17-67
В представительстве школы я вопреки заведённым порядкам раздеваться и ложиться на хирургический стол не стал и вместо этого попросил Дану устроить приём у её деда.
— Сто целковых — помню! — сказал, доставая чековую книжку.
Ночемир закатил глаза.
— Ну теперь-то что с тобой не так, брат Серый?!
— А сам не видишь разве? — прищурилась его невеста. — У него в аспекте один сплошной фиолет, ни черноты не осталось, ни пурпура!
Аспирант присвистнул.
— И впрямь! — Он покачал головой. — Только не говори, будто снова ведьма помогла!
Так оно в какой-то мере и было, но я сознаваться в этом не пожелал.
— Сам справился, и есть некоторые шансы, что напортачил.
— Шансы? — хохотнул Ночемир. — Да точно ведь напортачил! Всенепременно!
— Ну жив же пока! — огрызнулся я.
Дана тяжело вздохнула.
— Что именно ты сделал, Серый?
— Избавился от проклятия. Азимут теперь вроде как лучше не придумаешь.
— Это ты так думаешь, — буркнула магистр медицины. — Да, без дедушки, пожалуй, и в самом деле не обойтись. Ночемир…
Аспирант страдальчески скривился, но упрямиться не стал и покинул комнату, тогда я ощутил касание воли Даны.
— Чистый фиолет? — задумчиво пробормотала она. — Не знаю, не знаю… Один плюс: пройти преломление тебе теперь будет несказанно проще. Раньше было намешано слишком много склонностей, и в силу общей нестабильности аспект бы точно поплыл, тогда и абрис могло порвать, а так… — Она кивнула, соглашаясь со своими мыслями. — А так с преломлением без дополнительных ухищрений справиться должен.
Я воспрянул духом, и тут вернулся Ночемир.
— Идём, Серый! Профессор готов тебя принять. Дана, мы тоже приглашены.
В помещении с заглублённой в пол системой стальных колец седой старикан сначала придирчиво изучил выписанный мной чек, а после этим бумажным листочком ещё и потряс.
— Учись, внученька, как на чужих пациентах зарабатывать! — рассмеялся он, а мне указал на выемку в полу. — Что делать, знаешь. Вперёд!
Я шагнул туда, задействовал крылья ночи и разом просел едва ли не на аршин. Лишь в самый последний момент успел дополнительно подпитать аргумент небесной силой и под сухонький смешок профессора поднялся чуть выше, завис точно в нужном положении.
Это что ещё за номер?!
Но тут начали вращаться два из трёх вложенных друг в друга колец, и стало уже не до того. Загорелись вплавленные в сталь символы, засветились вставки из благородных металлов, объяло со всех сторон и проникло в дух чужое внимание.
— Сосредоточься на атрибуте! — потребовал дед Даны. — Давай!
Огненное зерно, корни входящих меридианов, стебель, листья…
Воображаемый чертополох рос неохотно, но постепенно я представил его во всех подробностях — только теперь не расчерчивали листья пурпурные прожилки, не собиралась в остриях шипов чернота, не серебрилась едва заметная патина. Бутон…
Да! Бутон никуда не делся!
Но радость моя оказалась мимолётной, поскольку цветок не просто не распахнулся и не попытался укусить, но и оказался сухим. Ещё опасным, но уже мёртвым. Пустым!
Черти драные, лишился-таки апогея!
Накатило разочарование, и меня затрясло и замотало, но стальные кольца уже замедлили вращение, а после и остановились, вложились одно в другое, вот и отлетел в сторону, опустился на пол, вытер вспотевшее лицо.
— Рассказывай, шебутной! — потребовал профессор. — Выкладывай, кто тебя пользовать взялся!
— Так сам же! — уверил я старика. — Начитался умных книжек, ну и вот…
— Рассказывай!
Запираться в этой ситуации было бы попросту глупо, но и всей правды сообщить профессору я не мог, пришлось изворачиваться.
— Ох, шебутной! — покачал тот головой. — Ты либо наглый врун, либо везунчик, каких свет не видывал! Внученька, обоснуй!
Дана без малейшей заминки начала перечислять:
— Апогей не лопнул при извлечении его наполнения. Проклятие ушло полностью, не замарав ни тело, ни дух. Абрис не деформировало и не порвало.
Я насупился.
— Абрис-то почему порвать должно было?
— Природа не терпит пустоты! — наставительно произнёс старик. — Фактически из тебя вырвали кусок духа, возмущения при заполнении образовавшегося изъяна не могли не повлиять на абрис! И как же их удалось избежать?
— Ощущение пустоты до сих пор донимает, — отметил я, дошёл до повешенного на вбитый в стену крюк плаща и вытянул из кармана зачарованные кандалы. — И вон чего ещё на мне было!
Профессор хмыкнул.
— Это кое-что объясняет, но далеко не всё! Впрочем, Царь небесный с тобой — выкрутился и выкрутился. От меня ты теперь чего хочешь?
Мне требовалась ясность, поэтому спросил напрямую:
— Я лишился апогея или всё не так плохо?
— Ты лишился наполнения апогея, и в твоём случае это очень даже неплохо, но только с одной стороны. А с другой — так себе ситуация.
— Из-за того, что я не раскрою крайнее колено атрибута, став асессором?
— Став асессором? — фыркнул старикан. — Ты сначала аспирантом стать попробуй!
По спине побежали мурашки, я кинул быстрый взгляд на Дану.
— Так не должно же с этим проблем возникнуть, нет разве?
Барышня покачала головой.
— Опустевший апогей создаёт зону неоднородности. Проходить преломление в таких условиях нельзя.
— Да можно, внученька! Можно! — возразил ей дед. — Если развить ядро сверх одного таланта и потратить излишки небесной силы на уплотнение духа в области аномалии… — Он перехватил мой непонимающий взгляд и вздохнул. — Смотри, шебутной: если подставить под солнечный свет линзу, лучи пойдут через неё равномерно, но при наличии в стекле воздушного пузырька фокус окажется нарушен, появится затемнение. Если не заполнить пустоту, абрис попросту порвёт, а следом порвёт и тебя.
— Понял, — кивнул я. — То есть следует сосредоточиться на развитии ядра?
— Лишним никогда не будет, — кивнул профессор. — Но как уже говорил: природа не терпит пустоты. Постепенно плотность твоего духа выровняется, даже если не станешь предпринимать никаких осознанных мер на сей счёт. Полгода, самое большее — год, и сможешь безбоязненно проходить преломление.
— А если займусь выправлением плотности осознанно, то и раньше? — предположил я.
— Много раньше, — подтвердил дед Даны. — Но при этом форма апогея сначала полностью заполнится, а после и рассосётся. И с учётом остаточных возмущений не уверен, что дальше получится нарастить новое колено.
— Проблема разве? — усмехнулся Ночемир. — Даже если и не сможет, это не помешает прорваться в асессоры. Да и когда это ещё будет?
— Умный-умный, а всё ж дурак! — припечатал старик жениха внучки. — А как он аспект выправит? Фиолет для нашего абриса не шибко-то и подходит.
Я покачал головой.
— Не сказал бы. Азимут идеальный!
Тут уж досталось и мне.
— Не тебе, шебутной, об азимуте рассуждать! — отрезал профессор и махнул рукой. — Нет, азимут весьма пристойный, спорить не буду. Преломление он донельзя упростит. Но! Вот как ты изменения охарактеризуешь? Было — стало, а?
— Легко мне теперь, — заявил я, не задумавшись ни на миг. — Очень.
— Вот! — воздел седой старик вверх указательный палец. — Легко! Азимут у тебя пристойный лишь в силу того, что наш абрис изначально рассчитан на черноту и оранж. Одно плотнее твоего нынешнего аспекта, другое — наоборот. В среднем всё неплохо, а на деле не нагрузишь ты нормально абрис, не сможешь в полной мере раскрыть его потенциал! Да и набор аргументов для фиолета не самый подходящий. Не веришь мне — сам проверь!
Я выставил в сторону руку, обратился к первому колену атрибута, и к дальней стене с гулом ударила струя фиолетового пламени. И вроде бы зажёг ещё получше, чем раньше, но как-то… Без огонька, что ли. Чисто порчей ударил.
Малой печатью воздаяния шибануть тут было некого, так что сотворил кровавую руку, но получилась та отнюдь не кровавой. Раздувшаяся плоть, следы гниения и — никаких когтей!
— Мерзость какая! — поморщилась Дана.
— Фиолет действует на плоть, не на кровь, — вторил ей дед. — Твоя малая печать воздаяния не потечёт по жилам, а начнёт отравлять мясо, на её быстродействии это скажется самым прискорбным образом. А с крыльями ночи и того хуже азимут!
Я попробовал взлететь, и вышло это далеко не так ловко, как раньше. Ещё и фиолетовым свечением паразитные потери энергии проявились, запахло гнилью.
— Чёрт! — выругался я, опустился на пол и сотворил кровавого москита — над ладонью соткался москит дохлый. А добавил огня, и магическое создание начало прогорать в фиолетовом пламени, обращаясь прахом и гнилью.
Вполне допускаю, имелись преимущества и у этого аркана, но это ж мне придётся заново со всем своим арсеналом разбираться!
— Проникся, шебутной? — усмехнулся вредный старикан. — То-то же! — И он вновь обратился к внучке: — И какое тут напрашивается решение?
Та задумалась, и я не преминул влезть с ответом:
— Надо добавлять второй аспект.
Профессор кивнул.
— Талант должным образом подготовленной энергии, отслеживание и согласование интенсивности силовых потоков, добавление якорей, поддержание идеальной пропорции и приведение к оптимуму, общее сопровождение… — Он покачал головой. — Нет, шебутной! Нереально! Ни одна из великих школ помогать тебе не возьмётся даже за очень большие деньги, даже если попросит епископ…
Фраза осталась какой-то очень уж незавершённой, и на мне скрестились выжидающие взгляды. Я передёрнул плечами.
— Не попросит!
— Вот видишь! — хмыкнул вредный старикан. — Да и не твоё это, шебутной! Все эти ритуалы, расчёты, промеры. То ли дело тяп-ляп на коленке и на глазок, да?
Посылать асессоров к чёртовой бабушке не слишком умно, но сдержаться получилось с превеликим трудом, да и не сдержался бы, пожалуй, не встрепенись Дана.
— Думаете, получится восстановить апогей и при некоторой окраске он в качестве якоря повлияет на ход преломления?
— Непременно повлияет, — подтвердил профессор. — Вопрос лишь в том, в какую сторону. Смотри, шебутной: фиолет — беззубый. Он хороший, спору нет. Но обычно вязкий и тягучий, к нему нужно приноровиться. А сделать это с твоими аргументами будет крайне непросто.
Старик скривился, и тогда вставил замечание Ночемир:
— Фиолет для астрального рыцаря — не лучший вариант.
— О необходимости второй грани аспекта — даже спорить глупо! Она объективно нужна! — объявил профессор. — Но абы чем наполнить апогей не получится, следует ориентироваться на имеющиеся склонности. — Он усмехнулся. — Чисто теоретически, но всё же, всё же…
Дана подошла к стальным кольцам, часть символов на которых ещё продолжала едва заметно мерцать, и перечислила:
— Серебро, оранж, пурпур и чернота!
Её дед заложил руки за спину и начал вышагивать от стены к стене.
— Серебро и фиолет — небезынтересное сочетание, — заявил он тоном лектора. — Одно режет, другое рвёт и травит. Но! Ни аргументы, ни абрис на серебряный аспект не рассчитаны, так что — мимо!
Я потёр охвативший шею ожог и кивнул.
— Мимо.
— Пурпур и фиолет слишком близки и схожи, — отметил Ночемир. — При неконтролируемом преломлении они точно смешаются.
— Смешаются, — согласился профессор с женихом внучки. — Да и сочетание не из лучших, посему остаются оранж и чернота. Есть возможность поместить в апогей аркан и того, и другого аспекта, но…
Он требовательно поглядел на аспирантов, и если Дана развела руками, то для Ночемира всё оказалось очевидней некуда.
— Оранж не добавит плотности и не поможет полностью загрузить абрис. Оранж не лучшим образом годится для астральных рыцарей. Оранж слишком нестабилен, чтобы пытаться выправлять им область аномалии. Оранж худо-бедно усилит малую печать воздаяния, но нисколько не сочетается с кровавыми руками и крыльями ночи.
Старик пожал плечами.
— Есть с чем поспорить, но, в общем и целом, всё так. Черноте альтернативы я не вижу.
Дана покачала головой.
— В этом случае аспект станет слишком тёмным и густым!
Профессор кивнул в знак согласия, а я мысленно оценил остаток на своём банковском счёте и с обречённым вздохом спросил:
— И что же вы можете предложить мне для апогея?
Ощутил себя если и не круглым дураком, то очень близко к тому. Избавиться от черноты и уникального проклятия, чтобы потратить кучу денег на второсортный аркан, вся ценность коего как раз в черноте и заключается? Ну не балбес ли?!
В том же, что аркан мне предложат второсортный, а то и откровенно бросовый, я нисколько не сомневался. Не только ведь не внутренний ученик, но и не ученик даже вовсе!
Профессор покачал головой.
— Лично я, шебутной, не предложу тебе ничего. Поговори об этом с профессором Чернояром, а теперь, раз уж у нас пока ещё остаётся время, скрути-ка новый силовой узел.
— А не рано? — встревожилась Дана. — Только три седмицы с прошлого раза прошло! И стоит ли дух дополнительно нагружать?
— Стоит! — отмахнулся профессор от внучки. — Если он от наполнения апогея без проблем избавился, то и сейчас с абрисом ничего не случится. Давай, шебутной! Приступай!
Я вопросительно поглядел на магистра медицины.
— Без поддерживающего ритуала?
— А на кой он тебе теперь? — удивился Ночемир. — Азимут выправился — значит, и предел соответствия отодвинулся!
— Сами же говорили, что у меня и до того азимут нормальный был!
— Давай! Время идёт!
Но незамедлительно к формированию силовой точки в левом локте приступить не получилось, поскольку для начала пришлось прожечь туда новый меридиан. Некоторая нестабильность духа задачу мне нисколько не упростила, а вот узел скрутил на удивление легко. Совсем как профессор сказал: тяп-ляп и готово!
Дальше Дана помогла поймать внутреннее равновесие, но только сосредоточился на нём, и стала расползаться силовая точка. Ухватил её и надавил своей волей, тогда упустил баланс. И всё по новой: на колу мочало, начинай сначала! Весь взмок, прежде чем худо-бедно стабилизировал абрис и сбалансировал дух.
— Ерунда какая-то! — с шумом выдохнул я после этого. — Раньше ж нормально всё было!
— Вот тебе и лёгкость! — рассмеялся профессор. — Твой дух недостаточно сильно давит на абрис, в этом всё дело. Но зато к формированию следующего узла сможешь приступить сразу, как перестанет расползаться этот.
У меня и без того уже голова кругом шла, поэтому от расспросов воздержался и снял плащ с крюка, но пришлось задержаться и доплатить за потраченное на меня сверх изначально оговоренного часа время. Очередные траты нисколько не порадовали, только куда деваться-то? Раскошелился.
— Завтра приходи как обычно, — предупредила Дана. — И контролируй узел — ещё не хватало, чтобы он ослаб и сместился.
Ну а Ночемир глянул задумчиво.
— Продолжишь абрис формировать или тяп-ляп и в аспиранты?
Я досадливо поморщился.
— В аспиранты, Ночемир! В аспиранты!
— Какой тебе ещё тяп-ляп? — возмутилась Дана. — В любом случае сначала нестабильность духа выправить нужно! А если договоришься с профессором Чернояром о наполнении апогея, то и вовсе придётся оконечник в голову прожечь и кольцевые меридианы в кистях сотворить. Для обретения сложного аспекта без полного абриса не обойтись. — Она удивлённо приподняла брови. — Ну что ты смотришь на меня как баран на новые ворота? Я что-то непонятное сказала?
Я поднял руки.
— Да просто только сейчас подумал: почему до сих пор кольцевые меридианы не прожёг, если это без дополнительных узлов сделать можно?
— В том-то и дело, что без дополнительных узлов! — заметил ассистент профессора Чернояра. — Сместятся же, если хотя бы по пустышке не накрутить, но если горит… Как говорится, хозяин — барин.
— Ладно! — буркнул я. — Поглядим ещё, что профессор предложит.
— Идём, провожу! — позвал меня Ночемир.
Мы поднялись из подвала и дошли до кабинета профессора Чернояра. Там аспирант велел подождать, а сам скрылся внутри. Не было его никак не меньше четверти часа, но заскучать я не успел, поскольку в очередной раз пришлось стабилизировать новый силовой узел.
Когда вновь распахнулась дверь, я уже был морально готов к тому, что меня пошлют куда подальше, но нет, Ночемир сказал:
— Проходи!
И присоединяться к нам не стал, отправился восвояси. Ну а в меня вперил взгляд чёрно-оранжевых глаз профессор Чернояр.
— Поправь меня, если ошибаюсь, брат Серый, — произнёс он вместо приветствия, — но ты ведь знаешь Лилию из рода Пурпурного змея?