияющей лестнице и ступил на первую ступень.

Ступени оказались совершенно надежными, на ощупь ничуть не уступая гранитной плите.

Цепляясь руками и одолевая крутой подъем, Клейн благополучно взобрался на самую вершину — четвертую ступень. Отсюда он попытался пронзить взглядом серовато-белую мглу над головой, однако плотная туманная завеса наотрез отказалась выдать свои секреты.

Немного помедлив, он сделал пару шагов к краю и изо всех сил подпрыгнул вверх.

Но стоило его ногам оторваться от сияющей опоры, как всякая восходящая тяга и врожденная способность астрального тела к полету мгновенно испарились. Юноша камнем рухнул вниз, с глухим стуком приземлившись обратно на бескрайнее море серой мглы.

«Судя по всему, мне необходимо преодолеть еще две-три ступени. Если четвертая Последовательность действительно знаменует собой качественный переход, то, став истинным полубогом, я наверняка сумею пробиться сквозь эту преграду…» — устремив взор вверх, пришел к хладнокровному выводу Клейн.





Глава 454


Кто я?




Обойдя окрестности и больше ничего не обнаружив, Клейн вернулся в старинный величественный дворец, подпираемый монументальными каменными колоннами.

Он уселся на почетное место во главе длинного бронзового стола и, полуприкрыв глаза, принялся сопоставлять возросшую духовность с количеством членов, которых теперь мог пригласить в Клуб.

— Если учесть прежние свободные места, я могу позвать еще четверых… Но кандидатур на примете пока нет… — покачав головой, промормотал Клейн. Не став больше задерживаться в чертогах, он вернулся в реальный мир, чтобы заняться приготовлением изысканного ужина.

Он нарезал картофель, обдал кипятком говядину, нашинковал лук и, быстро всё обжарив, добавил сахар, горошины перца и прочие приправы. Затем залил всё приготовленным кипятком, накрыл сотейник крышкой и убавил огонь.

«Надо признать, пиротехнические фокусы „Фокусника“ — неоценимая подмога на кухне… С тех пор как я обрел эту силу, мои кулинарные таланты заметно возросли… Эх, если бы не угроза потери контроля, не монстры, не полицейские обыски и не злые боги, если бы все использовали свои способности исключительно в таких мирных целях, на земле воцарились бы вечный покой и гармония…» — вздохнул Клейн, покидая кухню и проходя в гостиную.

Мягкий свет настенного газового рожка заливал комнату. Клейн собирался было полистать какой-нибудь журнал в ожидании, пока придет время засыпать картофель с морковью и добавить соль, но мысли невольно переключились на правила отыгрыша «Безликого»:

«Проснувшись сегодня утром и почувствовав, что духовность окончательно стабилизировалась, я обнаружил поразительную вещь. Пусть эликсир „Безликого“ внутри меня еще даже не начал перевариваться, между нами возникло какое-то глубинное сродство. С прежними зельями — „Провидца“, „Клоуна“ и „Фокусника“ — такого не случалось ни разу после первого же глотка…»

При этой мысли Клейн скосил глаза на эркерное окно. Снаружи уже сгустился мрак, и стекло превратилось в зеркало, безупречно отражая Шерлока Мориарти — джентльмена с темными волосами, карими глазами, аккуратной бородкой и в очках в золотой оправе.

Клейн понимающе кивнул самому себе:

«Возможно, это потому, что я всё время играл роль Клейна Моретти… Хм, в каком-то смысле Шерлок Мориарти — лишь маскировка для Клейна, а вовсе не другая личность».

«Пусть я и впитал множество осколков чужой памяти, пусть обзавелся какими-то прежними чувствами, но в глубине души я по-прежнему пришелец из иного мира, клавиатурный воин с Земли, Чжоу Минжуй».

«За эти без малого пять месяцев случилось слишком много всего. Временами мне даже кажется, будто я и есть настоящий Клейн Моретти».

В тишине гостиной одна мысль за другой проносились в его голове, принося с собой глубокое понимание.

«И всё же я всегда останусь Чжоу Минжуем под личиной Клейна Моретти… И я никогда не откажусь от надежды вернуться домой…» — он медленно закрыл глаза, а когда распахнул их, отражение в эркерном окне разительно изменилось.

Оттуда на него смотрел молодой мужчина с темно-карими глазами и довольно короткими черными волосами. Самые заурядные черты лица, вполне интеллигентный вид, но под глазами залегли отчетливые мешки, а подбородок уже намечал второй подслой.

Это был Чжоу Минжуй, пришелец с Земли.

«Давно не виделись…» — мысленно вздохнул Клейн. Он поднял руки и потер лицо.

Когда он опустил ладони, перед ним снова было лицо Шерлока Мориарти.

После этих размышлений и настройки духа он внезапно почувствовал, что преграда между его духовностью и зельем истончилась, намечая первые признаки плавного слияния.

«Немудрено, что учитель — а может, и не учитель — Марионеточника Росаго говаривал: ты можешь примерить личину кого угодно, но в душе всегда должен оставаться лишь самим собой… Это и есть главное правило „отыгрыша“ Безликого. Стоит забыть об этом, и ты легко потеряешь себя в бесконечной череде масок, превратившись в конце концов в монстра», — вспоминая откровения, полученные во время спиритического сеанса, Клейн наконец-то осознал глубинную суть этого правила.

Он закинул ногу на ногу, откинулся на спинку дивана и набросал в голове план действий на ближайшее будущее:

«Вывести и сформулировать конкретные правила отыгрыша „Безликого“…»

«В оккультных кругах Баклунда и на собраниях Клуба Таро собрать сведения о русалках, готовясь к выходу в море ради ритуала возвышения…»

«Напрямую или косвенно раздобыть формулу „Жреца Солнца“, чтобы помочь малютке Солнцу прорваться на седьмую Последовательность и получить доступ к методу очищения Потусторонних характеристик от ментальной скверны сошедших с ума».

«Но полностью полагаться на малютку Солнце нельзя, стоит и самому приложить усилия к поискам».

Клейн, чья душа обрела долгожданное умиротворение, щелкнул пальцами, делая огонь под кастрюлей еще тише. По комнате поплыл аппетитный аромат тушеной говядины.

В этот самый миг раздалась заливистая трель дверного колокольчика.

Гостем оказался адвокат Юрген.

Несмотря на то, что на улице моросил мелкий дождь, а брусчатка блестела от влаги, Юрген был одет безупречно, с неизменным жестким накрахмаленным воротничком.

— Что-то случилось? — Клейн, уже успевший сродниться с адвокатом, опустил пустые приветствия и спросил напрямую.

Юрген аккуратно сложил черный зонт, стряхнул капли воды с двубортного сюртука и произнес:

— Шерлок, в ближайший понедельник я уезжаю из Баклунда. Мы с бабушкой отправляемся на юг, на курорт. Мягкий климат и чистый воздух пойдут ей на пользу.

— Это замечательные новости, — Клейн, мгновенно выстроив логическую цепочку, с улыбкой поинтересовался: — Хотите, чтобы я приглядел за Броуди?

Юрген со всей серьезностью покачал головой:

— Бабушка наотрез отказалась расставаться с Броуди и настаивает на поездке вместе с ним. Я уже всё разузнал: если посадить кота в клетку и купить ему полноценный билет, его пустят в поезд. Правда, придется неустанно убирать за ним, дабы не портить воздух в вагоне.

«Вообще-то, в вагонах третьего класса стоит такое амбре, что оно играючи перебьет любой кошачий запах…» — Клейн добродушно усмехнулся:

— Броуди наверняка будет не в восторге от перспективы покинуть дом?

— Но бабушку он любит еще сильнее, — отозвался Юрген.

Он поправил шляпу и добавил:

— Я зашел предупредить: если на днях вам понадобятся услуги адвоката, внесение залога или решение юридических хлопот, можете обратиться к моему коллеге. Вот его визитка. Я уже ввел его в курс дела, в этом году он не планирует покидать Баклунд.

«Какая поразительная профессиональная дотошность, даже о таких мелочах позаботился… Впрочем, вряд ли мне это в ближайшее время пригодится. Сейчас я числюсь внештатным осведомителем „Сердца Механизмов“, так что в кутузку меня упечь не должны…» — Клейн с улыбкой поблагодарил соседа, принял визитку и сунул ее в карман.

Юрген не выказал ни малейшего желания заходить или тратить время на пустую болтовню. Он приподнял ладонь в знак прощания:

— Мне нужно навестить еще нескольких клиентов. Шерлок, до завтра… точнее, до следующего года.

— Что ж, тогда я просто обязан поздравить вас заранее. С Новым годом всё ваше семейство! — с улыбкой помахал рукой Клейн.

Проводив взглядом скрывшегося под зонтом Юргена, Клейн закрыл дверь и вернулся в гостиную.

В эти минуты, если не считать тихого шуршания пламени под кастрюлей на кухне, в доме царила звенящая тишина — настолько глубокая, что сыщик отчетливо различал далекий перестук колес проезжающего по улице кэба.

He неспешно огляделся по сторонам, скользя взглядом по кофейному столику, контракту, буфету, перьевой ручке, фарфоровым чашкам, обеденному столу, стульям и обоям на стенах.

Отведя глаза, Клейн откинулся на мягкую спинку дивана и уставился на расстилающуюся за окном ночную тьму, в которой тусклыми ореолами мерцали газовые фонари. И в этой пробирающей до костей ледяной тишине с его губ сорвался тихий, протяжный вздох:

— Новый год…

…………

Сполохи молний мало-помалу утихали, уступая кромешной тьме безраздельную власть над землей.

После не слишком долгого, но изнурительного марш-броска, омраченного парой мелких стычек с чудовищами, исследовательский отряд Города Серебра наконец-то добрался до цели.

В неверном свете переносных фонарей из шкуры монстров, который с трудом разгонял мрак вокруг, Деррик Берг узрел практически полностью обрушившиеся крепостные стены и раскинувшиеся впереди пустынные улицы, на которых не росло ни единой травинки.

По обеим сторонам мостовой высились руины домов. Большая часть построек обвалилась, и лишь немногие чудом продолжали цепляться за жизнь, упрямо подставляя ветру свои потрескавшиеся стены, покрытые вековой пылью.

Сине-белые тона, некогда определявшие облик этих строений, давно выцвели и поблекли, а непривычные для взоров жителей Города Серебра островерхие крыши и шпили обветшали настолько, что было трудно даже представить их былое величие.

И всё же эти руины позволяли Деррику прикоснуться к прошлому древнего города. Твердыня явно пережила долгие века и когда-то кипела жизнью, сумев в эту бесцветную эпоху выковать свою собственную самобытную цивилизацию.

Местные жители точно так же глотали эликсиры, возводили дома, патрулировали крепостные стены и небольшими отрядами уходили во мрак, выслеживая чудовищ и отчаянно сражаясь за ресурсы, необходимые для выживания.

В редкие минуты затишья они радовались праздникам, приносили жертвы богам в надежде снискать Их отклик, растили детей и бережно передавали им факел надежды.

И всё же первобытная тьма поглотила их целиком, наглухо запечатав любые голоса и превратив некогда великий город в безмолвное пепелище.

Эти руины высились безмолвным исполинским склепом, похоронившим под своими обломками целую цивилизацию, что мужественно цеплялась за жизнь, но в итоге тихо растаяла во мраке.

«Охотник на Демонов» Колин обвел взглядом руины, и его суровое лицо окаменело, словно в этой картине он воочию зрел неизбежный и страшный финал самого Города Серебра.

Он вытянул руку, указывая направление, и негромко произнес:

— Внешний периметр полностью зачищен.

— То самое святилище находится в самом центре города.

Исследовательский отряд слегка рассредоточился, однако бойцы по-прежнему строго выдерживали строй и не ослабляли бдительности, зорко следя за окружением.

Пробираясь среди руин, обращенных в прах бог ведает как давно, и шагая по безмолвным, доводящим до исступления улицам, Деррик наконец увидел впереди просторную, сложенную вручную каменную платформу.

На самой вершине возвышалось полуразрушенное здание, поразительно напоминающее святилище Города Серебра: монументальные каменные колонны подпирали купол, а парадный вход венчали величественные арки.

«Его архитектура в корне отличается от остальных построек… Должно быть, здешние жители и впрямь переметнулись под покровительство Падшего Творца…» — едва эта мысль промелькнула в голове Деррика, как все четыре переносных фонаря в отряде одновременно погасли!

В одно мгновение отряд поглотила беспросветная, первобытная тьма. В небесах затихли сполохи молний, на земле не осталось и следа спасительного огонька свечей, и даже дыхание товарищей, стоявших бок о бок, словно растворилось в пустоте.

Деррик мгновенно подобрался, натянув нервы словно струны. Ему почудилось, будто притаившееся во мраке чудовище высунуло длинный язык и осторожно, пробуя на вкус, скользнуло им по его волосам, однако обостренное духовное чутье подсказывало: никакой реальной угрозы рядом нет.

И тут до его слуха донесся тонкий, беспомощный, сухой от ужаса детский голосок.

Какой-то ребенок едва слышно шептал во тьме:

— Спасите меня… Спасите меня…

Деррик застыл как вкопанный, не зная, как поступить, но уже в следующую долю секунды перед его глазами заплясала россыпь тускло мерцающих пылинок.

Эти искорки принялись шумно лопаться одна за другой, рождая слепящие вспышки серебристо-белого пламени, которое отвоевало у мрака окрестные рубежи.

Колин вперил пронзительный взгляд в Деррика и низким, рокочущим басом спросил:

— О чем ты думаешь?

Деррик мигом очнулся от наваждения. Сгорая от стыда за минутную слабость, он поспешно сцепил ладони перед губами и носом в молитвенном жесте.

От его тела мягкими волнами потекло кристально чистое сияние, беззвучно заставляя первобытную тьму отпрянуть назад.

Не теряя драгоценных мгновений, остальные Потусторонние поспешно зажгли новые свечи в своих фонарях.

Поскольку «Охотник на Демонов» среагировал мгновенно, в этот раз обошлось без потерь — никто не испарился во мраке, да и таинственных пришельцев в рядах отряда не прибавилось.

Колин перевел взор с Деррика на высящееся на платформе полуразрушенное святилище и со всей серьезностью произнес:

— Отныне бдительность должна быть максимальной. Не допускать ни малейшей оплошности.





Глава 455


Взывающий о помощи




Внутри полуразрушенного святилища уцелело лишь несколько каменных колонн, совместными усилиями подпиравших небольшую часть главного зала.

В самой глубине зала высился покрытый глубокими трещинами алтарь, в центре которого возвышался исполинский черный крест.

На нем вниз головой был распят обнаженный мужчина. Из его лодыжек, бедер и туловища торчали грубые ржавые гвозди, а по телу струилась свежая алая кровь.

Деррик прекрасно понимал, что это изваяние Падшего Творца, но все же не удержался и опустил взгляд, пытаясь рассмотреть его лицо.

Черты лица идола — нос, рот и уши — оказались смазанными и нечеткими, и лишь глаза были высечены с поразительной точностью.

Падший Творец крепко смежил веки, будто безмолвно принимал на себя все грехи мира и превозмогал невыносимую муку.

— Отведите взор! Не смейте рассматривать изваяние злого бога! — сурово предостерег Охотник на Демонов Колин.

— Слушаемся, господин Вождь, — члены разведывательного отряда поспешно отвели взгляды.

До сегодняшнего дня, пусть Город Серебра и натыкался в прошлых походах на разрушенные поселения, а также находил письменные упоминания о злых божествах, большинство его жителей никогда воочию не видели подобных идолов.

Наземная часть святилища была небольшой, и отряд, разбившись на группы по два-три человека, быстро завершил осмотр. Никаких аномалий обнаружить не удалось.

Глава Совета Шести Колин Илиад, оценив обстановку, помедлил несколько секунд и скомандовал:

— Спускаемся в подземелье.

С этими словами он с сухим шелестом обнажил один из своих прямых мечей и принялся методично наносить на лезвие мазь, отливающую серебристо-серым блеском.

Следом он извлек из потайного отделения на поясе металлический флакончик, выдернул пробку и залпом осушил его содержимое.

В то же мгновение Деррику показалось, будто льдисто-голубые глаза Вождя вспыхнули чуть ярче.

Члены отряда один за другим завершили необходимые приготовления и под скудным светом четырех фонарей из звериной шкуры начали медленно, ступень за ступенью, спускаться по каменной лестнице слева от изваяния.

Подошел черед Деррика нести фонарь. Шагая в левом авангарде, он осторожно прощупывал взглядом обступившую их первобытную тьму.

До его слуха доносился лишь мерный стук шагов его соратников, рождающий в глухой пустоте каменного спуска далекое, звенящее эхо.

Это эхо не встречало никаких помех, свидетельствуя о гробовом безмолвии внизу. Однако для каждого из них этот звук казался настойчивым стуком в дверь, за которой скрывались погребенные под толщей веков зловещие тайны, отчего их нервы натянулись словно струны.

Миновав бесконечный спуск, Деррик наконец ощутил под ногами ровную плиту пола и выхватил взглядом те самые фрески, о которых рассказывал оскверненный Дак Реджинс.

Настенные росписи тянулись сплошным полотном по обеим сторонам коридора. Нанесенные на них простые краски давно поблекли, источая дыхание седой и мрачной древности.

Деррик бегло скользнул по ним глазами, и его взор намертво приковал один конкретный сюжет:

На левой стене в самом центре росписи возвышался белоснежный крест, окруженный беспросветной чернотой, напоминающей бушующий океан. В этой бездне тонули бесчисленные человеческие фигуры, отчаянно вздымая вверх руки в безуспешных попытках спастись.

На кресте вниз головой был распят Падший Творец — те же ржавые гвозди и сочащиеся раны ничем не отличались от изваяния наверху.

Однако на этом рисунке Падший Творец медленно поддавался оскверняющему влиянию наступающей тьмы, отчего даже безупречная белизна самого распятия местами окрасилась в угольно-черные тона.

Выше крест удерживал на себе очертания призрачной, туманной земли, на которой бесчисленные люди преклонили колени в истовой молитве, обращенной к своему распятому божеству.

А по краям фрески, в самых непроглядных глубинах первобытного мрака, затаились шесть зловещих, напоминающих еретических божеств силуэтов.

В левом верхнем углу красовался образ дамы в классическом черном платье дворцового кроя. Складки ее одеяния были украшены мириадами сияющих искр, напоминающих ночные звезды, а сам полупрозрачный силуэт словно растворялся в воздухе, изливая в пространство едва заметную рябь. Черты ее лица скрывала туманная дымка, делая его похожим на гладкую маску без глаз и носа.

Обступавший ее мрак непрерывно клубился, и в его недрах зловеще мерцали бесчисленные причудливые глаза.

Прямо по центру вверху возвышался юноша в безупречно-белом одеянии. Его лицо было залито чистым золотом, из которого во все стороны тянулись ослепительные, подобные солнечным лучам щупальца.

В руках он удерживал гнилостно-зеленую книгу заветов и сотканное из одного лишь света копье, а его грудь и спина причудливым образом поменялись местами.

В правом верхнем углу застыло сжимающее трезубец чудовище с головой осьминога, чьи круглые навыкате глаза свирепо сверкали, а само тело было обвито извивающимися молниями.

Плащ монстра состоял из бесчисленных птичьих перьев, а первобытный мрак под его ногами вздымался настоящими морскими волнами, удерживая исполина на плаву.

В правом нижнем углу покоился силуэт мягкой, исполненной грации женщины, бережно прижимающей к груди младенца с полуразложившимся лицом. У ее ног колосились черные пшеничные снопы, струились родники, в которых гротескно копошились куски сырого мяса, и росли сочащиеся гноем целебные травы.

Прямо по центру внизу притаился старец в глубоком капюшоне, из-под которого виднелись лишь изрезанные глубокими морщинами губы да длинная белоснежная борода.

В руках он сжимал раскрытый фолиант, над страницами которого парило Всевидящее Око.

На первый взгляд, это изваяние казалось самым обычным, однако застывшая на его губах едва заметная улыбка источала неописуемую, леденящую душу жуть.

В левом нижнем углу громоздился закованный в полуразрушенные доспехи воин-гигант. Опершись на свой тяжелый меч, он восседал на каменном престоле на фоне угасающих, багровых красок сумеречного заката.

«Сюжет этой росписи предельно ясен: когда грянул Великий Катаклизм и злые боги вырвались из глубин бездны, Падший Творец ради спасения человечества принял на себя всю тяжесть их грехов и мук, из-за чего подвергся осквернению и изменил свой облик… Но, сдается мне, именно Он и является самым ужасным из всех злых богов…» — Деррик медленно продвигался вперед с фонарем из звериной шкуры в руках, скрупулезно изучая рисунки на стенах. Они безупречно совпадали с рассказами Дака Реджинса: лейтмотивом росписей служила вера в то, что эти проклятые земли вовсе не покинуты Господом, а, напротив, укрыты под спасительным крылом Творца, позволившего сохранить крохи цивилизации посреди бушующего конца света.

Разумеется, Дак Реджинс ранее коснулся этой темы лишь вскользь, и его скупой рассказ не шел ни в какое сравнение с богатством деталей самой фрески.

Помня суровый урок прошлого оцепенения, Деррик ни на секунду не ослаблял бдительности. Он непрерывно сканировал взглядом коридор, готовый в любую долю секунды отразить внезапную угрозу.

В тусклом желтоватом отблеске фонарей отряд медленно продвигался сквозь бесконечную анфиладу коридоров, залов и покоев, уходя всё глубже в недра храмового подземелья.

Внезапно их путь преградила полуоткрытая массивная створка из серого камня.

Прямо у порога буйно колосились целые заросли соблазнительных плодов, до боли напоминающих обычные грибы. Размером едва ли с ладонь, они щеголяли безупречно белыми ножками и ярко-красными, кристально чистыми шляпками, усыпанными темно-золотыми крапинами.

Одного лишь взгляда на эти «грибы» хватило, чтобы у членов разведывательного отряда вспыхнул дикий, неконтролируемый голод. В их душах поднялось непреодолимое желание броситься вперед, сорвать плод и жадно запихнуть его в рот.

Слышался лишь мерный звук сглатываемой слюны — многие невольно начали захлебываться от подступившего голода.

Впрочем, воины разведывательного отряда Города Серебра обладали богатым жизненным опытом и занимали весьма солидные Последовательности. Будучи же предупрежденными заранее, они быстро взяли эмоции под контроль. Один из бойцов уверенно шагнул вперед и глухо произнес:

— Перед нами куски сочащейся кровью человеческой кожи, покрытой жесткими черными волосами.

Деррик прекрасно знал этого соратника — его звали Джошуа, и он владел одним весьма недурным мистическим артефактом, который некогда добыл в походе и успешно выкупил у Совета Шести.

Джошуа уверенно вытянул левую руку, затянутую в бруснично-красную перчатку, нацелившись прямо на серую створку.

Пространство прорезала яркая вспышка, и прямо из воздуха соткался и с ревом устремился вперед огненный шар, угодив точно в самую гущу соблазнительных «грибов».

Раздался оглушительный взрыв. Каменные плиты под ногами слегка содрогнулись, а волна всепожирающего пламени веером брызнула во все стороны на пару метров.

Когда пламя наконец улеглось, от заманчивых плодов не осталось и следа. На их месте валялись лишь обугленные обрубки человеческих пальцев и клочья кожи с жесткими черными волосами, сочащиеся кровью, отчего недавних невольных пленников голода мгновенно с силой вывернуло наизнанку.

Вождь Колин Илиад не стал чинить препятствий действиям подчиненных, безмолвно наблюдая за происходящим со стороны и изредка одобряюще кивая головой.

— С чего бы кускам плоти и волосам принимать форму грибов? И откуда здесь вообще взялась человеческая кожа? — опустив руку, озадаченно пробормотал Джошуа.

Другой боец высказал смелую гипотезу:

— Возможно, это останки прежних жителей здешних мест?

«Вполне вероятно… Возможно, их гибель как раз и повлекла за собой превращение тел в куски сырого мяса и волосатые клочья кожи…» — мысленно отметил Деррик.

После короткого обсуждения члены отряда вновь разбились на пары и методично зачистили все примыкающие к каменным вратам покои.

Покончив с этим, разведывательный отряд вновь соединился и медленным, размеренным шагом переступил порог серых врат, держа оружие наготове и готовясь принять бой в секунду.

За порогом раскинулся просторный зал, напоминающий усыпальницу или алтарь. Те края помещения, куда не добирался тусклый свет фонарей, тонули в непроницаемо-черной мгле, надежно скрывая любые зловещие тайны.

В самом центре зала возвышался точно такой же исполинский черный крест, на котором вниз головой был распят Падший Творец.

Деррик, удерживающий в руках фонарь из звериной шкуры, оказался ближе всех к распятию и инстинктивно вскинул голову.

Его взгляд внезапно замер, а сам он оцепенел: Деррик отчетливо увидел, что этот идол Падшего Творца разительно отличается от изваяния наверху.

Его глаза были открыты!

Налитые кровью белки и черные зрачки, казалось, со зловещей осмысленностью живого существа в упор буравили незваных гостей.

Стук-стук-стук — Деррик отчетливо услышал частую дробь бьющихся друг о друга зубов.

Сперва он решил, что этот звук издает кто-то из соратников, но мгновением позже с ужасом осознал: непрерывно дрожал он сам!

И пусть юноша еще слишком мало знал о пагубном влиянии злых богов, первобытный инстинкт заставил его челюсти судорожно выбивать дробь.

Стук-стук-стук.

Похожие спазмы сковали и остальных членов отряда.

В этот критический миг в воздухе взметнулось облачко сверкающей пыльцы, и Охотник на Демонов Колин резко сжал кулак.

Гр-р-рох!

Оглушительный раскат грома эхом прокатился под каменными сводами, и Деррик с остальными воинами мгновенно пришли в себя, разом стряхнув оцепенение этого кошмарного наваждения.

Но не успели они толком осмотреться по сторонам, как из-за алтаря внезапно донесся тихий, призрачный детский плач.

— У-у-у, у-у-у, у-у-у…

— У-у-у, у-у-у, у-у-у…

В этой звенящей, сводящей с ума тишине Охотник на Демонов Колин совершенно невозмутимо отдал приказ:

— Деррик, Джошуа, обойдите алтарь и проверьте, что там.

Ощущая пронизывающий холод во всем теле, Деррик поудобнее перехватил Топор Урагана, высоко поднял фонарь из звериной шкуры и вместе с Джошуа медленным, осторожным шагом направился за алтарь.

По мере того как робкий свет фонаря дюйм за дюймом отвоевывал пространство у непроглядной тьмы, они разглядели съежившуюся на полу темную фигуру.

Сделав еще пару шагов вперед, Деррик наконец-то смог отчетливо рассмотреть таинственного гостя.

Это был ребенок лет семи-восьми с мягкими, послушными светлыми волосами.

Он рефлекторно зажмурился, явно не привыкнув к яркому свету, и отчаянно, захлебываясь слезами, закричал:

— Спасите меня, спасите меня…

Зрачки Деррика мгновенно сузились в иглы. Вспомнив тот самый детский голосок, что взывал о спасении в кромешной тьме руин, он инстинктивно вскинул Топор Урагана, готовый нанести удар.

Но тут Охотник на Демонов Колин, уже успевший бесшумно подойти поближе, осторожно отодвинул юношу в сторону, шагнул вперед и сурово спросил:

— Кто ты такой?

Мальчик перестал плакать и, словно отчаянно пытаясь порыться в памяти, неуверенно произнес:

— Меня зовут… меня зовут Джек…

…………

Покончив с ужином, Клейн накинул пальто, водрузил на голову цилиндр и приготовился переступить порог.

Он намеревался разыскать мисс Шарон, чтобы раз и навсегда уладить проблему с тем самым баронетом, копающим подземный лаз, а заодно выведать у нее новые зацепки касательно русалок. Юноша изо всех сил стремился закрыть этот гештальт до того, как детективу Шерлоку Мориарти придется спешно отбыть на «отдых» к южным берегам.

Примечание автора: Участвую в писательском салоне издательства Yuewen, поэтому ночного обновления раньше срока не будет — выложу главу в обычное время. Тем не менее, заранее очень прошу поддержать меня рекомендательными билетами на понедельник!





Глава 456


Притвориться призраком




Мимо бара «Храбрец» резво катился наемный экипаж.

Внутри кареты друг напротив друга сидели Клейн в шелковом полуцилиндре и Шарон, всё так же облаченная в черное готическое дворцовое платье.

Глядя на бледное, лишенное каких-либо эмоций лицо своей бывшей телохранительницы, Клейн понял, что обменяться дежурными любезностями не выйдет, а потому сразу перешел к делу:

— Я готов.

И пускай шестая Последовательность, «Безликий», одарила его лишь одной Потусторонней способностью, все его прежние навыки тоже получили колоссальное развитие, многократно увеличив боевую мощь. И это было лучшим подтверждением его готовности.

А уж сам дар «Безликого» в определенных обстоятельствах и вовсе граничил с настоящим божественным откровением!

К примеру, во время отчаянного бегства от погони, или когда требуется бесшумное проникновение… Клейн невольно предался сладким грезам.

Шарон молча выслушала его и лаконично спросила:

— Сегодня ночью?

Она слегка выделила интонацией конец фразы, давая понять, что задает вопрос.

— Если у вас нет возражений, то и я не против, — с готовностью отозвался Клейн.

— Хорошо, — кивнула Шарон.

В карете на пару секунд воцарилась тишина. Клейн немного помедлил и, тщательно подбирая слова, спросил вновь:

— Вам доводилось слышать что-нибудь о русалках? Знаете ли вы, где можно отыскать этих легендарных созданий?

Бездонно-лазурные глаза Шарон неотрывно, без единого мигания впились в Клейна, превращая ее в самую настоящую фарфоровую куклу.

Спустя некоторое время она заговорила всё тем же монотонным, ровным тоном:

— В тех краях, куда ступала нога человека, русалки больше не водятся.

— Лишь рыбаки с островов Гаргас во время дальних плаваний на охоту за белыми китами могут во время яростного шторма краем уха расслышать их призрачное пение.

Архипелаг Гаргас, раскинувшийся в самых недрах моря Соня, считался самым отдаленным колониальным форпостом человечества в этих водах, известным своей добычей китового жира и мяса.

«И кто знает, правда ли всё это, или лишь очередные байки…» Клейн едва заметно кивнул:

— Я понял.

…………

Глухой ночной звон колокола медленно раскатился по окрестностям, доносясь словно из невероятной дали.

Посреди улицы Уильямс сиротливо возвышалась заброшенная церквушка: пожухлые плети увядшего плюща густо оплели обветшалые стены, а вокруг в беспорядке валялись серые обломки камней.

Внутри святыни царил первозданный хаос: груды мусора и нечистот перемежались с навалами камней и сухой жухлой травой.

В полуразрушенном углу мужчина средних лет в облегающей черной одежде торопливо отодвинул валун, скрывающий лаз. Подхватив лопату, кирку, фонарь и плетеную корзину для земли, он с замиранием сердца, охваченный лихорадочным возбуждением, скользнул в потайной туннель.

Его виски уже тронула седина, а под глазами набухли тяжелые мешки — то был не кто иной, как баронет Рафтер Паунд, которого весь свет почитал за сумасшедшего, скрывающийся потомок великой династии Тюдоров Четвертой Эпохи.

Этот столичный мот и повеса, вечно якшающийся с элитными куртизанками, сейчас выглядел на редкость серьезно. Его глаза горели лихорадочным огнем, и в нем больше не угадывалось ни малейшего намека на пагубное пристрастие к пьянству и разврату.

Опираясь на локти, он быстро полз по наклонной вниз, словно в самом конце этого мрачного туннеля его дожидалась величайшая и единственная надежда всей жизни.

Вскоре его пальцы наткнулись на влажную землю и холодные камни.

Однако это ничуть не умерило пыла Рафтера Паунда. Он методично принялся за работу, оттачивая движения, которыми овладел за последнее время в совершенстве.

Он копал, расчищал завалы и вытаскивал землю, как вдруг преграда впереди рухнула, и перед его взором распахнулся просторный, подземный чертог.

Рафтер Паунд зашелся в диком, исступленном восторге. Хищно подавшись вперед, он резко протянул руку и вцепился в черную железную эмблему.

На поверхности металла была искусно выгравирована длань, намертво сжимающая властный скипетр. При взгляде на нее глаза Рафтера полыхнули безумным, обжигающим огнем.

Но стоило ему торжественно прикрепить эмблему к груди, как иллюзия с треском разлетелась на куски. Он по-прежнему находился в тесном, неровном потайном лазе, а перед его лицом высились всё те же влажная земля и холодные камни.

Вот только теперь он был здесь не один — во мраке лаза за ним безмолвно наблюдал таинственный незнакомец.

То был человек, на чьем лице не угадывалось ни глаз, ни носа, ни рта, ни бровей, ни ушей — лишь сплошная гладкая плоть!

Зрачки Рафтера Паунда сузились от первобытного ужаса. Леденящее чувство оцепенения мгновенно сковало его тело ниже поясницы и ядовитой змеей скользнуло по позвоночнику прямо в затылок.

Не раздумывая ни секунды, он отшвырнул лопату и фонарь и в панике бросился пятиться назад.

Его локти с глухим хрустом бились о неровные камни пола, сдирая плоть до мяса, однако отчаянный страх наглухо выжег любую боль.

Наконец Рафтер Паунд пулей выскочил из лаза, вновь оказавшись под сводами заброшенного храма.

Поскольку керосиновый фонарь остался в туннеле, теперь его окружал лишь густой ночной мрак, едва разбавляемый робкими багровыми лучами луны у самых стен.

Внезапно пожухлый плющ на стене содрогнулся, уродливыми змеями заизвивавшись в темноте, и прямо из ночной мглы соткался силуэт.

Девушка была облачена в то самое черное готическое дворцовое платье и маленькую шляпку в тон. Ее бледное, почти прозрачное лицо, неземные светло-золотистые локоны и бездонно-лазурные глаза делали ее невероятно похожей на мстительного призрака.

Рафтер едва сдержал рвущийся из горла истошный вопль. Появление столь прекрасной, но мертвенно-бледной леди посреди ночной разрухи в точности повторяло сюжеты самых жутких народных сказок об упокоенных девах!

Цок, цок, цок!

Он в панике попятился назад, едва не спотыкаясь о валяющиеся под ногами обломки.

Но в эту самую секунду в его памяти всплыла некая деталь. Переборов леденящий страх, он замер, а на его искаженном лице отразилась дикая смесь из жгучей тревоги и робкой надежды, безумного предвкушения и трепетного ожидания:

— Вы… вы тот самый злой дух из подземных чертогов?

— Да, это точно вы!

«Господин баронет, вы явно поспешили с выводами…» — «Безликий» Клейн бесшумно выбрался из лаза, тихо застыв в густой тени.

Изначально их план с Шарон сводился к банальному «спектаклю с привидениями», чтобы раз и навсегда отвадить Рафтера Паунда от раскопок в катакомбах. Однако реакция потомка Тюдоров оказалась полной неожиданностью.

Шарон замерла на мгновение и, словно подыгрывая ему, спросила:

— Что вы хотите сказать?

Рафтер Паунд судорожно выдохнул. На его лице расплылась торжествующая улыбка:

— После стольких веков бесплодных попыток вы, должно быть, наконец-то осознали: убийство наследников рода Тюдоров ни на йоту не приблизит вас к снятию печати.

— Лишь объединив усилия со мной — носителем великой крови Тюдоров — вы обретете желанный шанс вырваться из этой двухтысячелетней темницы.

«Тюдоры прекрасно знали о злом духе, но всё равно один за другим сложили головы в той дальней комнате…» — Клейн озадаченно нахмурился. Опередив Шарон, он напряг связки и заговорил ее призрачным, парящим в воздухе голосом:

— И почему же вы явились лишь сегодня?

То был один из талантов Последовательности «Безликого» — способность виртуозно копировать чужие голоса. Ему достаточно было услышать тембр лишь единожды, чтобы воссоздать его с поразительной точностью!

Разумеется, воспроизвести безумное бормотание «Истинного Творца» или отчаянные мольбы мистера «Дверь» ему было не под силу — на текущем этапе этот дар ограничивался лишь обычными смертными.

Шарон едва заметно повела головой, скользнув по нему взглядом, но выдавать Клейна не стала.

Ни о чем не подозревающий Рафтер Паунд сухо рассмеялся:

— Потому что явился «Темный Император».

— Судьба шепчет мне: величие «Кровавого Императора» вот-вот возродится!

И какая здесь логическая связь? Клейну почему-то показалось, что сегодня Рафтер Паунд выглядит еще безумнее, чем обычно.

Он вновь спросил призрачным голосом Шарон:

— Темный Император?

— Ха-ха! — сухо рассмеялся Рафтер Паунд. — Именно, благородный разбойник «Темный Император»! Он определенно неразрывно связан с истинным «Темным Императором»!

«Интересно, почему я об этом не знаю?» — Клейна это изрядно позабавило.

Немного поразмыслив, он решил больше не открывать рта, добровольно отказавшись от права расспрашивать дальше.

Шарон по какой-то причине тоже хранила молчание.

Заметив это, Рафтер Паунд внутренне возликовал и поспешно спросил:

— Ну так каков ваш ответ?

— Я отказываюсь, — без малейших эмоций отозвалась Шарон.

Рафтер подавил вспыхнувшую досаду и попытался было снова переубедить ее.

Но внезапно его взгляд остекленел. Сделав несколько резких шагов в сторону, он остановился перед уцелевшей каменной стеной.

«Что за?..» Клейн и Шарон одновременно почуяли неладное и мгновенно среагировали: один выхватил револьвер, беря Рафтера Паунда на мушку, а вторая заставила багряный лунный свет щедро залить полуразрушенную церквушку.

Рафтер Паунд даже не взглянул на них. Развернувшись лицом к каменной стене и подавшись всем телом вперед, он с силой приложился об нее головой.

Бах! Бах! Бах!

Он ударился трижды и, истекая кровью из разбитого лба, без чувств повалился на землю.

Но уже в следующую секунду он вновь поднялся на ноги. Его глаза неведомо почему густо налились кровью.

Рафтер Паунд поднял правую руку, провел ладонью по лбу и собрал на нее кровь.

Высунув язык, он слизал алую влагу и с глубоким экстазом проговорил:

— Кровь Тюдоров… До чего же восхитительный вкус, она буквально опьяняет.

— Это поможет моей ненависти многократно превзойти все мыслимые пределы и на краткий миг расширить границы печати.

Клейн, всё еще держа его на мушке, с легким изумлением спросил:

— Злой дух из подземных руин?

Из разбитого лба Рафтера Паунда струилась кровь, делая его ухмылку поистине жуткой:

— А ты сообразителен.

— Прежде я посчитал твой дух слишком слабым и вознамерился осквернить твой разум, проникнуть в твои сны и обманом заставить вызволить меня. Кто же знал, хе-хе, что ты и сам таишь немало секретов.

«Не обязательно было говорить об этом столь прямолинейно…» Клейн инстинктивно скосил глаза на Шарон, но на ее лице не отразилось ровным счетом ничего необычного.

— Чего ты хочешь? — прямо спросил он в ответ.

Злой дух тяжело вздохнул:

— Я всего лишь невинная жертва, загубленная непомерным тщеславием Алистера Тюдора. Из-за оков собственного хладного трупа я оказался заперт в подземных руинах без малого две тысячи лет.

— Я хочу, чтобы вы помогли мне вырваться на свободу и обрести покой в качестве вольного духа. Клянусь, я и пальцем не трону невинных людей.

Договорив, он устремил налитые кровью глаза на Шарон:

— Ты ведь «Мстительный дух» Пути Мутанта, и следующий шаг станет для тебя ключевым рубиконом на пути к полубогам. Не знаю, есть ли у тебя рецепт зелья «Куклы», но я могу помочь тебе добыть его или даже стать частью твоего ритуала возвышения — такова моя награда.

«„Кукла“? Четвертая Последовательность Пути Мутанта зовется „Куклой“? Какое странное название…» — мысленно пробормотал Клейн.

Злой дух перевел взгляд на него:

— Для тебя у меня тоже припасена достойная награда.

— Это вещь, которую с полным правом можно назвать чудесной и бесценной. Из-за определенного мистического притяжения ее прежний владелец забрел в этот подземный чертог и испустил дух прямо бок о бок с потомками Тюдоров.

— Вот как он выглядит.

С этими словами злой дух разжал ладонь, заставив багряный лунный свет соткать в воздухе иллюзорную картину.

Внутри видения парила обычная карта Таро, однако ее рисунок разительно отличался от традиционных Старших Арканов. На колеснице восседал отнюдь не грозный владыка, а облаченный в темно-красную мантию жрец.

А лицом этот жрец был вылитый Росель Густав!

Это же… Карта Богохульства! Клейн торопливо скользнул взглядом в левый верхний угол, где сияющие искры соткались в короткую строчку текста:

— «Последовательность 0: Красный Жрец!»





Глава 457


Сведения, предоставленные злым духом




«Последовательность 0, „Красный Жрец“… И к какому же Пути принадлежит эта нулевая ступень?»

«Вот и открылось подлинное название еще одной нулевой Последовательности… Разумеется, если только злой дух не солгал…»

«Он обмолвился, что владелец карты „Красного Жреца“, ведомый неким притяжением, отыскал подземные руины династии Тюдоров и в итоге сложил голову в той самой комнате… Неужто это и есть закон притяжения Потусторонних характеристик одного Пути? Нет, постойте, великий император Рассел как-то упоминал: шагнув в высшие эшелоны и сжимая в руках соответствующую „Карту Богохульства“, маг начинает тонко чуять необходимые в дальнейшем паранормальные материалы… Выходит, в тех запечатанных покоях кроется характеристика уровня полубога с Пути „Красного Жреца“… Быть может, при жизни этот злой дух и являлся полубогом той самой стези, а то и кем-то посильнее…»

«Хм… Та самая едва уловимая связь, даруемая „Картами Богохульства“, скорее всего, зиждется именно на законе притяжения…»

В голове Клейна молниеносно пронесся вихрь догадок. Он инстинктивно скосил глаза на Шарон, желая по её реакции вычислить: ведомо ли ей о существовании «Карт Богохульства» и осознает ли она подлинный вес нулевой Последовательности.

Увы, мертвенно-бледное, почти прозрачное лицо наемницы не дрогнуло ни единым мускулом, словно продемонстрированная нечистью реликвия была самой заурядной картонкой из колоды Таро.

Впрочем, подобная ледяная невозмутимость сама по себе говорила о многом. Любой Потусторонний, впервые услышав о нулевом ранге, неминуемо погрузился бы в раздумья о его истинной сути… «Наверное, лишь адепту Пути „Зрителя“ по плечу считать микроскопические изменения в языке тела мисс Шарон…» — беззвучно, с легким вздохом констатировал Клейн.

Видя, что гости хранят глухое молчание, злой дух окинул сыщика пронзительным, долгим взглядом и неспешно развеял иллюзорную проекцию «Карты Богохульства».

Вновь устремив налитые кровью глаза на Шарон, он хрипло рассмеялся:

— Если преспектива стать полубогом Пути Мутанта тебе не по душе, я могу предложить рецепт четвертой Последовательности из Пути Бездны. Обузданные желания и вырвавшаяся на волю первобытная злоба всегда превосходно дополняли друг друга, не так ли?

Девушка проигнорировала едкий вопрос. Плавно повернув голову, она посмотрела на Клейна, всем своим видом давая понять, что право голоса остается за ним.

«Судя по речам этого духа, ветви Мутанта и Бездны являются смежными и допускают взаимозаменяемость в высших эшелонах… Если подумать, то и повадки Школы Розы и Кровавого культа действительно во многом перекликаются…» Выдержав двухсекундную паузу и глядя на перемазанное кровью лицо «Рафтера Паунда», юноша произнес:

— И как же нам снять с тебя печати?

Злой дух издал тихий смешок:

— Всё до смешного просто. Отыщите прямых потомков родов Сорен, Айнхорн и Медичи. Сцедите с каждого ровно по десять миллилитров крови. Можно больше, но ни каплей меньше.

— Затем смешайте эту кровь со святой водой и окропите пол в той самой комнате, где я заперт.

— Как только это будет сделано, оковы падут.

«До нелепого простой, но при этом диковинный метод. Даже в дебрях мистики такое встречается нечасто… С какой стати требуется кровь именно прямых потомков Соренов, Айнхорнов и Медичи? О последних я вообще слышу впервые. Сорены — свергнутая королевская династия Интиса, Айнхорны правят Империей Фейсак. Их объединяет то, что оба рода некогда присягали на верность империи Трэнсост, являлись ангельскими семействами Четвертой Эпохи и вышли из той бойни победителями. Вот только лоэнские Августы и фейнапотские Кастии под эти критерии подходят ничуть не хуже… Точно! У Соренов и Айнхорнов есть еще одна общая черта — они безраздельно владеют Путем „Охотника“!»

«Неужто именно в этом и кроется причина выбора? Хм… Если сопоставить это с недавними откровениями, выходит, что Путь „Охотника“ — это и есть стезя „Красного Жреца“?»

Утаив свои умозаключения, Клейн с неприкрытым недоумением спросил:

— О Соренах и Айнхорнах я наслышан, а вот фамилия Медичи мне совершенно незнакома.

— В этом нет ничего удивительного. Эти ублюдки обожают прятаться в густых тенях. Они — оскверненные ангелы, сколотившие поистине фанатичную, сокрытую во мраке ложу, — с нескрываемым презрением хмыкнул злой дух. — И имя этому ордену — «Роза Искупления».

«До боли знакомое название… Вспомнил! В том заброшенном храме „Истинного Творца“, недавно обнаруженном разведчиками Города Серебра, в углу одной из фресок значились похожие письмена. Они еще ломали голову, гадая, не имя ли это зодчего или название самого города… Выходит, это визитная карточка глубоко законспирированного ордена, основанного оскверненными ангелами… Они поклоняются „Истинному Творцу“? И какая же нить связывает их с орденом Авроры?» Погрузившись в недолгие раздумья, сыщик проговорил:

— Они связаны с «Истинным Творцом»?

Дух выдержал паузу в пару секунд и глухо ответил вопросом на вопрос:

— Тебе ведомо о «Розе Искупления»?

— Доводилось слышать краем уха, — Клейн не проронил ни слова лжи.

Поразмыслив, нечисть внезапно расплылась в усмешке:

— А тайн в твоем арсенале оказалось куда больше, чем я мог себе вообразить.

«А мы можем не развивать эту тему?» Клейн титаническим усилием воли заставил себя не коситься на Шарон, сохраняя на лице маску абсолютной, прозрачной невозмутимости.

Злой дух скользнул взглядом по обоим гостям и хохотнул:

— Зарождение «Розы Искупления» неразрывно сплетено с появлением самого «Истинного Творца». В рядах этого ордена некогда состояли такие фигуры, чьи имена вы даже в самом безумном сне не рискнули бы туда вписать. Впрочем, позже они предпочли отколоться от ложи.

— Стоит вам лишь нащупать ниточку к любой секте, истово поклоняющейся «Истинному Творцу», и как следует размотать этот клубок — вы неминуемо выйдете на «Розу Искупления».

«Звучит до боли похоже на „Орден Сумеречных Отшельников“. Словно две стороны одной медали, свет и тьма…» — интуитивно выстроил догадку Клейн.

Видя, что призрак не горит желанием вдаваться в подробности об этой зловещей ложе, юноша усмехнулся:

— И ты всерьез полагаешь, что с нашими силенками подобная авантюра вообще осуществима?

После секундного молчания дух отозвался:

— Можете попытать счастья в городок Бенси.

— Городок Бенси? Это еще где? — засыпал его вопросами Клейн, однако нечисть наотрез отказалась выдать хоть крупицу информации.

Столкнувшись с глухой стеной, сыщик вынужденно сменил тему:

— Во времена Четвертой Эпохи «Темный Император», «Кровавый Император» и «Ночной Император» вели кровавую грызню именно за престол нулевой Последовательности?

Призрак на миг опешил, но тут же осклабился:

— Поначалу — да. А вот потом… стоит признать, после того как Алистер Тюдор слетел с катушек, правила игры изменились.

— Значит, Алистер Тюдор и есть тот самый «Кровавый Император»? — уточнил Клейн, желая получить железобетонное подтверждение.

Дух кивнул:

— Истинно так. «Кровавый Император» был один-единственный, и титул этот безраздельно принадлежал тому безумцу, Алистеру Тюдору. Хех, отпрыски династии Тюдоров в полной мере унаследовали его порченую, сумасшедшую кровь. В обычные дни они до одури изворотливы, коварны и расчетливы, но стоит наступить критическому моменту — мозги мигом закипают, и они прут напролом, плевав на любые последствия. — Призрак ткнул пальцем в искаженное лицо Рафтера Паунда. — Этот идиот — ярчайший тому пример. Впрочем, после такой знатной трепки он наверняка угомонится и долгое время будет вести себя как паинька… Одному богу известно, не является ли он вообще последним из рода Тюдоров. Алистер оставил после себя целую гору бесценных сокровищ, распечатать которые под силу лишь родной крови. Так что пускать этого хлюпика в расход прямо сейчас я бы вам настоятельно не советовал.

Выдержав паузу, злой дух глухо хохотнул:

— Ладно. Как только вызволите меня из этих оков, я поведаю вам все истории, через которые прошел. Хотя нет, точнее будет сказать — поведаю саму историю, которую я пережил на собственной шкуре.

Едва прозвучали эти слова, как глаза Рафтера Паунда внезапно заволокло мутной пеленой, и взгляд потерял осмысленность.

Тело баронета судорожно дернулось пару раз, после чего безвольной куклой обмякло на полу.

Шарон, до этого безмолвно наблюдавшая за сценой, вдруг сделала шаг вперед.

У-у-ух!

Воздух взвыл тугим шквалом. Комья земли и каменные глыбы с грохотом сорвались с места, устремившись в потайной лаз и наглухо замуровывая вход.

Зачистив все следы и покончив с делами, Клейн и Шарон покинули улицу Уильямс. Растворившись в безмятежной ночной тьме, они сделали приличный крюк, добравшись до соседнего квартала.

Как только юноша забрался в наемный экипаж, наемница соткалась из пустоты, бесшумно устроившись на сиденье напротив.

Вперив в него немигающий взгляд, она спросила своим эфемерным, плывущим голосом:

— Ты поможешь ему снять печать?

— Нет, — без малейших колебаний отрезал Клейн, тут же задав встречный вопрос: — А ты?

Девушка покачала головой, без слов подтверждая, что и она не намерена марать руки.

Сыщик с явным облегчением выдохнул и расплылся в улыбке:

— Эта тварь мертва уже добрых две тысячи лет, и сейчас от нее остался лишь жалкий, обозленный огрызок души. Окончательно раствориться в небытии или вернуться в духовный мир — вот ее истинная, заслуженная участь. Сдается мне, как только мы пробьемся в высшие эшелоны, стоит наведаться туда снова и стереть духа в порошок, даровав ему подлинное освобождение.

И пускай посулы нечисти звучали до одури соблазнительно — будь то Карта «Красного Жреца», сокровенные тайны Четвертой Эпохи или иные баснословные награды, — Клейн не доверял этой твари ни на йоту.

В его голове то и дело всплывала та самая леденящая душу картина: бездыханный труп злого духа, безвольно уронивший голову на грудь, восседает в кресле с высокой спинкой. А затем медленно поднимает лицо — лицо, сплошь изуродованное отвратительными язвами и следами гниения.

Шарон лишь коротко кивнула, выдав необходимое подтверждение его словам.

«А разве тебе не следовало спросить в ответ, откуда у меня такая уверенность, что я смогу стать мастером высших Последовательностей?» — не удержался от мысленной шпильки Клейн.

А ведь ответ на этот вопрос прост: человеку полезно уметь мечтать.

Решив больше не зацикливаться на этой теме, Клейн спросил:

— Четвертая Последовательность, следующая за «Мстительным духом», и впрямь зовется «Куклой»?

Шарон едва заметно кивнула.

— У тебя есть формула зелья или нужные Потусторонние материалы? — задумчиво поинтересовался Клейн.

Наемница покачала головой.

Клейн тихонько усмехнулся:

— Я постараюсь разузнать о них в своих кругах.

Шарон всё тем же ровным тоном отозвалась:

— Спасибо.

Клейн скользнул взглядом по оконному стеклу и после недолгого молчания произнес:

— Я вскоре отбываю на юг, на отдых.

Произнося это, сыщик мягко улыбнулся — совсем как перед уходом от адвоката Юргена:

— Поздравляю заранее. Счастливого Нового года тебе и Маричу.

Девушка застыла на пару секунд, слегка прикусила губу и своим плывущим, бесплотным голосом ответила:

— С Новым годом.

Ее призрачный силуэт начал стремительно истончаться, пока окончательно не растаял в полумраке кареты.

…………

Глядя на примостившегося за алтарем мальчугана и внимая его слегка хриплому детскому голоску, Деррик чувствовал себя так, словно столкнулся лицом к лицу с самым кошмарным чудовищем, и едва сдержал порыв обрушить на него свой Топор Урагана.

Согласно всем укоренившимся в Городе Серебра понятиям, существо, способное столь долго выживать в непроглядной, первобытной тьме, по определению не могло оставаться человеком. И даже прими оно в далеком прошлом людское обличие — по прошествии веков от его человеческой природы точно ничего не осталось!

Взгляд Охотника на Демонов Колина Илиада на долю секунды вспыхнул ярче. Мужчина крепче перехватил рукоять меча и ровным, лишенным эмоций тоном спросил:

— Что ты здесь делаешь?

Желтоволосый мальчуган, назвавшийся Джеком, с мученической гримасой на лице ответил:

— Мы ищем святилище Господа.

— Святилище Господа? — требовательно уточнил Колин.

— Да, — маленький Джек скосил глаза в сторону черного креста и перевернутого распятия. — Они твердили мне, что если держать путь в точности туда, куда устремлен взор Господа, и неустанно идти вперед, то рано или поздно мы доберемся до Его святилища.

— Они? Выходит, ты путешествовал не один? — Глаза Колина неестественно, словно у какого-то диковинного чудовища, провернулись в глазницах, мгновенно фиксируя каждую деталь обстановки в зале. — И где же твои спутники?

Услышав этот вопрос, маленький Джек явно опешил.

Внезапно он судорожно схватился за горло, и на его исказившемся от дикого спазма лице проступила маска абсолютной потерянности:

— Мне так хочется есть…

— Так хочется есть…





Глава 458


Древний вампир




— Так хочется есть…

Вторя этим полубезумным, похожим на бред лунатика бормотаниям, маленький Джек вскинул голову и уставился на Джошуа, чьи руки скрывали кроваво-красные перчатки.

— Так хочется есть…

Его рот внезапно распахнулся, разорвавшись в жуткой ухмылке от уха до уха. Идеально ровный строй мертвенно-белых зубов обнажился, а изо рта непрерывным потоком хлынула вязкая, тягучая слюна.

В ту же долю секунды мальчишка сорвался с места и хищным рывком бросился на стоявшего впереди мужчину. Движение вышло настолько молниеносным, что на месте прыжка остался лишь размытый, призрачный силуэт.

Джошуа, несмотря на всю свою хваленую бдительность, попросту не успел среагировать.

Не успел он даже моргнуть, как разъяренная тварь уже оказалась прямо перед ним.

Бум!

Силуэт со светлыми волосами на всем ходу врезался в невидимую преграду, намертво застыв в жалком шаге от опешившего бойца.

Зависнув в воздухе, распластавшись на незримом щите, маленький Джек полыхнул густым, отливающим багрянцем черным светом. Эта жуткая аура с шипением принялась разъедать прозрачный барьер.

Далеко за спинами Джошуа и Деррика «Охотник на Демонов» Колин, неведомо когда успевший опуститься на одно колено, с силой вогнал в каменный пол свой прямой меч, лезвие которого было щедро смазано серебристо-серой мазью.

В следующее мгновение всё пространство вокруг алтаря ослепительно вспыхнуло, словно залитое кристально чистым, первозданным светом утренней зари.

Колин резким рывком выдернул клинок. Его фигура гротескно раздвоилась, рассыпавшись на десятки наслаивающихся друг на друга призрачных силуэтов, которые мигом взяли алтарь в плотное кольцо.

Каждый из этих фантомов синхронно вскинул меч. Сливаясь с разлитым вокруг светом рассвета, лезвия полыхнули ослепительным сиянием.

Вжик! Вжик! Вжик!

Десятки клинков молниеносно устремились вперед. Сияющие лучи сошлись в одну точку, со всех сторон наглухо заковывая маленького Джека в смертоносный капкан.

В этом ослепительном, подобном восходу солнца великолепии пропитанный черно-багровой скверной силуэт стремительно испарился, без следа сгинув в сокрушительном шквале атак.

Подземный зал с алтарем залило таким нестерпимо ярким светом, что Деррик Берг инстинктивно зажмурился.

Внезапно юноша вздрогнул и вынырнул из глубокого сна. Распахнув глаза, он увидел перед собой мирно пляшущее пламя костра и добросовестно несущих вахту товарищей по отряду.

«Охотник на Демонов» Колин, сидевший со скрещенными ногами подле каменной колонны, тяжело поднял веки и рокочущим басом скомандовал:

— Выступаем через пятьдесят вспышек молний.

Услышав приказ, Деррик вскинул голову к небесам. Частота сполохов еще не успела возрасти, и первобытный мрак всё так же безраздельно властвовал над этими безжизненными землями.

От одной лишь мысли о грядущем мертвом городе и высящемся там храме Падшего Творца парня пробрала нервная, почти неконтролируемая дрожь.

Потратив немного времени на то, чтобы унять колотящееся сердце, он торопливо проглотил свой скудный паек, возвращая себе боевой настрой.

«Одному богу известно, какая чертовщина поджидает нас в том святилище…» — намертво стиснув рукоять «Топора урагана», юноша занял свое место в середине строя.

По лагерю один за другим начали вспыхивать обтянутые тонкими звериными шкурами фонари.

…………

Улица Минск, дом 15.

Клейн согрел воды, разбавил ее до идеальной температуры и с нескрываемым наслаждением погрузился в теплую ванну.

Разморенный горячей водой и одолеваемый ленивой негой, он всё же отчеканил четыре шага против часовой стрелки и воспарил в чертоги над серой мглой. Юноша вознамерился еще раз раскинуть карты, чтобы окончательно прояснить ситуацию с тем злым духом.

Восседая в звенящей тишине монументального древнего храма, он вальяжно откинулся на спинку кресла. Парень погрузился в глубокие раздумья, прикидывая, какой именно метод гадания пустить в ход и как грамотно составить запрос. Формулировка обязана была строго следовать канонам мистики: никаких логических исключений, лишь максимум исчерпывающих вводных данных.

Спустя минуту томительного безмолвия Клейн подался вперед. Силой мысли соткав из тумана перо и бумагу, он размашисто вывел на листе:

«Злой дух из руин питает ко мне и Шарон жгучую, неистовую злобу».

Стянув с левого запястья цитриновый маятник и перехватив цепочку, сыщик плавно соскользнул в медитативный транс.

Прокрутив фразу в уме положенное количество раз, он распахнул глаза и устремил взор на кристалл.

На этот раз маятник бешено, с пугающим размахом выписывал круги по часовой стрелке!

А это означало лишь одно: ярость и ненависть запертой твари превосходили даже самые смелые и мрачные догадки парня!

«А ведь там, в подземелье, ни моя интуиция, ни духовное чутье мисс Шарон даже не пискнули… Стало быть, этот дух — истинный виртуоз в искусстве искажения прорицаний и предчувствий… Хех, вот только он явно просчитался. Эта тварь и помыслить не могла, что один из нас виртуозно держит свои страсти в узде, не поддаваясь алчности, а второй повидал в этой жизни столько дерьма, что прекрасно знает, чем оборачиваются сделки с дьяволом…» — с тяжелым вздохом констатировал Клейн. Завершив сеанс, он вернулся в материальный мир и с чистой совестью рухнул в постель.

«Какая досада, что тот адский зной от „Солнечной броши“ — лишь фантомная пытка для разума. Согреть холодные простыни им не выйдет…» — с сожалением пробормотал он про себя, окончательно смежив веки и отдавшись сну.

…………

Южный район Баклундского моста, улица Роз, Церковь Урожая.

Эмлин Уайт яростно натер до блеска спинку последней скамьи. Резко выпрямившись, он с нескрываемым нетерпением выпалил стоящему неподалеку отцу Утравски:

— Я покончил с сегодняшней каторгой!

«Проклятый старый хрыч, только попробуй опять припахать меня переписывать ваше богомерзкое Священное Писание!» — на одних инстинктах взмолился про себя вампир.

Вот только он и сам не заметил, как адресатом его искренней молитвы вместо привычной луны стала Мать-Земля.

Святой отец Утравски возвышался посреди зала несокрушимой скалой, на фоне которой кровосос казался жалким, несмышленым ребенком.

Одарив узника мягкой улыбкой, исполин произнес:

— В последнее время ты наконец-то начал постигать ту светлую радость и умиротворение, что рождаются из бескорыстного труда и искренней благодарности в сердце. Ступай домой. Посиди в тишине и прислушайся к пульсации самой жизни, дабы в полной мере вкусить проистекающую из этого первозданную благодать.

— Ничего подобного! — рефлекторно, словно ошпаренный, огрызнулся Эмлин.

Отец Утравски лишь окинул его полным всепрощающей доброты взором и, не проронив больше ни слова, отвернулся. Опустившись на свое привычное место, священник погрузился в ежевечернюю, незыблемую молитву.

Губы вампира дрогнули, силясь выплюнуть очередную едкую колкость, но звук так и застрял в горле. В угрюмом молчании покинув храм, Эмлин привычным, отработанным до автоматизма жестом плотно притворил за собой тяжелые створки ворот.

Добравшись до своего нынешнего убежища, он обнаружил внутри лишь звенящую, мертвую тишину. От родителей не было и следа.

И лишь наткнувшись на эту пустоту, парень внезапно вспомнил: сегодня же ночью состоится масштабная сходка лоэнских представителей рода Крови!

— До чего же жалкое, постыдное зрелище. Истинный, благородный аристократ ночи обязан коротать вечность в уютном гробу, ну или хотя бы не высовывать носа из собственных покоев! С какой стати нам вообще уподобляться этим жалким смертным, устраивая балы и светские рауты? Да еще и плясать там! — с нескрываемым презрением проворчал он себе под нос.

Изливая эту желчь, вампир невольно погладил урчащий желудок и судорожно сглотнул набежавшую слюну. В итоге голод взял верх над принципами, и Эмлин решил всё-таки переодеться и явиться на праздник.

«Чертова семейка Одра… Как же им повезло отхватить в партнеры чистокровных людей и подмять под себя целую сеть лечебниц. У них каждый божий день свежей крови хоть залейся! Пей когда вздумается и сколько влезет!» — изнывая от черной зависти, Эмлин нахлобучил свой щегольской черный цилиндр и пулей выскочил на улицу.

Западный район. Просторный, залитый ярким светом особняк.

Эмлин вцепился в изящный хрустальный бокал, до краев наполненный густой, алой жидкостью, и сделал жадный, долгий глоток.

«Высший сорт, безупречная селекция…» — прикрыв глаза от нахлынувшего экстаза, искренне, от всего сердца восхитился он.

Тем временем на паркете, под чарующие, романтичные звуки оркестра, десятки безупречно красивых юношей и девушек кружились в объятиях друг друга, то сливаясь в стремительном вальсе, то неспешно, грациозно скользя по залу.

— И какой в этом смысл? — опершись о резные перила второго этажа, Эмлин с презрительной скукой взирал на веселящихся внизу сородичей.

Баклунд, будучи величайшим мегаполисом мира, служил домом для немалого числа вампиров. Эта братия виртуозно растворилась в толпе, пустив корни в самых разных профессиях и сословиях, став неотделимой, незримой частью человеческого общества.

А что до тех выродков, кто так и не сумел обуздать первобытную жажду резни и крови — их либо ссылали от греха подальше в глухие, затерянные в горах замки, либо тихо, без шума и пыли пускали в расход свои же. И всё ради одной цели: не дать Ночным Ястребам, Уполномоченным Карателям и прочим казенным инквизиторам ни единого повода взять след.

Глядя на этих кровососов, чьи глаза загорались тем ярче, чем гуще становилась ночь, Эмлин в очередной раз убеждался: с этим сбродом ему категорически не по пути.

Как раз в этот момент хозяин сегодняшнего вечера, Касими Одра, с бокалом в руке неспешно подошел к нему и с мягкой улыбкой поинтересовался:

— Тебе по вкусу сегодняшнее «угощение»?

— Разумеется, его бывший владелец был весьма молод и полон жизненных сил, — Эмлин горделиво выпрямил спину, всем своим видом демонстрируя аристократическое изящество.

С виду Касими Одра казался невероятно импозантным джентльменом средних лет. Однако Эмлин прекрасно знал: этому мужчине уже перевалило за два века. В свое время он жил в Интисе и лично застал славную эпоху правления императора Рассела. Позже, устав притворяться и опасаясь, что соседи раскусят секрет его поразительного долголетия, он поспешил сняться с места и перебраться в Лоэн.

Выслушав комплимент, Касими снисходительно усмехнулся:

— И то верно. Ее прежняя владелица — совсем юная леди. На нее напал грабитель, и бедняжка едва не рассталась с жизнью. К счастью, ей повстречался я, а эта толика крови стала скромной платой за чудесное исцеление.

— К слову, тебе непременно стоит отведать вон те бокалы, а также те, что стоят поодаль. Их бывшие владельцы родом из Балана и Фейнапота, так что у каждого напитка свой совершенно неповторимый, диковинный букет.

— Фейнапот? О Мать-Земля, тамошние люди настолько обожают жгучий перец, что их кровь отдает невыносимой, жуткой остротой! О Мать-Земля… — Эмлин тараторил без умолку, как вдруг резко осекся, и выражение его лица мгновенно стало абсолютно идиотским.

У Касими слегка дернулся уголок губ, но он тактично сделал вид, будто ровным счетом ничего не услышал.

Насладившись повисшей неловкой тишиной, хозяин особняка деликатно кашлянул и прервал молчание:

— Эмлин, уверяю тебя, это лишь твое предвзятое заблуждение. Ах да, чуть не забыл: мой дед желает видеть тебя.

— Твой дед? — опешил Эмлин, а его алые глаза изумленно округлились. — Лорд Нибайс?

Нибайс Одра был могущественным представителем рода Крови, чей расцвет пришелся на Четвертую Эпоху. Увы, беспощадный гнет времени давно иссушил и подточил его плоть, обрекая древнего старца коротать века в глубоком сне на дне ледяного гроба.

Касими торжественно и медленно кивнул:

— Именно так.

Бросив эту фразу, он круто развернулся и зашагал к лестнице, ведущей на верхний ярус, даже не допуская мысли, что гость посмеет ответить отказом.

Эмлин, раздираемый липким чувством тревоги и неловкости, покорно засеменил следом. В его голове роились десятки самых диких догадок касательно истинных мотивов лорда Нибайса.

«Неужели этот старец наконец-то осознал, что фамильная гордость рода Крови превыше всего, и решил помочь мне избавиться от ментального внушения отца Утравски?» — пока они петляли по коридорам, в душе Эмлина Уайта с новой силой вспыхнул робкий лучик надежды.

Спустившись по винтовой лестнице в подземные катакомбы и миновав несколько надежно запечатанных потайных дверей, Эмлин Уайт очутился посреди просторного серого зала.

В самом центре этого склепа покоился тяжеленный, отливающий антрацитовым блеском железный саркофаг, сплошь испещренный оккультными узорами и магическими знаками.

Касими Одра сделал шаг вперед и почтительно доложил о прибытии гостя. Спустя пару секунд из недр запечатанного гроба донесся глухой, вибрирующий от вековой усталости старческий голос:

— Эмлин Уайт, ведаешь ли ты, ради какого дела я призвал тебя пред свои очи?

— Достопочтенный лорд Нибайс, смею предположить, что вы вознамерились выжечь из моей головы то проклятое ментальное внушение, — без тени сомнений, с юношеским апломбом выпалил Эмлин.

В склепе воцарилось гробовое безмолвие. Спустя несколько мучительно долгих секунд древний лорд Нибайс Одра хрипло и сухо рассмеялся:

— Отчасти твоя догадка верна, вот только избавлять тебя от этой напасти буду вовсе не я.

— Мой разум лишь недавно вынырнул из глубин многолетнего сна, ибо дух мой сподобился узреть откровение от самой Прародительницы.

— Прародительница? Она… Она пробудилась⁈ — этот вопль благоговейного восторга сорвался вовсе не с губ Эмлина, а с уст ошеломленного Касими Одра.

«Неужто со времен Катаклизма Прародительница наконец-то снизошла до ответа, ведь раньше Она подавала знаки лишь в исключительных, судьбоносных для всего нашего рода случаях?» — Эмлин слушал их перепалку, окончательно запутавшись и теряясь в догадках.

— Нет, еще не время, — глухо отозвался Нибайс. — Прародительница поведала мне, что грядущий конец света уже совсем близко, и наш род обязан во всеоружии встретить этот рок. А ты, Эмлин Уайт, согласно Ее священному откровению — один из тех немногих избранных, в чьих руках покоится ключ к нашему спасению.

— Конец света? — потрясенно эхом переспросил остолбенелый Касими.

Что же до самого Эмлина, то его разум в этот миг был парализован одной-единственной, ошеломляющей мыслью:

«Меня… Меня, великого Эмлина Уайта, самолично упомянула Прародительница! Я — тот самый мессия, в чьих руках покоится судьба всего рода Крови перед лицом апокалипсиса!»

Нибайс благополучно проигнорировал растерянные возгласы внука и ровным тоном продолжил:

— Эмлин Уайт, отныне на твои плечи ложится первое важное поручение.

— Внимаю вашей воле, — Эмлин мысленно похвалил себя за беспрецедентную скромность: даже услышав такое, он умудрился не задрать нос перед лордом Нибайсом и обуздать рвущуюся наружу спесь.

Старец Нибайс Одра со всей серьезностью изрек:

— Отыщи способ вознести молитву «Шуту».

— Чего? — Эмлину на секунду показалось, будто его слух сыграл с ним злую шутку.

Древний вампир рокочущим басом пояснил:

— Тому самому «Шуту», чье почетное имя в последнее время так активно шепчут в оккультном подполье.





Глава 459


Разминулись




«Хотя меня то и дело подмывало вознести молитву „Шуту“ в надежде избавиться от ментального внушения отца Утравски, я прекрасно понимал: взывать к неведомым сущностям смертельно опасно. Далеко не все скрытые силы действуют мягко, подманивая жертву лакомой наживкой и постепенно увлекая за собой. В подобных делах они чаще всего ведут себя как океанские акулы: едва почуяв кровь, они безумно бросаются в атаку и рвут добычу на части…»

«И что же теперь… Чего на самом деле хочет лорд Нибайс? Нет, чего хочет сама Прародительница?»

Эмлин Уайт заговорил, чувствуя, насколько абсурдно всё происходящее:

— Это будет чрезвычайно, просто смертельно опасно.

Из недр тяжелого, словно отлитого из черного железа саркофага донесся глухой, старческий голос Нибайса Одра:

— Да, в обычных обстоятельствах всё именно так.

— Однако далеко не все скрытые сущности сотканы из чистой злобы. Среди них встречаются и те, кто свято чтит правила и охотно идет на сделки — к примеру, те самые семь Чистых Светов духовного мира.

— И раз уж сама Прародительница ниспослала подобное откровение, значит, грозящая от «Шута» опасность вряд ли окажется серьезной, а возможно, ее и вовсе нет.

— К тому же на протяжении всего ритуала я буду находиться рядом, чтобы защитить тебя.

— Неужели ты передумал избавляться от ментального внушения? Или ты уже присягнул на верность Матери-Земле и предал Луну?

— Нет, ничего подобного! — поспешно огрызнулся Эмлин.

Он ненадолго умолк, а затем, стиснув зубы, процедил:

— Мне нужно несколько дней на размышление.

— Хорошо, договорились. Искренне верю, что ты примешь решение, достойное твоего благородного происхождения и высокого статуса в роду Крови, — голос Нибайса в гробу заметно потеплел, и в нем послышалась мягкая, ободряющая улыбка.

Проводив Эмлина Уайта на второй этаж, Касими Одра вернулся в полумрак мрачного подземного склепа и с глубоким недоумением спросил:

— Дедушка, почему в откровении Прародительницы упоминается именно Эмлин Уайт? Он ведь всего лишь слабый, едва перешагнувший порог совершеннолетия представитель нашего рода.

Глухой, рокочущий голос Нибайса Одра без труда преодолел толщу тяжелой крышки железного саркофага:

— Вовсе нет. В откровении Прародительницы имя Эмлина Уайта отродясь не звучало.

— Она лишь явила мне картины грядущего апокалипсиса, показав зловещее осквернение, струящееся от Алой Луны, а также упомянула этого самого «Шута» и Его почетное имя.

— И в тех видениях не было ни одного представителя нашего рода. Весь этот миф о мессии и ключевой фигуре я выдумал исключительно для того, чтобы заставить Эмлина пойти на этот шаг.

— Впрочем, его готовность рискнуть головой ради выживания рода Крови сама по себе делает его ключевой фигурой.

Касими понимающе кивнул, но тут же нахмурился, терзаемый новым вопросом:

— Но почему ваш выбор пал именно на Эмлина Уайта? Что в нем такого особенного?

Нибайс Одра хрипло рассмеялся:

— Разве не он днями напролет шумел о своем желании вознести молитву «Шуту»? Разве не он винил нас в безразличии, упрекая в трусости и нежелании сцепиться с отцом Утравски, и порывался искать спасения на стороне?

— Вот я и решил наконец-то удовлетворить его заветное желание.

Касими остолбенел, не находя слов для ответа.

Эмлин Уайт стоял у перил второго этажа, глядя на неутомимых сородичей, и с тревожным чувством сделал небольшой глоток «изысканного вина».

«По крайней мере, до сегодняшнего дня никто из тех, кто взывал к „Шуту“, вроде бы не пострадал… Возможно, всё действительно так, как говорит лорд Нибайс, и „Шут“ — добропорядочная и отзывчивая скрытая сущность вроде тех семи Чистых Светов духовного мира… Постойте-ка, а что вообще такое эти семь Чистых Светов? Почему я никогда о них не слышал? Судя по всему, они на светлой стороне? Интересно, смогут ли они мне помочь?.. Как бы то ни было, этот „Шут“ вовсе не обязан быть воплощением зла, да и лорд Нибайс обещал приглядывать за мной… Вдруг мне и впрямь повезет избавиться от ментального внушения?» — балансируя между леденящим страхом и робкой надеждой, судорожно пытался успокоить себя вампир.

…………

Понедельник, утро. Район Джовуд, улица Минск, дом 15.

Клейн, опустившись на корточки перед унитазом, орудовал щеткой, старательно вычищая скопившуюся грязь.

Согласно намеченному плану, завершив все обходы в субботу и воскресенье, он решил устроить себе выходной. Сыщик намеревался встретиться с принцем Эдсаком лишь завтра, чтобы передать готовые отчеты и окончательно сдать дела. Однако в этот долгожданный час отдыха он с досадой приметил, что его жилище успело изрядно запылиться и превратиться в откровенный погром.

Созерцая этот хаос, Клейн внезапно вспомнил одну деталь: обычно приборкой в его доме дважды в неделю занималась горничная соседей, которую он временно нанимал за плату.

Но стоило семейству Саммеров укатить на отдых в залив Диси, в курортную Севилью, как весь привычный уклад пошел прахом: одна служанка отправилась вместе с господами, а вторая получила щедрые премиальные и уехала в родную деревню. Как итог, его квартира под номером пятнадцать уже очень давно не видела тряпки и веника.

Клейн планировал просто перетерпеть пару дней, ведь он и так без пяти минут «покинул» Баклунд. Но оказавшись предоставленным самому себе, сыщик побоялся средь бела дня отправляться за развлечениями в клуб Крагга, дабы ненароком не разгневать принца Эдсака. Приходилось куковать дома, где каждый небрежно брошенный предмет мозолил глаза. В конце концов, не выдержав, он облачился в старые рабочие вещи и затеял генеральную уборку перед Новым годом.

Драить унитаз, оттирать ванну, мыть окна, протирать пыль со шкафов, стирать белье… Клейн без устали возился с восьми часов утра до одиннадцати, прежде чем завершил приборку.

Разумеется, убирался он без фанатизма, ограничившись лишь базовым наведением порядка.

«Да уж, порой арендовать слишком просторное жилье — сомнительное удовольствие…» — умыв руки, Клейн вытер лицо пушистым полотенцем.

Выйдя из умывальной, созерцая чистые, прибранные гостиную и столовую, на окна которых сквозь тучи падали золотистые блики солнца, Клейн внезапно ощутил мимолетный прилив гордости за свои труды, а на душе стало на редкость легко и радостно.

«В обед непременно побалую себя визитом в какой-нибудь приличный ресторан…» — с этой мыслью он поднялся на второй этаж, чтобы переодеться.

Но не успел он устроиться в кресле со свежей прессой в предвкушении трапезы, как тишину дома внезапно разорвал заливистый перезвон дверного колокольчика.

«Неужто под самый Новый год кто-то решил пожаловать с новым делом?» — поднимаясь с места и зашагав к прихожей, Клейн твердо вознамерился ответить отказом.

И пусть в его кошельке оставалось всего тридцать четыре фунта, ради спасения от королевских интриг и борьбы за власть ему нужно было как можно скорее дать деру на южные курорты, а потому о новых заказах не могло быть и речи.

К его изумлению, на пороге возник вовсе не случайный клиент, а старый дворецкий принца Эдсака.

Облаченный в безупречно скроенный длинный фрак, старик сдержанно, преисполненный чувства собственного достоинства, склонился в поклоне:

— Детектив Мориарти, Его Высочество ожидает вас в карете на перекрестке. Он желает выслушать ваш отчет о ходе расследования.

«Какая спешка… Впрочем, так даже лучше, не придется завтра тащиться в усадьбу Красной Розы…» — Клейн мгновенно прокрутил в голове заготовки вчерашнего отчета и невозмутимо ответил:

— Сию минуту.

Но стоило ему потянуться за шляпой на вешалке, как в животе внезапно завязался тугой узел боли — из тех самых позывов, что настойчиво требуют немедленно засесть в уборной.

Попытавшись перетерпеть и быстро осознав тщетность этих усилий, он виновато обратился к дворецкому:

— Прошу простить, мне нужно на минутку отлучиться в уборную. Живот внезапно прихватило.

Лицо старого дворецкого не выдало ни единой эмоции:

— Как вам угодно, это ваше право.

В несколько бурных, но на редкость эффективных приемов освободив свой организм от скопившихся остатков, Клейн ополоснул руки и поспешил обратно в прихожую.

Однако старого дворецкого там уже не оказалось. На пороге его дожидалась та самая горничная с вьющимися каштановыми волосами.

— Его Высочество просил передать свои искренние извинения. У него появились неотложные дела, и он не мог задерживаться надолго. Он просит вас пожаловать в усадьбу Красной Розы завтра или послезавтра после полудня, — горничная безупречно склонилась в реверансе.

«Не прошло и десяти минут, я ведь старался как мог… Будь со мной газета, я бы точно засел там подольше…» — Клейн выдавил приветливую улыбку и кивнул:

— Без проблем, я непременно приеду.

Закончив с поручением, девушка заметно повеселела и тихонько рассмеялась:

— Детектив Мориарти, вы снова разминулись с той барышней.

— Простите? — Клейн растерянно моргнул.

Горничная понизила голос до заговорщицкого шепота:

— На этот раз та барышня сопровождала Его Высочество. Это именно она предложила сделать крюк и заглянуть к вам в гости.

«И что же, я разминулся с ней из-за банального расстройства желудка? Здесь явно что-то не так…» — Клейн слегка нахмурил брови.

…………

В комнате, устланной толстым, мягким ковром.

Перьевая ручка, зажатая невидимой рукой, замерла и больше ничего не писала.

На раскрытом под ней блокноте тянулись ровные строчки слов, испещренные многочисленными зачеркиваниями:

(Зачеркнуто)

«Цель попыталась вырваться из-под контроля, но, к сожалению, детектив Шерлок Мориарти ушел еще до того, как она спустилась вниз».

……

«Цель оказала влияние на окружающих ее служанок, однако Финкель, дворецкий принца Эдсака, случайно почуял неладное и принял меры».

……

(Зачеркнуто)

«Цель вновь сошла с предначертанного пути, отправившись вместо принца Эдсака на похороны Талима. Тем не менее, быстро вернувшись в нормальное состояние, она осознала, что не способна распознать, кто именно из присутствующих является Шерлоком Мориарти, и ей пришлось покорно разминуться с ним».

……

«Шерлок Мориарти явился для расследования в усадьбу Красной Розы, однако выбрал крайне неподходящее время: цель как раз уехала кататься верхом на поле для гольфа».

……

(Зачеркнуто)

«Цель в очередной раз возобладала над предначертанным, подговорив принца Эдсака нанести визит детективу Шерлоку Мориарти. К несчастью, у Шерлока Мориарти как раз прихватило живот, и он застрял в уборной ровно на семь минут и сорок пять секунд, а принц не мог так долго ждать».

……

Мужчина среднего возраста, чьи правильные черты лица казались словно высеченными из камня, но один его глаз был слеп, отложил перьевую ручку. Он повернулся к столавшей рядом женщине и произнес:

— Что, черт возьми, вы в нее вложили? Ее постоянные попытки вырваться из-под контроля могут создать нам кучу серьезных проблем.

Женщина тихонько рассмеялась:

— Обычная случайность. Не стоит так переживать, всё под контролем, никаких проблем не возникнет.

С этими словами она небрежно заколола волосы, обнажив белоснежную, изящную шею.

Затем она принялась неторопливо наносить на лицо разнообразные косметические средства, становясь всё более пленительной и обворожительной.

Глядя, как она с кошачьей грацией облачается в одежды и примеряет изысканные украшения, мужчина с темно-золотистыми волосами слегка нахмурился:

— Куда ты собралась?

Не удостоив его прямым ответом, женщина лишь лукаво улыбнулась:

— Лучше поберегись этой перьевой ручки в твоих руках. В прошлый раз ты ведь едва не поменялся телами с кем-то.

— Обойдусь без твоих напоминаний, — с ледяным лицом процедил мужчина, чьи темно-синие, почти черные глаза блеснули суровостью.

Женщина потуже затянула пояс, выгодно подчеркнув свою и без того осиную талию, затем изящно потянулась и, деликатно прикрыв рот ладонью, зевнула:

— Нанесу-ка я дружеский визит мистеру А из Ордена Авроры.

— Искренне надеюсь, что он окажется настолько же безумен, как о нем судачат.

Не успело эхо ее слов растаять в воздухе, как лицо одноглазого мужчины мгновенно посуровело: та самая простая перьевая ручка внезапно поднялась и сама по себе принялась выводить новые строки, словно ее сжимала невидимая рука.





Глава 460


Исследование цикла




Над серой мглой в безмолвном величии высился древний храм.

Клейн, чью бдительность встревожила вереница недавних совпадений, воспарил в это таинственное измерение сразу после обеда. Он отчаянно нуждался в подтверждении одной зудящей догадки.

Вооружившись сотворенной из пустоты пузатой перьевой ручкой, юноша на пару секунд замер, а затем вывел на бумаге:

«Я вновь угодил в водоворот совпадений, сплетенный запечатанным артефактом „0–08“».

Отложив темно-красное перо, сыщик перехватил левой рукой серебряную цепочку маятника и, строго следуя канонам, приступил к гаданию.

Вынырнув из медитативного транса, он распахнул глаза и устремил взор на зависший перед самым лицом кристалл.

Цитриновый кулон застыл в абсолютном покое, даже не шелохнувшись.

И это означало лишь одно: прорицание провалилось!

Причин могло быть две: либо для ворожбы катастрофически не хватало вводных данных, либо сам артефакт «0–08» оказал ожесточенное сопротивление… Оба сценария привели бы к идентичному фиаско. Клейн раз за разом перекраивал формулировки, пытаясь зайти с других сторон, но каждая попытка неизменно разбивалась вдребезги.

Пальцы юноши принялись мерно отстукивать ритм по изъеденному патиной краю длинного стола. Его терзали сомнения: стоит ли вообще соваться в поместье Красной Розы завтра или послезавтра.

«Если за этой чередой событий не стоят козни „0–08“ или некой сопоставимой силы, то мой внезапный побег лишь разожжет жгучие подозрения у принца Эдсака. Да и далеко не факт, что удастся улизнуть — его ищейки околачиваются буквально за стенкой… Впрочем, будучи „Безликим“, я вполне способен раствориться в толпе при первой же вылазке в город. Но оправдан ли столь радикальный шаг?»

«Куда благоразумнее явиться к Его Высочеству послезавтра после полудня, чинно отчитаться о проделанной работе и без лишнего шума „покинуть“ Баклунд. В конце концов, вряд ли принц станет требовать невозможного от какого-то вольного Потустороннего…»

«Если же в дело действительно замешана мощь уровня „0–08“ или какой-нибудь полубог, то, судя по моим злоключениям, я лишь случайный статист, по недоразумению затесавшийся на сцену. Особого внимания к моей скромной персоне пока нет. И в таком раскладе побег станет кричащей вывеской: „Эй, я раскусил вашу игру!“ Это мигом превратит меня в мишень номер один!»

«И тогда никакие таланты „Безликого“ не спасут от их пристального, цепкого взора…»

«Стало быть, самый верный выход — с невозмутимым видом нанести визит в усадьбу Красной Розы. Изящно отыграть свой финал, чинно раскланяться и незаметно, шаг за шагом, исчезнуть с радаров тех самых неведомых соглядатаев…»

Тщательно взвесив на чашах весов все за и против, Клейн принял окончательное решение: нацепить маску абсолютного неведения, сдать поручение строго по графику и бесследно «убыть» из Баклунда.

…………

В разбитом под открытым небом лагере, где никогда не угасали костры и не прекращались дежурства.

Деррик Берг, привалившись спиной к каменной колонне, крепко спал, отчаянно пытаясь восстановить истраченные силы.

И в этот самый миг юноше привиделась бескрайняя пелена серо-белой мглы. В самом ее сердце возвышалось древнее кресло, на котором восседал окутанный равнодушием силуэт, взирающий на мироздание с недосягаемой высоты.

«Господин Шут…» — беззвучно, с благоговением вознес мысленную мольбу Деррик.

Вслед за этим до его слуха донесся раскатистый голос самого владыки чертогов:

— Готовься к собранию.

«Слушаюсь, господин Шут», — мысленно отозвался паренек и тут же принялся привычно отмерять удары сердца.

Его глаза так и остались плотно сомкнутыми, словно этот мистический зов был лишь мимолетным, причудливым видением в череде обычных снов.

«До выхода экспедиции еще масса времени, на Клуб Таро точно хватит…» — с нескрываемым облегчением подумал он.

По правде говоря, Деррик уже успел смириться с мыслью, что из-за участия в разведывательном рейде ему придется пропустить эту сходку.

Отсчитав тысячу ударов, юноша выждал еще несколько долгих мгновений, прежде чем наконец-то перенесся в звенящую, первозданную тишину священных чертогов.

Едва распахнув глаза, он почувствовал, как в его разуме калейдоскопом замелькали чудовищные видения. Казалось, некая посторонняя, всемогущая сила в одночасье вколотила в его сознание целый пласт стертых воспоминаний.

Образы сменяли друг друга: обрушившиеся крепостные стены; строения, где причудливо сплетались синие и белые цвета; святилище «Падшего Творца», архитектурой до боли напоминающее родной Город Серебра; фрески, в мельчайших деталях живописующие конец света и то, как «Падший Творец» дарует человечеству защиту от шести нечестивых божеств; манящие, но смертоносные «грибы»; и, наконец, тот самый жутковатый, невесть откуда взявшийся светловолосый мальчуган по имени Джек.

Эта череда событий прокручивалась в его голове раз за разом, повторившись целых пять раз. И каждый новый виток таил в себе едва уловимые, но пугающие изменения:

Во время первого круга все фонари из звериных шкур у входа в храм разом погасли, едва не обернувшись кровавой бойней. На втором витке один из воинов поддался зову безумия и чуть было не сожрал проклятый «гриб», но благо Вождь Колин успел вмешаться. В третий раз маленький Джек оказался куда словоохотливее, поведав о том, как они с отцом бороздили бескрайние океанские просторы в поисках обители Творца и угодили в чудовищный шторм. На четвертом витке этот самый мальчишка внезапно мутировал и тяжело ранил Джошуа. А в пятый раз древнее святилище и вовсе с грохотом обрушилось, наглухо замуровав выход из катакомб.

И каждый, абсолютно каждый цикл неизменно венчался тем, что «Охотник на Демонов» Колин обрывал жизнь маленького Джека. А следом всё откатывалось к исходной точке — привалу в лагере перед самым началом вылазки в мертвый город. Начало и конец намертво срослись в бесконечной, сводящей с ума петле.

«Мы уже пять раз прочесывали этот проклятый храм… Мы наглухо застряли в одном и том же отрезке времени и не можем вырваться!» Чем глубже Деррик вникал в суть этих внезапно вернувшихся воспоминаний, тем сильнее его охватывала первобытная паника. От леденящего ужаса волосы на его затылке встали дыбом.

Восседающая на противоположном конце длинного бронзового стола «Справедливость» Одри уже по привычке собиралась одарить господина Шута и остальных участников лучезарным, беззаботным приветствием. Однако, бросив беглый взгляд на присутствующих, она мгновенно уловила гнетущую тревогу, исходящую от маленького «Солнца», и тут же поинтересовалась:

— Господин Солнце, что-то стряслось? Ваша экспедиция в храм Истинного… то бишь, Падшего Творца пошла не по плану?

Деррик вцепился в этот вопрос словно утопающий в спасательный круг и торопливо, в общих чертах вывалил на собравшихся всё произошедшее, подытожив:

— Стоило Вождю прикончить того мальчугана, как мы все разом моргнули и очнулись в нашем лагере перед руинами, готовясь к новому рейду. При этом от прежних воспоминаний не осталось и следа.

— Этот кошмар повторился пять раз подряд, разнясь лишь в пустяковых деталях.

— И если бы не своевременное вмешательство господина Шута, я бы до сих пор пребывал в счастливом неведении, проживая один и тот же отрезок жизни снова и снова.

Паренек ни на йоту не сомневался, что прозрение, настигшее его в чертогах над серой мглой, — всецело заслуга всемогущего владыки. Поднявшись со стула, он отвесил восседающему во главе стола размытому силуэту глубокий, исполненный искреннего благоговения поклон.

«Я сам только из твоего сбивчивого рассказа понял, что там у вас за чертовщина творится…» — пребывающий в легкой прострации «Шут» Клейн чувствовал себя донельзя неловко.

Однако, не изменив своей вальяжной позы ни на миллиметр, он лишь благосклонно, едва заметно кивнул.

«Истинный лидер никогда не рубит с плеча и не бросается словами, пока не вникнет в суть проблемы…» — Клейн мысленно процитировал одно из золотых правил диванных аналитиков из своей прошлой земной жизни.

Узрев, что господин Шут хранит ледяное, непоколебимое спокойствие, подобно бездонному древнему колодцу, «Солнце» Деррик заметно приободрился. Паника отступила, уступив место уверенности в том, что выход непременно найдется.

Повернувшись к «Повешенному», «Миру», «Справедливости» и «Фокуснику», он с искренней мольбой спросил:

— Быть может, кому-то из вас ведом корень этого проклятия? Как нам вырваться из петли?

Сердобольная «Справедливость» Одри уже было открыла рот, чтобы помочь, но тут же с досадой осознала, что у нее нет ни малейшей зацепки. Дело было настолько пугающим и абсурдным, что даже для робкой догадки не находилось почвы.

«Фокусник» Форс пребывала в точно таком же растерянном ступоре.

Клейн, чья память хранила колоссальный багаж земной поп-культуры и сюжетов о «Дне сурка», поначалу порывался дернуть за ниточки «Мира» и подкинуть парочку толковых идей для размышления. Однако, хорошенько всё взвесив, благоразумно решил не высовываться и затаиться, предоставив слово остальным.

«Повешенный» Элджер, выслушав исповедь «Солнца», надолго погрузился в тяжелое молчание. Тщательно подбирая слова, он наконец заговорил:

— В голову приходят лишь два возможных сценария. Первый: ваш отряд угодил под влияние иллюзий или кошмаров, чья мощь превосходит уровень полубогов. В таком случае, раз уж господин Шут сорвал с твоего разума пелену, по возвращении в реальный мир ты мигом раскусишь морок. И тогда разрубить этот узел не составит особого труда.

— Сценарий второй: в какой-то переломный момент вы, по своей воле или чужой, провалились в некое парадоксальное измерение. Время там вроде бы и течет, но намертво заперто в жестких рамках. Оно раз за разом описывает один и тот же круг, поддерживая собственное равновесие. Этакая иллюзия движения в абсолютном покое.

— При таком раскладе вырваться на свободу можно лишь двумя путями. Либо некая сокрушительная сила извне расколет это равновесие вдребезги, либо вам придется нащупать ту самую ключевую точку, в которой сплетаются концы разорванного времени.

«Сокрушительная сила извне?» Услышав это, «Справедливость» Одри, «Фокусник» Форс и само «Солнце» Деррик как по команде метнули многозначительные взгляды во главу бронзового стола, где всё так же невозмутимо и безмятежно восседал господин Шут.

«Нет, нельзя вечно бежать за помощью к владыке… Раз уж Он хранит молчание, значит, намерен испытать меня, проверить, смогу ли я распутать этот клубок своими силами…» — на Деррика внезапно снизошло озарение. Поразмыслив пару секунд, он сказал:

— Господин Повешенный, если брать за основу второй вариант, как думаете, что именно служит той самой точкой, склеивающей концы временной петли?

Не дожидаясь ответа моряка, «Справедливость» Одри с неподдельным интересом выдала свою теорию:

— Быть может, тот самый мальчик, Джек?

— Что, если в следующий раз попытаться сохранить ему жизнь, а не убивать на месте?

«Повешенный» Элджер одобрительно кивнул:

— Весьма вероятно.

Слегка замявшись и взвесив свою следующую мысль, он добавил:

— Описание Джека и его отца, которое только что выдал Солнце, всколыхнуло в моей памяти одно давнее дело.

Затем его взгляд переместился на мисс «Справедливость»:

— Помнится, я как-то упоминал, что гнался по морю за одним «Слушателем» из ордена Авроры. Этот фанатик отправился в плавание с единственной целью — отыскать святилище «Истинного Творца».

Одри напрягла память и с легкой неуверенностью в голосе отозвалась:

— Кажется, вы и впрямь об этом рассказывали.

«Повешенный» Элджер тотчас же заговорил низким, рокочущим тоном:

— Так вот, тот самый «Слушатель» взял с собой ребенка. И возраст его отпрыска пугающе точно совпадает с тем мальчишкой Джеком, которого только что описал «Солнце».

— Вы хотите сказать, что этот Джек явился в окрестности Города Серебра прямиком из вашего мира? — ошарашенно переспросил «Солнце» Деррик.

Вынырнув из первого шока, юноша внезапно почувствовал, как в груди разливается странное, необъяснимое ликование.

Ведь это означало лишь одно: земли Города Серебра отнюдь не заперты наглухо! Оставался реальный шанс нащупать связь с тем самым нормальным, живым миром, где обитали «Повешенный» и «Справедливость»!

— Я лишь предполагаю, что подобный шанс есть, — «Повешенный» не решился дать железобетонную гарантию.

Немного поразмыслив, моряк посоветовал:

— Улучи момент и как бы невзначай оброни при маленьком Джеке названия вроде «море Соня», «Королевство Лоэн» или просто упомяни портовые города. Глядишь, он и выдаст себя какой-нибудь необычной реакцией. Разумеется, проворачивать это нужно втайне от вашего Вождя.

— И еще: не стоит зацикливаться на том, что спасительный ключ кроется именно в этом мальчишке. Нужно скрупулезно прощупать все варианты. Выложи-ка нам всё как на духу. Опиши те же самые фрески в мельчайших подробностях — быть может, совместными усилиями мы выудим из них что-нибудь полезное.

Дойдя до этого места, Элджер замер в искреннем, жгучем предвкушении грядущих откровений и тайн.





Глава 461


Добрый и отзывчивый «Повешенный»




На сей раз «Солнце» Деррик проявил куда большую сообразительность и не стал неуклюже ограничиваться одним лишь словесным пересказом.

Испросив дозволения у господина Шута, он материализовал череду картин, которые смог воскресить в памяти. Юноша фрагментами продемонстрировал весь ход экспедиции и те моменты, что счел ключевыми, прямо перед глазами «Повешенного», «Справедливости», «Фокусника» и «Мира», снабжая видения необходимыми пояснениями.

Рухнувшие во мрак крепостные стены; улицы, пронзающие череду разрушенных зданий; укрытые вековой пылью синие и белые цвета, выхваченные из тьмы светом фонарей из звериных шкур; древнее святилище, подпираемое каменными колоннами; идол, распятый вниз головой на непроницаемо-черном кресте; вереница фресок, живописующих, как «Падший Творец» принимает на себя грехи человечества; пугающе манящие, прекрасные «грибы»; алтарь, где у изваяния зловеще распахнулись глаза; и, наконец, прячущийся позади светловолосый мальчуган Джек. Все эти сцены одна за другой обретали форму, представая перед взорами членов Клуба Таро в самом первозданном, пугающе реалистичном виде.

Этот мрачный, давящий антураж, эта атмосфера подстерегающей на каждом шагу смертельной угрозы и столь диковинное развитие событий привели «Справедливость» Одри в неописуемый восторг, пробудив в ней жгучий, неподдельный интерес.

«Так вот в каких условиях прозябает Город Серебра… Это куда увлекательнее любого прочитанного мной романа… Вот она — истинная притягательность, сотканная из тайн, неизвестности и первобытного ужаса… Разумеется, для тех бедолаг, что там обитают, в этом нет ни капли романтики…» — мысли Одри пустились вскачь. Девушке до одури захотелось прямо сейчас вознестись до ранга полубога и отправиться на поиски приключений в те проклятые земли, где безраздельно властвуют мрак и бури.

«Шут» Клейн же созерцал эти картины с тяжелым вздохом и искренним сочувствием.

Сокрушался он о том, что Городу Серебра стоило поистине нечеловеческих усилий выживать в подобных условиях до сегодняшнего дня. А вот досаду вызывала нехватка смекалки и кругозора у маленького «Солнца». Будь юноша поопытнее, он бы с легкостью развернул перед ними полноформатный документальный фильм или захватывающее кино от первого до последнего кадра — вот это было бы зрелище, от которого кровь стынет в жилах!

«Впрочем, тогда и сам рассказ затянулся бы на добрую пару часов. Моей духовности ни за что бы не хватило на то, чтобы крутить здесь кино для всей честной компании. К тому же, чем дольше мы задерживаемся над серой мглой, тем выше риск того, что в реальном мире стрясется какая-нибудь беда…» — Клейн внезапно почувствовал искреннее облегчение.

«Повешенный» Элджер в абсолютном безмолвии досмотрел видения до конца. Скрупулезно прокрутив всё в уме, он попросил «Солнце» еще раз материализовать над древним бронзовым столом парочку ключевых моментов. Среди них оказалась и та самая фреска, где «Падший Творец» противостоял шестерым «злым божествам».

— Что это за злые боги? — Элджер неотрывно сверлил взглядом монстра с головой осьминога, чье тело обвивали молнии. Чудовище попирало черные волны, его спину укрывал плащ из птичьих перьев, а рука сжимала трезубец. В душе моряка уже начали зарождаться весьма смутные, но пугающие подозрения.

«Солнце» Деррик с обезоруживающей честностью покачал головой:

— Понятия не имею. Я был уверен, что вы их узнаете.

«Справедливость» Одри и «Фокусник» Форс синхронно перевели взгляды на фреску. Как бы дотошно они ни вглядывались в детали, ни одной рабочей догадки так и не возникло.

Поначалу девушки грешным делом решили, что перед ними предстали шестеро из восьми древних богов, о которых гласили мифы Города Серебра. Однако сопоставить образы никак не удавалось: среди тех древних владык числились драконы, эльфы, исполины, фениксы и демонические волки разрушения, тогда как на самой росписи красовался лишь один-единственный гигант.

«Это же…» — присмотревшись повнимательнее, «Шут» едва не выдал себя резко сузившимися зрачками.

В первый раз он был слишком озабочен поддержанием божественного ореола и лишь мельком скользнул по фреске, но теперь отчетливо разглядел кроющуюся в ней пугающую аномалию.

«Да это же вылитые статуи шестерых божеств, на которые я наткнулся в подземных руинах династии Тюдоров! Вот только те изваяния были нормальными, а эти — оскверненные и извращенные версии… Смотреть тошно, честное слово. Особенно досталось Матери-Земле, Повелителю Бурь и Вечному Пылающему Солнцу — их не просто изуродовали под злых богов, а превратили в откровенно гротескных, омерзительных монстров…» Какого-то потрясающего озарения Клейн не испытал: тот факт, что культ «Истинного Творца» будет поливать грязью ортодоксальную семерку и искажать их лики, был для него вполне ожидаем.

«С другой стороны, сбрасывать со счетов скрытые смыслы этой росписи тоже нельзя. Я ведь тоже когда-то наивно полагал, что ортодоксальные божества лишены антропоморфного облика, ограничиваясь лишь абстрактными символами. Но те статуи в руинах Тюдоров вдребезги разбили эту уверенность… Видимо, становление божественных ликов прошло через долгую, мучительную эволюцию, таящую в себе бездну секретов…» Заметив, что мисс «Справедливость» всецело поглощена изучением фрески и даже не смотрит в сторону господина Шута, Клейн с облегчением выдохнул.

Поскольку от этой загадки напрямую зависело, сумеет ли маленькое «Солнце» вырваться из того парадоксального лабиринта, где он раз за разом проживал один и тот же отрезок времени, юноша твердо решил выложить известные ему факты на стол.

Разумеется, пускаться в пространные лекции и лично демонстрировать изваяния шестерых божеств из подземных руин было бы вопиющим ударом по величественному статусу «Шута». Эту грязную работу он вознамерился переложить на плечи «Мира».

Вдобавок это безупречно ложилось в его давний план — намертво связать личность «Мира» с Шерлоком Мориарти в глазах остальных участников.

«Истинному Шуту пристало лишь с непостижимой таинственностью обронить: „Ночь, Солнце, Буря, Мудрость, Земля, Гигант“ — и замолкнуть, не удостаивая смертных ни единым словом жалких пояснений…» Посмаковав эту фантазию пару секунд, Клейн дернул за ниточки, заставив «Мира» прохрипеть:

— Мне доводилось встречать похожие изваяния.

Приковав к себе взгляды собравшихся, болванчик выдержал эффектную паузу и добавил:

— Во время одной экспедиции в руины Четвертой Эпохи.

Эта реплика вызвала у «Справедливости» Одри жгучий интерес, однако внешне девушка безупречно сохранила светскую сдержанность:

— Господин Мир, и что же это были за статуи? Не соизволите ли вы показать их нам? Разумеется, если вы того не желаете или потребуете плату, мы всегда сможем это обсудить.

— В этом нет нужды. Сие откровение поможет и мне самому пролить свет на некоторые загадки, — мрачно усмехнулся «Мир».

Разыграв перед остальными спектакль с почтительным прошением к господину Шуту и дождавшись высочайшего дозволения, он одну за другой материализовал в воздухе статуи шестерых богов вкупе с их священными эмблемами.

Женщина, чьим изголовьем служила полная луна, облаченная в многослойное, но лишенное вычурности платье, казалась сотканной из зыбкого тумана, но при этом источала невыразимую, пугающую красоту. По ее черным юбкам была щедро рассыпана россыпь мерцающих искр, до боли напоминающих ночное звездное небо. А приплюсовав к этому каноничную Темную Священную Эмблему, «Справедливость» Одри мигом узнала в изваянии объект своей искренней веры — Богиню Вечной Ночи.

И эта скульптура почти на добрых восемьдесят процентов совпадала с тем злым божеством из левого верхнего угла фрески! Вот только черты ее лица были куда более человечными, да и во тьме вокруг не копошились мириады гротескных, жутких глаз!

«Богохульство! Неслыханное святотатство против самой Богини!» В груди Одри вспыхнуло яростное пламя гнева, однако девушка титаническим усилием воли заставила себя успокоиться.

«Будучи самым печально известным злым богом, „Истинный Творец“ вполне закономерно науськивал свою паству уродовать лик Богини… Вот только с какой стати в тех подземных катакомбах вообще обнаружилась человекоподобная статуя? Разве истинные божества не общаются с миром исключительно через абстрактные символы?» — слегка нахмурив брови, юная аристократка с головой ушла в тяжелые раздумья.

«Повешенный» Элджер, напротив, словно прозрел и с тяжелым вздохом проронил:

— Выходит, на фреске запечатлены искаженные лики шестерых божеств.

— Стало быть, в седую древность Они и впрямь обладали человеческим обликом…

«Быть может, именно в этом и кроется истинная причина, по которой великие Церкви веками одержимы поисками „Земли, покинутой богами“… А сама эта твердыня, вероятнее всего, действительно затеряна где-то в пучинах моря Соня. Хм, наверняка она вырвана из привычной реальности, иначе боги давным-давно бы на нее наткнулись…» — беззвучно добавил моряк про себя.

«Солнце» Деррик на долю секунды опешил, но тут же всё понял:

— Господин Повешенный, неужто это те самые Богиня Вечной Ночи и Повелитель Бурь, о которых вы упоминали?

— Истинно так, — ответил «Повешенный» коротким, утвердительным кивком.

— Но какая нить связывает Их с концом света? И при чем здесь то, что наши земли были покинуты Владыкой? — на одних инстинктах выпалил Деррик, забрасывая собеседника вопросами.

Увы, ответа так и не последовало — ни одна живая душа в чертогах этого не знала.

В этот миг «Фокусник» Форс в явном замешательстве приподняла руку:

— А отчего здесь нет Бога Пара и Машин?

Ведь именно этому божеству она возносила молитвы.

На просторах Северного и Южного континентов всегда царила ортодоксальная семерка!

— Предания гласят, что Бог Пара и Машин — в ту пору известный как Бог Ремесленников — явил себя миру лишь в Четвертую Эпоху. Похоже, эти легенды не врут. Более того, Его восхождение на престол, по всей видимости, пришлось на самый закат той эры, а вовсе не на её зарю, — пустился в пространные, полуутвердительные рассуждения «Повешенный».

Моряк всегда питал к подобным историческим загадкам плохо скрываемую, жгучую слабость.

«Вон оно как…» — Форс внезапно ощутила легкий укол совести. Девушка ни разу в жизни не удосужилась вдумчиво пролистать «Священное Писание Пара и Машин», а вся её вера сводилась к банальной, въевшейся в подкорку привычке.

«Солнце» Деррик не стал больше мусолить эту тему и перешел к главному:

— Так эта фреска и есть тот самый ключ?

— Вполне вероятно. Попробуй разбить её вдребезги, но только… хех, только не навлеки на себя подозрения Вождя, — изначально «Повешенный» порывался предостеречь юношу от безрассудного чтения почетных имен кого-либо из шестерки богов, дабы не спровоцировать Их прямое нисхождение на «Землю, покинутую богами». Однако, раскинув мозгами, вовремя вспомнил: маленькое «Солнце» этих титулов попросту не ведает.

— Я всё понял. Огромное спасибо, господин Повешенный. Вы, как и всегда, невероятно добры и отзывчивы. И вам, мисс Справедливость, мисс Фокусник и господин Мир, моя глубочайшая признательность, вы все столь великодушны, — со всей искренностью, от чистого сердца поблагодарил Деррик.

Добр? Отзывчив? «Повешенный» на мгновение лишился дара речи, совершенно не представляя, как реагировать на подобный выпад.

За всю его жизнь никто и никогда не удостаивал его столь нелепыми, неуместными эпитетами.

Дождавшись, пока дискуссия утихнет, Клейн внезапно вспомнил об одной крайне любопытной детали. Во время прошлой вылазки к полуразрушенному святилищу «Истинного Творца» воины Города Серебра раскопали название «Роза Искупления». Однако на сей раз этот факт почему-то благополучно сбросили со счетов.

«Упускать такое из виду категорически нельзя… Если верить россказням того злого духа из подземных катакомб, эта глубоко законспирированная ложа, ведомая темным ангелом, по мощи ничуть не уступает „Ордену Сумеречных Отшельников“. И вся эта дьявольская „временная петля“ вполне может оказаться именно их рук делом…» — дойдя до этой мысли, восседающий в высоком кресле «Шут» вальяжно, с показной расслабленностью поменял позу и принялся мерно отбивать ритм пальцами по изъеденному патиной краю длинного стола.

«Справедливость» Одри мигом повернула голову. Устремив на господина Шута горящий, полный нескрываемого трепета взгляд, она замерла в жгучем предвкушении божественной подсказки.

«Повешенный», «Солнце», «Фокусник» и «Мир» один за другим вторили ей, скрестив полные надежды взоры на таинственном владыке.

Надежно укрытый плотной пеленой тумана «Шут» Клейн издал легкий смешок и изрек:

— Роза Искупления.

«Роза Искупления»? Что это значит… Тот самый ключ к спасению из ловушки? Точно! Ведь в углу одной из фресок на верхних ярусах храма как раз и красовались эти письмена! На «Солнце» Деррика внезапно снизошло озарение.

«Повешенный» Элджер, «Справедливость» Одри и «Фокусник» Форс тоже поспешили воскресить в памяти это название, придав ему колоссальное значение. Вот только докопаться до истинного, глубинного смысла, который господин Шут вложил в эти слова, им так и не удалось.

— Многоуважаемый господин Шут, а что именно олицетворяет собой «Роза Искупления»? — не выдержав, Одри изящно приподняла руку и озвучила вопрос.

На сей раз Клейн промолчал, ограничившись лишь коротким, многозначительным смешком.

Логика юноши была донельзя проста: раз уж ложа «Роза Искупления» неразрывно связана с «Истинным Творцом», то любые события, разворачивающиеся в недрах Его святилища, как ни крути, неминуемо выведут именно на них.

А вот являлось ли это название тем самым истинным ключом к разгадке, Клейн доподлинно не знал, да и совершенно об этом не тревожился. В конце концов, монополия на толкование любых смыслов в этих чертогах безраздельно принадлежала ему.

И если «Солнце» или кто-то другой умудрится истолковать эти слова превратно — разве могут чужие заблуждения стать проблемой непогрешимого господина Шута?





Глава 462


Что такое чудо




Видя, что мистер «Шут» лишь тихо посмеивается, храня безмолвие, «Справедливость» Одри и остальные были вынуждены отвести взгляды и прекратить расспросы.

Никого из них совершенно не смущало, что владыка ограничился лишь намеком, не удосужившись снизойти до прямых объяснений. Для сущностей божественного уровня подобная манера общения была в порядке вещей. Порой Они и вовсе даровали не просто намеки, а истинные откровения.

«В глазах столь недосягаемой фигуры, как господин Шут, одного-единственного названия более чем достаточно. А то, что мы не в силах постичь Его замысел, говорит лишь о нашем собственном ничтожестве. Нужно куда усерднее ломать голову и пытаться докопаться до истины…» — мысленно рассудила Одри, с еще большим нетерпением предвкушая момент, когда она наконец-то станет «Психиатром».

— Если мне не изменяет память, в том полуразрушенном святилище вы натыкались на письмена, подозрительно похожие на «Розу Искупления»? — «Повешенный» Элджер повернул голову к «Солнцу».

Деррик без малейших колебаний кивнул:

— Истинно так. В углу одной из фресок красовалась надпись, берущая начало от языка гигантов. Нам пришлось изрядно повозиться, прежде чем удалось ее расшифровать.

«Письмена, берущие начало от языка гигантов…» — в прошлый раз Элджер пропустил эту деталь мимо ушей, однако теперь в его голове невольно начали выстраиваться весьма любопытные связи.

Тот самый мальчишка по имени Джек, судя по всему, попал туда прямиком через море Соня… Язык, производный от наречия гигантов… Тщательно взвесив всё в уме, моряк озвучил свою просьбу, после чего материализовал в воздухе короткую строчку.

Эти слова принадлежали древнему фейсаку — прародителю всех языков держав Северного континента, и означали они следующее:

«Роза Искупления».

«Солнце» Деррик вгляделся в надпись, и его глаза слегка округлились от изумления:

— Поразительное сходство. Разве что окончания слов выведены немного иначе.

— Господин Повешенный, это письмена из ваших краев?

С этими словами Деррик воссоздал в воздухе точную копию тех самых знаков с фрески.

— Да, — утвердительно кивнул Элджер. — Любой язык с течением времени неизбежно меняется. Тот вариант, на который вы наткнулись, вероятнее всего, относится к куда более ранней, архаичной форме.

«В лингвистических кругах подобный диалект древнего фейсака повсеместно считается визитной карточкой Соломоновой империи…» — дипломированный историк Клейн мысленно выдал абсолютно точный академический вердикт.

Выдержав короткую паузу, «Повешенный» продолжил:

— А что насчет сюжета той самой фрески?

— Мой патруль отвечал за другой сектор, так что перед выдвижением я не успел ее как следует разглядеть… — Деррик мгновенно смутился, почувствовав легкий укол стыда.

Элджер, ни на йоту не изменившись в лице, коротко кивнул:

— При случае обязательно выясните это. Вполне вероятно, что именно там и зарыт ключ ко всей загадке.

— Сделаю! — с готовностью отозвался юноша, почувствовав, как тяжесть на душе понемногу отступает.

Заметив, что «Солнце» заметно расслабился, «Справедливость» Одри, снедаемая смесью любопытства и недоумения, поинтересовалась:

— Господин Повешенный, если тот мальчик по имени Джек и впрямь является сыном упомянутого вами «Слушателя», то каким образом он вообще умудрился найти общий язык с господином Солнцем и остальными?

После этой истории с переводом «Розы Искупления» девушка окончательно убедилась: наречие Города Серебра в корне отличается и от лоэнского, и от языков всех прочих держав Северного и Южного континентов.

«А то, что здесь, над серой мглой, мы общаемся настолько гладко и непринужденно, не чувствуя ни малейших преград — это всёцело заслуга непостижимой мощи господина Шута…» — мысленно вознесла хвалу Одри.

Элджер скользнул по ней взглядом и тихо усмехнулся:

— Мисс Справедливость, сдается мне, ваш багаж столкновений с истинной чертовщиной Потустороннего мира пока весьма скуден, не так ли?

— Если уж несчастный Джек успел переродиться в столь леденящего душу монстра, чему тут вообще удивляться? Уж поверьте моему опыту: порой перенять чужой язык — задача плевая, занимающая от силы пару-тройку секунд.

«…» Одри растерянно захлопала ресницами, с досадой осознав, что только что вновь выставила напоказ собственную неопытность и вопиющий пробел в мистических знаниях.

Как только с этим вопросом было покончено, собрание Клуба Таро плавно вернулось в привычное русло. Девушка устремила взор во главу длинного бронзового стола и произнесла:

— Многоуважаемый господин Шут, на этот раз мне удалось раздобыть три свежие страницы из дневников Рассела. Выходит, за мной остается долг еще в семь листов.

Услышав это, «Фокусник» Форс торопливо подхватила:

— Господин Шут, мне тоже прислали весточку. К следующему собранию я непременно подготовлю для вас новые записи Рассела.

— Превосходно, — с мягким смешком отозвался Клейн.

Сидящий неподалеку Деррик внезапно вновь залился краской стыда. Из-за участия в разведывательной вылазке у него на минувшей неделе не выдалось ни единой свободной минутки, чтобы заскочить в библиотеку и впечатать в память очередную порцию исторических манускриптов.

Покончив с формальностями передачи, Клейн взял в руки три материализованные страницы дневника и с нескрываемым предвкушением погрузился в чтение:

«Восьмое августа. Впервые удостоился чести получить приглашение во дворец Белого Клена на бал, устроенный самим Его Величеством монархом.»

«Мать честная, ну и зажрались же эти аристократы! Роскошь просто кричащая. А уж в кулинарии они и вовсе из кожи вон лезут, гоняясь за диковинками: то жареных лебедей подают, то пирожки с бараньими яйцами…»

«К слову, должен признать, что поначалу меня это изрядно ошарашило. Местная знать — и подчеркиваю, исключительно знать — отличается поразительной чистоплотностью. Моются они чертовски часто, да и прообразы туалетной бумаги у них давно в ходу. Разительный контраст с нашими земными средневековыми лордами, которые смердели как помойная яма.»

«Я-то грешным делом думал, что это благотворное влияние присутствия истинных богов. Но позже мне шепнули, что подобные санитарные новшества — лишь вынужденная мера защиты от пугающей угрозы. Оказывается, Потусторонние какой-то конкретной Последовательности способны виртуозно разносить смертоносные чумные эпидемии, опираясь именно на антисанитарию и грязь. Одному богу известно, что это за Путь и как зовется их эликсир.»

«Тогда первой мыслью в моей голове было: эти аристократы что, в край обезумели? Раз уж они так до смерти трясутся перед эпидемиями, то какого черта не вычистят улицы, тонущие в потоках нечистот? Почему не проложат нормальную канализацию? И почему не возьмутся за реконструкцию трущоб?»

«Жить в одном городе и надеяться, что если зараза выкосит соседний квартал, то их собственные особняки беда обойдет стороной?»

«Хотя… если наглухо отсечь источники воды, перекрыть поставки провизии и изолировать толпы черни, заперев их в гетто, то, пожалуй, шансы отсидеться и впрямь имеются…»

«Вот только они напрочь забывают, что некоторые виды чумы передаются по воздуху! Клянусь, стоит мне лишь пробиться на самую вершину власти, как я железной рукой проведу градостроительные реформы и вычищу эту клоаку. Да даже если отбросить угрозу эпидемий, влачить существование в таком зловонном, пропахшем дерьмом городе — это просто невыносимо!»

«Ах да, чуть не забыл: сегодня вечером я удостоился личной аудиенции у Его Величества.»

«Я-то наивно полагал, что, будучи выходцем с Земли, впитавшим идеалы равенства и братства с молоком матери, предстану перед ним с гордо поднятой головой, сохраняя абсолютно ледяное хладнокровие. На деле же меня трясло от дикого волнения и благоговейного трепета. Я даже сам не заметил, как согнулся в три погибели и подобострастно склонил голову. Разумеется, умом-то я понимаю, что мы с монархом абсолютно равны как личности…»

«Но, черт возьми, каково же опьяняющее, первобытное очарование абсолютной власти!»

«И пусть вся эта страница была исписана сплошными житейскими байками, великий император всё равно умудрился поднять мне настроение… А ведь он тоже был человеком с амбициями и стремлениями… Да и если подумать, даже родившись в современном, прогрессивном обществе, столкнувшись нос к носу с теми, кто стоит на вершине пищевой цепи и держит в руках твою судьбу, ты всё равно невольно прогнешься, источая страх и лесть…» — уголки губ Клейна поползли вверх, а на душе стало заметно светлее.

Перевернув лист, он принялся за вторую страницу:

«Десятое ноября. Я стою на самом пороге четвертой Последовательности. Вот-вот стану полубогом.»

«Перешагнув этот рубеж, если только меня не поглотит пучина безумия и потери контроля, сама моя суть претерпит колоссальное, качественное перерождение. Я вырвусь из оков короткой смертной жизни. Разумеется, у каждого Пути и каждой Последовательности в этом вопросе есть своя специфика.»

«Передо мной лежали два пути: либо шагнуть на стезю „Алхимика“ из ветви „Ученого“, либо перескочить на „Ученого-мистика“ из цепочки „Тайноведа“. Тщательно всё взвесив, я решил не сворачивать с намеченного курса. Главной причиной стал тот самый „Скрытый Мудрец“ — сущность поистине смертоносная и пугающая. Впрочем, меня не покидают стойкие подозрения, что Он вовсе не является истинным божеством, и Его статус, скорее всего, слегка недотягивает до этого пантеона.»

«Обернувшись „Алхимиком“, я обрету дар вдыхать „душу“ в сотворенные собственными руками механизмы, наделяя их крупицей настоящей жизни. Одно только предвкушение этой упоительной, сравнимой с могуществом самого Создателя власти бросает меня в дрожь от восторга! Собственно, это и послужило главным стимулом не сворачивать с родного Потустороннего Пути.»

«Овладев сверхъестественной мощью этой ступени, я наконец-то смогу воплотить в металле львиную долю своих чертежей. Клянусь, наступит день, когда в этом мире зазвучит крылатая фраза: „Мы бились до последнего, но что прикажете делать, если у этого читера есть долбаный Гандам⁈“. И да, это будет самый настоящий, боевой Гандам!»

«Единственная загвоздка кроется в самом ритуале возвышения до „Алхимика“. Это таинство безжалостно, до последней капли высасывает всю жизненную энергию в огромном радиусе. Плодородные земли неминуемо обратятся в мертвую, иссушенную пустыню, а глубоководные озера пересохнут до дна… И чем, скажите на милость, подобное варварство отличается от кровавых месс еретических культов?..»

«Меня никогда не покидало чувство, что вся эта лестница Последовательностей и магических зелий соткана из непроглядного, безумного мрака. Порой ее извращенная, леденящая душу природа и вовсе ввергает в глухое, беспросветное отчаяние.»

«Выходит, великий император тоже разделял мои терзания…» — дочитав до этих строк, Клейн не удержался и протяжно, с искренней горечью вздохнул.

Временами ему и самому казалось, что палитра этого мира соткана исключительно из пепельно-серой безысходности и кромешного безумия.

Законы неуничтожимости и сохранения Потусторонних характеристик, неумолимое взаимное притяжение в рамках одной стези, пугающая возможность перескакивать на смежные ветви в высших эшелонах — всё это неминуемо, словно по мановению злого рока, влекло за собой чудовищную, первобытную жестокость.

«А этот „Алхимик“ — ступенька чертовски занятная. Одна лишь алхимия самой жизни уже звучит как нечто табуированное, вплотную приближающееся к власти истинных божеств… Сгораю от любопытства: успел ли император Рассел до своей трагической гибели склепать того самого хваленого Гандама?.. Впрочем, скорее всего, нет…» — мысли Клейна на мгновение унеслись куда-то вдаль.

Ритуалы возвышения до высших Последовательностей и становления полубогом вызывали у юноши жгучий интерес. Какая досада, что Рассел не стал вдаваться в подробности — в конце концов, это были лишь личные дневники, а не дотошные оккультные трактаты.

«Четвертая Последовательность из Пути „Тайноведа“, „Ученый-мистик“, тоже звучит весьма недурно…» — с этими мыслями сыщик перелистнул второй лист, устремив взор на третью, последнюю страницу:

«Двадцать третье апреля. Эти аристократы — просто сборище конченых извращенцев! Я-то, наивный глупец, полагал, что мадам Карен разглядела во мне богатый внутренний мир, потому и затащила в свою постель. И кто бы мог подумать, что ее благоверный, граф Шампань, всё это время ошивался в соседней комнате, жадно подглядывая в щелочку! Более того, этот ублюдок так распалился, что, мать его, вздумал пристроиться сзади ко мне самому!»

'Уж простите, но стерпеть подобное выше моих сил. Мне ничего не оставалось, кроме как пинком вышвырнуть его за дверь.

«Ей-богу, на фоне всей их семейки я — просто образец невинности, сущий ангел!»

«…» Клейн на мгновение лишился дара речи. Юноша мог лишь констатировать, что личная жизнь великого императора Рассела била ключом и развивалась весьма причудливо, а в рядах интисской аристократии хватало откровенных, эталонных извращенцев.

«Чего доброго, взбреди какому-нибудь пресытившемуся лорду поискать экзотики и притащи он в постель курчавого павиана — того и гляди, на свет появится какая-нибудь диковинная, смертоносная болезнь…» — мысленно поцокав языком, Клейн опустил взгляд ниже:

'Двадцать пятое апреля. Занимался духовным и телесным очищением, ездил удить рыбу на Лебединое озеро. Искренне уповаю, что однажды смогу выйти в открытое море и выудить оттуда самую настоящую русалку.

«Эх, что-то я в последнее время совсем расслабился и погряз в пороках. Нужно срочно брать себя в руки, мобилизовать дух и изобретать новые штуковины! Нельзя оставлять в истории белых пятен! Раз уж меня занесло в этот мир, я обязан выжечь свое имя на скрижалях этой эпохи!»

«…О великий император, уж лучше бы вы и дальше предавались разврату…» — уголок губ Клейна предательски дернулся, но от комментариев он благоразумно воздержался.

Выровняв дыхание и усмирив мысли, он перевел взгляд на самую последнюю запись на финальном листе дневника:

'Двадцать шестое апреля. Заратул заглянул ко мне на огонек, и я, улучив подходящий момент, как бы невзначай задал ему вопрос: что есть чудо?

'Он ответил вопросом на вопрос: а вы сами как полагаете?

'Как я полагаю? В моем понимании чудо бывает лишь одно — это монументальные столпы цивилизации! Взять, к примеру, Исполинский Дворец Сумерек в Империи Фейсак — бывшую резиденцию Короля Гигантов Олмира.

'В конце концов Заратул всё же удостоил меня прямого ответа.

'Он произнес: что есть чудо?

«Воскрешение из мертвых — вот истинное чудо!»





Глава 463


Вопросы и ответы




Воскрешение из мертвых — это и есть чудо?

Клейна словно молнией прошибло, когда он вспомнил о том, что приключилось с ним самим!

Смертельная рана в голове самоубийцы чудесным образом затягивается; Потусторонний с разорванным в клочья сердцем посреди ночи выбирается из могилы — разве это не подлинное возвращение с того света? Не те ли самые «чудеса», о которых распинался предводитель Тайного ордена Заратул? А ведь эликсир второй Последовательности на Пути «Провидца» как раз и носит имя «Чудотворец»! В это мгновение юноша нутром почуял, что нащупал некую критически важную нить, однако как ни бился, так и не смог сплести эти разрозненные, обрывочные факты в единую, кристально ясную картину истины.

«Всё в точности так, как я и подозревал. Мой выбор „Провидца“ в качестве стартовой ступени диктовался не только свободным решением, но и какими-то иными, скрытыми силами… Мой главный козырь — это таинственное измерение над серой мглой — играючи отсекает любые помехи, даруя „Провидцу“ ту самую безупречную среду, о которой можно лишь мечтать… Да и сам феномен моего „воскрешения“, судя по всему, берет свое начало именно в этом тумане…»

«Стоило мне ступить на брусчатку Баклунда, как дела с участием „Марионеточника“ Росаго словно магнитом притянуло ко мне. Безупречное подтверждение закона притяжения Потусторонних характеристик в пределах одной цепи: чем больше „масса“, тем сокрушительнее тяга, накатывающая волнами… Да и та проклятая тетрадь семьи Антигон, внезапно сменившая тактику и подкинувшая мне через куклу неудач наводку на сокровища в горах Хорнакис — наверняка в этом тоже замешано пресловутое притяжение…»

«Если сплести воедино всю эту россыпь странностей, не означает ли это, что чертоги над серой мглой намертво, неразрывно связаны с Путем „Провидца“? Быть может, это запечатанный артефакт нулевого класса, оставшийся от соответствующей Последовательности? А то и вовсе… покинутое царство божества нулевого ранга с этой самой стези?»

«Хотя нельзя сбрасывать со счетов и еще один вариант: так называемая „Уникальность“ Пути „Провидца“…»

Клейн нехотя оторвал взгляд от дневника Рассела. Теперь он с еще более жгучим нетерпением предвкушал момент, когда сам прорвется в высшие эшелоны и, восстановив сияющую лестницу в глубинах серой мглы, наконец-то узрит, что же таится за той непроницаемой пеленой.

«Вполне вероятно, что именно там сокрыты и истинная причина моего переселения душ, и заветная дорога домой…» — титаническим усилием воли подавив рвущийся наружу восторг, юноша заставил листы раствориться в воздухе.

Вместе с тем его настороженность к предводителю Тайного ордена Заратулу взлетела до небес.

Ведь этот субъект еще в седую древность успел стать «Чудотворцем» — пугающе могущественной сущностью на Пути «Провидца»!

А значит, за многими, казалось бы, случайными совпадениями и событиями вполне могла скрываться его незримая тень!

Пока этот вихрь мыслей бушевал в голове, Клейн, виртуозно сохраняя ледяную невозмутимость, словно ровным счетом ничего не стряслось, размеренно произнес:

— Можете переходить к обмену.

«Фокусник» Форс тут же повернула голову к сидящей неподалеку мисс «Справедливости» и с нескрываемым предвкушением заговорила:

— Я уже получила весточку. У моего наставника как раз есть пара глаз зеркального дракона, и обойдутся они в тысячу фунтов.

На этих словах писательница почувствовала легкий укол тревоги. Откровенно говоря, внутренний предел Дориана Грея Авраама составлял восемь сотен фунтов — сумма, и без того изрядно превышающая обычные рыночные расценки в пять-шесть сотен. А она, не моргнув глазом, накинула сверху еще целых двести монет.

'Поварившись в Клубе Таро и оббив пороги бесчисленных подпольных сходок, я наконец-то усвоила одну непреложную истину. Как говаривал великий император Рассел: деньги — не всемогущи, но без них ты не сможешь ровным счетом ничего…

'И пусть аванс за новую книгу уже капнул на счет, пополнив заначку до трехсот пятидесяти фунтов, впереди еще маячит покупка желудка пожирателя духов. А там и траты на седьмую, шестую, пятую, а то и четвертую Последовательности… Господин Шут прозрачно намекнул: лишь прорвавшись в высшие эшелоны, я смогу навсегда сбросить с себя полнолунное проклятие… Часть расходов, конечно, можно спихнуть на учителя, но слепо висеть на шее у него и рода Авраамов — затея скверная…

'Так что банальной экономией тут не обойтись, придется вкалывать до седьмого пота и колотить капитал…

«Тысяча фунтов — ценник, бесспорно, конский. Захочет мисс Справедливость поторговаться — я просто скажу, что после долгих и изнурительных уговоров наставник милостиво согласился скинуть сотню…» — в томительном ожидании ответа Форс отчаянно пыталась успокоить саму себя.

— Тысяча фунтов? — Одри совершенно не ожидала, что зацепка на материалы для «Психиатра» всплывет так стремительно, а потому переспросила на одних инстинктах, желая лишь удостовериться, что не ослышалась.

Не дав Форс и шанса на ответ, девушка радостно добавила:

— Замечательно, по рукам!

И пусть за ней всё еще висел должок перед виконтом Глейнтом да невыплаченные две тысячи фунтов избраннику Шута, на грядущем новогоднем балу она должна была официально отпраздновать совершеннолетие. Этот статус сулил не только небывалую финансовую независимость, но и целую гору баснословно дорогих подарков. Взять хотя бы родного батюшку, графа Холла, который буквально на днях клятвенно пообещал преподнести любимой дочери акции Баклундского банка на пятьдесят тысяч фунтов вкупе с парой тысяч наличными. Так что какая-то там тысяча монет казалась ей сущей мелочью, не стоящей и капли тревог.

В свое время Одри слезно умоляла господина Шута отсрочить выплату долга до февраля-марта по двум причинам. Во-первых, ей нужно было сперва закрыть счет перед Глейнтом и аккуратно, без лишнего шума наскрести наличные, дабы не навлечь на себя подозрения. А во-вторых, она благоразумно закладывала бюджет под покупку ингредиентов для зелья «Психиатра».

И вот настал тот самый час, когда эта заначка пришлась как нельзя кстати!

«В крайнем случае, придется затянуть поясок потуже еще на пару месяцев. А уж как перевалим за март — все финансовые проблемы испарятся без следа!» — с абсолютной, безоблачной легкостью рассудила юная аристократка.

«Согласилась? Она и впрямь согласилась…» — Форс разрывалась между диким ликованием и полнейшим, звенящим ступором.

Попросив господина Шута засвидетельствовать сделку и условившись с мисс «Справедливостью» о предоплате с последующей передачей товара в среду, писательница твердо решила: как только купюры окажутся у нее в руках, она немедля, без лишних проволочек, рванет прямиком в порт Притц. Следом ее взгляд скользнул по троим присутствующим джентльменам — «Солнцу», «Повешенному» и «Миру»:

— Не раздобыл ли кто из вас желудок пожирателя духов?

Усмирив бушующие эмоции, Форс с удовлетворением отметила: благодаря познанию метода «отыгрыша» и отсутствию избыточных Потусторонних характеристик, зелье усваивалось куда стремительнее, чем она смела надеяться. Одна нынешняя неделя шла за две прошлые.

Еще дней десять — и с остатками эликсира будет покончено раз и навсегда.

А стоит ей лишь скопить нужные ингредиенты и прорваться на ступень «Мастера фокусов», как она играючи, с блеском пройдет то самое первое испытание от наставника Дориана. И тогда ее статус взлетит: из жалкой подопечной, взятой из чувства благодарности, она превратится в по-настоящему ценную, полноправную ученицу.

«Солнце» Деррик утвердительно кивнул:

— Я как раз намеревался сообщить: во время этой вылазки нашему отряду удалось раздобыть парочку желудков. Как только вернусь в Город Серебра, смогу выменять один за сущие копейки. Э-э… разумеется, если с меня окончательно снимут слежку.

— Замечательно. Вот только золотые фунты тебе, похоже, без надобности? — прямолинейно поинтересовалась Форс.

После той самой спасательной операции ради малыша «Солнца» у нее уже сложилась весьма четкая картина о суровых нравах Города Серебра.

Не дав Деррику и рта раскрыть, в беседу бесцеремонно вклинился «Повешенный» Элджер:

— Можешь перевести оплату мне — банкнотами или золотом, не суть. Триста фунтов — цена более чем справедливая. Я же, со своей стороны, передам «Солнцу» рецепт эликсира «Жреца Солнца».

— Господин Повешенный, вы раздобыли формулу «Жреца Солнца»? — с искренним, бьющим через край восторгом выпалил Деррик.

В череде недавних патрулей и этой последней экспедиции он всё больше убеждался: способности Пути «Солнца» просто безупречно заточены под противостояние кромешному мраку.

Да, «Рыцарь Рассвета» шестой Последовательности из цепочки «Гиганта» тоже умел призывать свет, однако в делах божественного очищения и сияния ему было как до луны даже до «Молящего о свете»!

«Повешенный» едва заметно, с достоинством кивнул:

— Истинно так!

Этот рецепт он приметил в тайных закромах архипелага Ротсид уже давненько, вот только удобный случай подвернулся лишь на днях. Моряку пришлось изрядно попотеть, выискивая железобетонный предлог и оформляя нужные допуски, чтобы легально запросить манускрипт из хранилища.

А легенда была такова: на просторах моря Соня замаячил некий тип, подозрительно смахивающий на священника Вечного Пылающего Солнца. Бедолага, по всей видимости, отрезал себе пути отхода в Республику Интис и теперь вынужденно рыскал по окрестностям в поисках материалов для зелья «Жреца Солнца». Зная лютую, неискоренимую ненависть Церкви Повелителя Бурь к солнцепоклонникам, даже такого хлипкого слуха хватило с лихвой, чтобы каратели дали делу официальный ход.

Радость «Солнца» Деррика мгновенно уступила место горькой растерянности:

— Ценность рецепта седьмой Последовательности многократно превосходит стоимость какого-то желудка пожирателя духов… А у меня… у меня совершенно нет этих ваших золотых фунтов.

— Восполнишь разницу эквивалентными материалами, — глубокомысленно хмыкнул «Повешенный». — Вот только я пока понятия не имею, чем именно ты богат… Набросай-ка для начала подробный список всех тварей, что водятся в окрестностях Города Серебра, и укажи, какие ингредиенты с них можно содрать. А уж я покопаюсь и выберу.

— Без проблем. Как только экспедиция завершится, я немедленно всё составлю, — Деррик с видимым облегчением выдохнул.

Слушая этот развод, Клейн едва удержался от того, чтобы не закрыть лицо рукой. Впрочем, дергать за ниточки «Мира» и рушить сделку он благоразумно не стал: ему и самому до смерти хотелось взглянуть на этот бестиарий Города Серебра и перечень оккультных ресурсов.

Пока «Справедливость» Одри мысленно сокрушалась о наивности юноши, «Повешенный» обвел собравшихся властным взглядом и озвучил свой заказ:

— Мне требуется пара глаз орлана «драконий глаз». Разумеется, за щедрую плату.

«Спрашивает только про глаза орлана… Выходит, ниточки к кристаллическим перьям синекрылого сапсана у него уже есть… А у господина Повешенного и впрямь воистину колоссальные связи и ресурсы…» — Одри, прекрасно помнящая рецепт «Благословенного ветром», мгновенно сложила два и два.

Покончив с торгами, участники плавно перетекли к обмену свежими новостями из своих регионов, и собрание Клуба Таро начало стремительно клониться к финалу.

В ходе беседы «Мир» забросил удочку насчет русалок, однако услышал в ответ всё те же неутешительные факты, что и от Шарон.

Когда клуб уже готов был разойтись, Клейн, всё это время хранивший безмолвие, внезапно вспомнил об одной критически важной детали. Юноша рассудил, что его долг — предостеречь мисс «Справедливость» и мисс «Фокусника».

Вокруг принца Эдсака маячила пугающая чертовщина, подозрительно смахивающая на запечатанный артефакт нулевого класса, а то и вовсе пахло следами «0–08». Подобное соседство никогда не сулило ничего хорошего. В прошлый раз, когда запахло такой же угрозой, Тинген едва не стерло с лица земли отродье еретического божества! А значит, и над Баклундом нависла точно такая же катастрофическая, леденящая душу тень! Тщательно взвесив слова, Клейн дернул за ниточки «Мира», заставив куклу проскрипеть:

— Дамы и господа, до меня дошли весьма тревожные слухи. В Баклунде зреет нечто поистине грандиозное и пугающее. Город ждет чудовищная нестабильность, и, вполне вероятно, всё обернется масштабной кровавой бойней.

— О чем именно идет речь? — с нескрываемой тревогой спросила «Справедливость» Одри.

Ее изящные брови сами собой тревожно сошлись на переносице.

— Понятия не имею, — с обезоруживающей честностью мотнул головой «Мир».

— А где именно вспыхнет этот хаос и прольется кровь? — подхватила «Фокусник» Форс, в чьем голосе сквозил неподдельный страх.

Опираясь на опыт прошлых собраний, она уже успела убедиться: источники господина «Мира» заслуживают безоговорочного доверия.

«Мир» мастерски изобразил на лице тяжелое сомнение и покачал головой:

— Эти сведения в корне противоречат друг другу, отчего я при всем желании не могу дать вам точный ответ.

На этих словах он вскинул голову и с глубочайшей искренностью посмотрел вдоль длинного, изъеденного патиной стола, устремив взор на скрытый в серой мгле силуэт:

— Многоуважаемый господин Шут, смею предположить, что ваш избранник в Баклунде тоже успел почуять неладное?

Взоры всех присутствующих мгновенно скрестились на фигуре во главе длинного бронзового стола. В них плескалась целая буря эмоций: искреннее любопытство, нескрываемая тревога, жгучее предвкушение и звенящее напряжение.

Под прицелом этих взглядов «Шут» Клейн вальяжно откинулся на спинку кресла и обронил с пугающей, ледяной небрежностью:

— Эдсак Август.





Глава 464


Консультация




«Принц Эдсак Август? В какую же опасную, чреватую трагедией авантюру он мог ввязаться? К тому же, это дело уже привлекло внимание самого господина Шута!» — «Справедливость» Одри мгновенно сопоставила имя с личностью, почувствовав, как в душе зарождаются глубокая тревога и недоумение.

В ее понимании, всё, на что обращал взор господин Шут, было либо смертельно опасным, либо окутанным абсолютной тайной, либо влекло за собой колоссальные последствия. Подобные инциденты никогда не бывали пустяковыми — достаточно вспомнить попытку «Истинного Творца» снизойти в Баклунд, сыграв на бесчеловечных условиях Восточного района и Фабричного квартала через Ланевуса. Или же появление карты «Темного Императора», созданной великим Расселом. Да и недавняя гибель герцога Негана, за которой маячила тень «Ордена Сумеречных Отшельников», служила тому ярким подтверждением.

Опираясь на эти примеры, Одри имела все основания полагать: если к делу, в которое впутан принц Эдсак, отнестись с небрежностью или допустить оплошность, оно неминуемо обернется поистине чудовищной, катастрофической бурей!

«Хм… Принц Эдсак уже давненько не докучал мне своим вниманием. Я лишь радовалась этому и не придавала значения, но теперь всё выглядит весьма подозрительно… На том балу он еще вовсю преграждал мне путь, пытаясь завязать скучную беседу и сыпля жалкими, плоскими шутками, а спустя какие-то пару дней вдруг резко охладел и даже начал намеренно меня избегать… Нужно непременно улучить момент и расспросить отца, однако ни в коем случае нельзя выказывать излишнего любопытства, иначе папа чего доброго согласится на предложение королевской семьи о браке…» — воскресив в памяти эти ускользнувшие детали, Одри внезапно ощутила, как на ее плечи легла свинцовая тяжесть.

Честно говоря, она никогда не питала симпатии ни к самому Эдсаку, ни к обоим его старшим братьям, и уж тем более не грезила статусом принцессы. Причина была донельзя проста: истовой прихожанке Богини Вечной Ночи было категорически не по пути с династией Август, из поколения в поколение преклоняющей колени перед Повелителем Бурь. Подобная вера означала, что высокомерие, спесь, пренебрежение к женщинам и закоснелая предвзятость въелись в их натуру намертво, став частью самой сути. Мириться с подобным Одри была совершенно не намерена.

При одной лишь мысли о том, что после замужества ей придется прозябать в мрачных, затхлых и донельзя консервативных дворцовых покоях, девушка понимала: она просто сойдет с ума и бросится бежать без оглядки. Именно поэтому все более-менее галантные ухаживания принцев не вызывали в ее сердце ни малейшего трепета — лишь стойкое, инстинктивное отторжение.

«Эдсак Август… Судя по фамилии, королевская кровь. Кажется, припоминаю, это один из принцев? В какую же авантюру он умудрился вляпаться? Мне-то до него ни за что не добраться… Стоп, можно ведь закинуть удочку через мисс Одри и виконта Глейнта! Вот только предлог нужно состряпать безупречный, чтобы комар носа не подточил…» — «Фокусник» Форс слегка нахмурила брови, силясь разгадать истинный смысл, сокрытый в послании господина Шута.

«Повешенный» Элджер тоже изрядно заинтересовался услышанным, однако допытываться у господина Шута, явно ограничившегося лишь туманным намеком, он не рискнул. Погрузившись в раздумья на пару секунд, моряк обратился к «Справедливости», «Фокуснику» и «Миру»:

— В последнее время и в открытом море сгущаются тучи. Вполне вероятно, что происходящее там неразрывно связано с Баклундом — всё работает в единой связке, словно шестеренки гигантского механизма.

Эта фраза была высосана из пальца. Мужчина просто желал сгустить краски и нагнать страху, дабы заставить троих резидентов Клуба Таро, осевших в столице, рыть землю носом в поисках улик.

«…Надо отдать ему должное, господин Повешенный подыгрывает просто безупречно…» — мысленно хмыкнул безмолвно наблюдающий за этой сценой Клейн, тотчас же отказавшись от изначального плана вложить подобные слова в уста «Мира».

Владыка чертогов намеренно ограничился лишь упоминанием принца Эдсака. Он благоразумно умолчал и о той загадочной даме с сапфировым перстнем, предположительно владеющей артефактом нулевого класса, и о возможном участии в этом деле предателя Инса Зангвилла с его проклятым пером «0–08». Причина крылась в банальном неведении: Клейн понятия не имел, как именно функционируют эти смертоносные реликвии, способные стереть с лица земли целые державы. Его догадки строились на зыбком фундаменте косвенных улик, а потому он до смерти боялся, что стоит ему лишь направить «Справедливость» и «Фокусника» по конкретному следу, как их целенаправленная слежка неминуемо привлечет внимание столь грозных врагов.

По этой же самой причине юноша и не пытался лично вывалить всю подноготную на плечи «Сердца Механизмов». Опираясь на свои гипотезы о природе «0–08», сыщик всерьез подозревал: стоит ему лишь с подобными намерениями покинуть дом на улице Минск и покатить к Церкви Рычага или Паровому собору, как на его голову обрушится внезапный, сокрушительный удар. Будь то бунт запечатанных артефактов в подземных хранилищах или смертельная атака мастера высших Последовательностей — пережить такое у него не было бы ни малейшего шанса.

Лишь таинственные чертоги над серой мглой даровали абсолютную защиту от подобных сценариев. Здесь он мог без опаски передать часть сведений мисс «Справедливости» и «Фокуснику», чтобы уже их руками, мягко и исподволь, предупредить официальные инстанции, не вызвав подозрений у кукловодов.

Вдобавок у Клейна зрел и другой, куда более дерзкий план: заставить этого неприметного статиста окончательно покинуть столичную сцену. «Сбежав» из Баклунда, он собирался сменить личину и бесшумно, словно тень, вернуться обратно, чтобы уже вне поля зрения артефактов нулевого класса лично выйти на связь с «Сердцем Механизмов»!

«Уповаю на успех… Надеюсь, мне выпадет шанс выкорчевать Инса Зангвилла! Разумеется, если этот мерзавец действительно дергает за ниточки в этом деле… Стоп. Вспомним-ка: мистер Азик, идя по его следу, умудрился сцепиться с МИ-9 и угодить в их тайные розыскные списки. А ведь МИ-9 испокон веков считается верной опорой короны… Вокруг принца Эдсака закрутилась целая круговерть пугающих случайностей, до боли напоминающая почерк „0–08“… Да это же железобетонное косвенное доказательство того, что Инс Зангвилл маячит где-то поблизости!»

Клейн прикрыл глаза, и перед его мысленным взором вновь вспыхнула картина из прошлого: начищенные до блеска кожаные сапоги и мертвенно-бледная, холодная ладонь.

Вальяжно откинувшись на спинку кресла, юноша едва заметно приподнял уголки губ и произнес:

— Дамы и господа, до встречи на следующей неделе.

…………

Район Императрицы, роскошная вилла графа Холла.

Одри замерла перед ростовым зеркалом, невидящим взором уставившись на собственное отражение.

Минувшее собрание Клуба Таро принесло ей как благие вести, так и дурные.

Из хорошего: она была в шаге от того, чтобы заполучить один из стержневых ингредиентов для эликсира «Психиатра».

И пускай она давно уже не была той наивной дурочкой, отвалившей господину «Повешенному» тысячу фунтов за жалкие крохи базовых оккультных знаний, и прекрасно ориентировалась в рыночных расценках на Потусторонние материалы, переплатить за глаза зеркального дракона юная аристократка была совершенно не против.

После вероломного убийства герцога Негана в ее душе вспыхнула жгучая, первобытная жажда как можно скорее повысить свой ранг и обрести реальную мощь. Терпение иссякло, и ради этой цели девушка была готова раскошелиться. Стоило лишь нужному ингредиенту всплыть на горизонте по более-менее вменяемой цене, как она тут же скупала его, дабы не упустить шанс из-за какой-нибудь нелепой случайности.

В ее понимании это ничем не отличалось от охоты великосветских дам за уникальным колье или мужских торгов за породистого скакуна диковинных кровей. Наценка в таких делах — вещь неизбежная и абсолютно закономерная. Порой ценник мог взлететь и в два, и в три раза… К тому же Форс изрядно потрудилась, выступая посредником и договариваясь с наставником, так что ее риски и потраченное время тоже требовали щедрой компенсации. «Хм… Тем более она ведь ни сном ни духом, что „Справедливость“ — это я…» — с легкой, беспечной улыбкой рассудила Одри.

А вот дурные вести, вне всяких сомнений, крылись в той пугающей недосказанности вокруг принца Эдсака. Это известие не на шутку встревожило девушку, что случалось с ней крайне редко.

«Хвала небесам, что господин „Мир“ сумел выудить эти сведения, а господин Шут милостиво нас предостерег! Иначе страшно даже вообразить, в какую катастрофу это могло бы вылиться… Одри, с такими-то козырями на руках ты непременно разрубишь этот гордиев узел! Вперед!» — мысленно приободрив себя, девушка очертила на груди контур багровой луны перед своим отражением, отчаянно пытаясь вернуть привычный, лучезарный оптимизм.

Взяв эмоции в узду, она покинула спальню и направилась в музыкальную гостиную, готовясь к предстоящему уроку игры на фортепиано. Всем своим видом она демонстрировала, будто ровным счетом ничего не стряслось.

Граф Холл с супругой и старший брат Хибберт должны были вернуться лишь к ужину. Навести справки было банально не у кого, а потому Одри оставалось лишь неустанно твердить себе: сохраняй ледяное спокойствие, выдержку и жди.

Коротая время до прихода наставника, девушка лениво перебирала клавиши, позволяя чарующим переливам мелодии смыть с души остатки тревог.

Оборвав пассаж, она внезапно заметила, что Сьюзи неведомым образом умудрилась распахнуть створку и теперь смирно сидит поодаль. На шее золотистой ретриверши всё так же кокетливо поблескивали очки в золотой оправе, словно какой-то диковинный аксессуар.

— Одри, тебя что-то гложет? Твоя музыка буквально кричит о том, что ты чем-то обеспокоена, — внезапно, с пугающей осмысленностью произнесла собака.

«Э-э…» — Одри впала в легкий ступор, решительно не находя слов для ответа.

В этот миг юная аристократка отчетливо осознала: делить кров с собакой-телепатом — то еще сомнительное удовольствие…

…………

В разбитом лагере, где весело плясало пламя костров.

Деррик Берг сидел с плотно смеженными веками, скрупулезно прокручивая в памяти события минувшего собрания Клуба Таро. Юноша отчаянно силился убедиться, что не утратил воспоминаний о том кошмарном, бесконечном цикле, где он раз за разом проживал один и тот же отрезок времени.

Спустя неопределенное время он, снедаемый жгучим предвкушением, наконец-то распахнул глаза. Однако, скользнув взглядом по округе, парень с ужасом обнаружил, что его взору предстали всё те же, впечатавшиеся в мозг языки пламени и силуэты соратников. Всё в точности как в его воспоминаниях!

И в эту самую секунду сидящий поодаль, привалившийся спиной к каменной колонне «Охотник на Демонов» Колин глухим басом нарушил тишину:

— Выдвигаемся через пятьдесят вспышек молний.

…В это мгновение Деррик железобетонно удостоверился: вся та дикая чертовщина, что он пережил, отнюдь не была ни сном, ни бредовой галлюцинацией.

…………

Район Джовуд, улица Минск, дом пятнадцать.

Клейн спустился на первый этаж и устроился в гостиной, блаженно впитывая исходящее от растопленного камина густое, умиротворяющее тепло.

Вальяжно покачиваясь в уютном кресле, он не притрагивался ни к свежей прессе, ни к разложенным журналам, ни к книгам.

В комнате царила поистине безмятежная, сонная тишина, которую внезапно разорвал заливистый перезвон дверного колокольчика.

Облаченный в простую домашнюю сорочку и кашемировый жилет, сыщик неспешно поднялся и направился в прихожую. Личность незваного гостя оказалась для него легким сюрпризом.

Распахнув створку, Клейн усмехнулся:

— Добрый день, Эмлин. Разве в такой час ты не должен отбывать повинность в Церкви Урожая?

На пороге стоял не кто иной, как вампир Эмлин Уайт — с изящно зачесанными на косой пробор волосами и лицом, чья красота отдавала легкой, почти девичьей утонченностью.

Услышав это приветствие, надменный кровосос мгновенно окаменел лицом, и лишь спустя пару секунд ему удалось выдавить из себя какое-то подобие спокойствия.

— Мне требуется ваша консультация, детектив Шерлок Мориарти! — процедил Эмлин, едва ли не чеканя каждое слово.

Проводив гостя в гостиную и вновь опустившись в кресло-качалку, Клейн с улыбкой поинтересовался:

— И в чем же суть вопроса? Сразу предупреждаю: консультация обойдется в один фунт, а время ограничено одним часом.

Эмлин Уайт проигнорировал меркантильную шпильку и, погрузившись в тяжелые раздумья, глухо заговорил:

— Одна весьма влиятельная фигура поручила мне одно дельце… Выполнив его, я получу шанс вырвать с корнем ту самую заразу в моей голове, но риск запредельно, смертельно высок.

— Друзей у меня кот наплакал, родителей в это втягивать не желаю, а вы — сыщик-Потусторонний, повидавший на своем веку немало. Что посоветуете? Взяться за дело или пойти на попятную?

«Вырвать заразу? Избавиться от ментального внушения?» — тщательно взвешивая слова, Клейн произнес:

— До тех пор, пока всё сводится лишь к туманному слову «дельце», я ничем не смогу вам помочь.

Эмлин Уайт на несколько долгих секунд провалился в глухое молчание. До хруста стиснув зубы, он заговорщицки понизил голос:

— Это неразрывно связано с тем самым «Шутом»…

— Чего? — Клейн едва не потянулся пальцем, чтобы прочистить ухо, решив, что ему банально послышалось.





Глава 465


Настойчивость Эмлина




Потратив секунду на оценку ситуации, Клейн сцепил пальцы в замок и, слегка подавшись вперед, спросил:

— О каком именно деле идет речь?

— Нет, больше я не могу сказать ни слова, — Эмлин Уайт решительно покачал головой.

Опасаясь, что его банально проверяют на прочность, сыщик не стал давить, предпочтя мысленно препарировать те крохи информации, что уже успел выболтать вампир:

«Связано с „Шутом“… Способно помочь Эмлину Уайту избавиться от его проблемы… Сопряжено с колоссальным риском… Если сложить это с его недавними оговорками, вырисовывается вполне четкая картина: кровосос намеревается провести ритуал и вознести мольбу „Шуту“, то бишь мне, дабы выжечь из разума ментальное внушение и наконец-то вырваться на долгожданную свободу… Вот только это уже не его личная инициатива, а прямой приказ некой „влиятельной фигуры“. Зная непомерную гордыню этого вампира, подобного титула из его уст мог удостоиться лишь кто-то из могущественных старейшин рода Крови… И с какой стати их верхушке понадобилось заставлять своего потомка молиться „Шуту“? Неужто они спелись с фанатиками из ордена Авроры?»

Раздираемый сомнениями, Клейн поднял голову. Устремив взор на застывшего в предвкушении Эмлина, он беззвучно, с легкой иронией усмехнулся:

«И как думаешь, снизойду ли я до ответа на твой зов?»

Тщательно взвесив слова в течение пары секунд, юноша не стал рубить с плеча, а зашел издалека:

— Если верить сухой статистике, из сотни смельчаков, рискнувших вознести мольбы неведомым тайным сущностям, тридцать остаются ни с чем. Шестьдесят восемь сталкиваются с воистину чудовищными, леденящими кровь последствиями, безвозвратно теряя либо жизнь, либо рассудок, превращая свое существование в ад. И лишь у двоих есть призрачный шанс сорвать куш и получить желаемое, вот только плата за этот триумф зачастую оказывается настолько непомерной, что они сами не рады сделке.

Будучи в прошлой жизни признанным диванным экспертом, Клейн свято верил в одно непреложное правило: пытаться доказать свою правоту, опираясь лишь на единичные байки и вырванные из контекста случаи, напрочь игнорируя масштабную статистику — чистой воды демагогия и наглое передергивание фактов. Подобные речи обычно всегда начинались с заезженных шаблонов вроде «один мой друг», «знакомая девчонка» или «у нас тут по соседству».

Именно поэтому, желая пронять Эмлина Уайта, сыщик не поленился сфабриковать парочку весьма убедительных цифр.

Впрочем, эти выкладки нельзя было назвать абсолютной выдумкой. В свое время, служа в рядах Ночных Ястребов и перелопатив горы закрытых архивов, Клейн не раз натыкался на описания подобных трагедий.

— Всего двое счастливчиков? А шестьдесят восемь поплатились за дерзость? — ожидаемо побледнев, переспросил Эмлин и нервным жестом поправил волосы.

— В общих чертах картина именно такова. Таков реальный масштаб угрозы той авантюры, в которую вы намереваетесь ввязаться. А если в ваших помыслах кроется хоть капля злого умысла, риск взлетит еще выше, — с обезоруживающей искренностью ответил Клейн.

Вампир на одних инстинктах замотал головой:

— Нет, что вы! Никакого злого умысла! К тому же… к тому же та влиятельная фигура клятвенно обещала прикрыть меня во время ритуала.

«Без злого умысла? Хех, да даже будь там двойное дно, тебя бы вряд ли посвятили в детали. Твой удел — роль слепого пушечного мяса, брошенного на амбразуру…» Вскинув правую руку, Клейн сопроводил свои слова веским жестом:

— Подобная страховка, несомненно, сгладит углы, но полностью исключить угрозу ей не по силам. Вы действительно уверены, что этот ваш покровитель способен выйти раз на раз против истинной тайной сущности?

— Пожалуй… нет, не способен, — едва слышно, понурив голову, пролепетал Эмлин.

— Вот вам и ответ, — Клейн красноречиво развел руками.

Внезапно его губы тронула легкая, ободряющая улыбка:

— Эмлин, будем откровенны: вам совершенно незачем лезть в эту петлю. Даже если вы всем сердцем проникнитесь верой в Матерь-Землю, ваш привычный уклад ничуть не пострадает. Поглядите на жителей Фейнапота — они преспокойно лопают любимые блюда, щеголяют в нарядах по своему вкусу и предаются любым забавам. Уверен, когда это произойдет, святой отец Утравски сам снимет с вас ошейник и перестанет гонять на каторгу в Церковь Урожая. Вы вернете себе ту самую, заветную свободу.

— Да и, судя по всему, догматы Матери-Земли не вызывают у вас особого отторжения. Никакого глубинного конфликта я здесь не наблюдаю.

Эмлин Уайт погрузился в тяжелое молчание, после чего глухо произнес:

— Одно дело — присягнуть божеству, искренне разделяя Его идеалы, и совсем иное — стать покорным рабом из-за чужого ментального внушения, вбитого в подкорку силой. Разница колоссальна. И даже если в один прекрасный день мне суждено будет отвернуться от Луны и преклонить колени перед Матерью, я жажду, чтобы этот шаг стал исключительно моим, свободным выбором, без чьих-либо грязных манипуляций. Это — последняя капля гордости, оставшаяся у благородного рода Крови.

Клейн с нескрываемым изумлением покосился на собеседника. Парень и представить не мог, что в душе этого чванливого кровососа таится столь стальной стержень принципиальности.

Поразмыслив пару секунд, сыщик благоразумно отступил, не став больше давить:

— Что ж, тогда всё сводится к банальной дилемме: сумеют ли приказ вашей верхушки вкупе с манящей перспективой исцеления перевесить страх перед грядущей угрозой? Если вы готовы поставить на кон собственную жизнь — ответ очевиден.

— Как бы там ни было, взвешивать риски и принимать финальное решение предстоит исключительно вам.

Выслушав эти доводы с окаменевшим лицом, Эмлин на одних инстинктах огрызнулся:

— Если я всё же решусь на этот шаг, то вовсе не ради собственной шкуры! Я сделаю это во благо всего рода Крови! А избавление от ментальных оков — лишь приятный, побочный бонус!

«Во благо всего рода Крови? Каким это боком мои дела могут пересекаться с судьбой целой расы вампиров? Сдается мне, твои многоуважаемые покровители банально вешают тебе лапшу на уши…» — Клейн лишь снисходительно усмехнулся:

— И вы сами верите в эту сказку? Что рядовой, не хватающий звезд с неба вампир внезапно обернется мессией, призванным спасти всю свою расу?

— Род Крови! Мы — род Крови! — вскипев, поправил его Эмлин. — К тому же, мои силы отнюдь не так жалки, как вы смеете полагать! По меркам ваших людских Последовательностей я крепко стою на седьмой ступени. И, смею заметить, принадлежу к той касте, что виртуозно владеет искусством боя!

— А что до вашей веры или неверия — вам этого всё равно не постичь, — вампир решительно поднялся с дивана. — И пусть ваши дедуктивные выкладки не принесли мне ни капли практической пользы, правила приличия обязывают меня выразить вам благодарность. Ах да, гонорар за эту консультацию мы, пожалуй, спишем в счет того кожаного саквояжа и оловянной шкатулки, что вы умыкнули в прошлый раз.

Чего? Клейн на долю секунды опешил, безуспешно пытаясь переварить услышанное.

Лишь когда за Эмлином захлопнулась дверь, на сыщика наконец снизошло озарение:

«А разве в крупных сделках тара не идет бесплатным бонусом к товару⁈»

«Ну и скряга же ты, ушастый кровосос!»

…………

В беспросветном, первобытном мраке, еще не успевшем озариться частыми сполохами молний, исследовательский отряд Города Серебра «строго по расписанию» добрался до внешних рубежей того самого полуразрушенного святилища.

Деррик кристально ясно помнил: именно в этой точке во время их первой вылазки разом погасли все до единого фонари из звериных шкур. Отряд мгновенно поглотила глухая, удушающая тьма, а из самых недр храма до его ушей донеслись те самые, леденящие душу крики о помощи, исторгаемые маленьким Джеком.

Если верить выкладкам господина «Повешенного» и мисс «Справедливости», именно здесь и должен был крыться исток их временной петли. Вот только почему после каждого обнуления они приходили в себя у костров привала, а не прямо у этих стен? Воскрешая в памяти детали недавнего собрания Клуба Таро, Деррик, строго следуя полученным наставлениям, плавно вскинул руку и беззвучно зашептал молитву.

Его тело внезапно полыхнуло кристально чистым, первозданным светом. Эта слепящая вспышка заставила Джошуа и остальных бойцов отряда инстинктивно подобраться, в мгновение ока принимая боевую стойку.

— Докладывай, в чем дело? — «Охотник на Демонов» Колин с сухим шелестом выхватил прямой меч, задав вопрос низким, рокочущим басом.

Деррик, мастерски изобразив на лице дикую панику, затравленно завертел головой:

— Ваше превосходительство Вождь, я только что отчетливо слышал детский плач… Кто-то взывал: «Спасите меня… помогите…»

Юноша отчаянно жаждал проверить: не этот ли момент служит тем самым ключевым триггером!

— А сейчас? Слышишь что-нибудь? — не ослабляя бдительности, процедил Колин.

Деррик напряженно прислушался к окружающему мраку и мотнул головой:

— Теперь всё тихо.

«Охотник на Демонов» Колин метнул цепкий взгляд на Джошуа и остальных воинов:

— Кто-нибудь еще это слышал?

— Никак нет, — один за другим отрицательно качнули головами следопыты.

Колину хватило жалких пары секунд, чтобы принять хладнокровное решение. Ловким движением он извлек из потайного кармашка на широком ремне металлический флакончик из темно-синей стали и щедро смазал лезвие своего клинка густой, бесцветной жижей.

В следующее мгновение Охотник резким, разящим выпадом вонзил меч в пустоту небес.

Пространство над их головами ослепительно вспыхнуло. Мириады тонких, серебристых лучей, извивающихся подобно юрким змеям, стремительно брызнули во все стороны, разрывая пелену тьмы.

Это серебристо-белое сияние вмиг накрыло весь отряд плотным куполом, словно безжалостно выжигая и высвечивая самые сокровенные, темные закоулки в душах каждого из присутствующих.

С тихим шипением серебряные змейки ввинтились обратно в небытие, бесследно растворившись во мраке.

Мир вокруг вновь погрузился в первозданный, глухой покой. Лишь тусклые, дрожащие огоньки фонарей из звериных шкур всё так же робко отвоевывали у темноты жалкие крохи пространства.

Колин намертво смежил веки, словно вслушиваясь в незримые вибрации потусторонних сфер. Выждав долгих пять секунд, он наконец распахнул глаза и властно вскинул руку, указывая направление:

— С этой минуты бдительность возвести в абсолют. Права на ошибку у нас нет.

«До боли знакомая фраза… Выходит, ключ к разрыву этой петли кроется вовсе не здесь…» — Деррик мысленно усмирил бьющиеся эмоции и, не ослабляя хватки на оружии, шаг в шаг последовал за отрядом, переступая порог полуразрушенного храма.

На сей раз, наученный горьким опытом, юноша благоразумно отвел взгляд от богомерзкого лика «Падшего Творца». Когда же дошло до зачистки наземных ярусов святилища, он проявил недюжинную прыть, добровольно напросившись на осмотр именно того крыла, где покоилась та самая загадочная фреска.

Вооружившись переносным фонарем и намертво стиснув в ладони рукоять «Топора урагана», Деррик в паре с одним из следопытов двинулся в указанный сектор.

Минуя бесконечную вереницу обветшалых, обрушившихся и изъеденных временем стен, юноша наконец-то добрался до заветной цели.

По мере того как пляшущий свет фонаря из звериной шкуры подбирался всё ближе, та самая фреска на стене начала медленно выступать из мрака, обретая четкие очертания.

Деррик первым делом метнул взгляд в нижний угол росписи, безошибочно отыскав ту самую, глубоко врезавшуюся в память строчку странных письмен.

«Роза Искупления…» — беззвучно прошептал юноша. Высоко вскинув фонарь, он принялся скрупулезно, дюйм за дюймом, изучать детали древнего полотна.

На самом верху изъеденной временем, обветшалой стены возвышался размытый, исполинский черный крест. На нем, распятый вниз головой, застыл темный силуэт, чьи истинные очертания тонули в непроглядной тени.

А прямо под этим зловещим знамением раскинулась бескрайняя, выжженная и абсолютно мертвая пустошь.

Сквозь эту безжизненную равнину брела бесконечная вереница паломников. Их путь лежал к виднеющейся вдали монументальной горе — туда, к самому пику, увенчанному крестом и распятым на нем Владыкой.

В этой процессии царило странное оцепенение: кто-то всё еще стоял на коленях, истово вознося молитвы к небесам, а кто-то уже поднялся на ноги и, упрямо склонившись под напором шквального ветра, брел навстречу своей цели.

Лица этих людей были намечены лишь скупыми, грубыми штрихами, отчего всё внимание невольно приковывалось к их изодранным в клочья лохмотьям. И лишь фигура идущего в самом авангарде предводителя была выписана с поразительной, кристальной четкостью.

То был высокий, худощавый мужчина, чьи струящиеся серебряные волосы спускались до самой поясницы.

Обладатель утонченных, мягких черт лица, он шел с низко опущенной головой и плотно сомкнутыми веками, а за его спиной наслаивались друг на друга мириады сотканных из чистого света крыльев.

«Ангел! Тот самый ангел из древних преданий!» — сердце Деррика забилось чаще, но он титаническим усилием воли обуздал волнение, принявшись скрупулезно изучать пространство вокруг предводителя.

Вскоре его взгляд зацепился за любопытную деталь: у самых ног этого божественного посланника брала начало извилистая, искрящаяся бликами река.

Водный поток беспрестанно петлял и изгибался, пока в конечном итоге не делал полный круг, вливаясь в собственное же русло и становясь своим же истоком!

«Петля! Водоворот времени замкнулся в кольцо!» — на Деррика внезапно снизошло озарение, и он нутром почуял, что только что нащупал ту самую, спасительную нить.

Ведь они сами намертво застряли в бесконечной временной петле, а здесь, на древней фреске, красовалась точно такая же закольцованная река!

Подобное совпадение было слишком вопиющим, чтобы оказаться случайностью. Рисунок явно кричал о чем-то критически важном!

Деррик вновь вскинул взор к лицу среброволосого ангела с бесчисленными крылами. В его утонченных, кротких чертах теперь явственно читалась ледяная, божественная отстраненность. Казалось, он с недосягаемой высоты взирал на этот бесконечный поток, равнодушно созерцая саму судьбу.

«Так вот в чем крылся истинный смысл подсказки господина Шута?» — мысленно воскликнул юноша. Выдержав секундную паузу, Деррик принял отчаянное решение действовать. План был предельно прост: увенчайся затея успехом — он спишет всю свою дикую выходку на происки маленького Джека. А если затея обернется крахом — что ж, очередной виток временной петли сотрет память обо всем, и никто даже не вспомнит о его безумстве!

Под ошарашенным, полным неподдельного ужаса взглядом напарника Деррик резко вскинул «Топор урагана» и с сокрушительной силой рубанул прямо по закольцованной реке на древней стене.

В этот самый миг за окном полыхнула ослепительная вспышка молнии. Повинуясь мистическому зову оружия, серебристо-белый разряд вонзился в лезвие секиры, усиливая удар.





Глава 466


Пожиратель хвоста




Бах!

Топор Деррика, обвитый серебристыми молниями, обрушился на нарисованную реку. От чудовищного удара стена прогнулась, и во все стороны брызнула каменная крошка.

Этого единственного замаха хватило, чтобы закольцованный поток, чьи истоки сливались с устьем, оказался разрублен пополам.

Деррик уже приготовился к тому, что проклятая петля разорвется, и исследовательский отряд наконец-то вырвется из иллюзии храма, как вдруг фигура Охотника на Демонов Колина смазалась в воздухе. Оказавшись прямо перед юношей, Вождь с потемневшим лицом процедил:

«Что ты творишь?»

Острие меча полубога всё так же было опущено к земле, однако пальцы сжимали рукоять куда крепче, чем мгновением ранее.

Воскресив в памяти ту самую легенду, что стала плодом коллективного разума всего Клуба Таро, Деррик с безупречной смесью недоумения и животного страха выпалил:

«Ваше превосходительство Вождь, только что здесь промелькнула какая-то черная тень! Клянусь! Похожая на силуэт ребенка!»

Колин Илиад, не отрывая от него тяжелого, немигающего взгляда, бросил другому бойцу:

«Хайм, ты что-нибудь видел?»

Следопыт по имени Хайм на одних инстинктах подался поближе к Вождю и решительно мотнул головой:

«Никак нет, я не видел абсолютно ничего».

В бледно-голубых глазах Колина тут же вспыхнули и закружились переливы света, в которых отчетливо проступили два сложных темно-зеленых символа.

Он застыл, в абсолютном безмолвии сверля Деррика взглядом долгих четыре-пять секунд.

Наконец, так и не обнаружив подвоха, Вождь отвел взор и с ледяным спокойствием изрек:

'Это твоя первая разведывательная вылазка. Немудрено, что от нервного перенапряжения у тебя начались галлюцинации.

Впредь держись поближе ко мне. Полагаю, так тебе будет спокойнее'.

«Слушаюсь, господин Вождь», — без малейших колебаний покорно отозвался юноша.

После этой дерзкой выходки он окончательно убедился: фреска не является ключом к их освобождению.

«Выходит, в той самой подсказке господина Шута о „Розе Искупления“ сокрыт куда более глубокий, неочевидный смысл… Всё не так просто…» — намертво стиснув рукоять «Топора урагана», Деррик в угрюмом молчании зашагал вслед за Вождем Колином.

Дальнейшие события ни на йоту не отличались от тех картин, что уже успели впечататься в его память. Отряд шаг за шагом повторял пройденный путь, пока в шестой раз не очутился в главном зале с алтарем. Именно там, забившемуся в густую тень, они вновь обнаружили того самого светловолосого мальчугана по имени Джек.

Заслышав надрывное «Спасите меня… спасите…» и воочию узрев детскую фигурку, Охотник на Демонов Колин едва заметно кивнул. Львиная доля его подозрений в отношении Деррика Берга тут же рассеялась.

Но стоило Вождю открыть рот, тщательно подбирая слова для расспросов, как Деррик внезапно выпалил:

«И как же тебя спасти?»

Лицо маленького Джека мгновенно исказила гримаса дикого восторга:

«Спасите, спасите меня! Верните меня домой! Домой!»

«А где твой дом?» — с идеальной смесью любопытства и испуга допытывался Деррик.

Наблюдая за этой сценкой, Колин захлопнул рот и лишь крепче сжал кулаки.

Слабо, едва шевеля рукой, маленький Джек пролепетал:

«Мой дом… мой дом в порту Энмат!»

«Порт Энмат… И пускай господин Повешенный не упоминал этого названия, само слово „порт“ кричит о том, что Джек — чужак! Он явно родом из того, внешнего мира! Скорее всего, прямиком из Королевства Лоэн, где живут мисс Справедливость и остальные!» — Деррика захлестнула такая волна ликования, что он едва смог совладать с нахлынувшими эмоциями.

Его бурная реакция ничуть не насторожила Охотника на Демонов. Как-никак, могущественный глава Совета Шести тоже никогда в жизни не видел моря. Всё его представление об этих бескрайних, в тысячекрат превосходящих озера водоемах и самом термине «порт» строилось исключительно на крохах уцелевших древних фолиантов.

Слетевшее с губ неведомого мальчишки название «порт Энмат» словно развернуло перед мысленным взором Колина бескрайнее полотно совершенно иного, нового мира. Для Вождя, всю жизнь отчаянно ищущего спасения для Города Серебра, это стало таким потрясением, что он напрочь забыл обо всём остальном и выпалил:

«Как ты… или вы… как вы вообще здесь очутились?»

Маленький Джек наморщил лоб, силясь воскресить в памяти события:

«Мы с отцом сели на корабль. Потом встретились с его друзьями и поплыли дальше. А потом… потом грянул чудовищный, страшный шторм. Те, кто выжил, выбрались на берег и пошли туда, куда смотрел Господь. Так мы шли, шли и пришли сюда».

Пошли туда, куда смотрел Господь? Охотник на Демонов Колин, Деррик и остальные бойцы как по команде повернули головы к изваянию на алтаре, пытаясь проследить за вектором Его незримого взора.

Вождю хватило лишь пары мгновений, чтобы прикинуть маршрут.

«Если они шагали строго по линии Его взгляда и набрели на этот храм, выходит, нам достаточно развернуться на сто восемьдесят градусов и пойти в обратную сторону. И тогда мы неминуемо выйдем к морю, отыщем ту самую гавань, где они высадились… А если смотреть в спину идолу, то там раскинулись…» Кропотливо собираемая десятилетиями карта окрестностей Города Серебра молниеносно развернулась в сознании Охотника на Демонов, позволив ему в общих чертах прикинуть путь этого незваного гостя.

«Если на этой прямой больше нет ни единого святилища с подобным изваянием, то этот вектор неминуемо, железобетонно упрется прямиком в руины Двора Короля Гигантов!» — зрачки Колина сузились от внезапного прозрения.

То была легендарная обитель самого древнего бога, Короля Гигантов Олмира, и находилась она пугающе близко от Города Серебра!

Потомки жителей королевства Серебра, веками находившегося под пятой исполинов, доподлинно ведали, где именно покоятся эти развалины. Вот только ни одна исследовательская миссия так и не увенчалась успехом: тамошние земли таили в себе такую первобытную угрозу, на фоне которой меркла даже та самая кромешная, истребляющая всё живое тьма!

Но судя по расчетам Колина, этот мальчишка со своей свитой умудрился пронзить руины Двора Короля Гигантов насквозь и выйти к храму с другой стороны.

«Как им это удалось? Быть может, они не перли напролом, а обогнули Двор Короля Гигантов по кривой?.. Как бы там ни было, за этими развалинами точно лежит путь к морю. А на том берегу океана наверняка процветают людские царства… Неужто именно там и кроется спасение для нашего Города Серебра?» — мысли Колина бились в лихорадочном, неконтролируемом ритме.

В эту самую секунду острый взгляд Деррика зацепился за бурое, пропитанное свежей кровью пятно на животе маленького Джека. Одежда набухла, и из-под нее медленно сочилась вязкая влага.

«Ты ранен?» — с предельной осторожностью поинтересовался паренек.

Джек низко опустил голову и каким-то призрачным, плывущим голосом отозвался:

«Там выросло кое-что… очень некрасивое…»

Договорив, он оттянул ворот рубашки, обнажив свой живот и грудь.

Прямо в плоть были намертво впаяны пара глаз, нос и человеческий рот!

И это была не краска и не искусная мозаика из самоцветов. Перед ними красовались самые настоящие, живые органы, выдранные с корнем из чужих лиц! Более того, они совершенно не гармонировали друг с другом, словно принадлежали трем разным бедолагам.

В голове Деррика молниеносно вспыхнула до одури жуткая картина: обезумевший от голода Джек сожрал собственных спутников, а из их жалких остатков слепил на своем животе эту гротескную, мерзкую физиономию.

Лицо, сотканное из чужих ошметков, источало ледяную, почти нежную отрешенность. И эта мимика показалась Деррику пугающе знакомой.

Хватило лишь пары секунд, чтобы юноша окончательно осознал причину этого узнавания:

Гротескная маска на животе мальчишки была точной копией того самого среброволосого ангела с фрески! Того, что возвышался над закольцованным потоком!

«Так я и думал! Вся эта бесконечная временная петля — исключительно Его рук дело!» — сердце Деррика забилось чаще, и он на одном дыхании выпалил то самое заветное слово, словно вкладывая в него всю мощь спасительного заклинания.

«Роза Искупления!» — с абсолютной, торжественной серьезностью провозгласил юноша.

Маленький Джек медленно вскинул голову. Остекленевшим взором он уставился на Деррика, а уголки его рта поползли вверх, разрывая щеки в немыслимой, жуткой ухмылке от уха до уха:

'Мне так хочется есть…

Безумно хочется есть…'

…Деррик застыл в полнейшем оцепенении, а перед его глазами развернулась скоротечная, но чудовищная по своей мощи бойня.

Едва пелена спала, юноша обнаружил, что вновь сидит у мирно трещащего костра в их временном лагере.

«„Роза Искупления“ — это вовсе не заклинание…» — с горьким разочарованием, мысленно отчитав себя, констатировал он.

Вскоре стартовал уже седьмой виток экспедиции. Наученный горьким опытом Деррик больше не выкидывал никаких дерзких фортелей, ограничившись лишь тем, что вызвался лично осмотреть стену с той самой фреской.

Отряд шаг за шагом повторял привычный маршрут, пока вновь не очутился в том самом подземном зале с алтарем и изваянием, обнаружив там донельзя пугающего маленького Джека.

После уже знакомого обмена репликами взору Деррика вновь предстала та самая гротескная физиономия, слепленная из чужих глаз, носов и губ.

Наученный горьким опытом, юноша благоразумно воздержался от любых резких жестов и, понизив голос до едва слышного шепота, обратился к Охотнику на Демонов Колину:

«Ваше превосходительство Вождь, эта маска у него на груди — точная копия того ангела с фрески на верхних ярусах. Того самого, среброволосого, что попирает ногами закольцованную реку. Да, с той самой фрески, в углу которой начертано „Роза Искупления“».

Охотник на Демонов Колин на долю секунды опешил, но тут же сурово свел брови на переносице.

Не отрывая тяжелого взгляда от маленького Джека и продолжая успокаивать мальчишку, он украдкой, краем глаза изучающе смерил Деррика.

Выдержав несколько секунд тягостного молчания, Вождь глухо произнес:

«Тот факт, что именно ты обратил на это внимание, натолкнул меня на весьма любопытные мысли».

И, не дав юноше и рта раскрыть для вопроса, он невозмутимо продолжил:

'Мы скрупулезно изучали эту фреску. Долгое время мы наивно полагали, будто на ней запечатлен лишь некий ангел-проводник да вереница бредущих за ним паломников-аскетов. А само это братство, возможно, и носило имя «Роза Искупления».

Река, чьи истоки сливаются с устьем, олицетворяет цикл. Мы трактовали это так: их паломничество повторяется раз за разом, не зная конца.

Но теперь картина вырисовывается иная: этот символ, вероятнее всего, напрямую указывает на личность самого ангела.

И на эту догадку меня навел именно ты. Ведь в твоем теле когда-то скрывался Амон'.

«Но при чем тут это?» — Деррик растерянно захлопал глазами, окончательно сбитый с толку.

Охотник на Демонов Колин, всё так же неотрывно следя за маленьким Джеком, пояснил:

'Тот самый червь, оставшийся от Амона, таил в себе символику самого Времени. Закольцованная же река испокон веков ассоциируется с Судьбой. Сопоставив эти два факта, я воскресил в памяти обрывки древних фолиантов, чью достоверность проверить уже невозможно.

Предания гласят: в те времена, когда «Владыка, сотворивший всё сущее, всеведающий и всемогущий Бог» взирал на наш мир, Его окружал целый сонм ангелов. Среди них выделялись вожди — Короли Ангелов, стоящие ближе всех к божественному престолу. И было их ровно восемь. Имена одних бесследно сгинули в жерновах тысячелетий, о других же сохранились упоминания — где-то скупые и обрывочные, а где-то весьма подробные.

Ходят слухи, что в ряды этой восьмерки Королей Ангелов затесались даже прямые потомки богов.

И двое из этих владык гордо носили титулы «Ангел Времени» и «Ангел Судьбы»'.

На Деррика мгновенно снизошло озарение, и он торопливо, ища подтверждения, выпалил:

«Выходит, вы считаете, что Амон — это „Ангел Времени“, а на фреске запечатлен „Ангел Судьбы“?»

«Стопроцентной уверенности пока нет. От „Ангела Времени“ до нас дошел лишь голый титул, тогда как записи об „Ангеле Судьбы“ куда более детальны…» — Охотник на Демонов Колин внезапно судорожно втянул воздух сквозь зубы.

Следом он с леденящей душу тяжестью в голосе отчеканил:

«Ангел Судьбы, Пожиратель хвоста — Уроборос».

…………

Ближе к сумеркам. В недрах подземных катакомб семьи Одра.

Эмлин Уайт, устремив взор на тяжелый, отливающий антрацитом железный саркофаг, обратился к покоящемуся внутри древнему вампиру:

«Лорд Нибайс, я принимаю поручение Прародительницы!»

Из глубин гроба раздался глухой, старческий голос Нибайса:

'Превосходно.

Когда планируешь приступить? И остались ли у тебя какие-нибудь неисполненные заветные желания?'

«…» — Услышав этот недвусмысленный вопрос о последней воле, Эмлин Уайт почувствовал, как у него подкосились колени, и едва не дал задний ход.

Упрямо вздернув подбородок, он выдавил из себя:

'В этом нет нужды!

Можем начинать прямо сейчас'.





Глава 467


Отложенный ответ




Тяжелый, испещренный причудливой вязью узоров железный саркофаг безмолвно покоился в самом центре зала. В воздухе витало едва уловимое напряжение, словно незримые, сокрытые от глаз волны бесшумно сталкивались друг с другом.

Эмлин Уайт застыл в углу. Строго следуя канонам ритуала, он зажег свечу и принялся методично капать в пламя эфирные масла, бросая следом щепотки соответствующих целебных трав.

Пространство стремительно окутало зыбкое, дурманящее благоухание. Освежив в памяти требования для «искусственного лунатизма», вампир низко опустил голову и, провалившись в глубокую медитацию, начал беззвучно, раз за разом чеканить почетные титулы «Шута».

— Шут, что не принадлежит этой эпохе;

— Таинственный Владыка над серым туманом;

— Король Желтого и Черного, в чьих руках удача.

……

Убаюканный этим монотонным, гипнотическим ритмом, Эмлин плавно соскользнул в весьма диковинное состояние. Его физическая оболочка обмякла и расслабилась, уподобившись спящему мертвым сном телу, тогда как духовность, напротив, расправила крылья, став невероятно легкой, живой и непрерывно расширяющейся во все стороны.

В этот самый миг он физически ощутил, как теряет вес и неумолимо воспаряет ввысь.

Тем временем в монументальном, дышащем вечностью дворце над серой мглой Клейн восседал на почетном месте во главе длинного бронзового стола. Лениво отстукивая ритм пальцами по столешнице, он с непроницаемым лицом созерцал расходящиеся по воздуху пульсирующие круги света и вырисовывающийся в них молящий силуэт.

И пусть изображение оставалось донельзя размытым, сыщику хватило одного беглого взгляда, чтобы безошибочно опознать просящего: это был вампир Эмлин Уайт.

«А парень-то не робкого десятка. Проявил ту же самую бешеную прыть, с которой обычно бросается скупать своих драгоценных кукол…» — с легкой иронией вздохнул про себя юноша, но отвечать на зов не спешил.

Ранее он уже пытался раскинуть карты, дабы докопаться до истинных мотивов рода Крови, увы, гадание так и не принесло внятных откровений. Железобетонно удалось установить лишь один факт: фанатики из ордена Авроры здесь совершенно ни при чем.

Подобная таинственность лишь еще больше разжигала жгучее любопытство Клейна, однако рисковать головой ради его удовлетворения парень категорически не желал. В конце концов, прямо под боком у Эмлина затаился высокоранговый вампир, и откликаться на мольбу в таких условиях было бы чистой воды самоубийством.

Кто знает, не сумеет ли этот кровосос уцепиться за незримую нить связи и прорваться прямиком в таинственное измерение над серой мглой — в точности так, как это едва не провернул «Богохульник» Амон? Проверять эту гипотезу на собственной шкуре сыщик не собирался. Как-никак, тогда он имел дело лишь с жалким клоном Амона, в то время как нынешний древний вампир, скорее всего, находился там во плоти, в своем истинном теле.

«Совершенно ни к чему лезть на рожон ради дел, которые меня вообще не касаются. И пусть мне до смерти хочется разгадать, какую игру затеял род Крови… В конце концов, свет клином на этом не сошелся, найдутся и другие пути…» — глядя на барахтающегося в силках «искусственного лунатизма» Эмлина Уайта, Клейн усмехнулся и тихо пробормотал себе под нос:

— Я ведь вполне могу выдать отложенный ответ…

План был предельно прост: выждать денек-другой, дождаться момента, когда Эмлин покинет спасительное укрытие, а его многоуважаемые сородичи махнут на эту затею рукой, и вот тогда-то — внезапно обрушить на него свой благосклонный отклик!

Впрочем, для начала следовало подстраховаться и с помощью гадания скрупулезно прощупать уровень грядущей угрозы.

…………

«Пожиратель хвоста… Прямо как та самая закольцованная река на фреске?» — Деррика Берга мгновенно осенило пугающей догадкой.

«Охотник на Демонов» Колин с тяжелой серьезностью кивнул:

— Истинно так.

— А это означает лишь одно: мы, вероятнее всего, уже угодили в бурлящий поток реки, чье устье намертво слилось с истоком. И вырваться из этой петли нам не под силу.

— Хвала небесам, судя по всему, перед нами лишь жалкие крохи остаточной мощи, брошенные Ангелом Судьбы. Сам Он в этих руинах не затаился.

«Увы, господин Вождь, это никакое не „вероятнее всего“ — мы увязли здесь железобетонно, причем давным-давно…» — с горькой иронией мысленно отозвался Деррик.

В этот самый момент Колин извлек из-за пояса крошечный темно-красный металлический флакончик, сноровисто скрутил крышку и залпом, с громким бульканьем, осушил его содержимое.

Бледно-голубая радужка его глаз начала стремительно выцветать, наливаясь холодным серебристым блеском. В довершение всего зрачки гротескно вытянулись в узкие вертикальные щели, в которых кристально ясно отразился силуэт маленького Джека.

В глубинах этих нечеловеческих глаз замельтешили мириады искрящихся серебряных пылинок. Они то кружились в диком водовороте, то яростно сталкивались друг с другом, порождая пугающе интенсивное свечение.

Лязг!

«Охотник на Демонов» Колин с силой вонзил зажатый в руке длинный меч прямо в каменный пол. Молниеносным движением выхватив из-за спины второй прямой клинок, он принялся щедро, размашисто натирать лезвие густой смазкой, отливающей золотистым сиянием солнечных лучей.

Едва заметив эти манипуляции, маленький Джек вздрогнул. Его лицо исказилось, словно на него внезапно опустилась густая, непроницаемая тень.

Не дав мальчишке даже рта раскрыть, «Охотник на Демонов» Колин сорвался с места. Резко выдернув воткнутый в землю меч, он оставил на своем месте лишь размытый, призрачный силуэт.

Слепящие всполохи золота и серебра разорвали полумрак, залив весь подземный зал ослепительным светом, эпицентр которого пришелся прямо на маленького Джека.

Воздух сотряс истошный, леденящий душу вопль, после чего густая тьма вновь наглухо укрыла алтарь.

Маленький Джек так и застыл на месте, не сделав ни единого шага. Вот только та самая жуткая физиономия, бугрившаяся у него на груди и животе, бесследно исчезла. На ее месте зияла чудовищная, окровавленная дыра, сквозь которую виднелись копошащиеся, пульсирующие внутренности.

В паре метров поодаль, опустившись на одно колено, замер «Охотник на Демонов» Колин. Лезвия обоих его мечей были опущены к полу.

А прямо перед ним на камнях валялась растерзанная на куски маска — гротескное лицо распалось, обратившись разрозненной россыпью вырванных глаз, носов и губ.

Эти ошметки плоти судорожно, словно под ударами тока, подергивались и бились в агонии, но вскоре окончательно затихли. Буквально на глазах они начали стремительно гнить и разлагаться, словно так и должно было быть с самого начала.

В ту же долю секунды Деррик физически ощутил, как воздвигнутая вокруг них незримая, подобная водяной стене преграда пошла рябью и абсолютно беззвучно разлетелась вдребезги.

Казалось, его только что вырвали из бурлящего, затягивающего на дно водоворота и швырнули на твердый, спасительный берег.

Окинув взглядом погруженный во мрак зал, перевернутого идола на кресте и рухнувшего в спасительный обморок, искаженного мукой маленького Джека, Деррик почувствовал, как в груди разливается искреннее ликование, и с облегчением перевел дух.

Юноша кристально ясно осознавал: они наконец-то вырвались из лап этой бесконечной, закольцованной петли времени!

Деррик прекрасно понимал: и пусть сама развязка выглядела до смешного примитивной, не будь у них загодя заготовленных подсказок и понимания сути проблемы, им пришлось бы раз за разом, десятки, а то и сотни раз проходить сквозь эту мясорубку, прежде чем они нащупали бы хоть крошечную зацепку и отыскали выход.

Малейшая оплошность, секундная потеря бдительности в этой череде циклов неминуемо обернулась бы чьей-то смертью. И одному богу было известно, воскрес бы павший товарищ на очередном витке петли у костра или же, едва вырвавшись на свободу, тут же испустил бы дух от старых ран.

Но куда страшнее было иное: человеческая природа такова, что мы раз за разом слепо повторяем одни и те же выборы. А значит, не заметив подвоха в первый раз, лишенные памяти и опыта жертвы и на сотый, и на тысячный виток так и остались бы в неведении. Они бы намертво застряли в этой реке времени, сгинув там окончательно, пока их реальные физические тела не состарились бы и не обратились в прах.

От одной лишь мысли о столь кошмарном исходе Деррика пробрал озноб, и он всем сердцем, с величайшим благоговением вознес благодарность господину Шуту за то, что тот уберег его память и ниспослал спасительные откровения.

Повернув голову, он увидел, как Джошуа и остальные следопыты с привычной, отработанной сноровкой прочесывают зал. Они вели себя так буднично, словно тех шести мучительных, стертых из реальности циклов никогда и не было.

«Должно быть, лишь вернувшись в Город Серебра и сверившись с календарем, они с ужасом осознают, что из их жизней был безжалостно вырезан целый ломоть времени…» — в угрюмом молчании подытожил про себя Деррик.

В этот момент «Охотник на Демонов» Колин поднялся на ноги. Вернувшись к маленькому Джеку, он выудил из-за пояса еще один металлический пузырек и щедро плеснул его содержимое — вязкую, непроницаемо-черную жижу — прямо в зияющую на груди и животе мальчишки рану.

Жидкость в мгновение ока схватилась, обратившись полупрозрачной плотной пленкой, которая намертво запечатала пробоину и остановила кровотечение.

— Хайм, Джошуа, возьмите его на себя, — титаническим усилием воли подавив рвущийся наружу трепет, низким, рокочущим басом скомандовал Колин.

В его глазах этот израненный мальчишка был не кем иным, как последней, отчаянной надеждой Города Серебра разорвать оковы векового проклятия и выстоять перед лицом грядущего апокалипсиса!

Фух… Деррик уже было порывался украдкой, беззвучно вознести хвалу господину Шуту, как вдруг с досадой осознал, что в его арсенале попросту нет подходящего для этого божества молитвенного жеста.

…………

Район Императрицы. Роскошная вилла графа Холла.

Изысканный, ломящийся от яств ужин в мягком свете бесчисленных свечей манил аппетитными, завораживающими красками.

Вопреки расхожим журнальным штампам и газетным байкам, трапезы в домах высшей аристократии отнюдь не напоминали чопорные, удушливые поминки, где все обязаны хранить гробовое молчание.

Для вечно занятых домочадцев это были те редкие, драгоценные минуты, когда можно было собраться всем вместе. Неспешно вкушая пищу, они непринужденно перекидывались светскими новостями, обсуждая легкие, ни к чему не обязывающие темы, дабы укрепить семейные узы и просто насладиться обществом друг друга.

Одри, изящно отрезав кусочек нежнейшего стейка, приготовленного из мяса с их собственных пастбищ, внимательно изучила выражение лица графа Холла и с нескрываемым, неподдельным любопытством поинтересовалась:

— Папа, а с принцем Эдсаком в последнее время не приключалось ничего из ряда вон выходящего?

Ее план был предельно прост: если отец ответит отрицательно, она виртуозно спишет всё на какие-нибудь вздорные, ничем не подкрепленные сплетни, коими высший свет Баклунда полнился с избытком.

Граф Холл на миг замер, отложил столовые приборы и, удивленно вскинув бровь, спросил:

— И что же донеслось до твоих ушей?

«Так я и знала!» — безошибочно считав нужный ответ по лицу отца, Одри расплылась в легкой, непринужденной полуулыбке:

— Лишь кое-какие обрывочные слухи. Выходит, в них всё-таки есть доля правды?

Граф Холл устало потер виски и со вздохом произнес:

— Ничего из ряда вон выходящего.

— Одри, дитя мое, я прекрасно понимаю твой интерес, а потому скрывать не стану. Вся эта возня вертится вокруг довольно заурядного дворцового скандала. Если в двух словах: принц Эдсак имел неосторожность воспылать страстью к простолюдинке.

— И эта порочная связь, увы, обернулась гибелью одного благородного отпрыска. Королевская семья бросила все силы, чтобы наглухо замять дело и не позволить грязным сплетням выплеснуться за пределы узкого круга.

Графиня, изящно пригубив шампанское, вставила свое веское слово:

— Сдается мне, мальчику всё еще недостает зрелости.

«А матушка бьет наотмашь, хоть и весьма деликатно… И всё же звучит это донельзя подозрительно… Неужто принц Эдсак и впрямь увяз в какой-то смертоносной авантюре, грозящей обернуться для Баклунда катастрофой?» — Одри мастерски изобразила на лице внезапное озарение и с легким смешком заметила:

— Звучит захватывающе, но меня всё же гложут сомнения. С какой стати красивая сказка о свободе и запретной любви вдруг увенчалась смертью аристократа?

Хибберт Холл, до этого безмолвно поглощенный нарезкой сочного, истекающего соком стейка, с явным энтузиазмом подхватил тему, пустившись в догадки:

— Это живо напоминает мне те самые запутанные романтические баллады. В кругах истовых прихожан Повелителя Бурь пустить друг другу кровь на дуэли ради чести и прекрасной дамы — дело самое обыденное.

— Подобные традиции давным-давно пылятся в музеях, — безапелляционно отрезал граф Холл, рубя на корню фантазии старшего сына.

Одри, улучив идеальный момент, тщательно взвесила слова и закинула удочку:

— Тот принц Эдсак, которого я имела честь знать, совершенно не похож на героя подобных драм. Да и раз уж слухи всё равно просочились в свет… смею предположить, что за этой ширмой они отчаянно прячут нечто совершенно иное.

— Совершенно иное… — эхом отозвался граф Холл. Смакуя эту мысль, он инстинктивно, едва заметно нахмурил брови.

Юная аристократка, обладая безупречным тактом, благоразумно не стала гнуть свою линию. Не проронив больше ни слова на эту тему, она легко и непринужденно перевела русло беседы в совершенно безопасное русло.

Дальше по плану значилось аккуратное прощупывание почвы среди других великосветских подруг. В конце концов, для леди, за которой некогда открыто волочился сам принц Эдсак, проявить жгучий интерес к пикантным подробностям — реакция абсолютно естественная. Будь то банальное любопытство или уязвленная женская гордость, оба мотива служили железобетонным, не вызывающим подозрений предлогом для подобных расспросов.

…………

Состояние «искусственного лунатизма» не могло длиться вечно. Эмлин Уайт, с трудом разлепив отяжелевшие веки, вынырнул обратно в реальность, чувствуя себя изрядно вымотанным. Устремив взор на тяжелый, отливающий антрацитом железный саркофаг, вампир со странной смесью облегчения и едкой досады констатировал:

— Лорд Нибайс, ответа не последовало.

Древний вампир в гробу погрузился в глухое, затяжное безмолвие, и лишь спустя пару долгих минут его хриплый, надтреснутый голос разрезал тишину склепа:

— Вот как.

— Сегодня заночуешь здесь. На случай, если стрясется нечто непредвиденное.

— Как прикажете! — Эмлин даже не подумал строить из себя бесстрашного героя, с готовностью ухватившись за спасительную соломинку.

Всю ночь напролет он не сомкнул глаз, терзаемый липким страхом и нервной дрожью, однако тьма за стенами оставалась первозданно безмятежной. Ни единой аномалии так и не нарушило их покой, и лишь когда редкие для Баклунда скудные лучи зимнего солнца мазнули по оконным стеклам, ночные тревоги неохотно отступили.

— Поистине мерзкая погодка, — недовольно пробурчал себе под нос Эмлин. Покидая особняк семьи Одра, он поглубже натянул на глаза свой щегольской цилиндр и юркнул в салон наемного экипажа.

Его путь лежал в Южный квартал района Баклундского моста, прямиком к дверям Церкви Урожая.

Карета мерно и неспешно катила по мостовой, как вдруг мир перед глазами вампира стремительно поплыл. Взору предстала лишь бесконечная, клубящаяся серо-белая мгла.

В следующее мгновение, к своему леденящему душу изумлению, Эмлин обнаружил, что находится в недрах монументального, подобного обители гигантов мистического храма. А сам он восседает за древним, изъеденным патиной длинным бронзовым столом.

И там, во главе этого бесконечного стола, утопая в густых, непроницаемых клубах серого тумана, возвышался величественный силуэт, взирающий на него с недосягаемой высоты.





Глава 468


Луна




На какое-то мгновение Эмлин Уайт оцепенел: в его голове не осталось ни единой мысли, и он застыл, словно мраморное изваяние.

А затем до его слуха донесся спокойный, безучастный голос фигуры, вальяжно восседающей в густой серой мгле:

— Отчего ты возносишь мне мольбы?

В голове Эмлина оглушительно зазвенело, и он выпалил на одном дыхании:

— Таково откровение Прародительницы! Она возвестила нам через сновидения, что близится конец света, и нам надлежит во всеоружии встретить этот рок! А я… я — один из тех ключевых узлов, и моя миссия — вознести молитву «Шуту», воззвать к Вам!

Выслушав эту пулеметную, лишенную малейшей утайки исповедь, Клейн, уже заготовивший целую вереницу наводящих вопросов, на миг опешил, не зная, с чего продолжить. Всё, что он жаждал выведать, этот вампир Эмлин Уайт только что выложил как на духу.

«Откровение Прародительницы… Разве древняя богиня Лилит не пала еще во Вторую Эпоху, задолго до Великого Катаклизма, или же ее власть не была узурпирована тем самым Создателем? Именно поэтому многие вампиры и начали взывать к Первозданной Луне, что неизменно оборачивалось для них леденящими кровь трагедиями… К тому же мистер „Дверь“ упоминал, что престол аркана „Луны“ пустует. С одной стороны, это намекает на то, что за личиной „Первозданной Луны“ скрывается какое-то иное божество или высший демон, а с другой — косвенно подтверждает, что древняя богиня Лилит лишилась статуса нулевой Последовательности, что в подавляющем большинстве случаев равносильно смерти…» — в голове Клейна молниеносно выстроилась цепочка из разрозненных фактов.

Прежде он полагал, что та самая «Лилит», которая порой откликалась на мольбы рода Крови в строго определенных ритуалах, была лишь наследием древней богини — к примеру, «Уникальностью» Пути «Луны». Этим и объяснялись ее безжизненность, пассивность и жесточайшие ограничения. Однако теперь тот факт, что она по собственной воле ниспослала откровение, напрочь разбивал эту теорию.

«Остается два варианта. Первый: под маской „Лилит“ скрывается какое-то другое божество, решившее заранее занять ключевую позицию и преградить путь конкурентам к престолу нулевой Последовательности „Луны“. Судьба рода Крови его совершенно не волнует, а ниспосланное откровение — лишь изощренная проба пера. И главная подозреваемая здесь — Богиня, узурпировавшая титул „Владычицы Багрянца“. Вот только Она уже восседает на нулевой ступени, что соответствует „Звезде“ из Карт Богохульства. С какой стати Ей зариться еще и на „Луну“? Дабы сорвать планы недругов?»

«Второй вариант: древняя богиня мертва, но не повержена окончательно. До тех пор, пока никто иной не взошел на престол нулевой Последовательности Пути „Луны“, Она способна цепляться за существование каким-то непостижимым, диковинным образом, выжидая удобного часа для триумфального возвращения — точь-в-точь как описывают легенды о „Темном Императоре“. А Богиня Вечной Ночи примерила на себя венец „Владычицы Багрянца“, возможно, как раз для того, чтобы вставлять палки в колеса этому воскрешению…»

«Если следовать этой логике, недавнее откровение Лилит о конце света — это плод Ее многолетних усилий по возвращению к жизни. А я, в роли „Шута“, должен стать ключевой фигурой в Ее пророчестве. Будь это правдой, подобный жест можно расценивать как своеобразное предложение о сотрудничестве… Вот только что я, Потусторонний жалкой шестой Последовательности, могу предложить древнему, уцелевшему божеству?»

«Затянуть Эмлина Уайта в Клуб Таро? Вампиры — раса долгожителей, чьи корни тянутся со Второй Эпохи до наших дней, а значит, в их закромах пылится немало тайн… Впрочем, риск здесь весьма велик. Хм, можно просто раскидывать карты перед каждым собранием, проверяя, стоит ли тянуть его сюда…»

«Ах да, в тех „Сведениях о духовном мире“ тоже упоминалось пророчество об апокалипсисе, ниспосланное „Желтым Светом“ Венитаном. Там же говорилось, что проклятие рода Авраамов падет от рук некоего „Ученика“, заручившегося поддержкой скрытой сущности. А ведь это безупречно описывает нынешнее положение мисс „Фокусника“ — она и есть тот самый „Ученик“, обретший покровительство меня, „Шута“… Какая интригующая картина вырисовывается. Неужто все эти мастера прорицаний из высших эшелонов воочию узрели не только неотвратимость сумерек мира, но и самое существование „Шута“ вкупе с Его грядущей ролью?»

Эти мысли молнией проносились в голове Клейна, однако на его лице не дрогнул ни единый мускул.

Вальяжно откинувшись на спинку кресла, он неспешно, с легкой усмешкой произнес:

— И о чем же ваша Прародительница велела тебе меня молить?

Этот ровный, умиротворяющий тон вырвал Эмлина из оцепенения, в котором он даже не отдавал себе отчета в собственных действиях. Вампир растерянно мотнул головой:

— Я не знаю…

В этот самый миг Клейн заметил, как на спинке кресла, где восседал Эмлин, хаотичная россыпь звезд пришла в стремительное движение, в мгновение ока сплетаясь в символ «Багровой луны».

«Всё сходится. Потусторонний Путь потомков древней богини Лилит неразрывно связан с „Луной“…» — Клейн издал тихий смешок и спросил:

— Отчего же в мире, где правят семь ортодоксальных божеств и таится бесчисленное множество тайных сущностей, ваша Прародительница решила, что именно я стану ключом к спасению в час апокалипсиса?

Эта снисходительность «Шута» окончательно вернула Эмлину Уайту самообладание. Он кристально ясно осознал: с ним и впрямь стряслось нечто немыслимое — некая скрытая сущность силой затянула его в это поразительное, непостижимое место!

«Он и есть тот самый „Шут“… И Он даже не разгневался… Неужто из-за того, что я выступаю посланником Прародительницы? Стало быть, я, Эмлин Уайт, воистину избранный! Тот, кого упомянула сама Прародительница и кто удостоился отклика „Шута“…» — придя к такому выводу, Эмлин невольно расправил плечи, выпрямил спину и, тщательно взвешивая слова, ответил:

— Достопочтенный господин «Шут», откровение Прародительницы гласит: я, Эмлин Уайт, стану ключом к спасению рода Крови и победе над концом света, а начнется всё именно с мольбы, обращенной к Вам.

А между строк читался недвусмысленный посыл:

Ключ к спасению в час конца света — это не Вы, а я!

«А в нем, погляжу, всё еще играет юношеский максимализм… Впрочем, логично: спеси ему никогда было не занимать, да и самомнение всегда пробивало потолок…» — Клейн мысленно одарил собеседника парочкой едких словечек из своего прошлого мира.

Едва сдерживая веселье, он спросил:

— Тот же самый вопрос: отчего молить нужно именно меня, а не семерых ортодоксальных богов или иных тайных владык?

— … Не ведаю, — с обезоруживающей честностью мотнул головой Эмлин.

Немного поразмыслив, Клейн умышленно произнес:

— По правде говоря, я примерно улавливаю замысел вашей Прародительницы. Она чает, что под моим покровительством ты возвысишься, став истинным мастером высших эшелонов, и тем самым спасешь свой род от надвигающегося рока.

— Возвышусь? — с искренним недоумением переспросил Эмлин. — Вы же прекрасно знаете, что наш род Крови лишен возможности наращивать мощь самостоятельно. Подняться на новую ступень мы можем лишь через особые ритуалы, получая в дар силу старших или наследие предков.

«Так и есть, закон сохранения Потусторонних характеристик обойти нельзя… Иными словами, иные пути возвышения неминуемо существуют, стоит лишь следовать фундаментальным законам…» — Клейн издал тихий смешок:

— Твои скудные познания ослепляют тебя, не давая узреть подлинную необъятность этого мира.

— Разумеется, я не стану преподносить тебе ответ на блюдечке. Тебе предстоит докопаться до истины самостоятельно, я лишь дарую тебе шанс.

Выдержав секундную паузу, он посмотрел на вампира сверху вниз и добавил:

— И жаждешь ли ты обрести подобный шанс?

Эмлин, не раздумывая ни мгновения, вскочил на ноги и поклонился:

— Это мое самое заветное желание!

«Хех, и куда только подевалась вся твоя хваленая спесь перед лицом скрытой сущности? Одна лишь покорность и осталась…» — беззвучно съязвил Клейн, легонько постукивая пальцем по краю изъеденного патиной стола:

— Однако тебе придется соблюдать кое-какие правила.

— Внимаю вам, — ответил Эмлин, титаническим усилием воли подавляя бурлящий в груди восторг.

Клейн с мягкой улыбкой огласил:

— Тебе строжайше запрещено разглашать любые сведения, связанные со мной, кому бы то ни было, если только я не дам на то прямого дозволения.

— И это касается даже тех сородичей, что присутствовали при твоем ритуале.

— Но… — Эмлин на миг растерялся, не в силах принять подобное условие.

Клейн парировал с абсолютной, мягкой непререкаемостью:

— Полагаю, Лилит не требовала от тебя никаких отчетов о проделанной работе?

Опираясь на то, что в откровении не было даже текста самой молитвы, этот факт вычислялся на раз-два!

«Лил… Он называет Прародительницу по имени… Словно старую знакомую…» — сердце Эмлина дрогнуло, и он покорно опустил голову:

— Не требовала.

Клейн продолжил всё тем же ровным, благожелательным тоном:

— Это глубоко сокрытая сделка. Именно поэтому я послал свой отклик лишь тогда, когда за тобой перестали наблюдать. Равным образом, тебе незачем отчитываться перед Лилит — это лишь привлечет внимание тех, кому знать об этом не следует.

Увидев, как лицо Эмлина прояснилось, и он понимающе закивал, Клейн добавил еще один штрих:

— Если ты действительно жаждешь стать тем самым спасителем рода Крови, будь готов идти по терниям. Тебе придется сносить глухое непонимание, терпеть грязную клевету и едкие насмешки. Твой удел — нести на плечах свинцовое бремя своей миссии, безмолвно шагая во мраке.

Эти бьющие точно в цель слова мгновенно воскресили в сознании Эмлина Уайта до боли знакомые картины:

Он, вечно осыпаемый насмешками сородичей за свою страсть к куклам. Он, заблудившийся и угодивший в Церковь Урожая, покрыв себя несмываемым позором. Он, тот, кого старейшины отродясь не ставили ни в грош. И вот он, таясь в глухой тени, незримым стражем бережет свой род, оберегает всех до единого, оставаясь безвестным героем…

Растроганный до слез собственным величием, Эмлин с глубочайшим почтением отозвался:

— Ваша воля будет исполнена.

Клейн вальяжно откинулся назад и произнес с легкой, ледяной небрежностью:

— Я дозволил проведение здесь, в этих чертогах, тайных собраний.

— Готов ли ты пополнить их ряды, дабы нащупать путь к могуществу и спасти свой род?

— Готов! — выпалил Эмлин, не раздумывая ни секунды.

Клейн с удовлетворением кивнул:

— У тебя есть еще какие-либо просьбы?

Эмлин, чье сердце радостно екнуло, торопливо заговорил:

— Великий господин «Шут», молю Вас, помогите мне избавиться от ментального внушения! Его наложил епископ Церкви Матери-Земли…

— Я знаю, — невозмутимо оборвал его излияния Клейн.

«Он знает… Воистину, непостижимая тайная сущность…» — Эмлин в благоговении опустил голову еще ниже.

Юноша издал тихий смешок:

— Я могу тебе помочь. Но какую плату ты готов предложить взамен?

Находясь в таинственных чертогах над серой мглой, Клейн обладал невероятно острым духовным зрением. Еще пару минут назад он подметил, что то самое отливающее иссиня-черным цветом ментальное внушение в духовном теле Эмлина Уайта каким-то непостижимым образом успело почти полностью рассеяться, истончившись до предела.

Изначально Клейн планировал пустить в ход один из ритуалов из «Книги Тайн», предназначенный для подобных случаев. Однако нынешняя картина убедила его: одного-единственного ритуала мистического единения вкупе с подавляющей мощью карты «Темного Императора» и очищающим светом «Солнечной броши» хватит за глаза, чтобы выжечь ментальные оковы из разума вампира дотла.

«Плату?» — Эмлин на мгновение задумался, но так и не смог взять в толк, что из его скромных пожитков могло бы заинтересовать такую непостижимую тайную сущность, как «Шут».

Заметив его замешательство, Клейн взял инициативу в свои руки:

— Меня весьма интригуют некоторые страницы истории вашего рода Крови. Вполне можешь расплатиться подобными знаниями.

«Историей рода Крови?» — Эмлин поразмыслил с секунду и с готовностью закивал.

— Можешь пока собраться с мыслями и прикинуть, о чем именно поведаешь. Хех, но прежде тебе надлежит выбрать себе кодовое имя. Из этих, — с этими словами Клейн силой мысли материализовал на поверхности длинного бронзового стола оставшиеся свободными Старшие Арканы Таро.

Эмлин Уайт с неподдельным интересом пробежался взглядом по картам и изрек:

— Луна.

— Я выбираю карту «Луна»!





Глава 469


Королева вампиров




Над серой мглой, в недрах монументального, подобного обители гигантов дворца.

«Луна» Эмлин всерьез задумался, какую именно часть истории рода Крови стоит поведать господину «Шуту».

«Раз уж Он водит дружбу с самой Прародительницей, то наверняка прекрасно осведомлен о делах до Великого Катаклизма. Повторять эти прописные истины нет нужды… В Четвертую и Пятую Эпохи триумф нашего рода вспыхивал не так уж редко, и историй, достойных упоминания, наберется с избытком. Но самая суть, истинный краеугольный камень всего лишь один…» — в голове вампира стремительно созрел план.

В его нынешнем понимании «Шут», скорее всего, являлся одним из древних божеств эпохи до Великого Катаклизма. Сущностью, которая по некой таинственной причине избежала гибели, погрузилась в тысячелетний сон и лишь теперь начала шаг за шагом возвращать былое могущество.

Это безупречно объясняло, почему за долгие тысячелетия истории в летописях рода Крови ни разу не всплывало упоминаний о подобной скрытой фигуре — вплоть до того самого момента, пока Его почетное имя внезапно не разлетелось по оккультному подполью.

Немного собравшись с мыслями, Эмлин горделиво выпрямил спину и начал:

— После Великого Катаклизма наш род покинул авансцену Северного и Южного континентов. Отныне мы выступали не как единая раса, а как обособленные дворяне на службе у различных империй и династий. Одни правили собственными вотчинами, другие стояли на страже стратегически важных твердынь.

— И лишь когда наша владычица, та самая «Королева Кровавой Луны» Олниа, что вывела нас из мрака Темной Эпохи, стала супругой Ночного Императора державы Трэнсост, род Крови вновь сплотился воедино. Мы превратились в незыблемую опору той династии. В те славные времена даже лоэнские Августы и фейсакские Айнхорны были обязаны с благоговением и трепетом величать нашу предводительницу Ее Императорским Величеством.

— В ту эпоху королева Олниа считалась абсолютным эталоном красоты. Существуй на свете волшебное зеркало, способное отвечать на любые вопросы, на реплику «кто на свете всех милее» оно бы без раздумий назвало лишь ее имя…

Чем дольше Эмлин говорил, тем сильнее его распирало от гордости и самодовольства. Первоначальная настороженность испарилась без следа, уступив место безудержному, упоенному красноречию.

«Волшебное зеркало, отвечающее на вопросы? Да это же вылитый Арродес! Интересно, не находилось ли среди оперативников „Сердца Механизмов“ таких идиотов, которым от нечего делать приспичило бы спросить: „Свет мой зеркальце, скажи, кто на свете всех милее?“… И что бы эта заносчивая стекляшка им выдала в ответ?» — Клейн, ни на йоту не изменив своей вальяжной позы и пряча в уголках губ легкую усмешку, позволил мыслям немного растечься.

Выдав эту пулеметную тираду, вампир наконец посерьезнел:

— Увы, весь этот триумф рухнул в горниле Войны Четырех Императоров. Ночной Император пал, наша королева сгинула, а роду Крови был нанесен поистине сокрушительный удар. Сорвав куш победы, семеро божеств поддержали Августов, Айнхорнов, Соренов и Кастию — четыре великих дома, которые хладнокровно разорвали империю на части, уничтожив обескровленную королевскую династию. Нам оставалось лишь отступить в безлюдные горы и забиться в глухие тени, дабы уберечь остатки расы от полного вымирания.

«Всё в точности сходится с моими догадками… Семеро божеств. Выходит, во время Войны Четырех Императоров ортодоксальный пантеон уже насчитывал семерых…» — Клейн тут же воскресил в памяти те самые шесть божественных изваяний в подземных руинах семьи Тюдоров.

— Хвала небесам, в те времена и сами божества погрязли в расколе, натравливая четыре державы друг на друга. Заплатив немалую цену, мы всё же сумели вырваться из лап этого бедствия, — на этих словах Эмлин небывало воспрял духом.

Устремив на Клейна горящий, пронзительный взгляд, он добавил:

— Достопочтенный господин «Шут», не соизволите ли вы уделить мне еще немного времени, дабы я поведал вам о деяниях «Королевы Кровавой Луны» и былой славе рода Крови? Это воистину монументальная летопись, сотканная из сияющих страниц, и я готов слово в слово пересказать каждую из них.

«Сдается мне, ты способен болтать об этом сутки напролет… А я-то грешным делом мнил тебя позором вампирского племени, помешанным лишь на своих куклах и ни черта не смыслящим в корнях. Кто бы мог подумать, что ты обладаешь столь глубокими, академическими познаниями… Немудрено, что ты так свято чтишь аристократизм своего рода и кичишься им на каждом шагу… Впрочем, всё логично: затворники вроде тебя, стоит им лишь увлечься чем-то всерьез, способны копать поистине глубоко. Да и времени на исследования у бессмертных кровососов хоть отбавляй…» — немного поразмыслив, Клейн решил деликатно отклонить столь щедрое предложение.

И пусть эти тайны прошлого вызывали у него неподдельный интерес, время было слишком дорого, чтобы тратить его на бесконечные лекции.

— Этого более чем достаточно, — с легкой улыбкой отозвался Клейн. — Я превыше всего ценю равноценный обмен и не позволю тебе сотрясать воздух без должной награды. Когда-нибудь в будущем, если представится случай, ты сможешь выменять на эти предания то, в чем будешь отчаянно нуждаться.

— … Как скажете, — с едва уловимой досадой в голосе покорно согласился Эмлин.

Ведь это был его первый в жизни шанс излить душу и поведать о величии рода Крови кому-то извне.

В повседневной суете, скованный необходимостью таиться, он не смел кичиться подобным перед смертными. А уж среди своих все и так знали эти предания назубок, да и должность наставника для молодняка ему явно не светила.

Клейн не стал тратить слова впустую. Вернув себе привычную, взирающую свысока ледяную надменность, он изрек:

— Ступай.

В следующее мгновение перед глазами Эмлина Уайта вспыхнуло ослепительное багровое сияние, стремительно поглотившее его без остатка.

Вынырнув из мимолетного головокружения, вампир обнаружил себя всё в том же салоне катящегося по мостовой наемного экипажа.

Следом перед его взором соткался иллюзорный пергамент, впечатав в память точный алгоритм ритуала мистического единения для вознесения мольбы «Шуту».

«Как только выкрою свободную минуту в обед и вернусь домой, немедля проведу ритуал. Буду умолять господина Шута выжечь из моей головы это проклятое ментальное внушение…» — от предвкушения сердце Эмлина забилось быстрее.

Лишь когда карета затормозила у Церкви Урожая, он взял эмоции под контроль и расплатился с кучером.

Переступив порог храма и узрев епископа Утравски, читающего проповедь жалкой горстке прихожан, вампир больше не почувствовал привычной, разъедающей душу тоски. Напротив, на сердце стало на удивление легко.

Пребывая в столь благостном расположении духа, он внезапно поймал себя на весьма странной мысли:

«Святой отец Утравски, кажется, ни разу даже не попытался вставить мне палки в колеса, когда я рыскал в поисках способа избавиться от его внушения… Что же у этого старика на уме?..»

…………

Восточный район, дешевая кофейня с сальными, заляпанными жиром столиками.

Клейн, явившийся ровно к назначенному часу, неспешно макал кусок овсяного хлеба в наваристую подливку от тушеной с молодым горошком ягнятины, попутно вслушиваясь в отчет старого Колера о собранных за неделю слухах.

Увы, ни крупицы по-настоящему ценных сведений в них так и не обнаружилось.

Дождавшись, пока старик иссякнет, сыщик немного поразмыслил и, выудив пару банкнот общим номиналом в два фунта, придвинул их через стол.

— Вы ведь уже расплатились! — отпрянув от неожиданности, Колер ошарашенно замахал руками.

Клейн ответил ему мягким смешком:

— На этой неделе я планирую отбыть на юг в отпуск. Вкалывал целый год без продыху, пора бы и кости погреть.

— Боюсь, вернусь я лишь недели через две-три, поэтому выдаю тебе гонорар авансом. Хех, и смотри, не забрасывай сбор новостей в мое отсутствие.

— С-сделаю в лучшем виде! — заикаясь от смеси безумной радости и жгучей благодарности, старый Колер бережно сгреб купюры.

В это самое мгновение он уже кристально ясно представлял, как именно отпразднует грядущий Новый год.

Он непременно купит ту самую отменную вяленую ветчину, на которую раньше лишь пускал слюни, и съест ее вместе со своим хлебом.

«Аж слюнки текут… Премного благодарен вам, детектив Мориарти!» — Колер сам не заметил, как шумно сглотнул.

Клейн подхватил шляпу и, тщательно подбирая слова, произнес:

— Ты и сам наверняка почуял: в последнее время Восточный район изрядно лихорадит.

— Не лезь на рожон ради моих поручений. Запахнет жареным — тут же уноси ноги и не смей совать туда свой нос.

Вся эта свинцовая, закрученная вокруг принца Эдсака чертовщина не на шутку тревожила сыщика, вот он и решил лишний раз предостеречь своего информатора.

— Понял, — старый Колер увесисто хлопнул себя по груди. — Я тот еще трус, так что рисковать шкурой точно не стану.

— Вот и славно, — одобрительно кивнул Клейн.

Внезапно в его памяти всплыла прачка Лив и двое ее обожающих книги дочерей, отчаянно жаждущих вырваться из этой клоаки — Фрейя и Дейси. Погрузившись в недолгие раздумья, он добавил:

— Приглядывай за семейством Лив. Не позволяй всякой швали их обижать. А случись в Восточном районе какой-нибудь бунт или заварушка, хватай их в охапку и веди в безопасное место.

— Бунт… Вы имеете в виду стачки фабричных? — с явным недоумением переспросил Колер.

— Что-то в этом роде, — уклончиво отозвался сыщик.

Это был тот максимум, который он мог себе позволить озвучить вслух. Проболтайся он чуть больше, и его неминуемо взяли бы на карандаш легавые или какие-нибудь запечатанные артефакты.

…………

В спальне, снизу доверху заставленной куклами всех мастей и размеров, выкроивший свободную минуту в обед Эмлин Уайт восседал на стуле, блаженно смакуя густой полумрак от наглухо задернутых штор.

Обведя взглядом свои владения, он решительно сжал кулаки:

— Пожелайте мне удачи!

Бросив эти слова в пустоту, вампир выудил наделенные духовностью материалы и принялся скрупулезно выводить почетное имя «Шута» вкупе со всеми причитающимися сакральными символами и магическими знаками.

Покончив с приготовлениями, он погрузился в ритуал мистического единения. Его духовность хлынула наружу, плавно воспаряя всё выше и выше, словно стремясь к недосягаемым, бесконечным высям.

Сквозь зыбкую пелену транса перед ним проступили мириады неописуемых, гротескных теней. Следом взору предстали семь ослепительных лучей, таящих в себе бездны неведомых знаний, а высоко над всем этим великолепием клубилась бескрайняя, первозданная серо-белая мгла.

А над бескрайней серой мглой возвышался смутно угадывающийся во тьме древний дворец, в недрах которого восседал окутанный туманом силуэт.

Следом Эмлин узрел величественную, пропитанную первозданной святостью золотую фигуру и раскинувшиеся за ее спиной черные крылья, застилающие сами небеса.

Не успел он даже сосчитать, сколько пар этих мистических крыльев скрывалось во мраке, как почувствовал, что стремительно воспаряет ввысь, вступая в прямой контакт с этим золотым видением.

— А-а-а!

Из его глотки вырвался истошный вопль. Схватившись за голову, вампир покатился по полу, а от его тела повалили густые струйки сизого дыма.

Спустя какое-то время агония наконец отступила, и до его слуха донесся низкий, рокочущий голос «Шута»:

— Твое ментальное внушение снято.

«И так каждый раз выжигают ментальное внушение? Какая же адская мука…» — тяжело дыша и сидя прямо на полу, пронеслось в голове Эмлина. Его безупречно уложенная шевелюра растрепалась, а пряди жалко свисали на лицо.

В таинственных чертогах над серой мглой Клейн задумчиво кивнул и пробормотал себе под нос:

— Как и ожидалось, очищающая и изгоняющая аура «Солнечной броши» попутно наносит урон и вампирам.

Юноша еще загодя всё просчитал: той дозы «солнечного света», что требовалась для выжигания уже ослабленного внушения, явно не хватило бы, чтобы покалечить Эмлина. Именно поэтому он не стал заморачиваться с более сложными и безопасными методами, и, как показала практика, расчет оказался безупречным.

Покончив с этим делом, Клейн отцепил спрятанный в левом рукаве цитриновый маятник, намереваясь раскинуть карты на свои дальнейшие планы.

«Сегодня после полудня благоприятно навестить поместье Красной Розы».

Беззвучно прокрутив фразу в уме ровно семь раз, он распахнул глаза и увидел, что маятник намертво застыл в воздухе, не шелохнувшись ни на миллиметр.

«Когда в дело замешаны запечатанные артефакты нулевого класса или сущности сопоставимого ранга, прорицание упирается в глухую стену. Выудить хоть какое-то внятное откровение попросту невозможно…» — тяжело вздохнул Клейн, прекрасно понимая истинную причину этого фиаско.

Следом он попытался выяснить, сулит ли успех завтрашний послеобеденный визит в усадьбу, но результат оказался столь же плачевным.

«Всегда твердил, что гадание не всесильно, и вот очередное тому подтверждение… Придется полагаться на собственный разум… Этот шаг нужно сделать во что бы то ни стало, иначе я так и не смогу незаметно покинуть сцену и уйти в тень… И чем быстрее, тем лучше. Буду тянуть резину — и ситуация сорвется в такое пике, что костей не соберешь…» — в вихре этих напряженных раздумий Клейн наконец-то принял твердое решение.

Молниеносно вернувшись в реальный мир, он облачился в длинный двубортный сюртук, водрузил на голову шелковый полуцилиндр и переступил порог дома номер пятнадцать по улице Минск, взяв курс прямиком на поместье Красной Розы принца Эдсака.





Глава 470


Имя




У ворот поместья Красной Розы Клейн, опираясь на трость, спустился с подножки кареты.

Глядя на вытянувшихся в струнку гвардейцев в алых мундирах, он на секунду прикрыл глаза, заставляя себя сохранить ледяное хладнокровие.

«Раз уж тот предполагаемый запечатанный артефакт „0–08“ раз за разом плетет паутину случайностей, не давая мне пересечься с дамой, носящей сапфировый перстень, то и сегодняшний день вряд ли станет исключением. Тревожиться о внезапной встрече не стоит. Главное — виртуозно отыграть свой спектакль и обвести принца Эдсака вокруг пальца. Тогда никаких проблем не возникнет…» — усмирив бушующие мысли, сыщик уверенным шагом направился к главному входу.

Сдав кобуру и револьвер, он благополучно прошел досмотр. Ведомый лакеем, Клейн миновал вымощенную серым плитняком аллею, обогнул журчащий кристально чистыми струями фонтан и переступил порог главного особняка. Поднявшись на второй этаж, они остановились перед дверью комнаты, которая, судя по планировке, должна была служить солярием.

На протяжении всего этого пути сердце юноши тревожно билось: он до смерти боялся каких-нибудь непредвиденных сюрпризов, опасаясь, что ситуация в любой момент может сорваться в самое гиблое и катастрофическое пике.

Тук-тук-тук. Тихонько постучав в дверь, лакей прильнул к створке и вполголоса доложил:

— Детектив Мориарти прибыл.

Внутри повисла тягостная тишина, продлившаяся добрый десяток секунд, прежде чем из-за двери донесся густой, плотный баритон:

— Его Высочество просит гостя войти.

Вторя этим словам, дверь с легким скрипом отворилась, и наружу тут же вырвалась волна приятного тепла, разительно контрастирующая с прохладой коридора.

Под прицелом тяжелых взглядов двоих рослых телохранителей Клейн ступил на мягкий, пушистый ковер теплых желтых оттенков, украшенный затейливым орнаментом.

Сделав пару шагов вперед и обогнув массивный антикварный шкаф, служивший своеобразной ширмой, он увидел принца Эдсака. Его Высочество вальяжно расположился у панорамного окна, нежась в скудных лучах столь редкого для зимнего Баклунда солнца.

На этом округлом, неизменно вызывающем симпатию и врезающемся в память лице сейчас не читалось ни капли привычного радушия. Принц выглядел пугающе серьезным, отчего в комнате повисла давящая, свинцовая атмосфера.

Благодаря жарко натопленному элегантному камину и хитроумной системе труб, температура здесь была даже выше, чем поздней весной. Эдсак обошелся без сюртука: на нем красовались лишь белоснежная сорочка с пышными, словно бутоны, манжетами да светло-желтый жилет. Запонки, булавка для галстука, фамильный герб и прочие аксессуары не бросались в глаза, но буквально кричали о своей баснословной стоимости.

Узрев эту картину, Клейн, напротив, мысленно с облегчением выдохнул: той самой дамы с сапфировым перстнем подле принца не наблюдалось.

Поэтому он поспешил приблизиться и учтиво поклонился.

Эдсак, сжимая в руках дымящуюся чашку черного чая, даже не подумал предложить гостю присесть.

Сохраняя на лице всё то же непроницаемое выражение, принц глухо спросил:

— Расследование принесло какие-нибудь плоды?

— Никаких. Мои гадания, спиритические сеансы, опросы и поиски улик в один голос твердят: Талим скончался от внезапного сердечного приступа, — с глубокой скорбью и нескрываемым чувством вины на лице отозвался Клейн. — Я оказался чудовищно бессилен. Ваше Высочество, вам следует подыскать куда более искусного и могущественного помощника.

«Да, ищите дурака в другом месте…» — беззвучно добавил он про себя.

В этот миг Эдсак, казалось, впервые по-настоящему вгляделся в лицо сыщика Шерлока Мориарти. Юноша выглядел так, словно разом постарел на добрый пяток лет, изможденный долгой, мучительной бессонницей.

И это отнюдь не было обманом зрения. Перед выходом из дома Клейн виртуозно пустил в ход таланты «Безликого», слегка подкорректировав собственную внешность. Теперь его кожа казалась тусклой и иссушенной, тут и там неряшливо пробивалась неопрятная щетина, а мешки под глазами налились пугающей чернотой и стали в разы заметнее.

Эдсак погрузился в недолгое молчание. Опустив на блюдце белоснежную фарфоровую чашку с золотой каемкой, он произнес:

— Я понял. Как и ожидалось, это оказалось вам не по плечу…

— Я поручу это дело другим людям. Подготовьте для меня исчерпывающий письменный отчет, и смотрите, чтобы ни одна деталь не ускользнула.

«Замечательно!» — мысленно Клейн торжествующе сжал кулак. Молниеносно выудив из внутреннего кармана стопку аккуратно сложенных листов, он подал их принцу:

— Ваше Высочество, вам не придется ждать. Привычка скрупулезно фиксировать всё на бумаге у меня в крови.

Кивнув лакею, чтобы тот забрал отчет, принц Эдсак бегло пролистал бумаги и небрежно отложил их в сторону:

— У вас еще остались ко мне какие-то вопросы?

— Никаких, Ваше Высочество. Дозвольте откланяться. Ах да, совсем забыл упомянуть: я намерен на какое-то время отбыть на юг. Искренне уповаю, что тамошнее ласковое солнце поможет мне растопить лед скорби в моем сердце, — с тяжким вздохом отозвался Клейн.

— Вполне в духе новогодних традиций многих лоэнцев, — Эдсак благосклонно кивнул и повернулся к старому дворецкому Финкелю: — Проводите детектива Мориарти. И распорядитесь, чтобы ему выделили экипаж.

Ведь от поместья Красной Розы до ближайшего городка, где можно было нанять карету, предстояло топать пешком добрых пятнадцать-двадцать минут.

— Будет исполнено, Ваше Высочество, — старый дворецкий отвесил безупречный, эталонный поклон.

Клейн, ни на йоту не ослабляя бдительности, поспешил откланяться.

Следуя за стариком по коридорам особняка, он благополучно добрался до главных ворот, где ему вернули подмышечную кобуру с неизменным револьвером.

Меньше чем через минуту юноша уже сидел в карете, любезно предоставленной хозяевами поместья.

Откинувшись на мягкую спинку и наблюдая, как очертания усадьбы за окном стремительно тают вдали, Клейн наконец-то позволил себе расслабиться. С шумом выдохнув спертый воздух, он почувствовал, как бешено колотящееся сердце возвращается к привычному ритму.

Сыщик кристально ясно осознавал: сейчас он окончательно покинул центральные подмостки этой грандиозной, смертоносной пьесы.

Дальнейший план был прост до банальности: попрощаться с Баклундом, махнуть на юг, тем самым эффектно закрыв за собой занавес… А уж потом, нацепив новую личину, бесшумной тенью вернуться обратно… — Клейн хладнокровно, раскладывая всё по полочкам, обдумывал свои грядущие шаги.

И в этот самый миг его интуиция резанула тревожным звоночком. Духовность мгновенно натянулась как струна, и юноша узрел, как дверца экипажа стремительно распахнулась и тут же абсолютно беззвучно захлопнулась!

Прежде чем он успел хоть как-то отреагировать, прямо из воздуха молниеносно соткался человеческий силуэт. Девушка, облаченная в тяжелое черное платье, на пальце которой призывно сверкал сапфировый перстень.

Сапфировый перстень! Стоило Клейну разглядеть это украшение, как его зрачки сузились в иглы. Внутренний порыв броситься в атаку или выпрыгнуть из кареты на ходу мигом улетучился. Он буквально вжался в сиденье, не смея пошевелить и пальцем.

Шутка ли, перед ним находилась пугающая фигура, таскающая при себе запечатанный артефакт нулевого класса или же сама являющаяся полубогом сопоставимой мощи!

«Ну и дела… Чего боялся, на то и напоролся… Куда, спрашивается, подевались все эти хваленые совпадения, которые плел „0–08“ или кто бы там ни был⁈» — нервы Клейна натянулись до предела, а тело сковало свинцовым оцепенением. Он мог лишь беспомощно наблюдать за тем, как таинственный силуэт окончательно обретает плотность.

Возраст гостьи совершенно не вязался с ее мрачным, тяжеловесным нарядом. На вид ей было от силы лет восемнадцать-девятнадцать. Слегка округлое личико, изящный прищур узких глаз и аура утонченной, скрытой под показной холодностью сладости выдавали в ней девушку поистине потрясающей, выдающейся красоты.

Она… Клейн на долю секунды опешил, а затем, безошибочно узнав незваную визитершу, не сдержавшись, выпалил:

— Трисси!

Да это же тот самый мерзавец Трис, бывший «Подстрекатель», непостижимым образом обернувшийся «Ведьмой» Трисси!

Как эта разыскиваемая преступница вообще умудрилась затесаться в фаворитки к принцу⁈

Каким чудом сектантка из Секты Демонессы просочилась в ближайшее окружение Эдсака Августа⁈

Да еще и приволокла с собой запечатанный артефакт нулевого класса или мистическую вещицу сопоставимого ранга!

Присмотревшись внимательнее, юноша подметил, что Трисси претерпела кое-какие метаморфозы. Ее некогда вполне заурядные черты лица стали еще более мягкими и утонченными, а в совокупности и вовсе гипнотизировали, затрагивая самые потаенные струны души.

Услышав этот ошарашенный возглас, Трисси ничуть не смутилась. Напротив, ее лицо озарилось лучезарной, приторно-сладкой улыбкой:

— Значит, вы меня узнали…

— Я так и знала, что вы меня узнаете!

— Уж детектив-Потусторонний точно обязан знать каждую розыскную ориентировку как свои пять пальцев!

«А он… то есть она… явно в восторге…» — сохраняя предельную бдительность, Клейн с недоумением спросил:

— Чего вы добиваетесь?

Он кристально ясно помнил, что перед ним сидит отнюдь не невинная овечка. Трис, будучи «Подстрекателем», собственноручно срежиссировал кровавую бойню на «Клевере», а уже под личиной Трисси эта тварь повинна в преждевременной гибели целой вереницы простых горожан в Тингене.

Трисси кокетливо поджала губки и с усмешкой ответила:

— Всё до смешного просто. Вам нужно лишь как можно скорее сдать меня Ночным Ястребам, Уполномоченным Карателям или Сердцу Механизмов! Натравите их на меня, пусть схватят!

«Просит сдать саму себя копам? Этот трансвестит… э-э… эта дамочка вконец спятила⁈» — Клейн слушал её с полнейшим, абсолютным недоумением.

Однако уже через мгновение до него дошел скрытый смысл этого абсурда:

Трисси готова променять свободу на заточение за вратами Чаниса, лишь бы не оставаться в поместье Красной Розы. Она отчаянно пытается вырваться отсюда!

Проще говоря, жизнь в этих стенах казалась ей куда опаснее и безнадежнее, чем плен в застенках Ночных Ястребов или Уполномоченных Карателей… Титаническим усилием воли удержав бесстрастное выражение лица, Клейн глухо спросил:

— Чего вы боитесь?

Трисси на мгновение замерла. Затем ее глаза широко распахнулись, а взгляд затуманился, уставившись куда-то в пустоту:

— Кто-то дергает за ниточки моей судьбы. Череда пугающих совпадений, смысл которых доходит лишь потом, заставляя цепенеть от ужаса.

— Да и я сама всё меньше похожу на прежнюю себя.

Произнеся это, она криво усмехнулась:

— Вы можете себе это вообразить? Я, обожающая очаровательных и робких горничных, раз за разом просыпаюсь на рассвете в объятиях голого мужчины. Вы хоть представляете, какая это мука⁈

«Еще как могу. Потому-то и нужно держаться подальше от „Ассасинов“ и „Ведьм“…» — Клейн невольно вообразил себе подобную картину, и по его спине пробежал ледяной озноб.

С горькой самоиронией на губах Трисси продолжила исповедь:

— Я наивно полагала, что, возвысившись и шагнув на ступень «Наслаждения», сумею сбросить с себя это наваждение. Попросила нужных людей раздобыть мне соответствующие Потусторонние материалы, но в итоге… стало только хуже.

— Порой у меня напрочь отшибает память, хотя события происходили на самом деле. Превозмогая дикое отвращение, я соблазнила Талима в надежде, что он вытащит меня из этой клетки. И кто бы мог подумать, что в какой-то миг, сама того не ведая, я обрушу на него смертоносное проклятие… Вы можете поверить в подобный бред?

— Хех, эти кукловоды даже имя мне сменили, отчаянно пытаясь заставить меня окончательно стереть и предать прошлую себя. Но нет! Этому не бывать!

— Они свято верят, что я способна бороться с их совпадениями лишь жалкие крохи времени и вскоре неминуемо вернусь в предначертанное ими русло. Ха, я намеренно скармливала им эту иллюзию! Именно поэтому я сумела встретиться с вами, господин детектив!

«Наслаждение»… Демонесса… материалы… В памяти Клейна молниеносно всплыла одна занятная деталь: на тайной сходке Потусторонних, организованной почтенным Оком Мудрости — Айзенгером Стентоном, кто-то отчаянно разыскивал стержневые ингредиенты для эликсира «Демонессы Наслаждения»! Обладая точной формулой, Клейн еще тогда раскусил этот запрос, но благоразумно решил не совать нос в чужие дела, а со временем и вовсе выбросил эту историю из головы.

«Выходит, тот покупатель был подельником Трисси! Значит, уже в ту пору она терлась возле принца Эдсака? И с какой стати мне вдруг кажется, что ее нынешняя улыбка пропитана какой-то щемящей, трагической красотой… У этого „Наслаждения“ воистину дьявольская отрава…» — судорожно втянув воздух, сыщик пытался совладать с хаосом в голове.

Упорядочив мысли, он как бы невзначай поинтересовался:

— И как же звучит ваше новое имя?

Трисси слегка нахмурила изящные брови и, затуманенным взглядом глядя в никуда, ответила:

— Трисси Чик.

Трисси Чик… Чик… Чик! Клейн резко вскинул голову. Всё его тело вновь пронзило чувство тотального оцепенения, он застыл на месте, уподобившись высеченной из мрамора статуе.

В это самое мгновение в его сознании набатом билась лишь одна-единственная запись из дневников великого императора Рассела:

'Пятое июня. В мои руки попал ветхий фолиант, в строках которого неожиданно обнаружилось истинное имя Изначальной Демонессы…

Ее зовут Чик…'





Глава 471


Приготовления Клейна




Чик…

Глядя на стоящую перед ним прекрасную девушку со слегка нахмуренными бровями и затуманенным взором, Клейн почувствовал, как по всему телу предательски пробежал мороз, а кожу густо усеяли мурашки, сопровождаемые пронизывающим холодным потом.

На долю секунды его словно отбросило в прошлое, обратно в Тинген, в ту самую контору охранного предприятия «Черный Терновник», когда он собирался активировать духовное зрение, чтобы взглянуть на Мегоз и дитя в ее утробе. Тот первобытный, инстинктивный страх вспыхнул с пугающей ясностью, будто невидимая ледяная рука намертво стиснула его сердце.

К нему наконец-то пришло озарение: той силой, что противостояла серой мгле и глушила прорицания, был вовсе не запечатанный артефакт нулевого класса или мистическая вещица сопоставимого ранга. Внутри Трисси таилось нечто куда более немыслимое и ужасающее.

Воплощение апокалипсиса, сама Изначальная Демонесса!

«Нет, она еще не стала Изначальной Демонессой, иначе от одного лишь нахождения рядом мой рассудок бы рухнул, а плоть обратилась бы в кусок извивающегося гнилого мяса!»

«Она пребывает в весьма специфическом состоянии…»

Брови Трисси разгладились, а взгляд вновь обрел фокус. Глядя на застывшего в оцепенении Клейна, она изящно приподняла правую руку и позволила тонким белоснежным пальцам медленно, дюйм за дюймом скользнуть вдоль своего тела. В ее голосе причудливо сплелись легкая обида, дурманящее обольщение и откровенно зловещая насмешка:

— Если вы сумеете донести эту весть до Ночных Ястребов, Уполномоченных Карателей и Сердца Механизмов, и если до того, как они меня схватят, наши пути чудесным образом вновь пересекутся, я с превеликим удовольствием покажу вам, что такое истинное наслаждение.

«О чем я вообще думаю… Куда я пялюсь! Так вот какова сила обольщения „Демонессы Наслаждения“? Оставим за скобками тот факт, что в прошлом ты была мужиком. Даже будь ты чистокровной леди с кристально чистой репутацией, не вызывающей у меня ни малейшего отторжения, я бы всё равно ни за что на свете не рискнул! А ну как в самый разгар страстей в тебе внезапно пробудится Изначальная Демонесса? От такого даже „Шут“ не спасет…» — Клейн тяжело, беззвучно вздохнул. Запрокинув голову, он устремил полный скорби и безысходности взор в деревянный потолок кареты и глухо произнес:

— Вы и впрямь полагаете, что заурядный Потусторонний низших или средних эшелонов способен ускользнуть от королевских ищеек? Сдается мне, они уже почуяли неладное и вот-вот бросятся в погоню…

Заметив, что сыщик так и не решился встретиться с ней взглядом, Трисси не смогла скрыть самодовольной ухмылки.

Издав тихий смешок, она произнесла:

— Я постараюсь сбежать и увести за собой львиную долю преследователей. Оставшиеся, бесспорно, будут сильны, но шансы разобраться с ними у вас появятся.

— Я ни на йоту не сомневаюсь: ради спасения собственной шкуры вы будете биться до последней капли крови. Так что надежда есть, и весьма недурная!

Едва эти слова слетели с ее губ, как силуэт девушки начал стремительно таять, словно стертый невидимой тряпкой с холста реальности.

Это в корне отличалось от талантов Шарон. Никакого перехода в призрачную форму «Мстительного духа» — Трисси просто-напросто растворилась в невидимости.

Бам!

Дверца кареты резко распахнулась и тут же с грохотом захлопнулась обратно.

Лишь тонкий, дурманяще-сладкий аромат, щекочущий ноздри, служил напоминанием о ее недавнем присутствии. Клейн наконец опустил взгляд, а его лицо налилось свинцовой мрачностью.

Лишь теперь он осознал, что его руки мелко дрожат, словно в приступе лихорадки.

Не обладай он богатым, выжженным на подкорке опытом, не сталкивайся лицом к лицу с дитя злого бога прямо в реальном мире, знание истинной сути имени «Трисси Чик» в сочетании с чудовищным давлением ее ауры попросту стерло бы его рассудок в пыль. Он бы сломался на месте, подобно натянутой до предела струне, которая в конце концов неминуемо лопается.

«Судя по всему, сама Трисси пока ни сном ни духом не ведает, что именно с ней сотворили, и совершенно не осознает истинный масштаб титула „Чик“…» — молниеносно обуздав панику, Клейн бросил пронзительный взгляд в окно, прикидывая дистанцию и беззвучно отсчитывая секунды.

Обостренная духовная интуиция и суровый жизненный опыт в один голос твердили: в подобной, загнанной в угол ситуации любое, даже самое отчаянное действие стократно лучше пассивного ожидания гибели!

А потому, предчувствуя неминуемый и безжалостный удар по зачистке свидетелей, он твердо решил во что бы то ни стало вырвать свою жизнь из лап смерти!

Три, два, один… Клейн резко распахнул глаза и звонко щелкнул пальцами.

У самой обочины дороги, на чахлом, лишенном листвы дереве внезапно занялось крошечное пламя, которое в мгновение ока взревело, обратившись высоким огненным столбом.

Заблаговременно отделенные и спрятанные в кармане спички синхронно полыхнули. Ослепительное багровое сияние в ту же долю секунды целиком и полностью поглотило строгий черный сюртук.

Силуэт юноши бесследно испарился из салона кареты, чтобы уже в следующее мгновение беспрепятственно вынырнуть прямо из ревущего костра на обочине.

Щелк, щелк, щелк! Его левая рука безостановочно высекала искры. Фигура сыщика раз за разом материализовалась всё глубже в поредевшем, желтеющем лесу. Оседлав пламя, он молниеносными скачками продвигался в самую гущу чащи, надежно укрываясь от посторонних глаз.

Наконец, юноша замер. Резким движением он сорвал с шеи висящий на шнурке талисман.

Клейн с самого начала кристально ясно осознавал: визит в поместье Красной Розы таит в себе бездну смертоносных сюрпризов. А потому, свято чтя кодекс «Фокусника», он позаботился о страховке загодя. Рассовал спички по разным карманам и, разумеется, прихватил с собой парочку надежных мистических артефактов.

Разумеется, «Флакон с биологическим токсином» и «Солнечную брошь» он благоразумно оставил пылиться в чертогах над серой мглой — эти вещицы слишком явно кричали о его причастности к бойне на вилле Капина и стычке с «Мстительным духом». Та же участь постигла и «Полностью черное око», наследие «Марионеточника» Росаго: протащить эту жуткую дрянь сквозь досмотр гвардейцев поместья было бы чистой воды самоубийством.

В итоге, если не считать полного боекомплекта из очищающих пуль, пуль для охоты на демонов и изгоняющих патронов, его арсенал насчитывал всего две паранормальные реликвии.

Первой был «Универсальный ключ», дарующий способность беспрепятственно просачиваться сквозь преграды. Его дьявольский побочный эффект топографического кретинизма юноша научился виртуозно купировать с помощью метода лозоходства, а с виду артефакт казался самой заурядной латунной отмычкой, не вызывающей ни малейших подозрений. Второй же, и самой главной страховкой, тем самым абсолютным козырем Клейна, выступал медный свисток Азика.

Говоря простым языком, стратегия сводилась к железному правилу: если собственными силами с угрозой не совладать — немедля взывай к покровительству истинных монстров!

«После этой судьбоносной встречи — раскусил я Трисси или нет — меня стопроцентно вписали в расстрельные списки на устранение. Более того, меня почти наверняка уже взял на мушку артефакт „0–08“. А значит, обращение за подмогой к мистеру Азику больше не повлечет за собой никаких пагубных последствий. Ну, разумеется, если тем самым кукловодом, плетущим паутину совпадений, и впрямь является „0–08“…» — сжав в руке ледяной, дышащий древностью медный артефакт, Клейн поднес его к губам и изо всех сил дунул в мундштук.

Абсолютно беззвучно, сквозь призму активного духовного зрения, он узрел, как земля разверзлась, исторгая из себя целый фонтан из белоснежных костей. Мгновение спустя перед ним уже возвышался исполинский, почти четырехметровый посланник. Склонив гротескную голову, тварь уставилась на юношу пустыми глазницами, в которых полыхало жуткое, непроницаемо-черное пламя.

Ее подавляющие, чудовищные габариты парадоксальным образом даровали Клейну толику долгожданного спокойствия. Выхватив припасенные бумагу и перо, он размашисто, на скорую руку вывел лишь одно слово:

«На помощь!»

Торопливо сложив листок, он вложил его прямо в безвольно опущенную, костяную ладонь исполина.

Едва посланник растворился в небытии, сыщик поспешно убрал медный свисток. Нарочито опустившись в позу истовой молитвы, он скороговоркой зашептал почетное имя «Шута»:

— … О великий господин «Шут», мое расследование принесло плоды. Таинственная пассия принца Эдсака — не кто иная, как «Ведьма» Трисси из Секты Демонессы. Ныне она прорвалась на ступень «Демонессы Наслаждения», а верхушка ордена даровала ей новое имя — Трисси Чик…

Выдав этот пулеметный «рапорт», Клейн, наплевав на любую конспирацию, отчеканил четыре шага против часовой стрелки и молниеносно воспарил в чертоги над серой мглой.

Оказавшись в безопасности, он мгновенно вычленил проекцию собственной недавней «молитвы» и зашвырнул этот образ прямиком в глубокую темно-красную звезду, символизирующую мисс «Справедливость». Титаническим усилием воли нацепив маску издевательской насмешки и безупречно отыгрывая недосягаемое, взирающее свысока величие «Шута», он присовокупил одну-единственную фразу:

— Чик… Хех, а ведь именно так звучит истинное имя Изначальной Демонессы…

Завершив этот спектакль, Клейн без малейших промедлений рухнул обратно в материальный мир, готовый сорваться в отчаянный, загнанный бег.

Но стоило ему сделать лишь пару шагов, как всё вокруг внезапно, пугающе озарилось ослепительным светом.

Вскинув голову на одних инстинктах, он обомлел: с небес, разрывая пелену небосвода, прямо на эту жалкую лесополосу обрушился целый град исполинских, пылающих ревущим огнем метеоритов!

«Это же…» — в тот самый миг, когда зрачки Клейна затопило слепящее багровое зарево, его душу сковало леденящее осознание собственной абсолютной, жалкой ничтожности перед лицом столь сокрушительной мощи.

Он и в страшном сне не мог вообразить, что ради банальной зачистки свидетелей кукловоды обрушат на него самый настоящий метеоритный дождь!

…………

Тем временем в другой части света, на страницах желтеющего от времени блокнота, ничем не примечательная с виду перьевая ручка методично выводила строки:

«В силу непредвиденных и не поддающихся логическому объяснению аномалий, метеорный поток Даласко обрушился на планету на двое суток раньше расчетного срока».

«И по абсолютному стечению обстоятельств эпицентр падения нескольких метеоритов пришелся точнехонько на ту самую лесополосу, где искал укрытия сыщик Шерлок Мориарти. Да, именно так — по чистой, непостижимой случайности!»

…………

Вторник, после полудня. Район Императрицы, личная библиотека Одри.

Юная, едва достигшая совершеннолетия аристократка с упоением внимала лекции своей наставницы Ислант. Учительница во всех подробностях препарировала тончайшую связь между талантами «Зрителя» и «Телепата» сквозь призму оккультной психологии. У самых ног девушки, вытянувшись по струнке, безупречным изваянием застыла золотистая ретриверша Сьюзи.

Внезапно мир перед глазами Одри поплыл, уступив место бескрайней пелене серого тумана. Сквозь клубящуюся мглу проступил размытый, призрачный силуэт, истово молящийся где-то в гуще чащи.

Следом в ее уши ворвался торопливый, сбивчивый шепот.

Принц Эдсак… Секта Демонессы… «Ведьма» Трисси… Демонесса Наслаждения… Трисси Чик… Одри виртуозно отсекла всю словесную шелуху, намертво вцепившись лишь в эти ключевые, кричащие маркеры.

«Так вот оно что! Выходит, принц Эдсак потерял голову от демонессы… А ведь добрая половина этих дамочек в прошлом щеголяла мужским достоинством… Боже, почему мне до одури хочется рассмеяться… Так вот в чем кроется корень той самой катастрофы, что нависнет над Баклундом из-за его связи? Ох, нужно немедля предупредить отца… Но как это обставить? Под каким соусом подать эти сведения?..» Одри титаническим усилием воли сохраняла на лице маску сосредоточенного внимания, не позволяя ни единому мускулу дрогнуть, однако ее мысли уже бесконтрольно неслись вскачь.

И в этот самый миг видение сменилось. Девушка узрела вальяжно восседающего во главе древнего бронзового стола господина «Шута». Его ровный, размеренный баритон, в котором сквозила легкая, издевательская усмешка, гулким эхом раскатился по чертогам:

— Чик… Хех, а ведь именно так звучит истинное имя Изначальной Демонессы…

«Истинное имя Изначальной Демонессы… Самой Изначальной Демонессы!» — в голове у Одри словно разорвался снаряд, и ее безупречно выдержанная маска мгновенно и с треском осыпалась.

— Что стряслось? — Ислант, будучи «Телепатом» с ее пугающе острой наблюдательностью, в ту же секунду уловила тревожные перемены в состоянии ученицы.

Юная аристократка молниеносно взвесила варианты и, благоразумно решив не таить эмоции, с неподдельной тревогой в голосе произнесла:

— Учитель Ислант, мне только что вспомнилась одна прескверная вещь. Я должна была рассказать об этом родителям еще давным-давно, но совершенно запамятовала. И эта оплошность грозит обернуться поистине чудовищными, катастрофическими последствиями.

«Например, полным уничтожением Баклунда. Из миллионов душ, населяющих этот город — будь то знать, средний класс или нищие бедолаги — уцелеют лишь единицы…» — девушка судорожно поджала губы, а в ее сияющих, словно изумруды, глазах плескался нескрываемый, первобытный страх.

Наставница слегка изогнула бровь:

— И вы еще успеете всё исправить?

— Это всяко лучше, чем сидеть сложа руки. Учитель Ислант, обождите меня здесь… Нет, лучше ступайте, на сегодня закончим, — нырнув в холодное состояние «Зрителя», Одри приняла хладнокровное решение.

Решительно поднявшись с места, она покинула библиотеку и стремительно вышла в коридор.

«Отец отбыл в Палату лордов… Дома лишь матушка… Но под каким соусом мне всё это преподнести?» — девушка едва заметно нахмурилась, однако шаг не сбавила и не ускорила, безупречно держа лицо. По пятам за ней безмолвно следовали личная горничная и крупная золотистая ретриверша Сьюзи.

Шаг за шагом в ее голове начал вырисовываться план. К тому моменту, когда перед ней выросли двери в покои графини, юная аристократка уже приняла твердое, окончательное решение.

Тихо втянув воздух, она вдруг физически ощутила, какая колоссальная, свинцовая тяжесть только что легла на ее хрупкие плечи.

А в следующее мгновение без тени сомнений уверенно постучала в створку.





Глава 472


Скрытая угроза




В гостиной графиня Кейтлин восседала на софе, а перед ней почтительно застыли заместитель дворецкого, его помощник и распорядитель соответствующих дел.

Она четко и без малейшей суеты раздавала указания касательно грядущего званого ужина, пока к ней не приблизилась дочь, Одри.

— Мама, мне нужно кое-что тебе сказать, — произнесла Одри, скользнув взглядом по присутствующим в комнате слугам.

По пути сюда девушка ощутила, как пол под ногами дважды едва заметно дрогнул, однако больше ничего странного не приметила.

Графиня обвела прислугу взглядом и коротко кивнула:

— Оставьте нас. Вернетесь позже.

В гостиной мгновенно воцарилась тишина. Даже крупную золотистую ретривершу Сьюзи Одри выразительным взглядом выпроводила за дверь.

— Тебе бы следовало почаще проводить время со мной и учиться вести домашние дела. И пусть в твоей учебной программе подобных занятий хватает с избытком, умение применять теорию на практике — это совершенно особая, тонкая наука, — с мягкой, наставительной улыбкой произнесла графиня, которой уже перевалило за пятьдесят, хотя на вид ей едва ли можно было дать больше тридцати с небольшим. — Ну так что стряслось, мой ангел?

Одри попыталась было изобразить ту самую безупречную, элегантную улыбку, которую до автоматизма оттачивала на уроках этикета, но с ужасом поняла, что от свинцового напряжения губы наотрез отказываются слушаться.

Слегка прикусив пересохшие губы, девушка решила рубить сплеча:

— Мама, я кое-что от вас скрывала.

— Да? — графиня слегка склонила голову набок, ожидая продолжения.

Поначалу голос Одри предательски дрожал, но вскоре слова полились сплошным, ровным потоком:

— Я уже… я уже стала Потусторонней. Одной из тех, кто обладает мистическими силами. Я выпила волшебное зелье.

Златовласая, изумрудноглазая Кейтлин лишь слегка изогнула бровь и без малейшей тени удивления ответила:

— Я знаю.

— И твой отец тоже.

— А? — от неожиданности Одри на мгновение лишилась дара речи, не зная, что и ответить.

Графиня, прикрыв рот ладонью, тихонько рассмеялась:

— Неужто ты и впрямь так наивна, что решила, будто мы с графом не заметим пропажи стольких диковинных материалов из фамильной сокровищницы?

— В свите твоего отца, в стенах этого особняка и на землях нашего рода служит немало Потусторонних. Кто-то нанят за деньги, кого-то прислала Церковь Богини, а некоторые и вовсе приходятся нам кровной родней. Его Величество закрывает на это глаза, равно как и мы смотрели сквозь пальцы на твои маленькие авантюры. Эх, дитя мое, ты ведь неизбежно повзрослеешь. Мы не можем вечно прятать тебя под своим крылом. Рано или поздно тебе придется столкнуться с суровым миром лицом к лицу, и парочка сверхъестественных козырей в рукаве точно не будет лишней.

— Если верить тому, что мне известно, первые шаги на этой стезе не таят в себе особой угрозы. Да и на продвижение обычно уходят годы — год, два, а то и все три. Так что мы совершенно не торопили события, намереваясь дождаться твоего официального совершеннолетия, чтобы тогда уже серьезно поговорить и убедить тебя остановиться на достигнутом.

«О нет, мама, твои познания безнадежно устарели… Ты ведь ни сном ни духом не ведаешь о методе „отыгрыша“. Собери я все ингредиенты, и еще до Нового года стала бы „Психиатром“ седьмой Последовательности… К тому же я совершенно не желаю останавливаться. Трагическая гибель герцога Негана сорвала с моих глаз розовые очки: этот мир отнюдь не так безмятежен и безопасен, как мне казалось. Я отчаянно жажду обрести силу, чтобы в роковой миг суметь защитить вас…»

«Господин Шут пробуждается от векового сна, злые божества одно за другим рыщут в поисках лазейки в наш мир… И пусть я всё еще слишком юна и неопытна, даже я нутром чую ту леденящую, невыразимую угрозу, что сгущается вокруг…» Одри всегда прекрасно понимала: пропажа оккультных диковинок из сокровищницы рано или поздно всплывет наружу. Она лишь наивно уповала на то, что родители понятия не имеют об истинном предназначении этих вещиц и спишут всё на ее всё более глубокое погружение в дебри мистики.

Сбросив с души этот свинцовый груз и ловко обойдя материнские наставления, девушка заговорила вновь:

— Мама, какое-то время назад я примкнула к одной тайной ложе. У них скорее академический уклон, и они категорически не поклоняются злым богам. Прошу, прости, но я не вправе раскрывать ни ее названия, ни каких-либо деталей — мои уста скреплены нерушимой клятвой.

Не дав графине и рта раскрыть для расспросов, она поспешила перейти к главному:

— Сегодня до меня дошли тревожные вести. Та самая простолюдинка, в которую по уши влюбился принц Эдсак — настоящая ведьма. И одному богу известно, какую зловещую интригу они там плетут.

На деле эти два заявления вообще никак не соприкасались. Первое касалось Алхимии Психологии, а вот источником второго служили Клуб Таро и лично господин Шут.

Однако благодаря столь виртуозно выстроенной последовательности фраз каждое слово оставалось кристально чистой правдой, способной выдержать любую проверку гаданием. Вот только любой слушатель неминуемо бы решил, что эти пугающие новости исходят именно из недр той самой Алхимии Психологии.

Улыбка на лице Кейтлин стремительно угасла. Со свинцовой серьезностью она переспросила:

— Ведьма?

Графиня не слишком хорошо разбиралась в хитросплетениях оккультного мира, но от одного лишь этого слова так и веяло первобытным злом и тревогой.

Одри торопливо закивала:

— Да, причем «Демонесса Наслаждения».

— Но куда сильнее меня пугает ее имя — Трисси Чик.

— И что с ним не так? — с искренним недоумением поинтересовалась графиня.

— Один из членов нашей ложи как-то наткнулся на имя «Чик» на страницах весьма древнего манускрипта, — безупречно отыграв заготовленную ложь, произнесла Одри. Ни в тоне, ни в выборе слов, ни в микровыражениях лица или жестикуляции не было ни единой фальшивой ноты. — В Четвертую Эпоху, а то и в еще более седые времена, это имя принадлежало Изначальной Демонессе.

Выдержав паузу, девушка с леденящей мрачностью добавила:

— А это — злое божество!

Графиня Кейтлин понятия не имела, кто такая эта Изначальная Демонесса, но значение слов «злой бог» уловила предельно четко.

Вмиг лишившись былого спокойствия, она встревоженно, скороговоркой спросила:

— Ты уверена?

— … Не до конца, — Одри, конечно, ни на йоту не сомневалась в словах господина Шута, но вслух подобного заявлять не смела. — Как бы там ни было, я считаю, что мы просто обязаны привлечь корону… Нет, лучше Потусторонних из Церкви Богини, чтобы те всё скрупулезно перепроверили. Когда дело пахнет злыми богами, излишней осторожности не бывает.

Кейтлин с легким изумлением вскинула глаза на дочь:

— … Одри, ты и впрямь повзрослела.

Не будь ситуация столь критической, юная аристократка непременно бы напустила на себя ложную скромность, мило бы пококетничала, а затем умчалась бы в спальню, упиваясь триумфом и кружась в радостном танце.

Но сейчас ей было совершенно не до девичьих забав. Позволив тревоге и напряжению явно проступить на лице, она торопливо произнесла:

— Мама, ты поможешь мне всё скрыть? До меня доходили слухи, что казенные и церковные Потусторонние на дух не переносят вольные ложи. Э-э… можешь сказать, что эти сведения раздобыл отец, у него ведь связей хоть отбавляй.

Кейтлин поднялась с софы и крепко, с материнской нежностью обняла дочь:

— Не тревожься. Мы с отцом ни за что не позволим тебе вляпаться в подобную грязь.

— Граф вернется лишь к вечеру, так что я первым делом вызову кого-нибудь из тайной стражи. Обставим всё так, будто донесение принес именно он, а уж потом я лично свяжусь с Потусторонними, присланными Церковью для охраны нашей семьи.

— Договорились! — с нескрываемым облегчением и радостью отозвалась Одри.

Девушка наконец-то смогла перевести дух, чувствуя, как от долгого, невыносимого напряжения тело наливается свинцовой слабостью.

…………

Глядя на то, как с небес на стремительной скорости обрушивается град пылающих метеоритов, накрывающих собой всю лесополосу, Клейна внезапно захлестнуло пугающее, бессильное чувство обреченности. Казалось, оставалось лишь покорно дожидаться неминуемой смерти.

Даже если он пустит в ход беспрерывные огненные скачки, вырваться из чащи и покинуть эпицентр катастрофы до того, как этот огненный ливень впечатается в землю, было физически невозможно. Да и хрупкая плоть «Провидца» совершенно не годилась для того, чтобы принимать на себя удар падающего с небес камня.

Даже живой мертвец, которому револьверные пули нипочем, под таким шквалом в мгновение ока обратился бы в кровавое, обугленное месиво… Огненный скачок… Вглядываясь в слепящее желтовато-белое зарево, Клейн, так и не смирившийся с поражением, молниеносно нащупал дерзкую, безумную идею.

В ситуации, где счет шел на жалкие доли секунды, места для колебаний не оставалось. Задумал — делай!

Щелк!

Безошибочно прикинув дистанцию в уме, Клейн звонко щелкнул пальцами, заставляя разом воспламениться все оставшиеся в коробке спички.

В небо взметнулся столб багрового пламени, в мгновение ока поглотивший его силуэт без остатка.

Абсолютно беззвучно Клейн растворился в пространстве, материализовавшись прямо внутри огненного хвоста летящего метеорита!

Вжух!

Метеорит стремительно падал. Едва выскочив из пламени и покинув пылающий камень, юноша мгновенно погрузился в раскаленный до пугающих, немыслимых пределов воздух.

В сам момент Потустороннего скачка Клейну был совершенно не страшен обычный огонь, пусть даже невероятно горячий. Однако, стоило ему выйти из этого состояния, как оставалось лишь отчаянно подчинять пламя своей воле, отводя его от тела. Иначе этот чудовищный жар с легкостью обуглил бы его плоть, сжигая заживо.

Вдобавок ко всему, раскаленный воздух вообще не подпадал под категорию пламени, пригодного для «скачка».

Щелк!

Клейн вновь звонко щелкнул пальцами, заставляя и без того доведенный до критической точки воздух мгновенно, сокрушительно взорваться ревущим огнем.

Юноша растворился в пространстве, материализовавшись в новорожденной вспышке. Он отчаянно пытался переждать первую, самую сокрушительную ударную волну от столкновения метеорита с землей.

Увы, как бы Клейн ни ухищрялся и на какие бы смертельные риски ни шел, вырваться из зоны поражения было физически невозможно. Перед ним маячили лишь два пути: либо скользнуть в чудом уцелевший от прямого попадания кусок чащи и принять на себя чудовищную взрывную волну, либо, подобно цирковому акробату, продолжать скакать полыхающим мячиком в воздухе, дожидаясь, пока исполинский «гриб» взрыва не поглотит его без остатка.

В это короткое мгновение юноша, казалось, уже воочию видел собственный конец: обугленное, разорванное в клочья тело, на котором всё еще тлеют языки пламени.

Но не успела эта обреченная мысль угаснуть в сознании, как мир перед глазами внезапно преобразился. Красные тона налились густым багрянцем, желтые — слепящим золотом, а белые обрели кристальную чистоту. Бесчисленные насыщенные краски диковинно наслоились друг на друга, соткав из реальности поразительную, сюрреалистичную масляную картину!

Эта «картина» словно наглухо оторвалась от материального мира. Клейн, уподобившись отстраненному зрителю, наблюдал за тем, как пылающий метеорит пугающе «медленно» опускается вниз и наконец впечатывается в землю.

Лесополоса была уничтожена в мгновение ока. Земная твердь под ногами содрогнулась в тяжелых судорогах, а ввысь, пронзая небеса, взметнулось исполинское облако из дыма и ревущего пламени, формируя зловещий, гротескный огненный гриб.

Однако эта сокрушительная ударная волна так и не задела Клейна. Бушующая стихия была попросту не в силах прорваться сквозь нагромождение цветовых пятен в этот статичный «нарисованный» мир.

…На долю секунды опешив, юноша внезапно обнаружил, что рядом с ним возник еще один человеческий силуэт.

Это был мужчина среднего роста с кожей оттенка темной бронзы. Облаченный в строгий черный сюртук и шелковый полуцилиндр, незнакомец обладал мягкими чертами лица, а в его карих глазах плескалась бездонная вековая усталость. Чуть ниже правого уха темнела крошечная родинка.

— Мистер Азик! — с нескрываемым, ликующим восторгом выдохнул Клейн.

Теперь он наконец-то понял, к какому именно моменту относилось то давнее откровение из гадания во сне!

Оно предрекало именно эту самую секунду!

«Море крови» символизировало абсолютно безвыходную, смертельную ловушку, а «спасительная рука мистера Азика» означала, что наставник в самый критический миг вырвет его из лап неминуемой гибели!

Едва эти радостные слова слетели с его губ, как Азик лишь отмахнулся. Крепко схватив парня за предплечье, мужчина увлек его за собой, устремляясь в самые недра этого сотканного из густых, наслаивающихся красок мира!

…………

Выглядящая донельзя заурядно перьевая ручка наконец прекратила свой безостановочный бег по бумаге. Ее поверхность, казалось, заметно потускнела.

Суровый одноглазый мужчина средних лет перехватил перо и, пребывая в подобии глубокого спиритического транса, принялся лихорадочно строчить:

«Азик Эггерс, очевидно, всё еще не вернул себе полноту памяти и былого могущества. Его дерзкая попытка проложить путь сквозь духовный и астральный миры дала сбой именно из-за этой скрытой уязвимости. По абсолютному стечению обстоятельств он вместе с Шерлоком Мориарти рухнул на землю неподалеку от Инса Зангвилла и его соратника».





Глава 473


Безликий




Всё вокруг казалось зыбким миражом. Насыщенные, густые краски наслаивались друг на друга, стремительно проносясь мимо.

Едва Клейн пришел в себя, начав осмысливать это невероятное путешествие сквозь пространство, как вдруг почувствовал: рука мистера Азика, крепко сжимавшая его предплечье, мелко дрожит.

Не успел он даже сообразить, в чем дело, как на него обрушилось дикое чувство невесомости. Тело неудержимо полетело в бездну, закружившись в хаотичном падении.

Мелькавшие вокруг красные, желтые, белые и черные полосы стремительно померкли. Юноша с силой рухнул на твердую землю; от жесткого удара голова пошла кругом, а внутренности скрутило тошнотворным узлом.

Зрение, перед которым еще плясали золотые искры, понемногу прояснилось, и мир обрел привычные очертания. Слева зияла бездонная, непроглядная пропасть, до боли напоминающая легендарную демоническую Бездну. Справа же ввысь уходила сплошная стена из серого камня, словно исполинский столп, удерживающий на себе своды этого жуткого места.

Здесь не было ни солнца, ни облаков, ни даже тумана. Скудное освещение давали лишь пятна фосфоресцирующего мха, разбросанные там и сям. Первобытный мрак и давящая глубина служили истинными хозяевами этого подземного «мира».

Опершись левой рукой о землю, Клейн проворно вскочил на ноги. Лишь теперь он заметил, что стоит на вымощенной каменными плитами, идеально ровной дороге. Ширины тракта с лихвой хватило бы, чтобы разъехались две кареты — подобное творение никак не могло быть причудой природы.

Один конец этого тракта серпантином уходил вниз, теряясь в непроглядных недрах разлома, тогда как другой устремлялся ввысь. Там, вырубленные прямо в толще скалы, то и дело виднелись сводчатые галереи и просторные залы.

Запрокинув голову, Клейн попытался высмотреть вершину, но тщетно — обзор наглухо перекрывала нависающая громада серого камня.

Внезапно на него снизошло пугающе ясное озарение: они с мистером Азиком «провалились» глубоко под землю и теперь стоят посреди исполинских руин некой забытой, древней цивилизации.

«Нас забросило куда-то на край света, или мы всё еще в окрестностях Баклунда?» — эта мысль едва успела мелькнуть в голове, как до слуха донесся тяжелый, мрачный голос мистера Азика:

— Уходи отсюда. Немедленно. Вверх.

А? Клейн даже не успел осмыслить приказ, как сбоку полыхнула ослепительная вспышка, в мгновение ока соткав из пустоты призрачные двустворчатые врата.

Иллюзорные створки, словно отлитые из древней бронзы, казались зыбкими, но при этом источали пугающую, подавляющую тяжесть. Их поверхность была сплошь испещрена мириадами причудливых узоров и загадочных, непостижимых символов.

Со скрипом врата приоткрылись, образовав узкую щель. Из зияющего мрака, отталкивая друг друга, наружу жадно потянулись десятки мертвенно-бледных, окровавленных рук. Вслед за ними, извиваясь, полезли иссиня-черные лианы, увенчанные плачущими младенческими лицами, и склизкие, усеянные выпуклыми глазами щупальца.

«До боли напоминает эффект того мистического артефакта мисс Шарон…» — пронеслось в голове сыщика. Однако в следующую секунду он с изумлением подметил, что вся эта кошмарная биомасса — руки, лозы и щупальца — внезапно утратила свою первобытную ярость. Они притихли и покорно распластались по земле, что в корне отличалось от их прошлого, безумного буйства, когда они заживо уволокли за порог мастера шестой Последовательности, «Живого мертвеца».

Следом створки призрачных врат распахнулись шире, и из кромешной тьмы шагнул человеческий силуэт.

Незнакомец был облачен в глухую, угольно-черную сутану священнослужителя. Резкие, рубленые черты его лица казались высеченными из мрамора, напоминая ожившую классическую скульптуру.

Темно-золотистые волосы, пронзительно-синие глаза и высокая переносица придавали ему властный вид. На голове красовалась мягкая шляпа старомодного кроя, а виски, вопреки относительно моложавому лицу, уже густо припорошила седина.

Наткнувшись взглядом на один абсолютно слепой, лишенный жизни глаз незнакомца, Клейн почувствовал, как в его сознании леденящей вспышкой всплывает имя:

Инс Зангвилл!

Беглый бывший архиепископ, собственноручно срежиссировавший кровавую бойню в Тингене и едва не уничтоживший местный отряд Ночных Ястребов! Тот самый ублюдок, что завладел запечатанным артефактом «0–08»!

В ту же долю секунды Клейн круто развернулся. Беспрекословно повинуясь приказу мистера Азика, он со всех ног бросился бежать вверх по тракту.

Парень кристально ясно осознавал: ему, стоящему лишь на шестой Последовательности, нечего делать в схватке полубогов. Останься он здесь — станет лишь обузой и смертельной уязвимостью для наставника.

В такие критические мгновения, когда счет идет на доли секунды, любая фальшивая бравада и высокопарные речи были не просто излишни — они неминуемо погубили бы и его самого, и его соратника!

Топ-топ-топ! Поскольку в голом каменном подземелье не нашлось ни единой искры для «Огненного скачка», Клейну оставалось лишь до скрипа стиснуть зубы и мчаться прочь, выжимая из мышц все соки. Тем временем в его ушах раздался на удивление ровный, умиротворяющий голос Азика:

— Беги, пока не выберешься отсюда.

— Обо мне не тревожься. Кое-какие воспоминания всё же вернулись ко мне. Теперь я знаю, что целую вечность пребывал на одной Последовательности. И имя ей — «Неумирающий».

Топ, топ, топ. Обогнув скальный выступ, Клейн влетел в сумрачную галерею под каменными сводами. Стены по обе стороны были сплошь испещрена выцветшими, изъеденными временем фресками.

В этот самый миг с того места, откуда он только что сбежал, донеслись раскаты властного, хриплого баса:

— Телепортация здесь под запретом!

Возле Инса Зангвилла, неведомо когда и как, соткался еще один силуэт. Незнакомец, напрочь попирая все законы физики, безмятежно парил в воздухе, а его лицо скрывала роскошная маска, словно отлитая из чистого золота.

Сам же Инс Зангвилл не спешил бросаться в атаку. Вместо этого он задумчиво скосил единственный зрячий глаз на тот самый поворот, за которым только что скрылся Клейн.

Мастер четвертой Последовательности Церкви Богини Вечной Ночи, «Ночной Дозорный», обладал даром насылать на врагов порчу и неудачи. Однако Инс Зангвилл, только что бесшумно «благословивший» Клейна этим проклятием, с немалым удивлением констатировал: беглец даже не споткнулся, не подвернул ногу и уж тем более не рухнул в бездонную пропасть.

Мало того, самому Зангвиллу на мгновение почудилось нечто странное — перед взором словно проплыла эфемерная, едва различимая пелена серовато-белой мглы.

Но времени на разгадку этой шарады не было. Оборвав мысли, архиепископ-отступник вновь устремил ледяной взор на Азика Эггерса.

Топ-топ-топ… Визг подошв по камню. Несущийся на всех парах Клейн резко ударил по тормозам. Обостренная духовная интуиция забила в набат: впереди люди! Потусторонние! И, с высочайшей долей вероятности, это была местная стража!

Молниеносно оценив ситуацию, он провел левой ладонью по лицу. В ту же секунду его кости и суставы отозвались сухим, трескучим щелканьем — парень на глазах вытянулся вверх на добрых семь-восемь сантиметров!

Едва рука опустилась, как юноша преобразился до неузнаваемости. Теперь перед невидимым зрителем стоял мужчина средних лет с темно-золотистыми волосами, высокой переносицей и одним незрячим глазом — вылитый Инс Зангвилл!

Вспомнив надменную осанку врага и виртуозно набросив на свою одежду морок иллюзий, Клейн чеканным, властным шагом миновал поворот и вошел в просторный зал.

Путь преграждала четверка стражей, с ног до головы закованных в глухие черные латы. Их пронзительные взгляды мгновенно скрестились на вошедшем.

Напустив на себя ледяную суровость, Клейн уверенно приблизился и, намеренно понизив голос до глухого, властного хрипа, произнес:

— Сюда проникли лазутчики. Я иду по их следу.

— Вы заметили что-нибудь подозрительное?

Предводитель стражи на мгновение впился в него оценивающим взором, но тут же благоговейно склонил голову:

— Мистер Зангвилл, в нашем секторе всё тихо.

— Отлично, — Клейн величественно, едва заметно кивнул и, пройдя сквозь их ряды, покинул помещение.

И хотя внутри у него всё сжалось в тугой ком, а спина покрылась липким холодным потом, внешне он отыграл свою роль безупречно. Его ледяная невозмутимость, стать и аура ни на йоту не отличались от подлинного Инса Зангвилла.

Пустив в ход таланты «Безликого» и не сбавляя темпа, он без сучка без задоринки миновал три подобных кордона, наконец добравшись до самого конца этого подземного комплекса.

Там высились лишь призрачные врата, сотканные из пульсирующего, глубокого сапфирового сияния. Иных путей дальше попросту не существовало — тупик был глухим.

Сгорая от тревоги за мистера Азика, бьющегося насмерть с полубогами вроде Инса Зангвилла, Клейн всё же благоразумно затаился в густой тени у входа в зал. Понаблюдав за происходящим пару минут, он отметил: сквозь это синее марево то и дело проходят люди — кто-то прибывает, кто-то убывает.

Но от его цепкого взгляда не ускользнула одна критически важная деталь: желающие покинуть комплекс обязаны были предъявить стражникам некую вещицу, до боли напоминающую фамильный герб или печать. Лишь после проверки четверка охранников давала добро на проход сквозь сияющие врата.

«Времени поджидать очередного обладателя „печати“ у меня банально нет. Придется идти ва-банк… Та битва полубогов может оборваться в любую секунду… А даже если и затянется, приказ о моей поимке всё равно вот-вот долетит до здешних постов…» — молниеносно взвесив риски, Клейн принял решение. Вновь нацепив личину Инса Зангвилла, он решительно шагнул в зал.

— Снаружи ЧП, — не будучи до конца уверенным в безупречности интонаций бывшего архиепископа, он намеренно сорвал голос на хрип, всем своим видом демонстрируя, будто только что вырвался из жесточайшей мясорубки.

Встревоженные дурными вестями стражники опомнились лишь тогда, когда Клейн оказался к ним вплотную. Вскинув алебарды, они преградили ему путь:

— Мистер Зангвилл, будьте любезны предъявить пропуск!

— Не смейте тратить мое время! — рявкнул Клейн, на ходу выуживая из кармана «герб» и бесцеремонно впихивая его прямо в ладонь командира.

Столь властная, не терпящая возражений наглость заставила остальных стражей инстинктивно расслабиться и опустить оружие.

И в ту самую неуловимую долю секунды, когда получивший «пропуск» охранник опустил взгляд, Клейн хищным рывком бросился вперед!

Едва его ноги коснулись пола, юноша ушел в стремительный перекат и рыбкой нырнул прямиком в пульсирующее синее марево врат!

Лишь после этого опешивший стражник с ужасом обнаружил, что зажатая в руке печать стремительно тает, обращаясь в самый обыкновенный листок для заметок.

В левом верхнем углу бумажки красовалось столь популярное в эти дни типографское поздравление:

«Счастливого Нового года!»

…………

Зияющий во мраке разлом, подобный самой Бездне, до краев наполнился иллюзорной, непроницаемо-черной жидкостью. Уровень этой жуткой влаги неумолимо полз вверх, и из ее пучины, безумно извиваясь, тянулись наружу мертвенно-бледные руки.

Инс Зангвилл прекрасно осознавал истинный масштаб сил Азика, а потому подобное зрелище не вызвало у него ни капли изумления или первобытного страха. К тому же, сейчас за его спиной стоял могущественный соратник, полубог-получеловек.

Куда больше бывшего архиепископа тревожило совершенно иное: после того как он силой форсировал развитие сюжета, запечатанный артефакт «0–08» в любую секунду мог взбунтоваться и обратить свою мощь против самого владельца.

И в этот самый миг он краем глаза уловил неладное. С неподдельным ужасом Зангвилл обнаружил, что та самая перьевая ручка «0–08» неведомо когда выскользнула из его кармана. Теперь артефакт безмятежно парил на фоне серой скальной стены, неистово, словно в припадке безумия, выписывая в воздухе строчку за строчкой:

«…В пылу ожесточенной схватки всегда есть место самым непредсказуемым случайностям. К примеру, ремень Инса Зангвилла может внезапно лопнуть, и его брюки позорно рухнут вниз».

…………

Зрение Клейна затопило глубоким, сапфировым сиянием. Прямо сквозь непроглядный мрак и снующих в нем незримых, бесплотных тварей пролегла мерцающая тропа, сотканная из наслаивающихся друг на друга лучей света.

Не тратя драгоценные секунды на изучение окрестностей, юноша кубарем, сбивая колени, рванул вперед и благополучно достиг конца этого призрачного коридора.

Вскочив на ноги, он торопливо одернул одежду. Вернув на лицо ледяную, властную суровость Инса Зангвилла, Клейн решительно шагнул в пульсирующую, расходящуюся водными кругами пелену света.

Преодолев секундный приступ дурноты, он обнаружил себя в совершенно ином помещении. Здесь, как и на прежнем посту, дежурил весьма внушительный отряд стражи.

— В подземельях ЧП. Удвоить бдительность. Не впускать ни единой живой души, — чеканя каждое слово, властно приказал Клейн, после чего размеренным, уверенным шагом направился к выходу.

— Слушаемся, мистер Зангвилл! — благоговейно, в один голос гаркнули стражники.

Но в этот самый миг сквозь синее марево врат пулей вылетел один из охранников с предыдущего кордона и истошно завопил:

— Тот Зангвилл, что только что прошел — фальшивка! Лазутчик!

Десятки ошарашенных взглядов мгновенно скрестились на дверном проеме, однако силуэт Клейна уже бесследно растворился.

Топ-топ-топ! Стража мигом разбилась на отряды. Несколько человек сорвались с места, бросившись прочесывать окрестности и бить тревогу. В помещении воцарился дикий, неконтролируемый хаос.

Один из патрульных, едва завернув за угол, тут же выхватил взглядом удаляющуюся спину беглеца.

Повинуясь вбитым на подкорку инстинктам, он выхватил искрящийся электрическими разрядами меч и с сокрушительной силой обрушил его на врага.

Пф-ф!

Темный силуэт, лишенный всякого веса, отлетел в сторону, прямо в воздухе рассыпавшись на куски растерзанного бумажного человечка.

Одновременно с этим тишину разорвали два слитных, оглушительных хлопка. Бледно-золотистые пули со свистом прошили неприкрытое забралом лицо охранника, с ювелирной точностью вонзившись ему прямо в голову.

Бедолага не успел даже вскрикнуть. С оглушительным металлическим лязгом он рухнул на каменные плиты, пару раз судорожно дернулся и затих навсегда.

Клейн хладнокровно шагнул из густой тени. С абсолютно каменным лицом юноша вернул дымящийся револьвер обратно в подмышечную кобуру.

Предав огню остатки бумажного двойника, он сноровисто затащил бездыханное тело в первую попавшуюся пустую комнату. Стянув с мертвеца угольно-черные латы, сыщик облачился в них и тут же принял облик убитого стражника.

Подхватив мерцающий молниями клинок, он выскочил в коридор. Наглухо захлопнув за собой деревянную дверь, Клейн виртуозно, с дикой паникой во взоре бросился бежать по каменным сводам.

Теперь ему предстояло поднять на уши каждый встречный кордон: Инс Зангвилл — фальшивка!





Глава 474


«История» Эдсака




Поместье Красной Розы, солярий.

Эдсак Август неподвижно стоял у панорамного окна. С искаженным от сдерживаемой ярости лицом он сверлил тяжелым, готовым разорвать на куски взглядом Трисси, чье лицо сохраняло абсолютное, безмятежное равнодушие. В голосе принца клокотал готовый вот-вот взорваться вулкан:

— Почему ты снова пытаешься сбежать?

Взгляд Трисси скользнул мимо него, устремившись куда-то за окно. Издав тихий смешок, она ответила вопросом на вопрос:

— Видел недавний метеоритный дождь? Чувствовал, как содрогается земная твердь?

Позади нее, у антикварного шкафа, на толстом пушистом ковре валялись осколки разбитого фарфора и прочих диковин, а неподалеку безмолвным изваянием застыл старый дворецкий Финкель.

— В этом нет ничего из ряда вон выходящего, — глухо отозвался Эдсак.

Трисси едва заметно изогнула бровь:

— До чего же ты недогадлив.

— Что ж, буду с тобой предельно откровенна: я — Демонесса!

Лицо принца Эдсака не дрогнуло ни на йоту. Переведя ледяной взгляд на старого дворецкого, он приказал:

— Ступай к дверям и стой на страже. Никого не впускать.

— Слушаюсь, Ваше Высочество, — Финкель одарил Трисси холодным, пронзительным взором, после чего развернулся и покинул солярий.

Дождавшись, пока створка наглухо захлопнется, Эдсак медленно, с шумом выдохнул:

— Трисси Чик… Хех, впрочем, тебе больше по душе имя Трисси.

— Я прекрасно осведомлен, что ты Демонесса. Тот человек, которому ты поручила раздобыть Потусторонние материалы, потерпел фиаско. Всё, что оказалось в твоих руках, было предоставлено мной!

— Мне глубоко плевать, кем окажется моя принцесса — «Ведьмой» или «Демонессой». Я даже видел твои розыскные ориентировки!

Трисси на мгновение опешила, но тут же расплылась в насмешливой, издевательской улыбке:

— А ты, погляжу, на редкость осведомлен…

— Но ведомо ли тебе, что в прошлом я была мужчиной, и мое истинное имя — Трис?

— … Что? — глаза Эдсака округлились от шока. Он слегка склонил голову, отказываясь верить собственным ушам.

Упиваясь его реакцией, Трисси прыснула, а следом разразилась диким, безудержным хохотом. Она заливалась так неистово, что сгибалась пополам, уподобившись настоящей сумасшедшей:

— Ха-ха, слух тебя не подводит! Я действительно когда-то была мужиком! Точно таким же, как и ты! Вот только эликсир «Ведьмы» насильно перекроил мою плоть, сменив мне пол!

— До чего же мерзко, не так ли? Бьюсь об заклад, у тебя уже мурашки по коже побежали от отвращения!

Словно выплескивая наружу копившийся годами яд, она сделала пару шагов навстречу.

Эдсак на одних инстинктах попятился назад, судорожно сглотнув.

— Нет, всё не так… Ты — настоящая женщина… В этом нет никаких сомнений… Я могу ручаться за это! — сперва пробормотал он себе под нос, а затем сорвался на крик: — С того самого мига, как мы встретились, ты была подлинной женщиной! И мне плевать, кем ты была в прошлом! Я вычеркну это из памяти, будто ничего и не было! Я люблю… люблю ту, кем ты являешься сейчас!

Трисси замерла. Изящным движением стерев выступившие от безумного смеха слезы, она произнесла:

— Воистину, ты — самый жалкий человек на свете.

— Неужто до тебя до сих пор не дошло? Наша встреча отнюдь не была слепой случайностью. И даже то, что ты воспылал ко мне…

Она поперхнулась, словно от накатившей тошноты, но тут же продолжила: — Даже то, что ты воспылал ко мне страстью, было срежиссировано чужой, незримой рукой! Не кажется ли тебе, что всё закрутилось слишком стремительно? Да, я верю в любовь с первого взгляда, но чтобы она обладала столь пугающим, дьявольским магнетизмом — увольте. Твое поведение — это калька с героев дешевых бульварных романов. Увидел один раз и мгновенно, до беспамятства втюрился в совершенно незнакомого человека, напрочь выкинув из головы ту, по которой сох до этого! Это же чистой воды безумие!

Принц Эдсак остекленело уставился перед собой. Его губы беззвучно шевелились, но он так и не смог выдавить ни звука.

Внезапно он пошатнулся, словно только что вынырнул из глубокого, затяжного кошмара.

— Ты… ты и впрямь в моем вкусе… Но моя реакция… она действительно была чересчур утрированной…

Уголки губ Трисси поползли вверх, и она презрительно фыркнула:

— Бедный, несчастный принц. Даже твое сердце дергают за ниточки чужие руки, словно у жалкой марионетки.

— И ты по-прежнему слеп? Ты — всего лишь разменная пешка, расходный материал. А я — одновременно и заложница, скрепляющая союз между короной и Сектой Демонессы, и безупречная ширма для отвода глаз.

— Я принесла с собой бесценную реликвию Секты, оказавшись под вашим тотальным, удушающим контролем. В любую секунду меня могут раздавить, а артефакт — отобрать. Именно в этом и кроется наша так называемая «добрая воля». А стоит заговору выплыть наружу, дойди слухи до Трех великих Церквей или армейской оппозиции, как сценарий развязки окажется до смешного прост: принц Эдсак, потерявший голову от похоти, тайно пригрел у себя Демонессу. И, не в силах вынести тяжести позора, пустил себе пулю в лоб. Занавес. Все концы благополучно прячутся в воду.

— Нет! — на одних инстинктах вскричал Эдсак.

Его лицо исказилось от невыносимой боли, и он выдавил:

— Ради чего они пошли на сделку с Сектой Демонессы?

— И откуда, прикажешь, расходной пешке ведать о столь высоких материях? — горько усмехнулась Трисси. — В этом и кроются все мотивы моего побега.

Опустив голову, она тихо рассмеялась, сотрясаясь всем телом в мелкой дрожи.

Спустя пару секунд девушка вновь вскинула взгляд. На ее губах играла лукавая полуулыбка:

— И как же ты намерен со мной поступить? Сорвешь одежды и швырнешь на ложе? О нет, держу пари, теперь тебя парализует от одного лишь отвращения. Впрочем, я вовсе не против согреть тебя прямо сейчас. Двум жалким, брошенным на растерзание марионеткам совершенно не зазорно найти утешение в объятиях друг друга.

Округлое лицо принца Эдсака потемнело. Он хранил ледяное, гнетущее молчание почти целую минуту, не отрывая взгляда от Трисси.

Внезапно он смежил веки и, указав рукой в противоположную сторону, глухо произнес:

— Уходи.

— Вон через ту дверь.

Трисси ошеломленно вскинула брови:

— Ты отпускаешь меня?

— Да, — Эдсак отвернулся к окну, медленно чеканя слова: — Я задержу Финкеля. А уж сможешь ли ты выскользнуть из лап остальных ищеек — зависит исключительно от твоих силенок и благосклонности фортуны.

В глазах Трисси на пару мгновений мелькнула растерянность, но она тут же сорвалась с места, устремившись к потайной двери.

На самом пороге она не удержалась и бросила последний взгляд через плечо:

— А как же ты?

Эдсак даже не обернулся. Он всё так же неотрывно смотрел сквозь панорамное окно, словно отчаянно силясь разглядеть там призраки былых дней.

На его губах заиграла легкая улыбка, и он произнес:

— Я? Пожалуй, я останусь жить в этой прекрасной сказке, дожидаясь финала. Каким бы горьким или сладким он ни оказался.

Судорожно втянув воздух, Трисси больше не стала медлить и бесшумной тенью скользнула в темный проем.

…………

Собор Святого Самуила. В тишине уединенной комнаты.

Один из тринадцати архиепископов Церкви Богини Вечной Ночи, владыка Баклундской епархии, святой Энтони Стивенсон принял экстренную телеграмму, прибывшую прямиком из резиденции графа Холла.

Этот гладко выбритый старец с бездонными глазами выглядел донельзя опрятно. Даже облаченный в тяжелую, черно-красную мантию архиепископа, он совершенно не производил гнетущего или мрачного впечатления.

Однако любой, кому доводилось столкнуться с ним лицом к лицу, невольно содрогался от первобытного трепета. Духовность собеседника мгновенно парализовывал леденящий страх, словно из самой непроглядной тьмы на него неотрывно взирала непостижимая, пугающая сущность.

«Трисси Чик… Изначальная Демонесса…» — мысленно произнес святой Энтони. Легонько пристукнув по листу бумаги, он решительно поднялся на ноги.

Свет вокруг внезапно померк, словно его без остатка поглотил сгустившийся в комнате сумрак.

В ту же секунду каждый прихожанин, возносящий молитвы под сводами собора, физически ощутил, как на мир тяжело опустилась первозданная ночь.

Наваждение рассеялось так же стремительно, как и накатило, а сам святой Энтони уже бесшумной тенью соткался перед вратами Чаниса в подземельях храма.

Сегодня вахту во главе дежурного отряда несла «Наставник мертвых» Дейли Симон.

Не дав ей и рта раскрыть для вопроса, архиепископ сурово, не терпящим возражений тоном приказал:

— Готовьтесь и запускайте протокол. Я намерен пробудить один из запечатанных артефактов.

Его выбор пал на реликвию под кодовым номером «0–17».

Архиепископ вознамерился пустить в ход эту пугающую, смертоносную вещь, дабы удостовериться в фактах и раз и навсегда разобраться с угрозой, исходящей от Трисси Чик.

К слову, это был единственный запечатанный артефакт нулевого класса опасности, хранящийся за пределами Священного Собора. Во всей Церкви лишь две фигуры из высшего эшелона ведали о том, что эта реликвия сокрыта именно здесь, в Баклундской епархии.

— Слушаюсь, Ваше Высокопреосвященство, — на долю секунды опешив, тут же покорно отозвалась Дейли.

В томительном ожидании святой Энтони смежил веки. В его разуме кристально ясно, строчка за строчкой, всплывало казенное досье на артефакт «0–17»:

«Кодовый номер: 17».

«Имя: XXXXX».

«Уровень угрозы: „0“ — Запредельная опасность. Требует тотального контроля. Высший гриф секретности: запрещено наводить справки, запрещено разглашать, запрещено описывать, запрещено пытаться узреть».

«Уровень допуска: Его Святейшество Папа, научная группа „А“ и действующий владыка Баклундской епархии (Примечание: при переводе архиепископа из Баклунда надлежит в обязательном порядке применить запечатанный артефакт „1–29“ для полного стирания соответствующих воспоминаний)».

«Метод консервации: герметичное запечатывание достигается исключительно за счет тандемного использования артефактов „1–29“ и „1–80“».

'Описание: Это отнюдь не неодушевленный предмет.

Это живой ангел.

Сущность обладает поразительной красотой, угольно-черными волосами и такими же непроницаемыми глазами. Внешне напоминает молодую девушку, однако истинный возраст установлению не поддается.

…Объект напрочь лишен хрестоматийных крыльев, фигурирующих в священных текстах. Сугубо визуально сущность практически невозможно отличить от самого заурядного человека.

…Сущность лишена способности мыслить, ее разум и самосознание стерты без остатка.

…Любые живые существа или неодушевленные предметы, оказавшиеся в непосредственной близости от объекта, бесследно исчезают… Прорицания и прочие мистические практики неопровержимо доказывают, что жертвы остаются в живых и продолжают существовать в реальности, однако отыскать их не представляется возможным. На сегодняшний день апробировано 1825 различных методов поиска — все завершились тотальным фиаско.

…Радиус поражения «0–17» подвержен хаотичным, непредсказуемым пульсациям, то расширяясь, то сжимаясь. На данный момент этот побочный эффект привел к безвозвратной утрате более семидесяти научных сотрудников'.

……

«Внимание: КАТЕГОРИЧЕСКИ запрещено пытаться использовать сущность в своих целях!»

«Приложение 1: Впервые данный артефакт всплыл на исторической арене в Бледную Эру Четвертой Эпохи. Точный год — утерян. Точная дата — утеряна. Место обнаружения — утеряно».

«Приложение 2: Согласно сохранившимся архивам, за всё время сущность подвергалась пробуждению ровно пять раз».

…………

Тем временем Клейн, искусно прикрываясь суматохой вокруг передачи донесения и лихорадочными поисками фальшивого Инса Зангвилла, неумолимо рвался к свободе. Всецело полагаясь на путеводную нить прорицаний, юноша титаническим усилием воли подавлял дьявольский топографический кретинизм «Универсального ключа», целенаправленно пробираясь к тому самому выходу из недавнего откровения.

Сыщик кристально ясно осознавал: при таком тотальном, дотошном прочесывании каждого дюйма особняка труп в пустующей комнате найдут с минуты на минуту. А значит, счет шел даже не на минуты — на жалкие секунды! Требовалось во что бы то ни стало вырваться наружу до того, как захлопнется капкан.

«Таланты „Безликого“ жизненно необходимо подкреплять каким-нибудь мистическим артефактом, способным бесследно растворять трупы и выжигать улики…» — вывел для себя горькую истину Клейн. Набираясь опыта прямо в горниле выживания, он ловко, словно тень, проскользнул мимо бесчисленных кордонов и патрулей, пока наконец не уткнулся в ту самую точку, на которую упорно указывал маятник.

Однако представшая взору картина заставила его не на шутку опепешить: здесь не было ни единого стражника! Лишь массивные, глухие двустворчатые врата из тесаного камня одиноко и незыблемо возвышались во мраке.

«Какого дьявола? С какой стати выход бросили без присмотра? Мое гадание дало сбой и увело меня по ложному следу? Или же вся охрана сосредоточена снаружи?» Пока эти тревожные мысли вихрем носились в голове, Клейн юркнул в слепую зону. Проворно скинув с себя громоздкие стальные латы, он с облегчением вернул себе былую легкость и кошачью проворность.

Осторожно приблизившись к массивным каменным вратам, юноша двинулся вдоль стены, наощупь пробираясь к самому дальнему левому углу.

Бросив золотую монету для контрольного гадания и убедившись в относительной безопасности, Клейн выудил из кармана ту самую архаичную, отливающую тусклой латунью отмычку. Приставив ее к глухой каменной кладке, он почти беззвучно провернул невидимый замок.

Монолитный камень тут же подернулся зыбкой, дрожащей водной рябью. Не издав ни единого шороха, Клейн призрачной тенью просочился прямиком сквозь стену, благоразумно проигнорировав парадный вход!

Первым делом в глаза ударили косые лучи естественного, дневного света, льющиеся откуда-то с высоких сводов. А значит, интуиция не подвела: это место действительно вело наружу.

Намертво застыв на месте, сыщик дал глазам пару секунд, чтобы свыкнуться с освещением. Вскоре он разглядел под ногами ровно уложенные, но изъеденные плесенью и временем серые каменные плиты, а прямо по курсу — уходящие ввысь ряды монументальных колонн.

Он оказался в исполинском, гулком зале. А в самом его сердце, вокруг некоего подобия жертвенного алтаря, смиренно преклонили колени четыре фигуры, наглухо укутанные в плащи с надвинутыми капюшонами.

В ту же секунду до слуха Клейна донесся чистый, мелодичный, но пронизанный леденящей душу тягучестью женский голос:

— Мистер А, вы готовы?





Глава 475


Леди Отчаяние




«Мистер А? Тот самый мистер А из ордена Авроры?» Клейн, изначально собиравшийся по стеночке и густым теням бесшумно прокрасться к выходу, точно так же, не издав ни звука, попятился назад.

«Инс Зангвилл, по всей видимости, спелся с какой-то фракцией внутри королевской семьи… Ложа, способная раскопать и утаить от чужих глаз столь исполинские подземные руины в окрестностях Баклунда, просто обязана быть в числе тех, кто держит в руках бразды правления всем Лоэном…»

«Присутствие Инса Зангвилла вкупе с „0–08“ с ходу вычеркивает из списка подозреваемых Церковь Богини Вечной Ночи. Инквизиторы Повелителя Бурь, конечно, те еще мужланы, прущие напролом, но даже они вряд ли бы стали марать руки союзом с Сектой Демонессы. По крайней мере, до сих пор на горизонте не мелькнуло ни единого Потустороннего с Пути „Моряка“… Следуя той же логике, Церковь Бога Пара и Машин тоже можно смело сбрасывать со счетов…»

«Орден Авроры тоже вляпался в эту кутерьму? Какого дьявола они вообще замышляют?»

Вжавшись спиной в угол, Клейн до предела замедлил дыхание. Лихорадочно препарируя в уме факты, он обратился в слух, ловя каждое слово доносящейся из центра зала беседы.

После недолгой паузы тишину разорвал глухой, надтреснутый мужской бас:

— Готово.

Ответ прозвучал настолько лаконично, что сыщик при всем желании не смог бы выудить из него ни крупицы информации об их истинных замыслах.

Тот самый нежный, ласкающий слух женский голосок, что звучал ранее, издал тихий смешок:

— Сдается мне, вы до сих пор нам не доверяете?

— Истинно так, — без малейших церемоний отрезал мистер А.

— Что ж, в таком случае я предельно откровенно обрисую наши мотивы и причины, толкнувшие нас на этот союз, — в голосе женщины не проскользнуло ни капли раздражения. — Мы тут наворотили дел и, увы, слегка наследили. Прежде чем ищейки Богини Вечной Ночи, Повелителя Бурь, Бога Пара или армейские спецслужбы сядут нам на хвост, требуется генеральная уборка. И именно для этого нам позарез нужны вы. Хм, сдается мне, вы всё еще не уловили суть. Приведу пример: допустим, я совершила жестокое убийство в неком особняке. Какой, по-вашему, самый надежный способ выжечь все зацепки и уничтожить улики?

— В этом нет нужды. Наша цель как раз в том, чтобы весь мир содрогнулся, узрев содеянное, — с ледяным равнодушием парировал мистер А.

«…Как и ожидалось от фанатика Авроры… Конченые психи, до единого…» — Клейн мысленно утвердился в подозрениях, что этот обладатель надтреснутого голоса и есть тот самый палач, прикончивший интисского посла.

— … Ключевое слово здесь — «я», а вовсе не «вы», — в нежном голосе проскользнул едва уловимый, тяжелый вздох.

Выждав секунду, мистер А отозвался:

— Предать этот дом огню. Пусть все ниточки сгорят дотла и сгинут под пеплом.

В интонациях женщины заплясали искры улыбки:

— Именно к этому мы и стремимся. Я беру на себя роль «поджигателя». Вы же, оседлав эту волну хаоса, подготовите канал или сосуд, дабы ваш многоуважаемый Господь смог низойти в этот мир.

— А в качестве расплаты вам предстоит лишь взвалить на свои плечи всё бремя позора и злодеяний, навлекши на себя первобытную, клокочущую ненависть армии и трех великих Церквей. Впрочем, я сильно сомневаюсь, что подобный пустяк вас хоть каплю смутит.

— Ради триумфального пришествия Господа мы готовы бросить вызов хоть всему мирозданию. Нас не страшит ничья ненависть, — голос мистера А утратил былую ледяную отстраненность, налившись фанатичным жаром.

«Поджог? Аврора под шумок вновь стряпает ритуал нисхождения „Истинного Творца“? Да это же, мать его, уже третий раз! Какого дьявола я опять в это вляпался⁈ Что за проклятая карма⁈» — юноша чудом удержался, чтобы не выплюнуть в сердцах забористый китайский мат.

Теперь его не на шутку интриговали, но в то же время и до дрожи пугали те истинные, грандиозные замыслы, ради которых королевская фракция спелась с Сектой Демонессы и Инсом Зангвиллом. Это должно было быть нечто поистине чудовищное, раз для отвода глаз им потребовалось прикрываться самим пришествием Истинного Творца, используя Его как живой щит!

«Хотя, вполне возможно, они держат в рукаве козырь. И в самый критический миг банально сорвут ритуал Авроры, виртуозно пустив под откос вообще все противоборствующие стороны, оставшись единственными победителями на пепелище…» — сохраняя ледяную ясность рассудка, но чувствуя, как нервы натягиваются словно струны, размышлял Клейн.

— Что ж, полагаю, все недомолвки развеяны, — с мягким смешком подытожила женщина. — Убежище здесь воистину идеальное, к тому же мы позаботились о должной защите. Вы вольны творить свой ритуал, не опасаясь, что кто-то посмеет вторгнуться до самого финала. Снаружи мы тоже давно всё подготовили. Декорации расставлены, порох рассыпан, осталось лишь поднести спичку и разжечь то самое первое «пламя». Впрочем, если вас всё еще терзают сомнения, можете лично провести контрольный осмотр.

Мистер А уже приоткрыл было рот для ответа, как вдруг слух Клейна уловил гулкий, раскатистый лязг распахивающейся где-то вдалеке тяжелой двери.

— Кто дозволил тебе явиться? Разве я не отдала строжайший приказ ни на шаг не приближаться к этим залам⁈ — в нежном голосе прорезались нотки подавляемой, шипящей ярости.

— Леди Отчаяние, у нас форс-мажор! В катакомбы кто-то просочился! Верхушка отрядила меня сюда, дабы я подготовил пути к отступлению и наглухо замуровал соответствующие туннели! — выпалил мужской голос с ярко выраженным баклундским выговором.

Та самая Леди Отчаяние погрузилась в молчание на пару долгих секунд, по всей видимости, связавшись с некой неведомой сущностью ради подтверждения этих вестей.

Наконец, ни на йоту не изменив интонаций, она отрезала:

— Проходи. Но заруби себе на носу: обратно дороги нет. Ни тебе, ни кому-либо другому. Жди дальнейших распоряжений и не смей высовываться.

— Слушаюсь, Леди Отчаяние! — загремели тяжелые шаги. Незнакомец со всех ног бросился к каменной двери, ведущей во внутренние помещения, под аккомпанемент всё того же глухого железного лязга за спиной.

Укрытие Клейна дарило весьма недурной обзор на ту самую каменную створку. Выждав с десяток секунд, сыщик наконец разглядел вынырнувший из полумрака силуэт. Мужчина среднего роста, совершенно ничем не примечательной, заурядной комплекции.

— Хух… — шумно выдохнув, незнакомец уперся обеими руками в монолитную преграду. Лицо его исказилось в натужной, гротескной гримасе, и он с неимоверным усилием толкнул тяжелые каменные створки.

В эту самую долю секунды Клейн молниеносно, словно на фотографическую пластину, впечатал в память все до единой черточки и особенности его лица. Безупречная, пугающая наблюдательность «Безликого» сработала без сбоев!

Мужчина щеголял смуглой, отдающей в красноту кожей — верный признак горячих кровей Южного континента. Вот только черты его лица оказались до одури блеклыми и невыразительными, из тех, что мгновенно стираются из памяти.

Однако из-за той самой натужной гримасы он слегка обнажил зубы, и Клейн безошибочно подметил: слева в верхнем ряду не хватало третьего зуба, а на его месте поблескивала золотая коронка.

«Стоп…» — обостренная интуиция «Провидца» мгновенно забила в набат. Сыщик нахмурился, почувствовав болезненно знакомый, щемящий укол узнавания.

Пустив в ход ментальные техники, он без труда раскопал в чертогах разума источник этого дежавю:

Совсем недавно господин «Повешенный» просил участников Клуба Таро взять на карандаш одного типа. Смугло-красная кожа, не хватает третьего зуба слева, густой баклундский акцент.

Звали этого ублюдка Балун, и он по уши увяз в целой веренице дел о массовых побегах и бесследных исчезновениях рабов в колониях!

И прямо сейчас человек, стоящий в паре десятков ярдов от Клейна, слово в слово, до мельчайших примет совпадал с описанием «Повешенного»!

«Бесследно сгинувшие колониальные рабы…»

«Целые племена аборигенов Южного континента, растворившиеся словно дым…»

«Балун, околачивающийся прямо здесь, в этих катакомбах…»

«Толстосум Капин, подмявший под себя львиную долю теневого рынка работорговли и окруживший себя четверкой могущественных Потусторонних, предположительно из Пути „Арбитра“, где вершиной выступали мастера шестой, а то и пятой Последовательности…»

«Фанатичная, параноидальная тяга Капина похищать исключительно невинных, юных и чистых девушек…»

«Принятие „Хлебных законов“, проклятая автоматизация ткацких станков, вышвырнувшая на улицу целую армию безработных бедолаг…»

«Десятки, сотни тех самых отчаявшихся фабричных девчонок, внезапно „нашедших хорошую работу“, покинувших трущобы Восточного района и словно сквозь землю провалившихся, не оставив ни единой зацепки…»

Весь этот ворох разрозненных, хаотичных фактов молниеносно, с пугающей неотвратимостью сплелся в единую монолитную цепь, и ее конец уходил прямиком в эти глубокие, мрачные подземелья!

«Ради чего им понадобилась такая прорва человеческих жизней? Для чего сгонять сюда орды юных, невинных дев? Жертвоприношение? Обряд? Грандиозный, леденящий душу ритуал, требующий запредельной конспирации и тянущийся месяцами, если не годами⁈» — зрачки Клейна сузились в игольное ушко от накрывшего его ужаса.

Скр-р… Бум! Каменные створки с грохотом сомкнулись, навсегда скрыв Балуна во мраке.

В просторном зале на несколько секунд повисла гнетущая тишина, после чего ее вновь разорвал надтреснутый бас мистера А:

— Я нутром чую запах надвигающейся катастрофы. Пора начинать. Ударим первыми, пока эти сюрпризы не обрушились на наши головы.

Леди Отчаяние плавно, тягуче отозвалась:

— Мои мысли текут в точно таком же русле.

— Но для начала ты должен перебросить меня прямиком в Восточный район.

«В Восточный район?» — сердце Клейна вновь екнуло от скверного предчувствия.

— Никаких проблем, — всё тем же ровным, лишенным малейших эмоциональных всплесков тоном обронил мистер А.

Прямо перед окутанной капюшоном фигурой из пустоты стремительно соткалась иллюзорная, полупрозрачная книга. Воздух наполнился эфемерным, плывущим словно из иных миров песнопением:

— Я пришел. Я увидел. Я запечатлел.

Призрачные страницы бешено, с шелестом замелькали, намертво замерев на одной-единственной. В следующее мгновение оттуда вырвался ослепительный, нежно-голубой и абсолютно нереальный сноп света.

Это сияние мягко, словно саваном, окутало облаченную в белоснежную мантию Леди Отчаяние. Ее силуэт подернулся зыбкой рябью, расплылся и окончательно растаял в воздухе.

Леди Отчаяние в мгновение ока оказалась посреди мириадов прозрачных, гротескных и не поддающихся описанию теней. Вскинув взор, она узрела, как на самых недосягаемых высях переливаются потоки кристально чистого света, таящего в себе бездну бесконечных знаний.

Ее тело увлекла за собой неведомая, причудливая сила. Стремительно пронзая пространство, она в мгновение ока покинула катакомбы и очутилась в глухом, безлюдном и тошнотворно-грязном закутке какого-то переулка.

Опустив вуаль и надежно скрыв лицо, она вскинула взгляд к небесам. Полуденное солнце вновь утонуло в густой пелене туч и смога, обратившись тусклым, болезненно-бледным пятном.

Бледно-желтая дымка, не слишком густая, но вездесущая, клубилась над каждым дюймом Баклунда. Она несла в себе едкий, першащий в горле дух, пробирающий до костей ледяной сыростью.

«Какая досада, что не удалось дождаться того самого момента, когда смог станет максимально плотным и неподвижным…» Непредвиденные случайности вокруг Трисси, внезапный, пусть и кратковременный бунт «0–08», вмешательство Азика и недавние диверсии «Темного Императора» — всё это раздуло масштаб событий до небес, приковав к ним слишком много нежелательного внимания. Пришлось форсировать планы и выступать прямо сегодня… Леди Отчаяние обвела окрестности безмолвным взором и, покинув переулок, плавно выскользнула на оживленную улицу.

Ее шаг был неспешным и размеренным, словно она безмятежно прогуливалась по волнам туманного океана.

Там, где ступала ее нога, мгла неуловимо, исподволь сгущалась, наливаясь зловещими, антрацитово-черными тонами, а дальность обзора предательски сокращалась.

Едва она миновала эту улицу, как некий бродяга в ветхой куртке, с болезненно-желтушным лицом, внезапно зашелся в надрывном кашле. Приступ оказался настолько чудовищным и сокрушительным, что бедолага рухнул на мостовую, корчась в судорогах.

Двое бедняков, оказавшихся поблизости, в первобытном ужасе шарахнулись в стороны. Но уже в следующую секунду они сами отчаянно вцепились себе в горло, исторгая хриплые, булькающие звуки, словно в одночасье подхватили острейшую легочную хворь и теперь захлебывались от удушья.

Антрацитово-черный, пронизанный желтушными прожилками смертоносный смог обрушился на Восточный район, накрыл портовые доки и затопил неустанно изрыгающие дым Фабричные кварталы, неумолимо, словно чума, расползаясь по всему Баклунду.

Окружающий мир стремительно «тонул» в этом мареве: даже уходящие ввысь башни колоколен превратились в блеклые, размытые тени. Один за другим работяги и нищие начали задыхаться. Бродяги, из последних сил сопротивлявшиеся пронизывающей стуже и голоду, падали замертво вдоль всего маршрута, проложенного этой загадочной леди. Человеческие жизни лопались, как хрупкие мыльные пузыри в корыте прачки.

Лицо Леди Отчаяние оставалось безмятежным и пугающе умиротворенным. Казалось, она виртуозно творит некий великий шедевр искусства.

Ничем не выделяясь среди мечущихся прохожих, она продолжала свой путь. Уголки ее губ едва заметно изогнулись, и она тихо, с упоением произнесла:

— Летописи Королевства Лоэн навеки запечатлеют этот день:

— Великий Баклундский смог.

…………

Мрачный каньон уже полностью утонул под толщей беспросветных, иллюзорных вод, однако перо артефакта «0–08» и не думало прекращать свой бег.

Заполняя любую доступную поверхность, оно с маниакальным упорством выводило строки гротескной, до смешного абсурдной, но от того лишь более леденящей душу истории:

'…Падение брюк нисколько не сбило Инса Зангвилла с толку, ибо его фигуру надежно укрывала длинная сутана. Быть может, он загодя предвидел подобный конфуз…

'«Маг Законов» намертво пригвоздил Азика Эггерса к месту, на время вырвав из его арсенала две сокрушительные Потусторонние способности, делом доказав, что является поистине бесценным соратником. Однако врата, где пересекаются границы мира духов и подземного царства, поддались зову ауры Азика. Потревоженные титанической мощью их битвы, они распахнулись, породив череду совершенно непредсказуемых последствий.

«И в этот самый миг некая неведомая, проходящая мимо сущность уловила зов. Воспользовавшись прорехой, Она просунула руку прямиком в реальный мир, и — ох! — ухватила Инса Зангвилла!»

В воздухе за спиной Инса Зангвилла, всё так же облаченного в черную сутану священнослужителя, внезапно вынырнули две кроваво-желтые руки, сплошь покрытые омерзительно извивающейся, гниющей плотью!

Мертвой хваткой вцепившись в плечи бывшего архиепископа, они рывком уволокли его в зияющую пустоту, низвергнув прямиком в мир духов.





Глава 476


Соломинки




Там, где исчез Инс Зангвилл, свет внезапно померк, и пространство затопила самая густая, непроглядная тьма.

Из этого мрака донеслось умиротворяющее, безмятежное песнопение, клонящее в сон. Под его влиянием даже бесчисленные мертвенно-бледные руки, отчаянно тянущиеся вверх из-под чернильной глади воды, замедлили свои судорожные движения. Их первобытное безумие угасло, словно эти истерзанные души наконец обрели долгожданное искупление.

И в этой рукотворной «ночи» из пустоты вынырнул человеческий силуэт. Это был не кто иной, как сам Инс Зангвилл, которого буквально мгновение назад утащили в мир духов.

Его облик разительно изменился. Мягкая шляпа бесследно исчезла, а сутана на левом плече была изорвана в клочья. Прямо оттуда вместе с тканью был безжалостно вырван изрядный кусок плоти, и теперь на обнаженной ране с тошнотворным бульканьем один за другим вспучивались и лопались бледно-желтые гнойные волдыри.

Из его взгляда напрочь испарилась былая ледяная надменность. Теперь в глазах бывшего архиепископа плескалась лишь неприкрытая мука, словно он переносил поистине немыслимые, запредельные страдания.

Перьевая ручка «0–08» всё так же безостановочно выводила строки:

'К чьему-то сожалению, а к чьей-то радости, но при Инсе Зангвилле оказалась «Пуповина Злого Бога» — та самая, что осталась от нерожденного младенца в чреве Мегоз, дитя «Истинного Творца». Пустив эту пуповину в ход, он сумел вырваться из мертвой хватки неведомой сущности и силой проложить себе путь обратно в реальный мир. Увы, этот мистический артефакт был утерян безвозвратно. Более того, в ближайшее время Зангвилл будет вынужден нести на себе тяжкое бремя жгучей обиды нерожденного отпрыска злого бога.

«Из-за этого его боевая мощь обрушилась вниз, словно цены на сезонных распродажах в универмагах, сохранив лишь жалкие 55% от изначального уровня. Да, эта цифра выверена безупречно».

…………

В самых недрах Восточного района, на одной из бедных улочек.

Старый Колер, бережно прижимая к груди бумажный пакет с ветчиной, торопливо семенил к своей арендованной каморке.

Он настороженно, словно загнанный зверь, озирался по сторонам, до смерти боясь, что какие-нибудь оголодавшие бродяги с горящими волчьим огнем глазами набросятся на него и отберут этот бесценный «новогодний подарок».

В бытность свою деревенским жителем ему доводилось встречать настоящих волков, но он и помыслить не мог, что вновь испытает это леденящее душу, до боли знакомое чувство здесь, в столичном Баклунде.

«И всё-таки окорок оказался не по карману и слишком велик для одного. Пришлось скинуться и распилить его на несколько кусков… Но этой доли мне с лихвой хватит на все новогодние праздники. За каждой трапезой я смогу позволить себе по два, три… нет, минимум по пять ломтиков мяса! А еще можно будет нарезать немного в похлебку с картошкой, да так, что даже соль не понадобится…» — от этих мыслей старый Колер опустил взгляд на заветный сверток. Глядя на выглядывающее красноватое мясо с щедрыми прожилками белого сала, он судорожно сглотнул набежавшую слюну.

Шагая по мостовой, старик внезапно заметил, как туман вокруг начал стремительно густеть. Еще недавно отчетливо видневшаяся вдали башня церковной колокольни медленно, неотвратимо тонула в ядовито-желтом и антрацитово-черном мареве. Даже прохожие, стоило им удалиться шагов на десять, превращались в размытые, призрачные тени.

Колера вмиг захлестнуло пугающее чувство, будто весь мир позабыл о его существовании. Повинуясь инстинкту, он прикрыл рот и нос ладонью.

— Чего это сегодня смог такой смрадный? — тихонько пробурчал он себе под нос, заметно прибавляя шагу.

Один шаг, второй, третий… Колер вдруг почувствовал, как лицо заливает тяжелый жар, а лоб и вовсе словно пылает в огне.

Грудь сковало стальными тисками, в горле запершило, и вскоре каждый вдох начал даваться с мучительным, невыносимым трудом.

«Захворал? Проклятье, я же хотел по-человечески встретить Новый год! А теперь придется спустить все сбережения на знахарей да больницы… Нет, может, обойдется? Завалюсь спать, укутаюсь в свое старое одеяло — и как рукой снимет!» — беззвучно утешал себя старик, пока его голова наливалась всё большим жаром, а мысли безвозвратно мутнели.

Хр-р… Хр-р… Хр-р… Он услышал собственное хриплое, надрывное дыхание. Руки предательски ослабли, и бумажный пакет с ветчиной тяжело шлепнулся на грязные камни.

Старый Колер на одних инстинктах попытался присесть, чтобы подобрать потерю, но ноги подогнулись, и он беспомощно рухнул на мостовую.

Намертво вцепившись пальцами в заветный пакет с мясом, он из последних сил силился подтянуть его поближе к груди.

Ему казалось, что густая, вязкая мокрота комом встала в горле, наглухо перекрыв кислород. Он отчаянно боролся за жизнь, исторгая из груди сиплые звуки, похожие на работу старых кузнечных мехов.

Бух! Сквозь застилающую взор пелену Колер разглядел, как в нескольких шагах от него рухнул еще один прохожий. Бедолага так же мучительно задыхался. Это был мужчина примерно его лет — за пятьдесят, с такой же проседью на висках.

И в это самое мгновение на Колера снизошло пугающее, кристально ясное озарение: он умирает.

Память услужливо воскресила образы жены и детей. Они ушли в точности так же — внезапно подхватили неведомую хворь и сгорели за считанные дни.

Он вспомнил те дни, когда сам валялся в больничной палате. Сосед по койке еще с вечера сыпал шутками и болтал без умолку, а уже на рассвете его хладный труп увозили в морг.

Вспомнились и те приятели-бродяги, с которыми он делил улицу. Пережив зиму, многие из них бесследно исчезали, чтобы потом найтись в виде окоченевших, покрытых инеем трупов под мостами да в подворотнях. А кто-то и вовсе отдавал богу душу от заворота кишок, внезапно дорвавшись до еды.

Всплыли в памяти и времена, когда он еще слыл крепким, уважаемым работягой. Тогда соседи по кварталу тоже мерли как мухи: одних скручивали чудовищные мигрени с судорогами, другие по оплошности срывались в котлы с кипящей сталью, третьи угасали от ломоты в костях и жутких отеков. А кто-то и вовсе замертво падал прямо за станком, не издав ни звука. Целыми партиями, один за другим.

И, наконец, ему вспомнились те горькие, пропитанные безысходностью слова вдрызг пьяного завсегдатая бара, которые он услышал, когда собирал слухи для сыщика:

— Мы, такие как мы — словно соломинки в поле. Стоит ветру лишь дунуть, и мы ложимся на землю. А порой даже ветра не нужно — мы падаем сами по себе…

Ветер подул… Эта мысль яркой вспышкой пронзила угасающее сознание старого Колера.

Одной рукой намертво вцепившись в пакет с ветчиной, он попытался второй нащупать карман своей ветхой куртки, отчаянно силясь выудить ту самую измятую, заветную самокрутку, которую так долго берег на черный день.

Его разум отказывался понимать: с какой стати он, чувствующий себя в кои-то веки вполне здоровым, вдруг подцепил эту смертельную дрянь? Ведь подобный удушливый смог он переживал уже сотни раз.

Ему было невдомек, почему именно сейчас, когда жизнь наконец-то выровнялась, когда впереди замаячил луч надежды и сытости, когда детектив Мориарти выдал ему щедрый аванс, на который он купил вожделенный кусок мяса к Новому году и уже предвкушал его божественный вкус… Почему именно сейчас он должен был вот так рухнуть на эту грязную мостовую?

Дрожащие пальцы Колера всё же выудили измятую сигарету, но сил поднести ее к губам уже не осталось. Его рука безвольно, с тяжелым стуком упала на камни.

Выжав из себя последние, жалкие крохи жизни, он попытался выкрикнуть всё то непонимание и горечь, что скопились в груди, но слабые слова лишь застряли на губах, так и не сорвавшись воплем.

Он сам услышал свои предсмертные слова.

Он слышал, как задает один-единственный вопрос:

— Почему?

…………

На окраине Восточного района, в убогой каморке доходного дома.

Лив бережно повесила на веревку последнюю выстиранную вещь и оставила ее сушиться.

Бросив взгляд за окно, она не смогла определить время: невесть когда сгустившийся, плотный смог наглухо скрыл небосвод.

— В любом случае, еще слишком рано, а вся наша стирка уже закончена… — лицо Лив медленно, неумолимо мрачнело.

Покончить с работой загодя было вовсе не поводом для радости. Это сулило не долгожданный отдых, а кричало лишь об одном: заказов нет, а значит, и денег не будет.

Шумно втянув воздух, прачка повернулась к старшей дочери. Фрейя как раз вытирала натруженные руки, то и дело бросая тоскливые взгляды в сторону соседней комнаты, где лежала ее заветная тетрадка со словами.

— На носу Новый год. Почти все наши заказчики покинули Баклунд и разъехались по курортам. Мы не можем сидеть сложа руки, нужно искать другой заработок.

Бросив эти слова, она направилась к выходу:

— В такие праздники богачи закатывают один пир за другим, и прислуги им вечно не хватает. Вдруг кому-то позарез понадобится судомойка на пару дней? Пойду пообиваю пороги. Фрейя, оставайся дома, а как придет время — сбегай за Дейси. Нам нужны деньги. Да и тем ублюдочным сукиным детям — ворам, головорезам да работорговцам — они нужны не меньше, чтобы кутить в Новый год.

Здесь, в Восточном районе, любая женщина, не пристроенная на фабрику, могла выжить лишь благодаря двум вещам: либо золотым рукам, либо первобытной, бойкой ярости.

Фрейя с готовностью и легкостью отозвалась:

— Хорошо.

Все ее мысли уже витали там, в соседней спальне, где ее ждали крошечный столик и исписанная тетрадь.

Едва Лив потянула за дверную ручку, как внезапно пошатнулась и грузно рухнула на пол.

Кха-кха-кха! Из ее груди вырвался надрывный, лающий кашель. Лицо мгновенно залилось пунцовой краской, а каждый сустав в теле пронзила невыносимая, ломящая боль.

Перепуганная Фрейя пулей бросилась к матери и упала на колени:

— Мама, что с тобой? Мама, что случилось⁈

— Ничего… кха-кха… всё в порядке… — дыхание Лив становилось всё более тяжелым и прерывистым.

— Нет, ты заболела! Ты больна! Я немедленно отведу тебя в больницу! — Фрейя изо всех сил пыталась поднять грузное тело матери.

— Слишком дорого… слишком… дорого… кха… Идем… в бесплатную клинику… в благотворительную… Я потерплю… ничего страшного… — задыхаясь, прохрипела прачка.

По щекам Фрейи покатились горячие слезы, и мир перед глазами стремительно поплыл, застланный пеленой.

И в этот самый миг девушка почувствовала, как ее собственные легкие охватывает всепожирающий огонь. Силы разом покинули ее тело, и она безвольно рухнула вниз, увлекая за собой едва поднявшуюся Лив обратно на грязные доски.

— Фрейя, что с тобой? Кха-кха… ты тоже захворала? — в панике закричала Лив. — Деньги… кха… за шкафом… кха… в дыре в стене! Быстрее… беги в больницу! Найди хорошего… хорошего доктора!

Фрейя отчаянно силилась хоть что-то сказать, но из перехваченного горла не вырвалось ни звука. Ее тускнеющий взгляд скользнул вбок и вверх, зацепившись за приоткрытую дверь соседней комнаты.

Там находилась их общая спальня. Там стояла их двухъярусная кровать, там ждал ее любимый крошечный столик и заветная тетрадка со словами.

Внезапно тело девушки свело жестокой, неудержимой судорогой.

А надрывный кашель Лив резко, пугающе оборвался.

В бесплатной начальной школе на окраине Восточного района смог еще не успел сгуститься до предела, однако многие ученики уже заходились кашлем.

Дежурные наставники, заранее проинструктированные на случай подобных бедствий, тут же скомандовали:

— Живо! Все в церковь! Бегом в соседний храм!

Охваченная паникой Дейси вскочила на ноги и, подхваченная общим людским потоком, бросилась к церковному зданию по соседству со школой.

Вдруг ее сердце мучительно сжалось. Девочку с головой накрыло леденящее чувство безвозвратной, чудовищной потери.

«Мама… Фрейя…» Дейси резко крутнула головой, отчаянно порываясь пробиться сквозь бегущую толпу и помчаться прямиком домой.

Но путь ей преградили. Учителя мертвой хваткой вцепились в сопротивляющуюся ученицу, силой волоча ее в сторону храма.

Девчушка вырывалась изо всех сил, надрывая глотку в истошном, душераздирающем крике:

— Мама! Фрейя!

— Мама! Фрейя!

……

По всему Восточному району, в портовых доках и Фабричных кварталах старики и те, чье здоровье было подточено скрытыми недугами, валились на мостовые один за другим, словно подкошенные деревья в лесу. Те же, кто бросался им на помощь, мгновенно подхватывали заразу и стремительно угасали. И даже самые крепкие взрослые и дети начали ощущать легкое, но пугающее недомогание.

В их глазах этот ядовито-желтый, пронизанный антрацитово-черными прожилками смог стал воплощением самого спустившегося на землю бога Смерти.

Вторник последней недели 1349 года. Великий Баклундский смог.

…………

В самом темном углу подземного зала Клейн намертво вжался спиной в каменную стену, изо всех сил стараясь не попасться на глаза мистеру А.

Вскоре до его слуха донеслась череда приглушенных стонов, а в нос ударил густой, тошнотворный смрад гниющей плоти и крови.

— Пожертвуйте свои жизни ради нисхождения Господа, — внезапно разорвал тишину голос мистера А.

Бух, бух! Звуки грузно падающих тел гулким эхом ударили Клейну по барабанным перепонкам. В воздухе всколыхнулись мощнейшие переливы духовной энергии, безостановочно резонируя под сводами.

«Мистер А только что принес в жертву четверых собственных прислужников?» Едва эта мысль успела оформиться в голове сыщика, как до него донеслись призрачные, наслаивающиеся друг на друга звуки плача. Кто-то отчаянно звал маму, кто-то надрывался в жутком кашле, а кто-то исторгал полные невыносимой муки стоны.

Будучи уже без пяти минут экспертом в области мистики, Клейн словно воочию узрел, как мириады пропитанных жгучей предсмертной обидой, призрачных и полупрозрачных силуэтов нескончаемым потоком устремляются прямо в сердцевину ритуала. А следом за ними, подобно прорвавшему плотину цунами, хлынула вся та глухая апатия, беспросветное отчаяние, боль и глухая ненависть, что десятилетиями копились на самом дне Фабричных кварталов, доков и Восточного района.

«Неужели и впрямь началось?» Смежив веки и всё так же вжимаясь в холодный камень, Клейн до хруста сжал правую руку в кулак, а затем медленно разжал пальцы.

Здравый смысл кричал: самый безупречный выход прямо сейчас — воспользоваться тем, что мистер А с головой ушел в таинство, бесшумно выскользнуть из зала и бежать отсюда без оглядки как можно дальше.

Его правая ладонь судорожно сжималась и разжималась вновь и вновь.

Спустя бесконечно долгие семь-восемь секунд Клейн распахнул глаза. Уголки его губ поползли вверх, складываясь в гротескную, преувеличенно широкую ухмылку.

Намертво стиснув рукоять револьвера, он круто развернулся и хищным рывком бросился вперед.

Облаченный в свой неизменный черный двубортный сюртук, юноша вскинул правую руку, взяв на мушку самый центр богомерзкого алтаря.





Глава 477


Тысяча мыслей Шута




Первым делом взору Клейна предстал алтарь, окутанный наслаивающимся друг на друга сиянием, и возвышающийся в его центре высокий, худощавый силуэт.

Незнакомец откинул капюшон, явив свету невероятно красивое, но пугающе-демоническое, почти женственное лицо. А вот его левую грудь, плечо, живот и бедро сплошь покрывало омерзительное, извивающееся месиво из вязкой, пульсирующей плоти.

Внутри многослойного барьера света вокруг него роились призрачные, прозрачные тени. От них так и веяло густой, невыносимой смесью из апатии, глухого отчаяния, боли и удушающей тоски.

Снаружи же алтаря, у подножия, безжизненно валялись те самые четверо сектантов, что мгновением ранее истово возносили молитвы. Их плоть иссохла, превратившись в натянутый на кости пергамент, отчего тела теперь напоминали мумии, пролежавшие в песках не одну сотню лет.

Сквозь высокие своды монументального зала прямо из пустоты непрерывным потоком лились лучи света. Скользя по испещренным сакральными символами и магическими знаками колоннам, струясь по каменным плитам и разрезая сам воздух, они стремительно впитывались в алтарь.

Стоило Клейну лишь сделать шаг из своего укрытия, как мистер А распахнул глаза и устремил взор прямо на него.

Радужки сектанта налились кроваво-красным цветом, а в ледяном, отрешенном взгляде сквозило первобытное, абсолютное безумие.

Любой другой Потусторонний на его месте наверняка бы невольно отвел глаза, не в силах вынести этот зрительный контакт. Однако Клейн, которому уже доводилось смотреть прямо на Вечное Пылающее Солнце и воочию лицезреть «Богохульника» Амона, не дрогнул. Сохраняя ледяное хладнокровие, сыщик нажал на спусковой крючок, и испещренная витиеватыми узорами серебряная пуля для охоты на демонов со свистом вырвалась из ствола, устремившись прямо к алтарю.

Мистер А, заметив этот выпад, на одних инстинктах порывался вскинуть руку, но в последний миг передумал. С ледяным равнодушием он наблюдал, как серебряный снаряд вонзается в сияющий барьер.

Абсолютно беззвучно пуля, до краев напитанная магией, расплавилась в этих лучистых слоях и растаяла без следа, наглухо поглощенная мириадами призрачных теней, сотканных из невыносимой обиды и черной тоски.

В итоге металл попросту рассыпался в прах, не оставив после себя даже жалкого отблеска.

Зрачки Клейна сузились в иглы. Вдавив курок, он безостановочно, один за другим высадил весь оставшийся барабан. Бледно-золотые очищающие пули и отливающие тусклой латунью, но искрящиеся светом изгоняющие снаряды непрерывной чередой вонзились в окутывающий алтарь сияющий купол.

Увы, их постигла та же участь: свинец рассыпался, растворился в небытии, не вызвав на поверхности барьера ни малейшей ряби.

Мистер А разразился хриплым, каркающим смехом:

— Не тужься, жалкая букашка. Ритуал уже запущен. Твоих силенок ни за что не хватит, чтобы пробить защиту или прервать таинство. Подобное не по зубам даже мастеру пятой Последовательности!

— Впрочем, тебе несказанно повезло. Ты удостоишься великой чести: своими глазами узришь нисхождение моего Господа, а затем станешь частью Его плоти.

Бросив эти слова, сектант потерял к сыщику всякий интерес. Смежив веки, он всем своим видом давал понять, что перед ним и впрямь копошится лишь ничтожный, недостойный внимания червь.

Этот «Пастырь» плавно вскинул руки, словно в приветственном объятии, и во весь голос затянул на древнем гермесе:

— Владыка, сотворивший всё сущее;

— Повелитель за теневой завесой;

— Истинная, падшая суть всех тварей земных!

— Ваш преданный слуга молит о Вашем нисхождении;

— Я добровольно приношу свою плоть в жертву, дабы она стала сосудом, способным вынести Вашу великую волю!

Под аккомпанемент этой истовой мольбы прямо с небес, из зияющей неведомой пустоты, на голову мистера А обрушился ослепительный столп света, наглухо скрыв его фигуру внутри.

Роящиеся вокруг барьера призрачные силуэты, вылепленные из предсмертной обиды и вековой тоски, хлынули внутрь. Подобно прорвавшему плотину цунами, эта черная скверна стремительно впиталась в тело сектанта.

Бах, бах, бах!

Клейн безостановочно щелкал пальцами, виртуозно повелевая пламенем и отчаянно забрасывая алтарь огненными атаками. Вот только бушующая стихия всё так же бессильно растворялась в световом куполе, мгновенно угасая и не нанося ни капли урона.

«И что теперь прикажете делать? Весь мой арсенал мистических игрушек пылится в чертогах над серой мглой! Чтобы их вытащить, придется разворачивать алтарь и проводить ритуал, а это сожрет как минимум пару драгоценных минут! К тому же, мое физическое тело на это время останется абсолютно беззащитным, брошенным на растерзание… Что делать⁈» Клейн благоразумно прекратил бессмысленную бомбардировку. Замерев на месте, он лихорадочно перебирал варианты.

«Да и толку-то? Ни Солнечная брошь, ни флакон с токсином, ни Полностью черное око, ни даже Карта „Темного Императора“, способная лишь кратковременно задрать мой ранг до небес — ничто из этого не сможет проломить этот проклятый барьер!»

«Неужто остается только стоять и уповать на то, что мисс Справедливость успеет поднять по тревоге официальные силы? Или придется сложа руки смотреть, как в мир вваливается Истинный Творец?» Нервы сыщика натянулись как струны, а мысли бешено метались в черепной коробке, отчаянно нащупывая хоть какой-то спасительный выход.

Он методично, вещь за вещью, прокручивал в уме всё содержимое своих карманов, даже не замечая, как ладони густо покрываются ледяным потом.

И в этот самый миг его осенило!

Наплевав на любые возможные и невозможные последствия, юноша молниеносно сунул руку во внутренний карман, намертво вцепившись в ледяной кусок металла.

Топ-топ-топ!

Клейн в два широких шага рванул вперед. Со всего маху размахнувшись, он что есть мочи швырнул зажатый в кулаке предмет прямиком в алтарь.

Тусклая латунная искра мелькнула в воздухе, и снаряд благополучно прошил наслаивающиеся лучи барьера.

Это была архаичная, грубой работы отмычка.

Тот самый «Универсальный ключ».

Оказавшись в эпицентре святилища, древняя латунь «Универсального ключа» тут же начала плавиться, стремительно распадаясь на части.

А стоило лишь разрушиться физической оболочке, как наружу мгновенно вырвалось запечатанное внутри проклятие — та самая незримая нить, намертво связанная с затерянным во мраке мистером «Дверь»!

…………

Район Императрицы, роскошная усадьба графа Холла.

Одри стояла у высоких, в пол, панорамных окон, с затаенной тревогой всматриваясь в горизонт.

Вдали, над горизонтом, стремительно клубился и густел туман. Ядовито-желтая пелена на глазах наливалась свинцово-черной тяжестью, неумолимо расползаясь в сторону ее дома.

— Какая-то подозрительная чертовщина, — подала голос сидящая у ее ног золотистая ретриверша Сьюзи, точно так же неотрывно разглядывая этот, казалось бы, привычный баклундский смог.

«Хвала небесам, лишь бы они успели всё остановить…» — юная аристократка понятия не имела, какую именно угрозу таит в себе эта мгла. Ей оставалось лишь беззвучно, всем сердцем возносить мольбы Богине и господину Шуту, отчаянно умоляя их не допустить пришествия «Изначальной Демонессы».

Внезапно девушка заметила, как голые ветви деревьев за окном тревожно закачались, а оконные стекла едва уловимо, тонко зазвенели.

— Ветер поднимается… — на душу Одри внезапно снизошла необъяснимая, светлая радость.

Район Джовуд, собор Святого Ветра.

Прямо перед величественным фасадом храма, словно по мановению незримой руки, закрутился чудовищный, видимый невооруженным глазом шторм. Взвыв, этот ураган немыслимой силы обрушился прямиком на восток.

Вжух!

Застоявшийся, удушливый смог мигом разметало в клочья. Ядовитая желтизна и свинцовая гарь начали стремительно таять и бледнеть.

Вжух!

Иссохшие, мертвые ветви дождем посыпались на землю. Клубы пыли и грязи взметнулись ввысь, послушно уносясь вслед за отступающим туманом.

Вжух!

Десятки прохожих вмиг лишились своих шляп, безжалостно сорванных порывами. Людей шатало так, что им приходилось судорожно цепляться за стволы деревьев и стены домов, лишь бы устоять на ногах.

Закаленные матросы в доках и вовсе почувствовали себя так, словно перенеслись обратно в портовые города, воочию столкнувшись с самым настоящим, разъяренным тайфуном.

В Восточном районе и на фабричных окраинах едкая дымка заметно отступила, подарив горожанам долгожданный, чистый вдох и мгновенно сняв легкие приступы удушья.

Ба-бах! Бум!

В небесах заплясали ослепительные ветвистые молнии, а следом оглушительно громыхнули раскаты грома.

Гроза утихла так же стремительно, как и началась, уступив место плотной стене ливня, жадно омывающего и очищающего измученную землю.

— Надо же, на этот раз Церковь Повелителя Бурь сработала на удивление резво… Впрочем, отчасти мы сами виноваты: пришлось форсировать планы, не успев как следует подготовиться… Хе-хе, все эти жалкие выскочки-буржуа и напыщенные толстосумы, не озаботившиеся оккультной защитой, в этом дивном «тумане» дохли бы точно так же, как самая распоследняя портовая шваль. Как покорные, блеющие овцы на бойне… — вальяжно развалившись на мягких сиденьях наемного экипажа, Леди Отчаяние безмятежно вслушивалась в мерный, убаюкивающий перестук дождевых капель по стеклу.

И пусть ее грандиозный замысел сорвали на самом интересном месте, по ее прикидкам, даже того краткого мига «смога» с лихвой хватило бы, чтобы отправить на тот свет как минимум двадцать тысяч душ. А ведь за туманом неминуемо последовала бы еще и расползающаяся по трущобам эпидемия чумы.

«Впрочем, своего я добилась: эликсир усвоился практически без остатка. И это лишь приятный бонус… Главное — все следы массовых исчезновений людей теперь наглухо выжжены и стерты. Все стрелки безошибочно укажут на орден Авроры и их Истинного Творца. Ни одна живая душа даже не заподозрит, какую игру на самом деле затеяла корона… Пора уносить отсюда ноги. И прихватить с собой Трисси…» — в превосходном, приподнятом расположении духа размышляла Леди Отчаяние.

Ее маршруты были скрыты, а предварительная подготовка — безупречна, поэтому в ближайшее время она совершенно не опасалась, что полубоги Баклунда смогут перекрыть ей пути к отступлению.

К тому моменту, как они наконец-то нащупают хоть какие-то зацепки, она уже будет бесконечно далеко от этого проклятого города!

Но стоило Леди Отчаяние потянуться к дверце, чтобы покинуть экипаж, как перед глазами у нее внезапно поплыло, и в салоне соткался человеческий силуэт.

Незнакомка молча восседала прямо напротив нее. Это была совсем молодая женщина, облаченная в классическую мантию с накинутым на голову капюшоном. Смоляные волосы обрамляли ее невероятно красивое, но пугающе-безжизненное, застывшее лицо, а темные глаза смотрели в абсолютную пустоту.

…………

Швырнув «Универсальный ключ», Клейн намертво сжал в ладони медный свисток Азика и, затаив дыхание, застыл в ожидании.

Если его дерзкая задумка с треском провалится, и барьер вокруг алтаря так и не рухнет, он пустит в ход артефакт, отчаянно уповая на то, что тот жуткий «посланник» сможет переломить ситуацию.

А если и это не сработает, ему придется воспарить в чертоги над серой мглой, вытащить в реальный мир карту «Темного Императора» и весь остальной арсенал, проверяя каждую безумную идею и цепляясь за жизнь до самой последней секунды!

В этот самый миг на дворе стоял лишь день. Не было ни багровой луны, ни тем более ясного полнолуния, отчего сыщик совершенно не питал слепой уверенности в скрытом проклятии «Универсального ключа». Ему оставалось лишь уповать на то, что испепеляющая мощь алтарного барьера создаст для артефакта критическую угрозу, заставив его сработать на одних голых инстинктах — например, выстроить обратный канал связи с мистером «Дверь» и транслировать наружу Его сводящие с ума призывы о помощи.

Не прошло и пары секунд, как Клейн воочию узрел, как тусклая латунь «Универсального ключа» распадается на мириады микроскопических световых частиц, обнажая внутри зыбкую, гротескно искаженную багровую сердцевину.

Эта кровавая клякса, стремительно бледнея и отчаянно сопротивляясь уничтожению, внезапно, с чудовищной силой взорвалась!

В ту же долю секунды Клейн напрочь оглох. Сквозь звенящую тишину в ушах он видел лишь одно: мириады призрачных силуэтов внутри светового купола, сотканных из жгучей обиды и черной тоски, синхронно вскинули головы и зашлись в истошном, беззвучном визге.

Их эфемерные тела начали стремительно мутировать, наливаясь гнилостным, черно-зеленым цветом. У одних с мерзким хрустом проклевывались вторые черепа, у других вспучивались третьи глаза, а у кого-то и вовсе вылезали пятые конечности…

Сливаясь в единый, ревущий и бурлящий поток скверны, эта мерзость хлынула прямиком в тело мистера А.

Сектант резко, судорожно распахнул глаза. Под ледяной, кроваво-красной пеленой его зрачков теперь плескался лишь абсолютный, неверящий шок.

А мгновением позже весь световой барьер вокруг алтаря гротескно исказился и с оглушительным треском рухнул.

Бум!

Чудовищный взрыв, зародившийся в самом сердце алтаря, сокрушительной волной рванул во все стороны, взметнув ураганный, сметающий всё на своем пути шторм.

Хрясь! Четыре ближайшие монументальные колонны в мгновение ока переломились словно сухие спички. Затаившийся поодаль Клейн успел лишь сгруппироваться для переката, как его подхватило и безжалостно швырнуло прочь ударной волной.

Бам!

Намертво впечатавшись в стену, он в одночасье сплющился, обратившись тонким листом бумаги.

Накативший следом яростный вихрь в клочья разорвал этого бумажного двойника, разметав ошметки по всему залу.

Истинный же Клейн вынырнул из пустоты в самом темном углу. Вжавшись в каменную кладку, он изо всех сил боролся с бушующей бурей.

Разрушительная мощь «Универсального ключа» превзошла даже самые смелые и дикие его ожидания!

Насильно испепеляемое проклятие действительно огрызнулось на инстинктах, пробив канал и обрушив в этот мир безумный зов мистера «Дверь». И глас этого изгнанника — существа как минимум ангельского ранга — мгновенно осквернил и отравил ту самую черную тоску и глухое отчаяние, на которых зиждилось таинство! Алтарь потерял равновесие и сорвался в неконтролируемую, фатальную цепную реакцию самоуничтожения!

Едва штормовой ветер начал стихать, Клейн пулей сорвался с места, бросившись оценивать плоды своих трудов.

Призрачные, эфемерные тени в вышине и то самое удушающее, давящее чувство растворились без следа. От величественного святилища остались лишь жалкие, дымящиеся руины.

Мистер А, тяжело завалившись вперед, стоял на коленях подле рухнувшей колонны. Он лишился целой руки, половины лица и доброй части внутренних органов. А в его единственном уцелевшем оке полыхала дикая, въевшаяся в самые кости первобытная ненависть.

Впрочем, эти чудовищные раны уже начали стремительно затягиваться уродливой, извивающейся плотью.

Хватив и одного этого мимолетного взгляда, Клейн, не раздумывая ни доли секунды, сорвался с места и бросился наутек.

Для него пустить под откос пришествие Истинного Творца было абсолютным, финальным пределом мечтаний. Смысла задерживаться не было ни малейшего. В самом деле, неужто Потусторонний шестой Последовательности останется здесь, чтобы отужинать с «Пастырем» мистером А и вместе поднять бокал за грядущий Новый год?





Глава 478


Запечатанный артефакт «0» класса в действии




Едва завидев возникшую перед ней незнакомку, Леди Отчаяние молниеносно соткала в ладони пронзительно-острую, искрящуюся ледяную пику и без раздумий метнула ее в цель.

Используя мощь отдачи, она рванулась назад, намереваясь проломить стенку экипажа и выскочить на улицу.

Эта внезапная атака и пугающе необъяснимое появление врага вызывали у нее не просто вопросы, а глубочайшее, сбивающее с толку недоумение: как вообще кому-то удалось так стремительно выследить ее, если она мастерски замела все следы? По сложности подобный фокус ничуть не уступал уничтожению целого мегаполиса или мгновенной телепортации из Баклунда прямиком в Восточный Балам на Южном континенте.

Однако, будучи «Демонессой Отчаяния» четвертой Последовательности, шаг за шагом прорубившей себе путь от простого «Ассасина», она кристально ясно понимала: в критический миг непозволительно ни отвлекаться, ни тратить время на пустую болтовню. Все загадки можно будет разгадать потом, если, конечно, удастся выжить.

Именно поэтому она и пошла в лобовую атаку, отчаянно пытаясь выгадать мгновение для побега.

Воображение уже рисовало ей картину триумфа: там, где пронесется ледяное копье, всё скует мертвенным инеем, превратив мир в ледяную пустошь, а эта жуткая черноволосая и черноглазая девица окажется намертво замурована в кристальной глыбе, тратя драгоценные секунды на то, чтобы пробиться сквозь лед и возобновить погоню.

А к тому времени беглянка уж точно успеет затеряться в суматошной уличной толпе, не оставив ни единой зацепки.

Увы, ее блестящий сценарий с треском провалился. Не успела сверкающая, похожая на смертоносный мираж ледяная пика сорваться с пальцев, как она совершенно бесшумно растворилась в воздухе, словно ее никогда и не было.

«Ангел!» — в глазах Демонессы Отчаяния полыхнул ужас. В то же мгновение фигура окуталась ревущим черным пламенем, источающим невидимую заразу; ведьма вознамерилась предать огню всё вокруг, дабы спровоцировать масштабный, всепожирающий пожар.

Но именно в этот краткий миг ее фигура внезапно, до боли неестественно содрогнулась и намертво застыла, обратившись безжизненной статуей.

С леденящим душу ужасом она наблюдала, как собственная левая рука дюйм за дюймом стирается в небытие, и это безжалостное уничтожение стремительно, неумолимо ползет вверх.

В расширенных зрачках застыло отражение стоящей напротив ослепительно красивой, но пугающе безэмоциональной женщины, чьи бездонные темные глаза, казалось, таили в себе абсолютную, первозданную тьму.

— Ты не… Ты же…

Отчаянный крик Демонессы оборвался на полуслове, и она сама, словно карандашный набросок под безжалостным ластиком, была бесшумно стерта с холста реальности, не оставив после себя ни малейшего следа.

Ее последний взгляд источал лишь всепоглощающий ужас и абсолютную безысходность, а место, где она только что сидела, теперь зияло пустотой, будто там никогда никого и не было.

Прекрасная незнакомка с застывшим лицом неспешно поправила капюшон своей архаичной мантии. Уголки ее губ едва заметно, почти призрачно дрогнули, и в следующую секунду женский силуэт растворился в небытии.

…………

Тем временем на окраине района Императрицы, в салоне общественного омнибуса.

Трисси, чье лицо надежно скрывала изящная шляпка с вуалью, неприметной тенью жалась в самом дальнем углу.

Вопреки ожиданиям преследователей, она не бросилась со всех ног к реке Тассок, чтобы спастись по воде, и не стала искать ближайшую железнодорожную станцию в надежде заскочить в отходящий поезд.

Ее выбор пал на куда более дерзкий шаг — возвращение в Баклунд.

Только этот кипящий котел с населением свыше пяти миллионов душ, где сплелись в клубок тайные ложи и мириады Потусторонних, мог даровать ей надежное укрытие от ищеек Секты Демонессы!

Нервы девушки были натянуты как струны; она ни на секунду не ослабляла бдительность, до смерти боясь появления того чудовищного старого дворецкого, Финкеля.

Внезапно мир перед глазами болезненно покачнулся.

Когда зрение наконец-то сфокусировалось, она с леденящим ужасом обнаружила, что каким-то непостижимым образом оказалась за пределами омнибуса, одиноко стоя прямо на грязной обочине загородного тракта.

Зрачки Трисси сузились в игольное ушко, и она затравленно, подобно загнанному зверю, огляделась по сторонам.

И тут взор выхватил одинокую фигуру в античной мантии с накинутым черным капюшоном. Сквозь густую тень на нее неотрывно взирали два непроницаемо-темных ока.

По какой-то немыслимой причине Трисси вдруг почувствовала себя так, словно разом лишилась всех сил, уподобившись жалкому, абсолютно беспомощному младенцу.

На лбу выступила ледяная испарина, колени предательски задрожали, но тело наотрез отказалось повиноваться, намертво пригвоздив ее к земле.

«Это самый пугающий враг из всех, с кем мне доводилось пересекаться… Даже высшие Демонессы не внушали мне такого парализующего ужаса… Неужто я найду свою смерть именно здесь?.. Неужели мой отчаянный, выстраданный побег, ради которого я раз за разом шла напролом, так бесславно оборвется?..» — всепоглощающая безысходность и горькая, разрывающая грудь тоска затопили душу Трисси, погружая ее в пучину самого черного, беспросветного кошмара.

Внезапно перед глазами полыхнула глубокая, сапфировая вспышка, в одночасье сокрушившая сковавшее ее проклятие оцепенения.

Трисси торопливо вскинула взгляд, но той леденящей душу фигуры и след простыл. Всё случившееся казалось лишь пугающе реалистичным мороком.

Однако, опустив глаза, девушка с оцепенением обнаружила, что сапфировое кольцо на мизинце ее левой руки непостижимым образом разлетелось вдребезги, окончательно утратив свое магическое сияние.

Дзынь, дзынь, дзынь… Искореженный металл и мертвые осколки самоцвета один за другим сиротливо осыпались на грязную землю.

…………

Тем временем Клейн, отчаянно кувыркаясь и перекатываясь, ловко обогнул рухнувшую колонну и истекающего кровью мистера А, который судорожно пытался залечить свои чудовищные раны, и пулей метнулся к противоположному выходу.

На крохи Потусторонней характеристики, что медленно конденсировались на месте расплавленного «Универсального ключа», он даже не взглянул, до смерти боясь, что фанатик перекроет ему пути к отступлению.

Юноша кристально ясно осознавал: даже будучи во всеоружии, обвешанным мистическими артефактами с ног до головы, он вряд ли смог бы тягаться с могуществом «Пастыря». Что уж говорить о нынешнем жалком положении, когда в карманах сиротливо звенел лишь медный свисток Азика да три Потусторонних патрона, а спичек не осталось от слова совсем.

Даже видя, что мистер А изранен и истекает кровью, Клейн не смел искушать судьбу. Он прекрасно знал, что «Епископ Роз» — предыдущая ступень перед «Пастырем» — виртуозно владеет магией плоти, и в деле латания собственных физических увечий эта тварь ничуть не уступает его собственному фокусу с переносом ран!

Скр-р-р!

Парень с силой распахнул тяжелые каменные створки.

В лицо ударил скудный дневной свет. Затянутое тучами небо отливало болезненной, блеклой желтизной, а само солнце казалось пугающе тусклым и мертвенно-бледным.

Выскочив наружу, Клейн с удивлением обнаружил, что очутился в самом сердце горного кряжа, где со всех сторон вздымались отвесные пики, создавая идеальное, наглухо скрытое от чужих глаз укрытие.

Топ, топ, топ! Он помчался как безумный, напрочь проигнорировав петляющую горную тропу. Полагаясь на невероятную координацию «Клоуна», сыщик срывался прямо по крутому склону, то уходя в головокружительные перекаты, то цепляясь за ветви деревьев, чтобы перемахнуть через пропасти.

Ш-ш-ш!

До его ушей донесся рев бурного речного потока — спасение было совсем рядом, прямо под ним!

Но именно в этот критический миг в спину ударил свирепый, режущий шквал ураганного ветра.

Клейн не раздумывал ни доли секунды. Мгновенно подогнув колени, он рыбкой ушел в диагональный перекат.

Вжих! Вжих! Вжих!

То место, где он стоял мгновением ранее, и вся линия его предполагаемого отхода оказались безжалостно изрезаны невидимыми клинками ветра, оставившими в земле глубокие, зияющие борозды.

Прямо с небес, оседлав потоки воздуха, рухнул мистер А. Плечи фанатика укрывала омерзительная, всё еще конвульсивно извивающаяся мантия, сотканная из свежей плоти и крови.

Сектант хищно выбросил руку вперед, и от его тела тут же оторвались шматки мяса, которые, стремительно раздувшись в полете, с грохотом сдетонировали.

Ба-бах!

Во все стороны шрапнелью брызнули капли ядовитой крови и куски гнилой плоти. Клейн, оттолкнувшись руками от земли, виртуозно крутнул сальто вбок, уворачиваясь от львиной доли этой мерзости и надежно укрываясь за исполинским стволом векового дерева.

Могучая кора мгновенно покрылась изъеденными кислотой кровавыми язвами, от которых стремительно, словно проказа, во все стороны поползла черная гниль.

Еще на бегу Клейн успел загнать патроны в барабан револьвера. Он уже было вскинул ствол, намереваясь всадить пулю фанатику прямо в глаз, как вдруг подметил, что в зрачках врага заклубилась густая, непроницаемая тьма.

Юношу словно молнией прошибло: хотя пейзаж вокруг не изменился ни на йоту, он кристально ясно осознал, что его силой затянули в чужое сновидение.

В свое время ему уже доводилось отправлять на тот свет «Кошмара», или, по крайней мере, нечто сопоставимое… Сохраняя ледяную трезвость рассудка, Клейн воочию наблюдал, как мистер А, напрочь попирая законы физики, телепортировался прямо к нему и, обернувшись исполинским кровавым саваном, неотвратимо обрушился сверху, наглухо отсекая любые пути к бегству.

«Вздумал застращать меня до смерти иллюзиями, чтобы у меня сердце от ужаса разорвалось?» — насмешливо подумал парень, мгновенно изготовив ответный удар.

В конце концов, это были его собственные грезы, и, будучи в ясном уме, он был волен материализовать здесь абсолютно всё что угодно!

И в ту же долю секунды прямо из земли вырвалось слепящее, безупречно-золотое солнце. Его очищающее, первозданное пламя яростно полыхнуло, в один миг превратив всё пространство в бушующий огненный ад.

Клейн просто воссоздал ту самую леденящую душу картину, когда ему довелось столкнуться с самим Вечным Пылающим Солнцем во время спиритического гадания!

Одновременно с этим он с треском разорвал путы сновидения, вынырнув в реальность, и тут же уловил сдавленный, болезненный стон.

Мистер А пошатнулся, отступив на шаг, а из его ноздрей заструились две тонкие алые струйки крови.

Поверхность мантии, сотканной из живой плоти и крови, медленно потекла, словно начав плавиться.

Щелк!

Клейн звонко щелкнул пальцами, мгновенно воспламенив дерево метрах в тридцати-сорока от себя.

Давно иссохшая, пожелтевшая трава под его ногами занялась огнем. Языки пламени взметнулись ввысь, полностью поглотив силуэт юноши.

И без того до неприличия красивое, совершенно не мужское лицо мистера А внезапно приобрело оттенок женственной мягкости. В его ладони из пустоты соткалась сверкающая, леденящая и словно лишенная веса хрустальная пика из чистого льда, которую он тут же метнул прямо в пылающее дерево в десятках метров от него.

Едва Клейн вынырнул из огненного смерча, как в его зрачках тут же отразилось призрачно-прозрачное острие ледяного копья.

Смертоносный наконечник стремительно увеличивался в размерах, обретая пугающую четкость, пока не заполнил всё поле зрения без остатка.

Сыщик рыбкой бросился в сторону, и в тот же миг его одежду покрыла тонкая, мертвенно-бледная корка инея.

Прозрачный снаряд с легкостью испепелил ревущее пламя, заставив толстый слой льда с бешеной скоростью поползти во все стороны, грозя вот-вот наглухо замуровать Клейна в морозную темницу.

Зависнув в воздухе, парень молниеносно сгруппировался, извернувшись всем телом и направив голову вниз.

Выбросив левую руку, он лишь слегка оперся о наступающий лед и, оттолкнувшись, вновь взмыл ввысь, вырываясь за пределы леденящей зоны поражения. Увы, кожа на ладони намертво примерзла к поверхности и с тошнотворным влажным хрустом содралась.

Завершив перекат и вскочив на ноги, Клейн сунул руку в карман, выудив самодельный «Амулет Сна».

Но стоило ему приоткрыть рот, собираясь выплюнуть слово активации, как в носу нестерпимо засвербело, и он против воли судорожно чихнул.

Апчхи! Апчхи! Апчхи!

Голову пронзила тупая боль, а тело бросило в жар. Задыхаясь от непрерывного чихания, он попросту лишился возможности нанести ответный удар.

«Заболел? Он заразил меня⁈» — едва эта мысль оформилась в воспаленном мозгу, как Клейн физически ощутил, что его опутывают мириады незримых нитей, пеленающих тело подобно кокону мумии.

Подобный опыт был ему до боли знаком — сыщик кристально ясно осознавал, что это Потусторонняя способность «Демонессы Наслаждения».

В прошлый раз ему удалось вырваться из подобного захвата лишь благодаря амулету: усыпив и себя, и врага, он пустил в ход свою уникальную устойчивость ко сну. Однако сейчас мистер А благоразумно держался на дистанции около двадцати метров.

Впрочем, Клейн уже давно перерос ступень простого «Клоуна». Его всё еще свободные пальцы со звонким щелчком высекли искру!

Вшух! Опутавшая его невидимая паутина в один миг занялась ревущим пламенем, превратив юношу в исполинский пылающий факел.

Едва вынырнув из багрового пекла, Клейн вновь зашелся в череде судорожных чиханий вкупе с надрывным кашлем. Болезнь безжалостно сбивала концентрацию, прерывая на корню попытки применить добрую половину Потусторонних навыков.

В этот самый момент женственная мягкость бесследно растаяла на лице мистера А, уступив место подавляющему, надменному величию.

Сектант вытянул правую руку и мягко сжал ладонь в кулак. Клейна тут же прошибло леденящим предчувствием: бросься он сейчас бежать, и неминуемо начнет бесконечно блуждать кругами на одном месте.

Облаченный в кроваво-красную мантию фанатик растянул губы в садистской усмешке. Прямо перед ним из пустоты соткался призрачный, полупрозрачный древний фолиант.

В воздухе разнесся эфемерный, недосягаемый голос:

— Я пришел, я увидел, я записал.

Апчхи! Кхе! Кхе!

Клейн отчаянно рвался в сторону, желая уклониться, но тело наотрез отказывалось повиноваться. Именно в эту секунду, как никогда прежде, он всем своим естеством прочувствовал истинную, сокрушительную мощь «Пастыря». Воистину, звание самого всеобъемлющего, лишенного уязвимостей и непобедимого Потустороннего ниже уровня полубогов было заслужено по праву! И пусть сыщик угодил в засаду неподготовленным, лишенным львиной доли своих мистических артефактов, сам факт того, что его загнали в угол, лишив даже призрачной надежды на ответный удар, говорил о многом.





Глава 479


Необъяснимая улыбка




По заброшенным, поросшим бурьяном загородным полям со всех ног мчался старый дворецкий Финкель.

Где-то по пути он потерял шляпу, безупречно уложенные седые волосы теперь жалко растрепались, а одежда сплошь покрылась грязью.

Хух… хух… На секунду сбавив темп и тяжело дыша, он оглянулся назад. Не обнаружив позади ни единой живой души, старик позволил себе крошечный вздох облегчения.

Но стоило ему повернуть голову, намереваясь сменить направление, как он с ужасом обнаружил, что прямо перед ним невесть когда выросла человеческая фигура.

Незнакомец был облачен в старинную мантию с глубоким капюшоном, надежно прячущим темные глаза в густой тени. На застывшем лице не читалось абсолютно никаких эмоций.

Зрачки Финкеля сузились в игольное ушко. Он мгновенно распахнул рот, силясь выплюнуть слово на древнем гермесе, но с леденящим ужасом осознал: его нос стремительно исчезает, а голос попросту пропал.

На лице дворецкого проступило абсолютное отчаяние. А в следующее мгновение его тело, подобно грязному пятну в пустоте, было стерто невидимой тряпкой дочиста, не оставив после себя ни малейшего следа.

…………

Апчхи! Апчхи! Кхе! Кхе!

Перед лицом неотвратимой, смертоносной атаки мистера А Клейн, скованный внезапным недугом, страдал от раскалывающейся головы и жара. Управлять пламенем и совершать «Огненные скачки» стало попросту невозможно.

В таком плачевном состоянии он был не в силах сотворить даже жалкую воздушную пулю.

Сердце сковал первобытный страх перед неизвестностью. Обостренная интуиция «Клоуна» услужливо подкинула ему пугающее видение: его тело с треском разрывается на части, распадаясь на мириады мельчайших светящихся пылинок, навсегда лишая даже призрачного шанса на воскрешение.

Не теряя ни доли секунды, Клейн сунул руку в карман и намертво стиснул один предмет.

Это был тот самый, загодя припасенный козырь на случай самой безвыходной, катастрофической ситуации!

Истинный «Фокусник», сколь бы внезапной ни оказалась угроза, всегда имеет в рукаве парочку заготовок и никогда не поддается слепой панике.

Выудив медный свисток Азика и поднеся его к губам, он, задыхаясь от кашля и непрерывного чихания, с неимоверным усилием дунул в мундштук!

Абсолютно беззвучно, не породив ни малейшего шороха, сквозь активированное духовное зрение сыщик узрел фонтан бьющих из-под земли белоснежных костей. Они стремительно сплелись воедино, вылепив исполинского посланника, в чьих пустых глазницах полыхало кромешно-черное пламя.

В этот самый миг призрачный фолиант перед мистером А перестал перелистываться, а доносящийся из иных миров потусторонний голос резко оборвался.

В воздухе вспыхнуло мутно-зеленое сияние. Четырехметровый костяной гонец с оглушительным треском разлетелся на куски, распавшись на мириады кристально чистых светящихся искр.

Следом рухнула та самая незримая мощь, что заставляла Клейна бесконечно блуждать по кругу. Фигуру юноши в черном двубортном сюртуке мгновенно накрыло пеленой: она обратилась статуей из желтого песка и тут же была безжалостно развеяна по ветру.

Вот только по ветру разлетелись отнюдь не песчинки, а белоснежные хлопья, напоминающие разорванную в мельчайшие клочья бумагу.

Подлинный Клейн соткался из пустоты неподалеку. Опустившись на одно колено, он зашелся в надрывном, неконтролируемом кашле.

Не прими костяной посланник первый удар на себя, сыщик бы ни за что не успел подавить накатившую болезнь и пустить в ход бумажного двойника!

Увы, эта отчаянная уловка лишь усугубила недуг, практически полностью лишив парня сил для дальнейшего сопротивления.

Как вдруг мистер А, чья фатальная атака только что потерпела крах, тоже зашелся в кашле. И его приступ оказался на порядок яростнее, чем у Клейна.

Корчась от боли, сектант рухнул на землю, а из уголков его губ обильно запузырилась кровавая пена.

Кха-кха-кха!

С истошным хрипом он выплюнул целую лужу пережеванных внутренних органов и извивающихся ошметков плоти. А затем, с трудом разлепив рот, принялся отчаянно слизывать эту мерзость, силясь проглотить ее обратно.

«Какого дьявола?» — Клейн на долю секунды впал в полнейший ступор.

Впрочем, это ничуть не помешало ему подавить кашель, вскинуть правую руку и взять голову мистера А на мушку револьвера.

В этот самый миг на него снизошло туманное озарение: чудовищные физические раны сектанта действительно легко латались магией плоти, однако ментальный урон и чудовищный духовный откат подобными фокусами было не исцелить!

По-хорошему мистеру А следовало бы переключиться на иные способности, плавно залечивая раны астрального тела. Однако ведомый слепой яростью фанатик предпочел насильно подавить боль и броситься в погоню. Безостановочное использование Потусторонних талантов запредельной мощи окончательно истощило его резервы, спровоцировав этот фатальный, стремительный срыв.

Бах! Бах! Бах!

Клейн хладнокровно высадил весь барабан. Отливающие тусклой латунью, бледно-золотым и ослепительно серебряным светом пули со свистом преодолели разделявшее их короткое расстояние.

К его величайшей досаде, проклятые чихание и кашель так и не дали как следует прицелиться. Лишь два снаряда нашли свою цель: один вонзился сектанту прямо в лоб, а второй прошил туловище.

Пш-ш!

Раздался мерзкий звук горящей плоти. Однако череп мистера А, казалось, был напрочь лишен костей, превратившись в вязкое месиво из гнилого мяса. Бледно-золотая пуля глубоко увязла в этой жиже и быстро остановилась, так и не нанеся смертельного урона и лишь осветив мерзость изнутри теплым, солнечным сиянием.

Сектант медленно вздернул шею. Сквозь зияющую дыру во лбу было видно, как мозги и плоть остервенело, судорожно извиваются.

Он не умер. Более того, даже не получил критических увечий.

В конце концов, в прошлом он был «Епископом Роз» — тварью с воистину пугающей, неискоренимой живучестью!

Осознав всю тщетность атак, Клейн без секундных колебаний развернулся и бросился наутек. Мистер А же, тяжело и с присвистом дыша, вновь склонился к земле, жадно слизывая исторгнутые ранее ошметки внутренних органов.

Разрываемый приступами кашля и чихания, Клейн мчался как пьяный, спотыкаясь, кренясь из стороны в сторону и то и дело уходя в перекаты.

Наконец он добрался до самого края — впереди зиял отвесный, пятидесятиметровый обрыв.

Далеко внизу, на дне пропасти, несла свои мутные, но обманчиво спокойные и широкие воды река Тассок.

Не раздумывая ни мгновения, юноша с силой оттолкнулся от края и прыгнул в бездну.

Тело стремительно полетело вниз. В животе всё скрутило от дикого, пронизывающего чувства невесомости свободного падения.

Рассекая воздух, он отчаянно пытался сгруппироваться прямо в полете, выстраивая безупречную, эталонную позу для прыжка в воду.

Кхе! Апчхи!

Проклятая болезнь грубо оборвала его сальто в три с половиной оборота на самой середине. Руки и ноги наотрез отказались повиноваться, не позволив выпрямиться должным образом.

Шмяк! Сокрушительно впечатавшись в водную гладь, он в то же мгновение расплющился, обернувшись тонким листом бумаги.

Картонка стремительно намокла, безвольно закачавшись на волнах.

А чуть поодаль, в темной речной толще, соткался силуэт Клейна. Парня била мелкая, неудержимая дрожь.

Одежда насквозь пропиталась ледяной водой. Та же участь постигла и оставшихся бумажных марионеток, и пачку банкнот в бумажнике.

«Оторвавшись от мистера А, хвори вроде бы слегка отступили…» — с содроганием и липким страхом на душе мысленно констатировал он.

Не утихни кашель с чиханием в самую последнюю секунду, он бы попросту не успел пустить в ход подмену! Рухнул бы с такой высоты, отбил все внутренности и мгновенно испустил дух. Впрочем, при таком фатальном исходе шанс на воскрешение был бы практически стопроцентным.

Энергично работая ногами, Клейн силой мысли сформировал во рту невидимую полую трубку. Выведя её конец над поверхностью воды, он жадно глотнул свежего воздуха.

Тот самый коронный номер «Фокусника» — «Дыхание под водой»!

Юноша ритмично вдыхал ртом и выдыхал носом, пуская пузыри прямо в толщу реки, дабы не отравлять незримый канал отработанным воздухом.

Одновременно с этим он бесшумно, словно тень, заскользил к спасительному берегу, отчаянно уповая на то, что речные воды окончательно собьют мистера А со следа.

«Какая досада, что здесь глухая глушь, а не шумный город. Таланты „Безликого“ тут бесполезны, иначе, растворившись в толпе, я бы навсегда исчез с его радаров…» — на одних инстинктах, мерно рассекая воду, прокручивал в голове сыщик.

И эта мимолетная мысль вдруг вытащила на поверхность одну пугающую, упущенную деталь: мистер А ведь уже демонстрировал таланты управления ветром!

«Как правило, подобные фокусы — монополия Пути Повелителя Бурь… А эта стезя славится не только властью над ураганами, но и безупречным господством над водной стихией! Они непревзойденные мастера подводного боя… Подводного боя! Этот „Пастырь“ — воистину всеобъемлющий, непобедимый монстр!» От этого леденящего озарения сердце Клейна едва не остановилось.

Отбросив всякую маскировку, он изо всех сил, судорожным рывком рванул к поверхности!

Едва вынырнув и приблизившись к берегу, он тут же наткнулся на немыслимо прекрасное, до жути демоническое лицо мистера А. Вот только теперь его скулы сплошь покрывала рыбья чешуя, а на шее гротескно пульсировали жаберные щели.

Уголки губ мистера А, чья алая мантия раскинулась по водной глади, изогнулись в садистской ухмылке, а во взгляде полыхала первобытная, почти осязаемая ненависть.

«Биться! Остается лишь биться насмерть! Нужно продержаться до прибытия церковной подмоги или пока мистер Азик не вырвется из ловушки!» — почувствовав, что путы болезни слегка ослабли, Клейн без малейших колебаний вскинул правую руку, изготовившись щелкнуть пальцами.

Но именно в эту секунду они оба — движимые одним лишь первобытным инстинктом — резко вскинули головы, устремив взоры в небеса.

Прямо над ними стремительно соткался изящный, дышащий женственной мягкостью силуэт.

Незнакомка была облачена в темную мантию с глубоким капюшоном. Ее абсолютно пустой, застывший взгляд безотрывно сверлил мистера А.

И тут на глазах у ошеломленного Клейна сектант уподобился карандашному наброску, который невидимая рука безжалостно и стремительно стирает резинкой. Не в силах оказать ни малейшего сопротивления, мистер А просто исчез. Лишь его взгляд — дикая смесь растерянности, нежелания мириться с судьбой, первобытного безумия и глухого отчаяния — намертво впечатался в память единственного зрителя этой сцены.

«Это… это что за непостижимый уровень⁈ Что за первозданная мощь!» — едва эта мысль успела молнией пронестись в голове юноши, как призрачная фигура медленно повернула голову, посмотрев прямо на него.

Взору предстало невероятно красивое, но пугающе-застывшее лицо. Бездонные темные глаза казались глубокими, словно ночной океан, однако в них не теплилось ни единой искры разума.

Сердце Клейна забилось в бешеном, рваном ритме. Он уже приготовился к тому, что сейчас точно так же безмолвно сгинет в небытии, не имея даже призрачной гарантии на воскрешение. Как вдруг уголки губ незнакомки медленно, почти неуловимо дрогнули и поползли вверх, сложившись в тихую улыбку.

«Улыбка?» — юноша впал в полнейший ступор, всерьез усомнившись в собственной адекватности.

Не дав ему и шанса прийти в себя, таинственный силуэт мгновенно померк и растаял без следа. Вокруг воцарилась звенящая тишина, нарушаемая лишь мерным, равнодушным плеском речной воды.

Снедаемый растерянностью и недоумением, Клейн доплыл до берега и с трудом выбрался на сушу. Окинув взглядом окрестности, он обнаружил себя в невероятной глуши: ни тропинок, ни единой живой души — лишь слегка мутные воды реки продолжали свой вечный, неизменный бег.

«Неужели всё кончено? Мистер А вот так просто испустил дух? И кто, во имя всех богов, была та леди? Стереть в порошок „Пастыря“ так стремительно, что тот даже пикнуть не успел… А потом она улыбнулась мне… улыбнулась… Быть может, это была не „она“, а „Она“? Но ведь в Трех Великих Церквях нет ангелов, ступающих по земле, кроме фигур уровня самих Пап! Да и Папе совершенно нечего делать здесь, в Баклунде…» — Клейн решительно отказывался верить, что смертельная угроза миновала столь легко.

Титаническим усилием воли усмирив бушующие мысли, он наконец-то нащупал твердую почву под ногами и осознал:

'Должно быть, это и впрямь могущественный мастер из Церкви. Подоспела как раз вовремя и вырвала меня из лап смерти.

'Не подкинь я заранее весточку мисс «Справедливости», церковные ищейки ни за что бы не поспели к развязке. И тогда я почти стопроцентно сложил бы голову от рук мистера А, даже не зная, сработает ли воскрешение…

'Впрочем, здесь есть и моя заслуга: я бился до последнего, оттягивая развязку и выигрывая драгоценные минуты.

«Неплохо сработано…»

С облегчением переведя дух и глухо кашлянув пару раз, Клейн принялся искать дорогу назад к цивилизации.

…………

— Изгнание!

Мужчина в золотой маске властно указал на Азика Эггерса, швырнув его силуэт прямиком в зияющую пустоту, отправляя в неизвестном направлении.

Вслед за этим он круто развернулся, встретившись с хмурым, недовольным взглядом Инса Зангвилла.

— Время вышло, нам ни за что не прикончить его так быстро! Нужно немедленно замести все следы, и изгнание — наш единственный выход! Или ты горишь желанием, чтобы церковники раскопали наши тайны? — раздраженно, с нажимом процедил обладатель золотой маски.

Инс Зангвилл, подавив сомнения, согласно кивнул. Развернувшись, он шагнул к прекратившему строчить перо «0–08» и мертвой хваткой сгреб артефакт.

Походка бывшего архиепископа была слегка неуклюжей и шаткой — у самых щиколоток гармошкой сбились изодранные в пылу схватки брюки.

…………

В поместье Красной Розы принц Эдсак безмолвно сидел у панорамного окна. В его пустом, остекленевшем взгляде не читалось абсолютно ничего.

— Ваше Высочество, прошу, не медлите, — донесся бесстрастный голос откуда-то сбоку.

Глаза Эдсака внезапно ожили. Глубоко вдохнув, принц взял со столика револьвер и приставил холодное дуло к собственному виску. В каморе уже ждала своего часа пуля, способная испепелить само астральное тело.

Обернувшись, он бросил последний, полный щемящей тоски взгляд на раскинувшееся за окном поле для гольфа и безмятежно пасущихся вдалеке лошадей.

Бах!

Он спустил курок.





Глава 480


Честное вознаграждение




В зале с обрушенными колоннами, прямо вокруг уцелевших обломков жертвенного алтаря, соткалась из полумрака группа Ночных Ястребов. Все они были облачены в черные плащи-тренчи и шелковые цилиндры. Во главе отряда возвышался не кто иной, как сам владыка Баклундской епархии Церкви Богини Вечной Ночи, архиепископ и святой Энтони Стивенсон.

— Кто-то всё разрушил? — едва слышно пробормотал он и, не задерживаясь ни на секунду, решительно зашагал к каменным вратам, ведущим вглубь комплекса.

Вокруг заклубилась густая, непроницаемая тьма. Массивные створки разошлись абсолютно бесшумно, и святой Энтони во главе части своих людей скользнул внутрь, неумолимо продвигаясь вперед.

На всем их пути не встретилось ни единого стражника, ни какой-либо ценной вещицы. Казалось, кто-то прошелся по этим коридорам сокрушительной метлой, подчистую выметая всё на своем пути.

В конце концов отряд добрался до самого дальнего зала. Увы, их взорам предстали лишь голые стены да каменные колонны — та самая призрачная, излучающая сапфировое сияние арка, сквозь которую выскользнул Клейн, давно испарилась без следа.

Штормовые фонари в руках нескольких Ночных Ястребов внезапно потухли, и комнату наглухо затопила первозданная ночь.

Когда же свет вернулся, оперативники с изумлением обнаружили, что окружающие их стены невесть когда успели бесследно растаять. Вот только никаких потайных ходов или лазов за ними не оказалось: впереди громоздилась лишь сплошная толща земли и камня, а позади тянулся всё тот же пройденный ими туннель.

Святой Энтони погрузился в тяжелое молчание на добрый десяток секунд, прежде чем наконец отчеканить:

— Прибегните к прорицанию.

— Прочешите все окрестности.

…………

Апчхи!

Продираясь сквозь дикую чащу и карабкаясь по бездорожью крутых утесов, Клейн с тоскливой обреченностью осознал: он и впрямь умудрился заболеть.

Остаточный эффект от Потусторонней мощи мистера А вкупе с промокшей до нитки одеждой на ледяном зимнем ветру сделали свое дело — юноша позорно слег с простудой.

И всё же он не смел даже помыслить о привале. Собирать хворост, разводить костер, сушить одежду и промокшие банкноты было чистой воды самоубийством — парень до смерти боялся, что по его следу пустят церковных ищеек.

И пускай благодаря поручительству Айзенгера Стентона он уже обзавелся полулегальным статусом в рядах «Сердца Механизмов», здесь дело пахло керосином. Пробуждение «Изначальной Демонессы» и попытка нисхождения «Истинного Творца» — это инциденты наивысшего класса опасности! Окажись он в их руках, его бы гарантированно прогнали через все круги дознания: таскали бы на «чаепития» то к агентам «Сердца Механизмов», то к Уполномоченным Карателям, то к Ночных Ястребам, заставляя раз за разом вытряхивать из себя мельчайшие детали пережитого кошмара.

А в этом крылись две фатальные, зияющие бреши. Во-первых, среди Ночных Ястребов у него оставались старые знакомые. И хотя внешность маститого сыщика Шерлока Мориарти изрядно отличалась от лица покойного Клейна Моретти — так, что по фото их было не сличить, — при личной встрече нос к носу его легенда могла треснуть по швам. А во-вторых, из-за специфической близости Путей Церковь Богини Вечной Ночи питала лютую, историческую враждебность ко всему, что связано с богом Смерти. Если копнуть в Бледную Эру на закате Четвертой Эпохи, именно бог Смерти пал под объединенным натиском семерых божеств. А ведь в самый критический миг детектив Шерлок Мориарти «призвал» на подмогу не кого иного, как чудовищно могущественного потомка этой самой Смерти! И отмыться от такого клейма было бы попросту невозможно.

«Быть может, тот подоспевший мастер заоблачного эшелона и впрямь понесся по следу Инса Зангвилла и артефакта „0–08“, не став размениваться на такую мелкую, к тому же союзную сошку, как я. Но искушать судьбу нельзя — надо рвать когти!»

«Хм, при случае стоит черкнуть весточку ребятам из „Сердца Механизмов“. Распишу им, мол, возникла еще одна веская причина, по которой я вынужден срочно покинуть Баклунд. Глядишь, этот мостик еще послужит мне для будущих контрактов. Само собой, сперва придется исподволь прощупать почву: а не питают ли и они первобытной ненависти к потомкам Смерти?.. Интересно, как там сейчас мистер Азик?..»

«Хех, не удивлюсь, если в казенных сводках напишут, что детектив Шерлок Мориарти трагически погиб от падения метеорита. Что ж, по крайней мере, я не опозорил это славное имя и свою легенду…»

Превозмогая лихорадочный жар, то и дело сменяющийся пробирающим до костей ознобом, Клейн отчаянно рвался к ближайшему городку, желая как можно скорее раствориться в толпе.

Ведь лишь затесавшись среди людей, он смог бы выжать максимум из своих талантов «Безликого».

Та женщина, что спелась с мистером А… вернее, та Демонесса… она ведь направилась прямиком в Восточный район… Судя по размаху их богомерзкого ритуала, там неминуемо разразилась кровавая бойня с колоссальными жертвами. Кто знает, сколько невинных душ там полегло… Обостренная интуиция «Провидца» внезапно наполнила сердце Клейна свинцовой, гнетущей тяжестью.

В этот самый миг все краски перед его глазами вдруг сгустились и налились небывалой сочностью, словно незримое божество щедрым взмахом плеснуло на мир густой масляной краской.

Наваждение схлынуло так же стремительно, как и накатило. Клейн с изумлением обнаружил, что неведомым образом перенесся далеко от прежнего места, а прямо подле него из воздуха соткался Азик Эггерс — всё с тем же бронзовым загаром и мягкими, располагающими чертами лица.

— Мистер Азик, вы не ранены? — не в силах сдержать нахлынувшего облегчения, с шумом выдохнул юноша.

— Ранен, — с обезоруживающей откровенностью отозвался тот, но тут же мягко улыбнулся: — Впрочем, для «Неумирающего» это сущие пустяки.

Окончательно успокоившись, Клейн поспешил перевести тему:

— А что с Инсом Зангвиллом и его артефактом «0–08»?

— Инс Зангвилл всё еще коптит небо. И та проклятая реликвия нулевого класса по-прежнему покоится в его руках, — на ходу бросил Азик.

Изо всех сил стараясь поспевать за спутником, Клейн не сдержал горестного вздоха:

— Какая досада.

— Не бери в голову, я изрядно его потрепал, — с тяжелой серьезностью произнес Азик. — Куда важнее другое: теперь мы доподлинно знаем, что этот ублюдок втихую спелся с королевской семьей. Выследить его в будущем не составит труда. А значит, ты можешь со спокойной душой бросить все силы на собственное возвышение. Я же тем временем попытаюсь наведаться в те места, что уже всплыли в моей памяти, и постараюсь воскресить всё остальное. Хех, а тебе и впрямь повезло. Я ведь вел негласную слежку за королевскими ищейками из МИ-9, надеясь через них нащупать ниточку к Инсу Зангвиллу. Поместье Красной Розы было одним из главных узлов в их паутине, вот я и ошивался в тех краях. Не будь этого, я бы ни за что не поспел к тебе на выручку так быстро.

От этих слов Клейн внезапно почувствовал острый укол неловкости:

— Мистер Азик, а вас ничуть не удивляет тот факт, что я до сих пор жив?

— Я и сам, знаешь ли, частенько ложился в гроб, а потом благополучно из него восставал. Это одно из тех воспоминаний, что ко мне уже вернулись, — беззаботно рассмеялся мужчина. — Да и в тех крохах моего былого прошлого подобные фокусы у других людей хоть и считались диковинкой, но отнюдь не были чем-то невозможным.

«Частенько ложился в гроб, а потом восставал… Частенько⁈» Клейн с иронией осознал, что те страшные тайны, из-за которых он так долго трясся от паранойи, в глазах подлинных гигантов мистики не стоят и выеденного яйца.

«Воистину, оправдывает свой титул „Неумирающего“ с Пути „Смерти“… Погодите-ка, мистер Азик как-то обмолвился, что торчал на этой ступени целую вечность. Стало быть, он уже давным-давно шагнул еще выше…» Немного поразмыслив, Клейн с ноткой тревоги в голосе поинтересовался:

— Мистер Азик, а нет ли риска, что Инс Зангвилл раскусит, что под этой личиной скрывается Клейн Моретти?

Юноша до смерти боялся, что этот мерзавец решит отыграться на Бенсоне и Мелиссе.

— Вряд ли. В худшем случае он решит, что мы с тобой давно знакомы, или что ты просто мой… как там у легавых это называется? Мой осведомитель, — после короткой заминки ответил Азик. — А вот та проклятая реликвия нулевого класса вполне могла почуять подвох. Впрочем, тебе совершенно не о чем тревожиться.

— Но почему? — тут же зацепился за слова сыщик.

Азик, словно воскресив в памяти нечто немыслимое, внезапно изменился в лице. На его физиономии причудливо сплелись желание рассмеяться и легкий, подсознательный ужас:

— Этот артефакт маниакально, раз за разом пытается свести своего же хозяина в могилу. Это его фундаментальная, неизменная природа. И я сильно сомневаюсь, что эта дрянь станет добровольно выкладывать Инсу Зангвиллу столь критическую информацию, способную подставить его под сокрушительный удар. Разумеется, если только обстоятельства не сложатся так, что обойти этот факт будет попросту невозможно.

Услышав столь железобетонные и обоснованные доводы наставника, Клейн с шумом выдохнул. Казалось, от этого облегчения даже простуда начала понемногу отступать.

Заметив его реакцию, Азик счел нужным добавить:

— В ближайшее время тебе лучше держаться от Баклунда подальше. Инс Зангвилл вполне может пустить в ход этот артефакт, чтобы нанести удар по твоему фальшивому имени и отомстить.

— Но стоит тебе покинуть пределы столицы, и ты в полной безопасности. Радиус поражения этой реликвии нулевого класса не превышает масштабов одного мегаполиса.

«Всё в точности так, как я и предполагал. У нее есть свои жесткие лимиты… Иначе Инс Зангвилл давным-давно бы забился в какую-нибудь глухую дыру на Южном континенте и, вальяжно попивая кофе, вершил бы судьбы своих врагов, совершенно не боясь возмездия…» — тщательно взвесив слова, Клейн поинтересовался:

— А если я сунусь в Баклунд всего на день-другой? Или на полдня? Разумеется, наглухо сменив и внешность, и легенду?

С этими словами он провел ладонью по лицу, в мгновение ока вернув себе свой истинный, тингенский облик.

Брови Азика едва заметно дрогнули, и он коротко кивнул:

— Риск минимален.

Обернувшись и бросив взгляд в ту сторону, где уже давно скрылся из виду Баклунд, мужчина произнес:

— Сдается мне, казенные ищейки Церкви Вечной Ночи всё-таки сели мне на хвост. Тебе благоразумнее держаться от меня подальше, иначе ненароком зацепит рикошетом. Хех, эти ребята питают прямо-таки болезненную слабость ко всему, что связано с наследием бога Смерти.

— Что ж, я как раз планировал выйти в море. Буду понемногу переваривать эликсир и заодно искать русалок — без них мне на следующую ступень не прорваться, — выложил свои карты Клейн.

Азик слегка склонил голову:

— Русалок? А если это будут мертвые, обращенные в нежить русалки — такой вариант сойдет? Я бы без труда отыскал тебе штуки четыре, не меньше.

— Боюсь, что вряд ли… — юноша лишь неловко потер лоб.

Интуиция буквально вопила, что подобный суррогат не сработает, однако он всё же решил при случае вознестись над серой мглой и раскинуть карты для верности.

Азик не стал развивать тему с мертвыми русалками и просто бросил:

— Если прижмет — шли весточку через посланника.

Посланника… От этого слова сердце Клейна предательски екнуло, и его захлестнула волна жгучего, искреннего стыда:

— Он… он пал в моей схватке с мистером А. Спас мне жизнь ценой своей…

Азик бросил на него короткий взгляд и с улыбкой покачал головой:

— Не бери в голову. До тех пор, пока посланник не пал от руки существа ангельского уровня или не был уничтожен каким-нибудь специфическим методом, он будет медленно перерождаться в Подземном царстве — при условии, конечно, что само царство еще существует.

— А до того момента… подобных гонцов у меня, э-э, я даже со счета сбился, сколько их там в запасе.

«Целый легион таких пугающе могущественных и исполинских посланников⁈» — Клейн лишь беззвучно открыл рот, окончательно лишившись дара речи.

Жгучий стыд заметно поутих, уступив место искреннему любопытству:

— Мистер Азик, а где именно находится это Подземное царство? Я имею в виду, сам ад?

— В мире духов. Если быть предельно точным, это некое обособленное, специфическое пространство, высеченное Древним богом Смерти прямо в недрах духовного мира, — без малейшей утайки ответил Азик.

«Древний бог Смерти? Должно быть, речь идет о той самой Прародительнице Бессмертных Фениксов Грегари, древней богине… Выходит, Подземное царство — это лишь придаток мира духов. Немудрено, что базовый мистический фундамент зиждется на триаде „реальный мир — мир духов — астральный мир“, напрочь игнорируя и преисподнюю, и Бездну…» — Клейн уже собирался было развить эту тему, как вдруг кое о чем вспомнил и торопливо произнес:

— Мистер Азик, в мои руки попала одна из «Карт Богохульства», созданных императором Расселом. Она таит в себе сокровенные секреты высших Последовательностей. Сдается мне, этот артефакт вполне может помочь вам воскресить в памяти куда больше событий из прошлого. Вот только придется немного обождать: карта надежно спрятана в Баклунде.

Юноша благоразумно умолчал о самой награде за убийство, до смерти боясь нечаянно выдать тайны Клуба Таро, загадочных чертогов над серой мглой и личности мисс «Справедливости». Пришлось прибегнуть к столь изящной недосказанности, дабы выразить наставнику искреннюю признательность за его неоценимую помощь и самоотверженность.

Азик одарил парня слегка удивленным взглядом, но выпытывать подробности не стал, лишь мягко кивнув:

— Как только заберешь ее, передай мне со следующим посланником. Я изучу артефакт и тут же верну его тебе. Либо же можешь просто скопировать для меня ее содержимое.

Выдержав короткую паузу и, судя по всему, тоже кое о чем вспомнив, мужчина выудил из кармана невероятно тонкую, похожую на искусно выделанную человеческую кожу перчатку и протянул ее Клейну:

— Воспоминания, связанные с этой вещицей, ко мне уже вернулись, так что надобность в ней отпала. Хех, это наследие того самого пиратского вице-адмирала. Я наложил на нее кое-какие печати, чтобы она не изнывала от голода в состоянии покоя. Однако помни: пустив ее в ход хотя бы раз, ты будешь обязан накормить ее плотью, кровью и душой одного живого человека. Иначе эта дрянь сожрет тебя самого.

«…„Ползучий голод“? Артефакт, выкованный из останков какого-то павшего „Пастыря“?» — Клейн в ту же секунду воскресил в памяти истинную природу этой жуткой перчатки.





Глава 481


Цифры и люди




В небольшом городке в предместьях Баклунда.

Переодевшись в сухую, чистую одежду, Клейн принялся методично, купюра за купюрой, раскладывать намертво промокшие банкноты по столу, дожидаясь, пока они сами собой просохнут в тепле комнаты.

Каждое его движение было преисполнено ювелирной осторожности. Он даже титаническим усилием воли давил рвущиеся наружу кашель и чихание — верные спутники накатившей простуды и жара.

Дабы ненароком ничего не испортить, сыщик благоразумно отказался от идеи просушить деньги с помощью магии огня.

Покончив с делами, юноша направился в угол гостиничного номера, где стояло ростовое зеркало.

Из зазеркалья на него взирал мужчина с гладко зачесанными на косой пробор черными волосами и темно-карими глазами. Его лицо заметно осунулось, приобретя резкие, рубленые черты.

На переносице поблескивали очки в золотой оправе, а гладко выбритое лицо придавало облику удивительный контраст: казалось, этот человек всё еще молод, но уже успел повидать жизнь.

Именно так выглядел бы Чжоу Минжуй, если подогнать его черты под фенотип жителей Северного континента. Причем Чжоу Минжуй времен университетской юности — пышущий энергией и еще не успевший обзавестись солидным брюшком от сидячей работы.

Парень рассудил, что как только шумиха немного уляжется, он непременно заглянет в Баклунд, чтобы заодно справить этому новому облику абсолютно легальные документы. В отличие от тех времен, когда он только-только покинул Тинген, теперь у него хватало связей: тут тебе и Иэн из бара «Храбрец», и подпольный круг мисс Шарон, и даже великий сыщик Айзенгер Стентон.

— Как же всё-таки тянет назад… — едва слышно прошептал Клейн. В комнате с наглухо задернутыми шторами он принялся сноровисто обустраивать алтарь. Юноша вознамерился утащить «Ползучий голод» прямиком в чертоги над серой мглой, чтобы без малейшего риска препарировать этот жуткий артефакт.

Под сводами безмолвного древнего дворца его силуэт соткался во главе длинного бронзового стола. Сжимая в руках эту тончайшую, словно сшитую из человеческой кожи перчатку, он вальяжно откинулся на спинку кресла.

Смежив веки, Клейн плавно погрузил свою духовность в самые недра этой требующей жесткой печати реликвии.

И тут же нутром почуял ее первобытный голод: казалось, внутри скрывается бездонная, вечно зияющая пустотой утроба. Впрочем, здесь, над серой мглой, артефакт вел себя пугающе смирно. Он не смел источать ни единой капли злобы, уподобившись забитой гончей, распластавшейся на земле в животном страхе.

А затем до слуха Клейна донеслись отчаянные, полные невыносимой муки вопли и стоны.

Мириады искаженных, гротескных и надрывающихся в крике полупрозрачных лиц разом вспыхнули перед его мысленным взором. От них так и веяло запредельным, сводящим с ума отчаянием и болью.

Эти лики намертво срослись с Потусторонними характеристиками самых разных оттенков и свойств. Стоило лишь направить духовность к определенному «лицу», как Клейн мгновенно сливался с ним, получая безраздельный доступ к его паранормальным талантам.

«Так вот как оно работает…» Раз за разом прощупывая души и подкрепляя результаты гаданием, юноша наконец-то составил четкую картину того, кого именно сейчас «пасет» «Ползучий голод».

Первым оказался «Безликий», однако его потенциал ограничивался лишь виртуозной сменой лица и комплекции.

Вторым числился «Психиатр». Он был способен ввергать жертву в пучину дикого исступления, виртуозно внедрять ментальные внушения и имитировать драконью ауру, чтобы парализовывать волю врагов и сеять хаос в рядах противника.

Под третьим номером скрывался «Дознаватель». Он даровал носителю перчатки мастерское владение любыми видами оружия и навыки подрывника, а вдобавок позволял концентрировать разум для нанесения прямого, разящего удара по чужому духовному телу.

Четвертой душой стал «Кошмар» с единственным, но крайне полезным талантом: бесшумно и незаметно утягивать людей в сновидения. Причем, в отличие от живых Потусторонних этого Пути, здесь всю грязную работу выполнял сам «Ползучий голод», а значит, носитель мог преспокойно передвигаться, пока жертва видела сны.

И замыкал пятерку «Жрец Света». Он мог распространять вокруг себя очищающую ауру, выжигая нежить и прочую скверну в определенном радиусе. Заодно в нем теплились навыки «Барда», позволяющие песнопениями многократно усиливать союзников, а также призывать «Святой свет» — пусть и уступающий по разрушительной мощи истинному «Солнечному пламени».

«Абсолютный предел — пять душ, и доступный арсенал намертво фиксируется в момент первого „поглощения“… Причем выбрать навыки нельзя, тут правит бал слепая удача. Кому-то достанутся три заклинания, а кому-то и вовсе одно-единственное…» — Клейн понимающе кивнул. Тяжело вздохнув, он обратился к томящимся во мраке мученикам:

— Кем бы вы ни были при жизни, я даю слово: шаг за шагом я вырву вас из этих оков и дарую подлинное упокоение.

— Впредь эту темницу пополнят лишь отпетые мерзавцы и душегубы, которым нет прощения. С каждым поверженным ублюдком один из вас будет выходить на свободу, и мне плевать, полезны ли его таланты в бою.

Его голос, полный торжественной и мягкой решимости, гулким эхом прокатился под древними сводами. Истерзанные агонией призраки внезапно притихли, а их гротескные, перекошенные от боли лица заметно разгладились.

Фух… Клейн с шумом выдохнул. Распахнув глаза и легонько отстукивая ритм по краю длинного стола, он беззвучно пробормотал:

«Таланты „Безликого“ дублируют мои собственные, так что проку от него ноль. Как только подвернется замена, он отправится на волю первым. Хм, а ведь можно будет провести над ним спиритический сеанс, выудить тайны о высших эшелонах Пути „Провидца“ и выведать координаты русалок… Стоп, зачем вообще ждать замены? Пару дней отлежусь, простуда отступит, силы вернутся — и можно смело браться за дело…»

«Что же до души „Жреца Света“ — из него наверняка удастся вытянуть недостающие фрагменты рецепта. К тому же он оставит после себя Потустороннюю характеристику. И тогда малышу „Солнцу“ больше не придется ломать голову над своим следующим возвышением. Решено, он станет вторым кандидатом на выход…»

«А вот то жуткое условие, требующее кормить „Ползучий голод“ человеческой плотью и душой за каждое применение, меня совершенно не заботит. В повседневной рутине я эту дрянь трогать не стану, а уж если припрет — значит, напротив меня стоит поистине грозный враг. В такой бойне уж точно найдется пара-тройка мерзавцев на убой. А если и нет — просто зашвырну перчатку обратно в серую мглу. Туман наглухо отрежет любые попытки сожрать меня, так что невинные не пострадают. В худшем случае артефакт временно выйдет из строя, только и всего…»

Усмирив поток мыслей, Клейн попытался было использовать «Ползучий голод» как медиум, чтобы нагадать формулу эликсира «Пастыря», однако потерпел оглушительное фиаско.

Раскидывать карты на истинное происхождение артефакта он благоразумно не стал, до смерти боясь привлечь внимание какой-нибудь чудовищной сущности.

И пусть защита серой мглы служила надежным щитом, гарантирующим ему личную безопасность, ответный удар извне мог запросто разорвать «Ползучий голод» в клочья.

«Оставлю эти эксперименты до тех пор, пока перчатка не потеряет свою ценность…» — рассудил Клейн. Подавшись вперед, он оперся локтями о столешницу.

В памяти молниеносно всплыли недавние события, и его острый ум тут же зацепился за одну крайне важную деталь:

«Когда „Универсальный ключ“ рассыпался в прах, его Потусторонняя характеристика никуда не исчезла. Она разбилась на мириады светящихся частиц, которые отчаянно пытались вновь слиться воедино…»

«Можно смело утверждать: когда характеристика „Ученика“ окончательно выкристаллизуется, в ней больше не будет того сводящего с ума шепота мистера „Дверь“!»

«Иными словами, подобный метод способен подчистую выжигать любую ментальную скверну из Потусторонних характеристик!»

«Загвоздка лишь в том, что в обычных условиях разрушить уже сформировавшийся мистический артефакт практически нереально. Тогда мне подсобила испепеляющая мощь ритуала, призванного впустить в этот мир истинное божество… Ритуала, щедро оплаченного тысячами невинных жизней…»

«К тому же, стоит лишь попытаться разбить „Полностью черное око“, как затаившаяся в его недрах первобытная порча Истинного Творца неминуемо рванет наружу. И кто, скажите на милость, выдержит этот удар? Провернуть подобное здесь, над серым туманом?»

В вихре этих мыслей Клейн внезапно вспомнил о той чудовищной бойне, что неминуемо должна была разыграться в Восточном районе. Суетливо соткав из пустоты перо и бумагу, он принялся за прорицание.

Едва получив откровение, сыщик оцепенел. Лицо его превратилось в бесстрастную, каменную маску, и он тяжело, невероятно медленно откинулся на спинку кресла.

А там, глубоко внизу, всё так же безмятежно и величественно клубилась вечная, бескрайняя серая мгла.

…………

Одри стояла у окна. Созерцая, как ядовито-желтый и свинцово-черный смог стремительно тает под натиском совершенно нетипичного для зимы, ревущего проливного дождя, девушка почувствовала, как смятение в душе понемногу отступает.

Спустя бесконечно долгое время они со Сьюзи наконец-то дождались возвращения графа Холла.

— Папа, как всё прошло? — с тревогой в голосе бросилась к нему Одри.

Граф Холл, передавая промокшие пальто и шляпу лакею, расплылся в мягкой, усталой улыбке:

— Угроза миновала. Деталей мы пока не ведаем, но ты, моя милая принцесса, оказала городу поистине неоценимую услугу. За это тебе впору вручить орден весом в целую тонну!

«Хвала небесам, всё обошлось… И всё это лишь благодаря мудрым наставлениям господина Шута и отчаянной отваге Его избранника… Наш Клуб Таро в очередной раз сорвал пришествие злого бога! Мы снова уберегли мир от гибели!» — сердце Одри радостно забилось, переполняясь обжигающей, искренней гордостью.

Приняв из рук горничной подогретое полотенце, граф Холл тяжело отер лицо и сокрушенно вздохнул:

— Увы, без колоссальных жертв всё равно не обошлось. Кто бы мог подумать, что баклундский смог окажется настолько смертоносным… Казенные сводки еще не готовы, но, по моим прикидкам, Восточный район, доки и Фабричный квартал потеряли больше десяти тысяч душ. Вдобавок там начала свирепствовать какая-то чума, так что в ближайшие дни заклинаю тебя — не смей высовываться из дома.

Больше десяти тысяч душ? Этот сухой, математический факт попросту не укладывался в голове Одри. Подобное море людей ей доводилось видеть лишь раз в году — во время грандиозных парадов в День основания Королевства.

И всё же, несмотря на неспособность объять весь масштаб трагедии, на сердце девушки легла свинцовая, гнетущая тяжесть, а от былой радости не осталось и следа.

…………

Дейси застыла на улице перед своим доходным домом. Она неотрывно смотрела, как снующие туда-сюда люди в белоснежных халатах и глухих масках выносят из дверей одно бездыханное тело за другим.

Девочка уже знала страшную правду. С остекленевшим, абсолютно пустым взглядом и искаженным маской оцепенения лицом она на одних инстинктах сделала несколько неверных шагов к парадному входу.

В этот миг путь ей преградил дежуривший у оцепления коп:

— А ну стой! Куда прешь? Жить надоело, заразу подхватить захотела⁈

Дейси послушно замерла. Она воочию видела, как из подъезда выносят еще две укутанные в саван фигуры. Видела, как ее мать Лив намертво, даже после смерти, сжимает в объятиях Фрейю. Видела, как их грузят в переоборудованную грузовую телегу, обтянутую зловещим черным крепом, и как они окончательно исчезают под накинутым сверху белым полотном.

Телега тяжело скрипнула колесами и медленно покатила прочь, в сторону противоположного конца улицы.

Лишь в эту секунду Дейси словно вырвало из вязкого кошмара. Резко развернувшись, девчушка сорвалась с места, отчаянно бросившись вдогонку за телегой.

Размытая ливнем мостовая превратилась в непролазную грязь. Девочка поскальзывалась, с размаху падала на камни, но тут же вскакивала и бежала дальше, с ног до головы перепачкавшись в слякоти.

Увы, догнать упряжку ей было не по силам. Дейси оставалось лишь в бессилии смотреть, как экипаж с телами ее родных неумолимо скрывается за поворотом.

Дейси замедлила шаг. Ее тельце слегка покачивалось, а на лице застыло выражение пугающей, абсолютной отрешенности.

Девочка бессильно оперлась о росшее у обочины дерево, неотрывно глядя туда, где скрылась из виду повозка с телами.

Внезапно силы окончательно покинули ее. Она безвольно осела на землю, и из перехваченного судорогой горла вырвался сдавленный, надрывный плач:

— Мама…

— Фрейя…

Ее тонкий, сорванный голосок звучал до боли слабо и одновременно пронзительно, эхом замирая в воздухе и отказываясь стихать.

И в эту самую минуту по всему Восточному району, в доках и на грязных улочках Фабричного квартала десятки тысяч людей точно так же захлебывались слезами, истошно крича и оплакивая своих близких.

…………

Район Императрицы, дворец Содрак.

Облаченный в корону Георг III, обладатель волевого лица и аккуратных щегольских усов, восседал на монаршем престоле. Он неотрывно, в тяжелом молчании сверлил взглядом застывшего перед ним графа Палатина.

— Ваше Величество, иерархи трех великих Церквей ожидают в приемной. Они требуют ваших объяснений, — смахнув со лба холодную испарину, доложил граф Палатин.

— Объяснений⁈ Принц Эдсак поддался порочным чарам Демонессы, вступил в сговор с еретиками и замыслил государственный переворот — вот им мое объяснение! Его гнусный заговор раскрыт, а сам он уже свел счеты с жизнью! Чего еще они от меня хотят⁈ — внезапно взорвался Георг III, и его голос громыхал от ярости.

Шумно втянув воздух, король взял себя в руки, вернув лицу привычную ледяную суровость:

— Передай им следующее: отныне любой, кто удостоился дворянского титула, независимо от путей его получения, получает законное право на кресло в Палате лордов. Имущественный ценз для избирателей будет снижен, а пресловутые «гнилые местечки» подвергнутся немедленной ликвидации. Это послужит отличной костью, брошенной на съедение нашим новоиспеченным фабрикантам и банкирам.

— Вдобавок, Королевская комиссия по расследованию загрязнения атмосферы обязана выдать свое заключение без малейших промедлений! Все экологические билли будут ратифицированы в кратчайшие сроки, а законы о минимальных социальных гарантиях и сокращении рабочего дня вступят в силу уже на днях!

— А пресловутый «Закон о бедных» мы перекроим ровно так, как они того требуют… Более того, дозволяю трем великим Церквям официально внедрить своих инквизиторов в ряды вооруженных сил!

— Ваше Величество… — граф Палатин ошарашенно выдохнул, почувствовав, как земля уходит из-под ног.

Подобные колоссальные уступки попросту не укладывались у него в голове, а уж последний пункт и вовсе звучал как немыслимая капитуляция.

На лицо Георга III вновь набежала грозовая туча:

— Я сказал, иди и передай им слово в слово! Раз эти святоши так отчаянно жаждут нового порядка, я швырну им в лицо этот новый порядок!

— Повинуюсь, Ваше Величество, — не смея больше перечить, покорно отозвался граф Палатин и торопливо покинул монаршие чертоги.

Георг III так и остался восседать на троне. Он хранил ледяное, гнетущее молчание, застыв безмолвным каменным изваянием.

Спустя целую вечность суровые черты его лица вдруг неуловимо разгладились, уступив место пугающе мягкому, умиротворенному выражению.





Глава 482


Проводы старого года и встреча нового




Утро тридцать первого декабря. Южный район Баклундского моста, Церковь Урожая.

Эмлин Уайт, облаченный в сутану священнослужителя, стоял на кухне. Время от времени он бросал в пузатый железный котел различные целебные травы, методично помешивая варево.

Дождавшись, пока все заранее заготовленные ингредиенты отправятся в кипяток, вампир терпеливо отсчитал десять минут. Лишь после этого он вооружился железным черпаком и принялся разливать густую, чернильную жидкость по выстроившимся в ряд стеклянным бутылочкам и стаканам.

Сорок восемь, сорок девять, пятьдесят… Эмлин бросил взгляд на опустевший котел и скрупулезно пересчитал готовые порции микстуры.

Удостоверившись в точности расчетов, он подхватил массивный поднос и понес склянки с темно-зеленым снадобьем прямо в молельный зал.

Львиную долю скамей в зале убрали, освободив место. Теперь на каменном полу рядами стелились ветхие, потрепанные одеяла, под которыми лежали жертвы эпидемии: одни провалились в беспамятство, другие надрывно стонали от мучительной боли.

Разделив обязанности со святым отцом Утравски, Эмлин взял часть лекарств, и они принялись обходить страждущих с двух разных концов зала, раздавая спасительное питье.

Первым на пути вампира оказался мужчина средних лет с болезненно-желтушным, восковым лицом. Бедолага торопливо приподнялся на локтях, дрожащими руками принял флакон и жадно, залпом выпил содержимое.

Возвращая пустую тару, он с нескрываемой признательностью обратился к своему спасителю:

— Святой отец Уайт, премного вам благодарен! Мне уже гораздо лучше, даже силы понемногу возвращаются!

Эмлин надменно вздернул подбородок и с легким презрением бросил:

— Это сущий пустяк, не стоящий и капли благодарности. Право слово, какие же вы темные и невежественные люди.

Сказав это, он заметно прибавил шагу, раздавая микстуру куда проворнее.

Спустя добрый десяток минут, покончив с делами, юноша вернулся к алтарю Матери-Земли и принялся ворчать на отца Утравски:

— Вам бы не помешало подыскать еще парочку волонтеров для такой каторги!

Исполинский священник ничего не ответил на упреки. С нежностью глядя на больных, он лишь мягко улыбнулся:

— Еще два-три дня, и они полностью пойдут на поправку.

— С чего вы взяли? — недоуменно покосился на него Эмлин.

Отец Утравски опустил на него взгляд, исполненный теплой кротости, и пояснил:

— Целебные травы издревле входят в домен влияния Матери-Земли. Будучи Ее прихожанином, даже не следуя по Пути «Земледельца», надлежит владеть хотя бы базовыми познаниями в этом искусстве.

Эмлин недовольно цокнул языком:

— Ваша религия меня совершенно не интересует, вот я и не вникаю.

«И это при том, что последние месяцы я только и делал, что безвылазно корпел над переписыванием Священного Писания вашей Матери-Земли…» — мысленно, со жгучей досадой огрызнулся вампир, а вслух небрежно бросил:

— Святой отец, признаться честно, я и помыслить не мог, что вы распахнете двери для иноверцев. Среди всех этих бедолаг дай бог наберется два-три человека, истово верующих в Матерь-Землю.

Утравски лишь добродушно рассмеялся, совершенно не придав этому значения:

— Они — точно такие же живые люди. Невинные, страдающие души.

Эмлин застыл в легком оцепенении, а затем, шумно выдохнув, сменил тему:

— Святой отец, я наконец-то нащупал способ избавиться от вашего ментального внушения. Вполне вероятно, что совсем скоро я навсегда покину эти стены.

«Погодите-ка, с какой стати я вообще об этом заикнулся? Неужто его речи и впрямь сумели меня растрогать? А ну как он снова упечет меня в подвал⁈» — Эмлина внезапно прошиб холодный пот паники.

Однако на лице отца Утравски не дрогнул ни единый мускул. Склонив голову и глядя на Эмлина, он спокойно произнес:

— По правде говоря, нужды искать спасение на стороне у тебя не было. Стоило лишь выждать еще немного, и ментальные оковы рассеялись бы сами собой, оставив тебе абсолютную свободу выбора — приходить в храм или нет.

— Да выжди я еще немного, и окончательно превратился бы в истового прихожанина Матери… тьфу ты, Матери-Земли! — на одних инстинктах выпалил Эмлин.

Священник слегка приподнял бровь и с искренним недоумением отозвался:

— Я отродясь не принуждал тебя менять веру.

— Мое ментальное внушение преследовало лишь одну цель: заставить тебя каждый божий день возвращаться в Церковь. Я уповал на то, что это поможет тебе в полной мере прочувствовать всю ценность жизни и чистую радость созидания.

— Хотите сказать, что единственным эффектом того внушения было мое возвращение в храм⁈ — лицо Эмлина мгновенно окаменело от ступора.

Отец Утравски с абсолютной честностью кивнул:

— Именно так.

«…» Эмлин так и застыл с приоткрытым ртом. Медленно, словно сломанный механизм, он повернул голову к алтарю, устремив остекленевший взгляд на Священную Эмблему Жизни Матери-Земли. В этот миг он сам казался безжизненной марионеткой.

…………

Ближе к сумеркам тридцать первого декабря. Тинген, улица Нарциссов, дом 2.

Бенсон переступил порог дома. На ходу снимая шляпу и стягивая пальто, он с радостным смешком объявил:

— Я уже выкупил билеты на паровой экспресс до Баклунда на третье января. Второй класс.

Мелисса, сидевшая в столовой за раскинутыми на столе газетами, ответила с легкой тревогой в голосе:

— Бенсон, в Баклунде нынче совершенно нечем дышать. Буквально на днях тот чудовищный смог обернулся настоящей эпидемией отравлений и унес жизни нескольких десятков тысяч человек…

— Воистину, трагедия, разрывающая сердце, — с тяжелым вздохом согласился брат, проходя в столовую. — Однако обе палаты парламента уже ратифицировали доклад Комиссии по расследованию загрязнения атмосферы. Не за горами суровые законы, жестко ограничивающие выбросы копоти и сточных вод. Нас встретит совершенно новый, очистившийся Баклунд, так что места для тревог нет.

На этих словах его губы тронула легкая, ироничная усмешка:

— Возвращаясь домой через улицу Железного Креста, я подметил прелюбопытную картину: столичные фабриканты да их подручные вовсю вербуют работяг. Заливаются соловьем, мол, смог и чума выкосили рабочие руки, так что теперь они клятвенно обещают ограничить смены и зафиксировать минимальное жалованье. Сулят условия на порядок выше нынешних, хех.

— Считаешь, это пустые посулы? — проницательно переспросила Мелисса.

— Стоит лишь потоку отчаявшихся бедолаг хлынуть в Баклунд, как эти обещания мигом рассыплются в прах. Если только власти не продавят всё на законодательном уровне, закрепив железобетонными актами, — развел руками Бенсон и кивнул на стол. — Что ж, хватит о делах. Пора встречать Новый год.

На столешнице были аккуратно разложены три комплекта столовых приборов, три пустые фарфоровые тарелки и три стакана.

Один из стаканов был до краев наполнен светлым элем, а два других — имбирным пивом.

…………

Вечер тридцать первого декабря.

Ослепительно разодетая Одри застыла в комнате отдыха, дожидаясь начала новогоднего бала. Вот только на лице юной аристократки не читалось ни капли того предвкушения, трепета или радости, что обычно сопутствуют скорому торжеству в честь официального совершеннолетия.

На столике перед ней лежал свежий газетный лист, строчки которого гласили:

«…Согласно предварительным сводкам, тот чудовищный смог напрямую оборвал жизни свыше двадцати одной тысячи человек. Последовавшая за ним эпидемия чумы унесла еще без малого сорок тысяч душ, среди которых хватало и малых детей, и полных сил юношей да дев…»

Тяжело выдохнув, Одри не смогла сдержать порыва и судорожно зажмурилась.

В этот самый миг в дверь постучали. На пороге возникли граф Холл и графиня Кейтлин, в один голос осыпая дочь похвалами:

— Мой ангел, твоя красота сегодня затмевает всех! Пора выходить, сама королева уже ожидает тебя.

Медленно, прерывисто переведя дух, Одри натянула на лицо безупречную, элегантную улыбку. Под руку с родителями она покинула комнату отдыха, выходя под слепящие огни бальной залы.

Под аккомпанемент сотен восхищенных, завороженных взглядов девушка проследовала к возвышению в самом сердце зала и изящно вложила руку, затянутую в длинную белоснежную перчатку, в ладонь королевы.

Государыня мягко повела ее за собой к самому краю помоста, представая перед морем именитых гостей.

Выдержав театральную паузу, королева озарилась благосклонной улыбкой:

— И пусть город нынче переживает одни из самых мрачных страниц баклундской истории, у нас всё еще есть сияющий бриллиант, чьего света хватит, чтобы озарить всё вокруг. Ее мудрость, ее красота, ее благонравие и безупречные манеры поистине не знают себе равных.

— И сегодня я с величайшей гордостью официально представляю ее всем вам.

— Мисс Одри Холл.

Бах! Бах! Бах!

За панорамными французскими окнами в ночное небо взмыли фейерверки, распускаясь мириадами сказочных, ослепительных огней.

Вечером последнего дня 1349 года Одри официально шагнула во взрослую светскую жизнь, отпраздновав свое совершеннолетие.

…………

День третьего января 1350 года.

Окраина Восточного района, совсем недавно заложенное, новое кладбище.

Клейн, прибегнув к гаданию, отыскал места упокоения старого Колера, а также Лив и ее старшей дочери.

Впрочем, назвать это полноценными могилами было бы преувеличением. То был огромный колумбарий: ячейки для урн с прахом теснились одна к одной, выстраиваясь в бесконечные ряды и уходя ввысь глухими, многоярусными стенами.

Застыв напротив, Клейн увидел, что ячейка старого Колера не просто лишена посмертной фотографии и эпитафии — на ней не было даже имени.

И подобная картина здесь отнюдь не была редкостью. В этих стенах скопились тысячи неприкаянных урн, за которыми так и не пришли ни друзья, ни родные. Как звали этих людей при жизни, какими они были, через что прошли — никто не ведал, да никому и не было до этого дела. Лишь сухие инвентарные номера на дверцах не давали им окончательно смешаться друг с другом.

Клейн на мгновение прикрыл глаза. Выудив из кармана листок бумаги для заметок, он резким взмахом обратил его в острый металлический клинок и твердой рукой высек на дверце ячейки единственное слово:

«Колер».

Следом он добавил короткую эпитафию:

«Он был хорошим, честным работягой. Когда-то у него была любящая жена и двое детей. Он изо всех сил старался просто выжить».

Опустив руку и легко встряхнув кистью, этот изрядно похудевший молодой человек с темными волосами и карими глазами заставил бумажный клинок вспыхнуть. Огонь беззвучно поглотил листок, словно Клейн возносил поминальную жертву за каждую покоящуюся здесь неприкаянную душу.

Что же до Дейси, в одночасье потерявшей и мать, и сестру, сыщик благоразумно не стал объявляться лично. Вместо этого он отправил репортеру Майку Джозефу анонимное послание, в мельчайших подробностях обрисовав бедственное положение осиротевшей девочки, дабы его собственные мрачные тайны не бросили тень на ее и без того истерзанную судьбу.

Журналист Майк был знаком с Дейси, прекрасно знал ее историю и уже приложил немало сил для создания благотворительного фонда помощи жертвам Капина. Клейн искренне уповал, что тот сумеет выбить для бедняжки достойное пособие, которое позволит ей окончить хотя бы начальную школу и найти нормальную работу, чтобы не умереть с голоду.

Отступив на пару шагов, Клейн окинул долгим, тяжелым взглядом всё это море погибших, от которых остались лишь имена да пожелтевшие фотографии, а у многих не было и того.

Запрокинув голову и шумно выдохнув облачко белесого пара, юноша развернулся и молча покинул территорию скорбного погоста.

Тем временем в вагоне парового экспресса, мчащегося в Баклунд, Мелисса всецело погрузилась в чтение учебника, а Бенсон уже вовсю успел завести непринужденную беседу с соседями по купе.

— Грабеж средь бела дня! Целых десять сулей, считай, полновесные полфунта! — от всего сердца, с горечью возмущался крепко сбитый мужчина, которому на вид не исполнилось и тридцати. — Не будь нынче такого жуткого дефицита на билеты в третий класс и места на пароходах, я бы в жизни не раскошелился на такое! Да это же больше половины моего недельного жалованья!

— Истинно так, после новогодних праздников в Баклунд стекаются поистине немыслимые толпы народа, — сочувственно поддакнул Бенсон.

Крепыш мигом спрятал досаду от непомерных трат, и его лицо озарилось пылким предвкушением:

— А всё потому, что фабриканты сулят целый двадцать один суль в неделю! И клятвенно обещают, что смена не превысит двенадцати часов! Мы даже официальный контракт подписали!

— Как только обоснуюсь, сниму угол и получу первое жалованье, сразу же перевезу в столицу жену. Она наверняка тоже без труда подыщет себе сносное место, сулей на двенадцать-тринадцать в неделю. Бают, в Баклунде нынче жуткая нехватка рабочих рук! И вот тогда, эх, мы вместе будем заколачивать больше полутора фунтов в неделю! Сможем мясо есть почитай каждый день!

— Уверен, ваши чаяния непременно сбудутся. Король уже подписал соответствующий указ, дав зеленый свет биллю, жестко регламентирующему минимальный размер оплаты и длительность рабочего дня, — с предельной искренностью, от всего сердца пожелал ему Бенсон, после чего мягко усмехнулся: — Как-никак, мы едем в «Землю Надежд».

Ту-ту-у!

Паровоз, увозящий в своем нутре мириады окрыленных светлыми надеждами душ, с лязгом и шипением вкатился на вокзал Баклунда. Небо всё еще дышало дневным светом, а вечная густая пелена столичного смога заметно поредела, отчего россыпь газовых рожков под сводами перронов больше не зажигали так рано.

Бенсон, как умудренный жизненным опытом человек, одной рукой бдительно прикрывал карман с кошельком, а другой бережно опекал сестру. Подхватив тяжелый кожаный саквояж, он вместе с людским морем неспешно потек к выходу с вокзала.

Внезапно брат с сестрой одновременно ощутили, как по ним скользнул чей-то мимолетный взгляд.

Повинуясь инстинкту, они синхронно повернули головы и выхватили в толпе молодого джентльмена с безупречно уложенными темными волосами и глубокими, карими глазами.

Незнакомец в очках с золотой оправой изящно приподнял край своего цилиндра в вежливом полупоклоне. Его взор скользнул мимо них, устремившись куда-то в недосягаемую даль.

Бенсон с Мелиссой тоже отвели глаза, переключив всё свое внимание на дымящие вентиляционные трубы посреди привокзального сквера, с трепетом и предвкушением ожидая скорого знакомства с диковинной столичной подземкой.

Клейн, сжимая в руке кожаный саквояж, с абсолютно каменным лицом и прямой как струна спиной прошел прямо мимо них. Разрезая людской поток, жадно хлынувший в эту «Землю Надежд», огибая толпы тех, чьи сердца разрывались от тревог и трепетных мечтаний о лучшей доле, он твердым шагом вошел в здание вокзала для отправляющихся пассажиров.

Это были худшие времена, но это были и лучшие времена.





FB2 document info


Document ID: 53c3c75b-8aa5-40a4-9146-ab817517c551

Document version: 1

Created using: FictionBook Editor Release 2.6.7, PureFB2 4.12 software





Document authors :





About


This file was generated by Lord KiRon's FB2EPUB converter version 1.1.7.0.

(This book might contain copyrighted material, author of the converter bears no responsibility for it's usage)

Этот файл создан при помощи конвертера FB2EPUB версии 1.1.7.0 написанного Lord KiRon.

(Эта книга может содержать материал который защищен авторским правом, автор конвертера не несет ответственности за его использование)





