Хватаю из шкафа вешалку с удлинённой толстовкой до середины бедра и на ходу надеваю.
— Агата, — трясу её за плечо. — У Клима какой номер комнаты?
Она распахивает свои карие глаза и непонимающе смотрит на меня.
— Что? — садится в кровати и машинально приглаживает длинные чёрные волосы.
Я уже на взводе. Внутри всё кипит. Мой ноутбук. Деньги. Все документы. Всё у дружков Аида.
— Клим в какой комнате живёт?
— Зачем тебе? — она хмурится.
— Мне нужно узнать, в какой комнате живёт Аид. У него мои вещи.
— Они все живут на пятом этаже. В отдельных комнатах.
— Ты знаешь, в какой комнате Аид?
— Нет, — мотает головой. — Клим в сто двадцать второй.
— Спасибо! — бросаю уже на ходу, хватаясь за дверную ручку.
— С тобой сходить? — доносится мне вслед. В голосе подруги — искренняя готовность встать и пойти со мной.
— Не надо, — машу рукой и вылетаю в коридор.
Я слишком зла, чтобы думать о последствиях. Если он откажется отдавать мне вещи, я точно закачу скандал. И всё расскажу ректору. Пусть знает, что тут творится. Просто так я это не оставлю.
В коридоре пусто. Все ещё спят. Время шесть часов утра. Вместо того чтобы подготовиться к паре, я должна искать свои вещи по всему кампусу. Бегу к лестнице и поднимаюсь на пятый этаж. Сердце сжимается от неизвестности.
Выглядываю из-за угла. В коридоре лишь уборщица, которая протирает и так идеально чистый паркет.
Ладно. Других вариантов у меня нет. Мне нужен мой рюкзак, в котором ноутбук и деньги. Я не могу позволить себе просто так разбрасываться вещами. И уж тем более позволить этому наглому типу думать, что я сдалась.
Решительно шагаю по коридору, выискивая глазами нужную комнату. Вот она. Сто двадцать вторая.
Стучусь.
Тишина.
Никто не открывает.
Стучусь более настойчиво. Костяшками пальцев отбиваю ритм своего сердца — быстрый, нервный, сбитый.
— Кто в такую рань припёрся? — раздаётся хриплый, сонный голос.
Дверь распахивается, и на пороге стоит сонный блондинчик, с взлохмаченными волосами и следами от подушки на щеке. Он щурится, пытаясь понять, кто стоит перед ним, и вдруг просыпается окончательно. Его брови ползут вверх, а губы растягиваются в ленивой усмешке.
— Дверью не ошиблась? — усмехается он, опираясь плечом о косяк.
— Где комната Аида?
— Напротив, — кивает за мою спину. — Что вчера так понравилось, что решила продолжить знакомство?
Я игнорирую его шутку. Разворачиваюсь, делаю пару шагов и барабаню в другую дверь. Дёргаю за ручку. Закрыто. Но стучать не прекращаю. Яростно колочу по дверному полотну кулаками, пока с той стороны не раздаётся рык:
— Придушу!
И в следующую секунду дверь распахивается, являя моему взору злющего Аида.
Глаза сами начинают гулять по его обнажённому, татуированному торсу. Чёрные линии узоров обвивают его плечи, спускаются к груди, исчезают под резинкой боксёров. Я с трудом заставляю себя отвести взгляд и посмотреть ему в глаза.
— Где мои вещи и у кого мой рюкзак?
— Всё на помойке. Где и место всем убогим!
Он захлопывает дверь прямо перед моим носом.
Открываю и закрываю рот от шока и предательской паники.
Мой ноутбук.
Ушлёпок!
В панике кручу головой и натыкаюсь на насмешливый взгляд Клима, который так и стоит в проёме своей комнаты, наблюдая за представлением.
И тут мой взгляд падает на ведро. Рядом с уборщицей, которая всё так же продолжает водить шваброй по паркету.
Я не думаю. Я действую.
Подбегаю к ней, хватаю ведро. Разворачиваюсь и, не обращая внимания на удивлённый возглас женщины, распахиваю дверь в комнату Аида. Влетаю внутрь, подхватываю ведро за дно и выливаю всё содержимое прямо на лежащего в кровати хозяина комнаты.
— С добрым утром, гавнюк!
Но тут ждёт меня сюрприз.
По комнате разносится пронзительный женский визг. Такой, что закладывает уши.
Я замираю.
Рядом с Аидом, на соседней подушке, лежит та самая блондинка с длинными розовыми ногтями. Она трогает свои мокрые пряди, тяжело дышит, и её глаза готовы испепелить меня на месте. Тушь потекла по лицу, делая её похожей на разъярённую панду.
Аид вытирает ладонью лицо, стряхивает воду и медленно переводит взгляд на меня.
— Тебе конец, убогая, — рычит он, и в его голосе нет ни капли шутки.
Он приподнимается с кровати, и я понимаю, что, если он меня догонит, мне конец.
Развернувшись на пятках, я бегу к двери. Но меня хватают за капюшон толстовки и дёргают назад. Я пытаюсь вывернуться, дёргаюсь, и в какой-то момент мне это удаётся. Выскальзываю не только из его рук, но и из самой толстовки.
Остаюсь абсолютно голой. Лишь в одних трусиках.
Резко прикрываю рукой грудь. Кровь приливает к лицу, щёки горят от стыда так, что кажется, я сейчас вспыхну.
Челюсти Аида напрягаются. Ноздри раздуваются, а зрачки расширяются, поглощая полностью радужную оболочку.
— Какой отвратительный шрам, — доносится до меня голос блондинки, полный брезгливости. Она, морщась, встаёт с кровати, заворачиваясь в простыню.
Аид медленно переводит взгляд с моей груди ниже, отыскивая мой шрам. Его лоб чуть хмурится, и я замечаю, как в его глазах мелькает что-то странное. Но мне плевать, что это. Жалость? Отвращение? Мне всё равно.
— Дай сюда! — выдёргиваю из его рук толстовку, пока он в ступоре от увиденного.
Прижимаю её к себе, прикрываясь, готовая провалиться сквозь землю. Горло сжимается от подступающих слёз, но я не позволяю им пролиться. Не здесь. Не перед ним.
Но вдруг за спиной раздаётся знакомый, холодный голос:
— Что тут опять происходит?
Обернувшись, я вижу коменданта.
— Мы… — начинаю я, но голос срывается.
— Молчи, — обрывает она меня. — Все трое в кабинет ректора. Живо.