От автора

Книга «Без сожалений» является прямым продолжением романа «Без стыда». Поэтому я настоятельно рекомендую предварительно прочитать первую книгу, а уже потом приступить к этому роману.

Надеюсь, прокатившись на этих эмоциональных качелях, вы не потеряете сознание и сможете выдохнуть. Где-нибудь к концу…

Ваша Таша.

Дополнительную информацию о книге (иллюстрации, видео, интересные факты) вы можете найти на канале автора в Telegram – ТАША МИСНИК║с любовью

Плейлист

Britney Spears – I Love Rock ‘N’ Roll

Dean Lewis – Be Alright

Tom Odell – Another Love

BROODS – Never Gonna Change

James Arthur – Train Wreck

Hurts – Devotion

Morgan Clae – Kiss Me With Your Eyes

Two Feet – Call me, I Still Love You

Isak Danielson – Broken

Dusk Till Dawn (slowed to Perfection) – TommyMuzzic & PHAZZED remix

Jarryd James, BROODS – 1000x

Пролог

Настоящее время

– Я ведь действительно потеряла его тогда, доктор…

Наблюдая, как медленно раскачиваются деревья за панорамным окном, я пытаюсь подобрать слова. Светлые стены кабинета Ламберта хранят тишину и покой, позволяя сосредоточиться на собственных мыслях. Доктор молча и с интересом смотрит на меня. Он ждет, когда я самостоятельно смогу выразить те чувства, что испытывала в переломный момент своей жизни.

– И я действительно ничего не чувствовала, – продолжаю я. – Пропало даже то постоянное желание касаться его кожи. Кончики пальцев больше не покалывали. Я перестала физически ощущать ту нашу неземную связь, которая раньше струилась по венам. Осталась только пустота… И страх. От того, что так будет всегда.

– Ты испытала сильный психологический стресс, – размеренный тон Ламберта ласкает уши. – И чтобы принять новую реальность, мозг решил на время «обесточить» тебя эмоционально, а затем заново «завести».

– Говорите так, словно я игрушка, которая нуждалась в замене батареек.

Перевожу взгляд на доктора.

– Я говорю, что в твоем случае временное ощущение отстраненности – это нормальная реакция организма на эмоциональное потрясение. Это одно из проявлений защитного механизма. Таким образом твой мозг оберегал сознание от более глубокой травмы, понимаешь? Это называется диссоциацией1^[1]. Такой механизм помогает человеку пережить сильную эмоциональную боль, временно отключая чувства.

– Вот как…

Доктор Ламберт сдержанно улыбается, заметив мою озабоченность темой.

– Легкая форма диссоциации случается с каждым, Тея. Возьмем, к примеру, миг, когда человек фокусируется на одной точке и на мгновение зависает. Осознание того, что он отключился от реальности, приходит не сразу, а через пару секунд. Или, допустим, ты читаешь книгу, а потом обращаешь внимание, что не помнишь содержания последних абзацев. Согласись, бывало? – Он ждет, пока я кивну. – Это тоже один из распространенных примеров кратковременной диссоциации.

– Значит, я просто слишком долго пялилась в одну точку?

– Значит, что в тот период жизни ты морально вымоталась и твоему организму был необходим отдых.

– Так вот почему я смутно помню, что тогда со мной происходило…

– Да. Потеря памяти – один из возможных симптомов диссоциации более тяжелой формы.

– Поэтому моя память словно обрывки черно-белой…

– Пленки, – заканчивает за меня Ламберт. – Да. Но не переживай, мы восстановим каждый кадр. Закрой глаза и устройся поудобнее.

Я киваю, чувствуя, как по телу растекается тепло от мягкого взгляда серых глаз. Если бы они были голубыми, Ламберт бы еще сильнее напоминал Нэйта.

Взбив подушку, я располагаюсь на кушетке. Слышу, как шелестят страницы, – значит, доктор снова открыл свой блокнот, но меня это не пугает, я готова к новым вопросам и старым воспоминаниям.

– Попытайся сосредоточиться и расскажи, что произошло после того, как ты ушла из FostTRA.

Легкая хрипотца в голосе доктора действует на меня успокаивающе, и я начинаю:

– После увольнения я закинула и магистратуру, даже диссертацию не закончила. Не было желания. Я больше не видела смысла стремиться к росту в этой области, – вздыхаю. – Я больше не испытывала удовольствия. Мне казалось, что прежняя Тея растворилась в том брошенном на столе заявлении об уходе. Она сгорела вместе с мостами за ее спиной. Прежней Теи не стало. Она умерла. Я похоронила ее где-то глубоко внутри себя, рядом с мужчиной, чей клинок врезался в мое сердце.

– Раньше ты всегда делилась переживаниями с лучшей подругой Эффи, верно?

– Да.

– Но в тот раз предпочла закрыться даже от нее?

– Она часто приходила. В основном одна, но иногда заглядывала с Джаредом. Эфф не сдавалась, даже когда я отворачивалась и закручивалась с головой в одеяло, не желая видеть их лиц. Каждый раз она придумывала новый способ или уловку, чтобы вытащить меня из постели. Но я игнорировала любые попытки. Сейчас вспоминаю и поражаюсь ее настойчивости. Хотя… чему тут удивляться? – я ухмыляюсь. – Эфф всегда была такой – стойкой, воодушевленной, сильной телом и духом. Она никогда не опускает руки, никогда не сдается и не теряет надежды. После моей затяжной депрессии я пополнила свой список святых именем лучшей подруги.

При воспоминании о подруге моих губ касается легкая улыбка. Хочется поскорее увидеть ее. Я ужасно скучаю. Мне тоскливо без ее шуток, смеха и даже натянутой серьезности на милом лице, которой никогда не хватает надолго. За исключением периода, когда Эфф пыталась достучаться до меня любыми способами.

– Потом Эффи обратилась за помощью к моей маме, – продолжаю я. – Мама сразу же прилетела и впервые за долгое время прожила со мной около трех месяцев. Это помогло. Они с Эфф окружили меня заботой и любовью. Дали то, чего мне так не хватало. И спустя полгода я начала постепенно оживать… Кажется, когда мама приготовила свой фирменный картофельный пирог с курицей, во мне наконец-то пробудился аппетит.

– И это был первый признак выздоровления.

– Затем я начала говорить…

– Значит, полгода ты не разговаривала?

– Наверное, не было причины… В течение моего заточения в коконе боли я смогла всего раз заговорить с Эфф. Кажется, это случилось еще до того, как приехала мама. Я как-то спросила подругу, как долго я не буду чувствовать.

– И что она сказала?

«Я не знаю ответа на этот вопрос, – помню, как тяжело ей давались эти слова. – Но точно знаю, что вскоре обязательно произойдет что-то такое, что заново заставит твое сердце биться».

– Эффи оказалась права? – уточняет доктор Ламберт.

– Да. Но ведь тогда я не могла этого знать… – Я выдыхаю, избавляясь от груза, окутавшего душу. – Тогда я отвернулась от нее и снова умолкла на месяцы. Скверная я подруга, – грустно хмыкаю. – И не самая примерная дочь. Я заставила страдать самых близких мне людей. Мне стыдно. Я в долгу перед мамой и Эффи. Без них я бы не справилась.

– Тея, ты сейчас обесцениваешь собственное участие в выходе из сложной ситуации. Этого делать нельзя. Оглянись. Позволь себе увидеть свою внутреннюю борьбу. Ведь без желания жить и двигаться дальше ничего бы не вышло. Не забывай о силе, что пряталась в глубине тебя. Она никуда не исчезала. Она все время была внутри тебя. Просто ты на миг потеряла с ней связь.

Я открываю глаза и, не вставая с кушетки, поворачиваю голову к доктору. Он пристально наблюдает за мной, потирая пальцами островатый подбородок.

– Расскажи, что было дальше. – его бархатный голос будто обладает магией прикосновений: дотронувшись до ушей, он проникает внутрь, без труда выуживая из меня любую информацию.

Ламберт слишком напоминает Нэйта. Особенно, когда я слушаю его с закрытыми глазами.

Только голос Фостера всегда обладал исключительными нотами, способными умиротворить меня. Хрипотца только в его тембре заставляла кровь закипать от наслаждения либо застывать под гипнотическим тоном.

Нутро пронизывает теплое чувство, будто дежавю. Теперь мне хочется услышать, как с его уст слетает мое имя.

– Ты сейчас думаешь о Нэйте? – прищуривается Ламберт.

– Как вы догадались?

– По твоему выражению лица. Оно всегда меняется, когда ты вспоминаешь о нем.

Слова доктора заставляют улыбнуться. Я приподнимаюсь, чтобы устроиться повыше, и смотрю в серые глаза Ламберта.

– Ваш голос, – задумчиво поясняю я, – очень похож на голос Нэйта. Порой даже слишком…

– Интересно… – уголки его губ вздрагивают в полуулыбке. Всего на мгновение, но я улавливаю.

– Раньше я не обращала внимания, но сейчас… Схожесть просто невероятная…

– Думаю, ты провела эту параллель, потому что начала доверять мне и теперь не боишься открыться полностью.

Я слабо киваю, находя логику в его словах.

– Уверен, что это положительно отразится на нашей работе, – Ламберт едва заметно улыбается, складывая руки в замок. – Тогда, может, поговорим о том, что произошло уже после депрессии? Какой самый важный шаг ты сделала для самой себя?

На минуту задумываюсь, разглядывая стены кабинета и незамысловатые картины на них.

– Я всегда любила рисовать… – начинаю я. – Но никогда не относилась к этому занятию серьезно. Просто хобби, не более. Возможно, чтобы переосмыслить жизненные ценности, нужно всего лишь вытащить нож из разбитого сердца? Не знаю… – удается усмехнуться. – Но тогда во мне что-то щелкнуло. Я загорелась. Захотелось превратить увлечение во что-то большее. Я вспомнила, о чем мечтала в юные годы, и решила не просто возродить мечту, а достигнуть заветной цели. Я чувствовала, что в этот раз у меня хватит для этого сил.

Ламберт делает пометку в блокноте и вновь смотрит мне прямо в глаза, безмолвно ожидая продолжения.

– Я решила во что бы то ни стало выучиться на архитектора. Мама поддержала меня. Даже помогла найти хорошие курсы с выдачей диплома и гарантированной практикой в одной из топовых организаций.

– Похвально, Тея. Решение сильного и целеустремленного человека, – одобряет Ламберт.

– Знаете, теперь кажется, что во мне всегда это было. Я с детства любила ставить перед собой труднодостижимые цели и постепенно добиваться их. В этом есть какой-то особенный кайф.

– Понимаю, – кивает он. – И ты прошла отборочный тур?

– Да, к моему удивлению.

– А чему ты удивилась?

– Результату. Ведь я не обладала особыми навыками, не изучала азы черчения, и не заканчивала художественную школу.

– Иногда нестандартный подход и истинная страсть творят чудеса.

– Наверное, вы правы. В тот момент я желала этого больше всего на свете. И случилось самое настоящее чудо.

Ламберт на мгновение затихает, но проникновенный взгляд не прекращает буравить меня насквозь.

– Буду ли я прав, если скажу, что твоя жизнь разделилась на «до» и «после» Натаниэля Фостера?

Я задерживаю дыхание. Ламберт это замечает, но не торопит с ответом. Он ждет и безмолвно призывает быть решительной и откровенной.

– Да.

– И переломным моментом послужила его свадьба с…?

Понимаю, что Ламберт пытается подбирать слова, чтобы не задеть триггер и не коснуться оголенного нерва. И я благодарна за то, что он перестроился на другую формулировку:

– Тогда и случилась глобальная трансформация?

– Да, вы правы, – скрепя сердце, признаю я.

С того момента поменялось все.

– Значит, спустя время, у тебя началась совершенно иная жизнь, где не было места мыслям о Нэйте?

– Можно сказать и так.

– И ты вообще не думала о нем?

– Солгу, если соглашусь.

Я начинаю ковырять ногти.

– Иногда я вспоминала его. Было интересно, где он и что с ним стало.

– Но ты не пыталась найти о нем какую-либо информацию?

– Нет.

– Почему?

– Я бы не вынесла.

Повисает пауза. Я сжимаю руки в замок и отворачиваюсь к окну, все к тем же умиротворенным деревьям, колыхающимся в размеренном темпе.

Если бы я была деревом, то ураган уже давно вырвал бы меня с корнем.

Хочу быть деревом.

Тогда бы мне не пришлось долго страдать, а потом разбирать свои травмы на сеансах у психотерапевта.

Однако я Тея. Тея Уилсон. Плоть, кровь и гребаный провал в памяти, который мы всеми силами пытаемся восстановить. Ламберт хочет, чтобы мы «проявили старую пленку», тогда, он говорит, кадры сложатся в цельную ленту. А я хочу скорее увидеть мужа. Вот и все. Но, очевидно, одно без другого не сработает, поэтому я продолжаю:

– Понимаете…

Кушетка внезапно становится самым неудобным местом.

Тогда я только оклемалась и была еще слишком хрупкой. Я боялась, что малейшее неверное действие вернет меня к начальной точке. Поэтому я ничего не искала о Нэйте. Боялась, что не хватит сил выбраться. И я предпочла ничего не знать.

– То есть ты стремилась стереть его образ из памяти?

– Да.

– Получилось?

– Да. Я хорошо справлялась. Усердно занялась архитектурой, показывала неплохие результаты. Было сложно, но главное – это приносило мне удовольствие.

– Это хорошо. Но поправь меня, если я ошибаюсь: у тебя по-прежнему не было отношений с другими мужчинами?

– Эм… Да…

По телу пробегает мимолетная дрожь.

– Все верно.

– Почему? – Ламберт внимательно изучает выражение моего лица, откладывая ручку.

– Наверное, я была не готова, – вздыхаю, – любить.

– Правильно ли я понял: ты была готова подпустить к себе другого мужчину, но боялась полюбить его, так?

– Кажется, да.

– Как долго это продолжалось, Тея?

– Пока я не встретила Тони.