Когда ты мотоциклист и гоняешь на скорости за двести, поневоле приходится быть фаталистом. Кречет тоже им стал. Считал: судьба его сама по жизни ведет – и ангел-хранитель шепчет на ушко, когда надо притормозить (ни разу не подвел!).
Поэтому встречу в особняке счел предначертанной. Вероятно, кто-то там наверху устроил, что у него последний заказ за день. Что шахматы на столе, да и хозяин роскошного жилища, в отличие от большинства богатеев, человек приятный.
Обычно-то в загородных домах ворюги да чиновники, а этот оказался психологом. Известным. Кречет вспомнил: на блог его когда-то наталкивался (больше полумиллиона подписчиков!) и даже прочитал нечто дельное. Подписчиком, впрочем, не стал: не любил, когда ему мозги правят.
Называть себя хозяин попросил «просто Максом», а предложение гостю сделал совсем неожиданное – вступить в их команду знатоков.
– Которые по телевизору? – опешил Кречет.
– Пока нет, но стремимся.
– А для чего вам это? Вроде и так при делах.
– Адреналин, – усмехнулся. – Отличная профилактика болезни Альцгеймера. Плюс возможность пообщаться с разными интересными людьми. Каждый – лучший в своей профессии.
– С чего взяли, что я подойду?
– Нам в команде как раз не хватает математика высокого полета. И молодой здоровой наглости.
– Я, вообще-то, курьер обычный. Обслуживающий персонал.
– На ямахе за четыреста тысяч… Выпускник мехмата и практически гроссмейстер…
– А наглость вы где увидели?
– У тебя она с положительным оттенком. Акцент на уверенности в совершаемых действиях, а не на их бесцеремонности. Согласен попробовать?
– Пока нет. Кто остальные четверо? По профессии и по должности?
– У нас не совсем типичный для клуба знатоков состав. Андрей – юридический факультет, частный детектив. Слава – МГУ ВМК, управление «К», специалист по IT-безопасности…
У Кречета в груди екнуло. Все силы приложил, чтобы скрыть волнение, но психолог, похоже, изменение настроения уловил. Однако задавать вопросов не стал – рассказал про оставшихся двоих. Историка и лингвиста. Об этих Кречет выслушал равнодушно.
– Ну что? Ты с нами?
В прежней жизни Кречет часто смотрел передачу. И за минуту – на диване, правда, зато без возможности обсудить с коллегами – отвечал в среднем на один вопрос из трех. Юлька всегда поражалась и нежно говорила: «Мой гений!» Как удивительно, что тема знатоков не просто всплыла в новом его бытии, но и заиграла яркими красками!..
Значит, свыше предначертано.
– Да, я готов, – ответил уверенно.
– Хорошо. – Психолог довольно кивнул. – Но есть единственное условие. Мы, команда, должны быть откровенны друг перед другом. Поэтому я должен знать. Почему ты курьер. А не в офисе и не в костюме.
Кречет никому в новой жизни не раскрывал причину.
Но сейчас без сомнений сказал:
– Не вопрос. История эта давняя. И я в ней выгляжу довольно глупо…
Проблемная пациентка, как ему сообщили, стала скандалить еще в машине скорой помощи. Когда поняла, что районный диспансер они давно миновали, но машина не останавливается. Сначала вежливо спросила, куда везут; потом орать начала и требовать, чтобы немедленно выпустили.
Врачи скорой в их цепочке не участвовали, поэтому он порадовался, что дамочка сразу повела себя неразумно. Хотя могла продемонстрировать хладнокровие, попасть – обычным порядком – в приемное отделение, а там категорически отказаться согласие на госпитализацию подписывать.
Но муж характеристику верную дал: «Как поймет, что дело нечисто, вскипит молниеносно».
В психиатрии подобных усмиряют быстро. Поначалу бригада пыталась успокаивать, но, когда пациентка пнула санитара в коленку и начала в окно долбасить, мигом скрутили и укольчик сделали. А он с чистой совестью позвонил в приемку и велел, чтобы сразу доставили в отделение, а документы они потом оформят, задним числом.
Первая в жизни инъекция психотропа обычно действует на больных эффективно. Сразу апатичными становятся, с любыми твоими аргументами соглашаются. Но девица оказалась крепким орешком. Пусть язык заплетался, продолжала орать, что здорова и ей обещали только таблетки выписать от бессонницы. Однако повела себя снова немудро. В ответ на правильные слова лечащего совсем распсиховалась.
Прав был муж. Молода, горяча.
А в психиатрии оно как? Чем эмоциональнее споришь, тем серьезней получишь диагноз.
В апреле Эрик позвал Лилю в очередной проект. Съемки недалеко, в Подмосковье, но в последний момент сериалу резко урезали бюджет. На их гонорарах не отразилось, однако продюсер предупредил: в одну смену будут впихивать максимально. И чтобы никакого нытья типа «КЗоТ нарушен».
Лиля и не ныла. Но прежде на работе мобильник никогда даже не доставала. А сейчас несколько раз видел: читает сообщения, хмурится, торопливо отвечает. Спросил:
– Какие-то проблемы?
– А, сынок чудит, – отмахнулась. – В пубертат вошел.
– Пиво, девочки, «не хочу, не буду»?
– Не. У него свои заморочки. Система, понимаешь ли, душит. Кругом одни дураки. И в школе учат не тому и не так.
– Согласен на все сто! – Среднее учебное заведение Эрик до сих пор вспоминал с содроганием.
Телефон у Лили снова завибрировал. Взглянула виновато (раньше всегда ставила в беззвучный режим), отошла. Как назло, администратор примчался:
– Гримера к девочкам срочно!
Эрик не моргнул глазом:
– В туалете. Желудок расстроился. Отравили вы ее своим кинокормом. Так что пусть девочки сами.
Лилю за углом вагончика выцепил, приложил палец к губам, затащил внутрь. А на ней совсем лица нет.
– Что натворил? – спросил с сочувствием.
Она всхлипнула, но немедленно вытерла слезы. Однако губы дрожали:
– Я просто поверить не могу. С-статья 205. Т-терроризм.
– Что?! – Образ ботана-очкарика мигом разлетелся в осколки.
– Да бред, на самом деле. Училка у них вредная, давно не ладят. Сцепились в очередной раз. Из-за ерунды. Она его при всем классе унизила, а мой баран пообещал, что завтра с винтовкой придет и всех, кто над ним хихикал, перестреляет. Как тот паренек из Казани[1].
– У вас есть винтовка?!
– Ружье охотничье. К сожалению. Что ты так смотришь? Все официально: документы, сейф. Я для самозащиты купила, ну и так, развлекаться. По банкам стрелять. Но Филиппу не зашло, он вообще у меня не вояка. С тех пор и пылится ружьишко без дела, я хотела продать – руки не дошли. Но сейчас, конечно, начнется. Кто-то добрый про винтовочку доложил. А в школах теперь знаешь какие правила? О потенциальном террористе обязаны сообщать чуть ли не в ФСБ. Мне сейчас из полиции звонили. Требуют немедленно явиться домой и ружье предъявить.
– А твой сын правда собирался всех перестрелять?
– Ну слушай! – обиделась она. – Болтун он просто. Каких свет не видывал.
Однако Эрик все равно уточнил:
– И сейчас твой сын один дома, а в сейфе – охотничье ружье?
– Фу, ну ты как они, косный! Не собирался он ни в кого стрелять! И ключ от сейфа у меня с собой!
– Тогда езжай срочно домой и успокаивай полицейских. – Он принял решение. – Я тебя прикрою.
На следующий день – грим в одиннадцать тридцать, «мотор» – в полдень. Лиля примчалась с опозданием в минуту. Бледная, глаза красные. Когда гример в стрессе, хорошей работы обычно не жди, но это оказалось не про железную леди: лицо ему нарисовала идеально. А пока вдохновенно украшала ссадинами и кровоподтеками (начинали сегодня со сцены после драки), поведала:
– Всю ночь не дом, а проходной двор. Обычная полиция, потом ФСБ, а к трем утра инспекция по делам несовершеннолетних пожаловала. У них, оказывается, тоже есть люди на суточном дежурстве, прикинь? Ружье на месте, сын раскаивается. Но все равно сказали, что поставят на учет. А школа заявила: без справки от психиатра на порог не пустят.
– Они такое право имеют? – удивился Эрик.
– У нас гимназия. – Лиля поморщилась. – Крутая. В нее очередь – полрайона. Так что придется по их правилам играть. Получим мы справку, в чем проблема? Я записалась. На завтра, к девяти. Надеюсь, к «мотору» успею.
– Буду кулачки держать, – пообещал он.
И подумал: ведь иные его дамы не просто намекали – руки выкручивали насчет ребеночка. Как хорошо, что не согласился!
К середине дня Лиля слегка очухалась, порозовела. Вечером произвела на площадке небольшой переполох: к ней явился курьер с букетом.
– Тайный поклонник? Я ревную, – улыбнулся Эрик.
Она спрятала в цветах довольное лицо, ответила нежно:
– От сына.
И продемонстрировала карточку.
– «Не дано легких путей от земли к звездам», – с выражением зачитал Шелепихин. – Хорошо завернул. Это он о чем?
– Это не он, а Сенека, – усмехнулась Лилия. – А имеет в виду свой гороскоп, так думаю. Я ему когда-то заказала, профессиональный. Там главная мысль: в жизни сын обязательно преуспеет. Но не сразу. Прежде крови попортит изрядно. Ладно. Терпим. Ждем. Завтра, надеюсь, все закончится.
Разговор этот состоялся в конце смены.
А на следующую Лиля впервые не явилась. Позвонила за час:
– У меня форс-мажор. Замену нашла, не волнуйся. Хорошая девочка.
Эрик осторожно спросил:
– Сын снова начудил?
– Да при чем тут он! – взорвалась Лиля. – Все! Мне некогда! Потом расскажу!