Кэтрин Диан


Жажда крови

(Вампирское Оборонное Агентство #1)





Перевод: Rosland

Редактура: Бреган Д'Эрт

Русификация обложки: Rosland





Глава 1


Лифт начал плавно опускаться на самый нижний уровень штаб-квартиры ВОА. Как директор агентства, Джодари Ос обязан был столкнуться с тем дерьмовым шоу, которое он собирался запустить в действие.

Но эй, кому не понравилось бы сообщать пятерым высококвалифицированным, крайне агрессивным мужчинам-вампирам, что им нужно пройти психологическую экспертизу?

Не то чтобы он собирался сформулировать это именно так.

Не то чтобы имело значение то, как он это скажет.

Джодари пригладил свой шёлковый галстук и застегнул верхнюю пуговицу сшитого на заказ пиджака. Он не был таким подтянутым, как в свои дни сражений, но по сравнению с мужчинами-людьми даже отставной воин-вампир был сложен, как кирпичный сортир. Требовался индивидуальный пошив.

Джодари нравились его костюмы, начиная с гладкой шерсти лацканов в тонкую полоску и заканчивая мокасинами от Тома Форда, поблёскивающими в освещении лифта. У него даже имелся чёртов карманный платок. Как вам такая цивилизованность?

Индикатор лифта отсчитывал путь от Административного до этажа Наблюдения и Расследований, затем до Криминалистического, миновал вестибюль и спустился на подземные уровни. Он миновал Медицинский и Допросный, прежде чем его радостный звон возвестил о прибытии Джодари в то, что все называли Бункером.

Двери раздвинулись, открывая слабо освещённое тренировочное пространство. Джодари обладал острым зрением, присущим его виду, но когда он вышел, его глазам потребовалась секунда, чтобы привыкнуть после верхнего освещения офисных этажей.

Трековые светильники придавали широкому открытому пространству некоторую чёткость, а встроенное освещение на сводчатом потолке отбрасывало рассеянный свет, но всё равно было чертовски темно.

Слева от Джодари располагалась зона для тренировок с гантелями и беговыми дорожками, лестницей Сэлмона и другим подобным оборудованием. Штанги на стойке прогибались от веса, который поднимали эти ребята. Да, да. Он купит им новые штанги. Снова.

Впереди был ринг для спарринга. У этой команды не было мягкого пола, только круг из жёстких резиновых матов, которые, по крайней мере, не давали крови пропитывать бетон.

Лука и Ронан, обнажённые по пояс и сражающиеся палками с лезвиями, двигались с той особой смесью красоты и ужаса, которая присуща воинам-вампирам. Татуировки Ронана делали его тёмным в сравнении со светлым Лукой. Древки палок трещали и вращались, лезвия сверкали, пока двое мужчин показывали, какой захватывающей может быть жестокость.

Джодари на мгновение позволил себе насладиться этим зрелищем. Всегда забавно наблюдать, как убийца и высокофункциональный социопат метят смертоносным оружием в головы друг друга.

Стойка для оружия с подсветкой на дальней стене создавала прекрасный фон. Большинство клинков предназначались для тренировок вроде той, что проводили Лука и Ронан. Даже когда оружие затеняли, чтобы скрыть его от глаз людей, перевозка древкового оружия через Портидж, штат Нью-Гэмпшир, представляла определённые проблемы.

Например, как впихнуть его в машину.

Или как проехать с ним в метро.

В некотором смысле, в более деревенском прошлом война с демонами велась проще. Или ещё до того, как родной мир вампиров Атар был уничтожен, что вынудило этот вид мигрировать на Землю и прятаться среди людей.

Не то чтобы Джодари знал это по личному опыту. Ни один из ныне живущих вампиров не знал этого. Все они родились на Земле. Это был единственный дом, который они знали.

Такие воины, как пятеро членов Тиши, посвятили свои жизни защите этого дома. И почему, чёрт возьми, всё не могло быть так просто? Джодари любил простоту.

Ему не нравилось то, что происходило с этой командой.

Стоя на краю ринга, Кир наблюдал за спарринг-матчем с сосредоточенностью, которая требуется от лидера, особенно от такого лидера, который объединяет команду альфа-самцов, подобных этим.

Для этого требовался особый вид говнюка.

Джодари знал, потому что сам когда-то был таким. Сейчас он стал кротким. В его кабинете стоял электрический чайник и целая хренова корзина с различными сортами чая. Да, за всем этим стояла бутылка виски. Он ещё не умер.

Кир скрестил руки на груди, и его поза подчёркивала мощные мышцы груди, плеч и предплечий. Его чёрная футболка облегала подтянутый торс, а чёрная рабочая форма была исключительно деловой. Как и 35-сантиметровая шива, пристёгнутая к его правому бедру. А к другому был пристёгнут пистолет 45-го калибра.

Он был ростом 194 см и весил 105 кг. Даже на пике своей физической формы Джодари так не выглядел.

Но, с другой стороны, Джодари не мог похвастаться такими родословными, как у Кира.

Кир может и бастард, но он всё равно был сыном ныне покойного супруга королевы, Марокордаса, дворянина старой крови, обладавшего физической силой и лицом, которое привлекло королеву. Таким образом, Кир обладал всеми генетическими дарами, о которых только мог мечтать мужчина-вампир. Правда, возможно, семейная история оставляла желать лучшего. Взросление в качестве побочного ребёнка супруга королевы не могло быть весёлым.

Но именно это и создало такого крутого ублюдка, как Кир.

Он не из тех мужчин, которым можно перейти дорожку.

Тем не менее, он был ценным сотрудником Вампирского Оборонного Агентства — он и команда, которая пришла с ним.

Джодари завербовал Тишь в ВОА шесть лет назад, но пятеро мужчин вместе охотились на демонов гораздо дольше.

Киру не очень-то хотелось работать на такую организацию, как ВОА. На самом деле, когда Джодари связался с ним, первые пять минут разговора он провёл с шивой Кира у своего горла и четырьмя пистолетами 45-го калибра, направленными ему в голову.

Было нелегко включить уже сформированную команду в организацию. Джодари не раз сомневался в своём решении. Они преданы друг другу. Десятилетия совместной борьбы с угрозой демонов укрепили доверие между ними.

Джодари знал, что они не до конца доверяют ему или ВОА, но за последние несколько лет дела пошли на лад. Он начал позволять себе надеяться.

Но это изменилось два месяца назад.

Команда затихла. Больше не общалась с другими отделами. Подавала отчёты, которые годились только для подтирания задницы.

Джодари несколько раз разговаривал с Киром. Это ничего не дало, кроме фраз в духе «не лезь-в-наше-дерьмо».

Отсюда и новый подход.

Да. Кир будет в восторге.

Когда Джодари подошёл к краю ринга для спарринга, светло-голубые глаза Кира метнулись к нему, а затем вернулись к матчу.

За спиной Кира силовая площадка переходила в мастерскую и склад снаряжения. Два других члена команды, Рис и Нокс, чистили огнестрельное оружие за одним из столов, расстелив полотенце, на котором была разложена дюжина разобранных единиц оружия.

Нет, зачеркните это — Нокс чистил проволочной щёткой ствол пистолета 45-го калибра. Рис, похоже, ел начос.

По другую сторону спаррингового ринга невысокая перегородка и дверной проём позволяли заглянуть в жилую зону. На самом деле никто из Тиши не жил в Бункере, но иногда они ночевали здесь.

Холодное, неприступное и суровое помещение напомнило Джодари о том, почему ему нравилось быть отстранённым от всего этого дерьма.

— Добрый вечер, Проповедник, — поприветствовал его Рис, как всегда дружелюбный. С его симпатичным мальчишеским лицом, золотистыми волосами и улыбкой, разбивающей сердца, было легко забыть, насколько он опасен. Мастерство Риса в, ну, практически во всём просто зашкаливало. — Хочешь провести спарринг, когда они закончат? Покажешь мне, на что способен этот мускулистый старик?

Рис всегда называл его Проповедником. Джодари предположил, что это какая-то религиозная шутка; он никогда не спрашивал.

— Просто от наблюдения за тем, как вы, ребята, ударяетесь о твёрдую резину, у меня начинает болеть спина.

— По сравнению с асфальтом это всё равно что приземлиться на облачко.

— Ты действительно умеешь это преподнести, Рис.

Мужчина ухмыльнулся и принялся хрустеть чипсом, который, на первый взгляд, был посыпан солёными огурцами, а не сальсой.

Чудик.

Джодари посмотрел на Кира.

— Мне нужна минутка.

— Я слушаю, — взгляд мужчины не отрывался от спарринга.

Не то чтобы Кир когда-либо любил устраивать пикники в компании, но такой уровень сопротивления был для него чем-то новым и неприятным.

— Наедине, — предложил Джодари.

— Просто выкладывай, Ос.

Боже, Кир действительно бывал придурком.

— Ладно. Вы проходите психологическую экспертизу. Все вы.

Вот дерьмо. Джодари собирался преподнести это по-другому.

Слишком поздно, и это было даже к лучшему. Возможно, у Джодари в кабинете и имелась корзина с различными сортами чая, но он не отличался бесконечным терпением. Кир выводил его из себя этим замкнутым поведением.

И все же. В этой комнате можно было услышать, как пролетит муха.

Ронан и Лука прекратили спарринг, их палки с лезвиями застыли на месте, пока кровь и пот стекали по их обнажённым мускулистым торсам. Это выглядело так, как будто кто-то поставил Mortal Combat на PS2 на паузу, пока ходил за Пепси.

Рис замер на полуслове, в руках Нокса был наполовину собранный пистолет, а у Кира появилось отсутствующее выражение лица, которое говорило о том, что эта информация была не такой, как он ожидал.

— Психологическую экспертизу, — повторил он.

По правде говоря, это следовало сделать много лет назад. Джодари оставил их в покое, потому что ему нужны были результаты, и Тишь давала эти результаты. Благодаря совместной работе на местах и информационной сети ВОА они уничтожили несколько ячеек демонов в Портидже.

Дела шли хорошо.

Но это опасные мужчины, выполняющие опасную работу. Джодари нужно было знать, что они уравновешены. Ему нужно было знать, что они не заставят его пожалеть о решении, которое он принял шесть лет назад, когда попросил их присоединиться к ВОА.

— Вы будете работать с агентом Мирой Дженсен… — сообщил Джодари Киру.

— Что, бл*дь, это такое?

Когда от Кира хлынула агрессия, Джодари инстинктивно обнажил клыки. Если всё пойдёт наперекосяк и костюм Джодари будет испорчен, он разозлится.

Такое могло случиться. Эти испепеляющие голубые глаза, которые раньше отказывались замечать Джодари, теперь были устремлены на него. Ах, так вот как можно привлечь к себе внимание Кира. Сказать ему, что он вот-вот встретится со своим мозгоправом.

Запоздало прибегнув к дипломатии, Джодари сказал:

— Вы, ребята, единственные в этом здании, кто не прошёл психологическую экспертизу, и у вас самая напряжённая работа из всех. Кроме меня, чёрт возьми. Из-за вас я старею раньше времени.

Движение на периферии возобновилось. Ронан и Лука прекратили прикидываться Mortal Combat на паузе и занялись осмотром своего оружия.

Хм. Они выглядели так, будто испытывали откровенный дискомфорт.

— Я сам управляю своей командой, — объяснил Кир. — Если им понадобятся бл*дские обнимашки, я дам тебе знать. Здесь все очень дружные.

На заднем плане Рис (зависимый от секса) ел свои начос с маринованными огурцами, как попкорн в кино, наблюдая за развитием событий. Нокс, крупный мужчина с короткой стрижкой и криминальным вайбом, закончил собирать свой XDM и протирал его носовым платком. Да. Настоящая картина психического здоровья.

— Тогда у вас не будет проблем с этими экспертизами.

Кир, который ранее упёр кулаки в бока, теперь снова скрестил руки на груди, и мышцы его груди напряглись от сдерживаемой агрессии.

Хороший знак?

По крайней мере, он не замахивался на Джодари.

— Нет, — Кир покачал головой. — Дело не в проведении психологической экспертизы. Даже близко не в этом.

— Мне всё равно, что вы об этом думаете, вам предстоит несколько бесед с агентом Дженсен.

— Нет, — снова качание головой. — Этого не будет.

— Ты первый, Кир. Сеанс начинается через двадцать минут. Она в 416-м кабинете.

— Ты понимаешь, что мы можем уйти, — эти испепеляющие голубые глаза впились в Джодари.

— Пригрози ещё раз развестись со мной, и я буду думать, что ты это серьёзно, — это была авантюра, большая авантюра. Джодари не хотел терять этих ребят, но с командой что-то происходило, и пока он не поймёт, что именно, ребята из Тиши были как помехой, так и преимуществом.

Кроме того, Тишь, возможно, и не нуждалась в ВОА, но с поддержкой их работа была проще. Разведданные. База данных ВОА. Медицинский персонал.

В конце концов, охоту на демонов не назвать безопасным занятием. Удар телом об асфальт — ничто по сравнению с получением нескольких пуль в грудь. Вампиры могут быстро исцеляться, но они не были бессмертными, как не были и нежитью.

Кир не хотел бы потерять все эти преимущества. Он чертовски практичен.

Он не уйдёт. Ни за что.

Боже, пожалуйста, не дай ему уйти, бл*дь.

Молчание затянулось.

И всё тянулось.

Затем…

— И что же, по-твоему, выйдет из этого… чем бы это ни было, бл*дь?

Голос Кира звучал чертовски раздражённым. Это хорошо. Джодари умел работать с раздражением. Это означало, что Кир не уйдёт, по крайней мере, не сегодня.

Поскольку всё, казалось, прошло, условно говоря, на высокой ноте, Джодари повернулся, чтобы удалиться.

— Я не знаю, Кир, любовь к себе или что-то в этом роде. Я буду у себя в кабинете. Если кто-нибудь хочет чашечку Эрл Грея, дверь открыта.

Пока он шёл к лифту, вокруг царила тишина.

* * *

У Миры было четырнадцать минут, чтобы как-то убить время до своего первого сеанса, и она прошлась по огромному этажу Наблюдения и Расследования. Рабочее место выглядело как полицейский участок или правительственное учреждение. Агенты в повседневной деловой одежде работали за компьютерами или просматривали бумажные отчёты. На заднем плане жужжал копировальный аппарат.

Однако имелось несколько признаков того, что всё это не совсем… человеческое заведение. Начнём с того, что часы показывали 23:46, а рабочая ночь только начиналась.

Кроме того, возле комнаты отдыха была вывешена табличка, напоминавшая сотрудникам, что это зона, где запрещено кормиться и трахаться.

Для таких первобытных, очень сексуальных существ, как вампиры, подобные правила надо вывешивать на табличках.

Это одна из многих вещей, к которым Мира привыкала в последние двенадцать лет.

С первого взгляда не было очевидным то, что данное конкретное рабочее место было создано для борьбы с демонической угрозой… и сохранения конфликта в тайне. Современный взгляд на извечную проблему.

Вампирское Оборонное Агентство прежде всего защищало свой собственный вид, но демоны иногда охотились и на людей, поэтому любой демон, отправленный в Бездну, означал спасение чьей-то жизни, будь то жизнь вампира или человека. Для Миры это имело больше значения, чем для некоторых.

В конце концов, она родилась человеком. Вроде как.

Она росла с человеческими родителями — приёмными, да, но всё же её родителями — и только позже узнала, кем она была.

Спящая.

Наполовину человек, наполовину вампир.

Без интенсивного контакта с вампирами спящие могли прожить всю свою жизнь как люди, так и не узнав, что скрывается в их генах. Встреча с вампиром на улице не вызвала бы ничего, кроме временного беспокойства. Кратковременный контакт мог вызвать то, что человек воспринял бы как симптомы гриппа. Но со временем всё проходило.

Однако длительное воздействие безвозвратно активизировало эти дремлющие гены, и спящий пробуждался к новой жизни. К жизни вампира.

Пути назад не было.

Не то чтобы Мире было куда возвращаться после смерти родителей — это одна из причин, по которым ей не нравилось снова приезжать в Портидж. Одного за другим она похоронила здесь своих родителей.

После окончания учёбы она с облегчением сбежала, перебираясь из одного отделения ВОА в другое. Она работала в Новом Орлеане, затем в Чикаго.

Это благодаря Джодари.

Который нашёл её после пробуждения.

Который привёл её в ВОА.

Который понимал, что она не хочет быть в Портидже.

Или она думала, что он это понимал. Пока он не вытащил карточку «ты-моя-должница», чтобы вернуть её сюда.

Мира всё ещё не оправилась от шока. И нет, она не собиралась когда-либо прощать его.

В довершение всего он почти ничего не сообщил о том, чего хочет. Она ни на секунду не поверила, что он притащил её обратно в Нью-Гэмпшир для проведения нескольких стандартных психологических обследований. Карточкой «ты-моя-должница» можно было воспользоваться только один раз, и Джодари не стал бы тратить её впустую.

«Познакомься с ними поближе, — сказал он. — Особенно с Киром».

Когда Мира спросила, что сделала прославленная команда, чтобы вызвать такую тревогу, она получила множество уклончивых ответов. «Мне просто нужно, чтобы ты составила своё мнение о них».

Ага. Конечно.

Джодари искал что-то конкретное. Мира просто не знала, что именно.

По крайней мере, пока что.

Досье на каждого члена Тиши были, мягко говоря, обрывистыми. Немного статистики, несколько фактов. Много пустого места.

Она знала, что Кирдавиан Ру был сыном ныне покойного супруга королевы вампиров и, таким образом, сводным братом Наследницы королевы, Сайрен. Мира знала, что он говорит на Эпос Калли, древнем языке двора вампиров, а также на итальянском, французском, немецком, румынском и русском.

Она знала его рост и вес, его очки за меткую стрельбу и навыки рукопашного боя. Она знала, что в марте прошлого года он был ранен в грудь.

Таким образом, он был смертельно опасен, умён и выполнял опасную работу. Ничего удивительного для лидера элитной наземной команды.

И ничего определённо не указывало на то, почему Мира должна была с ним познакомиться.

Стройный привлекательный мужчина поднял взгляд от кофейника, когда Мира вошла в комнату отдыха. Как и большинство помещений на втором этаже, комната отдыха вписалась бы в любое офисное здание. Белые шкафы, бежевые столешницы, раковина из нержавеющей стали, которую никто не считал нужным помыть. В холодильнике, вероятно, лежали остатки еды и просроченный йогурт.

В дальнем конце комнаты, у окна, стоял стол со стульями, обитыми винилом. В прямоугольнике армированного стекла с проволочной сеткой оранжевый свет уличных фонарей боролся с чернотой ночи.

Мужчина нажал на кнопку включения кофейника.

— Я готовлю свежее фирменное пойло ВОА. Хочешь чашечку?

— Ты читаешь мои мысли, — Мира подошла к холодильнику и прислонилась к нему. Она не задержится надолго, чтобы занять свободное место.

Стройный мужчина улыбнулся, убирая заново закрытый пакет в шкаф.

— Я Маркус.

— Мира.

Он кивнул, как будто уже знал это.

— Ты перевелась из Чикаго, верно?

А, офисные сплетни уже работают. В некотором смысле, вампиры не так уж сильно отличались от людей.

— Слухи верны.

— Что вообще привело тебя в Нью-Гэмпшир как раз к началу зимы? — Маркус прислонился спиной к шкафчику.

Он выглядел молодо, хотя с вампирами это было трудно определить. На нём были дорогие серые брюки и фиолетовая рубашка с закатанными рукавами, обнажавшими худые предплечья. Его тёмные волосы были стильно уложены.

Если бы он был человеком, то мог бы сделать карьеру модели. Если бы избавился от этих тёмных кругов под глазами.

Это Мира привыкла замечать и задавалась вопросом. Но он не её пациент, и причина его усталости её не касалась. Может, у него собака заболела, кто знает.

Её возвращение в Нью-Гэмпшир его тоже не касалось, но вопрос был естественным и прозвучал в разговоре. Несмотря на это, Мира не имела права обсуждать своё задание.

Она отделалась неубедительной шуткой.

— Кто же не любит снег?

Маркус фыркнул так, как мог бы фыркнуть только человек с его элегантностью.

— Люди с любым вкусом в обуви. Или в одежде. Что у тебя определённо имеется.

Ничто в его жестах не говорило о заинтересованности в Мире, поэтому она позволила себе улыбнуться в ответ на комплимент. Её нынешний наряд — туфли-лодочки телесного цвета, чёрная юбка-карандаш и любимая шёлковая блузка кремового цвета — был подобран с особой тщательностью. Профессиональный, но не чопорный. Стильный, но не сексуальный.

Она сухо прокомментировала:

— Чикаго не славится своими тёплыми зимами.

Маркус улыбнулся.

— Хорошо подмечено.

Он казался милым парнем. Доброжелательным. Не угрожающим. Как человек, с которым Мира могла бы подружиться.

Когда кофейник забулькал и зашипел, Маркус повернулся, открыл шкафчик и достал две белые кружки.

— Тебе нужно? — спросила Мира, имея в виду холодильник.

— Не для этого. Там есть общие сливки с молоком, если хочешь. Может быть, — он бросил неуверенный взгляд через плечо. — Иногда бывает, во всяком случае.

— Мне и так нормально, — она предпочитала чёрный кофе.

Маркус снял кофейник с конфорки.

— Если тебе когда-нибудь захочется настоящего кофе, «Бойкий Котик» находится чуть дальше по улице. Там неплохо.

— «Бойкий Котик»?

— «Рыжий кот», — поправился Маркус. — Кое-кто, с кем я когда-то… ну, он называет это место Бойкий Котик. Мне это всегда казалось забавным.

Мира услышала горечь в его голосе, но у неё не было времени задуматься об этом, потому что волосы у неё на затылке внезапно встали дыбом. По коже пробежал холодок, заставив её вздрогнуть.

Она была не единственной, у кого обострилось чутьё.

Маркус совершенно промазал мимо кружки, когда начал наливать кофе, и с криком обнаружил это. Когда он попытался поставить кофейник на подставку, Мира повернулась ко входу в комнату отдыха и обнаружила, что дверной проём заполнен 105-килограммовым разъярённым мужчиной-вампиром.

Она узнала Кира по фотографии, которая была приложена к его досье. Когда она впервые взглянула на его фотографию, то отметила (объективно, конечно), что он невероятно привлекателен. Возможно, она даже закатила глаза и издала звук раздражения.

Все черты лица с фото были на месте. Кристально-голубые глаза: пристальные, умные, агрессивные. Волнистые тёмные волосы, зачёсанные назад. Сильная челюсть и высокие скулы.

Мира знала, что всего этого следовало ожидать.

Но фотография не подготовила её к полной реальности его присутствия. К властности, исходящей от него. К силе в каждой линии его тела.

И, Боже, это тело. (Объективно говоря, конечно же). Это было отточенное оружие. От его устрашающего роста до ширины плеч и невероятной мощи его рельефных мускулов — всё это слишком бросалось в глаза под этой чёрной футболкой.

— Чёрт!

Восклицание и вид Маркуса, вытаскивающего стопки бумажных полотенец из держателя над раковиной, вывели Миру из транса. Маркус вытер пролитый кофе и выбросил промокшие бумажные полотенца в ближайшую мусорную корзину.

Кир слегка отступил от дверного проёма, повернувшись всем телом, чтобы предложить Маркусу выйти.

Маркус бросил на Миру извиняющийся взгляд. Даже не налив себе кофе, он поспешно вышел, оставив её на произвол судьбы.

Кир прошествовал в комнату отдыха. Не было другого слова для описания этого бесшумного, хищного движения, особенно учитывая то, как он смотрел на неё. Несмотря на исходящий от него гнев, который Мира практически осязала, в его теле не было жёсткости. Он был на взводе, а не напряжён. Он привык к конфликтам.

Вместе с ним появился тёмный, насыщенный аромат, который ударил в нос Мире. Её сердце забилось быстрее. По коже побежали мурашки.

Он остановился на расстоянии вытянутой руки. Расстояние должно было быть достаточным.

Но этого оказалось недостаточно.

Только не с его запахом в её носу. Только не с тем взглядом, которым он на неё смотрел.

— Агент Дженсен?

Его голос — глубокий, низкий, чересчур сексуальный — казалось, проникал прямо в неё. Её кровь быстрее хлынула по жилам. Внизу живота вспыхнул жар, и она почувствовала желание. Десны защипало.

Вот это.

Вот это она ненавидела в вампирской жизни.

То, как примитивные порывы быстро брали верх над логикой и объективностью. То, как она чувствовала, что не может контролировать своё тело.

Она выше этого. Сильнее этого.

Она профессионал.

И может, он и не пациент, но она приехала сюда, чтобы провести его психологическую оценку, проанализировать его. Его поведение. Его отношение. Она должна быть объективной, а не реагировать.

Не то чтобы она никогда не имела дела с привлекательными мужчинами. Многие вампиры были красивы.

Расправив плечи, она сказала:

— Да, я Мира Дженсен. Вы немного рановато. И это не мой офис, — она попыталась улыбнуться, чтобы снять напряжение. — Почему бы нам не подняться наверх?

— Мы можем поговорить прямо здесь.

Его враждебность была очевидна с того момента, как он появился в дверях, но Мира заставила себя отнестись к этому объективно, а не раздражаться.

Очевидно, он не хотел этого делать. Что ей нужно было знать, так это почему.

Чтобы выиграть немного времени и сохранить дистанцию, Мира подошла к кофейнику. Она взяла несколько бумажных полотенец из держателя и вытерла капли кофе, оставшиеся на нижней кромке столешницы. Она с облегчением обнаружила, что её руки не дрожат. Именно это ей и нужно. Спокойно мыслить. Видеть себя аналитиком в присутствии пациента, а не женщиной в присутствии мужчины.

Присев на корточки, она вытерла с линолеума остатки влаги, закончив работу, которую Маркус так поспешно бросил. Она выбросила бумажные полотенца в мусорное ведро и выключила кофеварку.

— Кофе?

— Агент Дженсен…

— Мира.

Она всегда обращалась к пациентам по имени, поэтому не понимала, почему её бросило в жар. Не было никаких причин для того, чтобы это показалось ей интимным.

Он застыл. Слишком неподвижно. Она заметила это боковым зрением, когда брала кофейник.

Блин. Теперь её рука дрожала. Ей нужно посмотреть на него, пока всё не стало слишком неловко. Ей нужно контролировать свой тон. Это её работа.

— Кофе? — снова предложила она, встретившись с ним взглядом, и подняла кофейник, о котором шла речь.

Если она и думала, что Кир выглядел напряжённым, когда пришёл, то это было ничто по сравнению с тем, как он выглядел сейчас. Его глаза, чуть потемневшие, буравили её взглядом. На шее у него заметно бился пульс. Взгляд Миры хотел задержаться на этом месте, но она заставила себя обратить внимание на другие детали. Например, на то, что из готового к конфликту он превратился в напряжённого мужчину, а его тело превратилось в сплошные окоченевшие мышцы.

Господи, неважно. В конце концов, она же не собиралась на него смотреть. Не тогда, когда каждая деталь заставляла её реагировать совершенно неправильно.

— Нет, — сказал он в ответ на её предложение. — Спасибо.

По крайней мере, у него имелись хоть какие-то манеры. Как бы он ни был зол, она почти ожидала, что он пошлёт её подальше.

Мира налила себе чашку кофе и поставила кофейник обратно.

— Очевидно, ты пришёл сюда, чтобы что-то мне сказать. В чём дело?

Она уже знала ответ. Он пришёл сюда, чтобы отказаться. Но с чего-то же нужно было начинать, и заставить его рассказать ей, почему он злится из-за этой ситуации, было хорошей идеей.

— Как я только что сказал Осу, когда он вывалил на меня это дерьмо…

— Подожди, — ей не следовало прерывать его, но она была слишком ошеломлена тем, на что он, казалось, намекал. — Он рассказал тебе об этом только что?

— Около пяти минут назад.

Мира на мгновение закрыла глаза. Джодари следовало бы быть умнее. Нельзя вываливать такие вещи на людей. Неудивительно, что Кир разозлился.

Она сказала:

— Мне жаль, что он так с тобой поступил. Он не должен был этого делать.

Её извинения явно застали его врасплох. На секунду выражение его лица смягчилось, брови приподнялись, челюсти разжались. Затем всё снова напряглось, и он спросил:

— Так ты согласна, что это чушь собачья?

Мира осторожно ответила:

— Да, вываливать это на тебя без предупреждения — чушь собачья.

— Я не это имел в виду.

Стараясь поддерживать непринуждённую атмосферу, как будто это разговор, а не спор, Мира отхлебнула кофе. Маркус не шутил.

— Тогда почему бы тебе не рассказать мне, почему ты считаешь, что это чушь собачья?

— Почему бы тебе не рассказать мне, что это на самом деле такое? — парировал он.

— Что ты имеешь в виду?

Кир не ответил, только уставился на неё так, словно она должна была понять, что он имеет в виду — словно он ей не поверил.

Что, по его мнению, это такое? Явно не стандартная психологическая оценка, не то чтобы она сама об этом не догадывалась. Но почему он казался… подозрительным? Как будто у неё была какая-то конкретная цель, которую она скрывала?

Не желая играть на его недоверии, она решила быть честной.

— Я не понимаю, в чём суть, если ты это имеешь в виду.

— Неужели? — последнее слово прозвучало с большим сарказмом.

— Я не знаю, на что ты намекаешь, пытаясь вывести меня из себя, но… — она замолчала, осознав это. — Ты думаешь, в отношении вас ведётся расследование.

— Я что, бл*дь, похож на того, кто нуждается в психотерапии?

Мира снова отхлебнула ужасный кофе, чтобы удержаться и не сказать «да». Он был зол. Он закрылся бронёй, как танк. Это не самое здоровое поведение.

Казалось, он почувствовал её невысказанный ответ, потому что пробормотал:

— Чёрт возьми.

Уводя разговор в сторону, Мира сказала:

— Послушай. Джодари попросил меня познакомиться с тобой и твоей командой. Я не знаю, почему именно, потому что он не сказал. Я не могу догадаться, почему, потому что я вас не знаю. Я могу предположить, что он чем-то обеспокоен по какой-то причине, но на этом всё.

Кир глубоко вдохнул через нос. Часть подозрительности исчезла из его глаз. Возможно, он поверил ей.

Видя, что он успокоился, Мира решила вернуться к своему первоначальному вопросу.

— Не мог бы ты сказать мне, почему ты так расстроен из-за этого? Я знаю, что Джодари резко вывалил это на тебя, но за этим явно кроется нечто большее.

— У меня есть дела поважнее. Это пустая трата моего времени.

Мира изучала его. Возможно, так оно и было, но она чувствовала, что за его сопротивлением кроется нечто большее. Если он думал, что находится под следствием, возможно, он что-то скрывал. Или, может, это что-то более личное. У такого закрытого человека, как он, была на это причина. Или даже несколько.

Сейчас неподходящее время настаивать на этом, поэтому она сказала:

— Это нормально — так относиться к чему-то подобному, но как только мы начнём…

— Мы не собираемся начинать, потому что этого вообще не произойдёт.

— Я уверена, ты понимаешь, что от тебя требуется содействие, — она сказала это мягко, но было видно, что это всё ещё выводит его из себя.

Его глаза сузились. Он шагнул к ней. Безмолвный. Опасный.

Мира прижалась спиной к стойке, когда он взял у неё чашку с кофе и отставил в сторону. Он придвинулся ближе, опираясь руками по обе стороны от неё. Его тёмный, насыщенный аромат ударил ей в нос. Он явно пытался запугать её, но ощущение опасности произвело совершенно противоположный эффект.

Её кровь вскипела. В груди. В животе. Ниже. Её дёсны покалывало, клыки угрожали появиться наружу.

Его тело находилось слишком близко. Поза была слишком вызывающей.

— Отойди, — сказала Мира, ненавидя себя за то, как хрипло это прозвучало.

— Ты хочешь сделать это со мной? — его голос был низким.

Её лоно сжалось, как будто он имел в виду что-то другое. Чёрт возьми.

— Отойди.

— Я вызываю у тебя дискомфорт?

— Ты ведёшь себя как придурок.

— Тогда скажи Осу, что не будешь со мной работать.

— Ты думаешь, что если будешь вести себя как придурок, это поможет тебе выпутаться из этой ситуации?

— Да, — он практически промурлыкал это.

Высокомерный. Дерзкий. Слишком самоуверенный. Он только что выдал себя, даже не подозревая об этом — или думал, что она будет настолько напугана, что это не будет иметь значения.

— А не то что? — с вызовом спросила она. — Ты собираешься причинить мне боль?

Кир замер. Она практически чувствовала, как ему от этого неловко.

Ага. Именно так она и думала.

Положив руку ему на грудь, она слегка надавила. Он тут же попятился.

Раздражённая и довольная сменой власти, Мира не сдавалась. Она упёрлась одним пальцем в его грудь и повела его через кухню, не останавливаясь, пока он не упёрся спиной в холодильник.





Глава 2


Вот дерьмо.

И что ему оставалось делать?

Да, он хотел запугать её. Это был мудацкий приём, как она и заметила, но у него не было выбора, и он предпринял последнюю отчаянную попытку предотвратить это.

Кир должен был защитить свою команду. Защитить их миссию. Слишком многое поставлено на карту.

Но её предположение, что он причинит ей боль…

Это выбило из колеи.

Женщин нужно защищать. Это было высечено в душе любого мужчины-вампира, достойного того, чтобы дышать. Именно это Кир пытался сделать, уклоняясь от вопросов Джодари.

Так как же, чёрт возьми, он должен справиться с этой ситуацией? Он не мог рисковать тем, что Тишь отстранят от работы, поэтому он не мог отказаться и не подчиниться. Его единственной надеждой было то, что агент Дженсен откажется работать с ним.

Но она разоблачила его блеф.

По-крупному.

Чёрт возьми, она прижала его к холодильнику одним движением пальца.

Она была жёсткой и умной. Она правильно его поняла и поменялась ролями. Она противостояла ему. Это всё потому, что она не была по натуре агрессивной женщиной. Она была нежной. Спокойной.

С момента его появления она поняла, что он разозлился, но была терпелива. Она была честна. Она даже посочувствовала, когда узнала, что Джодари вывалил на него всё это дерьмо.

Бл*дский Джодари. Он не мог поручить мужчине это… что бы это ни было?

Не то чтобы Кир не знал, что это такое. Попытка вывести его из себя. Попытка выяснить, почему Тишь в последнее время не присоединяется к общему «хору» ВОА.

С мужчинами Кир мог стать агрессивным.

С женщинами он придерживался строгих границ.

А с Мирой Дженсен… Чёрт. Это могло усложнить ситуацию.

Кир был сдержан и дисциплинирован. Он думал не своим членом. Так почему же, чёрт возьми, его тело вспыхивало как грёбаный Вегас с того момента, как он увидел её?

Её одежда подходила для офиса, юбка подчеркивала её нежные изгибы, но на самом деле ничего не показывала. Её светло-каштановые волосы были собраны в низкий пучок, хотя несколько коротких прядей выбились и были заправлены за уши. Она выглядела профессионально, но не слишком элегантно. Она должна была прямо-таки сливаться с интерьером ВОА.

Но не сливалась.

Только не с этими нефритовыми глазами. В них виднелся ум. Теплота. Глубина.

И этот опьяняющий аромат. Тёплый и сладкий. Он не мог перестать вдыхать его.

Она опустила палец, но не отстранилась.

— Ты весьма отчаянно пытаешься отвертеться от этого…

Кир с трудом сглотнул. Он всё ещё чувствовал то место, где был её палец.

Выражение её лица смягчилось.

— Очевидно, что тебе не по себе, но это не обязательно должно быть ужасным опытом. Я не знаю, что происходит и почему Джодари обеспокоен, но я верю, что есть причина, по которой я здесь. Это всего лишь несколько бесед. Хочешь верь, хочешь нет, но после этого люди обычно чувствуют себя лучше.

У Кира побежали мурашки по коже, эффективно прогоняя нежелательное возбуждение. Ранее она намекала, что ему нужно провести несколько сеансов на кушетке, но речь шла не о терапии. Он был напряжён, всегда был таким.

Она настаивала:

— Ты когда-нибудь участвовал в…

— Господи, просто брось это. Ты подловила меня. Мы оба знаем, что у меня нет выбора.

Её губы плотно поджались. Он практически чувствовал, как она анализирует его.

— Всё будет не так плохо, как ты думаешь. Мы с тобой просто проведём какое-то время вместе.

Кир закрыл глаза, когда её слова послали его телу неверные сигналы. Он не знал, почему так реагирует на неё, но в таком осложнении он совсем не нуждался. Не сейчас, когда происходит всё это дерьмо.

— Давай поднимемся в мой кабинет, — сказала она тем же мягким тоном, что и раньше.

Он не знал, почему этот тон так на него подействовал. Он не нуждался в доброте или мягкости, но когда она говорила таким тоном…

Кир так сосредоточился на том, чтобы не возбудиться, что, когда телефон завибрировал у него в кармане брюк, он вздрогнул, как будто тот его укусил.

Довольный, что можно отвлечься, он достал из кармана телефон и набрал пароль, чтобы прочитать текстовое сообщение. Все его ребята знали, где он находится, и казалось маловероятным, что за последние десять минут что-то произошло. Значит, это, вероятнее всего…

Сайрен: Моя мама такая сволочь!

Действительно.

Когда его сестра говорила как подросток, это означало одно. Вместо того, чтобы ответить, Кир нажал на кнопку вызова. Он поднёс телефон к уху, когда пошёл гудок. И второй. И потом…

— Привет, бра — ик! — тишка! Тебе не обязательно было звонить, глупенький.

— Сайрен, где ты?

— Гляю с моей пдругой. Тзнаешь Ану?

Христос.

— Сайрен. Где ты, чёрт возьми, пропадаешь?

— Не будь тким срьёзным, чрт взьми!

Боковым зрением Кир заметил, как напряглась Мира, слишком пристально наблюдая за ним. Ему не нравилась мысль о том, что она может почувствовать его панику, но он должен был разобраться с этим.

— Сайрен, тебе лучше сказать мне…

— Мне пра, ладно, пка, — звонок прервался.

Дерьмо. С бьющимся сердцем Кир набрал номер Риса.

— Да, боссмен.

— Узнай, где Сайрен, и скажи Ронану, чтобы он встретил меня в Чарджере.

— Я могу поехать с тобой.

— Ты слышал меня, — Кир закончил разговор. Рис был последним мужчиной, с которым он хотел бы видеть рядом свою пьяную сестру. Она начнёт на него вешаться, а этот слишком симпатичный мужчина не отличался сдержанностью.

Когда Кир убрал телефон, Мира заговорила своим обычным мягким тоном.

— Всё в порядке?

Кир сохранял нейтральное выражение лица.

— Да. Отлично. Мне нужно идти.

Он думал, что она начнёт настаивать на объяснениях или станет возмущаться по поводу их встречи, но она только сказала:

— Хорошо. Будь осторожен, ладно?

Ему следовало бы воспринять это как случайный комментарий, брошенный вскользь. Но, когда она это сказала, он этого не почувствовал. Её голос звучал… обеспокоенно.

Как будто это, чёрт возьми, имело значение? Да в чём его проблема с ней, бл*дь?

Не позволяя себе больше смотреть на неё, Кир ответил неопределённым «Да» и вышел из комнаты отдыха.

Прямо сейчас он не мог позволить себе думать о Мире Дженсен. У него были проблемы поважнее.

Кир пронёсся через отдел Наблюдения и Расследований, который располагался на втором этаже. Агенты в повседневной деловой одежде оторвались от своих компьютеров, когда он просвистел мимо. От его скорости вокруг него образовался воздушный вихрь, и поток подхватил какие-то бумаги со стола агента. Агент бросился за ними, но Кир уже развернулся и поймал их в воздухе. Он швырнул их на стол агента и зашагал дальше.

Сайрен. Христос.

А Джодари ещё думал, что состарился раньше времени. Сайрен наградит Кира сединой на триста лет раньше намеченного срока.

Добравшись до лифта, Кир нажал на кнопку «вниз» с такой силой, что система не зарегистрировала сигнал. Он нажал на неё во второй раз, с чуть меньшей силой. По-прежнему ничего.

— Ты опять сломал её?

Кир обернулся на звук голоса Джеммы. У эксперта-криминалиста были светлые волосы, собранные в высокий хвост, а на макушке — очки в синей оправе. Ещё одна пара, в красной оправе, была надета на её миниатюрное личико и подчеркивала её карие глаза. Её мешковатая чёрная футболка с надписью «Сплошной гик, некуда деваться» была завязана узлом на поясе короткой розовой вельветовой юбки. Носки в радужную полоску доходили ей до колен, а на ногах были винтажные кроссовки Converse.

— Это произошло нечаянно, — проворчал Кир, когда Джемма остановилась перед панелью с кнопками. При росте 155 см она едва доставала ему до груди.

— Это тебе не «сунул-вынул-и-пошел». Нужно быть немного нежнее, чтобы наладить отношения, понимаешь? — Джемма нажала на кнопку большим пальцем с блестящим голубым лаком на ногтях и была вознаграждена радостным звоном. Двери лифта открылись. — Видишь?

— Ты едешь вниз?

— Э-э… да, — колебание указывало на то, что спуск вниз не входил в её планы.

— Мне не нужна нянька, Джем.

Она поджала губы и многозначительно посмотрела на открытые двери позади него.

— Ты мешаешь движению.

— Господи, — пробормотал он и вошёл в лифт, придерживая дверь открытой.

Следуя за ним, Джемма спросила:

— Что происходит, здоровяк? У тебя над головой как будто молния сверкает.

Кир собирался ударить по кнопке вестибюля, но вместо этого заставил себя спокойно нажать её пальцем.

— Джемма, почему ты единственная в этом здании, у кого не хватает ума избегать лифта, то есть замкнутого пространства, в котором находится мужик, у которого «молния сверкает над головой»?

— Здоровяк, я выросла с шестью братьями. И я чокнутая.

— Нет, ты не такая.

— Сумасшедшая учёная, — настаивала она.

— Ты действительно соответствуешь этому образу.

Джемма усмехнулась.

— Перестань пытаться поднять мне настроение.

— О. Извини. Это серьёзная ночь.

— Так и есть, — потому что его сестра напилась там, где ей, вероятно, не следовало быть, и это небезопасно. Она Наследница королевы. Это делало её мишенью.

Джемма потянулась и сжала его руку. Обычно Киру не нравились случайные контакты, но Джемма хотела как лучше, поэтому он допустил это.

Когда лифт снова звякнул, двери раздвинулись, открывая просторный вестибюль, Кир вышел и положил руку на дверь, чтобы придержать её открытой.

Джемма сделала такое лицо, как будто только что что-то вспомнила.

— Забыла. Мне действительно нужно подняться наверх.

— Кто бы мог подумать, — сказал Кир, отпуская дверь.

— Береги себя, здоровяк.

— Не разнеси лабораторию.

Джемма поиграла бровями, пока двери закрывались.

Когда Кир пересекал вестибюль, его ботинки резко отбивали ритм по кафельному полу. Охранник оторвался от своего компьютера, когда Кир проходил мимо, но почти сразу опустил глаза.

Именно так люди обычно реагировали на него, когда он злился, и это ему нравилось. Джемма всегда была дружелюбной, как маленькая технарская женская версия Риса. Киру она нравилась, но это ничего не значило. Вот почему она ему нравилась. И если она проигнорировала его призывы «не лезь не в своё дело»? Что ж, в этом вся Джемма.

Что касается Миры…

Этого он объяснить не мог. Как она его раскусила. Почему он отреагировал на неё так… неудобно.

Но сейчас ему нужно сосредоточиться на Сайрен. Дерьмо с Мирой… он разберётся с этим позже.

Толкнув стеклянные двери, Кир вышел в холодную ноябрьскую ночь. Куртки на нём не было, но в набедренной кобуре с одной стороны висела шива, а с другой — пистолет 45-го калибра. По крайней мере, у него имелось самое необходимое.

Черный Чарджер был припаркован через дорогу от штаб-квартиры ВОА. На Хьюитт-стрит в это время ночи было совершенно тихо, все остальные офисы закрылись к восьми часам вечера. Только «Рыжий Кот», местная кофейня, оставалась открытой на углу, где Хьюитт выходила в центр города.

Поскольку здание ВОА было затенено, оно привлекало к себе не больше внимания, чем любое другое, более сонное здание. Глаза людей скользили по нему, не замечая света в окнах, не запоминая ничего о нём. Затенение было настолько качественным, что даже для Кира это было похоже на одну из тех скрытых картинок — когда смотришь на неё под одним углом, на ней нет ничего, кроме точек. Но если идеально вовремя сфокусировать (или расфокусировать) взгляд, то внезапно появится панда.

Кир достал из кармана ключи от Чарджера и нажал кнопку разблокировки дверей. Фары мигнули в ответ. Когда он открывал водительскую дверь, пиликнул его телефон. Выудив его из кармана, он набрал текстовое сообщение.

Рис: Она в Жаре. Развлекайся.

Кир убрал свой телефон. «Жара» была популярным ночным клубом среди людей, который часто посещали вампиры. Как раз такое место, куда его сестра пошла бы, чтобы образно послать нахер свою мать.

Замечательно. Эта ночь становилась всё лучше и лучше.

К тому времени, как Ронан перешёл улицу в его направлении, Кир уже включил двигатель. Когда мужчина прошёл в свете фар к пассажирскому сиденью, его чёрная мотоциклетная куртка на мгновение блеснула. От выбритой по бокам стрижки, которая переходила в колючий тёмный беспорядок на макушке, до неприступного выражения его лица, стиль Ронана можно охарактеризовать как «отъе*ись». Внешность плохого парня привлекала к нему много женского внимания, но когда эти тёмные, убийственные глаза смотрели на кого-либо в ответ? Обычно реакцией становилось «о, проехали».

Ронан открыл пассажирскую дверь и скользнул на сиденье. Его тёмные глаза метнулись к Киру.

— Как прошла твоя сессия? Есть какие-нибудь прорывные открытия?

— Отъе*ись, — Кир включил зажигание и нажал на газ.





Глава 3


Неоновые огни освещали танцевальную площадку «Жары», где тела толкались и извивались в ритме техно, вырывающегося из массивных динамиков. Ронану нравилось, как толпа расступалась перед ним и Киром. Ему не нравились люди.

Нет, вычеркните. Он ненавидел этих ублюдков.

Но пока они держали свои грязные лапы подальше от него, они могли продолжать дышать.

Видите? Он проделал долгий путь за эти годы. И для этого ему не нужна была никакая чёртова терапия.

Вампиры, мелькавшие среди толпы, тоже отстранялись, поскольку присутствие двух обученных убийц сработало на все сто процентов. Иронично, учитывая, что это место было как никогда безопасным, когда в нём находились Кир или кто-то из Тиши.

Ронану нравилась ирония. Это его забавляло.

Ему редко удавалось насладиться этим особым чувством, потому что Кир обычно лучше контролировал свою смертоносную вампирскую атмосферу в присутствии людей. Сегодня вечером мужчина был чертовски зол.

Кир всегда был упёртым ублюдком, но сейчас всё стало по-другому. Что-то пошло не так — и это означало, что никто из них не отделался от всей этой хрени с психологической оценкой.

Ронана это сильно нервировало.

Когда расступающаяся толпа открыла взгляду цель Кира, Сайрен медленно повернулась в пьяном удивлении. Даже растрёпанная, с потёкшей по щекам тушью и размазанной по подбородку красной помадой, она была великолепна. Сочетание фарфоровой кожи её матери и тёмных волос отца, густых, волнистых прядей, ниспадающих до поясницы, было воплощением сексуальных фантазий вампиров.

Не то чтобы она интересовала Ронана. Во-первых, избалованные богатенькие соплячки ему не по душе. А во-вторых? Даже такие сумасшедшие, как он, не пытались связываться с королевой Амарадой. Ему хотелось бы сохранить свои яйца на месте, спасибо большое.

Просвечивающее чёрное кружево топа Сайрен подчеркивало очертания её чёрного бюстгальтера. Бюстгальтера с эффектом пуш-ап, хотя женщина в этом не нуждалась. Кожаные брюки, облегающие бёдра, подчеркивали нижнюю половину её фигуры, напоминающей песочные часы.

Сайрен налетела спиной на высокую, длинноногую вампиршу. Блондинка в белой кофточке и джинсах была одета не для клуба — и она явно не наслаждалась своим временем здесь.

Блондинка контрастировала с Сайрен как день с ночью — высокая и стройная, с более узкими бёдрами и меньшим бюстом. Её прекрасные прямые волосы ниспадали до середины спины. Неоновые огни освещали лицо, более угловатое, чем сердцевидное лицо Сайрен, с более интересными чертами. Она была не так красива, но привлекала внимание. Экзотическая.

Если бы она не стояла рядом с Сайрен, все эти голодные мужские взгляды были бы прикованы к ней. Не то чтобы она замечала что-то, кроме Сайрен. Блондинка поддержала свою спотыкающуюся подругу, одной рукой оберегающе обняв Наследницу за талию.

Сайрен развязно махала руками, надув губы и явно выдавая Киру тираду «что-ты-тут-делаешь».

Громкий техно-ритм заглушал слова Кира, но Ронан всё равно не обращал внимания на братско-сестринскую чушь, потому что надвигались неприятности.

Неприятности обычно надвигались сами собой, но сегодня их доставили в неожиданной упаковке. Ронан ожидал увидеть демонов. Он не ожидал увидеть крупного мужчину-вампира в бледно-сером костюме, который бы понравился Джодари.

Разноцветные блики «Жары» высвечивали идеально уложенные светло-каштановые волосы, сердитое аристократическое лицо… и прекрасный набор обнаженных клыков.

Засранец направлялся прямо на Кира, который в обычной ситуации заметил бы нападение за милю, но сейчас парень был немного отвлечён своей пьяной сестрой.

Конечно, именно для этого Ронан и был здесь.

Мужчина в сером костюме держал клинок опущенным и отведённым назад. Он поднял пустую руку, может быть, для удара, а может, и для толчка. Это не имело значения.

Ронан схватил его протянутую руку и отвел её в сторону, чтобы открыть тело мужчины для нападения, а затем ударил его кулаком в лицо. По крайней мере, таков был план.

Мужчина чуть сместился в последнюю секунду. Он всё равно получил хороший удар, но атака получилась более скользящей, чем предполагал Ронан.

Проворный ублюдок.

Лезвие засранца взметнулось вверх и, вероятно, оставило бы на Ронане свежую отметину, но Кир схватил мужчину за запястье. Его колено поднялось и ударило Кира в бок, прежде чем Кир успел схватить мужчину за горло и всем телом швырнуть его на твёрдый, липкий пол. Одному богу известно, какие фруктовые напитки и прочая гадость были разлиты там внизу.

Кир зарычал в лицо мужчине, но у этого сумасшедшего придурка явно не было чувства самосохранения, потому что он зарычал в ответ. Теперь и Ронан, и Кир держали в руках свои шивы, а у прижатого к полу мужчины всё ещё имелся свой собственный клинок поменьше.

Как раз в тот момент, когда эта небольшая встреча грозила перерасти в кровавую драку, подруга Сайрен, блондинка, бросилась в самую гущу событий — ладошки там, где их быть не должно, тонкие ручки замахали, привлекая к себе внимание посреди всей этой мужской агрессии. Очевидно, ей также не хватало чувства самосохранения.

Женщине чертовски повезло. Только мужчина с таким уровнем самообладания, как у Кира, смог бы так быстро выйти из боя, особенно учитывая его вспыльчивость. Она могла пострадать.

Толпа подалась назад, освобождая место для драки, но техно-ритм продолжал звучать. Никто ни черта не слышал, хотя кое-какие детали стали проясняться. Нападавший и светловолосая подруга Сайрен знали друг друга. На самом деле, между ними было некоторое семейное сходство — и не только в общем пренебрежении к личной безопасности.

Обуздав свой вспыльчивый нрав, Ронан отступил назад и вложил клинок в ножны на бедре. Слишком много глаз было приковано к этой маленькой драме. Он не мог затенять так, как Лука, но Ронан проецировал, что здесь не на что смотреть, пока толпа не потеряла интерес. Затенение не было идеальным, скорее, это было предложение, нежели что-либо ещё, но в большинстве случаев этого оказывалось достаточно. Люди не хотели видеть определённые вещи, и было легко скрыть от них неприятные детали. Вот так Тишь могла ходить по городу вооружённой. Их оружия просто… не было там.

Несмотря на это, им сейчас нужно было убраться, скрыться от всех этих взглядов.

Кир рывком поставил другого мужчину на ноги. Мужчина отпрянул, защищая подругу Сайрен. Сайрен в пьяном непонимании переводила взгляд с Кира на свою подругу, затем на другого мужчину.

Она сказала что-то, чего никто не расслышал, затем их маленькая компания начала пробираться сквозь толпу к краю танцпола. Неизвестный мужчина попытался пойти сзади, но Ронан удерживал позицию, и в итоге парень слегка скривил губы, положил руку на спину блондинки и двинулся вперёд.

Ронану вроде как понравился этот сумасшедший мудак.

Шедший позади Ронан следил, чтобы не было неприятностей. Море извивающихся тел заполонило пустое пространство позади них. Когда они направились к оцепленной лестнице, ведущей на балкон для VIP-персон, мужчина в сером костюме, у которого из нижней губы текла кровь, бросил несколько недоверчивых взглядов на Ронана.

Да, да. Как будто он к этому не привык.

Ментальной хватки Кира на вышибале хватило, чтобы крупный, с брюшком человек в чёрной рубашке-поло не заметил, как Кир отцепил верёвку. Группа поднялась на тихий, уединённый балкон. На полпути Сайрен остановилась и села на ступеньки.

Когда Кир провёл рукой по своему напряжённому лицу, Ронан задался вопросом, как себя чувствует этот мужчина. Кир, возможно, и хорошо себя контролировал, но даже его выдержка не была бесконечной. К счастью для всех, блондинка потянула Сайрен за руку, и процессия продолжила идти.

Когда Сайрен надоело шагать, она плюхнулась на пустую красную банкетку. Блондинка задержалась рядом с ней, но не села. Ронан, Кир и мужчина в сером костюме тоже остались стоять на ногах, стоя у низкого столика возле банкетки.

Неоновые огни продолжали полосовать танцпол внизу, но, по крайней мере, в глаза Ронана больше не бил слепящий свет. Монотонный техно-ритм всё ещё пульсировал в зале, но больше не отдавался в его груди.

Здесь, наверху, освещение было более приглушённым, тёплым, наводящим на мысли об уединении. Самые пафосные гости сидели на банкетках в полуприватном помещении, держа свои напитки в ухоженных руках или поставив их на низкие столики, пока лед таял в дорогом алкоголе. Множество рук скользили по дизайнерской одежде, и на губах мужчин и женщин появлялись кокетливые улыбки. Для людей это место было пикантным. Дерзким. Сексуальным.

И так оно и было, в некотором роде. Но это заведение не имело ничего общего с заведением для вампиров. «Ластера», любимое заведение Риса, выходило на совершенно другой уровень. Там? Там даже одежда была необязательной.

Блондинка схватила с низкого столика чёрную салфетку для напитков и протянула её своему «кем-он-ей-там-приходился». Мужчина вытер кровь с губы и подбородка, затем скомкал салфетку в кулаке.

Кир пригвоздил мужчину взглядом.

— Кто вы, чёрт возьми, такие?

Сайрен прислонилась к своей подруге.

— Это Ана.

— Я так и понял, — Кир не сводил глаз с мужчины.

— Вэсторан Косу. А вы кто, бл*дь… — он замолчал, складывая всё в уме по мере того, как его глаза подмечали всё больше деталей. — Ты приходишься Сайрен…

— Да.

— О. Чёрт.

— Ты всегда так набрасываешься?

Вэсторан Косу, одетый в дорогой серый костюм, пожал плечами.

— Я увидел, как вы направились к женщинам. Я отреагировал.

— Ты не заметил, что был в меньшинстве?

— Это не имело значения. В тот момент.

Кир изучал парня, и в его глазах появилось новое одобрение.

— Хм.

— Я позвонила ему, — объяснила Ана. — Он пришёл, чтобы помочь.

— Ты позвонила им? — Сайрен захныкала, явно не вникая в подробности.

— Я позвонила Вэсу. Я не знала, что твой брат приедет. Я не ожидала…

— Он шпионил за мной, — надулась Сайрен.

Ана примирительно подняла руку.

— Послушай. Это всё недоразумение.

— Нет, это не так, — Сайрен выглядела скорее рассерженной, чем обиженной. — Ты донесла на меня, и ты знала, зачем мне это было нужно.

— Я знаю, Сай, но это опасно. Ты Наследница…

— Заткнись, Ана! Я ненавижу вас, всех вас!

— Прости, Сай, — Ана прикусила губу, когда Сайрен скрестила руки на груди и отвела взгляд, надувшись, как ребёнок. — Это не её вина, на самом деле.

Конееечно. В этом, как обычно, виноваты все остальные. Ронан, которому стало скучно, повернулся, чтобы осмотреть балкон.

— Ана, спасибо, что присмотрела за Сайрен, — сказал Кир. — Ты и твой брат…?

— Кузен.

— Вы с кузеном можете идти. Дальше я сам разберусь.

Ана пыталась помириться с Сайрен, но ей следовало предвидеть реакцию. Пьяная и раздраженная, Сайрен послала её. В конце концов, мужчина — Вэс — убедил свою кузину отказаться от попыток. Воспользовавшись отвлечением в виде ухода пары, Сайрен наполовину перелезла через край банкетки и вцепилась в проходившего мимо официанта. Прежде чем Кир успел это остановить, тощий мужчина-официант кивнул в ответ на заказ Сайрен и поспешно удалился.

Сайрен снова плюхнулась на сиденье, когда Кир сердито посмотрел на неё. Она захныкала:

— Я знаю, ты думаешь, что я веду себя как ребёнок, но ты не понимаешь.

Ронан молча молился, чтобы Кир поднял его сестру с банкетки, перекинул её через плечо, вынес из клуба и оставил у двери дома её матери. Такой судьбы женщина заслуживала больше, чем того, чтобы Кир приходил сюда и заботился о ней.

У Кира сейчас было много забот. У всей Тиши забот хватало, но больше всего это ложилось на плечи Кира, требовало от него максимальной отдачи. Отчасти это было просто платой за то, что он главный, и именно поэтому никто другой не хотел брать на себя его должность. Но что более важно, сам мужчина был таким. Всегда был впереди, чтобы первым разобраться с дерьмом. Всегда был тем, кто держал всех и вся в узде.

— Моя мать принуждает меня к образованию связи, — Сайрен бросила на Кира взгляд «видишь, какой ты придурок?».

Ещё не слишком поздно взвалить её на плечо и быстро уйти.

Ииииииииии….

— О чём ты говоришь? — спросил Кир.

Чёрт возьми.

— Я не могу с тобой разговаривать, когда ты стоишь там, как большой сердитый школьный учитель.

Ронан искоса взглянул на Кира. Если не обращать внимания на его мускулистую фигуру, тактическую униформу в базовом чёрном цвете, оружие и атмосферу сурово сдерживаемой жестокости, от которой, честно говоря, мало что осталось, он действительно был похож на разъярённого школьного учителя.

Кир бросил на него знакомый взгляд. Ронан кивнул. Он будет вести наблюдение, пока Кир разбирается со своей семейной драмой.

Когда Кир опустился на банкетку, Сайрен фыркнула и скрестила руки на груди, отводя от него взгляд, как будто он вовсе не выполнил её просьбу. Кир поправил кобуру, чтобы оружие не проткнуло кожу.

— Что она сделала?

— Я же сказала тебе, — надулась Сайрен. — Она принуждает меня к образованию связи пары.

— Она не может так поступить, — хотя Ронан осматривал балкон, а не смотрел на своего командира, он слышал гневные нотки в голосе Кира. У них с Амарадой были, мягко говоря, непростые отношения. — У неё много власти, но она не может этого сделать.

— Она может делать всё, что захочет, а он мне не нравится. Я не хочу…

— Сайрен, послушай меня. Она не может принудить тебя к связи. Она не может.

— Но…

— Я не собираюсь спорить с тобой, когда ты пьяна. Просто знай, что я прав, и мы поговорим об этом позже.

Официант, которого Сайрен поймала ранее, принёс что-то, пахнущее водкой и «Ред Буллом».

— Может, мне открыть для вас счёт? — спросил он, протягивая напиток Сайрен.

Кир перехватил его. Наклонившись, чтобы расстегнуть молнию на кармане, он вытащил бумажник. Зажав стакан в сгибе локтя, подальше от цепких пальцев Сайрен, он выудил двадцатку.

Взяв её, официант спросил:

— Сдачу?

— Нет. Но больше никакой выпивки, или я привлеку вас к ответственности за обслуживание чрезмерно пьяного клиента.

Когда официант быстро ушёл, Кир поставил бокал на стол так, чтобы Сайрен не смогла дотянуться до него. Она снова всхлипнула, и теперь слёзы стекали по её щекам, оставляя следы от туши.

Ронан подумал, что наверное, должен что-то почувствовать.

Очевидно, Кир это чувствовал, потому что вздохнул и обнял сестру. Когда Сайрен прижалась к нему и разрыдалась. Кир позволил ей рыдать ему в грудь. Он был слишком мягок с Сайрен. Да, её мать стерва, но Сайрен была избалованной девчонкой, которая умела постоять за себя только тем, что вела себя как непослушный подросток.

Будущая королева вампиров? Идайос помилуй их всех.

Ронан сосредоточил своё внимание на другом конце клуба, высматривая неприятности, пока плачущая Сайрен не закончила рыдать.

В конце концов, она спросила:

— Можно я останусь у тебя? — её голос звучал несчастно и устало, от пьяного кайфа не осталось и следа.

Ронан надеялся, что Кир скажет «нет». У мужчины и так было достаточно проблем с Амарадой, и в Тиши сейчас творилось чёрт знает что. Киру не нужно было вмешиваться в дела Сайрен.

Но, конечно, Кир сказал:

— Да. Можно.

— Я знаю, что это доставляет тебе неприятности.

Ах, так эта женщина всё же способна думать о ком-то, кроме себя. Не то чтобы она сразу перешла от мыслей к действиям, но это уже больше, чем Ронан ожидал. Особенно когда Сайрен была пьяна.

Или, может быть, это потому, что она была пьяна? Какое ему, к чёрту, дело?

В любом случае, всё это стало совершенно неуместным, когда на верхней площадке лестницы появилась дражайшая мамочка Сайрен в сопровождении двух королевских охранников.





Глава 4


— Приближается.

В ответ на сухо прозвучавшее предупреждение Ронана, Кир оторвал взгляд от макушки Сайрен, где та утыкалась ему в грудь.

Королева Амарада шагала по балкону. Обычно она вальяжно прогуливалась, но сегодня вечером источала всяческое раздражение.

Это, похоже, в последнее время стало закономерностью.

Её кружевное чёрное платье, напоминающее топ Сайрен, подчёркивало роскошные изгибы её тела, а красные туфли на каблуках с ремешками задевали подол, пока она агрессивно приближалась. Отполированные красные ногти вцепились в серебристую меховую накидку, покрывавшую её плечи, а грива волнистых светлых волос была зачесана назад, отдаленно напоминая стиль 1940-х годов.

Хотя она была почти такой же красивой, как Сайрен, с таким же сердцевидным лицом и полными губами, тоже с кроваво-красной помадой, нос Амарады был острее, а глаза не такими большими, чтобы разбивать сердца. Однако то, чего ей недоставало в идеальной внешности Сайрен, она восполняла чистой силой воли.

Если бы она не была такой мерзкой сучкой, Кир мог бы восхищаться ею.

Он поднялся с банкетки и шагнул ей навстречу, чтобы встретить её стоя. И преградить ей путь к Сайрен.

— Кирдавиан, — злобно промурлыкала королева, остановившись всего в полуметре от него. — Какой сюрприз.

— Амарада.

Она натянуто улыбнулась, показывая, что недовольна неофициальным обращением. Над нижней губой, накрашенной красной помадой, показались кончики её клыков.

— Как всегда, рада тебя видеть, но я не буду отвлекать тебя от… какой бы то ни было маленькой миссии, которой ты занимаешься, — она пренебрежительно щёлкнула пальцами.

Чтобы вывести его из себя, потребовалось бы нечто большее, чем снисходительный комментарий. Они играли в эту игру годами.

— Сегодня вечером Сайрен будет со мной.

Амарада слегка откинула голову назад и рассмеялась, приоткрыв рот, чтобы показать клыки, и всё это с притворным кокетством.

— О, нет… нет, нет. Я так не думаю.

— Что бы ты ни замышляла…

— Мой дорогой, — она постучала острым ноготком по его груди. — Ты должен помнить о хороших манерах. Разве я не воспитывала тебя лучше?

Менее часа назад Мира Дженсен прикасалась к нему в том же месте. Забавно, но ощущения были совершенно другими.

Теперь, из-за Амарады, в животе Кира закипал гнев. Из всех её игр он ненавидел эту больше всего: притворство матерью. Она делала это, чтобы подразнить его.

Он хотел, чтобы это не работало, но, чёрт возьми, это всё равно сработало.

В своём обычном стиле она быстро переключила игру и провела ногтем от его грудины вниз по животу. Она остановилась чуть выше пупка. Сторонний наблюдатель мог бы принять это прикосновение за сексуальное поддразнивание, но это было не так. Это был жест «я-с-удовольствием-бы-тебя-выпотрошила».

Это чувство было взаимным.

Тем не менее, контакт был уже перебором, и Кир осторожно взял её за руку и отвёл от своего тела. Он отпустил её, прежде чем её охранники разволновались бы. Амарада усмехнулась и протянула руку в направлении дочери.

— Сайрен, — красные ногти поманили к себе. — Пора домой.

Кир оглянулся на свою сестру, которая в отчаянии сгорбилась на банкетке.

— Тебе не обязательно идти с ней, Сайрен. Ты можешь остаться со мной.

— Не говори глупостей.

Голос Амарады напоминал туго свернувшуюся змею. Были ли эти слова адресованы Киру или Сайрен, оставалось неясно, да это и не имело значения. Потому что Сайрен соскользнула с банкетки.

Кир попытался поймать взгляд сестры, но она опустила голову, и её тёмные волосы упали, словно защитная завеса. Амарада сделала глубокий, торжествующий вдох. Она отвернулась, пропуская Сайрен вперёд, по-прежнему властно маня её рукой.

Сайрен теперь была пристыженной Наследницей, разбитой и жалкой, готовой потерять сознание в Бентли, пока они с матерью в холодном молчании будут возвращаться в свой особняк.

Подняв золотистую бровь, Амарада повернулась, чтобы уйти. Прогуливающаяся манера вернулась, когда она прошествовала по балкону в сопровождении 200 кг мускулистой охраны в сшитых на заказ костюмах.

— Ух ты, — протянул Ронан, когда королева направилась вниз по лестнице.

Кир наклонился, чтобы взять нетронутый напиток Сайрен с низкого столика. Стараясь не чувствовать запаха или вкуса, который всегда напоминал ему о сиропе от кашля, он проглотил водку и Ред Булл, и его слегка затошнило, несмотря на все предосторожности.

Ронан поморщился, то ли от выпивки, то ли от всей этой чёртовой ситуации. Конечно, сегодня вечером было достаточно ситуаций, и даже сложно выбрать, на какой сосредоточиться. Джодари. Сайрен. Амарада.

Мира Дженсен.

Кир старался не слишком задумываться о своей реакции на неё. Он завёлся — и что с того? Это была напряжённая встреча с великолепной женщиной. Это ничего не значило.

Из-за всего того дерьма, что творилось в последние несколько месяцев, он довольно сильно замкнулся в себе. Он не особо много времени уделял своему члену, так что… сюрприз.

Если ему придётся иметь дело с агентом Дженсен, ему просто нужно будет немного поднапрячься и взять это под контроль.

Словно прочитав мысли Кира, Ронан спросил:

— Итак, как мы собираемся справиться с нашей ситуацией с ВОА?

С другой стороны, возможно, Ронан просто пытался привлечь внимание Кира к проблеме, которую у них был хоть какой-то шанс решить. Потому что проблемы с Сайрен и Амарадой не были чем-то новым, и в ближайшее время они не исчезнут.

Проблема в ВОА тоже не решалась быстро.

На протяжении нескольких месяцев вампиры исчезали. В этом не было ничего необычного, ведь демоны охотились на представителей этого вида, но в некоторых исчезновениях наметилась определенная закономерность.

Несколько женщин были похищены из своих домов — как будто их специально выбрали в качестве жертв.

Затем, восемь недель назад, одна жертва сбежала. Прежде чем скончаться от полученных ран, она сообщила несколько тревожных фактов.

Во-первых, лорд демонов похищал вампиров и держал их в подземной тюрьме.

А во-вторых? Кто-то из ВОА причастен к этому.

Они не знали, кто это, поэтому Тишь не могла доверять никому и ничему в системе. Вся ситуация была, попросту говоря, хреновой.

Сама мысль о том, что вампир может сотрудничать с демонами, предавая себе подобных…

Пальцы Кира крепче сжали пустой стакан. Он заставил себя поставить его на стол, чтобы не разбить эту чёртову штуковину.

— Мы не ближе к разгадке, чем были два месяца назад.

— Я имел в виду агента Дженсен, — сказал Ронан.

— Мы мало продвинулись к тому моменту, когда я получил сообщение от Сайрен.

— Но ты сказал ей, что мы не будем этого делать. Вот почему ты пошёл на конфронтацию с ней. Чтобы сказать ей, что мы не занимаемся всем этим… — Ронан неопределённо махнул рукой, очевидно, не в силах произнести слово «психотерапия» или какой-либо из его синонимов.

Кир нахмурился, уклоняясь от ответа.

— Я не могу допустить, чтобы Джодари отстранил нас, только не сейчас.

— Ты думаешь, он так поступит?

— Риск этого весьма велик.

— Мы и раньше работали в одиночку.

Киру надоела эта дискуссия.

— В ВОА есть предатель, и мы не оставим его там нераскрытым. Если мы будем действовать в одиночку, то потеряем доступ — ты это понимаешь. Так что, если тебе придётся отсидеть несколько сеансов самоанализа, то ты, бл*дь, это сделаешь,

Губы Ронана дёрнулись в сдерживаемом рычании.

Кир изучал мужчину. Рост 188 см, вес 100 кг. Ронан был злобным, опытным, сосредоточенным и действовал быстро. Именно поэтому Кир взял его сегодня вечером. Он мог положиться на Ронана практически в любой ситуации. Но у мужчины была история, которую он не любил обсуждать, и мысль о разговоре с психологом делала его колючим.

Ну… более колючим, чем обычно.

Кир смягчил тон.

— Ты будешь не единственным, кому придется потерпеть.

— Представь себе моё грёбаное облегчение.

Кир фыркнул и подошёл к балконным перилам. Все дела нужно было отложить на ночь. У них всё равно имелась работа, которую нужно выполнить, и эта работа заключалась в охоте на демонов. Он думал о маршрутах патрулирования, выбирая между верфью и подземкой, когда Ронан заговорил.

— Четыре демона, нижний уровень, левое крыло.

Взгляд Кира метнулся к указанному месту.

Для людей демоны выглядели как четверо состоятельных студентов колледжа: молодые, подтянутые, готовые просаживать денежки. Когда демоны охотились в одиночку или парами, они, как правило, привлекали людей подобными иллюзиями. Странно, что демоны собирались в группы. Немногие люди приблизились бы к группе из четырёх мужчин, независимо от их расы.

Для того, кто знал, на что обращать внимание, блеск в глазах выдавал их даже на расстоянии. А также некоторые особенности языка тела. Нервные, резкие движения.

Вблизи это подтвердил бы едкий запах серы и неосязаемое ощущение неправильности.

Вампиры уже потеряли свой родной мир из-за этих мерзких созданий. Когда-то Атар был прекрасен, по крайней мере, так говорили, но теперь он превратился в пустыню. Пустую, заброшенную. Мёртвую. Вампиры переселились на землю более двух тысяч лет назад. Теперь для них это был дом, единственный дом, который когда-либо знал любой ныне живущий вампир. Они не собирались позволять демонам разрушать его. Земля несовершенна, люди несовершенны, но и вампиры тоже.

Демоны, с другой стороны, были злом в чистом виде. Всех до единого нужно было отправить в ту Бездну, из которой они выбрались.

Кир осознал, что направляется к лестнице. Ронан что-то сказал, но он не понял, что именно. Ярость бурлила в теле Кира, все раздражения этой ночи устремились к выходу.

Снести несколько голов — как раз то, что ему нужно.

Вместе с Ронаном позади него Кир спустился на нижний этаж «Жары». Тонкая верёвка у подножия лестницы зацепила его за бёдра. Застёжка сорвалась, когда он протиснулся сквозь заграждение. Вышибала что-то крикнул, но Кир не обратил на него внимания и прорвался сквозь толпу.

Обычно он контролировал бы свои движения. Составил план. Направил демонов туда, где хотел, чтобы они без промедления лишились головы.

Сегодня вечером он хотел, чтобы они бежали. Ему нужна была погоня.

Ронан не пытался его остановить. Может быть, потому, что он знал, что это бессмысленно. Может быть, потому, что ему это тоже было нужно.

Когда толпа отшатнулась от Кира, открывая ему путь к четырём якобы парням-студентикам, он почувствовал укол сомнения. Если они начнут драться здесь, у него возникнут проблемы. Слишком много свидетелей.

Но у демонов были свои причины скрывать эту войну от людей. Демон, расправившийся с несколькими изолированными, неподготовленными людьми, даже не вспотел бы. Но если более семи миллиардов человек впервые в истории своего мира объединятся ради общего дела? Ни один вид, уступающий им по численности, не хотел этого.

Кроме того, демоны ленивы по натуре — оппортунисты, предпочитавшие лёгкую работу. Более того, люди не были их главной целью. Демоны ненавидели вампиров и поклялись уничтожить этот вид.

Это чувство было взаимным.

Четверо демонов, которые пришли сюда охотиться, торчали у стола высотой по локоть. Они следили за приближением Кира и Ронана, и им явно тяжело давался переход от роли хищника к роли добычи. Но именно добычей они и были сейчас — и они, наконец, осознали это.

Расталкивая друг друга, демоны бросились к выходу в переулок. Кир заставил себя идти шагом, хотя ему до боли хотелось бежать, хватать, драться. Ему нужно перевести эту ситуацию наружу.

Дёсны пульсировали, клыки обнажились.

Вышибала у выхода в переулок высунулся в открытый дверной проём и закричал вслед четверым парням из студенческого братства, которые пронеслись мимо него. Кир позволил Ронану затенить парня, пока они следовали за своей добычей — он воздействовал на разум человека, чтобы тот забыл об инциденте. Дверь за ними с грохотом захлопнулась, и вышибала, вероятно, недоумевал, зачем он вообще её открыл.

Вдали от всех запахов и звуков переполненного помещения «Жары» органы чувств Кира перебирали более простые запахи мусора и грязи, отдалённый шум океана и приближающийся гул случайных машин. Затихающий запах серы и удаляющийся топот бегущих ног привлекли внимание Кира к разветвляющемуся переулку.

В такой близости к пристани кирпичные здания теснились друг к другу, переулки перетекали один в другой. Идеальное место для погони.

Кир и Ронан бросились за демонами. У Кира возникло искушение скользнуть призраком. Скачок скорости позволил бы ему догнать демонов за считанные секунды, но у него оставалось достаточно самообладания, чтобы не тратить свою энергию так рано ночью. Возможно, она понадобится ему позже.

Передвижение призраком высасывало энергию вампира, что могло быть опасно, если вампир не сохранял осторожность. Прошлой ночью Кир выпил бутылку крови, но кровь в бутылках не такая мощная, как кровь из вены.

Ни один вампир не любил кровь в бутылках, но иногда это необходимо. Взятие вены — дело интимное, обычно сексуальное, а Кир в последнее время был слишком занят для этого.

Его глаза быстро адаптировалось, ночное зрение позволило разглядеть мусор, загромождающий его путь, и углы пересекающихся переулков.

Свернув из переулка «Жары» в другой переулок, Кир, не сбавляя шага, вытащил шиву из набедренных ножен. 35-сантиметровое, слегка изогнутое лезвие так удобно лежало в его руке.

Демоны обладали телекинетическими способностями, поэтому Кира не удивил скрежет металла, когда на его пути возник мусорный контейнер. Он перепрыгнул через него, предвидя, что демон присел с другой стороны. Взмах его шивы начисто снёс ублюдку голову.

Обезглавливание было единственным способом убить демона. Конечно, пули, попавшей в цель, или разорванного подколенного сухожилия было достаточно, чтобы вывести его из строя, пока приходилось заниматься другими делами.

Перепрыгивая через мусорный контейнер, Кир отметил позиции пяти других демонов. В клубе было всего четверо, но ещё двое, очевидно, ждали своих друзей снаружи. Киру и Ронану придётся действовать быстро.

Полагаясь на поддержку Ронана, Кир прибавил скорости, чтобы справиться с двумя демонами, притаившимися в дверном проёме. Последовало несколько выстрелов с шумоподавлением, и только один из них принадлежал Ронану.

То, что поначалу показалось Киру ударом в бок, выбило его из колеи, но он справился с этим и бросился на двух демонов, отрубив руку с пистолетом, а затем перерубив шею другому. Безрукий закричал, как банши. Не сумев быстро замахнуться под нужным углом, чтобы обезглавить его, Кир ударил кулаком в горло. Хрустнули хрящи, и демон затих, в агонии завалившись на бок рядом со своим дёргающимся приятелем.

Не желая оказаться спиной к врагам, Кир оставил двоих незаконченными и повернулся, чтобы опознать оставшихся бойцов. Один лежал на земле, как труп, не мёртвый, но выбывший из боя, пока Ронан не сможет вернуться к нему. Ронан в данный момент сражался с другим, в котором шива вампира противостояла более суровому, но неуклюжему боевому топору.

Последний демон бежал к выходу из переулка. Кир мог бы выхватить свой 45-й калибр и выстрелить этому засранцу в затылок, но первобытная жажда боя обуревала его.

Бросившись за убегающей жертвой, Кир рванул вниз по переулку. Деревянный поддон взлетел с того места, где он был прислонён к стене. Кир заблокировал удар левой рукой, отражая огромный предмет. Боль, пронзившую его руку, он едва почувствовал.

Последним рывком он настиг демона в двух шагах от выхода из переулка, где драка могла бы развернуться уже на освещённом тротуаре. Схватив демона за куртку, Кир развернулся, впечатав ублюдка в стену здания. Тело скрючилось и упало на бок.

Кир с трудом втянул воздух в лёгкие. Хотя эти шестеро были хорошо вооружены, они не лучшим образом владели рукопашным боем. Что разочаровывало.

Не приносило удовлетворения.

Кир заставил себя погрузиться в рутину, роясь в карманах в поисках подсказок об их домашней базе. Ничего. Демоны научились не носить с собой ничего, что могло бы привести вампиров обратно в их ячейку.

Когда мозг демона перестал функционировать, иллюзия исчезла, открыв истинную сущность существа. Несмотря на уродливость, грубость и массивную челюсть, лицо всё ещё оставалось относительно человеческим — за исключением нижних клыков и рогов.

Лорды демонов обычно щеголяли звериными, загнутыми назад рогами, но такое «пушечное мясо» вроде этого типа могло похвастаться лишь парой пятисантиметровых шипов у линии роста волос. Вместо страшных клыков, которые могли бы быть у лорда, нижних резцов у этого подонка хватало только на то, чтобы исказить его пасть.

Прежде чем отрубить голову, Кир обратил внимание на дорогую одежду. В соответствии с маскировкой, они выглядели стильно, как парни из студенческого братства, джинсы были дорогими, а рубашка на пуговицах сшита на заказ. Странно, что такой демон тратит деньги подобным образом — или что его лорд тратит их на него.

Существо дёргалось, его тело пыталось прийти в себя после удара по голове. Со временем оно восстановило бы все функции, но нет смысла позволять этому случиться. Допрашивать демонов было бесполезно. Они всегда лгали, и никакая боль не могла добиться от них правды.

Следуя стандартному протоколу Тиши, Кир отрубил голову демону. Тело засветилось изнутри, как уголь. Неестественное пламя прожгло плоть демона, пожирая её за считанные секунды.

Не осталось ничего, кроме пепла, который уже начал рассеиваться.

Ещё один отправлен обратно в Бездну.

Вспышки света привлекли внимание Кира, и обернувшись, он увидел, как Ронан отправляет ещё одного обратно к его создателю.

— Эти двое были моими, — пожаловался Кир, когда Ронан отрубил головы демонам, которых Кир оставил в дверном проёме.

Огонь вспыхнул перед Ронаном, осветив его крупное тело и суровое лицо, превратив его глаза в тёмные провалы.

— Ты их всех загрёб себе, — это правда.

В угасающем свете Ронан повернулся, чтобы посмотреть на Кира, и его глаза сузились.

— Тебя зацепили.

Давление в боку усиливалось, превращаясь в боль. Кир осторожно прикоснулся к ране, и его пальцы почувствовали липкую тёплую кровь.

— Всего лишь лёгкое ранение, — он надеялся на это.

— Нам пора возвращаться в штаб, — сказал Ронан.

— Ещё нет и часа ночи.

— У тебя также повреждена рука.

— Что ты думаешь об их одежде?

Ронан на мгновение замолчал, давая понять Киру, что ему не понравилась эта уловка.

— Необычные прикиды для демонов.

— Я тоже так подумал.

Ронан подошёл, вытирая своего шиву о штаны, прежде чем вложить клинок в ножны.

— Если бы я был ранен и не вернулся в штаб, ты бы надрал мне задницу.

— Да.

Ронан вытащил свой пистолет 45-го калибра и вставил в него магазин. Порывшись в кармане, он заменил разряженный магазин на новый и затолкал его в приклад пистолета.

— Хорошо быть королём, да?

— Ты сегодня слишком разговорчив, Ронан.

Мужчина убрал пистолет 45-го калибра в кобуру.

— Что ещё нового?

— Мы будем патрулировать пристань.

— Кир. Тебя зацепили.

— Семь пропавших женщин. Насколько нам известно. И кто-то из ВОА предаёт наш вид. Мы будем патрулировать грёбаную пристань.





Глава 5


Клэр не знала, как долго она пробыла в этой камере. В ней не было окон, и какой-то инстинкт подсказывал ей, что она находится под землёй. Судя по еде и её немытым волосам, прошло несколько дней. Запах растительного масла, который после смены всегда оставался на её униформе и волосах, всё ещё сохранялся.

В первый день Клэр ничего не ела, опасаясь отравиться. Во время своих долгих смен она часто не ела, а после иногда была слишком уставшей, чтобы что-либо готовить. Привыкшая к пустому желудку, она удивилась, как быстро чувство голода взяло верх.

К четвёртой доставке пищи Клэр обнаружила, что подползает к щели, через которую они проталкивали еду. Не то чтобы они не могли убить её другими способами, если бы захотели, или отравить силой, если бы это их устраивало. Овсянка была жидкой и солёной, но это немного помогло.

Там было шесть камер, по три у каждой стены, с широким проходом между ними. Над массивной металлической дверью, которая всегда была в поле зрения Клэр, ярко горела лампа, защищённая решёткой. Стены, пол и потолок были бетонными, решётки камеры — из холодной стали.

Клэр хотелось забиться в какой-нибудь угол, но ни в одном из углов она не чувствовала себя в безопасности. Она находилась в последней камере, рядом с дверью, и ей не хотелось быть близко к кому-либо, кто проходил бы мимо. Другой угол примыкал к соседней камере, и это было ещё хуже. Сквозь прутья решётки можно было просунуть руки, и она боялась своего соседа.

Вместо этого она забилась в угол у задней стены рядом с туалетом.

По крайней мере, здесь имелся туалет, но она терпеть не могла пользоваться им там, где люди — люди? — могли видеть. Это смущало её и заставляло чувствовать себя ещё более уязвимой. Она почти желала, чтобы они выключили свет.

Нет. Она не хотела этого. Пожалуйста, пожалуйста, не надо выключать свет.

Клэр почти ничего не помнила о той ночи, когда её похитили. В голове у неё был туман, как это часто бывало в последние несколько недель. Она смутно помнила, как робко улыбнулась, когда с ней заговорил мужчина — красивый и хорошо одетый, совсем не похожий на обычного посетителя «Закусочной Бетти».

Клэр редко улыбалась посетителям. Она знала, что должна это делать. ДиЭнн, четырнадцать лет проработавшая официанткой в «Бетти», часто говорила ей об этом. По словам ДиЭнн, за улыбки можно получить чаевые, особенно если эти улыбки исходят от «хорошеньких девушек». Клэр не считала себя таковой, да это и не имело значения. Она просто не знала, как заставить себя улыбнуться, а ДиЭнн делала это так, как будто у неё имелся выключатель.

Клэр аккуратно принимала заказы, быстро переходила от столика к столику, всегда точно вносила изменения. Но чаевые у неё были небольшие, потому что она не умела улыбаться. Вот почему, несмотря на странный туман в памяти, она запомнила этот случай с улыбкой. Она не могла толком представить себе этого мужчину, но помнила, что удивилась, когда он заметил её.

После смены она отправилась домой. Она помнила, как вошла в свою грязную квартиру, включила свет и бросила ключи на кофейный столик, купленный в комиссионном магазине. Она помнила, как сняла куртку и бросила её на потёртый оранжевый диван, который достался вместе с квартирой.

После этого — ничего.

Она очнулась в этой камере.

Клэр уткнулась лицом в свои обнажённые колени. Её униформа «Бетти» состояла из розовой футболки и белой юбки до середины бедра. Стоять в ней было не так уж плохо, но сидя она чувствовала себя уязвимой. Задняя часть юбки была зажата между икрами и подколенными сухожилиями. Излишки материала также были подвёрнуты. В противном случае юбка задралась бы, оставив её ноги полностью голыми и обнажив нижнее бельё. Она сняла туфли, и подошвы её босых ног стояли на холодном бетоне.

Она знала, что ей должно быть холодно, но она вспотела, тонкая футболка на спине промокла, подмышки покрылись слизью. В горле першило, зубы болели. Она знала, что больна, и это должно было её беспокоить, но у неё имелись проблемы посерьёзнее.

Мужчина в камере через проход от неё снова наблюдал за ней. На нём был чёрный ошейник. Почему-то это пугало её больше всего на свете.

Иногда он расхаживал по камере, иногда поворачивался к ней спиной. Сейчас он лежал на своей койке. Клэр ужасало то, что он был возбуждён, его эрекция натягивала серые спортивные штаны. Всё его тело было большим, и его половые органы не были исключением. Он не прикасался к себе. На самом деле, он всё время прикрывал глаза рукой, как будто был расстроен. Потом она замечала, что он опустил руку и снова смотрит на неё.

Он несколько раз спрашивал, как её зовут, но Клэр так и не ответила. Он стоял у двери в свою камеру, вцепившись большими руками в прутья решётки, а его возбуждённый член упирался в брюки. Он смотрел на неё так, словно был голоден. И зол.

Хуже всего то, что иногда Клэр чувствовала тепло внизу, когда смотрела на него краем глаза. Это ещё одна причина, по которой она подоткнула юбку. Она не хотела, чтобы он знал.

На его тёмно-синей футболке был выцветший логотип «Патриотов Новой Англии». Он был босым, как и Клэр. Его тоже забрали из дома, но Клэр всё равно боялась его — и другой заключённой, женщины с короткими светлыми волосами, сидевшей в соседней камере с Клэр.

Женщину звали Кресс, или что-то в этом роде. Она сказала это в первый день. Как и мужчина, Кресс спросила, как зовут Клэр. Ей Клэр тоже не ответила.

Кресс никогда не ходила взад-вперёд. Она стояла в углу возле камеры Клэр. Иногда её рука просовывалась сквозь прутья решётки. Она никогда не тянулась к Клэр, только держалась за прутья так, словно это был спасательный круг, но Клэр всё равно считала это опасным.

На Кресс тоже был ошейник.

Клэр вздрогнула всем телом, когда тяжёлая дверь открылась. В тюрьму вошёл мужчина, который не был человеком, и принёс поднос с тремя тарелками. От посуды доносился запах подгоревшей картошки — запах, который Клэр слишком хорошо знала.

За открытой дверью виднелась тёмная, пустая лестница.

Клэр снова уткнулась лицом в колени, не желая видеть лицо мужчины, который не был человеком.

Вначале, когда он принёс ей первую еду, она подумала, что он человек, слегка привлекательный мужчина с каштановыми волосами, с которым она могла бы столкнуться в метро. Но его глаза странно блеснули, и ей не понравился его запах. Он искоса посмотрел на неё, как будто хотел, чтобы она что-то знала. Затем, жестоко улыбнувшись, он изменился в лице.

Клэр закричала. Он рассмеялся и оставил её рыдать, уткнувшись лицом в колени.

Когда он ушёл и Клэр пришла в себя настолько, что смогла поднять голову, Кресс наблюдала за ней со смесью жалости и презрения. Клэр начала разлеплять дрожащие губы, чтобы заговорить, но женщина велела ей взять себя в руки. Затем Клэр взглянула на зубы женщины и больше не заговаривала.

Это было до появления мужчины.

Кресс и мужчина, чьё имя звучало как Омри, разговаривали. Их обоих забрали из их домов, ни один из них не знал, где они и почему, хотя Кресс продолжала говорить о том, что её отводили наверх, чтобы сфотографировать. Клэр начала закрывать уши руками каждый раз, когда они разговаривали друг с другом.

Кресс и Омри часто скребли свои чёрные ошейники, оставляя царапины на шее. Раны заживали в течение нескольких часов.

Мужчина, который не был человеком, весело насвистывал, просовывая миски в прорези.

— Эй, — Омри поднялся со своей койки и стоял у входа в камеру. — Придурок! Чего ты от нас хочешь? — он ударил по прутьям и оскалил клыки. Клэр снова спрятала лицо. — Отвечай мне!

Мужчина, который не был человеком, спросил:

— Ты собираешься позаботиться об этом? Это вредно для здоровья.

— Пошёл ты!

Мужчина, который не был человеком, усмехнулся. Удаляющиеся шаги свидетельствовали о том, что он уходит.

— Я убью тебя, сукин ты сын!

Дверь с грохотом захлопнулась.

— Чёрт возьми!

Клэр услышала, как Омри расхаживает по комнате.

— Знаешь, он прав, — сказала Кресс. — Нет смысла быть джентльменом.

— Да пошла и ты тоже!

— Смирись с этим.

— Я не собираюсь дрочить перед этой грёбаной камерой.

Камера стояла в углу. Иногда она поворачивалась, и жужжание оптического зума нарушало тишину.

Клэр с трудом сглотнула и задумалась, не мерещилось ли ей всё это. Может быть, она сходила с ума, как и её мать.





Глава 6


Кир топтался у двери кабинета Миры. Джодари, будучи придурком, позвонил ему в середине дня, чтобы сообщить о новой встрече, которая должна была состояться сразу после захода солнца.

Когда зазвонил его телефон, Кир был дома, но всё равно не спал. У него в голове вертелось всякое дерьмо. И уровень боли был выше, чем ожидалось. Ноксу пришлось изрядно поковыряться в ране, чтобы вытащить пулю, вероятно, из-за того, что свинец провёл там несколько дополнительных часов.

В обычной ситуации Кир пошёл бы к Джонусу Ану, главному врачу ВОА. У него не было подходящего оправдания. Он просто не хотел сейчас разбираться с ещё большим дерьмом.

Когда Кир, наконец, пришёл домой в 5 утра, и его шаги эхом разносились по большому, слишком пустому дому, Нокс ждал его на кухне. Нокс ни слова не сказал ему о ране, потому что это было не в его стиле — одна из причин, по которой Киру нравилось жить с этим мужчиной.

После того, как рана была зашита, а Кир выпил бутылку крови, он принял душ и лёг в постель. И провёл следующие шесть часов, размышляя о дюжине проблем, которые он не мог решить. Он почти почувствовал облегчение, когда зазвонил телефон. Пока он не увидел имя, высветившееся на его экране.

Джодари был настроен откровенно враждебно, что подтвердило одну вещь: неучастие означало бы отстранение от работы. Время встречи было чертовски неудобным. Это означало, что он должен был прийти прямиком сюда, а не разбираться с одной деталью инцидента прошлой ночью в «Жаре». Ему нужно было просмотреть записи с камер наблюдения клуба, чтобы убедиться в правильности своих подозрений.

Но Джодари не валял дурака.

Отсюда и теперешнее пребывание Кира возле кабинета 416, где он разглядывал новенькую табличку с надписью «Мира Дженсен, психология».

Что-то в этом последнем слове чертовски обеспокоило его. Кир знал, что Джодари просто пытается получить информацию, а не по-настоящему промыть мозги, но Киру всё равно было не по себе от мысли о… таком.

Да, да. Он не сильно отличался от Ронана.

Но Ронан был на задании, а Кир, как слабак, топтался у двери агента Дженсен.

Подняв кулак, он трижды постучал по твёрдой древесине.

С другой стороны послышались шаги по деревянному полу. Судя по звуку, она снова была на каблуках. Воспоминания об их вчерашней встрече попытались всплыть на поверхность, но он отогнал их прочь.

Она красива — и что с того? В лучшем случае, она отвлекала внимание. А в худшем? Она была шпионом Джодари, и у Кира имелись нешуточные претензии по этому поводу.

Дверь открылась.

Медово-каштановые волосы Миры Дженсен были собраны в низкий узел, как и прошлой ночью. На лице был лёгкий, ненавязчивый макияж. Она была одета в чёрный блейзер поверх облегающего платья бирюзового цвета и чёрные туфли на каблуках с т-образными ремешками.

Осознав, что осмотрел её с ног до головы, Кир перевёл взгляд на её лицо. Она не выглядела оскорблённой. Она выглядела… тёплой. Понимающей. Как будто она знала, как ему было чертовски неудобно, и, возможно, осознавала, как долго он здесь простоял.

Кир глубоко вздохнул. Это было ошибкой. Потому что он сразу же вдохнул её запах. Тёплый, сладкий. С лёгким привкусом ванили. Боже, как же хорошо она пахла.

Её ноздри раздулись. Неужели она тоже почувствовала его запах? Ему понравилась эта мысль.

Слишком понравилась.

— Кир. Пожалуйста, входи, — Мира отступила назад, открывая дверь.

— Да. Ладно.

Он прошёл мимо неё в кабинет. Движение бередило его рану. К настоящему времени она зажила не так хорошо, как следовало бы.

На нём была чёрная тактическая куртка, скрывающая контуры повязки под компрессионной футболкой. И служащая прикрытием на случай, если он снова начнёт потеть.

Слева от него стоял письменный стол из дорогого тёмного дерева. Справа — зона отдыха с кожаным диваном и глубоким квадратным креслом. Тёмный журнальный столик в тон письменному столу. Бордовый ковёр смягчал пространство, а торшеры отбрасывали золотистый свет. Верхнее освещение было выключено.

Кир прошёл мимо всего этого в дальний конец комнаты, разглядывая книжный шкаф и акварель с изображением типичного парижского кафе. На самом деле Кир не был любителем держать руки в карманах, но сейчас он поймал себя на том, что стоит в такой позе, засунув кулаки в карманы куртки.

Мира подошла и встала рядом с ним.

— В твоём досье указано, что ты говоришь по-французски. Я полагаю, ты там бывал. Я всегда хотела побывать. Тебе нравится Франция?

— В моём досье?

Уголок её рта дёрнулся. У неё были красивые губы.

— А ты думал, что у тебя его нет?

Он не удивился, что оно у него есть, но был удивлён, что она упомянула об этом.

— Что там написано?

— Ты хочешь прочитать?

— Ты дашь мне прочитать?

— Конечно, — она приподняла бровь, и выражение её лица стало почти игривым. — Тогда бы ты понял, как мало я о тебе знаю.

— Аа.

Она склонила голову набок, изучая его.

— Тебе неприятно, что я что-то о тебе знаю, не так ли?

Да, бл*дь, так оно и было, но он не собирался этого говорить.

— Ты же мозгоправ. Ты мне и скажи.

— Пожалуйста, не употребляй это слово.

— Почему нет?

Он ожидал какого-нибудь возмущённого, запрограммированного ответа, практически подвёл её к этому, но она просто сказала:

— Мне оно не нравится.

— Тогда как я должен думать о тебе?

— Как о Мире.

Чёрт возьми. Почему она так усложняла ему задачу сохранять холодную дистанцию между ними? Одно дело — испытывать к ней влечение. И совсем другое — испытывать к ней настоящую симпатию.

Возможно, она делала это нарочно, напомнил он себе. Это не его стиль ведения допроса, но он понимал ценность этого подхода.

Он не мог позволить ей усыпить его бдительность.

— Ты не ответил на мой вопрос, — Мира кивнула на картину. — О Франции.

Кир не хотел говорить о Франции. Что-то тесное и ужасное всегда сжимало его сердце, когда он думал обо всех тех местах, которые когда-то любил.

— Нет, — сказал он. — Мне не нравится Франция.

Мира на мгновение нахмурила брови, очевидно, прочитав что-то в его тоне, но не стала настаивать. Она кивнула в сторону зоны отдыха.

— Ты присядешь со мной?

— А у меня есть выбор?

— Можешь стоять здесь, если хочешь, но я собираюсь сесть.

Она направилась к зоне отдыха и остановилась возле кубического кресла. Очевидно, это её место. Насколько он понимал, ему полагалось сесть на диван. По крайней мере, это был не обычный диван психиатра. Он выглядел как диван для гостиной, вплоть до тёмно-синих подушек.

Он всё равно не хотел сидеть там. Это был допрос, замаскированный под психологическую оценку. Ему предстояло избежать миллиона ловушек. И он не знал, верить ли Мире в том, что у неё не было конкретной цели. Он хотел верить, но не знал всей правды о том, что сказал ей Джодари, что она на самом деле искала. Он не знал о её связях с директором и, чёрт возьми, он не доверял Джодари. В этом-то и крылась суть.

Кир привёл Тишь в ВОА с серьёзными оговорками. Через несколько лет он почти начал расслабляться, но затем узнал, что организация была скомпрометирована.

Мира ждала в своём кресле. Тёплая, манящая. Терпеливая. Как будто это и в самом деле был не более чем разговор.

Он мог либо пойти и сесть на этот чёртов диван, либо…

Либо что?

Он не мог уйти так, чтобы не вызвать отстранение Тиши от работы. Отстранение означало потерю доступа к ВОА, что оставляло предателя нераскрытым.

И то, что он пытался сделать прошлой ночью, не выход. Это не сработало, и он всё ещё чувствовал себя дерьмово. Ему нужно было обсудить это с ней, прежде чем они начнут.

— Послушайте, агент Дженсен…

— Я правда хочу, чтобы ты называл меня Мира.

Он не хотел называть её по имени. Агент Дженсен звучало более официально и отстранённо. Это помогало ему помнить, зачем они здесь. Обращение по имени, несомненно, было тактикой, направленной на то, чтобы ослабить его защиту, но он хотел знать, какую причину она может привести, поэтому спросил:

— Почему?

— Только Джодари называет меня агентом Дженсен, и только когда он раздражён.

Она пыталась смягчить тон, но Кира это не убедило.

— Тогда я могу называть вас доктор Дженсен.

— Но я не доктор. У меня степень магистра психологии, а не докторская. Даже если бы я была врачом, мне было бы странно, если бы меня так называли. Доктор Дженсен — это мой отец.

Это разожгло его любопытство.

— Ваш отец врач? Психиатр?

— Боже, нет, — Мира скорчила такую гримасу, словно мысль о том, что её отец может быть психиатром, ощущалась совершенно странной. — Он бы покрылся нервным потом, если бы сделал что-то подобное. Он был кардиохирургом.

— Вы сказали «был».

Мира слегка улыбнулась, и в её глазах мелькнула грусть.

— Он был хорошим человеком.

Возможно, обращение по имени не было тактикой. Она просто была… открытой.

— Ваш отец. Он был человеком, — по её фамилии Кир понял, кем она была. Пробуждённая.

— Меня удочерили, — призналась Мира. — Оба моих родителя были людьми.

Были. Снова прошедшее время. Кир хотел спросить, хотел узнать о ней побольше. Возможно, её родители прожили свою жизнь и умерли от старости. Он сомневался в этом. Что-то в Мире подсказывало ему, что она молода. Она была такой беззащитной. Уязвимой.

Это задело его. И это ещё одна причина, по которой он чувствовал себя так паршиво из-за прошлой ночи.

Она настаивала:

— Теперь, пожалуйста, зови меня Мира.

Она не собиралась уступать в этом вопросе. Понимая, что это была уступка, на которую ему не следовало идти, Кир сказал:

— Будь по-твоему. Мира, — у неё было красивое имя. Ему понравилось, как оно звучало, и то, как оно ощущалось на языке. Ему понравилось, что она улыбнулась, когда он это сказал. — Слушай. Прежде чем мы это сделаем… как бы то ни было, я хотел тебе сказать… Я прошу прощения. За прошлую ночь.

— Всё в порядке. Я знаю, что на самом деле проблема была не во мне.

Этого недостаточно. Ему нужно было, чтобы она поняла.

— Я бы никогда, ни за что не причинил тебе боли.

Она снова одарила его тёплой улыбкой и указала на диван.

— Пожалуйста, сядь рядом со мной.

Киру было абсолютно необходимо знать, что она ему верит. Направляясь к дивану, он остановился рядом с ней, стараясь уловить малейший намёк на дискомфорт. Если она отшатнётся хотя бы на мгновение, он выйдет за дверь, невзирая на последствия.

Мира этого не сделала. Она посмотрела на него из-под длинных густых ресниц. Её нефритовые глаза были такими чертовски нежными.

И этот её запах. Он окутывал его, впитывался в него. Он старался не дышать слишком глубоко, но одной физической близости было достаточно, чтобы у него закружилась голова.

Или это из-за его раны?

Он надеялся на второе, потому что не мог позволить себе так реагировать на неё. Да, она его привлекала, но это не было причиной чувствовать… что?

Он не понимал, что чувствует, но понимал, что это слишком сильно. Что он чего-то хочет.

На щеках Миры появился румянец. Её губы слегка приоткрылись.

Он хотел прикоснуться к ней. Он хотел раздвинуть её губы ещё сильнее, проникнуть языком в её рот и почувствовать, как она тает в его объятиях. Его тело загорелось, возбуждение пронзило его насквозь.

Чёрт возьми. Он должен взять себя в руки. Она здесь, чтобы копнуть под него. Какого чёрта он забывает об этом каждые две секунды?

— Пожалуйста, — выдохнула Мира, посылая волну желания в его член. Она прочистила горло. — Присядь со мной.

Кир издал звук, который должен был означать согласие, но больше походил на разочарование, которое он на самом деле испытывал. Он обошёл журнальный столик.

Добравшись до дивана, он долго смотрел на него, вспоминая, почему он здесь, и все причины, по которым он не хотел здесь быть. Стиснув зубы, он заставил себя сесть.

Его зрение затуманилось от приступа боли, когда рана оказалась сдавлена. На коже выступил пот. Было бы лучше откинуться назад и снять давление на повреждённое место, но он не хотел слишком сильно раскрывать своё тело. Схватившись за колени для опоры, Кир сосредоточился на том, чтобы контролировать выражение своего лица и позу.

— Итак, как мы это сделаем?

Мира устроилась в кубическом кресле. Она расстегнула пиджак и закинула одну ногу на другую. Её гладкие, стройные лодыжки переходили в элегантные ступни под т-образными ремешками туфель.

— Здесь нет никакой формулы. Мы просто посмотрим, к чему приведёт разговор.

— Тогда позволь мне начать. Вчера вечером ты назвала Джодари по имени. Дважды.

— Так и было.

— Большинство агентов называют его директором Осом.

Она сложила руки на коленях.

— Ты спрашиваешь, насколько хорошо я его знаю?

— Да.

Мира изучала его, казалось, взвешивая своё решение. Затем она глубоко вздохнула.

— Джодари помог мне после моего пробуждения. Без него меня бы здесь сегодня не было. Я бы не закончила своё образование. Я бы не нашла способа вписаться в ваш мир. Не знаю, была бы я сейчас жива.

Кир знал, что ему следует сосредоточиться на том факте, что её связь с Джодари была не только сильной, но и личной. Это нехорошо. Это означало, что он действительно не должен ей доверять.

Но всё, о чём он мог думать — это о том, что подразумевала её история. Как ей, должно быть, пришлось тяжело. Как, должно быть, она была напугана. Он пожалел, что его не было рядом с ней.

— О, Мира.

Она наклонила голову, продолжая изучать его.

— Ты заботишься о других, — её тон изменился. Она переориентировалась. Она хотела, чтобы он оставил эту тему.

Он так и сделает. На данный момент.

— Ты применяешь типичный приём мозгоправов: оборачиваешь всё против меня.

— Разве я не просила тебя не использовать это слово?

— Как же мне тогда это называть? Приём Миры?

Она бросила на него забавляющийся взгляд.

— Ты знаешь, что такое уклонение?

— Да.

— Ты понимаешь, что делаешь это?

Её тон был почти игривым. Ему это понравилось, и он сделал ответный ход.

— Да.

Её руки лежали на подлокотниках кресла. Она барабанила пальцами по поверхности.

— Прошлой ночью. После сообщения ты позвонил своей сестре.

Кир автоматически напрягся.

— К чему ты клонишь?

— Ты был расстроен.

Это была одна из миллиона ловушек, от которых он должен уклоняться.

— Мы здесь не из-за Сайрен.

Мира проигнорировала это.

— Она тебе небезразлична.

— Она моя сестра. Что? — добавил он, когда Мира продолжала изучать его.

— Есть ли причина, по которой ты не хочешь говорить о ней?

— Кроме того, что это не твоё дело?

— Кроме этого.

— Скажи мне, почему ты спрашиваешь о ней.

— Я пытаюсь узнать тебя получше. У тебя была сильная реакция. Ты был расстроен. Ты позвонил кому-то из своей команды, чтобы узнать её местонахождение, и немедленно уехал. Я хотела бы понять.

Подозрения Кира усилились.

— Если ты думаешь, что я собираюсь разглашать что-либо о Наследнице, ты меня не знаешь.

— Прошлой ночью ты отправился на поиски не Наследницы, а своей сестры. Я не пытаюсь выведать о ней информацию. Я пытаюсь понять тебя.

— Это не связано с тем, что я делаю для ВОА.

— Дело не в ВОА, а в тебе. Расскажи мне хоть что-нибудь о ваших отношениях с сестрой, и я забуду об этом.

Кир раздражённо выдохнул, и ему пришлось скрыть гримасу, когда это оказало давление на рану.

— Ты настойчива.

— А ты уклончив. Я начинаю подозревать, что это вошло в привычку. Расскажи одну вещь. Пожалуйста, Кир.

— Или что? Ты скажешь Джодари, что я отказываюсь сотрудничать?

— Нет. Я просто буду разочарована.

Иисусе. Почему это показалось ему хуже?

Кир сказал первое, что пришло ему в голову — то, что не давало ему покоя со вчерашнего вечера.

— Я хочу, чтобы она переехала жить ко мне.

Он знал, что люди думают о Сайрен. Что она была избалованной девчонкой, какой она и являлась. Что она была поверхностной, хотя на самом деле таковой не была. Она вела себя так, потому что это помогало справиться с чувством бессилия.

Киру было шестнадцать, когда родилась Сайрен. Год спустя их отец умер, и сразу после этого Амарада начала посылать Кира на задания в пустоши Атара. В результате Сайрен выросла полностью под присмотром матери.

Каждый раз, когда Кир возвращался, чтобы выслушать чопорные, неискренние поздравления Амарады с тем, что он выжил, Сайрен бросалась в его объятия. Он всегда подхватывал её на руки, позволял ей смеяться ему в ухо, позволял ей целовать его в щёку липкими губами. И примерно через десять секунд он переставал дрожать, как в аду, и начинал улыбаться. Несмотря на свою мать, Сайрен была милым ребёнком.

И сейчас, почти сто лет спустя, это всё ещё жило в ней. Киру было наплевать, что никто другой этого не видит. Он это видел.

— Почему ты хочешь, чтобы она жила с тобой? — спросила Мира.

— Ты просила «одну вещь», — одной из причин, по которой он поделился этой информацией, было то, что она не показалась ему такой уж личной. Это просто факт — и то, что многие люди, вероятно, могли бы ей рассказать.

— Я прошу тебя пояснить эту «одну вещь», чтобы она имела смысл для меня.

Кир не мог заставить себя озвучить то, что только что пронеслось в его голове. Он не говорил о таких вещах. Ему не нравилось даже думать об этом.

Он предпочитал действия. Решения. То, что он мог бы исправить.

Неразбериха с Сайрен — здесь он не мог ничего исправить. Пока она оставалась с Амарадой, королева имела над ней власть.

По какой-то причине правда вырвалась наружу.

— Я беспокоюсь о ней.

Мира странно смотрела на него.

— Ты не завидуешь. Своей сестре. Ни капельки.

— С чего бы мне, чёрт возьми, завидовать ей?

Мира приподняла брови, словно ответ был очевиден.

— Она Наследница. Однажды она станет королевой.

Если у Кира и была какая-то надежда, так это то, что он сможет защитить свою сестру на троне, который она однажды займёт. Но он знал, что это маловероятно. Об этом говорило отверстие от пули в его боку. Пуля, которую Джонус извлёк из его груди прошлой весной, говорила о том же.

— Даже если бы я хотел занять трон — а я не стою на очереди на него, поскольку Амарада, слава Богу, мне не мать — я буду мёртв задолго до этого.

Это был простой факт, который он принял. Так какого чёрта Мира так на него смотрела?





Глава 7


Мира вздрогнула от его слов. От прямоты. Беспечности.

— Почему ты так говоришь?

Тёмные брови Кира озадаченно сошлись на переносице.

— Что я умру? У меня опасная работа. Рано или поздно меня убьют.

Страх пронзил сердце Миры. Кир выглядел ошеломлённым.

— Прости, — Мира сморгнула навернувшиеся слёзы, смущённая такой неожиданной и непрофессиональной реакцией. — Пожалуйста, дай мне секунду.

Кир поднялся с дивана, не давая ей ни секунды на раздумья. Он обошёл журнальный столик и подошёл к ней. Он присел на низкий столик, и его колени оказались в нескольких сантиметрах от её колен. Его светло-голубые глаза были устремлены на неё. Он хмурился.

— Мира…

Она потянулась к коробке с салфетками, стоявшей рядом со стулом. Кир опередил её. Он вытащил несколько салфеток из коробки и протянул ей. Его пальцы коснулись её, когда она брала их. Его кожа была горячей. Или, может быть, она сама была холодной.

— Прости, — повторила она, прижимая салфетку к глазам. — Я не знаю, почему я так отреагировала.

По правде говоря, у неё было несколько предположений относительно того, почему она так расчувствовалась. Стресс от переезда. Пребывание в Портидже. Жажда крови.

Мира придерживалась чёткого графика потребления крови. За эти годы она довела свою систему до совершенства и знала, сколько и как часто ей нужно пить для поддержания здоровья. На каждой бутылочке в её холодильнике стояла дата, и следующая должна была запланирована лишь на завтра.

К сожалению, она не учла истощающих последствий своего переезда, и из-за строгого рациона у неё не осталось запасов энергии для такого подвига.

Жажда крови также объясняла, почему она так реагировала на Кира с того момента, как он вошёл в её кабинет. То, как она ощущала его запах, тот ужасный факт, что её нижнее бельё было влажным — она приняла это за простое влечение.

Её влекло к нему, этого нельзя отрицать. Но сила её реакции была обусловлена биологией вампира. Она проголодалась, а он, сильный мужчина, был отличным источником крови.

Но за двенадцать лет, прошедших с момента её пробуждения, Мира ни разу не поддалась своим низменным порывам… и не собиралась делать этого сейчас.

Это вопрос не только самообладания, но и профессионализма. Она здесь не для того, чтобы испытывать вожделение к Киру или демонстрировать свои чувства. Она здесь, чтобы понять его. И те слова про смерть были совершенно искренними, она была уверена в этом.

Её эмоциональный отклик заставил его сердце биться быстрее. Она видела, как у него на шее бьётся пульс. От этого зрелища у неё потекли слюнки. Её дёсны предупреждающе запульсировали.

Отчаянно пытаясь сосредоточиться на насущном вопросе, она спросила:

— Почему ты равнодушен к собственной смерти?

Его брови поползли вниз.

— Нам не нужно говорить об этом, если это тебя расстраивает.

— Я в порядке. Пожалуйста. Не прекращай со мной разговаривать, — она прикладывала такие усилия, чтобы начать с ним хоть какой-то диалог. Если он сейчас замолчит из-за того, в чём она сама так явно виновата, она никогда себе этого не простит.

Кир заколебался, наблюдая за ней.

— Я не равнодушен. Я принимаю это. Если бы я этого не принимал, я бы не смог выполнять свою работу.

— Тогда почему ты занимаешься такой опасной работой?

— Что, если я скажу, что мне это нравится?

— Тогда я бы спросила, что тебе в этом нравится.

Он покачал головой, раздражённый, но, возможно, немного забавляющийся.

— Ты действительно не сдаёшься.

Мире понравилось, что он заметил это в ней. Ей также понравилось, что, несмотря на его ворчание, она почувствовала, что он уважает это.

— Так что же тебе в этом нравится?

— Я простой мужчина: мне нравится убивать демонов.

— Я ни на секунду не поверю, что ты простой мужчина, — только не с такими глазами, как у него. Только не с его напористостью.

— Проще, чем вы могли бы подумать, агент Дженсен.

Его обращение прозвучало игриво, поэтому она пропустила его мимо ушей.

— Почему тебе нравится убивать демонов?

Кир одарил её лукавой ухмылкой.

— Они так приятно хрустят.

— Не будь таким грубым.

— Они классно выглядят, когда взрываются?

— Попробуй ещё раз.

— Настырная женщина, — пожаловался он.

Мира ждала, позволяя игривости исчезнуть, потому что, если он не станет серьёзным, она ничего от него не добьётся.

Он вздохнул и, казалось, задумался. Отвёл от неё взгляд.

— Мне нравится знать, что я поступаю правильно, без всяких серых полутонов, которые сопутствуют всему остальному.

Когда он это говорил, его голос звучал измученно. Он также выглядел уставшим. Мира и раньше замечала тёмные круги у него под глазами, но этот разговор наконец-то приводил её к чему-то, и она не хотела прерывать его, чтобы спросить, почему он такой усталый. Они вернутся к этому позже.

Она подтолкнула продолжать:

— Всё остальное — серое?

— Ты не заметила?

И они вернулись к его увёрткам.

— Я спрашиваю о твоей точке зрения.

— Ладно, — в его голосе звучало раздражение. — Нет, не всё остальное серое.

— Назови мне одну вещь, что не является серой.

Он приподнял бровь.

— Я уже понял, что значит твоя «одна вещь». Я больше на это не куплюсь.

Мира удивлённо рассмеялась.

Кир улыбнулся, и когда эта улыбка осветила его лицо, оно преобразилось. Он был привлекательным независимо от выражения его лица, но когда он улыбался?

Он был совершенно, умопомрачительно прекрасен.

Мира вдохнула. Это получилось непроизвольно, она даже не осознавала, что делает. Её окутал его аромат. Тёмный и насыщенный, с лёгким привкусом специй. Глубокий, дразняще мужской.

У неё потекли слюнки.

Её глаза искали пульсацию на его шее, чуть ниже подбородка.

Когда её клыки с болью удлинились, она представила, как он наклоняет голову в приглашении, представила, как его пульс будет ощущаться на её губах, как его твёрдое тело будет прижиматься к её, когда она оседлает его. Она представила, какой звук он издаст, когда она вонзит свои клыки в его шею, как его тёплая, густая кровь потечёт ей в рот.

Лоно Миры сжалось так сильно, что по её телу пробежала лёгкая судорога.

Нет.

Нет, нет, нет, нет, нет.

Кир начал подниматься с журнального столика.

— Мира…

Она вскочила с кресла и побежала через всю комнату, намереваясь сесть за свой стол. Кир схватил её за локоть.

— Мира…

— Отпусти!

Он отпустил, но преградил ей путь, и его тело было подобно стене из мускулов. Он что-то говорил, но она не разбирала, что именно, потому что он стоял так близко, слишком близко, и она вдыхала его запах отчаянными, непроизвольными вздохами. Этот запах…

Кровь.

Она почувствовала запах крови.

Его крови.

— У тебя идёт кровь! — обвинила она.

— Мира…

— От тебя воняет кровью!

Она замахнулась, чтобы ударить его, оттолкнуть — она не была уверена, что именно хотела сделать. Он схватил её за запястья. Его хватка была твёрдой, но нежной, а кожа тёплой. Мира невольно застонала, её тело обмякло. Он отпустил её.

Её руки, словно принадлежавшие кому-то другому, скользнули под его расстёгнутую куртку. У него перехватило дыхание, когда она прижала ладони к крепким мышцам его груди. Жар его тела просачивался сквозь чёрную компрессионную футболку.

Кир замер, но когда руки Миры скользнули вниз по соблазнительным линиям его точёного живота, его дыхание стало прерывистым.

— Мира, ты… тебе нужно… бл*дь.

Тяжело дыша, почти тая в его объятиях, Мира подняла глаза и увидела, что его голова запрокинулась назад. Мышцы на его шее напряглись, и сильная линия горла вырвала из её горла тихий стон. Она нуждалась в этом.

Затем её руки нащупали что-то под его компрессионной футболкой.

Здравый смысл вернулся к ней. Она задрала подол его футболки, обнажив бронзовую кожу, рельефные мышцы и соблазнительную полоску тёмных волос, которые исчезали за поясом. И толстую повязку на правом боку.

В центре повязки темнело пятно крови.

Запах ударил ей в голову, затуманивая рассудок, почти подавляя её, но она сумела прорычать:

— Что это?

— Тебе нужно покормиться, — выдохнул Кир.

Она оттолкнула его, не заботясь о том, что задела рану. Он охнул, но не сдвинулся с места.

— Мира, ты…

— Я знаю, кто я, и это твоя вина, что ты пришёл сюда в таком виде! Чего ты ожидал, пуская тут кровь? Ты сделал это нарочно?

— Что, чёрт возьми, это значит?

— Как ты думаешь, что это значит? Ты не хотел проводить сессию, поэтому пришёл сюда весь в крови, чтобы отвлечь меня и манипулировать мной.

— Да, конечно. В меня специально выстрелили, просто чтобы насолить тебе. И если ты думаешь, что следы крови «воняют», значит, у тебя серьёзные проблемы…

— Ты сказал, выстрелили? Доктор Ан должен был сообщить мне об этом, — когда Кир напрягся, Мира поняла правду, и это привело её в ярость. — Ты ему не показывался. Даже с огнестрельным ранением? Что, чёрт возьми, с тобой не так?

— Ради всего святого, я позаботился об этом…

— Тебе повезёт, если я не приставлю к тебе суицидальный надзор! После того, что ты сказал о смерти? И тут я вижу это? Что, по-твоему, я должна подумать?

(Суицидальный надзор — это когда пациент круглосуточно находится под наблюдением, чтобы не дать ему совершить суицид, — прим)

— Я думал, я сделал это, чтобы отвлечь тебя и манипулировать тобой. А теперь я пытаюсь покончить с собой? Что ты за мозгоправ, чёрт возьми?

Мира ткнула пальцем в сторону двери.

— Убирайся к черту из моего кабинета и иди к доктору Ану.

Кир посмотрел на неё сверху вниз, и его глаза потемнели, потому что зрачки были полностью расширены. Показались кончики клыков.

— Если ты думаешь, что, набросившись на меня, заставишь выскочить за дверь, то ты меня совсем не знаешь. Ни за что на свете я не уйду, когда тебе так нужно…

— Если ты думаешь, что я чувствую к тебе что-то, кроме абсолютного отвращения, то ты глубоко ошибаешься. Ты сам спровоцировал это, так что, по крайней мере, окажи мне любезность и покинь мой кабинет. Немедленно.

С отвратительным рычанием обнажив клыки, Кир отвернулся от неё. Он промчался через весь кабинет и рывком распахнул дверь. Та с грохотом ударилась о стену.

Он выбежал из комнаты, и его тяжёлые ботинки яростно топали по полу коридора, пока он направлялся к лифту.

Мира прислонилась к своему столу. Её лоно пульсировало, пока она тяжело дышала, всё ещё вдыхая его густой, соблазнительный аромат.

Слёзы потекли по её щекам.

С ней никогда не случалось ничего настолько страшного, с тех пор как она пробудилась и чуть не убила того парня.

Человек. Пьяный и беспомощный. Он был единственным, от кого она когда-либо питалась напрямую. Она никогда не забудет, как он расслабился под ней, когда она чуть не лишила его жизни, как он сдался хищнику, вцепившемуся в его горло.

Она едва сдержалась.

И сегодня вечером это чуть не повторилось.





Глава 8


Скрестив руки на своей огромной груди, Нокс прислонился к стене переулка возле «Ластеры», ожидая Риса. Им нужно было прочесать улицы, но Ноксу не хотелось заходить в секс-клуб.

Он подождёт ещё пять минут.

Нокс прислонился головой к холодной стене. Обычно у него хорошо получалось опустошать свой разум. Годы, проведённые взаперти, научили его впадать в своего рода ступор.

В последние несколько месяцев это давалось нелегко.

Похищение женщин. Предатель в ВОА.

А теперь эта фигня с психологическими оценками.

Все мужчины Тиши по-своему справлялись с этим. Ронан стал угрюмым и дерьмовым — даже сильнее, чем обычно. Рис трахал всё, что попадалось на глаза. Лука? Кто, чёрт возьми, мог знать, что происходит с этим хладнокровным ублюдком.

Нокс беспокоился именно о Кире. Остальные этого не замечали, потому что не жили с Киром, но этот мужчина ушёл в бл*дский локдаун.

Он всегда был суровым сукиным сыном, и отчасти поэтому Нокс его чертовски уважал. Кир мог справиться с чем угодно — например, с тем, что Нокс засунул щипцы в опухшую, кровоточащую рану, чтобы вытащить свинцовую пулю, которая пробыла там слишком долго.

Это как раз то дерьмо, которое Кир выкидывал, когда нужно было со многим справиться. Нокс сомневался, что Кир вообще осознавал, что делает. Напрягается, готовится к большему, просто терпит.

Это сделало его хорошим лидером — потому что он не сдавался, выдерживал трудности и сосредотачивал своё внимание на проблемах и на своей команде. Но из-за этого он совершенно не умел заботиться о себе.

Возможно, это не имело значения. Нокс знал Кира десятилетиями, и ему ещё предстояло увидеть что-то, с чем комудари не смог бы справиться.

Женщина-агент с дипломом психолога не станет исключением.

Собственный метод Нокса справляться с хреновыми ситуациями, подобными той, что висела над командой в течение двух месяцев, заключался в том, чтобы убивать как можно больше демонов.

Кстати, почему, чёрт возьми, Рис не мог просто кончить и убраться отсюда?

Дверь в подворотню «Ластеры» открылась со слабым скрежетом.

Свет от старомодных печей обрисовал силуэт Риса в дверном проёме и подсветил кончики его тёмно-русых волос. Обычно движения мужчины были напряжёнными, он вибрировал на слишком высокой частоте. Теперь в его жестах чувствовалась какая-то вялость, и это было связано с запахом секса.

За мгновение до того, как Рис закрыл за собой дверь, Нокс мельком увидел обнажённые тела, как мужские, так и женские. Кормление и секс были мощными стимулами для их вида, но Рис выводил это на совершенно новый уровень потакания своим желаниям.

Хотя Рис никому не позволял питаться от него, ему нравилось питаться от других, и сегодня вечером он явно получил это удовольствие. Выглядя чертовски расслабленным, Рис вытащил свой пистолет 45-го калибра и проверил его, прежде чем засунуть обратно в набедренную кобуру.

Нокс не понимал этого дерьма с Рисом, но, по крайней мере, секс снимал его напряжение. Работать с ним было ужасно, когда он слишком взвинчен.

— Прекрасная ночь, — безмятежно заметил Рис, застегивая молнию на кожаной куртке.

— Угу.

— Пойдем, убьём парочку демонов.

Нокс указал в конец переулка.

— После тебя.

— Такой джентльмен, чёрт возьми.

По правде говоря, Нокс хотел понаблюдать за Рисом и убедиться, что он действительно расслаблен. Иногда Рис мог врать, а Нокс не любил сюрпризов.

— Я знаю, что ты делаешь, — сказал Рис.

— Я знаю, что ты знаешь.

— Итак. Лука сказал, что Ронан сказал, что Кир…

— Я собираюсь прервать тебя на этом месте. Ты сплетничаешь, как девчонка-подросток.

Рис ухмыльнулся через плечо.

— Останемся в Красном районе?

Красным районом вампиры называли эту часть Портиджа, район площадью в 20 кварталов, населённый их сородичами. Такие места, как «Ластера», были здесь обычным делом. Живя на Земле в течение нескольких поколений, вампиры научились смешиваться с толпой, но они были другим видом. Первобытным. Им нужно пространство, чтобы побыть самими собой.

Скопление вампиров, однако, привлекало внимание демонов, даже если отдельные здания были затенены. Район требовал частого патрулирования.

Нокс сказал:

— Мы начнём с Уорнал.

— Наперегонки.

Рис бросился прочь, скрывшись из виду. Пустая трата энергии была типичной для него, но у мужчины, казалось, был неиссякаемый запас. Нокс продолжал отбивать ботинками ровный ритм.

Когда он свернул на Уорнал-авеню, то заметил Риса, стоявшего на полпути вниз по улице и прислонившегося к знаку «Парковка запрещена».

— Я выиграл, — сообщил ему Рис, когда тот поравнялся с ним.

Нокс безразлично хмыкнул в ответ. Затем волосы у него на затылке встали дыбом. Он замер.

Рис небрежно ответил:

— В боулинговом клубе.

Нокс взглянул на заведение на другой стороне улицы. Вывеска из розовых букв, подсвеченная снизу, гласила «Зона Веселья». В правом верхнем углу улыбающийся шар для боулинга приближался к трём нелепо выглядящим кеглям.

Супер. Человеческое заведение. Ноксу нравился Красный район, потому что меньше людей означало меньшую необходимость в секретности — и меньше посторонних глаз, наблюдающих за ними. Было всего 7 часов вечера, и там наверняка есть дети.

Он прищурился, глядя на Риса.

— Ты уже заходил?

Рис щёлкнул пальцами.

— На долю секунды. Меня никто не видел.

— Ты же понимаешь, что именно поэтому никто больше не хочет с тобой работать, верно?

— Ауч.

Нокс вздохнул.

— Сколько их и где они?

— Двое, девятая дорожка. Это называется разведка, Нокс.

— Ну-ну. Количество людей?

— Одиннадцать.

— С этим можно справиться. Ты всё затеняешь. Я разбираюсь с этими ублюдками.

— Звучит весело… для тебя, — когда Нокс наградил его выразительным взглядом, Рис всплеснул руками. — Ладно, Господи! Но следующие будут моими.

Нокс достал свой Спрингфилд 45-го калибра и последовал за Рисом через улицу к стеклянным двойным дверям боулинга. Теперь Рис был абсолютно деловым, игривость исчезла из его жестов, когда он вошел внутрь и принялся за работу по затенению.

Люди, собравшиеся по двое и по трое, не отрывали глаз от своих игр, пока Нокс шагал по выцветшему, возможно, когда-то бывшему фиолетовым ковру позади них. Шары для боулинга с рокотом катились по дорожкам. Кегли гремели и падали. Системы возврата урчали, возвращая шары обратно.

В пункте проката обуви тощий подросток с прыщавой кожей облокотился на прилавок, уткнувшись глазами в телефон и не обратив внимания на проходящих мимо вооружённых вампиров.

На девятой полосе два демона вскочили на ноги, и один из них опрокинул кувшин с пивом цвета мочи на колени человеческой женщины, которая жадно смотрела на него. Благодаря тому, что Рис затенял её, она выглядела растерянной, как будто кувшин с пивом упал сам по себе, когда она вскочила на ноги.

Нокс поднял пистолет и всадил пулю в одну голову, затем в другую. Он предпочитал рукопашный бой, но здесь было слишком людно. Демоны повалились, как кегли в боулинге, их руки всё ещё тянулись к оружию.

Убрав 45-й калибр в кобуру, Нокс вытащил свою шиву. Он схватил одного демона за волосы и перерубил ему шею, затем повторил процесс с другим. Лица приняли свой истинный, ужасный облик, глаза пылали как угли, пока тела сгорали.

Облитая пивом девушка направлялась в туалет, расплакавшись.

Нокс заметил какое-то движение, когда Рис взял шар для боулинга с ленты возврата. Мужчина взвесил тяжёлый шар, затем принял стойку бейсбольного питчера.

В этот момент Нокс услышал шаги и, подняв голову, увидел третьего демона, бегущего к выходу. Шар Риса пролетел по воздуху и угодил ублюдку между лопаток. Ублюдок неудачно упал и больше не поднялся — его позвоночник, несомненно, был сломан.

Шар покатился в сторону, пока не наткнулся на ногу человека мужского пола. Парень огляделся в поисках владельца шара. Никого не найдя, он пожал плечами и положил шар на возвратную ленту своей дорожки.

Нокс перевёл взгляд на Риса.

— Два, говоришь?

Рис пожал плечами.

— Я пропустил одного.

Мужчина вытащил свою шиву и подошёл к поверженному демону. Он схватил его за волосы и принялся отправлять в Бездну.

Подонок всё ещё горел, когда Рис полез в карман куртки, достал телефон и нажал на экран.

— Да, боссмен, — сказал он, когда телефон оказался у его уха. — Ага. Без проблем, я только возьму свой байк. Буду там через пятнадцать минут.

— Всё в порядке? — спросил Нокс, когда Рис убрал телефон.

— Нужны мои навыки технаря. Полагаю, тебе придётся быть у меня в долгу за экшн с демонами.

— Ты всё равно прикончил одного.

— Сделка есть сделка, дружище.





Глава 9


Кир чувствовал себя паршиво.

Сидя за компьютером в Бункере, он тупо смотрел на экран перед собой. Два монитора по бокам от центрального были выключены, потому что он не знал, что делать даже с основным.

Компьютерная станция была установлена у половины стены, выходившей на тренировочную площадку. Встроенное освещение по периметру комнаты было включено, что подчёркивало границы огромного помещения. Гири и беговые дорожки представляли собой неясные силуэты. Рабочее место терялось в тени. На краю поля зрения Кира маячила оружейная стойка с подсветкой, и от этого у него разболелась голова.

Широкий дверной проём вёл из тренировочного зала в гостиную, где Кир сидел за компьютером. Слева от него кухня занимала другую половину гостиной.

Позади него коридор вёл в личные комнаты Бункера, где он принял холодный душ после того, как вышел из кабинета Миры.

С тех пор он не мог унять дрожь.

В тот момент душ показался ему хорошей идеей. Он был взбешён… и чертовски возбуждён.

Обычно у Кира не возникало проблем с тем, чтобы довести себя до оргазма.

Ладно, он возбудился в присутствии великолепной женщины, которой нужно было питаться, и что с того? Они вампиры. Такое случалось.

Но она не хотела питаться от него.

Он вызывал у неё отвращение, она обвиняла его в… чём? Что он использовал запах своей крови, чтобы выбить её из колеи? Да не так уж сильно у него шла кровь. Он даже не ожидал, что она заметит это. Конечно, он не планировал садиться так близко к ней. Но потом она расстроилась из-за того, что он сказал об опасностях своей работы, и…

Чёрт возьми, он не знал.

И что, чёрт возьми, она имела в виду, называя его склонным к самоубийству? Это его просто взбесило.

Разозлившись и слыша слова Миры, звучавшие у него в ушах, Кир не очень-то хотел дрочить. Поэтому он опёрся рукой о стенку душа и уткнулся лицом в руку. Потом он чертовски сильно укусил себя.

Глубоко погрузив клыки в бицепс, он позволил холодной воде поливать его голову и плечи, пока эрекция не ослабла.

Затем его вырвало.

Да, это его вроде как обеспокоило.

Особенно учитывая, что с тех пор его живот превратился в сплошной сгусток боли. И он никак не мог унять эту чёртову дрожь.

Это не имело значения. Это пройдёт. Ему просто нужно выбросить это из головы и сосредоточиться на стоящей перед ним проблеме.

«Проблема» была чертовски похожа на «Файловый проводник». Где, чёрт возьми, Рис хранил это дерьмо? Что означали эти надписи? Они были просто набором цифр. И одна из них гласила «коты_ВАЖНО».

Имелись ли записи с камер наблюдения вообще в проводнике? Он должен был посмотреть в базе данных ВОА? Мог ли он сделать это так, чтобы его поиски не насторожили кого-нибудь где-нибудь?

И какого чёрта Рис так долго возился? Если Кир сказал: «Тащи свою задницу в штаб», это означало «Тащи свою задницу в штаб».

Типа, прямо сейчас.

Кир опёрся левым локтем о стол и прикрыл лицо рукой, чтобы заслониться от света, льющегося из кухни. Это было даже хуже, чем свет, исходящий от стойки с оружием.

Если бы не было так чертовски больно двигаться, Кир бы пошёл и выключил его. Свет от монитора тоже не служил источником радости.

Лифт издал сигнал, и двери разъехались в стороны, открывая вид на освещённую кабину. И Риса. Он с важным видом пересёк Бункер, и в его походке было слишком много энергии.

Когда мужчина появился в гостиной, Кир прорычал:

— Господи, Рис, от тебя пахнет сексом.

Рис ухмыльнулся.

— А от тебя пахнет сексуальной неудовлетворённостью. Помимо всего прочего.

Кир раздражённо буркнул.

Улыбка Риса исчезла, когда он, не скрывая, оглядел Кира с ног до головы, нахмурившись. Это заставило Кира осознать не только то, что он всё ещё прикрывает рукой глаза от света на кухне, но и то, как напряжённо он сидит.

— Боссмен, ты в порядке?

— Я был бы в порядке, если бы в твоей файловой системе имелся хоть какой-то смысл.

— Да?

— Да.

Рис прошёл на кухню и выключил свет.

— Так лучше?

Кир убрал руку от лица. Рису придётся довольствоваться таким ответом.

Рис подошёл к компьютеру.

— Так я могу занять свой стул, или ты просто хочешь, чтобы я сказал тебе, по каким клавишам нажимать? — когда Кир приподнялся, Рис проследил за его слишком осторожными движениями. — Ты не хочешь сказать мне…

— Нет.

Рис вскинул бровь. Когда Кир в ответ только смерил его равнодушным взглядом, Рис покачал головой и опустился на вращающийся стул. Он хрустнул костяшками пальцев.

— Итак. Что тебе нужно?

Чем больше Кир думал о демонах в «Жаре», тем больше его беспокоила ситуация. Четверо собрались вместе. Остальные ждали снаружи. Их одежда. Отсутствие у них боевых навыков.

Он стоял рядом со стулом Риса, борясь с желанием ухватиться за его спинку, чтобы не упасть. Он мог стоять на своих собственных ногах.

— Ты удалил записи с камер наблюдения «Жары»?

— Вы, ребята, не оставили мне особого выбора, ведь вы так весело проводили время. Кстати, я очень расстроен, что ты выбрал Ронана.

— Скажи мне, что ты сохранил копию.

— Поэтому в поле поиска написано «Жара охрана»?

— Просто, бл*дь, открой их.

Компьютер озарял Риса голубовато-белым сиянием, и на его лице снова заиграла легкая улыбка. Его пальцы забегали по клавиатуре. Этот мужчина мог быть занозой в заднице, но он был на вес золота. Он не только обладал самыми невероятными атлетическими навыками из всех, кого Кир когда-либо знал, но и был чертовски умён. Если удавалось заставить его сосредоточиться.

— Почему тебе так холодно, боссмен? Я слышу, как у тебя стучат зубы.

— Сосредоточься, Рис.

— Мне не нужно сосредотачиваться. Обезьяна могла бы это сделать. Чёрт возьми, даже ты мог бы это сделать. Но я знаю, я знаю — ты предпочёл бы положиться на меня.

Кир предостерегающе зарычал, и Рис замолчал. Бешено стуча клавишами, он переходил от экрана к экрану. Мелькающие изображения вызвали у Кира приступ тошноты, который заставил его закрыть глаза и наклониться, чтобы ухватиться за стол.

У него начало возникать нехорошее предчувствие по поводу того, почему он чувствовал себя так дерьмово, но сначала ему нужно было решить эту проблему.

— Вот, пожалуйста, — объявил Рис, и Кир, открыв глаза, увидел, что экран заполнен кадрами их с Ронаном появления на танцполе «Жары».

Кир нахмурился. Четыре демона были едва видны на краю изображения.

— Это единственный возможный вариант?

— Боюсь, что так. Кто всё-таки этот придурок?

Камера зафиксировала, как Ронан перехватил Вэса и завязалась драка.

— Он двоюродный брат блондинки. Блондинка, Ана, позвонила ему.

Рис нахмурился.

— Выглядит как придурок.

— Он просто защищал свою кузину.

— Всё равно выглядит как придурок.

Обычно Рис так не реагировал на людей, но у Кира не было настроения спрашивать об этом.

— Отмотай назад. Мне нужно узнать, когда появились эти демоны.

После долгой перемотки назад, быстрой перемотки вперёд и увеличения масштаба, от которой Кир вспотел и почувствовал такую тошноту, что ему пришлось сесть и уткнуть голову в колени, кое-что прояснилось. В основном то, что Сайрен чертовски повезло.

Эти демоны появились вскоре после её подруги. Если бы Ана не добралась туда и не позвонила своему кузену, или если бы Кир не выследил её, они почти наверняка напали бы на неё. Наследница, оставшаяся без защиты, на виду у всех?

К этому времени она была бы уже мертва.

Эти демоны, возможно, и не могли тягаться с Киром и Ронаном, но Сайрен, особенно пьяную, было бы легко уничтожить.

Как только Ана и её кузен ушли, демоны поговорили между собой, явно подсчитывая свои шансы, без сомнения, задаваясь вопросом, уйдут ли Ронан и Кир тоже. Чёрт, они были близки к этому.

Если бы Кира ещё не тошнило, то затошнило бы при виде этого.

Рис откинулся на спинку вращающегося стула.

— Ты собираешься её отчитать?

— Можешь не сомневаться.

— Можно я тебя отчитаю?

— Нет, — Кир пристроил свою задницу на краю стола и полез в карман куртки за телефоном.

— Потому что маленькая птичка напела мне…

— Кто, бл*дь, до сих пор говорит так?

— Герцогиня постоянно это повторяет.

Герцогиня. Квартирная хозяйка Риса. Иисусе.

— Рис… она же 80-летняя человеческая женщина.

Тёмно-синие глаза Риса были полны невинности.

— К чему ты клонишь?

— Просто заткнись. Я пытаюсь сосредоточиться, — Кир прищурился, глядя на экран своего телефона. Когда он открыл журнал вызовов, чтобы найти номер Сайрен, его так сильно затошнило, что ему пришлось закрыть глаза. Когда он открыл их, Рис уже доставал свой телефон. — Какого хрена ты делаешь?

— Звоню доброму доктору.

— Рис, я должен разобраться с…

Когда Рис поднёс телефон к уху, лифт звякнул, и двери открылись. Вышел доктор Джонус Ан.

— Ух ты, — изумился Рис, отняв телефон от уха и уставившись на него. — Это место действительно волшебное.

Он сбросил вызов, но Джонус всё ещё копался в кармане своего белого халата. Проходя по Бункеру, доктор посмотрел на экран своего телефона, затем поднял глаза и перевёл взгляд с Риса на Кира и обратно.

— Хороший мальчик, Рис, — сказал Джонус.

Рис просиял и перевёл взгляд на Кира.

— Ты это слышал?

— Да, да, иди возьми себе бл*дскую печеньку.

— Мне нравится ход твоих мыслей, боссмен, — Рис вскочил со стула и с раздражающей энергией направился на кухню, где открыл морозильную камеру. Свет падал на его лицо, пока он рылся в ней.

Замороженное печенье. Маринованные начос. Чипсы в сэндвичах. У мужчины были странные предпочтения в еде.

На кухне и в гостиной вспыхнул верхний свет. Кир закрыл глаза.

Он услышал, как Рис сказал:

— О, док, это так неучтиво.

— Мне насрать, — ответил Джонус.

Когда Кир оправился, он открыл глаза. Отложив телефон, он встал навстречу доктору. По сравнению со среднестатистическим мужчиной, Джонус был впечатляющим при росте 182 см и весе 80 кг. Но кудрявый мужчина в синей форме и белом халате никогда не смог бы справиться с Киром, даже сегодня вечером. Не то чтобы Джонус был из тех, кто бросает вызов.

Несмотря на то, что он был в бешенстве, доктор просто осмотрел его и сказал:

— Брюшная полость?

— Да.

— Тебя тошнило?

— Да.

— Уровень боли?

— Высокий.

Джонус закрыл глаза и сделал глубокий вдох, словно пытаясь успокоиться.

— Я сейчас так много всего хочу сказать.

Рис, прислонившись к кухонному столу и грызя замороженное шоколадное печенье, вмешался:

— Просто скажи это, док. Это полезно для него. Укрепляет характер.

Приподняв бровь, Джонус посмотрел на Риса.

— Я запомню это, когда в следующий раз буду иметь дело с тобой.

Рис покачал головой.

— Чувак, ну зачем ты сразу так?

Джонус повернулся к Киру.

— Мне нужно, чтобы ты пришёл в клинику.

— Да.

Брови Джонуса приподнялись, как будто он ожидал возражений, но Кир не собирался спорить с ним в присутствии Риса. Это только ещё больше раздуло бы ситуацию.

— Тогда пошли, — Джонус развернулся на пятках и пошёл через тренировочную зону, направляясь к лифту.

Кир повернулся к Рису.

— Возвращайся к Ноксу. Доложись в конце смены.

Занятый жеванием печенья, Рис поднял вверх большой палец.

Кир направился к лифту, двери которого Джонус придержал открытыми, и вошёл внутрь, поморщившись от яркого света. Когда лифт пришёл в движение, крен вызвал новый приступ тошноты, и Киру пришлось прислониться к стене. Джонус покачал головой.

Медицинский центр находился всего двумя этажами выше, поэтому сигнал о прибытии на уровень В1 прозвучал через несколько секунд. Двери открылись.

Мира стояла в зоне ожидания.

Она переделала прическу. Волосы были собраны в свободный пучок, но некоторые из коротких прядей уже распустились. На тонкие, медово-каштановые пряди падал свет настольной лампы позади неё.

— Агент Дженсен, — сказал Джонус, выходя из лифта. — Я же обещал найти его. Вы мне не поверили?

На её щеках появился румянец.

— Мне нужно поговорить с Киром, доктор Ан. Вы не против?

Двери попытались закрыться, и Джонус просунул между ними руку, подняв бровь и взглянув на Кира.

Иисусе. Отлично. Кир вышел из кабины лифта. Его снова охватил озноб, и он засунул руки в карманы куртки.

Нахмурившись, Джонус окинул Кира взглядом и сказал:

— Говорите коротко. Кир, я буду во второй смотровой.

По кивку Кира доктор повернул направо и направился по хорошо освещённому коридору. Мира смотрела, как Джонус уходит, проследив за ним до палаты № 2, где он исчез за дверью.

Когда дверь за доктором закрылась, взгляд Миры метнулся к Киру. Её руки были сцеплены перед собой, черный блейзер поверх облегающего бирюзового платья застёгнут на все пуговицы.

— Я должна извиниться за своё неподобающее поведение во время сеанса.

Жёстко. Профессионально. Киру это было ненавистно.

— Я думал, это моя вина.

Она покраснела ещё сильнее.

— Это не так. И мне не следовало набрасываться на тебя. То, что я сказала — это было слишком.

Из всего, что она произнесла, одна вещь беспокоила его больше, чем другие. Он с трудом сдержал дрожь, чтобы она не прозвучала в его голосе.

— Послушай, Мира. Мне нужно, чтобы ты поверила, что я не пытался выбить тебя из колеи запахом крови. Я не думал, что ты сможешь это почувствовать. Это не было манипуляцией.

— Я знаю, — её тело слегка сжалось, как будто это напоминание стало ударом под дых. Кир этого не хотел. Затем она решительно выпрямилась. — Как я уже сказала, я перешла все границы. Я удовлетворила свои потребности в питании. Этого больше не повторится.

Может, дело в том, что он в целом чувствовал себя хреново, но эти новости его угнетали.

— Ладно.

— Мне было приятно познакомиться с тобой, и я надеюсь, что мы сможем и дальше налаживать наши отношения.

Боже, он ненавидел то, как сухо она это произнесла.

— Можно уже закончить этот разговор?

— Я вижу, ты всё ещё расстроен.

— Нет. Просто пытаюсь не упасть в обморок, — это было не совсем правдой, но в тот момент Кир был готов на все, чтобы закончить этот разговор.

Она поморщилась.

— Мне не следовало тебя задерживать. Прости. Мы поговорим позже.

— Я уверен, что так и будет.

— Спокойной ночи, Кир.

— Ага.

Не желая смотреть ей вслед, Кир направился по коридору. Он услышал, как её каблучки застучали по кафельному полу. Лифт издал сигнал.

Когда Кир вошёл в смотровую, Джонус оторвал взгляд от шприца, который он набирал. Губы доктора были поджаты в тонкую линию.

— Не хочешь рассказать мне, почему я не видел тебя прошлой ночью после того, как это случилось?

Кир сбросил куртку, стараясь не морщиться от боли, пронзившей рану при движении. Когда он бросил куртку на стул, его охватила сильная дрожь от внезапного воздействия холодного воздуха.

— Я был занят. И Нокс позаботился об этом.

— Мне нужно объяснять тебе разницу между медицинским работником и парнем, готовым засунуть щипцы в рану?

— Нет.

— Рад это слышать. Снимай футболку.

На этот раз, готовый к боли, Кир собрался с духом и, схватив подол футболки, стянул её через голову. В целом, Джонус ему нравился. Доктор был расторопным, хорошо справлялся со своей работой и редко суетился…

— Да ёб твою мать, Кир.

Кир опустил взгляд. Кровь, просачивающаяся сквозь повязку, не вызывала особого беспокойства, но синяк, который проступал из-под повязки, был… нехорошим. Его кожа покрылась мурашками от холода.

— Ты понимаешь, что это внутреннее кровотечение? — в словах доктора была нехарактерная для него злость.

— Раньше такого не было, — Кир бросил футболку поверх куртки. Он был не в настроении для этого.

Джонус сердито посмотрел на него, достал из коробки пару перчаток для осмотра и надел их.

— Залезай на чёртов стол.

— Мы можем выключить этот грёбаный свет? — яркий свет люминесцентных ламп пронзал его мозг, вызывая приступы тошноты. Он не хотел, чтобы его снова вырвало.

— Мне нужно освещение. Затаскивай свою задницу на стол.

Готовый покончить с этим — и начиная чувствовать, что лечь, возможно, было бы хорошей идеей — Кир взобрался на смотровой стол.

Возможно, дело в боли, пронзившей его внутренности во время этого манёвра. Возможно, дело в чёртовых лампах. Как бы то ни было, он перекатился на бок, и его вырвало.

Джонус, по-видимому, был готов к этому, потому что оказался рядом, положив руку на плечо Кира, чтобы тот не свалился со стола и не расквасил свою рожу об пол.

Когда Кир перевернулся на спину, дрожа как в аду, Джонус спросил:

— Когда ты ел в последний раз?

— Я не знаю, бл*дь.

— Прошло уже больше двенадцати часов?

— Да.

— Кровь?

— Прошлой ночью. А что?

Не отвечая, Джонус осторожно снял окровавленную повязку. Его пальцы легко прошлись по месту раны и синяку на животе.

Губы доктора поджались.

— Ты же знаешь, что так делать не надо.

— Это бы зажило само по себе, — в конечном счёте.

— Если бы кто-то из твоих парней выкинул такое дерьмо, ты бы надрал им задницы за это, и ты это знаешь.

— Это моя работа — надирать им задницы.

Джонус обошёл вокруг смотрового стола.

— А что насчёт тебя? Кто должен тебя отчитывать за такую глупость?

— Я знаю, с чем могу справиться, а с чем нет. Ты закончил меня отчитывать?

— Если бы агент Дженсен не позвонила мне…

— Я, чёрт возьми, не хочу о ней говорить.

Хотя Кир и не смотрел на Джонуса, он заметил, что тот сделал паузу. Затем, в блаженной тишине, доктор продолжил свою работу.

Он повернул левую руку Кира, чтобы осмотреть исчезающие синяки на предплечье, затем ощупал рану от укуса, которая уже зажила бы, если бы тело Кира не было занято более серьёзными проблемами.

— Во сколько это произошло?

Кир уставился в потолок, хотя свет резал ему глаза.

— Может быть, час назад.

Джонус вернулся к другой стороне смотрового стола. Он протёр спиртом сгиб локтя Кира, затем взял с подноса наполненный шприц. Не теряя ни секунды, Джонус приподнял руку Кира, ввёл иглу и нажал на поршень. Он прикрыл место укола ватным тампоном, вытащил иглу и положил её обратно на поднос.

Подождите-ка секундочку. Вопросы о еде. Двенадцать часов…

— Джонус, что…

Всё ещё прижимая ватный тампон к месту инъекции, врач сказал:

— Тебе предстоит операция.

— Чёрта с два!

Кир наполовину оторвался от стола, но тут рука Джонуса легла ему на грудь и толкнула обратно. Тот факт, что тело Кира рухнуло на стол под таким небольшим давлением, подсказал ему, что именно было в том шприце.

— Джонус, нет. Мне нужно разобраться с этим дерьмом, — он должен был поговорить с Сайрен, проследить, что она поняла, что нельзя выходить, пока Кир не убедится, что ей больше ничего не угрожает.

— Это может подождать, — Джонус отступил назад и взял папку-планшет и ручку.

Кир попытался приподняться, но его тело было слишком тяжёлым, и всё вокруг начало расплываться.

— Сукин сын, — невнятно пробормотал он.

— Ага.

Всё погрузилось во тьму.





Глава 10


Когда Клэр проснулась в удобной постели, она не почувствовала страха, по крайней мере, сначала. Она ощущала только мягкий матрас и пуховую подушку, тепло комнаты и шёлковую простыню, обёрнутую вокруг её ног.

Затем на неё нахлынули воспоминания — камеры, другие заключённые.

Её похитители.

Она резко села посреди роскошной постели. В тёплом свете лампы со стеклянным абажуром у неё сложилось смутное впечатление, что это большая спальня. Кровать с балдахином. Много тёмной мебели. Серебристо-зелёные обои. Тяжёлые золотистые шторы. На ней была надета шёлковая комбинация цвета слоновой кости.

— Добрый вечер, красавица Клэр.

Клэр прижалась спиной к спинке кровати, подтянув колени к груди. Камера быстро защёлкала. Глаза Клэр метнулись в сторону вспышки.

При виде мужчины в тёмном костюме крик застрял в её горле. Камера скрывала большую часть его лица, но его каштановые волосы были аккуратно зачёсаны в одну сторону на пробор и уложены так, как будто он был богат. Он носил белую накрахмаленную рубашку и красный галстук.

Дёргано двигался, меняя ракурсы и щёлкая камерой.

Клэр замерла неподвижно, пока он не опустил камеру, открывая красивое лицо, которое нельзя было назвать ни молодым, ни старым. У него был идеальный прямой нос, красивые губы и голубые глаза.

Он был бы красивым, если бы это не было ложью.

Ещё один мужчина, который не был человеком.

Клэр начинала видеть истину в их движениях. Слишком резкие. Просто неестественные.

Другие заключённые двигались по-другому. Эти, её тюремщики, были совсем другими.

Совсем другими. Ещё хуже.

Её мать ничего не говорила о них. Может быть, сумасшествие Клэр не было таким же?

Не настоящее.

Это не было настоящим.

Мужчина, который не был человеком, сказал:

— Ты просто прелесть, моя дорогая, — он сверкнул жуткой улыбкой.

Когда Клэр вздрогнула, он сделал ещё несколько снимков. Она спрятала лицо, а камера продолжала щёлкать.

Остановись. Уходи.

Ты ненастоящий.

— Милая Клэр, посмотри на меня.

Когда Клэр попыталась съёжиться, мужчина, который не был человеком, подошёл к краю кровати. Её сердце подпрыгнуло, когда матрас прогнулся.

Она вздрогнула, когда чьи-то лёгкие пальцы отвели прядь волос с её лица, словно желая увидеть её. Клэр почувствовала, что её волосы чистые, как и она сама. Кто-то вымыл её и надел на неё шёлковую комбинацию, пока она спала. Они перенесли её сюда.

Они всё же накачали её наркотиками. Ей не следовало есть.

Глупая, глупая, глупая.

Эти пальцы держали её за волосы, пока существо ласково говорило.

— Милая Клэр, если ты не будешь сотрудничать, я посажу тебя в мужскую камеру. Это, по крайней мере, даст мне возможность сфотографировать что-нибудь интересное. Бедняга Омри почти на пределе своей выносливости.

Клэр не всё поняла из этих слов, но она точно знала, что не хотела бы оказаться в одной камере с тем мужчиной. С тем, у кого были такие кошмарные клыки. С тем, кто так часто ходил взад-вперёд, кто так часто возбуждался.

Постепенно Клэр заставила себя поднять голову.

— А вот и моя милая Клэр, — мужчина, который не был человеком, снова улыбнулся, и на его притворно красивом лице появилось совершенно неправильное выражение. — Меня зовут Сорас. Могу тебе сказать, что мне стоило большого труда откладывать встречу с тобой. Но… маринование важно для полного раскрытия вкуса.

Клэр дёрнулась назад, и боль пронзила её кожу головы, когда её волосы вырвались из его хватки.

Он усмехнулся.

— Просто маленькая шутка, красавица. Или, скорее, аналогия. Я не ем твой род, не в таком смысле слова, — он склонил голову набок. — Но ты ведь не знаешь свой род, не так ли? И мой тоже? — он улыбнулся, как будто они играли в какую-то маленькую игру. — Не думаю, что скажу тебе.

Когда он протянул руку и ущипнул Клэр за нос, она снова отдёрнулась, ударившись головой о резную спинку кровати.

— Милая Клэр, не поранься! Это не тот сеанс, который я задумывал для тебя.

Мужчина, который не был человеком, встал с кровати и протянул руку в направлении Клэр. В другой он держал камеру. Через некоторое время, когда Клэр не пошевелилась, он опустил руку.

— Меня устроит, если ты просто встанешь с кровати сама, но если ты этого не сделаешь, я посажу тебя в камеру к Омри.

Дрожащая, слишком напуганная, чтобы подчиниться, Клэр отодвинулась на край матраса. Мужчина, который не был человеком, улыбнулся и отступил на несколько шагов.

Шёлковая комбинация задралась на бёдрах Клэр, когда она пошевелилась. Фальшивый мужчина сделал несколько снимков, когда она вцепилась в ткань, с ужасом осознавая, что на ней нет нижнего белья.

В комнате было очень тепло, но Клэр всё равно покрылась мурашками. Сейчас она не потела, но горло всё ещё болело, в животе были странные ощущения, а зубы ныли. Она знала, что больна, но, по крайней мере, внизу больше не было тепло. Было бы слишком ужасно чувствовать себя так прямо сейчас.

Босые ноги Клэр опустились на плюшевый коврик. Встав с кровати, она прижала руки к груди, сцепив ладони. Формально она была прикрыта, но чувствовала себя слишком беззащитной в тонком, скользком материале.

— Вот так, красавица Клэр. Какая хорошая девочка. А теперь садись в кресло, моя дорогая.

Мужчина, который не был человеком, указал на большое кресло с витиеватой резьбой. Сиденье и спинка были обтянуты бордовой кожей. Это было похоже на что-то из британского фильма.

Клэр бросила неуверенный взгляд на фальшивого мужчину. Она тут же пожалела об этом, потому что он улыбнулся так, будто улыбка задумывалась тёплой, но на самом деле была просто ужасной. Клэр подошла к креслу так, словно оно представляло собой ловушку, которая захлопнется, как только она к ней прикоснётся.

Камера щёлкнула у неё за спиной.

— Садись, красавица Клэр.

Дрожа, Клэр забралась в огромное кресло, в котором могли бы поместиться две таких как она, и подтянула колени, устроившись так, как она сидела на кровати. Фальшивый мужчина встал перед ней, щёлкая камерой.

— Я знаю, что ты не немая, моя дорогая. Сначала я находил твоё молчание очаровательным, но оно начинает меня утомлять. Произнеси моё имя, — когда Клэр не ответила, он сказал: — Произнеси мое имя, или я посажу тебя в мужскую камеру.

В его тоне не было злости, но он говорил искренне. Клэр была уверена в этом.

— С-с-с… — она не могла вспомнить, что он сказал.

— Сорас, моя дорогая.

— С-с-сорас.

Он улыбнулся своей ужасной улыбкой.

— Очень хорошо, красавица Клэр.

Когда Сорас потянулся к ней, его слишком горячая рука коснулась её лодыжки, Клэр захныкала.

— Я должен расположить тебя, моя дорогая. Не пугайся. Это всего лишь часть творческого процесса, — его рука сжала лодыжку Клэр.

— П-пожалуйста, — Клэр заплакала.

Щёлкнул фотоаппарат.

— Если ты не будешь сотрудничать, я сделаю тебе больно. Позволь мне сдвинуть твою ногу.

Клэр судорожно вздохнула, и ещё больше слёз пролилось, когда она позволила фальшивому мужчине перекинуть её ногу через подлокотник кресла. Она не смогла удержаться, чтобы не опустить руки и не прикрыть свои интимные места от посторонних взглядов.

— Всё в порядке, красавица Клэр. Меня это в любом случае не волнует.

Существо, называвшее себя Сорасом, отступило назад, поднесло камеру к глазу и начало щёлкать.





Глава 11


Подбитые овчиной ботинки Миры поскрипывали по кафельному полу вестибюля ВОА. Быстро согревшись в отапливаемом здании, она сняла шапку и перчатки и положила их в сумочку. Расстёгивая своё шерстяное пальто цвета барвинка, она улыбнулась охраннику за столом в форме подковы. Он улыбнулся в ответ.

По крайней мере, некоторые взаимодействия были простыми.

Обычно Мира поднималась в свой кабинет и переодевалась перед встречей с кем-либо, но часы на стене за спиной охранника показывали 18:24.

Кира продержали целый день после операции, но у неё было предчувствие, что он сбежит как можно скорее. Она хотела увидеть его до того, как он уйдёт.

Операция.

Она всё ещё не могла в это поверить. Он провёл с ней полноценный разговор в её кабинете, и она даже не подозревала, что он ранен, пока не почувствовала запах крови. Очевидно, он хорошо переносил боль и умел скрывать свои чувства.

У лифта Мира нажала кнопку «Вниз». Её рука слегка дрожала.

Она никогда ещё так не портила отношения с пациентом. С субъектом. Кем бы он ни был. Она никогда не реагировала подобным образом на мужчину, и жажда крови не могла полностью объяснить это.

Так что же это объясняло? Влечение?

Может быть.

Одиночество?

Это возможно.

Ничто из этого не оправдывало её поведения. Она утратила контроль. То, как она вела себя, то, как говорила…

И позже она только усугубила ситуацию.

Она поступила правильно, извинившись… но не в тот момент и не таким образом. Когда она узнала, что Кира собираются оперировать, ей стало стыдно за то, что она подкараулила его и припёрла к стенке таким образом.

И она ненавидела себя за то, какой холодной и скованной она была. Это на неё не похоже и лишь подчёркивало то, как отчаянно она старалась держать себя в руках.

Лифт звякнул, и двери открылись. Войдя внутрь, Мира нажала клавишу B1.

Пока лифт плавно опускался, она пыталась убедить себя, что просто идёт проведать его, как и любого другого — потому что она проведала бы любого другого — но в глубине души она знала, что ей также хотелось оценить его реакцию на неё.

Насколько сильно она облажалась?

Джодари хотел, чтобы она прочитала Кира, но Мира пока не могла этого предложить. У неё всё равно имелась работа, которую нужно выполнять, и эта работа требовала, чтобы Кир общался с ней. Ей нужно знать, что он это сделает.

Двери лифта открылись, открывая вид на зону ожидания и операционную на медицинском этаже. Повернув направо, Мира направилась по коридору к смотровой и послеоперационным палатам.

Прежде чем она успела засомневаться в себе, Мира постучала в дверь палаты № 4, где Кира продержали весь день.

Она ожидала услышать «войдите» или, может быть, даже «проваливайте», но не ожидала, что дверь распахнётся. Её сердце подпрыгнуло, когда она увидела, как Кир хмуро смотрит на неё сверху вниз. Казалось, ему потребовалось некоторое время, чтобы полностью осознать, что это она.

— Мира, — он отступил назад и открыл дверь.

После недолгого колебания она вошла внутрь.

На кровати явно спали, подушка была смята, одеяло сброшено в сторону. Несмотря на то, что палата принадлежала Киру всего на один день, такие детали, как его ботинки у кровати, куртка на стуле, создавали ощущение личного пространства.

Возможно, это была плохая идея.

На Кире были белая футболка и выцветшие джинсы. На ногах у него были серые носки. На подбородке темнела щетина, а волосы выглядели так, словно их (вроде как) расчёсывали пальцами. Мира никогда не видела его таким небрежным, таким… не замкнутым.

— Кир. Как дела?

— Я не могу найти свои ботинки. То есть… Я в порядке, — он потёр лицо.

Мира осмотрела его более внимательно. Его щёки были залиты румянцем, светло-голубые глаза слегка остекленели. Он выглядел не совсем уверенно стоящим на ногах, и…

— Ты надел футболку наизнанку.

Кир посмотрел на себя спереди и моргнул.

— Чёрт. Да.

Он схватил подол и стянул футболку через голову, прежде чем Мира успела подготовиться. Или сделать что-нибудь подходящее, например, отвернуться.

О боже.

Его статистика была в его личном деле. И любой мог увидеть, как на нём натягивается одежда. Не говоря уже о том, что она мельком видела прошлой ночью, когда задирала его футболку.

Так что это не было неожиданностью, но…

Его тело было настоящей скульптурой из стройных мышц. От его рельефного пресса до крепких грудных мышц, от мощных плеч до скульптурных рук.

Мира не должна была туда смотреть. Ей определённо не следовало пялиться.

Кир, со своей стороны, не обращал на неё внимания, теребя футболку и хмурясь, как будто задача была такой же сложной, как собрать кубик Рубика.

Когда он издал звук раздражения, Мира пришла в себя. Ради всего святого, она же не могла не заметить повязку, закрывавшую его правый бок чуть выше пояса джинсов с низкой посадкой.

Мира подошла к маленькому столику с двумя стульями по бокам, чтобы положить туда свою сумочку. Вернувшись к Киру, она выхватила футболку из его рук. Она вывернула её на нужную сторону и вручила обратно.

— Спасибо, — пробормотал он и снова натянул футболку на себя. Он слегка дрожал. Опять вытер лицо, затем моргнул, глядя на неё. — Что?

— Ты, кажется, действительно не в себе, — Мира не могла не волноваться, что что-то не так. Учитывая скорость заживления ран у вампиров, он уже должен был прийти в себя.

— Я только что проснулся.

— Ты всегда такой вялый, когда просыпаешься?

— Нет, я имею в виду… очнулся от анестезии.

— Серьёзно? — операция должна была состояться почти двадцать часов назад. Анестезия уже давно должна была покинуть его организм.

— Джонус усыпил меня на весь день. Кстати, где он? Потому что мне нужно его убить. Я просто… не могу найти свои ботинки.

— Они у кровати.

Кир повернулся.

— О.

Пока он почти уверенно шёл туда, где его ждали армейские ботинки, Мира нахмурилась.

— Может, тебе лучше вернуться в постель?

— Я буду в порядке через минуту. Это уже проходит.

Кир подвинул ботинки ногой к одному из стульев, стоящих по обе стороны от маленького столика. Он с грохотом сел и поморщился, затем взял один из своих ботинок. Мира прошла мимо него в ванную, где наполнила бумажный стаканчик из-под крана.

Когда она принесла воду Киру, он уставился на стаканчик, то ли смущённый, то ли ошеломлённый тем, что она принесла ему что-то.

— Это всего лишь вода, — сказала она.

— Да. Спасибо, — приняв стаканчик, он осушил его целиком. Мира забрала стакан, а Кир продолжил возиться со своими ботинками.

Она вернулась в ванную. Начиная перегреваться, она сняла шерстяное пальто и перекинула его через руку. Наполняя бумажный стаканчик заново, Мира выглянула в основное помещение палаты и увидела, как Кир медленно завязывает шнурки на ботинках. С его раной ему, должно быть, было больно наклоняться, но он не подавал никаких признаков боли.

Ей нужно было помнить эту его особенность, то, каким стойким он был.

Когда она снова приблизилась, Кир оторвался от своей задачи — очевидно, его внимание привлекло недавно открывшееся взгляду чёрное платье Миры. Это было одно из её любимых платьев, из лёгкого шёлкового шифона с короткими рукавами, застёгивающееся спереди на пуговицы и облегающее талию поверх чёрной шелковой комбинации.

Мира специально надела это платье, потому что оно не облегало фигуру, но взгляд Кира скользнул от подола к вырезу. Он остановился на этом, не глядя ей в лицо, не встречаясь с ней взглядом. На его скулах заиграл мускул, и он опять обратил внимание на свой наполовину зашнурованный правый ботинок.

Взгляд был недолгим, и в нём не было страсти, но он был напряжённым. В десятый (или сотый?) раз со вчерашнего вечера Мира мысленно вернулась к тому моменту в своём кабинете.

То, как отреагировало его тело. Как потемнели его глаза. Звуки, которые он издавал. Его запах — его густая кровь и тёмная мужественность.

И то, как он смотрел на неё. Голодный и властный, но в то же время предлагающий себя. Он позволил бы ей кормиться от него, она была уверена в этом. И она была так, так расстроена… потому что хотела этого.

Боже, как бы ей этого хотелось.

Мира, пошатнувшись, плотнее прижала к себе своё пальто.

Проклятье. Все эти годы она хвалила себя за успехи, поздравляла с самоконтролем — и вот, пожалуйста, она практически истекала слюной. На этот раз она не могла винить в этом свои потребности в крови.

Проглотив комок стыда и разочарования, Мира заставила себя сосредоточиться на настоящем. Она была здесь в профессиональном качестве. Потому что он был для неё… чем-то особенным. Потому что ему причинили боль.

Кир снова прервал своё занятие. Он опёрся локтем на колено и сильно прижимал тыльную сторону руки к глазу. Его дыхание участилось.

Он ведь не почувствовал её возбуждения, не так ли?

Это было бы просто ужасно.

Пытаясь прощупать его, Мира спросила:

— Ты в порядке?

Кир не ответил. Он провёл рукой по волосам и слегка тряхнул головой, словно пытаясь привести мысли в порядок. Он завязал шнурки на правом ботинке и принялся за другой.

Пытаясь хоть чего-то добиться в этой продолжающейся неразберихе, Мира спросила:

— Почему ты не обратился за медицинской помощью после того, как получил травму?

Она была так сосредоточена на себе, что даже не спросила об этом вчера вечером, хотя это должно было стать её первым вопросом.

— Я не думал, что всё так плохо.

— Тебя подстрелили.

Кир хмуро уставился на свои шнурки. Его руки действовали стабильнее. Мира была уверена, что теперь он был достаточно бдителен, чтобы намеренно избегать объяснений.

— Кир.

Он резко сел, и на его лице отразился гнев.

— Я не понимаю, почему никто не может понять, что сейчас просто происходит куча дерьма, и это не казалось таким уж важным.

— Что ты имеешь в виду? Что происходит прямо сейчас?

Он снова наклонился, чтобы заняться своими ботинками.

— Ничего, я просто… не обращай внимания.

Это была оплошность, она поняла это по его внезапному напряжению. Это важно.

— Кир, что сейчас происходит? — когда он проигнорировал её, Мира снова спросила: — Кир?

— Ты пришла сюда, потому что знала, что меня будет легче допрашивать, когда мои мозги наполовину поджарены?

Мира отшатнулась, ошеломлённая и оскорблённая.

— Конечно, нет. Я пришла проведать тебя.

— Значит, допрос — это просто, что? Попутное занятие?

Мире не понравилось, что он был прав. Она ухватилась за эту возможность. Но называть это допросом казалось дико несправедливым. Однако она не хотела обсуждать разницу, поэтому решила сменить тему разговора на более насущную.

— И куда же, по-твоему, ты направляешься? Совершенно очевидно, что тебе сейчас ничего не надо делать, кроме как отдыхать.

— Ну, это личное дело. Не относится к вашему расследованию, — закончив шнуровку, Кир встал, оглядываясь в поисках чего-то.

На этот раз она не могла так просто это оставить.

— Это несправедливо. Я беспокоюсь о тебе.

— Нет, не беспокоишься.

— Нет, беспокоюсь, — Мира протянула ему воду.

Он пристально посмотрел на неё.

— Что это? Это часть твоей профессиональной ответственности? Мы налаживаем взаимопонимание?

От его сарказма её лицо вспыхнуло.

— Я не хотела быть такой чопорной прошлой ночью. Мне жаль. Я была смущена.

Кир замолчал. Он выглядел расстроенным. Казалось, он хотел что-то сказать, но не сказал.

Мира протянула бумажный стаканчик ещё дальше.

— Пожалуйста, просто выпей это.

Нахмурившись, он взял стаканчик. Выпив воду, он смял стаканчик и бросил его в мусорное ведро, промахнувшись на полметра.

— Что ты ищешь? — спросила Мира, когда его взгляд скользнул по комнате и остановился на его куртке, висевшей на том стуле, на котором он сидел. Примерно в метре от его руки.

— Это, — он схватил куртку.

— Ты не можешь никуда пойти, — возможно, его голова и прояснилась достаточно, чтобы спорить с ней, но он определённо не до конца пришёл в себя.

Он засунул одну руку, затем другую в рукава куртки и направился к открытой двери. Воротник у него был расстегнут. Как только Кир вышел в коридор, он остановился.

— Наглости тебе хватает.

Мира озадаченно нахмурилась, пока не услышала ответ доктора Ана.

— Ещё раз скроешь от меня травму, и я сделаю гораздо хуже.

— Придурок, — сказал Кир.

— Мудак, — ответил доктор Ан с таким же спокойствием.

Кир фыркнул.

— Кто отвезёт тебя домой, Кир? Потому что я знаю, что ты не сядешь за руль.

— Ронан отвезёт меня, — услышала Мира, когда пошла за своей сумочкой.

— Домой?

Не ответив, Кир повернулся и пошел прочь, скрывшись из виду Миры.

Она услышала, как доктор Ан окликнул его:

— Ты берёшь двухдневный отпуск по болезни, Ру. Если услышу, что ты работал в полевых условиях, я задержу тебя ещё дольше.

Ответа на это не последовало. К тому времени, как Мира вышла из палаты, Кир был на полпути к лифту.

Доктор Ан, прислонившись к стене, взглянул на Миру.

— Если у него было паршивое настроение, можете винить в этом меня.

— Вы накачали его успокоительным на весь день?

— Ему нужен был отдых, и только так я мог быть уверен, что он его получит. Он не внушал мне доверия в плане его способности принимать правильные решения, касающиеся его здоровья.

— Я вас слышу, — крикнул Кир, стоя в ожидании лифта.

— Вот и хорошо! — крикнул ему вслед кудрявый доктор.

Кир показал средний палец через плечо. Лифт звякнул, и он скрылся в нём.

Доктор Ан повернулся к Мире. В уголках его губ заиграла улыбка.

— Вы выглядите шокированной, агент.

— Вы… необычный.

Он усмехнулся.

— Непрофессиональный? Неэтичный? Вы это на самом деле имели в виду?

— Ну…

Он улыбнулся, явно не обидевшись.

— Я обещаю, что с большинством пациентов действую более традиционными методами. С Тишью нужно обращаться по-другому. Этих парней не так-то просто лечить.

Мира нахмурилась.

— Значит, он всегда так относится к медицинской помощи?

— На самом деле, Кир, как правило, довольно порядочный. По крайней мере, по сравнению с другими. Обычно он не делает таких глупостей.

Это не в его характере. Он сказал, что его травма не показалась ему важной на фоне всего остального происходящего. Так что же всё-таки происходило?

Мира подбросила небольшую приманку.

— Кажется, он находится под большим напряжением.

Доктор Ан пожал плечами.

— У него напряжённая работа.

— Значит, вы не заметили изменений в его поведении? Кроме этого… инцидента?

— Вы у нас психолог, а не я.

— Но вы его знаете.

— Немного.

— И что вы о нём думаете?

Взгляд доктора посуровел.

— Я думаю, нам чертовски повезло, что он готов рисковать своей жизнью каждую ночь, чтобы защитить наших людей.

Мире пришлось закрыть тему. Доктор становился всё более настороженным. Она не хотела, чтобы возникали вопросы о том, почему она спрашивает. Её задание касалось только её и Джодари.

— Действительно, — сказала она. — Спокойной ночи, доктор Ан.

— Спокойной ночи, агент Дженсен.

Мира направилась к лифту. Ей нужно было поговорить с Джодари. Что-то определённо происходило, и пришло время получить ответы на некоторые вопросы.

Когда пятнадцать минут спустя Мира постучала в дверь кабинета Джодари, директор ВОА держал в руке электрический чайник, из носика которого шёл пар.

Он стоял у того, что он называл «чайным баром» — столика, придвинутого к стене и заставленного всеми необходимыми принадлежностями для приготовления чая. И виски. Рядом урчал мини-холодильник.

Одетый в строгий чёрный костюм и синий галстук, он выглядел как всегда безупречно, хотя элегантная одежда не могла скрыть тот факт, что его тело больше подходило для боя, чем для работы за компьютером. Он поднял глаза на стук Миры.

— Я всё гадал, когда же мы увидимся. Эрл Грей?

— Знаешь, тебе нужно перестать покупать различные ассорти, а потом пытаться всучить другим людям Эрл Грей.

— Тогда Английский Завтрак?

— Двойной крепости.

Он поморщился.

— Чайная жадина.

— И не экономь на сливках.

Он страдальчески вздохнул и поставил чайник на подставку. Когда Мира вошла в его кабинет, он принялся заваривать ей чай.

Помещение было очень уютным. Он наслаждался прекрасными вещами в жизни. Центральное место занимал элегантный письменный стол из красного дерева, а на полу перед ним лежал персидский ковёр в красно-коричневых тонах. В книжных шкафах стояли элегантные тома. Ещё одна дверь намекала на ванную комнату.

Мира села в одно из мягких кожаных кресел напротив стола и закинула ногу на ногу. Одна из её синих балеток соскользнула с пятки. Перед приходом сюда она переобулась в офисные туфли. Она наклонилась, чтобы поправить пятку, затем выпрямилась, чтобы взять кружку, с которой подошёл Джодари. С края зелёной керамики свисали две ниточки с маленькими бирками, а чай был светлым от сливок. Идеально.

— Я не понимаю, как ты можешь пить чёрный кофе и такой молочный чай. Это странно.

Знакомая острая боль пронзила Миру. Её мать любила чай. У неё даже имелся фарфоровый чайник, белый с розовыми цветочками, и они с Мирой часто проводили зимние утра в уголке для завтрака со своими чашками, блюдцами и кувшинчиком сливок.

Именно Мира впервые познакомила Джодари с чаем, хотя ей так и не удалось заставить его перейти от привычного чая в пакетиках к листовому. Его любовь к изысканным вещам заканчивалась сразу же, как только начинался беспорядок или, как он выражался, хлопоты.

— Люди странные, — прокомментировала Мира. — Я работаю в этом бизнесе и знаю точно.

Джодари фыркнул.

— Я предпочитаю, чтобы они были простыми. Как собаки.

— Что ж, обломись. Это не так.

— Господи, чего ты такая депрессивная с вечера пораньше.

Джодари обошёл свой стол, поставил чашку с чаем и уселся в кресло руководителя. Он подкатился к столу. Схватив за шнурок, свисающий с края кружки, он помакал пакетик с чаем.

Устремив деловой взгляд на Миру, он спросил:

— Итак, что ты думаешь о Кире?

— Я хочу знать, почему ты относишься к нему с подозрением.

— А я хочу знать, что ты о нём думаешь.

— Сначала ты, Джодари.

— Видишь это? — он указал на спинку своего кресла. — Кресло пилота.

Мира макала пакетики в кружке, чтобы выиграть время. Она должна была знать, что всё так и будет. Она до сих пор не приходила к Джодари, потому что не любила преждевременно высказывать своё мнение. Она ещё недостаточно хорошо знала Кира.

Она уклонилась от ответа:

— Он… сложный.

— Да уж, без шуток. Он королевский бастард, чья мачеха — если можно так называть Амараду — ненавидит его до глубины души. Он неприлично богат, потому что его отец оставил ему деньги — что также заставляет Амараду ненавидеть его до глубины души — но вместо того, чтобы вести декадентский образ жизни, которым он мог бы легко наслаждаться, он проводит ночи там, где в него стреляют — и стреляет сам. Мне нужно от тебя немного больше, чем «он сложный».

Мира была потрясена таким потоком информации.

— Было бы неплохо узнать всё это о нём раньше.

— Это не секрет. Возможно, если бы вы проводили немного больше времени в мире, частью которого являетесь, агент Дженсен, вы бы уже знали всё это.

Мира проигнорировала колкость.

— Значит, это общеизвестно?

— Что он богат и является королевским бастардом, и что Амарада ненавидит его? Да, дорогая, это общеизвестно.

— Довольно дерьмово, когда что-то, должно быть, очень личное для него, становится источником сплетен.

Джодари прищурился, глядя на неё.

— Хм.

Покраснев, Мира пояснила:

— Я имею в виду сам принцип.

— Понятно.

Понимая, что дальнейшие протесты только усугубят ситуацию, Мира прикусила язык.

Когда Джодари отхлебнул чаю и поморщился, она воспользовалась этим, чтобы сменить тему.

— Ты пьёшь Эрл Грей, хотя и ненавидишь его?

— Здесь около двадцати пакетиков, и никому он не нравится. А ты загребаешь себе весь Английский Завтрак. Кстати, если ты оставишь его остывать, то больше никогда не получишь от меня двойной порции.

Мира отхлебнула чая.

— На этаже НиР тебе нужен кофе получше.

— Каждый раз, когда в комнате отдыха появляется кофе получше, его не хватает даже на 24 часа. Я должен соблюдать разумное потребление. Я не ожидаю, что ты поймёшь эти решения руководства. А теперь перестань уклоняться. Кир. Выкладывай.

— Он напряжённый, — призналась Мира. — Пугающий, — она уставилась на зелёную чашку в своих руках, подбирая нужные слова. — Он агрессивный. Возможно, немного вспыльчивый, но оберегающий.

Она видела это по отношению к его сестре. Она также заметила, что каждый раз, когда она была честна с ним, каждый раз, когда она проявляла уязвимость, он смягчался по отношению к ней.

Когда она рассказывала о своих родителях.

Когда она призналась, что её скованность была вызвана смущением.

У неё были пациенты, которые пытались использовать подобные вещи против неё. Он этого не сделал.

Мира продолжила:

— Он кажется хорошим мужчиной. Но это скорее внутреннее ощущение, чем что-либо ещё. Я его ещё толком не знаю.

Когда Мира не продолжила, Джодари спросил:

— Что ты недоговариваешь?

Миру поразило то, как он видел её насквозь.

— Мира, мне больше трёхсот лет, и последние сорок я провёл, разговаривая с агентами, сидящими за этим столом. Может, у меня и нет учёной степени в области психологии, но я могу сказать, когда кто-то что-то от меня скрывает.

— Тогда тебя не должно удивлять, что я думаю, он что-то скрывает.

Джодари шумно выдохнул.

— Конечно, именно поэтому я здесь, не так ли? Чтобы выяснить, что скрывают Кир и Тишь? Так что расскажи мне, что ты знаешь, Джодари.

— Ты не разговаривала с остальными?

— Нет. Прошлой ночью всё пошло наперекосяк, — Мира постаралась сохранить нейтральное выражение лица. Никто, кроме неё и Кира, не знал, что произошло между ней и Киром. Она хотела, чтобы всё так и оставалось.

— Как он? Джонус задержал его на весь день.

Мира колебалась, не желая делиться своими впечатлениями о Кире, когда он был таким беззащитным. Его обвинения в её адрес всё ещё звучали в её голове. Она была там не для того, чтобы расследовать его действия, поэтому отказалась поделиться тем, что видела. Его разочарование. Напряжение, в котором он явно находился.

Мира остановилась.

— Откуда ты знаешь, что я ходила к нему?

Джодари бросил взгляд в её сторону.

— Потому что именно так поступила бы агент Мира Дженсен.

Успокоенная, довольная тем, что Джодари не счёл это несвойственным для неё, она сказала:

— Он был на ногах. Он сам вышел. Но всё ещё был не в себе. Я не уверена, как я отношусь к методам доктора Ана.

— Да, — Джодари отмахнулся от этого. — Это просто признак твоего человеческого воспитания.

— Что именно, права пациента?

— Ты же знаешь, что наш мир немного более гибкий.

— Да уж, — криво усмехнулась Мира. — Знаю.

Джодари широко улыбнулся и отхлебнул чаю, поморщившись. Он поставил чашку на стол и медленно отодвинул её.

Пришло время подтолкнуть его, поэтому Мира спросила:

— Почему Тишь вызывает подозрения? И почему ты не хочешь мне рассказать?

Джодари мгновение смотрел на неё, оценивая, принимая решение. Затем он сказал:

— Сначала я хотел получить от тебя объективное впечатление. Но теперь… — он открыл ящик стола и достал флэшку.

— Что это?

— Видеофайл, — он протянул флэшку через стол.

Мира подалась вперёд и подняла её с дурным предчувствием.

— Видео с чем? Поэтому ты относишься к ним с подозрением?

— Сначала это было не так. Честно говоря, вначале я не придал этому особого значения. Но после того, как инцидент был зафиксирован там, они перестали выходить на связь. Их отчёты стали расплывчатыми. С ними что-то не так, и мне нужно знать, что именно.

Кожа Миры напряглась.

— Что на этом видео?

— Просто посмотри его. И продолжай работать с ними. Мне нужно знать, Мира. Если они каким-либо образом скомпрометированы… Мне нужно знать.





Глава 12


— Приехали, брат.

Кир вроде как услышал слова Ронана, но по-настоящему не проснулся, пока Ронан не ткнул его в руку. Он сидел на пассажирском сиденье «Шелби» Ронана. Его сознание постепенно возвращалось к нему, пока он подмечал знакомые бетонные стены гаража под перестроенным аббатством, которое Кир и Нокс называли своим домом.

— Это не то место, куда ты должен был меня отвезти.

— Как я пытался объяснить тебе, когда мы покидали штаб-квартиру, я уже позаботился об этом.

Кир не помнил никаких объяснений. Чёрт, он даже не помнил, как покинул ВОА.

Он был уверен, что должен разозлиться, но у него не осталось на это сил.

— Я в растерянности, — признался он.

— Это потому, что ты потерял сознание через тридцать секунд после начала нашего разговора, примерно в двух кварталах от штаб-квартиры.

— Ты должен был отвезти меня в Резиденцию, — Кир определённо помнил, что сказал Ронану отвезти его в особняк королевы. — Я должен поговорить с Сайрен.

Флуоресцентные огни гаража проникали сквозь ветровое стекло, делая и без того суровое лицо Ронана ещё более суровым. Мужчина приподнял тёмную бровь.

— В твоём нынешнем состоянии? Амарада размазала бы тебя по стеночке.

Возможно, это и правда, но это не имело значения. Кир потёр лицо, пытаясь заставить мозг работать.

— Я должен поговорить со своей сестрой. Когда мы с Рисом просматривали кадры из «Жары»…

— Брат, позволь мне прервать тебя на этом моменте. Ты был в отключке почти сутки, ясно? Рис ввёл нас в курс дела, мы всё обсудили, и я уже поговорил с Сайрен. Так что не стоит благодарности. Это не было самым приятным событием в моей жизни.

— Ты ездил в Резиденцию?

— Нет. Для такого дерьма, как это, придумали телефоны.

Ронан был настроен решительно, и Кир знал, что ему следует с этим смириться, но…

— Я не могу сейчас думать.

— Вот почему мы здесь, а не в Резиденции. Иди спать, чёрт возьми.

— Моя машина всё ещё в штаб-квартире.

— Брат, она прямо там, ключи на кухне, — Ронан указал через ветровое стекло на то место, где рядом с чёрным фургоном был припаркован Чарджер. За ним виднелись бело-чёрный Форд Раптор и винтажный Астон Мартин с т-образной формой кузова, разобраться с которыми у Кира не было времени, и которые угнетали его каждый раз, когда он смотрел на них.

— Что за чёрт.

— Мы с Ноксом перегнали её вчера вечером, — по тону Ронана было видно, что он теряет терпение.

— Чёртов Джонус. Он сделал это нарочно.

— Да. Но у меня есть дела, нужно отправить демонов в Бездну и всё такое прочее. Ты выйдешь из моей машины или мне проводить тебя до двери, как будто мы только что сходили на выпускной?

Кир глубоко вздохнул, всё ещё пытаясь проснуться.

— Мы разберёмся с этим позже. Ты и я. И это, — Кир неопределённо махнул рукой вокруг, не совсем уверенный, что он вообще имел в виду.

— Окей, — последовал единственный ответ Ронана.

Заворчав, Кир принялся возиться с дверной ручкой. Ему удалось открыть дверь, но когда он попытался выйти, что-то не пустило его, давя на грудь и колени. Ронан отстегнул ремень безопасности, и Кир, спотыкаясь, выбрался наружу.

Он захлопнул дверь. По крайней мере, он хотел захлопнуть, но его пальцы соскользнули, и дверь Шелби со щелчком стукнула о корпус машины и приоткрылась обратно.

Чёрт возьми.

Притворившись, что Ронан не наблюдает за ним, Кир закрыл дверь нормально, а затем прошёл три метра от того места, где стоял Шелби, до лифта. Он нажал кнопку «вверх».

Когда двери открылись, и Кир вошёл внутрь, чёрный Шелби описал широкую дугу по огромному пустому пространству гаража и направился к закрытому выезду.

Лифт доставил Кира на первый этаж, в просторное фойе со стрельчатым сводчатым потолком. Слева паркет из твёрдых пород дерева тянулся до лестницы, ведущей на неиспользуемый второй этаж, и тяжёлых двойных дверей, выходящих на Данфорт-авеню.

Кир повернул направо. Большая часть дома находилась в этом направлении, простиралась к участку позади.

Проржавевшего синего джипа Нокса не было среди припаркованных транспортных средств. Пенни, которая дважды в неделю помогала по дому, тоже здесь не было, потому что её лимонно-зелёный Приус тоже отсутствовал.

Пустой дом.

Кир привык к этому и обычно не обращал особого внимания, но сегодня это его расстроило. Вампиры были социальными существами. Они любили семью и общество. После смерти матери Кир вырос в королевском доме среди сотен вампиров. Возможно, это место никогда не было для него домом, но он всё равно скучал по нему.

За исключением Нокса, все члены Тиши жили каждый в своём доме. Несмотря на то, что это место было огромным. Несмотря на то, что все они знали, что дверь открыта.

Они заслуживали уединения, если им этого хотелось. Кир не собирался настаивать на своём.

Кир миновал открытые французские двери гостиной слева и вошёл в огромную тёмную кухню.

Он пожалел, что не включил свет. Или не развёл огонь в камине. Тогда бы это место не казалось таким мрачным. Но в данный момент включать что-либо не имело смысла.

Он ориентировался в знакомом пространстве, приглушённо освещённом электрическими бра в коридоре. По крайней мере, хоть что-то было включено.

Слева располагались различные (в основном неиспользуемые) помещения. Справа остроконечные окна и двери со свинцовыми вставками выходили во внутренний двор бывшего аббатства. Лунный свет заливал прямоугольное пространство, ярко отражаясь от пустого каменного фонтана.

Комнаты Кира находились в задней части дома — чертовски далеко. Добравшись туда, он ощупью нашёл выключатель на оштукатуренной стене.

Свет хлынул из люстры из кованого железа, закреплённой на высоком потолке. Свет падал в основном на стол из кленового дерева, где его ноутбук был почти постоянным атрибутом. Там же стоял бокал для вина, который он всё время собирался отнести на кухню.

Кир покосился на чердак слева от себя, размышляя, стоит ли подниматься по лестнице, чтобы поспать в своей настоящей кровати.

Диван перед камином выглядел более доступным. Он снова выключил свет, удивляясь, зачем вообще его включал, и повернул направо, к дивану.

Кир был уже на полпути туда и снимал куртку, когда его телефон завибрировал. Он вытащил его из кармана и нахмурился, увидев имя контакта.

Дерьмо. Он уже забыл, что ему нужно с ней поговорить.

Нажав «Принять вызов», он поднёс телефон к уху.

— Сайрен. Хорошо. Мне нужно с тобой поговорить

— Ты в порядке? Этот придурок, Ронан? Он сказал, что ты пострадал, и я не могла до тебя дозвониться. Я оставила, типа, девять сообщений!

— Я в порядке. Просто ещё не просматривал сообщения. Но мне нужно поговорить с тобой о той ночи. В «Жаре».

— Да, да. Ронан уже пропесочил меня из-за этого. Как я ему и сказала, это всё равно не имеет значения. Я практически взаперти до окончания переговоров о браке.

Кира охватил гнев при напоминании о текущих махинациях Амарады.

— Сайрен, насчёт этого — не позволяй ей контролировать тебя. Я знаю, ты считаешь, будто она может принудить тебя к этому, но она не может, — чёрт, ему действительно нужна была ясность ума для этого разговора. Ему нужно достучаться до неё, и всё, что он мог наскрести в голове — это обобщённые фразы.

— Я не хочу говорить об этом, ладно? Я не поэтому позвонила. Я просто хотела убедиться, что с тобой всё в порядке. Что случилось?

Киру не хотелось закрывать тему, но он решил подождать, чтобы вернуться к разговору, когда начнёт получше соображать.

— Это просто часть работы, Сайрен. Не беспокойся об этом.

— Я всё ещё не понимаю, зачем ты это делаешь.

— Я знаю, что ты не понимаешь.

— Когда она отправляла тебя на задания, всё было по-другому. Я знаю, что тогда тебе приходилось всё это делать, но сейчас… Кир, это опасно.

Он потёр лицо. Он не хотел вдаваться в подробности прямо сейчас. Он начнёт отстаивать свои принципы, и она неизбежно скажет что-нибудь про его мать. Он скажет ей, что это не имеет к этому никакого отношения — хотя, да, он, чёрт возьми, знал, что это не так — а она продолжит, как будто не было очевидно, что он не хочет это обсуждать, как будто она знала об этом всё, чёрт возьми.

— Сайрен…

Она вздохнула в трубку.

— Я знаю, знаю. И всё равно мне нужно идти. Сегодня вечером состоится дурацкий, изысканный ужин, так что придётся много выщипывать волосы и отшелушивать кожу. Потому что, видимо, выглядеть как статуя — это моя работа.

— Это не обязательно должно быть так.

— Боже мой. Спокойной ночи, надоедливый брат.

Связь прервалась.

Кир попытался убрать телефон в карман куртки, но выронил его. Он оставил его на полу, надеясь, что экран не треснул. Он бросил свою куртку рядом с устройством. Та энергия, которую он на короткое время собрал для этого разговора, быстро иссякала.

С тех пор, как он очнулся в клинике, он испытывал то приливы, то спады сил. Он немного оживился во время разговора с Мирой, но с тех пор в основном шёл на спад. Что-то в этом разговоре задело его, но воспоминания о нём были туманными, и у него не осталось сил разбираться в этом прямо сейчас.

Джонус сделал это нарочно, накачав его всякой дрянью, которая оставила ему возможность лишь выбрать, где он вырубится, при условии, что он вообще сможет добраться до выбранного места. В машине Ронана он долго не продержался.

Вероятно, ему следовало бы добраться до своей спальни в качестве поздравления для себя самого. Он хотел бы снять ботинки, но это казалось ему слишком трудным делом, поэтому он направился к дивану и позволил себе упасть на него.

Позже.

Он разберётся с этим дерьмом позже.

* * *

Мира навела курсор мыши на видеофайл восьминедельной давности.

По словам Джодари, что бы ни происходило на этой записи, это ознаменовало момент, когда Тишь перестала поддерживать связь с остальной частью ВОА. Переведя дыхание, Мира дважды щёлкнула по файлу.

Она была готова к съёмке ссоры или, возможно, сцены насилия между мужчинами. Она не ожидала, что увидит запись с камер видеонаблюдения в вестибюле или увидит, как стеклянные входные двери распахнулись, и Рисорвиан Илис вбежал внутрь, отчаянно крича и держа на руках женщину.

Звука не было, но было очевидно, что он звал на помощь.

Несмотря на то, что на ней была накинута куртка, женщина казалась обнажённой. Кровь виднелась на голых конечностях женщины и была размазана по рукам, шее и подбородку Риса.

Дверь на заднюю лестницу распахнулась, и доктор Ан выбежал из вестибюля, его аптечка подпрыгивала у него за спиной.

Рис и доктор Ан встретились посреди вестибюля. Рис быстро, но осторожно положил женщину на пол. Он не отходил, взволнованный, но немного отодвинулся, когда доктор закричал на него.

Доктор Ан проверил состояние женщины. Когда он начал делать искусственное дыхание, Рис в панике провёл руками по волосам.

Остальные члены Тиши ворвались в вестибюль с той же лихорадочностью, что и Рис.

Ронан Фир резко остановился при виде доктора Ана, выполняющего реанимационные мероприятия. Казалось, он застыл на месте. Лука оглянулся на Ронана, но продолжал следовать за Ноксом по пятам.

Нокс направился прямиком к доктору и его пациентке. Лицо крупного мужчины было каменным, но его движения выглядели агрессивными. Мира морально приготовилась.

Рис перехватил Нокса. Когда мужчины встали лицом к лицу, драка казалась неизбежной… и тут рука Риса легла Ноксу на грудь.

Мира неправильно истолковала это. Это была не драка, и Нокс не проявлял агрессии, совсем нет. Потому что тело Нокса, казалось, почти прогнулось под рукой Риса.

Внезапно Нокс развернулся, едва не столкнувшись с Лукой, но проскользнул мимо него. Лука подошёл к Рису и схватил его за бицепсы. Все открытые участки кожи Риса были в крови. Поскольку рубашка была чёрной, крови на его торсе не было видно, но он, должно быть, весь был окровавленным. Лука, казалось, убеждался, что кровь не принадлежала Рису.

Рис, который ненадолго успокоился, чтобы разобраться с Ноксом, снова запаниковал.

Тем временем Кир с другой стороны подошёл к распростёртой женщине, которую доктор Ан всё ещё пытался привести в себя. Кир упал на колени. Он выглядел спокойным и собранным, но когда доктор Ан отстранился от женщины и покачал головой, глаза Кира закрылись, а голова свесилась вперёд.

Доктор Ан накинул на женщину куртку, которая, вероятно, принадлежала Рису. Она была такой миниатюрной, что куртка закрывала её от лица до середины бёдер. Из-под куртки выглядывали её стройные, перепачканные кровью ноги.

Камера была слишком далеко, чтобы Мира могла различить что-либо, кроме того, что Кир что-то говорил. Но его голова оставалась опущенной, и никто не отвечал. Возможно, он молился.

Он наклонился, приблизив лицо к накрытому телу. Он сдвинул куртку вниз, чтобы обнажить лоб женщины. Он нежно поцеловал её и снова укрыл.

Доктор Ан сидел на пятках, положив руки на колени, и выглядел поверженным. Когда Кир выпрямился, он что-то сказал доктору, который едва обратил на него внимание.

Нокс подошёл и посмотрел на прикрытое тело. Его огромная грудь тяжело вздымалась. Кир поднялся на ноги и что-то сказал ему. Нокс выглядел сердитым, но ничего не ответил. Он стремительно направился к двери. Здоровенный мужчина распахнул дверь с такой силой, что она разлетелась вдребезги.

Рис выглядел так, будто хотел броситься за Ноксом, но вместо этого крикнул Ронану, который до сих пор стоял на одном месте как оглушённый, а теперь подскочил. Ронан последовал за Ноксом.

Кир обошёл тело и встретился взглядом с Рисом, который направлялся к нему. Рис посмотрел в ту сторону, куда ушли Нокс и Ронан, как будто беспокоился, но затем повернулся к Киру, как будто то, что он хотел сказать, было важнее.

Рис стоял спиной к камере, но наклонился ближе к Киру. Кир наклонился к нему, чтобы выслушать. Напряжение пронзило тело Кира, когда он услышал, что сказал Рис.

Кир стоял лицом к камере. Его взгляд метнулся к объективу, затем он вернул своё внимание к Рису. Кир схватил мужчину за плечо и что-то сказал ему. Что бы Рис ни ответил, это явно было возражением, потому что Кир напирал на него. Он указал на дверь.

Рис оскалил клыки, явно разозлившись, и протиснулся мимо Кира к мёртвой женщине. Он опустился на колени рядом с ней, как это сделал Кир, отодвинул куртку, как это сделал Кир ранее, и тоже поцеловал женщину.

Жест уважения к погибшей.

Затем Рис встал, и они с Лукой ушли.

В помещение стало прибывать всё больше агентов. Джодари вышел из лифта, выглядя измученным, и подошёл к Киру. У двух мужчин состоялся напряжённый разговор, затем Кир и Джодари направились к лифту.

Появился другой врач, и они с доктором Аном принялись укладывать тело в мешок для трупов.

Мира нажала на паузу. Когда на экране появилось изображение наполовину застёгнутого мешка, она закрыла файл. Затем она закрыла проводник. Когда этого оказалось недостаточно, она выключила монитор и уставилась на чёрный экран.

Перед глазами у неё всё поплыло. Когда она закрыла их, по щекам потекли слёзы.

Её сердце разрывалось от всего, что было в этой сцене. Женщина, потерявшая жизнь в результате кровопролития. Доктор, пытающийся спасти её и терпящий неудачу. И те пятеро мужчин, опустошённых случившимся.

Мира не знала, как долго она там просидела, когда раздался стук в дверь. Она проигнорировала его, но дверь всё равно открылась.

— Итак, — сказал Джодари. — Что думаешь?

Мира продолжала смотреть на свой тёмный монитор.

— С кем они разговаривали?

— Что ты имеешь в виду?

— С кем они разговаривали после этого инцидента?

— Я разговаривал с Киром сразу после этого. Я уверен, ты видела, как он заходил со мной в лифт.

— Я не это имела в виду, — Мира обратила холодный взгляд на Джодари. Его глаза посуровели. Он понял, что она имела в виду. Им следовало поговорить с кем-нибудь вроде неё. — Кто-то должен был убедиться, что с ними всё в порядке.

— Они воины, Мира. Они чертовски выносливы. Такое случается и…

— Что за дерьмо.

— Так бывает, Мира. И ни один из этих мужчин не из тех, кто плачет в своё пиво. Они привыкли к подобному дерьму.

— Это была женщина, Джодари, и они не смогли её спасти. Думаешь, они не обратили на это внимания? Такие мужчины, как они?

Он не ответил. Потому что знал, что она права. Возможно, они привыкли к насилию, возможно, они привыкли к потерям. Но не суметь спасти женщину…

Это бы их сокрушило.

Разозлившись, Мира сказала:

— Итак, ты закрыл на это глаза, теперь у тебя на руках бардак, и ты хочешь, чтобы я всё исправила.

Губы Джодари раздражённо скривились, и он крепче ухватился за дверной косяк. Несмотря на это, он говорил спокойно.

— Вот почему я не показывал тебе видео. Я знал, что ты зациклишься на неправильных вещах.

— Например, на том, что это с ними сделало? Да, хорошо, конечно… если это ты называешь неправильным.

— Это и есть неправильно. Я не говорю, что это не было для них тяжело, но они в порядке. Ты должна мне поверить.

— Есть разница между функционированием и пребыванием в порядке, Джодари.

Он проигнорировал это и прошёл в кабинет, закрыв за собой дверь. Он встал рядом с её столом, скрестив руки на груди.

— Происходит что-то ещё. То, что Рис сказал Киру. Ты это видела, верно?

Мира стиснула зубы, но ей пришлось пока что забыть об этом. Джодари не понимал таких вещей.

— Да, видела, но тут многое нужно разобрать. Мне нужно посмотреть это ещё раз.

— Женщина…

— Я полагаю, у неё есть имя, — холодно отрезала Мира.

Джодари хватило такта изобразить смущение.

— Мэгару Дайсан. Мэг. Об её исчезновении сообщили за три недели до этого. Обычно, когда вампиры пропадают, их не находят. Присутствие демонов в Портидже остаётся сильным, несмотря на наши усилия. Мэг, однако, обнаружилась в «Ластере». Это что-то вроде клуба. Ну… больше похоже на бордель. Она там работала раньше. Она появилась обнажённой, истекая кровью от огнестрельного ранения. Владелица «Ластеры» — мать Луки, и она позвонила ему.

— Тишь добралась туда так быстро, как только смогла. Самый быстрый способ вылечить Мэг — это доставить её сюда. Рис перенёсся сюда призраком вместе с ней, потому что он самый быстрый. Но это оказалось недостаточно быстро.

Мира закрыла глаза, переваривая услышанное, лучше понимая сцену паники, отчаяния и опустошения от неудачи.

— Что показало вскрытие?

— Следов изнасилования нет. Кроме огнестрельного ранения — проникшего чуть ниже левой лопатки со спины и пробившего лёгкое — у неё было несколько рваных ран от осколков стекла, застрявших в коже, и стрессовых переломов правой стопы. Есть гипотеза, что она выпрыгнула из окна, но это невозможно подтвердить наверняка. Она была в некоторой степени истощена. В «Ластере» было несколько попыток накормить её, но они не увенчались успехом. Она уже была в шоке и, вероятно, призраком перенеслась из какого-то другого места в «Ластеру», потому что мы не смогли найти её ни на одной из камер наблюдения по всему городу.

— Другие улики судебно-медицинской экспертизы? Признаки того, где она была?

— В стопах её ног были сосновые иголки и другой мусор, но она могла подобрать их где угодно. И на стекле ничего не было обнаружено. Её шея была натёрта, как будто она что-то носила на шее, но не было никаких признаков попытки удушения, поэтому можно предположить, что на ней был ошейник.

Мира закрыла глаза при мысли об этом.

— Что насчёт токсикологии?

— Она была чиста.

— Кто заявил об её пропаже?

— Её сестра. И прежде чем ты спросишь, Мэг исчезла из её дома, а не из «Ластеры».

Мира откинулась на спинку стула, пытаясь осмыслить всё это. Итак, Мэг исчезла из дома, её не было три недели, затем она появилась с травмами, свидетельствующими о том, что она от кого-то сбежала.

Но у кого она была в плену? И почему? И какое это имеет отношение к тому, что Тишь оказалась под подозрением?

Мира спросила:

— Что сказал Кир, когда ты поговорил с ним сразу после этого? Ранее ты указал, что у тебя не возникло подозрений по поводу Тиши после этого инцидента, и что ты заподозрил неладное лишь позже.

— Большая часть того, что я тебе только что рассказал — это то, что он сообщил мне в то время. Это был стандартный отчёт, и он совпадал с интервью Исандры и её сотрудников в «Ластере». Такие дела, как правило, не раскрываются. Как бы дерьмово это ни звучало, подобные вещи случаются в нашем мире, и я воспринял всё это как ещё один печальный случай потерянной жизни. В тот момент я не придал этому особого значения. Особенно тому, что Кир отослал команду. Они явно были на взводе, и я, честно говоря, был рад, что они ушли из здания. Теперь я подозреваю, что он хотел поговорить с ними раньше меня. Возможно, чтобы составить связную историю, которую они будут рассказывать далее.

— Итак, если в то время не было никаких подозрений, что заставило тебя насторожиться?

— Ничего конкретного, но примерно через неделю я понял, что они не предоставляют полных отчётов. Просто расплывчатое «мы убили здесь энное количество демонов» или «здесь никакой активности». Ни разу за восемь недель они не вызывали команду для зачистки места происшествия — так что, я полагаю, они сами занимаются обработкой видеозаписей и затенением памяти. Это не стандартный протокол действий. Ни разу за восемь недель они не предоставили информацию о свидетелях или, честно говоря, вообще о каких-либо лицах. Часть того, что мне от них нужно — это расширить базу данных, но за два месяца я так ничего и не получил. И ни разу они ни о чём не попросили другой отдел.

— Хм.

— Тишь работает независимо от ВОА. Они что-то скрывают. Но что? И почему? Кого они защищают? Самих себя? Что-то у них есть на стороне?

Мира была настроена скептически.

— Ты действительно думаешь, что это возможно?

— Это моя работа — так думать, Мира. У меня есть подобные подозрения. Предполагается, что они должны работать с ВОА, а не только внутри него. Меня просто корёжит, что Рис проводит так много времени в Бункере.

— Почему это так важно?

— Потому что Рис чертовски хорошо разбирается в компьютерах.

— Ты поймал его на взломе системы?

— Он слишком хорош, чтобы его можно было поймать. Но он проводит там больше обычного времени, иногда и весь день. Сегодня вечером он провёл там уже несколько часов, хотя последнее, что я знал — это то, что он на этаже НиР. Намекаю, намекаю.

— В этом нет необходимости. Я твёрдо намерена поговорить с ним.

— Не упоминай видео, Мира. Ничто не заставит их замолчать быстрее, чем подтверждение того, что они, вероятно, уже подозревают: что ты проводишь расследование в отношении них.

Мира закрыла глаза. Агрессивность Кира в ту первую ночь в комнате отдыха теперь приобрела гораздо больший смысл, как и некоторые его комментарии в клинике. Неудивительно, что он подозревал скрытый мотив за всем, что она говорила.

Он был прав: она участвовала в расследовании. Она просто не знала об этом.

Когда Мира не стала успокаивать Джодари, он продолжил:

— Не забывай, что, даже будучи психологом и поведенческим аналитиком, ты в первую очередь агент ВОА, а во вторую — психотерапевт.

— Я и то, и другое одновременно. Не проси меня отложить одно в сторону.

— Но что если одно должно предшествовать другому?

— Ты пригласил меня, именно меня, потому что доверяешь мне. Так что доверься мне, Джодари. И позволь мне делать свою работу.

На его скулах заиграли желваки, пока он, казалось, раздумывал, стоит ли продолжать спор. Наконец, он раздосадованно вздохнул.

— Ладно. Принято к сведению… пока что.

Мира покачала головой, почти забавляясь. Мужчины-вампиры. Это было самое близкое к уступке, что можно было от них добиться.

— Но, — Джодари покачался на каблуках, снова став серьёзным. — Есть одна вещь, в отношении которой я не пойду на компромисс, Мира, так что я должен покончить с этим до того, как Рис попытается доказать тебе свою правоту: никаких кошек в ВОА. Точка.

— Никаких кошек?

— Ты поймёшь, что я имею в виду.





Глава 13


Сцена, свидетелем которой стала Мира, выглядела явно личной, и она попятилась из комнаты отдыха так быстро, что потеряла туфлю. Не то чтобы было нарушено правило «Не кормиться, не трахаться», и даже не было никакого физического контакта. Однако в воздухе чувствовалось явное напряжение. У Миры было шестое чувство на подобные вещи.

Чёртовы туфли. У неё были узкие пятки, и эти синие балетки постоянно соскальзывали.

К сожалению, её потерянная балетка лежала на самом видном месте в дверях комнаты отдыха. Она могла либо оставить её на время, как неловкое напоминание о своём почти что присутствии, либо подкрасться и забрать её. Что казалось навязчивым и в равной степени неловким.

Боже, что же делать?

Однако, по-видимому, её присутствие было замечено, потому что разговор в комнате отдыха резко оборвался.

Маркус, мужчина, с которым Мира столкнулась в свою первую ночь, протиснулся в дверной проём. Его щёки пылали, что могло означать смущение или раздражение. Его голова смотрела вниз, плечи были опущены. Он не взглянул на Миру.

Если он и заметил её обувь, то не обратил на это внимания. Он быстро прошёл в обширное рабочее пространство этажа НиР и растворился в толпе.

В тот краткий момент, когда она увидела его разговаривающим с Рисом, Маркус выглядел расстроенным. Мира слишком быстро отступила, чтобы заметить что-то большее. Он жестикулировал руками. Это могло означать что угодно, но Мира уловила зловещие слова:

— …притвориться, что тебе не всё равно.

Рис, стоявший со скрещенными на груди руками, тоже выглядел расстроенным, но его поза была непреклонной.

Возможно, сейчас было неподходящее время.

Однако ей всё ещё была нужна её балетка.

Как раз в тот момент, когда она решила подкрасться и забрать туфлю, Рис вышел из комнаты отдыха, наклонился, чтобы поднять потерянную балетку, и принёс ей. Если бы она не видела его лицо минуту назад, то никогда бы не догадалась, что он только что был вовлечён в напряжённый, личный разговор. Его тело было расслаблено, а на потрясающе красивом лице застыло непринуждённое, открытое выражение.

Действительно, Рисорвиан Илис был великолепен.

Его русые волосы были подстрижены в технике «фейд», что создавало сексуальный волнистый беспорядок на макушке. Его гладко выбритое лицо имело такие черты, которые сочетали эстетическую правильность с абсолютной мужественностью. В довершение всего у него были тёмно-синие глаза с красивыми ресницами. Ну естественно. Потому что образ сердцееда был бы неполным без этого.

При росте 190 см, будучи рассчитанным на силу и скорость, его тело было произведением искусства, а чёрная компрессионная футболка с длинными рукавами и тактические брюки придавали ему опасную привлекательность.

Миру удивило, что она могла объективно оценить, насколько он безумно сексуален, и ничего не почувствовать.

Мира не знала, радоваться ли ей, что она не начала внезапно терять рассудок и самообладание рядом с каждым привлекательным мужчиной, с которым сталкивалась… или беспокоиться, что существовал только один привлекательный мужчина, рядом с которым она, казалось, теряла рассудок.

Рис протянул Мире её балетку. Он слегка улыбнулся, но не вызывающе, а дружелюбно. Многие мужчины добавили бы к этому лёгкую усмешку, сделали бы замечание. Что-то. Но выражение лица Риса говорило только одно: «Не беспокойся об этом».

Чёрт возьми. Как она могла оставаться объективной и нейтральной, когда к нему так тяжело не проникнуться симпатией?

— Спасибо, — поблагодарила Мира. Она подняла босую ногу и надела туфлю.

— Агент Дженсен, да? Я Рис.

Она очень хорошо знала, кто он такой. Она не только видела его на записи с камер наблюдения, но и прочитала его личное дело. Как и в случае с другими членами Тиши, в его досье явно не хватало деталей.

— Пожалуйста, зови меня Мира. Я надеялась, мы могли бы немного поговорить?

На его лице промелькнул намёк на дискомфорт, но он сказал:

— Хорошо. Конечно. Сейчас?

— Я подумала, мы могли бы заглянуть ко мне в офис? — лучше всего было бы сделать так, чтобы всё выглядело непринуждённо.

Рис не выглядел успокоенным.

— Могу я встретиться с тобой там через пятнадцать минут?

Мира надеялась, что они поднимутся наверх вместе, чтобы она могла понаблюдать за его реакцией, но просьба была слишком нормальной, чтобы отказать.

— Конечно. Я в 416-м.

— Увидимся там, — он слегка улыбнулся и направился к лифтам, бросив быстрый взгляд на переполненный людьми этаж, где за столом работал Маркус.

Пятнадцать минут спустя, когда Мира была занята разборкой входящих сообщений на электронной почте, Рис постучал в её открытую дверь.

Встав из-за стола, она жестом пригласила его войти.

— Рис. Заходи.

— Ты хочешь, чтобы я закрыл дверь?

— Как тебе больше нравится.

Мира ждала, ей было любопытно, что он решит. После недолгого колебания Рис вошёл и закрыл за собой дверь. Если Кир сначала прошёлся по кабинету, подмечая все детали, то Рис направился прямиком к дивану и присел на краешек, как будто хотел поскорее покончить с этим. Его руки на мгновение нервно пробежались вверх-вниз по бёдрам, прежде чем он, казалось, взял себя в руки.

Его тело внезапно расслабилось, и внезапно он почувствовал себя как дома. Если бы Мира не наблюдала за ним так пристально, она бы не заметила перемены. Он улыбнулся ей, его красивое лицо и непринуждённое выражение лица приглашали её чувствовать себя комфортно рядом с ним.

Хм. Раскусить его будет непросто.

Мира уселась в кубическое кресло. Стараясь говорить как можно теплее, она спросила:

— Ты знаешь, о чём я хочу с тобой поговорить?

— О Маркусе? — предположил он. — О мужчине, с которым я разговаривал?

Это не входило в её намерения, но могло многое рассказать ей о Рисе.

— У вас с ним что-то было, — она не стала вдаваться в подробности, чтобы посмотреть, что он сам сообщит.

— Вроде того, — сказал Рис. — У меня был с ним секс.

Мира подозревала об этом, но её удивило, что он с такой готовностью признал это, хотя и не потому, что Маркус был мужчиной. Будучи чрезвычайно активным в плане секса видом, вампиры не имели предубеждений против однополых отношений и не могли понять, почему люди испытывают дискомфорт при этой мысли.

Учитывая, что кормление, являющееся биологической необходимостью, почти всегда было связано с сексом (по крайней мере, так Мира поняла из прочитанного, а не из личного опыта), сексуальные контакты были частыми и сопровождались крайне малым количеством табу.

К счастью, было несколько жёстких рамок. Например, считалось отвратительным питаться от детей. Кормление от взрослого, который этого не хотел, было почти таким же ужасным явлением и называлось кровавым изнасилованием.

Но даже несмотря на сильную сексуальность вампиров, не говоря уже о том, что они допускали публичный секс, они, как правило, не говорили открыто о конкретных сексуальных контактах.

Интересное отличие.

Не желая расстраивать Риса, Мира не упомянула об этом, вместо этого спросив:

— Ты не думаешь, что секс с ним — это отношения?

Рис пожал плечами.

— Это было всего несколько раз.

Хотя подобное не являлось чем-то необычным ни для вампиров, ни даже для людей, в этом скрывалось что-то большее. Сцена в комнате отдыха, которую она мельком увидела, говорила об этом.

— Почему всего несколько раз? Между вами что-то случилось?

— О, вовсе нет. Но мне быстро становится скучно, — в его тоне проскользнула игривость, придававшая заявлению легкомысленный оттенок и подталкивавшая Миру сделать то же самое.

Мира отложила это на будущее, но продолжила разговор, сосредоточившись на инциденте.

— Это было недавно, я полагаю?

— Несколько месяцев назад.

Дольше, чем Мира могла предположить, учитывая интенсивность волнения Маркуса.

— Похоже, он не оставил это в прошлом.

Рис нахмурился, и его мнимая беспечность исчезла.

— Это моя вина. Обычно я не занимаюсь сексом с коллегами.

— Почему нет?

— Из-за этого. Люди привязываются друг к другу.

— И ты не хочешь привязанностей?

— Как я уже сказал, мне быстро становится скучно.

Мира пока что оставила это в покое.

— Значит, он подошёл к тебе?

— Сегодня вечером? Нет.

Так это Рис затеял конфронтацию с Маркусом? Интересно. Она бы вернулась к этому вопросу, но не хотела терять нить своего расследования.

— Изначально.

Рис вздохнул.

— Изначально я отказывался, потому что, ну, в общем, из-за такого рода вещей, но… — на его лице промелькнуло выражение сожаления… может быть, вины?

— Ты находил его привлекательным.

— Я думал, он понимал, что это будет без обязательств, всего раз или два.

Мира не могла больше оставаться равнодушной к этому вопросу.

— Секс для тебя всегда без обязательств?

Он слегка улыбнулся, предпочитая такое направление разговора.

— Это слишком весело, чтобы воспринимать всерьёз.

— Но Маркус воспринял это всерьёз?

Юмор Риса немного угас.

— Да, наверное.

— Но ты же сам подошёл к нему сегодня вечером?

Теперь Рис действительно нахмурился, и Мира поняла, что приближается к чему-то важному.

— Я беспокоился о нём. Он то бодрый, то убитый. Кажется, что-то не так, — он пожал плечами. — Я могу видеть такое дерьмо. Ты, наверное, мне не веришь.

— Я тебе верю. У тебя интуиция. Я могу сказать.

Он скорчил гримасу.

— У тебя это звучит как-то по-девчачьи.

— Не будь смешным. Это не по-девчачьи. Это суперсила.

Рис улыбнулся.

— Ты мне нравишься.

На сердце у Миры потеплело. Он ей тоже нравился. Но она должна была оставаться сосредоточенной.

— Значит, ты заметил, что с Маркусом что-то не так. Ты переживал о нём, даже если секс был без обязательств?

— Я забочусь обо всех, с кем занимаюсь сексом. Я шлюха, Мира, а не мудак, — он слегка улыбнулся, пытаясь не обращать на это внимания, пытаясь заставить её сосредоточиться на том, что он хотел сказать: что он сексуально озабоченный.

Но это не так просто. Он не так прост.

Мира живо вспомнила кадры, на которых он врывается в вестибюль, обезумевший, отчаянно пытающийся спасти Мэг. Он был глубоко потрясён страданиями и смертью женщины. Он был нежен с ней, любил и уважал, когда поцеловал её.

Его реакция на Мэг была не единственной значимой. Мира также вспомнила, как он перехватил Нокса, как успокоил своего товарища по команде.

Это мужчина, которому не всё равно.

Она уже знала, что он был сексуально озабоченным. Когда она потребовала от Джодари дополнительной информации о Рисе, тот назвал его «зависимым от секса» и «опасно обаятельным».

Очевидно, у Риса была репутация. Слово «шлюха» слетело с его языка довольно легко. Так что всё, что он говорил ей сейчас, все уже знали.

А значит, он не был откровенен, не совсем. Он притворялся открытым, чтобы отвлечь её внимание. И она попалась на эту удочку.

Действительно, хитроумно.

Мира пригляделась к его позе повнимательнее. Он глубже вжался в диван, но при этом наклонился вперёд, уперев локти в колени. Поза выглядела непринуждённой, даже комфортной, но Мира уловила высокую степень настороженности.

Рис точно знал, что делает, и в этом не было ничего случайного.

Как будто почувствовав её размышления — а он, вероятно, мог это почувствовать — он сменил тему.

— На самом деле, есть ещё кое-что, о чём я хотел бы с тобой поговорить. Ты же эксперт по психическому здоровью и всё такое.

Поддавшись любопытству, она спросила:

— Что у тебя на уме?

— Ты знаешь о пользе общения с животными для психического здоровья? — выражение его лица было абсолютно серьёзным.

— Эм…

— В частности, кошки. Я имею в виду, довольно хорошо известно, что кошки снижают стресс. Но, конечно, каждый может убедиться — они очень мягкие, мурлыкают просто… волшебно, и они чертовски очаровательны. Я надеялся, что ты могла бы замолвить словечко перед начальством о том, чтобы завести офисного кота. Это может быть что-то вроде талисмана ВОА. Всем бы это понравилось, я просто уверен в этом.

Хотя Мира прекрасно понимала, что это ещё один отвлекающий маневр, она почувствовала, что её губы подёргиваются. Джодари предупреждал её.

Она уклонилась от ответа:

— У тебя дома есть кошка? Уверена, что питомца лучше заводить дома.

Рис печально покачал головой.

— У Герцогини аллергия, — Мира, должно быть, выглядела сбитой с толку, потому что он объяснил: — Это моя квартирная хозяйка.

— Твоя квартирная хозяйка — герцогиня?

— Не в официальном смысле слова. Я просто называю её так. На самом деле её зовут мисс Мэйбл. Некоторые люди называют её просто Мэйбл, но она заслуживает лучшего.

Мира сосредоточилась на самом доступном моменте в этом странном объяснении.

— Я сто лет не слышала этого имени.

— Ей восемьдесят два.

— Подожди… ты хочешь сказать, что она человек?

— Все всегда так удивляются. Она, безусловно, самая милая женщина на планете. Я снимаю квартиру над её гаражом. Она бы тебе понравилась, без шуток.

Мира моргнула, опасаясь, что выглядит весьма безмозгло. Ей понадобится добрых полчаса, чтобы осмыслить этот разговор. Рис был совершенно ошеломляющим, полным противоречий мужчиной. Она понятия не имела, как сопоставить эти противоречивые детали, чтобы получить хоть какое-то представление о нём.

Однако одно было совершенно ясно: он знал, как отвлечь людей.

Он протащил её по трём разным темам, постоянно выводя из равновесия, удивляя и провоцируя именно те вопросы, которые он хотел от неё услышать. Словосочетание «опасно обаятельный» приобрело новое значение. У Миры возникло чувство, что Рис мог бы заниматься этим всю ночь напролёт, и к концу она, вероятно, узнала бы о нём не больше, чем он хотел.

Если она хотела добиться с ним чего-то, ей нужно было ворваться в самую гущу событий, вывести его из равновесия.

— Рис, на самом деле я хочу поговорить с тобой кое о чём другом. Кое о чём важном.

— Конечно. В чём дело? — в его голосе послышалась лёгкая настороженность. Большинство людей не заметили бы этого, но в обязанности Миры входило распознавать такие вещи. Рис был не единственным интуитивным индивидом в этой комнате.

— Ты помнишь Мэгару Дайсан? Из «Ластеры»? — она знала ответ на этот вопрос. Конечно, он должен был помнить. Чего она хотела, так это его реакции.

Рис замер. В смысле, он застыл совершенно неподвижно.

— Насколько хорошо ты знал Мэг?

Здесь Мире нужно было действовать осторожно. Мэг работала в «Ластере». Было известно, что Рис часто посещал это заведение. Он, вероятно, не только знал её до ночи её смерти, но и, возможно, был близок с ней.

— Рис?

Он отвёл взгляд, всё его обаяние, все его приветливые улыбки исчезли. Он по-прежнему сидел, наклонившись вперёд и опираясь локтями на колени — он сидел так уже некоторое время. Но его руки сжались в кулаки. Его дыхание слегка участилось.

Мира задумалась, не совершила ли она ошибку. Она нарочно подтолкнула его, удивила своим вопросом в надежде избежать любых отвлекающих факторов, которые он мог бы вкинуть в разговор, если бы у него было время подготовиться.

Возможно, это было перебором.

Рис сказал:

— Мэг не была… она работала там, но она не была… она была не такой, как ты думаешь.

Он с такой лёгкостью назвал себя шлюхой, но не хотел, чтобы Мира так думала о Мэг.

— Всё, о чём я думаю, — осторожно произнесла она, — это то, что Мэг не заслужила того, что с ней случилось.

Несмотря на то, что его лицо было повёрнуто в другую сторону, Мира увидела, как дёрнулся кадык Риса, когда он с трудом сглотнул.

— Да, — его голос был хриплым. — Она этого не заслужила.

Мира подалась вперёд в своём кресле, раздираемая противоречиями. В этом заключалась проблема её двойственного положения и причина, по которой Джодари настаивал на том, чтобы она грамотно расставляла приоритеты. Она не хотела признаваться в этом Джодари, но он был прав. Были моменты, когда ей приходилось расставлять приоритеты. Джодари был больше озабочен расследованием Тиши. По его мнению, она была здесь не для того, чтобы лечить кого-либо из них.

Сейчас это её по-настоящему разозлило. Она видела Риса в том видео, каким опустошённым он был. Всё ещё пытаясь сбалансировать свои роли, Мира мягко сказала:

— Ты пытался спасти её.

Рис резко повернул к ней голову. В его глазах вспыхнул гнев.

— Но я её не спас. Я действовал слишком медленно, бл*дь.

Мира инстинктивно напряглась, но гнев был направлен не на неё. Он был зол на себя. Боже, это разбивало ей сердце.

— Рис… Ты впервые говоришь с кем-нибудь об этом?

Он всё ещё выглядел сердитым.

— Дело не во мне. Со мной ничего не случилось.

Но ведь случилось. Женщина умерла у него на руках, когда он пытался привести помощь. Это повлияло бы на любого, но тот факт, что Рис знал её, усугублял ситуацию. Тот факт, что он явно проявлял эмпатию, делал ситуацию ещё хуже.

Если бы она подтолкнула его к обсуждению всего этого, этот разговор пошёл бы в другом направлении. Рис не был готов признать, как этот инцидент повлиял на него, и открыть этот ящик было бы непросто. Его нужно было открыть, но не сегодня.

Потому что в словах Джодари имелась доля правды. Что-то происходило, и с этим нужно было разобраться.

— Рис, ты знаешь, что случилось с Мэг?

Он напрягся, явно расценив это как переход к допросу.

— Нет.

Мира решила проигнорировать совет Джодари не говорить о видео. Эта команда явно знала, что ведётся расследование. Они знали, что всё это связано со смертью Мэг. Её притворство не поможет, и это только усилит их недоверие к ней.

Психолог в ней хотел сосредоточиться на том, как инцидент повлиял на Риса, но она не могла полностью это сделать, пока не выяснит больше.

Она сказала:

— Я видела запись с камер наблюдения. Где ты её приносишь.

На лице Риса промелькнуло удивление. Он не ожидал, что она признается в этом.

— Ты ничего не знаешь о том, кто навредил Мэг?

В его глазах промелькнуло обещание расправы.

— Когда я найду того, кто это сделал, когда я узнаю всех ответственных за это, вы не сможете собрать тела заново.





Глава 14


Было около двух часов ночи, когда Кир шёл по коридору к кабинету Миры. Когда он поклялся разобраться со всем позже, он рассчитывал на более отдалённую дату. Примерно через сутки.

Но с этим нужно было разобраться, и тот факт, что он всё ещё чувствовал себя дерьмово, и голова у него была слишком затуманена, чтобы вести машину, не имел значения.

Когда Кир, спотыкаясь, сполз с дивана на пол, где звонил его телефон, и увидел на экране имя Риса, он понял, что что-то случилось. Команда знала, что он дома, и Рис не позвонил бы, если бы это не было важно.

Рис сообщил о том, чего Кир ждал и в то же время надеялся, что этого не произойдёт. Ещё до того, как Кир встретился с Мирой в тот первый вечер, он сказал команде, что его должны проинформировать, несмотря ни на что, если вопросы Миры коснутся темы, связанной с утечкой информации в ВОА.

Вопрос о Мэг определённо считался за подобное.

Пришло время поднажать, выяснить, какова позиция Миры и каковы её намерения.

Кир предпочёл бы делать это, когда его мозг будет работать на полную катушку, но он справится. Он справлялся с бОльшими проблемами и в худшем состоянии.

Обнаружив, что дверь кабинета Миры закрыта, он быстро постучал. Он хотел покончить с этим. От одной мысли о том, что Мира может быть каким-то образом замешана в грязном деле, до которого Тишь пыталась докопаться, у него внутри всё переворачивалось. Он должен был знать.

— Одну… секунду, — голос её звучал отрывисто.

Кир нахмурился.

— Мира, ты в порядке?

Всё остальное, все его планы полетели в тартарары. Ничто другое не имело значения, если что-то не так, если она каким-то образом пострадала или…

— Кир?

— С тобой всё в порядке? Ответь мне.

Дверь открылась. В глазах Миры было беспокойство, она поджала губы. Её волосы наполовину выбились из косы. Она не выглядела пострадавшей, но что-то было не так.

— Что случилось? — спросил он.

— Я… ничего. Я просто думала. Что ты здесь делаешь? Предполагалось, что ты будешь отдыхать.

— Твой голос звучал странно.

Она бросила на него странный взгляд, затем отошла в сторону и полностью открыла дверь.

— Почему бы тебе не зайти?

Когда Кир вошёл в кабинет, а Мира закрыла дверь, он осмотрел комнату в поисках чего-нибудь, что могло бы её расстроить. Компьютер был выключен. На её столе ничего не лежало. Единственным источником света был торшер у дивана. Если не считать того, что на полу валялась подушка, всё выглядело как обычно.

Мира прошла мимо него, подняла подушку и положила её обратно на диван.

— Я рада, что ты здесь, потому что я хотела поговорить с тобой.

— Что-то случилось, — настаивал он, расстроенный тем, что она ему не отвечает.

— Ну что ж… и да, и нет, — она скрестила руки на груди, и её тело напряглось. — Ты говорил с Рисом?

Это послужило тревожным звоночком.

— А что?

— Потому что я беспокоюсь о нём. Я задала ему несколько вопросов, к которым он не был готов, и, по-моему, это было перебором.

То, что случилось с Мэг, не могло не сказаться на всех членах Тиши, но Рис был единственным, кто её знал. В течение трёх недель, прошедших с её исчезновения до появления, он страдал и терзался, а потом она умерла у него на руках, истекая кровью и испуганная.

Сразу после этого Рис задержался поблизости достаточно долго, чтобы передать всё, что узнал от Мэг, а затем исчез. На целых пять грёбаных дней.

Когда Рис появился снова, ведя себя так, словно ничего не случилось, Кир… поговорил с ним. Это было не очень приятно.

Когда Рис позвонил сегодня вечером и сообщил, что Мира спрашивала о Мэг, голос мужчины звучал нейтрально, как само собой разумеющееся, что для Риса никогда не было хорошим знаком. И Киру было известно, что между разговором Риса с Мирой и его звонком прошло несколько часов. Ещё одна причина, по которой Кир притащил свою задницу в штаб-квартиру.

Однако, к тому времени, когда Кир приехал проведать Риса, мужчина казался напряжённым. Он следил за камерами наблюдения и сканировал системы ВОА на предмет аномалий. Сейчас у него было много работы.

— С ним всё в порядке, — сказал Кир Мире.

Её скрещённые руки напряглись.

— Ты уверен? Потому что он похож на мужчину, по которому трудно понять такие вещи.

Чёрт возьми, она очень усложняла ему задачу оставаться холодным. Кир не мог не быть тронутым её заботой о Рисе и не впечатлиться её проницательностью.

— Я только что проведал его. С ним всё в порядке.

Мира прикусила нижнюю губу, всё ещё не совсем удовлетворённая. Кир отметил, что она ничего не спросила о том, что сообщил ему Рис. Возможно, она просто предположила, что это всё. Возможно, её беспокоило не это.

— Есть ещё кое-что, — продолжила Мира. — Мне нужно с тобой кое о чём поговорить. Мы можем присесть? — она нервно топталась у дивана.

Беспокойство Кира за неё вновь всплыло на поверхность. Что-то не так. Он хотел потребовать быстрого и ясного ответа. Вот к чему он привык: вопросы, ответы, решение проблем.

Но она уже несколько раз уклонялась от его прямых вопросов.

Прикусив язык и не озвучивая требования, которые так и рвались из него, Кир заставил себя уступить. Стараясь выглядеть спокойным и терпеливым, он приблизился.

Пока Мира усаживалась на диван, Кир пристроил свою задницу на журнальном столике напротив неё. Из-за заживающей раны положение было неудобным, но он стиснул зубы, несмотря на это. Ему нужно было видеть её лицо вблизи.

Мира отодвинулась назад, пока её спина не прислонилась к спинке дивана, показывая, что Кир выглядел не таким расслабленным, как он себе представлял. Он попытался смягчить выражение своего лица и отодвинулся на несколько дюймов, чтобы дать ей немного пространства.

Это лучшее, что он мог сделать.

Мира сложила руки на коленях и нахмурилась, глядя на них, словно собираясь с мыслями. Киру потребовалось все его самообладание, чтобы не торопиться.

Опустив глаза, она начала:

— Я думала большую часть ночи с тех пор, как встретилась с Рисом. И не только эта встреча заставила меня задуматься. Есть и другие вещи, — она помолчала, затем продолжила напряжённо, но решительно: — Я понимаю, что решение, которое я сейчас принимаю, возможно, неправильное, но… Я всё равно приму его.

У Кира возникло ощущение, что она разговаривает скорее сама с собой, чем с ним, и он понял, что то, что должно было произойти дальше, имело огромное значение. Он заставил себя сидеть неподвижно.

Мира подняла взгляд от своих сложенных рук и встретилась взглядом с Киром. Во имя Идайос, она была такой красивой.

Она продолжила:

— То, что я сказала тебе вначале, было правдой. Джодари поручил мне познакомиться с вами. В то время я не знала почему. Я знала, что в этом что-то должно скрываться, но не знала, что именно. Теперь я знаю. Думаю, ты тоже знаешь.

— Продолжай.

Сделав глубокий вдох, она приготовилась.

— Джодари хочет знать, почему ты и твоя команда больше не сотрудничаете с ВОА. Он… поделился со мной видео. Некоторыми записями с камер наблюдения.

— Я знаю, что ты имеешь в виду, — нейтрально сказал Кир.

— Джодари сказал мне, что после этого инцидента Тишь отдалилась. Он хочет, чтобы я выяснила почему. Он намекнул, что ты и твоя команда можете быть скомпрометированы.

Кир знал, что Джодари может так подумать — или притвориться, что так думает — но его удивило, что Мира добровольно поделилась информацией.

Положив подушку себе на колени, она продолжила:

— Однако я не верю, что это так, и не считаю для себя продуктивным участвовать в подобном расследовании. Я не знаю, что происходит — явно что-то происходит, — но я уверена, абсолютно уверена, что Рис никогда бы не стал подвергать Мэг риску и не мог быть причастен к тому, что с ней случилось. Никто из твоей команды не смог бы. Я просмотрела эту запись десятки раз. Это невозможно. Джодари должен был это понять, но он… иногда немного недоверчив. Я думаю, у вас с ним это общее. Что бы ни происходило, дело в чём-то другом.

Кир знал, что, возможно, это подстава. Она могла представить это как признание, чтобы усыпить его бдительность и получить от него информацию. Часть Кира, которая должна была думать о своей команде и их миссии, заставила его признать это. Но он не верил в это.

Она говорила правду.

Несмотря на это, Кир осторожно спросил:

— О чём ты меня просишь, Мира?

— Ни о чём. Мне нужно было сказать тебе, потому что я не хочу, чтобы меня использовали в качестве шпиона, не в этом качестве. Надеюсь, ты понимаешь, что Рис был сильно травмирован случившимся. Я подозреваю, что вся твоя команда была травмирована. Я ни в коем случае не стану манипулировать этой травмой, чтобы выявить подозрения, которые я не разделяю.

Её мягкий нефритовый взгляд остановился на нём. Она всё ещё выглядела обеспокоенной, и он не винил её.

— Джодари может убрать тебя из ВОА за то, что ты раскрыла его расследование.

— Я знаю об этом.

Кир с трудом сглотнул, поражённый её смелостью в поступке, который, по её мнению, был правильным, и плевать она хотела на последствия.

Он сказал:

— В ВОА есть утечка.

Она отшатнулась.

— Что?

— Вот почему мы не делимся информацией. Мы не знаем, кто это, поэтому никому не можем доверять.

— Что именно утекает на сторону?

— Личная информация о вампирах. Было совершено несколько похищений. Мэг была одной из них, но ей удалось сбежать. Именно она сказала нам — или, по крайней мере, она сказала Рису — что кто-то в ВОА предоставляет адреса и другую информацию похитителю, демону.

На лице Миры отразился ужас.

— Боже мой. Зачем кому-то это понадобилось? Зачем вампиру это делать?

— Деньги? Обмен любезностями? Шантаж? Есть много возможных причин для коррупции.

Мира нахмурила брови, как будто ей всё ещё было нелегко принять эту идею.

— Но почему вы скрыли это от Джодари?

— Потому что мы не знаем, кто это.

Она покачала головой, отвергая это предположение.

— Он бы ни за что…

Кир твёрдо сказал:

— Пока мы не будем знать наверняка, мы будем продолжать работать в одиночку.

— Но ты говоришь это мне?

— Мне не следовало бы.

Это правда. Мира, возможно, и не хотела шпионить для Джодари, но то, что он ей только что сказал, могло подтолкнуть её к этому. Она явно больше верила Джодари и ВОА, чем Киру. Если бы она сообщила о том, в чём он признался, это поставило бы под угрозу тайну и их миссию.

Так что, нет, ему не следовало говорить ей. Но он не мог подавить инстинктивное желание доверять ей. Ценой своей жизни. Ценой всего. Он просто… знал.

Он знал это с самого начала, но боролся с этим изо всех сил. Он больше не мог с этим бороться.

Она была честной.

Она была доброй.

Она была… хорошей.

Кир знал это.

Однако одно дело — рисковать собой. И совсем другое — рисковать своими братьями.

Кир не мог позволить себе забыть, что Мира не испытывала к нему того влечения, которое он испытывал к ней.

Даже в порыве жажды крови она отвергла его.

Впоследствии она с болезненной ясностью дала понять, что их отношения могут быть только профессиональными.

Даже сейчас её признание не было личной инициативой, для неё это был вопрос принципа. Он уважал её, но всё же. Это не вызвано влечением к нему. Ради бога, у неё на коленях лежала подушка. Она сидела как можно дальше от него.

Что касается их разговора после операции, то Кир почти ничего не помнил. Он не помнил точно, что говорил он или что говорила она. Однако он помнил, что начал испытывать возбуждение, чего не должно было произойти даже в состоянии отхода от анестезии.

Очевидно, у него имелись проблемы, потому что он не мог доверять собственной объективности, когда дело касалось Миры. Поэтому, как бы сильно инстинкты ни подталкивали его к ней, как бы сильно они ни пытались заставить его открыться перед ней, он должен был защитить свою команду.

Поэтому Кир приготовился солгать Мире.

Чтобы подтолкнуть ситуацию к разрешению, если он собирался это сделать. Чтобы убедиться, что удар придётся только по нему.

Для этого он расставил ловушку и заманил себя в неё в качестве приманки.

Ему нужно было знать, сообщит ли она о том, в чём он признался. Если она это сделает, то, по крайней мере, этот сокрушительный удар можно было бы использовать, потому что Кир собирался использовать свою ложь для проверки другого индивида.

Он сказал Мире:

— В 5 часов я встречаюсь с информатором, который может знать личность предателя. Надеюсь, это станет тем прорывом, который нам нужен, чтобы разобраться с тем, кто продаёт наших людей.

Мира настороженно посмотрела на него, и Кир напрягся, задаваясь вопросом, почувствовала ли она его ложь, но то, что она сказала, было совершенно неожиданным.

— Почему ты сказал, что ты встречаешься с этим информатором? Разве это не должна быть команда?

— Этот информатор встретится со мной, только если я буду один.

Мира взволнованно покачала головой.

— Нет. Это было бы плохой идеей в любое время, но сейчас ты ещё не оправился. Ты выглядишь измученным. Твои зрачки всё ещё расширены, что означает, что наркотики ещё не полностью вышли из твоего организма. И ты сидишь, слегка наклонившись набок, как будто тебе больно. Ни в коем случае.

Её беспокойство сделало ложь ещё более горькой на вкус, но он заставил себя продолжать.

— Нам нужен этот прорыв. Я не могу упустить такую возможность.

— Чёрт возьми, Кир, — в её голосе звучала искренняя злость.

Кир встал с журнального столика. Он должен был сделать это, чтобы быть абсолютно уверенным в том, что любые последствия его признания лягут только на него. Он понимал, что если она сообщит эту информацию из-за ошибочного доверия к ВОА, и всё пойдёт плохо — если предатель объявится, чтобы заставить замолчать «информатора» и найдёт только Кира — он будет не в том состоянии, чтобы сражаться в полную силу.

Но это риск, на который он должен был пойти.

Он запланирует сигнал тревоги, который отправится в 5:30 на случай его смерти или поимки. Тишь разорвёт связи с ВОА и продолжит свою работу независимо от организации. Всегда были меры, запланированные на случай его смерти. При такой опасной работе они должны были быть.

Он лишь надеялся, что они не вступят в силу сегодня вечером.





Глава 15


Мира приняла неверное решение — это становилось всё более очевидным.

Честно говоря, она не знала, что именно в Кире заставляло её терять рассудок. С тех пор как Джодари нашёл её, с тех пор, как она приняла новую реальность своей жизни, она сделала своей главной целью быть разумной и стабильной.

И всё же в 5:20 утра она была здесь, скорчившись за зданием, сжимала онемевшими руками рукоять своего 9-миллиметрового пистолета и понимала, что её грандиозный план, в конце концов, был не таким уж грандиозным.

Честно говоря, она и представить себе не могла, что встреча Кира с его информатором состоится так далеко. Если бы встреча проходила в паре миль от штаб-квартиры, как она ожидала, то необходимость призраком переноситься следом за его машиной не вымотала бы её так сильно.

Но шесть миль…

Последние двенадцать минут она стояла, прислонившись к холодной кирпичной стене.

Мира никогда не была сильным вампиром, по крайней мере, физически. Возможно, это потому, что она пробудилась как вампир, а не родилась им.

Другая возможность заключалась в том, что её слабость была вызвана отказом питаться из вены. Бутилированная кровь не обладала такой же эффективностью, как свежая, а Мира не пила свежую кровь с момента своего пробуждения. Даже если это была человеческая кровь, а не вампирская.

Кроме того, она никогда не выпивала больше абсолютно необходимого минимума. Хотя она всегда справлялась, её методы не оставляли у неё никаких резервов силы, что и было продемонстрировано во время сеанса Кира.

Хотя после того неприятного инцидента она решила удовлетворить свои потребности в питании, она по-прежнему не пила много.

Мира терпеть не могла пить кровь из бутылки. Её отталкивал не столько вкус, сколько холодная рациональность этого напитка, а также чувство неловкости, которое он вызывал. Каждый раз, когда она это делала, ей приходилось сталкиваться с тем, кем она была, с тем, что она когда-то натворила, и с тем фактом, что она была слишком напугана и не уверена в себе, чтобы принять правду о своей сущности. Часть её каждый раз понимала, что однажды ей нужно сделать этот шаг.

Боже, как же ей хотелось сделать именно это с Киром.

Это правда.

Все её объяснения — её голод, запах его крови. Простой факт заключался в том, что она хотела питаться от него. И если быть до конца честной… именно поэтому она пришла навестить его после операции. Она просто хотела его увидеть.

Вот почему, на самом деле, она была здесь сейчас. Она хотела быть здесь.

И она беспокоилась о нём.

Но необходимость переноситься призраком истощила её. Опасно истощила.

В результате Мира была не в силах обеспечить поддержку, которую задумывала. Ирония в том, что причиной её визита было то, что Кир сейчас не в состоянии выполнить свою миссию. Несомненно, сейчас он был в гораздо лучшей форме, чем она.

Как, чёрт возьми, она собиралась вернуться домой до восхода солнца…

Поздновато для таких вопросов.

Прошло двадцать четыре минуты с тех пор, как Кир прошёл под мостом на Миллер-стрит. Его информатор, предположительно, должен был встретиться с ним там. Мира расположилась в добром квартале от этого места. Она не была полной идиоткой; она знала, что ей не следовало ввязываться в физическую конфронтацию между вампирами-мужчинами. Она наблюдала, выжидая, на случай, если понадобится позвать на помощь.

Было очевидно, что у Кира нет подстраховки. Никого из его команды здесь не было. Честно говоря, она задавалась вопросом, знали ли они вообще об опасности, которой он подвергал себя прямо сейчас. Она сомневалась в этом. Она десятки раз просматривала записи с камер наблюдения, и это не те мужчины, которые согласились бы на такое.

Пока что не было слышно ни криков, ни выстрелов, ни каких-либо признаков неприятностей. Честно говоря, не было никаких признаков вообще ничего.

В голову пришла ужасная мысль: что, если его информатор заметил её и испугался? Неужели она лишила Кира шанса найти предателя?

Если бы Мира уже не замёрзла, от этой мысли у неё кровь застыла бы в жилах.

Она поёжилась, прислонившись к кирпичной стене. Вязаные варежки не позволили бы ей взять пистолет, поэтому они лежали в кармане её шерстяного пальто. Пальто, достаточно тёплое для того, чтобы она могла дойти от машины и до здания и обратно, было сшито не для засады. Хотя её ботинки обычно были удобными, холодный воздух, проникавший под платье, вызвал онемение практически во всём теле.

Да, ей нужно было согреться, но на самом деле ей нужна была кровь. Чтобы восстановить силы, согреть себя изнутри. Как только она вернётся домой, она заставит себя принять двойную порцию.

При этой мысли у неё слегка скрутило живот, но выбора не было. Она не хотела умирать, особенно по глупости.

Должно быть, она задремала.

Это единственный способ понять тот факт, что внезапно большая, угрожающая фигура заслонила то немногое, что раньше было освещено. Мира смутно различила чей-то голос, и только когда стало слишком поздно, она узнала его. С криком она вскинула пистолет и выстрелила.

Выстрел был громким, и большая фигура слегка изогнулась.

Затем начался хаос. У неё выхватили пистолет. Она отпрянула назад, её теперь уже пустые руки взметнулись над головой, словно бесполезный щит, и послышалось…

— Мира… Мира!

— К-Кир?

Когда она выглянула из-под прикрытия своих рук, силуэт, который всего несколько секунд назад казался угрожающим, превратился в самое приятное зрелище, которое она могла себе представить.

Кир опустился перед ней на колени, его сильные руки легли ей на плечи, оттаскивая её от холодной стены.

— Какого чёрта ты здесь делаешь? Что случилось? Ты ранена? — его пальцы коснулись её горла, проверяя пульс. — Мира, ответь мне!

— Я пришла, чтобы… помочь.

Он отстранился, явно потрясённый.

Она попыталась объяснить.

— Я волновалась. О тебе. Я знала, что ты не восстановился. Но мне пришлось так далеко переноситься призраком, и здесь так холодно. Я просто… я поняла… теперь это кажется глупым.

Энергия, которую она собрала, чтобы всё объяснить, быстро улетучилась, когда она замолчала, и она обмякла в объятиях Кира.

— Чёрт возьми, — пробормотал он.

Мира обнаружила, что он притягивает её к себе на колени. Его грудь была тёплым, надёжным щитом от холода, а руки, словно защищая, обнимали её. Он начал растирать её окоченевшие руки и ноги.

— Ты замёрзла, — обвиняющим тоном произнес он.

Это правда. И было так приятно чувствовать, как его сильное тело защищает её, и она испытала такое облегчение от того, что с ним всё в порядке. У неё были вопросы, но они улетучивались, прежде чем она успевала собраться с мыслями и задать их.

Вместе с его близостью появлялся и его запах. Тёмный и насыщенный, немного пряный. Такой сильный. Такой восхитительно мужской. У Миры потекли слюнки. Её клыки болезненно удлинились.

Почувствовав, что её поднимают, Мира вцепилась в куртку Кира. Одной рукой он обнимал её за спину, а другой поддерживал под колени. Когда он начал идти, это движение создало лёгкое трение между их телами.

Мира уткнулась носом в воротник его куртки, к горлу, вдыхая его запах, прижимаясь носом к тёплой, нежной плоти. Этот запах.

Он слегка споткнулся.

— Просто позволь мне отвести тебя к машине, и тогда ты сможешь взять это.

Мира смутно различила звук открывающегося автомобиля. Она почувствовала, как её тело оказалось наклонено и смещено, когда Кир потянулся к дверной ручке, затем её согнутое тело сильнее прижалось к нему, когда он сел на водительское сиденье и захлопнул дверцу.

Прижавшись к нему, чувствуя, как его запах усиливается в замкнутом пространстве машины, Мира сильнее уткнулась носом в его шею, глубоко дыша, притягивая его к себе. Его пульс участился, кровь быстрее побежала по венам.

Его тело сдвинулось, создавая ещё более восхитительное трение, когда он потянулся за чем-то. Машина завелась, и холодный воздух вырвался из вентиляционных отверстий. Кир повозился с ними, направляя воздух в сторону, пока тот не нагрелся, затем откинулся на спинку сиденья.

Он слегка наклонил голову, обнажая уязвимое горло. Поглаживая волосы Миры, он нежно подтолкнул её ближе к своей вене.

— Кусай, — хрипло сказал он.

Внутри зародился шёпот сомнений. Это неправильно. Она не должна этого делать.

Большое тело Кира беспокойно задвигалось, сильнее распространяя его запах. Нуждаясь хоть в чём-то, Мира провела языком по впадинке у него на горле. Он издал хриплый звук, и его тело приподнялось под ней. Мира ахнула, почувствовав его эрекцию. Даже сквозь все слои одежды, включая шерстяное пальто, она почувствовала его твёрдую плоть.

Тихо застонав, она снова лизнула его, пробуя на вкус его кожу. Его дыхание участилось, пока Мира исследовала его мускулистую шею губами и языком.

— Боже, — прохрипел он. — Кусай, Мира. Пей из меня.

Она уткнулась носом в пульсирующую вену, немного неуверенно поскуливая.

— Укуси меня, чёрт возьми, — прорычал он. — Кормись.

Он хватал воздух ртом, его пульс участился, его возбуждённое тело напряглось под ней. Он ощущался так приятно. От него так хорошо пахло. Её губы приоткрылись, и она нежно прижалась клыками к его вене, выражая желание.

Его сексуальный стон довёл её до предела.

Мира вонзила клыки в его шею.

Кровь, которая пролилась ей в рот, была просто божественна. Она никогда не пробовала ничего подобного, такого насыщенного, такого пьянящего. Такого эротичного.

Сначала он слегка содрогнулся, а затем издал стон наслаждения и облегчения. Его голова откинулась на подголовник, когда Мира стала пить из него всё более сильными, жадными глотками.

Жар затопил её, вызывая отчаянную боль внизу живота и в промежности. Мира застонала, уткнувшись в его тёплую шею, и беспокойно заёрзала на его сильном, возбуждённом теле. Это заставило его застонать и сильнее прижаться к ней. Ощущение его напряжённой плоти было, к сожалению, притуплено из-за того, что их разделяли слои ткани.

Дрожащая рука погладила её по волосам.

— Боже. Бл*дь. Мира, я вынужден тебя остановить. Я не… я не смогу вести машину.

Она не останавливалась. Он был слишком хорош на вкус, звучал слишком приятно, ощущался слишком приятно.

Кир застонал и позволил ей ещё немного покормиться, затем отстранился. Мира зарычала на него.

Он ещё немного погладил её по волосам, и его рука дрожала.

— Прости. Я бы хотел… бл*дь, проклятье, — жилы на его шее напряглись под ищущим языком Миры. — Я должен вести машину. Пожалуйста, позволь мне отвезти тебя в безопасное место.

Мира слизнула кровь, сочащуюся из свежих проколов на его шее — инстинкт подсказывал ей залечить раны, чтобы не тратить впустую его восхитительную жизненную силу. Её облизывание вызвало у него мучительный стон. Его бёдра снова приподнялись, его тело было изысканно твёрдым и готовым.

Она извивалась в его объятиях.

Он раздражённо зарычал.

— Уже почти рассвело. Я должен… я должен вести машину.

Мира тихо заскулила, протестуя, когда почувствовала, что её перекладывают на пассажирское сиденье. Её окутал тёмный, насыщенный запах его крови. Его пальцы зарылись в её волосы, и она нежно прикусила его ладонь.

— Чёрт, — простонал Кир, убирая руку. — Я должен вести машину, — повторил он настойчиво, словно напоминая себе.

Мира вздохнула, свернувшись калачиком на пассажирском сиденье и наблюдая за ним. Кир потёр лицо, затем прижал руку к паху, раздражённо рыча. Он пробормотал «Чёрт возьми» и тронул автомобиль с места, отъезжая от тротуара.

Мира смотрела, как он ведёт машину, и выражение его лица было сосредоточенным в слабом, прерывистом свете уличных фонарей. Она вздохнула. Он действительно был красив.

Когда движение машины расслабило её, а чувство безопасности убаюкало, Мира начала дрейфовать.

Она немного пришла в себя, когда Кир вытащил её с пассажирского сиденья. Они остановились.

Где-то в глубине души она понимала, что ведёт себя слабо и неосторожно. Она чувствовала, что теряет контроль над собой. Но когда Кир заключил её в свои объятия, это показалось ей правильным и комфортным.

До неё донеслись звуки: хлопанье дверцы машины, шаги Кира по твёрдой поверхности. После тепла салона воздух показался холодным, и Мира прижалась к Киру, вдыхая его восхитительный запах, пока он прижимал её к своему крепкому торсу. Сквозь полуприкрытые веки она увидела бетонные стены гаража, хотя он почти пустовал. Она не узнала данное место, но это не казалось таким уж важным.

Она закрыла глаза. Она устала и сделалась вялой от выпитой крови. Она не хотела думать.

Кир остановился, и Мира почувствовала, как лифт поднимается вверх. Когда он вышел и снова двинулся в путь, Мира приоткрыла глаза и увидела длинный коридор с величественными колоннами и большими комнатами. Какой-то особняк.

Это немного привело её в чувство; место было слишком неожиданным, слишком непривычным.

Казалось, почувствовав её напряжение, Кир выдохнул ей в затылок:

— Закрой глаза. Ты сможешь посмотреть всё позже. А сейчас доверься мне.

Мира закрыла глаза.

Звук шагов Кира изменился, когда он ступил на более жёсткую поверхность, возможно, плитку или камень. Мира почувствовала, что в комнате есть кто-то ещё, услышала их движение, задаваемые вопросы. Мужской голос.

Кир злобно зарычал, и голос оборвался. Мира прижалась к нему, недовольная этим вмешательством, и Кир прижался губами к её макушке, бормоча что-то, пока она не расслабилась.

Он долго нёс её на руках.

Когда Кир сдвинул её, чтобы открыть дверь, Мира снова подняла веки и смутно различила большую, просторную спальню с высоким потолком. Люстра из кованого железа. Камин. Стол. Лестница, ведущая на чердак.

Кир отнёс её вверх по лестнице и усадил на верхнюю ступеньку, посадив к себе на колени, чтобы она могла удобнее разместиться лицом к нему. Он наклонил голову и подтолкнул её к своей вене.

— Можно снова кормиться. Кусай.

Мира была такой сонной, что сначала только уткнулась в него носом. Но когда он издал отчаянный стон, её голод пробудился с новой силой. Она глубоко вдохнула, вдыхая запах его кожи и крови, наслаждаясь его теплом.

Когда она лизнула его в горло, он вздрогнул. Её клыки, которые так и не втянулись полностью, обнажились на всю длину.

— Мира, кормись, — приказал он гортанным голосом. — Возьми то, что тебе нужно.

Его пульс участился у её губ, дразня. На этот раз она укусила сильнее.

Он вскрикнул от болезненного наслаждения, поощряя её поглаживаниями, пока она жадно втягивала в себя его соблазнительную кровь.

Она застонала, меняя позу, чтобы оседлать его. Его бёдра приподнялись. Его руки скользнули под её пальто, двигаясь по её спине и бёдрам, поощряя её. В этой позе только её платье и его брюки находились между её набухшим, ноющим лоном и твёрдым бугром его эрекции.

Мира тёрлась о него, пока питалась, наслаждаясь звуками, которые он издавал, наслаждаясь тем, как его тело отвечало на её ласки. Её лоно ныло и сжималось.

Если бы Кир сорвал одежду с неё и с себя, она бы мгновенно открылась для него. Он этого не сделал. Он позволил ей взять у него, ничего не требуя взамен.

С одной стороны, Мира хотела забраться к нему под одежду, исследовать его тело. Ей до боли хотелось ощутить его горячую, толстую длину внутри себя.

Но вкус его крови был слишком насыщающим. Она никогда ещё не чувствовала себя такой наполненной.

Она удовлетворённо вздохнула, убрала клыки и лизнула его рану. Её лоно всё ещё пульсировало, но она обмякла, начав дрейфовать.

Когда Кир поднял её, прерывисто дыша, она заскулила, но он не отреагировал на её протест, вместо этого уложив её в восхитительно мягкую постель. Он начал отстраняться… издавая напряжённые, раздражённые звуки… но Мира вцепилась в него, не желая, чтобы он уходил.

После недолгого колебания он лёг рядом с ней. Насытившаяся и согревшаяся, она вздохнула от удовольствия и прижалась к его твёрдому, подтянутому телу. Где-то в глубине души она понимала, что ему что-то нужно, но ей было так тепло, безопасно, сытно и уютно.

Она погрузилась в блаженный сон.





Глава 16


Маркус ввалился в ванную своей квартиры в центре города. От него пахло сексом, но он не помнил, чтобы занимался сексом. И уж точно не с женщиной.

В последнее время он многого не помнил.

Он прислонился к раковине в ванной, чтобы получше рассмотреть себя в зеркале. Фу. Он выглядел ужасно.

Откуда у него эти мешки под глазами? И болезненная бледность кожи? И странная сухость во рту?

Хотя он и любил поддерживать стройность, ему не нравилось, что он начинает выглядеть измождённым. Между этими вещами есть разница. Его щёки почти впали, ключицы начали выступать вперёд.

Тот факт, что Рис обратил на это внимание, был ему неприятен.

Боже, он так разозлился из-за этого.

Рис совершенно ясно дал понять, что ему достаточно одного уик-энда, и что он больше ничего не хочет от Маркуса. Тот факт, что Маркуса никогда так не трахали… Да, это был совершенно новый уровень страсти. Да, он хотел большего, но всё закончилось. Он не собирался тосковать по кому-то, кто «не способен на отношения».

Учитывая тот факт, что Рис использовал это заявление как предлог, чтобы списать Маркуса со счетов, к чему такая демонстрация беспокойства?

Может, дело вовсе не в беспокойстве. Может, Рис просто хотел сказать Маркусу в лицо, что тот дерьмово выглядит. Может, это был своего рода момент «хорошо-что-я-принял-правильное-решение».

Ну и пошёл ты нахер, Рис.

У Маркуса теперь был парень. А не просто секс на выходных. Кто-то, кто действительно заботился о нём.

— Чёрт возьми, — пробормотал Маркус, потирая полузажившую рану на шее. Как отреагирует его парень?

Он уже чувствовал этот запах раньше, запах этой конкретной женщины. Его пугало, что он не мог сопоставить с этим запахом ни лица, ни имени.

Но во имя Идайос, что скажет его парень? Стоило ли Маркусу вообще говорить ему?

Он, пошатываясь, добрался до душа и включил воду. Ему нужно привести себя в порядок, нужно идти на работу.

Его парень продолжал твердить ему, насколько важна его работа.

* * *

К тому времени, как Кир проснулся, солнце уже село. Он понял это, потому что автоматические ставни открылись, и лунный свет лился сквозь остроконечные окна.

Подождите, он был в постели. Разве он не заснул на диване?

И почему, чёрт возьми, он был таким твёрдым? Его член был чертовски твёрдым и был прижат в штанах под неудачным углом. Яйца ныли так, словно он пролежал в таком состоянии несколько часов.

Когда Кир глубоко вдохнул, пытаясь проснуться, его носовые пазухи наполнились соблазнительным, тепло-сладким ароматом. У него вырвался тихий стон.

Затем всё вернулось. Чертовски много всего произошло с того момента, как он рухнул на диван, и до сегодняшнего дня. Звонок Риса, конфронтация с Мирой в её офисе, фальшивая встреча, которую он использовал, чтобы проверить её. То, что он увидел её привалившейся к стене, напугало его до смерти.

Но, Боже, то, как она питалась от него…

Его член пульсировал при воспоминании о том, как она пила из его вены, о её звуках удовольствия и желания, когда она тёрлась об него, и о дразнящем аромате, который сейчас витал в воздухе.

Повернув голову в сторону, Кир посмотрел на неё.

Его кровь застыла в жилах.

Мира прислонилась спиной к стене за кроватью, подтянув колени и обхватив их руками. После того, как она задремала после кормления, Кир снял с неё пальто и сапоги, но посчитал, что больше ничего делать не стоит, поэтому на ней всё ещё было её красивое чёрное платье, хотя теперь ткань помялась.

Она с отсутствующим выражением лица смотрела в пространство за перилами.

Что-то не так.

Кир попытался сесть, но с этим возникли некоторые проблемы. Во-первых, его члену не понравилось внезапное давление. Во-вторых, он забыл о ране в боку, и она тут же напомнила ему о своём существовании. И, в-третьих, его голова закружилась в шести разных направлениях.

Он успел опереться на вытянутую руку, чтобы не упасть.

Мира посмотрела в его сторону.

— У тебя кружится голова, — её голос звучал глухо. Отстранённо.

Кир потёр лицо и провёл пальцами по волосам. Он потянулся и включил лампу на прикроватной тумбочке. Ему нужно было разглядеть её получше.

Поморщившись от яркого света, Кир дал себе секунду, чтобы собраться, а затем полностью сосредоточился на Мире. Её взгляд снова переместился на перила.

Сердце Кира забилось чаще. Что-то определённо было не так.

— Мира…

— Мне нужно в душ.

— Что?

Она с трудом сглотнула.

— Я отвратительна. Мне нужно в душ.

Кир нахмурился. Она спала в его постели, рядом с ним, питалась от него. Хотя у них не было секса, контакт был очень интимным, определённо сексуальным по своей природе. И она чувствовала себя… отвратительно?

Он знал, что должен проигнорировать это. Усталый, одурманенный, страдающий от боли, угрюмый из-за своего не слишком весёлого стояка… сейчас не время затевать ссору. Но это его по-настоящему обидело.

Он ограничился тем, что прорычал:

— Какого чёрта?

Её ноздри раздулись, как будто она разозлилась, но взгляд остался неподвижным.

— Хорошо, — выпалил он. Если она хотела этого, то, конечно, она могла принять чёртов душ.

Кир вскочил с кровати… и тут же пожалел об этом. Мир перевернулся, и он чуть не опрокинул лампу, когда ухватился о стену.

По крайней мере, это вернуло взгляд Миры к нему, хотя ему не понравилось, как её лицо исказилось от явного отвращения.

— Ты нездоров, — сказала она, словно обвиняя.

— Я в порядке.

— Ты не выглядишь так, будто ты в порядке.

В чём, чёрт возьми, была её проблема? Он хотел спросить об этом именно этими словами, но только проворчал:

— Если хочешь принять душ, иди за мной.

Когда Кир спустился по лестнице с чердака в главную часть спальни, Мира последовала за ним. Держась на несколько шагов позади, как будто не хотела подходить слишком близко.

Дойдя до ванной, расположенной под чердаком, Кир щёлкнул выключателем. В просторной ванной комнате была душевая кабина без дверей, с тремя стенами из серого камня и глубокой ванной-сауной.

Пенни хранила в шкафчике чистые полотенца, поэтому Кир взял одно и повесил на крючок возле душа.

Мира стояла в дверях, скрестив руки на груди.

Кир сжал челюсти, но заставил себя действовать на автопилоте. Он порылся в шкафчике в поисках новой зубной щетки в упаковке, которую положил рядом с раковиной в виде чаши. Он старался не смотреть на своё отражение. Если он действительно выглядел так хреново, как предполагала Мира, то он не хотел этого знать.

— Горячая вода действительно очень горячая, — предупредил он, — так что будь осторожна, когда будешь заходить.

— Хорошо, — её бесцветный тон вызвал у него раздражение.

Мира отошла в сторону, чтобы выпустить его из ванной, и абсурдно широкое расстояние между ними ясно давало понять, что она не хочет прикасаться к нему и не хочет, чтобы он прикасался к ней. Стиснув зубы от раздражения, Кир вышел в спальню. Дверь ванной захлопнулась за ним.

Какого хрена?

Желая выйти из комнаты и понимая, что ему нужна кровь, Кир направился на кухню.

Интерьер бывшего аббатства был сильно модернизирован, но сохранились некоторые оригинальные детали, такие как стрельчатые арки окон и каменные колонны, обрамляющие некоторые дверные проёмы. Киру нравилось, насколько просторными были комнаты, хотя иногда из-за этого создавалось ощущение пустоты. Ему не нужно было такое большое помещение, но он унаследовал его от своего отца, который купил его — или конфисковал… этот момент так и не прояснился — у строителей ещё до того, как оно стало использоваться в качестве аббатства.

В данный момент простор сослужил ему хорошую службу, потому что долгая прогулка немного прочистила ему мозги, заставила его член (по большей части) угомониться и отдалила его от Миры на тысячи квадратных футов. К тому времени, как он включил свет на кухне, он начал успокаиваться.

Прямо перед ними стоял обеденный стол из тикового дерева, а за ним — открытые французские двери, ведущие в гостиную. Обе комнаты делили меж собой старый каменный камин с чугунной решёткой, один из тех больших, которые вырубаются в стене. В комнате было пусто и холодно, как и в предыдущие месяцы. Ни Кир, ни Нокс не бывали здесь достаточно часто, чтобы беспокоиться об этом.

Остальная часть кухни была более современной: огромный рабочий остров с барной стойкой из чёрного мрамора с золотыми прожилками, газовая плита и духовки, холодильник из матовой нержавеющей стали и т. д., и т. п.

Кир открыл холодильник, в котором у Пенни всегда были запасы, и достал бутылку крови. Прислонившись спиной к стойке, Кир выпил холодный и непривлекательный, но необходимый напиток.

Он не осознавал, как сильно дрожат его руки, пока не поставил пустую бутылку на стол, и она опрокинулась, скатившись с прилавка.

Ему лучше взять себе вторую.

«Ты нездоров».

Он был истощён, вот и всё. Из-за огнестрельного ранения и сильного успокоительного, любезно предоставленного Джонусом, а также из-за кормления. Вчерашний панический выстрел Миры вскользь задел его плечо и ещё не зажил, но это не имело большого значения. Ничего из этого не имело значения. Кир привык к подобному дерьму и знал, как с этим справляться.

Ну, в любом случае, с болью и изнеможением. То другое дерьмо, происходящее с Мирой… Он не знал, что с этим делать.

Как правило, во время кормления и секса он был сильно доминирующим. Не то чтобы он не позволял своим партнёршам питаться от него, но он никогда не раскрывался так, как это было с ней. Он позволил ей видеть, насколько ему нравится служить ей. В то время это было приятно — действительно чертовски приятно — но теперь он чувствовал себя каким-то образом незащищённым. Отчасти уязвимым.

Он ненавидел это.

Почему она вела себя так… как? Холодно? Осуждающе? Странно?

Она расстроилась, это было ясно.

Ему нужно выяснить почему.

У него не было причин слетать с катушек, когда он не понимал, что, чёрт возьми, происходит. Возможно, он слишком остро реагировал. Проснувшись пьяным и возбуждённым, он повёл себя не лучшим образом.

Его яйца и живот всё ещё болели, но эрекция наконец-то прошла. Боже, как же его возбудило кормление. Ему потребовалась вся его выдержка, чтобы после этого лечь рядом с Мирой, позволить ей прижаться к нему и уснуть, пока его член пульсировал и сочился предъэякулятом.

Но, несмотря на это, лежать с ней было хорошо. Это было… приятно.

Она хотела, чтобы он был рядом. Когда её сдержанность исчезала, и она хотела его.

Прикончив вторую бутылку крови, Кир поднял ту, что упала и подкатилась к плите, и ополоснул их обе. Его руки всё ещё дрожали, но уже стало лучше.

По пути в свою комнату Кир заглянул в апартаменты, которые Сайрен всегда занимала, когда бывала здесь, и взял из комода кашемировый свитер и пару леггинсов. Он не знал, что понравилось бы Мире, но кажется, Сайрен всегда было комфортно. Он знал, что в Резиденции его сестра никогда не одевалась так небрежно, но здесь она была другой.

К тому времени, как Кир добрался до спальни, Мира сидела за столом из кленового дерева. На ней были её чёрное платье и сапоги, а пальто лежало у неё на коленях. Она включила лампу у камина.

От воды её волосы потемнели. Она никогда не носила яркий макияж, но сейчас была совершенно без косметики. Киру нравилось видеть её такой — такой интимно небрежной. Ему также нравился румянец, который его кровь придавала её щекам. Однако ему не понравилось, что она выглядела готовой уйти, и ему определённо не понравилось, как она посмотрела на него и тут же отвела взгляд.

Кир подошёл к столу и положил одежду.

— Я подумал, что тебе может понадобиться что-нибудь чистое.

— Я уже одета.

Да. Он это заметил.

— Ты голодна?

Она побледнела.

— Нет.

Кир не был терпеливым мужчиной, он знал это о себе. Ему нравилось, когда проблемы разбирались и решались. Он и так был в напряжении из-за нерешённых проблем с ВОА и из-за всего, что он не мог решить с Амарадой и Сайрен. Теперь это дерьмо с Мирой выворачивало его наизнанку. Ему нужно было во всём разобраться.

— Что не так?

— Ничего, — она смотрела в сторону остывшего камина.

— Чушь собачья. Ты расстроена, и я не понимаю почему.

— Ты достаточно умён, чтобы понять это.

— Ты расстроена из-за того, что кормилась от меня, — выпалил он. — Да, я понимаю это. Но я не знаю почему.

Она нуждалась в кормлении, и он дал ей это. Он хотел этого. Он наслаждался этим. Это был первый за чертовски долгое время момент, который казался таким чертовски правильным и незамысловатым.

И уж точно, чёрт возьми, это больше не выглядело простым.

Мира скривила губы в самой неприятной гримасе, которую он когда-либо у неё видел. Она пронзила его взглядом.

— Посмотри на себя.

— Что, чёрт возьми, ты имеешь в виду?

— Позволить мне питаться от тебя в твоём состоянии было совершенно безответственно.

Это задело.

— Я знаю свои пределы, Мира, и я был в них уверен. Это ты не знаешь свои лимиты. Из-за этого ты подвергла себя опасности, и это было даже не в первый раз с тех пор, как я тебя встретил.

Она крепко зажмурилась.

— Я знала, что это всплывёт.

— Ты не хочешь объяснить мне, почему ты так сильно напрягаешься, что у тебя даже нет резервов? Это безответственно.

— Это не твоё дело.

— Ты подвергла себя опасности, Мира.

— Потому что я беспокоилась о тебе!

Они уставились друг на друга. Он был так сбит с толку, чёрт возьми. Она заботилась о нём настолько, что подвергла себя опасности ради него — с чем он в принципе был не согласен, но всё же — и в то же время была в ярости из-за того, что кормилась от него.

Набравшись терпения, Кир снова спросил:

— Почему ты расстроена из-за того, что кормилась от меня? Потому что вся эта чушь о безответственности — просто чушь собачья. Я привёл нас сюда, в безопасное место, прежде чем позволить тебе взять всё, что тебе нужно. Дело не в том, что ты беспокоишься обо мне, дело в том, что ты злишься. Почему?

Она вскочила со стула.

— Потому что я это ненавидела!

Кир отшатнулся, как будто это была физическая пощёчина.

Мира сделала резкий жест рукой.

— Меня тошнит от одной мысли об этом!

Кир хотел сказать что-нибудь пренебрежительное. Типа, «это просто кровь, забудь об этом». Или «такое дерьмо случается, это ничего не значит». Но эти слова не шли у него с языка. Даже ради своей гордости он не мог их подобрать.

Что его действительно чертовски пугало, так это то, что, несмотря на всё то дерьмо, которое Амарада вытворяла все эти годы, ничто не причиняло ему такой боли, как слова Миры только что.

Ему нужно покончить с этим дерьмом. Её презрение было очевидным. То, что он так переживал из-за своих чёртовых чувств, ничего не значило.

Поэтому, когда она потребовала, чтобы он отвёз её домой, Кир просто сказал:

— Да. Хорошо.

Двадцать минут спустя, когда они подъехали к жилому Комплексу Коридел Плейс, Мира указала ему на 309-е место в гараже и сказала, что вернётся всего через несколько минут.

Кир всё равно вышел. Он не стал ждать в этой чёртовой машине. Кроме того, ему нужно было посмотреть, что здесь за система безопасности. Не имело значения, как сильно она сожалела о том, что кормилась от него, или как презирала его. Он бы почувствовал себя не в своей тарелке, если бы не проверил всё на месте.

Мира поджала губы, когда Кир последовал за ней к лифту, но ничего не сказала.

Пройдя от парковки до лифта и коридора на третьем этаже, Кир был не в восторге от отсутствия в здании мер безопасности. Ради всего святого, сюда мог зайти кто угодно.

У двери 309 недовольство сменилось ужасом.

Засов. Вот и вся её защита.

Мира отперла дверь и вошла, щёлкнув выключателем.

Предполагая, что она хочет, чтобы он остался снаружи, Кир прислонился спиной к стене коридора.

Придерживая дверь открытой, Мира сухо сказала:

— Ты можешь войти. Если хочешь.

Что ж, он действительно хотел войти и не видел смысла в упёртом отказе, поэтому принял её холодное предложение и последовал за ней в квартиру.

И нахмурился.

Кухня была практически пустой. На столешницах не было ничего, кроме кофеварки и рулона бумажных полотенец. В гостиной стояли диван из искусственной замши и журнальный столик, напоминавший часть стандартного гарнитура. На одном конце дивана стояли запечатанные коробки. Здесь не было даже лампы.

Кир знал, что она недавно переехала, но…

Он никогда не видел такого безликого дома. Даже в её кабинете было больше тепла и индивидуальности.

Зачем ей так жить, женщине с её вкусом, стилем и красотой?

Кир, скрестив руки, стоял у пустого кухонного островка, в то время как Мира прошла через квартиру к другой двери, которая, несомненно, вела в спальню. Она вошла и закрыла за собой дверь.

Не имея ни малейшего представления, что и думать о спартанской обстановке в квартире, Кир вернулся мыслями к отсутствию мер безопасности.

На окнах висели высококачественные плотные шторы блэкаут, которые можно было назвать плюсом квартиры. Но здесь не было ни камер, ни сигнализации. Ничего, что могло бы обеспечить её безопасность.

Когда Мира вышла из спальни, одетая в чёрную юбку-карандаш и вязаную сиреневую кофточку, Кир сказал:

— Тебе нужно усилить охрану. Это место совершенно не защищено. Это опасно.

Она заметно напряглась.

— Это не твоё дело.

Похоже, ей очень нравилась эта фраза, но ему было всё равно, бл*дь.

— Как минимум, нужна сигнализация. Камеры тоже не помешали бы.

Не обращая на него внимания, Мира прошла через другую дверь, предположительно в ванную. Он услышал шум фена. Перед тем, как они покинули аббатство, Кир предложил найти для неё фен. Он думал, что в комнатах Сайрен есть фен. Мира отказалась и натянула вязаную шапочку на влажные волосы.

Когда она вернулась в гостиную, волосы Миры были собраны в аккуратный пучок, а на лице появился обычный, простой макияж.

— Я собираюсь поговорить с Рисом о том, чтобы он установил для тебя некоторые меры безопасности, — сказал Кир. — Ты можешь контролировать их сама, но они должны у тебя быть.

— Как скажешь. Ты, очевидно, думаешь, что знаешь о моей жизни больше, чем я сама.

— В том, что касается поддержания этой самой жизни? Да. Я знаю больше. Не жди, что я забуду, как ты подвергла себя опасности прошлой ночью, и я говорю не только о том, что ты истратила все свои силы, переносясь призраком. Это? — Кир вытащил её пистолет калибра 9 мм из-за пояса своих тактических брюк. Мира даже не спросила его о пистолете после того, как он забрал его у неё. Он положил его на кухонный столик. — Это не спасло бы тебя от демона или от мужчины-вампира. Я знаю, они тяжёлые, но тебе нужно начать носить с собой 45-й калибр. Я куплю тебе такой.

Она смотрела на него так, словно её глаза были оружием. Так оно и было.

Кир выдержал это. По крайней мере, они говорили на тему, которая казалась ему более комфортной, и он знал, что в этом он прав.

— Мне всё равно, насколько ты зла. Ты должна научиться защищать себя. Если бы вчерашняя ситуация была реальной, ты оказалась бы в серьёзной опасности.

Глаза Миры сузились, и она упёрла руки в бока.

— Подожди секунду. Что ты имеешь в виду, говоря «если бы вчерашняя ситуация была реальной»?

Возможно, это было мелочно с его стороны, но в данный момент? Кир вроде как хотел, чтобы она знала.

— Я сообщил тебе конфиденциальную информацию. Я должен был знать, собираешься ли ты меня предать.

— Подожди секунду, — повторила она, подняв указательный палец для убедительности. — Ты подстроил это на случай, если я тебя предам?

— Я должен был узнать, и лучше раньше, чем позже, — он ждал её праведного гнева, её возмущения недоверием. Он ждал, что она возненавидит его ещё больше.

— Но если бы я сообщила то, что ты мне сказал, если бы эта информация попала не в те руки — какого чёрта ты пошёл туда один?

— Потому что я решил рискнуть. Я не собирался подвергать риску свою команду.

Мира снова упёрлась кулаками в бока.

— Поверить не могу. Ты только что прочитал мне лекцию о том, что я подвергаю себя опасности, тогда как ты сам…

— Это часть моей работы, Мира, а не твоей. На случай моей смерти приготовлено всё, что нужно.

Она побледнела, как он предположил, от гнева.

— Хватит с меня этого разговора. Просто отвези меня в ВОА.





Глава 17


Мира больше всего надеялась побыть несколько минут наедине с собой, прежде чем ей придётся иметь дело с кем-либо. Её споры с Киром были до боли свежи, и мысль о том, чтобы провести немного времени в уединении своего тихого офиса, была единственным, что поддерживало её с тех пор, как они расстались у лифта.

Этому не суждено было сбыться.

Обнаружив Джодари у своего кабинета, она бы не удивилась, но присутствие там Маркуса стало для неё сюрпризом. Кроме их единственной случайной встречи, Мира знала о нём только то, что у него были короткие сексуальные отношения с Рисом и ссора с мужчиной прошлой ночью.

Тогда Маркус казался смущённым и, конечно же, избегал встречаться с ней взглядом, поэтому то, что он теперь ждал её у двери, стало неожиданностью.

Ей придётся сказать ему, что сейчас неподходящее время.

Он выпрямился при её приближении. Он был одет с той же тщательностью и чувством стиля, которые она впервые заметила в нём, но выглядел таким же потрёпанным, как и она сама. В его глазах читались усталость и беспокойство, и он постоянно теребил пуговицы своей синей рубашки.

— Агент Дженсен? Мира? Могу я… у вас найдётся минутка? Я знаю, что у меня нет… и я не уверен, что вы действительно занимаетесь подобными вещами? Но мне просто очень нужно… пожалуйста, я…

Мира на секунду прикрыла глаза. Чёрт возьми.

— Да, Маркус. Входи.

Открыв дверь своего кабинета, Мира первой вошла внутрь, подошла к дивану и включила торшер. Маркус закрыл дверь, но задержался возле неё. Мира сняла пальто и шапку. Когда она вернулась к двери, чтобы повесить их на крючок, Маркус отскочил в сторону.

Прикоснувшись к его локтю, чтобы подбодрить, Мира указала ему на диван.

— Пожалуйста, садись. Давай поговорим.

Когда Мира заняла своё обычное место в кубическом кресле, Маркус нервно присел на краешек дивана. Ему, очевидно, требовалось больше тепла и подбадривания, чем дало её лёгкое прикосновение, но Мира сейчас была не в состоянии на это.

Она смутно осознавала это и чувствовала себя виноватой, но лучшее, что она могла сделать — это уделить ему время и выслушать его.

— Чем я могу тебе помочь, Маркус?

Упёршись локтями в колени и подняв руки, Маркус закрыл лицо ладонями.

Стараясь не выдать своего нетерпения, Мира спросила:

— Это из-за Риса?

Маркус вскинул голову.

— Это не имеет к нему никакого отношения. Я встречаюсь с кем-то намного лучше него, но… — гнев в его глазах сменился мучительным замешательством.

— Но что, Маркус?

— Я сделал нечто плохое. Наверное? Боже, я не знаю, что делать!

Мира подалась вперёд в своём кресле, и её обычная сопереживающая заботливость, наконец, взяла верх над её собственными эмоциями.

— Что случилось? Что бы это ни было, с этим можно разобраться.

Маркус кусал нижнюю губу, пока она не стала пухлой и красной.

— Я изменил? Боже мой, я даже не знаю.

Зазвенели тревожные звоночки.

— Что значит, ты не знаешь?

Маркус закрыл лицо руками, впиваясь в него пальцами.

— Я не могу вспомнить! Может, я был пьян? Я не знаю, сказать ли ему или… Боже, я не знаю, что делать!

— Давай притормозим на секунду. Ты говоришь, что не помнишь. Нам нужно поговорить об этом. Ты не уверен, был ли ты пьян? Почему ты не уверен? Маркус?

Он снова закрыл лицо руками.

— Кажется, я схожу с ума. Некоторые вещи кажутся такими ясными — например, тот спор с Рисом? — но другие кажутся такими туманными. Что он пытается сказать?

— Маркус, просто притормози на секунду…

Маркус подпрыгнул, словно его укусили, и полез в карман за телефоном. Он уставился на экран вибрирующего устройства.

— О Боже. Это он, — его лицо побледнело. — Мне нужно идти.

— Маркус, подожди…

— Простите. Мне нужно идти.

С этими словами Маркус вскочил с дивана и спешно покинул комнату.

В другое время Мира побежала бы за ним. Она бы сделала всё, что в её силах, чтобы убедить его не отвечать на звонок, пока они не обсудят эту очень страшную проблему — потерю памяти. Если у него были проблемы с наркотиками или алкоголем, то с ними нужно разобраться, прежде чем беспокоиться о чём-либо ещё.

Но сейчас не «другое время». Дело происходило сегодня вечером, и Мира была слишком поглощена своими заботами, чтобы влезать в дела Маркуса.

Она со вздохом откинулась на спинку кресла. Какова бы ни была причина неуверенности Маркуса в своей памяти, его расстройство говорило об опасности потери контроля. Если кто-либо совершает импульсивные, инстинктивные поступки — то, чего он не сделал бы в более ясную минуту — то у него неизбежно остаются сомнения и сожаления.

Как и Маркус, Мира слишком остро ощущала всю правду этого утверждения.

Она потеряла контроль. Она поддалась своим низменным инстинктам — тому, чего поклялась никогда, никогда не делать.

Только не снова.

Но она это сделала, с Киром.

Мира знала — конечно, она знала, — что в том, что случилось с Киром, не было его вины.

Она прекрасно понимала, что он позаботился о ней, и не только в том плане, что восстановил её и дал больше крови, чем следовало бы.

Он также позаботился о ней, не инициировав секс. Он мог бы это сделать, имея на то полное право. Ради всего святого, она же приставала к нему. Она хотела, чтобы он был инициатором. И он был так же возбуждён, как и она. У него были те же потребности и инстинкты. Но трахнул ли он её, когда она сама призывала к этому? Нет. Кормился ли он от неё в ответ? Нет.

Что он сделал?

Он уложил её в постель. Он позаботился о ней.

Она совершенно искренне сказала, что хотела бы, чтобы он не позволял ей питаться от него. Она знала, что это было нечестно с её стороны. Она знала, что предложение его вены было щедрым поступком. Тот факт, что он ничего не попросил взамен, лишь доказывал это.

Не ожидая никакой компенсации, он предложил ей себя в пользование… и, Боже, она действительно использовала его.

Её ужаснуло воспоминание о том, с какой жадной самозабвенностью она питалась, о наслаждении, которое получала от его тела.

Он утверждал, что знает свои пределы, но что, если Мира ему навредила?

На самом деле, так она и сделала.

Она не только подстрелила его — о чём она знала, даже если он и не упоминал об этом — но и питалась от него, очень сильно, когда после его операции прошло меньше суток.

По щекам Миры потекли слёзы. Как она могла настолько потерять контроль над собой, что совершила такой эгоистичный, безрассудный поступок?

Она не понимала, что в нём сделало её такой.

Но это неправильно.

Она продолжала пытаться обвинить Кира. Она делала это с тех пор, как проснулась в его постели и увидела его кровь, запачкавшую простыни. Она знала, что неправильно было набрасываться на него так.

Она знала, что обидела его этим. Она видела это по его лицу, слышала в его тоне. О, она знала, что он разозлился. Несмотря на это, он продолжал поступать благородно, заботясь о безрассудной, глупой женщине, которой она и оказалась.

Она бы предпочла, чтобы Кир воспользовался ситуацией, трахнул её, когда она его явно поощряла. Она не могла поверить в его сдержанность после такого поддразнивания. Боже, он был таким твёрдым. При воспоминании об этом бёдра Миры сжались, и её лоно ныло даже сейчас.

Если бы он потерял контроль над собой, как сделала это она сама, они были бы в расчёте. Она, возможно, могла бы сказать себе, что такое случалось.

Но он не потерял контроль.

Это сделала только она.

И прямо сейчас? Мира отчасти ненавидела его за это.

Несправедливо, но так оно и было.

Оставался только один выход. Она должна покончить с этим, отказаться от любых отношений с Киром. Потому что, очевидно, она не могла доверять себе рядом с ним.

Резко поднявшись со стула, Мира направилась к своей двери и, пройдя по коридору к кабинету Джодари, быстро постучала, прежде чем успела передумать.

— Входите, — послышался баритон Джодари.

Когда Мира открыла дверь, Джодари оторвался от своего компьютера. Он был ей как второй отец. В некотором смысле. Вроде как. Его аккуратные каштановые волосы, тёмные глаза и строгий костюм были знакомы ей больше десяти лет. В глубине души она знала, что он был хорошим мужчиной.

Мира хотела рассказать ему, что происходит. ВОА было его детищем, и она чувствовала, что он заслуживает знать.

Но она не хотела предавать доверие Кира. Этого она просто не могла сделать.

Её отказ участвовать в этой ужасной, двуличной игре был ещё одной причиной, по которой она оказалась здесь прямо сейчас.

Джодари внимательно посмотрел на неё.

— Мира. Как всё прошло с Рисом? И когда Кир приходил к тебе позже? Как обстоят дела?

— Прости, я не могу это обсуждать, — его брови поползли вниз, но она продолжила: — Я только скажу, что не думаю, будто Кир и Тишь делают что-либо, чтобы подорвать миссию ВОА. И… Я здесь для того, чтобы подать в отставку с этой должности.

Джодари изучал её, опираясь локтем о стол и подперев кулаком подбородок. Единственными звуками, доносившимися из вентиляционного отверстия над головой, были шум горячего воздуха и автоматическое выключение электрического чайника, когда вода закипела.

— Понятно, — сказал он. — Так с кем из них ты переспала?

Мира выпучила глаза. Как, чёрт возьми, он мог это узнать? Он был не в себе, немного, но не совсем же рехнулся. Она ухватилась за это «не совсем же».

— Я ни с кем из них не спала! Не то, чтобы это тебя касалось.

— Мм, — он попробовал ещё раз. — С кем из них ты чуть не переспала?

— Я не… послушай, Джодари, я пришла сюда только для того, чтобы сообщить тебе, что это не сработает. Я не могу работать с Киром и…

— Ааааа. Должен сказать, я этого не ожидал. Возможно, Лука. Рис… да. Кир же похож на Форт-Нокс.

Мира покраснела.

— Ты ведёшь себя совершенно неуместно.

Джодари отмахнулся от этих слов.

— Почему бы тебе не пойти домой и немного не отдохнуть? Проветрись чуть-чуть. Мы поговорим об этом позже.

— Нет, мне нужно, чтобы ты…

Обычно приветливое выражение лица Джодари исчезло, и он сурово посмотрел на неё.

— Это было не предложение. Это был приказ. Иди к чёрту домой, Мира.

— Но…

— Домой, Мира. Мы поговорим, когда ты успокоишься.

— Не будь таким снисходительным.

— Мне позволено быть снисходительным к той, кто на 300 лет моложе меня. Спокойной ночи, дитятко.

Не заботясь о том, что это было по-детски и вроде как доказывало его правоту, Мира на выходе хлопнула дверью.

* * *

Клэр снова была в своей камере.

Она была тут уже давно, но время здесь тянулось странно. Отчасти потому, что всегда было темно. Отчасти потому, что она всегда чувствовала себя странно.

Это потому, что она была больна.

Она не могла перестать потеть, хотя внизу было холодно.

Она обрадовалась возможности оказаться в своей камере, несмотря на то, что камера была слишком открытой, а решётки не создавали визуального барьера. По крайней мере, тут никто не мог прикоснуться к ней. В большой спальне было гораздо страшнее, когда мужчина, который не был человеком, фотографировал.

На ней всё ещё был шёлк. Ей это не нравилось. В нём она чувствовала себя ещё более обнажённой, чем в униформе сотрудницы закусочной. На ткани был виден пот. Сквозь неё были видны её набухшие соски. Сквозь неё была видна влага, которая продолжала скапливаться у неё между ног.

Там, внизу, снова было тепло, но ныло ещё сильнее, чем раньше. Ей всё время приходилось прижимать к себе пальцы. Кожу покалывало, кровь шумно бежала по венам. Во рту болело, и она обо что-то порезала язык.

— Во имя любви к Идайос, остановись, я, бл*дь, умоляю тебя.

Клэр взглянула на мужчину, Омри, в камере напротив неё. Он повис на прутьях, и костяшки его пальцев побелели от сильной хватки. Его возбуждённый член упирался в переднюю часть серых спортивных штанов. Вены на его толстой шее вздулись над блестящим чёрным ошейником.

Она уставилась на ошейник. Он был таким необычным. Почти как в научно-фантастическом фильме. И вены, вздувшиеся вокруг него. Почему-то ей это понравилось, она не могла отвести глаз. У Клэр потекли слюнки, и она удивилась тому, что у неё вырвался стон.

— Прекрати, — приказал мужчина.

— Ради всего святого, просто подрочи и ложись спать, — сказала Кресс из соседней камеры. — Ты прекрасно знаешь, что она ничего не может с этим поделать. Или можешь, маленькая секси? — последнее было адресовано Клэр.

— Да пошла ты, Кресс, — прорычал мужчина и начал расхаживать по комнате. Он похудел, его тёмно-синяя футболка с надписью «Патриоты Новой Англии» висела свободнее, чем раньше. Возможно, он тоже был болен.

Он долго расхаживал по комнате. Клэр время от времени поднимала глаза, беспричинно боясь, что он сможет попасть из своей камеры в её.

Вопреки этому она наблюдала за ним. У него было мощное тело, даже несмотря на потерю веса. Ей очень нравилась его шея.

В конце концов он остановился. Он стоял к ней спиной, одной рукой опираясь о бетонную стену своей камеры. Другая его рука была на бёдрах. Его штаны сдвинулись, как будто он стянул их спереди.

Она могла сказать, что он старался вести себя тихо, но ритм движений его руки был безошибочным. Он начал дышать тяжелее и вскоре перестал быть тихим. Он сердито охал, стонал и рычал. Он явно не был доволен.

У Клэр не было большого опыта в сексе. В тот единственный раз, когда она занималась этим, она была слишком застенчива, чтобы смотреть по-настоящему. Теперь ей хотелось, чтобы Омри повернулся. Она хотела увидеть, как он выглядит, хотела следить за его рукой, видеть, как он трогает себя.

Ей было неловко из-за этого. Она надеялась, что никто не заметит.

Всё его тело напряглось, бёдра подались вперёд, когда он достиг оргазма. Когда он расслабился, то всё ещё тяжело дышал. Он вытер руку о штаны и подтянул пояс.

— Чувствуешь себя лучше? — спросила Кресс.

Омри не ответил и, не глядя на Клэр, подошёл к своей койке и лёг. Натянув на себя тонкое одеяло, он улёгся на бок, напряжённый и злой. По стене стекали густые жемчужные струйки жидкости.

Это должно было показаться отвратительным, но у Клэр потекли слюнки при виде этого зрелища. Она почувствовала жар и беспокойство.

«Это просто лихорадка», — твердила она себе.





Глава 18


Маркус так и не смог вспомнить, как он добрался до дома своего бойфренда. Это одно из многих событий, которые были туманными, но каким-то образом он всегда добирался сюда.

Он помнил, что находилось внутри. Большое роскошное фойе. Танцевальный зал, который располагался справа. Налево коридор вёл через ряд роскошных, обитых бархатом гостиных, пока он не добрался до двери из тёмного дерева с медной ручкой.

Засранец, который всегда стоял на страже, ухмыльнулся при приближении Маркуса. В чём проблема этого парня?

— Заходи. Наслаждайся.

Такой придурок. Маркус расправил плечи. Он был здесь желанным гостем. Он нравился своему бойфренду, заботился о нём, возможно, даже… любил его?

Боже, что он собирался сказать? Неужели это конец?

Маркус открыл дверь в огромный кабинет своего бойфренда. Маркус обычно не увлекался такими антикварными вещами, но у его бойфренда потрясающий вкус. Всё было идеально: от аккуратных книжных шкафов, полных томов в кожаных переплётах, до ламп от Тиффани и бархатных штор. Всё было элегантным.

Красивый бойфренд Маркуса сидел за своим большим письменным столом и смотрел чёрно-белое видео… с камер в тюрьме?

У его бойфренда была расстёгнута передняя часть брюк от серого костюма, и его кулак скользил вверх и вниз по его мощной эрекции.

— Маркус, — выдохнул его бойфренд, откидывая голову на красную кожаную обивку кресла. — Слава Тёмному Лорду, что ты здесь. Тащи сюда свою хорошенькую попку. Ты нужен мне.

Тёмный Лорд? Что…

Голубые глаза его бойфренда встретились с глазами Маркуса, и их пристальный взгляд… он был таким… О чём он думал?

Его бойфренд снова погладил свой член, и взгляд Маркуса переместился на него.

— Иди сюда. Я хочу тебя.

Маркус фыркнул, разрываясь между удовольствием от того, что его бойфренд был так рад его видеть, и небольшим беспокойством из-за того, что его бойфренд смотрел что-то эротическое без него… и чуть не кончил сам.

Должен ли он ревновать?

— Иди сюда, — снова поманил его бойфренд, и его голубые глаза были властными, а красивое лицо — соблазнительным. Его каштановые волосы всегда были аккуратно уложены в идеальную причёску, словно со страниц журнала. Маркус каждый вечер по двадцать минут приводил в порядок свои волосы, и они никогда не выглядели так хорошо.

Маркус пошёл к своему бойфренду.

— Что ты смотрел?

Его бойфренд закрыл окно с видео.

— На мужчину. Который, наконец, потерял над собой контроль. Он долго терпел, и это было приятно, но он был так возбуждён, что больше не мог этого выносить. Я просто наблюдал, как он гладил свой член, пока не кончил, залив спермой всю стену.

Член Маркуса подпрыгнул от такого грубого эротического описания, но он не смог удержаться и спросил:

— Ты наблюдал за другим мужчиной?

— Это заставило меня захотеть тебя. А теперь перестань быть маленькой сучкой и иди сюда, чтобы я мог тебя трахнуть.

Маркус втянул воздух, когда его член полностью напрягся в брюках. Он подошёл к своему бойфренду, когда тот поднялся со стула, такой безупречно красивый, с такими глазами…

Мужчина схватил Маркуса и притянул к себе. Маркус отвернулся, ожидая, что от него будут кормиться, желая этого, но его бойфренд лишь расстегнул молнию на брюках Маркуса.

Было бы неплохо, если бы его бойфренд немного поласкал его, но он этого не сделал. Он развернул Маркуса, наклонил его над столом и вошёл в него таким сильным, болезненным толчком, что Маркус вскрикнул.

Ему нужно было немного смазки. Ему нужно было…

— Расслабься, — скомандовал его бойфренд.

Маркус попытался расслабиться. Это не удавалось, когда было так больно. Секс продолжался долго. Маркус не кончил. Было слишком больно, но в конце всё стало лучше, когда его бойфренд кончил и показал ему, как сильно Маркус его возбуждает.

Это того стоило.

Особенно когда после этого его бойфренд помассировал ему задницу и сказал, как это было приятно. Маркус поверил ему.

Но был момент, неприятный момент, когда Маркус обернулся, прежде чем его бойфренд полностью пришёл в себя, и Маркус увидел то, о чём ему постоянно снились кошмары.

Массивные лоб и челюсть. Ужасные клыки. Безошибочно узнаваемые рога.

Лицо демона.

Маркус закричал.

— Полегче, — сказал его бойфренд. — У тебя просто очередной приступ. Я принесу тебе лекарство.

Маркус прислонился к столу, дрожа от ужаса. Его брюки всё ещё были спущены, а вялый член висел из-под полы рубашки.

Что-то не так. Что-то очень, очень неправильно.

Он знал это. Он уже давно это знал.

Это не то, о чём он думал. Это не то…

Его бойфренд достал шприц из ящика своего стола. Он расстегнул манжету и задрал рукав Маркуса.

Маркус отшатнулся.

— Нет. Не надо!

Затем он почувствовал холодный укол иглы и жжение от лекарства, разлившегося по венам.

Голубые глаза его бойфренда встретились с его глазами. Маркус успокоился. Он почувствовал себя намного лучше.

— Итак, — его бойфренд положил пустой шприц на стол. — Ты занимался с ней сексом? С красоткой Аной?

Маркус почувствовал, как кровь отхлынула от его лица. Его бойфренд знал. Но…

— Ты… ты не злишься?

Его парень улыбнулся, показав ровные белые зубы. Подождите, у него не было клыков?

Неважно. Теперь Маркус мог их видеть. Странно.

— Как я вообще могу на тебя сердиться? — сказал его бойфренд. — Подтяни свои штаны, Маркус. Ты выглядишь как шлюха.

— Прости, — Маркус принялся приводить в порядок свою одежду.

— Так-то лучше. А теперь расскажи мне об Ане.

Когда эти голубые глаза снова остановились на Маркусе, на него нахлынули воспоминания. Странно.

— Мы ходили в художественную галерею, — сказал Маркус. — Я подумал, что это скучно, но…

— Меня это не волнует. Расскажи мне об Ане.

— Она очень красивая.

— О, я знаю, — бойфренд Маркуса сидел, облокотившись на стол, свесив левую ногу, а правую уперев в пол. У него были красивые туфли. Он щёлкнул пальцами перед лицом Маркуса, чтобы привлечь его внимание.

— Она очень высокая, почти такого же роста, как я, — продолжал Маркус. — Белое вино она предпочитает красному, но к стейку выпьет пино нуар. Она увлекается современным искусством, но мне больше нравится фотография. Я притворился, что мне это интересно…

— Не обращай на это внимания. Расскажи мне побольше об Ане.

— Ей нравятся быстрые машины, большие шарфы и девчачьи фильмы. Она говорит, что я ей нравлюсь. Это… хорошо? Я имею в виду… ты доволен? Я так боялся, что ты будешь…

— Она тебе доверяет?

Маркус чуть не рассмеялся.

— Конечно. А почему бы и нет?

— Она разрешает тебе подвозить её куда-нибудь?

— Она разрешила вчера вечером.

Его бойфренд скрестил руки на груди и барабанил пальцами одной руки по локтю другой.

— А она позволила бы тебе привезти её сюда, если бы ты сказал, что это сюрприз?

— Думаю, да. Ты не сердишься? Я так волновался. Когда я говорил о тебе с агентом Дженсен…

— Что? — глаза его бойфренда вспыхнули красным, как огонь, и форма его рта изменилась.

— Эм… — сердце Маркуса учащённо забилось.

Его бойфренд отвернулся и закрыл глаза. Когда он снова посмотрел на Маркуса, всё стало как обычно. Всё было хорошо.

Его парень любил его, и это самое главное.

— Ты сказал, что поговорил с кем-то, — продолжил его бойфренд.

— Да?

— С кем ты разговаривал?

— Я… я разговаривал с агентом Дженсен? Мира Дженсен? Она что-то типа психотерапевта? Я так думаю? Знаю, это глупо, но… Я был напуган. До сих пор я не мог вспомнить об Ане. Разве это не странно? Я боялся, что ты расстроишься из-за Аны…

— Я не расстроен из-за Аны. Расскажи мне об агенте Дженсен.

— Она новенькая. Кажется, пробуждённый вампир.

— О, правда?

Маркус предположил это по её имени. Может, ему не стоило предполагать?

— Я так думаю. Она очень красивая. Я думаю, она бы тебе понравилась.

Глаза его бойфренда сузились.

— И ты рассказал ей обо мне?

— Немного. Просто… Ну, в тот момент я был сбит с толку. Насчёт Аны?

— Ты упоминал Ану? По имени?

— Я… не могу вспомнить. Я так не думаю?

Его бойфренд сжал челюсти.

— Но ты не уверен?

Маркус закрыл лицо руками, пребывая в ужасе от того, что его бойфренд разочаровался в нём. Он мог сказать наверняка.

— Прости.

— Всё… хорошо, Маркус. Я прощаю тебя. Я всё улажу, но сегодня вечером ты должен сделать для меня две вещи.

— Всё, что угодно, — Маркус переплёл пальцы. У него появился шанс быть прощённым.

— Во-первых, мне нужен… домашний адрес этого агента Дженсен. Если ты не помнишь, что ты ей сказал, мне придётся спросить её саму. Ты можешь предоставить мне эту информацию? Её адрес?

— Конечно, могу. Ты же знаешь, что у меня есть доступ ко всему этому.

— Хороший мальчик. Ты так хорошо справляешься со своей работой.

Маркус просиял.

— Теперь мне нужно, чтобы ты удивил красавицу Ану свиданием. Скажи ей, что это тайное свидание. Она не должна знать, куда идёт, и никому не может сказать. Тебе не кажется, что это будет весело?

— О, да. Ей это понравится. Но…

— В чём дело, Маркус?

— Мне нравится Ана, но я не люблю общаться с женщинами. Мне жаль.

— Я чувствую то же самое.

Это обрадовало Маркуса.

Его бойфренд продолжил:

— Но они такие красивые на плёнке. Камера любит женщин. Их лица. Их ракурсы. Тебе так не кажется?

— О, да, — согласился Маркус. Он всегда соглашался со своим бойфрендом.

— А теперь возвращайся к работе и найди мне адрес Миры Дженсен.

— Да, — кивнул Маркус. — Конечно.

— И ни с кем больше не разговаривай.

Маркус решительно покачал головой.

— Я не буду. Обещаю.

— Хороший мальчик. А теперь убирайся к чёрту из моего дома.





Глава 19


Поднимаясь на лифте на третий этаж Коридел Плейс, Мира пыталась мысленно подготовиться к пробежке. Она не особенно любила бегать, потому что это было скучно. Она предпочла бы заняться чем-нибудь более интересным, например, боксом. В течение многих лет она испытывала искушение вернуться к этому занятию, но так и не смогла решиться.

Рядом с домом, где она жила, был тренажёрный зал, что являлось одной из причин, по которой она выбрала это место, но она не хотела взаимодействовать с людьми настолько, чтобы оформить абонемент, по крайней мере, не сегодня.

Тогда будет пробежка. Ей нужно что-то сделать, чтобы успокоиться. Ей хотелось…

Ей хотелось поговорить со своей мамой.

Глупо, конечно, потому что, даже если бы её родители были живы, она никогда не смогла бы поговорить с ними о своей нынешней дилемме. Их жизни были полностью человеческими.

Тот факт, что они никогда не знали о скрытой натуре своей приёмной дочери, был своего рода благословением. Ей никогда не приходилось скрывать это от них. Ей никогда не приходилось мучиться из-за того, стоит ли рассказывать им. Ей никогда не приходилось задумываться, будут ли они бояться её, отвергать или даже жалеть, что впустили её в свою жизнь.

Она запомнила их такими, какими они были, и какой она была с ними. Воспоминания остались незапятнанными, частью другой жизни, к которой не было пути назад.

Выйдя из лифта на своём этаже, Мира была уже на полпути к квартире, когда в трёх метрах от неё открылась дверь на лестничную клетку.

Оттуда вышел Кир. И замер.

Мира тоже замерла.

В тот первый, бездумный момент при виде него её сердце воспарило. Его волнистые тёмные волосы, взъерошенные сильнее обычного. Его великолепное лицо с волевым подбородком, чувственными губами и пронзительными голубыми глазами. Размер его могучего тела, сила, которую только подчёркивала его тактическая одежда. Признак готовности в виде оружия, пристёгнутого к его бёдрам.

Всё в нём заставляло её…

Хотеть его.

И в этом заключалась проблема.

Жажда крови, возможно, и переборола её сдержанность прошлой ночью, но не более. Жажда крови не создала желание к нему. Мира уже хотела его.

Но она не могла доверять себе. Ей лучше оставаться одной. Так было безопаснее.

Для других.

Для неё.

Она знала, как быть такой, какой она стала за последние двенадцать лет: Мира Дженсен, которая жила одна и управляла своим телом, как механик, меняющий масло в машине. Мира Дженсен, которая интересовалась мнением других и старалась держать своё собственное в секрете.

Она не знала, как быть той, кем она станет с ним.

Её сердце снова упало, тяжёлое как камень, как могильная плита.

— Я не ожидал, что ты будешь здесь, — сказал Кир. — Я просто зашёл оставить тебе записку, — он вытащил из кармана листок бумаги, как бы подтверждая свои намерения.

— Понятно.

Он сократил расстояние между ними и протянул записку, держа её двумя пальцами.

— Это мой номер и номер Риса. Я поговорил с ним о том, чтобы установить для тебя какую-нибудь охрану. Если ты не хочешь иметь дело со мной, можешь просто поговорить с ним.

У Миры перехватило горло, когда она взяла листок бумаги. Он давал ей свой номер телефона. Он создавал возможность. Ей хотелось бы быть обычной женщиной, которой это могло бы понравиться, которая могла бы увидеть в этом возможность, а не очередной удар ножом.

— Раз уж ты здесь… — потянувшись к пояснице, Кир вытащил из-за пояса пистолет. — Это для тебя. Я установил на него рукоятку поменьше. Предохранитель снимается твоей ладонью. Видишь это? — он наклонил пистолет, чтобы показать ей тыльную сторону рукоятки, где находился маленький рычажок. — Когда пистолет у тебя в руке, это место нажимается, и оружие снимается с предохранителя, — он продемонстрировал. — Ты возьмёшь его? Мне было бы спокойнее, если бы он у тебя был.

— Я знаю, что должна тебе всё объяснить, — то, почему она ужасно с ним обращалась. То, почему она не могла этого сделать.

Его глаза на мгновение закрылись.

— Я пришёл сюда не для того, чтобы снова заставлять нас обоих проходить через всё это. Мне просто нужно знать, что ты в безопасности.

Глаза Миры защипало.

— Что ж, супер. Большое спасибо. Я не знаю, с какой стати тебя это волнует, но…

— Меня это волнует, потому что… — Кир оборвал себя, плотно поджав губы. На его челюсти заиграл мускул, когда он наклонил голову, явно сдерживая себя. — Пожалуйста, прими пистолет.

— Ты всё так усложняешь!

— Я всё усложняю? — наконец-то на его лице промелькнул гнев. Мира ненавидела то, как спокойно он говорил, в то время как у неё внутри всё рушилось.

— Да!

— И как, чёрт возьми, ты пришла к такому выводу?

— Это! — она указала на пистолет, на него, на записку, которую он ей дал.

— И что, бл… — он оборвал свою реплику и твердо сказал: — Я не знаю, что это значит.

Мира схватилась за голову, скомкав записку, а затем снова сердито махнула на него рукой.

— Именно об этом я и говорю! Я бы хотела, чтобы ты перестал контролировать свой характер. Я бы хотела, чтобы ты перестал быть таким чертовски благородным со всем этим оберегающим дерьмом! Я бы хотела, чтобы ты просто сказал мне, что я веду себя как последняя стерва, потому что я знаю, что веду себя как последняя стерва!

Его взгляд стал жёстким.

— И почему ты этого хочешь? Потому что когда я веду себя с тобой как придурок, тебе легче презирать меня? Знаешь что, Мира? У тебя всё равно это чертовски хорошо получается.

Мира ошеломлённо моргнула.

— Я не презираю тебя.

— Нет, презираешь. И знаешь, что я думаю? Потому что у меня было несколько часов, чтобы обдумать всё. Я думаю, ты презираешь всех нас. За то, кто мы есть. За то, кто ты есть.

У Миры так сдавило горло, что она не могла сглотнуть. Она не была уверена, что способна хотя бы дышать. Она не знала, почему это так больно, но, Боже, это было больно.

— Проклятье, — пробормотал Кир, потирая затылок и явно раздражаясь. — Я пришёл сюда не для того, чтобы делать это. Я не хочу…

Он внезапно замолчал, сделавшись зловеще неподвижным.

Он медленно повернулся в сторону двери её квартиры, находившейся в пяти метрах от них. Мира услышала, как он глубоко вдохнул через нос, увидела, как вздымается его грудь. Все признаки их ссоры исчезли с его лица и тела, когда он полностью сосредоточился.

Он повернулся к ней, и его глаза были полны решимости. Он приложил палец к губам, призывая её замолчать, затем прошептал:

— Мне нужно, чтобы ты взяла этот пистолет и встала сбоку от двери.

Волоски по всему телу Миры встали дыбом.

— Что происходит?

— Ты не чувствуешь этого запаха?

Мира вдохнула, пытаясь различить…

— Боже мой, — выдохнула она.

Этот безошибочный серный привкус. Демоны.

— Думаю, трое, — прошептал Кир.

— В моей квартире?

Он спокойно кивнул и прошептал:

— Я позабочусь об этом. Но мне нужно, чтобы ты взяла этот пистолет и встала сбоку от двери, вне поля зрения. Если кто-нибудь, кроме меня, выйдет из этой двери, стреляй. В туловище. Ты понимаешь?

Мира кивнула, широко распахнув глаза. Она не была оперативным агентом, но прошла стандартную подготовку по стрельбе из огнестрельного оружия. В отличие от прошлой ночи, она была бодра и здорова. Она сунула листок бумаги в карман.

— Дай мне свои ключи, — прошептал он.

— Мне плевать на дверь.

— Я не знаю, слышали ли они нас. Я не хочу пугать их, выбивая дверь. Дай мне ключи.

Мира выудила их из кармана и протянула Киру. Он вручил ей пистолет. Ей не нравился тяжёлый вес 45-го калибра, но отверстия от него были больше, чем от 9-миллиметровых, которые она предпочитала.

Оставив свою шиву в ножнах, Кир вытащил свой 45-й калибр, ствол которого был снабжён глушителем. Бросив последний взгляд на Миру, чтобы убедиться, что она готова, Кир прокрался по коридору к двери её квартиры. Для 105-килограммового мужчины в армейских ботинках он передвигался на удивление тихо.

Когда Мира заняла позицию спиной к стене и подняла пистолет, Кир отпер дверь и распахнул её, ожидая нападения. Когда никто не появился, он вытащил свою шиву и исчез за дверью.

Мира затаила дыхание, услышав глухие выстрелы из пистолета с глушителем, который, как она надеялась, принадлежал Киру… и тут началась настоящая драка. Загремела мебель, раздалось ещё больше глухих выстрелов. Сердце Миры учащённо забилось при звуках рычания и нескольких глухих ударов, которые могли быть упавшими телами.

Когда послышались шаги, приближающиеся к открытой двери, она приготовилась.

Демон, чьё истинное лицо предстало во всём своём ужасе, выскочил в коридор, но прежде чем Мира успела выстрелить, шива Кира вынырнула наружу, и флуоресцентный свет ослепительно отразился от лезвия, когда оно рассекло шею демона.

Голова упала в одну сторону, тело — в другую.

Внутреннее пламя демона мгновенно сожгло его, опалив ковёр в прихожей. Кир ботинком погасил несколько искр, и пепел разлетелся в стороны.

Он повернулся к ней, и выражение его лица оставалось свирепым после драки, а клыки всё ещё были обнажены.

— Ты в порядке?

— Да, — ответила Мира, затаив дыхание. — А ты?

Дверь квартиры 310 открылась, и из неё вышел человеческий мужчина лет двадцати с небольшим во фланелевых штанах. Взглянув на Кира, он чуть не выпрыгнул из собственной шкуры, а затем его лицо стало непроницаемым под воздействием затенения Кира. Он удалился, захлопнув за собой дверь.

— Я в порядке, — сказал Кир. — Но в твоей квартире бардак. Ты можешь заходить. Теперь здесь безопасно.

Кир повернулся и пошёл обратно в её квартиру. С трудом сглотнув, Мира последовала за ним. Когда Кир включил свет, Мира огляделась по сторонам и увидела опрокинутую мебель — журнальный столик в трёх метрах от своего первоначального места, разбросанные коробки, одна из которых смялась в лепёшку — и подпалины от двух других демонов.

Они были в её квартире. Поджидали её.

Она вздрогнула, осознав, что они могли бы убить её. Если бы здесь не оказалось Кира, она бы прямо сейчас была мертва.

— Ты не можешь здесь оставаться, — жёстко сказал он. — Собирай сумку. Ты поедешь в аббатство.

Мира продолжала ошеломлённо озираться по сторонам. Она не хотела здесь оставаться, она не могла чувствовать себя здесь в безопасности, да здесь и не было бы безопасно, но …

Её взгляд остановился на мужчине, который не переставал заботиться о ней. Он убрал пистолет в кобуру. Вытерев шиву о штаны, он убрал её в ножны. Затем он скрестил свои сильные руки на груди, его кристально-голубые глаза остановились на ней, и кончики клыков всё ещё виднелись над нижней губой.

Это плохо. Очень плохо.

Его челюсти раздражённо сжались, когда Кир, казалось, прочитал её мысли.

— Это большой дом, — выпалил он. — Там полно других комнат, кроме моей. А теперь иди, собирай чёртову сумку.

Пятнадцать минут спустя Мира уже ехала на своём Ниссане за Чарджером Кира. Когда она выразила удивление по поводу того, что он позволил ей взять с собой машину, он рявкнул:

— Господи, ты же не пленница.

Задние фары Чарджера привели её в центр города, к тенистому бывшему аббатству, раскинувшемуся на несколько акров. Прошло всего несколько часов с тех пор, как она покинула это место.

Когда Кир остановил Чарджер, стоп-сигналы машины вспыхнули. Сначала Мира была сбита с толку, потому что ей показалось, что они заехали в тупик, но потом она разглядела сквозь затенение задние ворота аббатства. Кир опустил стекло и набрал код системы безопасности. После того, что только что произошло в её квартире, такая охранная мера принесла облегчение.

Когда ворота распахнулись, Кир въехал внутрь, а Мира последовала за ним. Ворота за ней закрылись.

Насколько было известно Мире, этого адреса не было в базе данных ВОА. Она понимала, какое доверие проявил Кир, привезя её сюда прошлой ночью и раскрыв своё местонахождение. После того, что только что произошло, она также осознавала, какое это было убежище. Во всяком случае, физическое убежище.

Что же касается остального…

Она старалась не думать об этом.

Длинная подъездная дорожка пролегала через что-то вроде парка, и перед ними возвышалось величественное аббатство, похожее на замок. Искусное затенение, наложенное на это место, создавало ощущение тумана, хотя Мира была здесь недавно. Картинка проступала по частям: арочное окно, угол шиферной крыши.

Рядом с аббатством подъездная дорожка под уклоном устремлялась к другому барьеру, на этот раз массивной металлической двери, которая поднялась при их приближении и впустила их в подземный гараж.

Кир припарковал Чарджер на одном из многочисленных свободных мест. Мира припарковалась рядом с ним. Ржавый синий джип, который она видела, когда они уезжали, исчез, но большой чёрный фургон, массивный пикап и разбитый спортивный автомобиль были на месте. Мира пожалела, что не спросила, кто ещё здесь живёт.

Конечно, она не ожидала, что вернётся.

Мира вышла из машины и схватила свою кожаную сумку, которую Кир забрал у неё, как только она добралась до места, где он ждал за Чарджером. Они поднялись на лифте на первый этаж дома. Мира несколько часов назад проходила этим маршрутом в обратном направлении, но не уделила особого внимания, заметив только то, что это большое и великолепное здание, стоящее больших денег.

Слева от неё французские двери вели в помещение, похожее на гостиную или библиотеку. Впереди располагалась просторная кухня.

— Итак, э-э… кто ещё здесь живёт? — спросила Мира, чувствуя себя полной дурой из-за того, что не знала.

— Только я и Нокс, но он вернётся не раньше рассвета.

Они прошли через просторную кухню, современный стиль которой прекрасно сочетался со старинными элементами аббатства — камином, сводчатым потолком и каменными акцентами.

Мира последовала за Киром в освещённый с помощью бра коридор, который вёл в его комнату. Несколько ступенек вели на нижний уровень. После этого коридор с правой стороны выходил во внутренний двор, а слева было несколько дверей, ведущих в комнаты.

Кир остановился у одной из дверей.

Она вела в анфиладу элегантных комнат, где приглушённые землистые тона и изысканная мебель создавали более мягкий и женственный стиль, чем всё остальное, что Мира видела в аббатстве. Комната для гостей, но не менее великолепная.

В гостиной был диван светло-коричневого цвета, со вкусом подобранные подушки и обтянутый коричневой кожей пуфик размером с журнальный столик. По бокам от него стояли элегантные кресла с твидовой обивкой, а над всем помещением висела хрустальная люстра, от которой исходил мерцающий свет. У стены стоял письменный стол из тёмного мелкозернистого дерева, а в самой дальней части комнаты располагался стол для завтрака, оснащённый всем необходимым. Деревянный пол был покрыт ковром нейтральных тонов, который охватывал почти всю стену. За распахнутыми французскими дверями виднелась ещё одна комната, которую Мира приняла за спальню.

Её охватило чувство собственной никчёмности. Она не заслуживала такого гостеприимства с его стороны. Только не после всего, что произошло между ними. Только не после того, как она так себя повела.

Кир вошёл и положил её сумку на стол.

— Я проверю, есть ли простыни и полотенца, — он исчез за стеклянными дверями в дальней комнате.

Зажглась лампа, и Мира увидела кровать с балдахином и мягкое кожаное кресло.

Кир вернулся через мгновение.

— Всё на месте. Если ты найдёшь где-нибудь одежду, значит, это одежда моей сестры. В ванной комнате должно быть всё, что тебе нужно.

Он вернулся к столу и открыл ящик. Достав блокнот и ручку, он что-то записал, затем вернул ручку в ящик. Он оставил блокнот на столе.

— Пароль от Wi-Fi, — сказал он.

Мира крепко сжала руки, чувствуя себя неловко от его щедрости.

— Хотелось бы мне иметь способ отблагодарить тебя. Ты сделал больше, чем…

Его глаза вспыхнули внезапной яростью.

— Ты знаешь, как ты можешь отблагодарить меня? Прекрати меня благодарить. Перестань искать способы уравнять счёт. Я не ищу компенсации. Я не ищу благодарности…

— Я благодарна…

— Господи, остановись, ради всего святого, или твоё отчаянное желание сбудется, и ты увидишь, как я теряю контроль.

— Это не… я… ты не понимаешь…

— Послушай. Я понимаю, что ты этого не хочешь, — он сердито махнул рукой между ними, — и я пытаюсь не напугать тебя каким-то новым способом, но…

— Но это не так!

— Что не так? Ты всё же напугана? Да, я вижу…

— Я хочу этого. Я действительно хочу этого, и я бы хотела, чтобы ты понял, насколько ты усложняешь мне задачу отказаться, а я должна отказаться!

Кир уставился на неё, явно ошеломлённый и, очевидно, не осознающий, как его присутствие мучает её желанием, с которым она не имела возможности справиться.

Мира развела руки в стороны, пока говорила, но её ладони так сильно дрожали, что она снова скрестила их и прижала к бокам. Она должна заставить его понять.

— Меня тошнит от одной мысли о том, чтобы навредить кому-то. Я не выношу даже мысли об этом, и я легко могла навредить тебе.

Его взгляд стал жёстким.

— Перестань обсирать меня, ведя себя так, будто я, бл*дь, не могу за себя постоять. Я уже говорил тебе, что знаю свои пределы, и я правда их знаю.

— О, да? Например, твоё незажившее огнестрельное ранение? Например, то, как ты пошёл в потенциальную ловушку, не успев оправиться от этого ранения? Например, то, как ты позволил мне практически высосать из тебя жизнь…

— Я не говорил, что не выхожу за свои лимиты время от времени, но я всё равно знаю эти лимиты.

— Верно. Потому что на случай твоей смерти уже приготовлены меры, — она презрительно процедила это, ожидая, что он попытается обойти это напоминание о своих предыдущих словах, но его ответ был резким.

— Верно.

Сердце Миры ёкнуло.

— И ты не видишь в этом проблемы?

— Мой выбор — это моё личное дело. Но не обольщайся, Мира, то, что ты выбираешь сейчас, не имеет никакого отношения к моим лимитам и границам. Всё сводится к тебе самой.

— Из-за таких вещей!

— Чушь собачья.

— Это не чушь собачья! Я не хочу навредить тебе!

— Ради всего святого, позволь мне сохранить хоть немного чёртовой гордости.

— Дело не в твоей гордости! Как ты думаешь, что я почувствовала, проснувшись и увидев тебя таким обессиленным из-за меня? Простыни были в твоей крови. Я подстрелила тебя!

Он сделал пренебрежительный жест.

— Это была едва заметная царапина, и, как я уже сказал…

— Я знаю, знаю — ты знаешь свои лимиты.

— Я правда знаю, Мира, и ты должна в это поверить. Они прошли достаточную проверку, чтобы я мог их распознать, а прошлой ночью я даже не приблизился к пределам своих возможностей.

Это охладило её пыл.

— Какую именно проверку?

Выражение его лица стало непроницаемым.

— Мы не будем об этом говорить.

— Ну, как ты и сказал, дело не в твоих границах, а в моих и…

— О, теперь ты согласна со мной.

— …и моя граница — это не делать то, что заставляет меня чувствовать себя чудовищем!

— Так вот кем ты себя считаешь? Кем ты меня считаешь? Чудовище?

— Нет! Не тебя… я просто… Не бери в голову! Я не хочу об этом говорить!

Мира бросилась к открытым французским дверям, думая скрыться в спальне, отчаянно пытаясь убежать, пока не начала плакать. Кир возник у неё на пути; это было единственным объяснением того, как быстро он преградил ей путь.

— Мира…

— Уйди с дороги! — её глаза уже наполнились слезами.

— Мира…

Она толкнула его, но он был просто горой мускулов. От этого бесплодного усилия у неё вырвался первый всхлип. Она отвернулась, её тело сгорбилось, по щекам потекли слёзы. Когда он поймал её, у неё не осталось сил сопротивляться. Она обмякла в его объятиях.

Он поднял её — конечно, он это сделал.

Второй раз за последние 24 часа Мира почувствовала, как Кир прижимает её к своему мускулистому телу, как его сильные руки обнимают её. Она всхлипывала, уткнувшись в его куртку, пока он нёс её к дивану. Она смутно осознавала, что он вынул оружие из кобуры, прежде чем сесть и усадить её поперёк своих коленей. Юбка-карандаш и пальто сдерживали её движения, словно кокон. Туфли-лодочки упали с её стоп.

Пока её рыдания не прекратились, Кир прижимал её к себе. Его подбородок надёжно опустился на её макушку. Его тело было таким тёплым. Сильным.

Когда Мира успокоилась, чувствуя себя опустошённой, словно с неё сняли огромное давление, Кир позволил ей немного передохнуть.

Затем он задал неизбежный вопрос.

— Что случилось? — его голос звучал глубоким и нежным, чего она никак не ожидала от него, и это вызвало ещё больше слёз. Он дал ей немного времени, прежде чем спросить: — Ты кого-то убила?

Когда слёзы потекли, она прошептала:

— Почти.

— Почти?

— Смысл не в этом! — она отшатнулась от него. Если он собирался приуменьшить это…

— Я не имел в виду… Прости. Останься со мной, пожалуйста. Расскажи мне, — его хватка ослабла, но Кир не отпускал её. Он мягко потянул её, прося вернуться.

Мира снова прижалась к нему. Он погладил её по волосам, которые выбились из хвостика.

— Расскажи мне, — снова попросил он.

— Ты такой нетерпеливый.

— Я знаю.

Мира уставилась в пространство, пытаясь вспомнить факты этой истории сквозь все эмоции, которые их переполняли.

Наконец, она сказала:

— Я не понимала, что происходит, пока он не забился подо мной. Такое чувство… будто я проснулась или что-то в этом роде. Он был всего лишь парнишкой, двадцати лет от роду. Человек. Я не останавливалась, пока он не затих. Он чуть не умер.

— Когда это было?

— Это не имеет значения.

— Ты же знаешь, что это имеет значение, — когда она не ответила, Кир продолжил: — Это было, когда ты пробудилась, не так ли?

Его точная догадка разозлила её.

— И ты думаешь, мне от этого легче?

— Нет, но я всё равно считаю, что это важно. Расскажи мне историю с самого начала.

— Ты такой властный.

— Я знаю.

Мире пришлось некоторое время посидеть тихо, прежде чем она смогла зайти так далеко. Кир терпеливо ждал.

— Как я уже говорила тебе в ту первую ночь в моём кабинете, меня удочерили. Они были моими родителями, пусть и не по крови. Моя мать… она умерла, когда мне было четырнадцать. Аневризма головного мозга.

Горло Миры сжалось. Такое холодное, научное слово для обозначения потери, которая разорвала её на части и изменила ход её жизни. Рукой Кир погладил её по волосам.

— Мой отец был непростым человеком. Хорошим. Но сложным. Его тоже усыновили, что, вероятно, и побудило его удочерить меня, но он отдалился от своей приёмной семьи. Я никогда не знала, почему, и я никогда не встречалась с ними. Эти люди просто не были частью нашей жизни. Он был предан моей матери душой и телом. Её смерть полностью опустошила его. Он отдалил нас обоих от её семьи. Я думаю, ему было слишком больно иметь с ними дело.

— Он всегда был трудоголиком, но после стало намного хуже. Я почти не видела его. В то время я была на него в обиде. Я думала, что он пытается забыть её. Теперь я понимаю, что он пытался забыть, что её не было с нами.

— Он любил меня, я знаю это. В те моменты, когда я была с ним, он был таким же добрым человеком, каким был всегда. Он пытался… оглядываясь назад, я вижу, что он действительно пытался.

Мире пришлось проглотить комок в горле, прежде чем она смогла продолжить.

— В любом случае, он слишком много работал. Они думают, что он заснул за рулём, — новая волна слёз хлынула из глаз. — Я уже училась в колледже, изучая психологию. На самом деле, почти выпустилась. Думаю, я пыталась понять его. И себя. Что с нами произошло. Почему мы стали такими, какими стали.

— Когда он умер, я бросила учёбу. Не сразу. Я пыталась продолжать, но не могла сосредоточиться. Мои оценки резко упали. Я была зла. На него. На жизнь. Я занялась боксом. Наверное, в это трудно поверить, но я была не так уж плоха. Я ходила туда каждый день, часами работала с грушами, иногда устраивала спарринги, часто задерживалась допоздна. Я никогда не была тусовщицей и не знала, чем ещё себя занять. Сначала мои друзья пытались поговорить со мной, но у них была учёба. На самом деле, в то время у меня был парень, Росс, но это тоже длилось недолго. И именно в спортзале я встретила… его.

Когда Мира замолчала, Кир предположил:

— Джодари?

— Нет… Боже мой, нет. Всё было бы совсем по-другому, если бы я той ночью встретила Джодари. Я встретила другого мужчину. Я уверена, что он видел меня несколько раз. Мужчины иногда пытались заговорить со мной, но я игнорировала их. Этот мужчина… он был другим. Я отвечала ему взаимностью. Меня… влекло к нему. В то время я этого не понимала, не знала, кем он был и кем я была, но теперь я, конечно, знаю, что это была реакция спящего на вампира, не более того. В любом случае, он, должно быть, понял, кем я была.

Кир сделался очень, очень неподвижным.

Не желая, чтобы у него сложилось неправильное впечатление, Мира быстро добавила:

— Он не причинил мне вреда, если ты об этом думаешь. Он просто… позволил мне пробудиться. Я не понимала, что со мной происходит. Всё это как-то расплывчато. Может быть, он пытался объяснить? Я не знаю.

Кир выдавил из себя:

— Он был обязан… — он оборвал себя и сказал: — Продолжай.

— Как я уже сказала, всё помнится расплывчато, но он… привёл ко мне… молодого парня, человека, от которого я могла питаться. Парень был пьян, я думаю, или, может быть, под кайфом. Я помню, как целовала его, человека. Я помню, как мы все целовались. Потом я… Я не знаю. Внезапно я начала кормиться от него, а он метался подо мной. Я была совершенно ошеломлена. Напугана. Я не могла понять, почему я пью его кровь, почему мне это нравится.

Тело Кира напряглось под ней, его руки застыли.

— А этот мужчина, — слова были напряжёнными и злыми. — Вампир. Что он сделал?

— Ничего. Я подозреваю, что он именно так и поступал — охотился на людей, убивал их. Возможно, моя агрессия в спортзале заставила его подумать, что мне это тоже нравится. Я не знаю.

— Но ты остановила себя? Ты хоть представляешь, как это тяжело для только что пробудившегося спящего? Мира, почти никто не смог бы этого сделать.

Глаза Миры наполнились слезами, но она продолжила рассказ.

— После того, как я остановилась, я убежала. Мужчина — я даже не знаю его имени — сначала пытался остановить меня, но сдался. Думаю, я вызвала у него отвращение. Я не помню всего, что произошло потом, но я помню, что была под землёй — может быть, в канализации? — когда Джодари нашёл меня. Он получил наводку.

— О, Мира, — выдохнул Кир.

Она уткнулась лицом в его футболку, позволяя слезам пропитать тонкую ткань. Через некоторое время она пробормотала:

— Теперь ты понимаешь? Почему я не могу сделать это с тобой?

Вместо ответа на её вопрос, он задал свой собственный.

— Когда ты кормилась от меня, это был первый с момента твоего пробуждения раз, когда ты брала кровь из вены?

Она кивнула.

Грудь Кира под её щекой опустилась от мощного выдоха.

— Я знаю, что вела себя ужасно с тобой, — сказала она. — Мне жаль.

— Не беспокойся об этом.

Но она действительно беспокоилась об этом. Ей нужно было объясниться. Ей нужно было, чтобы он понял.

— Я хотела, чтобы ты ушёл, чтобы я могла вернуться к тому, что я знаю, к тому, с чем мне комфортно. Каждый раз, когда я рядом с тобой, я хочу… Я не знаю. Этого! — она сжала в кулаках его куртку. — Ты заставляешь меня хотеть того, чего я не понимаю, того, что я не умею получить без… Я не знаю. Это пугает меня.

Он погладил её по волосам.

— Мне жаль, что ты пришла в наш мир таким образом. Мне жаль, что этот придурок забрал то, что должно было быть хорошим, и заставил тебя бояться этого и себя самой. Но Мира. Я хочу, чтобы ты жила полноценной жизнью, а не той полужизнью, в которой ты существовала до сих пор. Я хочу, чтобы ты наслаждалась своей природой в полной мере — ты должна наслаждаться этим, — он сделал паузу, немного напрягшись, прежде чем сказать: — И я хочу, чтобы ты наслаждалась всем этим со мной.

Горло Миры сжалось. Это тот самый момент, чтобы отступить, отказаться, по крайней мере, отрицательно покачать головой.

Но она сказала:

— Я тоже этого хочу.





Глава 20


Кир почувствовал, как из его лёгких вырвался тяжёлый, прерывистый вздох. До этого момента он не осознавал, как сильно боялся, что Мира отвергнет его.

Но ему нужно было убедиться, что она понимает, о чём он говорит, и что он хочет большего.

— Я не хочу, чтобы ты оставалась в этой комнате, — произнёс он. — Я хочу, чтобы ты оставалась в моей.

Он приготовился к тому, что она отступит, будет настаивать на своём, поэтому когда она расслабилась в его объятиях и выдохнула «Да», его сердце воспрянуло. Он ощутил это. Физически.

Это немного встревожило его.

Поэтому он пошутил.

— Ну, слава Богу, потому что я не думаю, что смог бы пережить ещё один отказ сегодня вечером. У меня всё же есть гордость.

Мира удивлённо рассмеялась. Ему это понравилось.

— Ты шутишь, да? Гордости тебе не занимать.

Он усмехнулся её игривому (но не совсем шутливому) тону.

— Вот как?

— Я не уверена, что ты хочешь, чтобы я выложила всё тебе как есть.

— О, но я хочу.

Она приняла чопорный вид.

— Кто-то может назвать это высокомерием. Подумай: ты настаиваешь на своём, ты никогда не принимаешь «нет» в качестве ответа, ты как собака с костью…

— Если ты пытаешься оскорбить меня, то идёшь совершенно не в том направлении.

— Ты гордишься этими качествами, не так ли?

— Ещё как горжусь, можешь поспорить на свою великолепную задницу.

— Великолепную задницу?

В её голосе звучало удовлетворение, и он поддразнил её.

— Или ты предпочитаешь «заноза в заднице»?

— Ты ужасен!

— А ещё я нетерпеливый и властный. По крайней мере, так мне говорили.

— Хмм, — это был её единственный ответ, но тон так и намекал на «ну если ты так утверждаешь».

Киру нравилось, что она с ним заигрывает. Он нечасто проявлял игривость, и это было чертовски приятно.

— Давай отнесём твои вещи в нужную комнату.

Мира попыталась встать с его колен, и он помог ей подняться. Ему не хотелось терять с ней физический контакт, но ему нравилось наблюдать, как она идёт к месту, где упали её туфли-лодочки. Ему понравилось, что она подняла их и понесла в руках, а не надела. От этого она выглядела… домашней.

Убрав своё оружие в кобуры, Кир пошёл за её сумкой. Мира уже направлялась к ней, опередив его на несколько шагов, поэтому он отправил её с небольшим поручением.

— Выключишь свет?

Она пошла в спальню. Хорошо. Он нёс её сумку. Именно так всё и должно быть.

В спальне стало темно, и Мира вернулась.

— Тут всё очень величественно, — заметила она. — Почти как покои принцессы. Остальная часть — это ведь аббатство, верно? — выглядит иначе.

— Во-первых, да, это место было построено как аббатство, но никогда не использовалось как таковое. Мой отец приобрёл здание до моего рождения, поэтому я не знаю всей истории. Я даже не подозревал об его существовании, пока не унаследовал его. Что касается этой комнаты, то в ней живёт моя сестра, когда она здесь останавливается, — немного оправдываясь, Кир добавил: — Декором занимался не я.

Губы Миры дрогнули, когда она демонстративно оглядела его с головы до ног.

— Я так и думала.

— Так, ну полегче. Это стиль. Он называется «мрачный и смертоносный».

— О, очень уместное название.

Её тон оставался игривым, но щёки порозовели. Сначала Кир подумал, что его слова встревожили её, возможно, в части смертоносности, но её взгляд задержался на нём.

А его взгляд не отрывался от неё.

Какое-то время он боролся с возбуждением — желанием обнимать её, разговаривать с ней, вдыхать её тёплый сладкий запах — и внезапно противиться этому стало намного сложнее.

— Давай переберёмся туда, — сказал он, поднимая сумку со стола, направляясь к двери и осознавая, что в его голосе послышалась лёгкая хрипотца. Очень хорошо осознавая, как тепло разливается по его телу — и где именно оно оседает. Не говоря уже о том, как болезненно обнажились его клыки.

Она только что рассказала ему неприятную историю. Кормление давалось ей с трудом. Секс, возможно, тоже.

Кир хотел этого… Боже, он так хотел. Быть с ней в такой интенсивной, физической манере. Но он не собирался вести себя как придурок.

Он подождал у двери, чтобы включить свет. Мира прошла мимо него, опустив голову. Дерьмо. Неужели он облажался?

Выключив свет и закрыв за собой дверь, он принялся изучать её в свете коридорных бра. Она смотрела в сторону. На пальцах одной руки у неё болтались туфли-лодочки, а другой она сжимала запястье первой руки. Киру это не понравилось, и он сделал то, чего никогда в жизни не делал.

Он взял её за руку.

Мира удивлённо подняла глаза. Он не улыбнулся, потому что не мог относиться к этому так легкомысленно, но она, казалось, была не против. Она судорожно вздохнула и переплела свои пальцы с его.

После нескольких шагов по коридору это ощущение перестало казаться странным и сделалось по-настоящему приятным.

У своей двери Кир щёлкнул выключателем люстры из кованого железа. Мягкий свет разлился по комнате. Резкие флуоресцентные лампы имели своё предназначение, но ему не нравилось, когда они появлялись в его личном пространстве. Он вырос среди свечей и жаровен, хотя к тому времени в большинстве домов уже было электрическое освещение. Его мать была в некотором роде романтиком.

Иисус. Какого чёрта он думает о ней?

Отпустив руку Миры, Кир прошёл в гостиную и щёлкнул выключателем камина. Пламя, работающее на газе, вырвалось наружу, облизывая поленья, обработанные антипиреном. Он скучал по настоящему камину, но у него не было времени возиться с чем-то подобным.

Мира неуверенно топталась у обеденного стола. Пустой бокал из-под вина, о котором Кир то и дело забывал, всё ещё стоял там. Пенни сегодня не приходила. Она была немного ненадёжной, так что это не стало большим сюрпризом, но он должен как-нибудь навестить её и убедиться, что с ней всё в порядке.

Имея в виду сумку Миры, Кир сказал:

— Давай я отнесу это на чердак, а потом мы подумаем о еде или о чём-нибудь ещё.

Мира последовала за ним.

Он поставил её сумку у шкафа.

— Хочешь отдохнуть? — может быть, именно поэтому она и поднялась сюда. — Или взять что-нибудь, чтобы…

— Я хочу осмотреть твои раны.

— Что? Почему?

— Я подстрелила тебя прошлой ночью. Я хочу это увидеть.

— Пуля меня едва задела.

Она прошла мимо изножья кровати, фактически загнав его в угол.

— На простынях была кровь. Я хочу это увидеть.

Да, и была причина, по которой Кир не хотел начинать раздеваться. Он уже наполовину возбудился. Если она начнёт прикасаться к нему, если она даже начнёт смотреть на его обнажённую кожу, ему будет чертовски трудно держать себя в руках.

Стиснув зубы от желания обнажиться, он сказал:

— Не беспокойся об этом.

Её губы сжались в тонкую линию.

— Я уже слышала от тебя подобные вещи раньше.

— Мира…

— Своим отказом ты заставляешь меня волноваться ещё больше.

Кир прикрыл глаза. Это была плохая идея. Он возбудится, и она это заметит. Но он не хотел ссориться с ней и не хотел, чтобы она не доверяла ему.

Он сбросил куртку. На нём была компрессионная футболка с длинными рукавами, так что у него не было другого выбора, кроме как полностью снять её, чтобы Мира могла убедиться, что поводов для беспокойства нет.

Её пальцы скользнули на несколько сантиметров ниже нового шрама на его правой дельте, отчего по коже побежали мурашки.

— Прости.

— Шрам пройдёт через неделю. Это ерунда.

— Но представь, что могло быть и хуже. Я могла убить тебя.

— Никогда не воображай того, чего не было. Из этого никогда не выходит ничего хорошего.

— Но этот… — Кир втянул воздух, когда её пальцы коснулись его живота. — Это было плохо.

Кончики её пальцев были у него под пупком, в добрых пятнадцати сантиметрах от почти зажившей раны. В его быстро набухающем члене пульсировал жар. Кир изо всех сил старался контролировать своё дыхание.

Его влечение к ней не могло объяснить силу его реакции. Он любил секс — какой вампир не любит? — но он мог контролировать свой член. Во имя Идайос, ему же не двадцать лет.

— Эта рана не имела к тебе никакого отношения, — чёрт, его голос звучал хрипло.

Она должна была знать. Она должна была осознавать, что он становится…

— Да.

— Ч-что?

Мира пристально посмотрела на него. Её нефритовые глаза потемнели. Румянец на щеках стал ещё ярче. Кончики её клыков показались над нижней губой.

— Я знаю, ты сдерживаешься, потому что переживаешь из-за того, что я тебе рассказала. Я знаю, ты чувствуешь, что не должен давить на меня прямо сейчас.

Это застало его врасплох.

— Ты что, экстрасенс?

Она слегка улыбнулась. У неё была такая красивая улыбка.

— Ты не такой непроницаемый, как тебе кажется.

— Тогда ты, наверное, понимаешь, что я… — Кир охнул, когда её пальцы прошлись по его прессу вдоль верхнего края ремня.

— Да, — повторила она. — То есть… если ты в порядке? Для… этого?

Он больше не мог контролировать своё дыхание. Он слышал свои вдохи и выдохи, и его пресс заметно сокращался.

— Да, рана достаточно зажила, но уверена ли ты, что хочешь… бл*дь! — её рука скользнула по выпуклости его напряжённого члена, задевая чувствительную головку и заставляя всё его тело содрогнуться.

После её истории, после всего того дерьма, что случилось, она могла пойти любым из двух путей — потребность либо в одиночестве, либо в этом. Он сам нуждался именно в этом, но он бы не стал настаивать.

Сейчас? С её пальцами, вцепившимися в его пояс? Он вспыхивал сильно и быстро.

Он за считанные секунды снял с Миры пальто.

Чтобы замедлить свой темп, Кир занялся кобурами. Он не хотел рисковать оружием рядом с Мирой. Кроме того, ему нужно взять себя в руки.

То, что она хотела этого, вовсе не означало, что она хотела жёсткого траха.

Заставив себя отвлечься от мыслей о своём пульсирующем члене, Кир понял, что он тоже не хочет жёстко, по крайней мере, не сейчас. Он хотел узнать её получше в физическом плане. В сексуальном плане. Он хотел не торопиться, потому что это нечто большее, чем секс, по крайней мере, для него.

Где-то в глубине его сознания предупреждающий голос пытался что-то сказать по этому поводу, но он проигнорировал его. Всё, что имело значение — это то, что он хотел этого. Он хотел её.

Пока он расстёгивал набедренную кобуру, которая надёжно удерживала его пистолет, Мира занялась ремнями шивы. В этом было что-то такое, что особенно завело его. Его член, уже напрягшийся под ширинкой, сильно дёрнулся.

Кир отстегнул от пояса пистолет. Мира отстегнула шиву и протянула ему. Их взгляды встретились. Её губы приоткрылись. Отчаянно желая прикоснуться к ней, он зарычал от досады, отнёс оружие к комоду и аккуратно положил его на пустую поверхность.

Он обернулся и увидел, что Мира застенчиво вытаскивает свою вязаную кофточку из-под юбки-карандаша. Сократив расстояние, он помог ей снять её через голову. Под кофточкой на ней был кружевной фиолетовый лифчик, который был абсолютно…

— Ммм, — обняв её за талию, он наклонился и поцеловал обнажившиеся холмики её грудей.

— Типичный мужчина, — сказала она одновременно раздосадованно и удовлетворённо.

— Угу, — он провёл рукой по её боку к округлости бедра, прикрытого юбкой, и сжал. — Что ещё ты скрываешь? Я не заметил никаких линий от трусиков.

— Ты смотрел, да?

— Я же говорил тебе, великолепная задница.

— Как бы я ни ценила это, я не страдаю иллюзиями. У меня фигура не песочные часы.

Он раздражённо отстранился.

— Откуда ты вообще это знаешь?

— Чтобы хорошо одеваться, нужно знать свои пропорции, а мои…

— Они идеальны. Так что заткнись.

— Ха. Властный, я же говорила.

— Нет, это я сказал «властный».

— Я первая это сказала, — настаивала она.

— Ну, не то чтобы я не знал.

Её губы дрогнули.

— И нетерпеливый.

— Да. Так что снимай к чёрту эту юбку.

Мира рассмеялась, чего и добивался Кир. Ему не нравилось, что она зациклилась на своих воображаемых недостатках. Он хотел, чтобы она наслаждалась своим телом.

И его.

Он попытался помочь ей с юбкой, но та как будто застыла на месте или что-то в этом роде.

— Какого чёрта?

Мира снова рассмеялась, отталкивая его руки.

— Это просто застёжка с крючком.

Что бы это ни значило. Когда она расстегнула его, Кир взялся за дело, стягивая материал с её бёдер.

— Эту часть я могу сделать сам.

Она, казалось, удивилась, когда он опустился на колени, но он был чертовски высоким, и ему нужно было оказаться ближе к её центру. Он поцеловал её в живот, стянул юбку до лодыжек и помог ей переступить с ноги на ногу. Её кружевное фиолетовое нижнее бельё — стринги, как обнаружили его руки, когда погладили её обнажённые ягодицы — было в тон лифчику.

— Ты полна сюрпризов, Мира Дженсен.

— Потому что моё нижнее бельё сексуальное? Если я не стремлюсь к тому, чтобы… — она ахнула, когда он нежно прикусил её бедро, касаясь чувственного кружева и кусочка кожи. — Это не значит, что мне не нравится чувствовать… оооо.

Кир скользнул пальцами между её бёдер, поглаживая тёплую, набухшую киску сквозь ткань. Он обхватил одной рукой её бёдра, чтобы поддержать. Её руки вцепились в его плечи.

Когда он провёл губами по её бедру к промежности, её руки скользнули к его волосам, сжимая их. Несмотря на тесный плен брюк, его член сильно пульсировал.

Стягивая с неё трусики, обнажая аккуратную дорожку коротких волосков, и вдыхая её пьянящий аромат, Кир почувствовал, как участилось его дыхание. Он погладил её только что обнажившуюся киску, лаская её гладкие складочки, наслаждаясь тем, как она покачивается в его объятиях.

Она вскрикнула, когда он скользнул в неё пальцем, а затем согнулась над его головой, когда он начал поглаживать её. Он заурчал от удовольствия, удивлённый и обрадованный тем, что она так отзывчива. После того, что она ему рассказала, он подумал, что она может напрягаться и отстраняться, быть застенчивой и сопротивляться даже тому, чего хотела. И это не стало бы проблемой. Он бы уделил время её опасениям. Но ему было по-настоящему приятно чувствовать, что она открыта для него, знать, что она хочет его так же, как он хотел её.

Её стоны удовольствия и то, как реагировало её тело, подсказали ему, что ей нравится. Когда он добавил второй палец и стал проникать глубже, она застонала. Когда он сжал её попку, её колени начали подкашиваться.

Кир приподнялся, чтобы лучше поддерживать её, но не убрал пальцы. Прижимая её к своему торсу, он продолжал ласкать её. Она прислонилась к нему, её руки безвольно обвились вокруг его талии, одна рука слегка уцепилась за его ремень, другая свисала возле его задницы.

— Я хочу… — выдохнула Мира, уткнувшись в его пресс и почти нарушая его сосредоточенность, когда в нём вспыхнуло новое возбуждение. — Я хочу…

— Чего ты хочешь? — его голос был гортанным.

— Тебя, — выдохнула она, запуская пальцы ему за пояс.

Вот это действительно нарушило его сосредоточенность. Он покачнулся, когда желание пронзило его, сильно пульсируя в члене и заставляя яйца ныть. Его пальцы соскользнули с её сладкой промежности.

Мира подвинулась, чтобы расстегнуть его ремень. Тот поддался, и она принялась за пуговицу, затем за молнию.

Странное ощущение охватило Кира, когда Мира расстегнула его брюки. Он никогда раньше никому не позволял раздевать себя. Он не знал, что отличало Миру от других, но это слегка нервировало его.

Когда молния расстегнулась, его эрекция напряглась, натягивая трусы. Он услышал, как Мира судорожно вздохнула. Её рука сжала его через ткань. Он выругался.

Её прикосновение было изучающим. Она провела рукой по его напряжённой длине вниз, к тяжёлым, полным яйцам, обхватив их ладонью. Его голова откинулась назад. Дерьмо. Он не мог думать. Это ещё даже не контакт кожа к коже, а он, бл*дь, уже не мог думать.

Её пальцы снова двинулись вверх по его длине к сочащейся головке. Он содрогнулся, когда она прикоснулась к нему там.

Её прикосновение было лёгким, почти нерешительным, но, должно быть, Мире понравилась его реакция, потому что её рука потянулась к резинке его боксёров, вызывая новое наслаждение.

Это было слишком приятно. Кир слишком сильно этого хотел.

Ему нужно притормозить.

— Ботинки, — абсурдно рявкнул он, поспешно отступая назад и пошатываясь настолько, что ухватился за перила чердака. — Мне нужно… мои ботинки.

Прислонившись для поддержки задницей к перилам, он сосредоточил внимание на своих ногах, не позволяя себе смотреть на Миру и отвлекаться. Ему нужно сделать передышку. Ему нужно было подумать.

Он развязал шнурки. Он снял ботинки.

Когда он поднял глаза, Мира улыбалась. И она сняла лифчик. Как бы ни было неприятно видеть её прекрасную грудь обнажённой, что ему действительно нравилось, так это её улыбка.

После всего стресса, всей неуверенности она выглядела… счастливой.

Его внимание заставило её смутиться.

— Что?

— Ты такая красивая.

Она покраснела. Он не мог этого разглядеть из-за угла, под которым падал свет от люстры, но он мог сказать наверняка.

— Ты действительно так думаешь, — поразилась она.

Он нахмурился.

— Почему у тебя такой удивлённый голос?

Она пожала плечами и отодвинулась от него.

— Не знаю. Ты такой… — она неопределённо махнула в его сторону. — Неважно.

— Я такой… неважно?

— Ой, прекрати! Проехали! — она развернулась и побежала, запрыгнув на кровать. По крайней мере, она отправилась в кровать, а не прочь от неё. И всё же. Он не был уверен, что ему это нравится.

Кир сорвал с себя штаны. Он подошёл к кровати, где Мира сидела со скрещенными ногами и наблюдала за ним. Её взгляд опустился на его член, который напрягся под его боксёрами.

— Так какой я, Мира Дженсен?

Она подняла глаза к его лицу и бросила на него взгляд, который, наверное, должен был быть свирепым.

— Я думаю, ты знаешь.

— Привлекательный? — предположил он. — В невероятной физической форме?

Она уткнулась лицом в подушки, восхитительно выставив напоказ голую попку.

— Кошмарный ты!

— Это ты заставляешь меня напрашиваться на комплименты, — Кир провёл пальцем по её спине, наслаждаясь тем, как она вздрогнула.

Слегка приподнявшись, Мира посмотрела на него снизу вверх, внезапно посерьёзнев.

— Мне нравится, как ты выглядишь.

Он втянул воздух. Он ожидал, что она будет дразнить его. Или скажет что-нибудь банальное. То, что она сказала, даже нельзя было назвать комплиментом — не то чтобы он на самом деле рассчитывал на таковой — но каким-то образом это говорило даже больше.

Ему пришлось откашляться.

Должно быть, Мира заметила, как это подействовало на него, потому что её взгляд смягчился. Перевернувшись на спину, она протянула руку.

— Иди сюда.

Киру следовало смутиться. Ему как минимум следовало свести всё в шутку. Но он опустился на кровать, в её объятия, как будто он, бл*дь, принадлежал ей.

Устроившись между её раздвинутых ног, он позволил своей твёрдой длине восхитительно прижаться к её лобку.

— На тебе всё ещё есть одежда, — пожаловалась она.

Есть. Чтобы напомнить ему, что нужно двигаться медленно. Она заёрзала под ним, ища трения, и, несмотря на барьер из ткани, Киру пришлось бороться с инстинктивным желанием погрузить в неё свой ноющий член. Он слегка прижался к ней, чтобы дать им обоим некоторое облегчение. Опустив губы к её подбородку, он покусывал её ухо, наслаждаясь тем, как у неё перехватило дыхание.

— Угу, — признал он.

— Это, — Мира тяжело дышала, — не кажется правильным.

— Ты хорошо пахнешь, — он облизал её горло от впадинки до нижней части челюсти, заставив ахнуть.

Воспользовавшись тем, что её губы приоткрылись, он поцеловал её. Она встретила проникновение его языка своим. Когда он погладил её по нёбу, Мира со стоном выгнулась навстречу.

Он сделал это снова.

Прикусив её губу, осторожно, не касаясь клыков, он слегка потянул и отстранился. Он хотел видеть её.

Её губы припухли, глаза потемнели, и она пристально смотрела на него. Великолепная.

— Сними их, — сказала она, затем добавила отрывисто: — Пожалуйста.

— У тебя на уме только одно.

— В этом? Сейчас? А чего ты ожидал?

Он ухмыльнулся. С ней было так весело. Когда он слез с неё, чтобы избавиться от своих боксёров, заживающая рана болезненно сжалась. У него вырвался стон.

Мира села, но Кир проигнорировал её очевидное беспокойство и разобрался со своей задачей. К счастью, это отвлекло её. Она задержала дыхание, и её взгляд был прикован к его обнажённому члену. Он был таким чертовски твёрдым, что упирался в живот, и предъэякулят смазался на живот выше пупка. Его яйца были тяжёлыми и налитыми, они так ныли. Не в силах сдержаться, он обхватил себя рукой и погладил. Член запульсировал в его ладони, и его глаза почти закатились.

Рука Миры задержалась над его животом, рядом с раной.

Действительно, у неё на уме только одно.

Кир сел и стал напирать на неё, пока она не легла обратно. Он же сказал ей, что всё в порядке. Он не хотел снова говорить об этом.

Мира вздохнула, явно надувшись, но Кир позаботился об этом, втянув в рот один из её сосков. Она ахнула и выгнулась, прижимаясь к нему грудью.

— Ммм, — пробормотал он и скользнул рукой под её выгнутую спину.

Он спускался вниз по её телу, исследуя нежные изгибы, впадинку пупка, вдыхая её пьянящий аромат. Он целовал её бёдра, пока не нашёл то место, которое заставляло её извиваться под ним. Затем он прижался губами к её гладкой, набухшей плоти.

Она ахнула.

Опьянев от её вкуса, Кир полностью отдался своему исследованию. Он пустил в ход свои пальцы, не торопясь, изучая, что ей нравится. Её пальцы играли с его волосами.

Приблизившись к оргазму, она перестала прикасаться к его голове.

Ошеломлённый наслаждением, Кир поднял глаза и увидел, что Мира со стоном закрыла лицо руками. Он стал ласкать сильнее. Глубже. Ей это нравилось, её стоны становились всё отчаяннее. Он дразнил её клитор своим языком.

Член Кира ныл, пока он слушал её. Прикасался к ней. Пробовал её на вкус.

Боже, ему это так нравилось.

Она сильно кончила, вскрикнув, когда её лоно сжало его пальцы. Её руки упали по бокам, упираясь в матрас, и она выгнулась. Кир вжал свой пульсирующий член в кровать, доводя её до оргазма, продлевая его своими прикосновениями.

Когда она выдохнула и расслабилась, он дал ей немного времени, а затем снова начал ласкать её изнутри.

Она бессвязно застонала, ошеломлённая, но он хотел, чтобы она кончила снова. Свободной рукой он ласкал её грудь. Она выгнулась навстречу ему, её тело так прекрасно отзывалось. Он провёл пальцами по её набухшему влагалищу, погладил языком клитор.

Она стонала и извивалась. Кир пьянел от этого, вжимался членом в матрас, не в силах думать ни о чём, кроме того, как доставить ей удовольствие. Когда она схватила его за руку и закричала, извиваясь, он чуть не взорвался. Он продолжал ласкать, но ему пришлось убрать рот, чтобы, стиснув зубы, сдержать оргазм. Он издал отчаянный стон у её бедра, когда она забилась в конвульсиях под ним.

Когда Мира обмякла, он скатился с неё и лёг на спину. Ему нужно было время, чтобы успокоиться. Он тяжело дышал, его пресс сильно сокращался, а по всему животу сочился предъэякулят.

Он услышал, как Мира села.

— Просто… просто дай мне секунду.

Она дала ему, наверное, три. Затем её рука обхватила его.

— Бл*дь!

Его тело содрогнулось, прикосновение было слишком ярким, его потребность — слишком сильной. Кир толкнулся в её хватку. Она погладила его от полных, отяжелевших яиц до выпуклой головки и снова вниз, размазывая смазку по стволу. Он застонал, почти теряя рассудок.

И всё же, даже несмотря на ошеломление от удовольствия, он чувствовал себя дискомфортно. Он никогда не принимал наслаждение вот так. Лёжа. Позволяя прикасаться к себе. Но…

Это было приятно. Действительно хорошо. С ней.

Затем она оседлала его, усевшись на его бёдра пониже его члена.

А вот в этом он не был уверен. Он не любил быть снизу.

Затем он посмотрел на неё. Его Мира. Мягкие нефритовые глаза. Тёплая, милая улыбка. Волосы, рассыпавшиеся по плечам. Её наслаждение ясно отражалось на её прекрасном лице и в томной, чувственной позе… и Кир ни за что на свете не собирался ей в чём-либо отказывать.

Потянувшись вниз, чтобы обхватить свой напряжённый член, он придержал себя для неё. Она приподнялась над ним и опустилась. Он выругался, когда головка его члена впервые прижалась к её горячему, скользкому лону. Его спина изогнулась, пока она медленно принимала его, привыкая к вторжению его большой длины.

Задыхаясь от охватившего его наслаждения, Кир отдался горячему, крепкому ощущению её естества на его члене. Руки Миры легли ему на грудь, пальцы впились в мышцы. Это было чертовски приятно. Он схватил её за бёдра и толкнулся вверх. Ему нужно было трахаться. Ему нужно было кончить.

Когда она начала насаживаться на него, её лобок прижимался к его лобку, а её лоно обхватывало и доило его. Мира застонала, удовлетворяя себя его членом. Он слышал свои собственные отчаянные звуки. Он никогда не кончал вот так, лёжа на спине, но он был готов взорваться.

Он был потерян. Он принадлежал ей.

Мира склонила голову, насаживаясь на него всё сильнее и быстрее, её крики становились всё отчаяннее.

— Боже, — прохрипел Кир. — Бл*дь.

Он больше не мог этого выносить. Его поясница напряглась, яйца жаждали разрядки. Ему нужно было… он вот-вот…

Мира с криком стиснула его. Кир взревел, когда её оргазм спровоцировал его разрядку. Его спина сильно выгнулась, а член извергал горячее семя отчаянными, мучительными толчками.

Он всё ещё содрогался в спазмах, когда Мира рухнула ему на грудь. Её лоно по-прежнему сжимало его член. Обхватив её руками, он крепко прижал её к себе и уткнулся лицом в её шею, не в силах вымолвить ни слова.

Он не знал точно, что с ним только что произошло… но каким-то образом?

Это просто разорвало его на куски, чёрт возьми.





Глава 21


Блаженствующая и расслабленная, Мира наслаждалась теплом и крепостью тела Кира под своим телом. Его член, толстый и всё ещё полутвёрдый, оставался тяжёлым внутри неё.

Она вдыхала его тёмный, насыщенный аромат. Его лицо прижималось к её шее. Он глубоко дышал, возможно, тоже вдыхая её запах.

Когда её сознание прояснилось, она подумала, что за этим кроется что-то ещё. Он крепко прижимался к ней, дыша немного поверхностно. Она уловила лёгкую дрожь.

Когда Мира начала отодвигаться, чтобы посмотреть на него, Кир перевернул их на бок. Они оба ахнули, когда его член выскользнул из её лона.

Она никогда не испытывала ничего подобного тому, что испытала с ним. Она уже снова хотела его. Его толстый, твёрдый член. Его жар. То, как он двигался. Звуки, которые он издавал.

И она хотела снова попробовать его на вкус.

Его лицо по-прежнему было прижато к её шее, так что она не могла его увидеть. Она запустила пальцы в мягкие волны его густых волос.

Мира поразилась тому, насколько естественно было отдаться Киру. Она боялась, что после стольких лет это покажется неловким, что она будет стеснительной и застенчивой. Но её тело инстинктивно откликнулось на его ласки.

Она хотела знать, почему он потрясён, ибо она была уверена, что так оно и есть, но ей не хотелось вызывать у него дискомфорт. К тому же было так приятно лежать, прижавшись к нему. Кроме того, возможно, он, как и она, был просто ошеломлён неожиданно интенсивным сексуальным актом. Она сильно кончила, и он тоже.

Когда Кир, наконец, отстранился, положив голову на подушку, он выглядел нормально. Его глаза были тёмными и немного сонными. Он был таким поразительным, черты его лица являли собой образец мужской красоты. Мира погладила его по щеке. От этого прикосновения его глаза закрылись.

Когда он снова открыл их, вид у него был обеспокоенный.

— Мне жаль насчёт кормления, — сказал он. — Мне не нравится, что это вызывает у тебя плохие воспоминания.

У Миры перехватило горло.

— Это не твоя вина.

— Это не имеет значения.

— Имеет.

— И всё же.

Желая сменить тон, Мира поддразнила:

— А последнее слово обязательно должно быть за тобой?

— Угу.

— А «угу» считается за последнее слово?

— Угу.

Она усмехнулась. Кир оказался более игривым, чем она могла ожидать. Это вызывало у неё восторг.

Он сел, будто ему трудно было лежать смирно. Она предпочла бы, чтобы он остался рядом с ней, но, по крайней мере, у неё появилась возможность получше его разглядеть. Свет люстры мягко высвечивал очертания его груди и рельефный живот. Его член тяжело покоился на мускулистом бедре. Мира затаила дыхание, вспомнив, каким горячим и толстым он был внутри неё.

Ей показалось, что его член напрягся под её взглядом, но Кир занялся её ногами прежде, чем она смогла убедиться в этом. Подняв её правую ступню, он начал массировать её.

— Мммм, — одобрительно пробормотала она, пока он массировал её во всех нужных местах.

Через некоторое время он переключился на другую ногу. Как бы ей ни нравился этот процесс, она знала, что он просто ищет себе занятие. Она приподнялась, чтобы лучше его видеть, но освещение падало на него со спины, и его лицо оставалось в тени. Её нога лежала в его руках.

Кир помял подушечку её стопы.

— Я имел в виду то, что сказал ранее. Я хочу, чтобы ты научилась питаться от меня. С удовольствием.

Ощущения в ступне мешали сосредоточиться. Единственным, что пришло ей в голову, было:

— Сейчас?

— Сейчас самое подходящее время. Ты недавно кормилась. Сексуальное напряжение удовлетворено.

Он говорил серьёзно.

Всего несколько секунд назад Мира жаждала ощутить его вкус, но теперь, когда ей представилась реальная возможность…

— Я не знаю. Я много взяла у тебя прошлой ночью. И ты всё ещё не…

— Если ты не хочешь прямо сейчас, это нормально, но не используй ерунду в качестве оправдания.

Кир был прав насчёт того, что это оправдание, но это не меняло сути.

— Это не чушь собачья, и ты это знаешь. Ты не восстановился, — она слышала, как он стонал от боли. Швы, может, и сняли, но рана была серьёзной и всё ещё заживала внутри.

Кир издал раздражённый звук.

— Я не хочу затевать спор.

— Я тоже.

Он продолжал массировать её ногу. Это невольно расслабляло её. Мира откинулась назад, опираясь на вытянутые руки. Свет подсвечивал своего рода «корону» из его тёмных волос на макушке. Мира и раньше замечала, как хорошо подстрижены его волосы, как причёска идеально подходит к его волевому лицу.

Внезапно её осенило, и она спросила:

— Ты тщеславен в отношении своих волос?

— Да, — признался Кир. В ответ на её улыбку он приподнял бровь. — Это тебя забавляет?

— И доставляет мне удовольствие. В чём ещё ты тщеславен?

Он поднёс её ступню ко рту и слегка прикусил большой палец, отчего она пискнула и дёрнулась. Он продолжал держать её за ступню, посмеиваясь.

— Ты ждёшь, что я выдам все свои секреты?

Вопрос был шутливым, но он заставил Миру кое-что понять: Кир почти ничего не рассказал ей о себе.

— А в чем тщеславна ты? — спросил он.

— Неужели ты не можешь догадаться?

— В своей одежде. У тебя безупречный вкус, — он поцеловал чувствительный изгиб её ступни. Взвизгнув, она рефлекторно выдернула ногу из его хватки.

— Ты очень боишься щекотки, — заметил он с явным — и порочным — удовольствием.

Не желая, чтобы Кир заострял на этом внимание, что, несомненно, было правдой, Мира уточнила:

— Безупречный вкус?

— В том числе и в нижнем белье.

— Тебе понравилось, да?

— Угу, — он снова потянулся к её ноге, но она отодвинула её. — Я не собирался тебя щекотать.

— Не собирался?

— О нет, чёрт возьми. Ты этого ожидаешь. Я застану тебя врасплох попозже.

Она рассмеялась. Даже без света, падавшего прямо на его лицо, она могла разглядеть намёк на улыбку.

— Да, — импульсивно ответила она.

— Что да?

— Я хочу…

Хотя она и не могла выговорить ни слова, Кир явно понял её. Язык его тела стал более решительным, он придвинулся ближе, просунув свои ноги под её. Мира почувствовала лёгкое щекотание его волосков.

— Иди сюда, — его голос был низким и грубым.

Мира придвинулась к нему, и её взгляд сам по себе опустился ниже. Он был твёрдым. От вида его возбуждения у неё потекли слюнки, а её лоно затрепетало. Её десны покалывало от удлинившихся клыков. Кир позволял ей немного прикасаться к нему, но она хотела по-настоящему изучить его, каждый дюйм этой самой интимной части его тела. От этой мысли ей стало больно.

Кир усадил её на свои бёдра, притягивая к себе. Его напряжённый член оказался зажат между ними, её клитор восхитительно прижимался к нижней части. Мира обхватила его ногами за спину, прильнув к нему всем телом. Кир держал одну руку на её заднице, а другой поддерживал её спину. Его дыхание было прерывистым.

— Пообещай мне кое-что, — сказала она, задыхаясь, едва в состоянии сосредоточиться на этом важном моменте.

— Что?

— Ты остановишь меня. Пока не стало слишком поздно.

Его нерешительность подсказала ей, что ему это не понравилось, но он сказал:

— Я обещаю, Мира.

Облегчение прогнало её напряжение.

Кир слегка наклонил голову вбок, обнажая пульсирующую вену. Мира медленно наклонилась, но в последний момент её снова охватили сомнения и страх.

— Всё в порядке, — пробормотал он. — Не торопись. Просто лизни меня, если хочешь. Или понюхай. Всё, что тебе нравится.

Его слова успокоили её. Всё происходило в её темпе, на её условиях.

Обвив Кира руками, Мира уткнулась лицом ему в шею. Она вдохнула его тёмный, насыщенный аромат. Его кожа была тёплой, более нежной вдоль яремной вены. Когда она прижалась кончиком языка к его горлу, он втянул воздух, и его член дёрнулся под ней.

Тот факт, что он хотел этого, делал всё намного проще. Это было подобно… разрешению наслаждаться этим. Мира уткнулась носом ему в подбородок. Она чувствовала, как его грудь прижимается к её груди. Его пульс участился.

Соблазнённая ощущением его тела, его твёрдого члена, его пульсирующей вены, она вонзила клыки в его шею. Она застонала, почувствовав, как густая кровь хлынула ей в рот.

Почему он такой приятный на вкус?

Она прижималась к нему, жадно питаясь, доставляя себе удовольствие нижней частью его эрекции, наслаждаясь тем, как он вздрагивал под ней.

Он был таким приятным на ощупь и на вкус, что ей не хотелось останавливаться, но она прекрасно чувствовала его состояние. Он ещё не дал ей понять, что ей следует остановиться, но она не забыла о его ране и не потеряла контроль над собой.

Это удивило её.

Каким-то образом это придало ей сил.

Она убрала клыки и лизнула рану, чтобы закрыть её, затем отстранилась, чтобы посмотреть на него. Глаза Кира потемнели от возбуждения, а из-под чувственной нижней губы показались клыки. Мира почувствовала, что улыбается. При виде него. От чувства выполненного долга.

— Мне нравится твоя улыбка, — сказал он низким, хриплым голосом.

Её улыбка сделалась ещё шире. Мира просунула руку между их телами, чтобы обхватить его твёрдый член. Тот дёрнулся в её руке. Кир выругался.

Ей нравилось, как он ощущается. Его ствол был таким толстым, что она не могла сомкнуть пальцы. Его головка была шире ствола, такой идеальной формы. Из его щёлки сочилась сперма. Когда она прижала к ней палец, Кир издал резкий, отчаянный звук, и Мира внезапно обнаружила, что уже лежит на спине, а он навис над ней.

Она приподнялась для него, задыхаясь, когда его широкая головка члена прижалась к её гладкому, горячему входу. Учитывая, как сильно Кир был возбуждён, она ожидала, что он будет входить жёстко и быстро, но он этого не сделал. Он входил постепенно.

Мира задыхалась от проникновения каждого нового дюйма его тела. Ему пришлось изменить угол наклона, чтобы войти в неё, и даже тогда она не была уверена, что полностью приняла его. Он был таким большим, что это казалось почти чересчур, но нет, это было идеально.

Он медленно вышел, а затем толкнулся глубже.

Мира вскрикнула.

Руки Кира обхватили её, удерживая на весу, но он наклонился достаточно близко, чтобы её груди потёрлись о его торс, а губы коснулись её шеи. Он не укусил её, хотя, должно быть, хотел этого.

Его бёдра сместились, вгоняя его член в неё. Мира вскрикивала при каждом восхитительном толчке. Его ритм был ровным и контролируемым, даже когда его дыхание стало прерывистым.

Мира растворилась в ритме его толчков, в ощущении его твёрдой, толстой длины, наполняющей её, в том, как его широкая головка проникает в её лоно. Она растворилась в его запахе и томительном вкусе.

Кир постепенно увеличивал темп, двигаясь всё сильнее и быстрее, пока не начал мучительно стонать, уткнувшись в шею Миры.

Это было слишком хорошо, слишком сильно.

Наслаждение охватило её, а затем взорвалось, отчего Мире показалось, что она почти покинула собственное тело.

Она сжала его член внутри, извиваясь, давая себе волю, теряя контроль, когда Кир закричал от собственного оргазма, и его тело содрогалось в её объятиях, а член извергал горячие струи семени.

Ошеломлённой и безвольной Мире потребовалось некоторое время, чтобы прийти в себя, затем она крепче обняла его и позволила блаженству их единения переполнить её. Она уткнулась лицом в его шею и просто глубоко дышала.





Глава 22


Клэр повисла на прутьях своей камеры. Её ладони так вспотели, что она то и дело соскальзывала с них. Ей не нравилось ощущение ткани на коже, и она хотела снять шёлковую комбинацию.

Через проход от неё, мужчина, Омри, стоял у решётки своей камеры и тоже цеплялся за неё. Он снова был возбуждён.

Клэр не могла отвести взгляд от его спортивных штанов, где серая ткань обтягивала его эрекцию. У неё потекли слюнки, а интимные места горели и болели. Она хотела, чтобы он снял штаны. Она хотела увидеть его.

Застонав, Клэр сжала бёдра.

— Чёрт, — выдохнул Омри, запрокидывая голову.

Другая женщина, Кресс, на этот раз отошла в дальний угол своей камеры. Она уже давно лежала под одеялом.

Когда мужчина запустил руку себе в штаны, Клэр снова застонала. Он погладил себя, и его острые зубы впились в губу. Ярко-красная кровь выступила небольшими каплями, и Клэр уставилась на них. Это было прекрасно.

— Потрогай себя, — грубо сказал мужчина. — Тебе станет лучше.

Бёдра Клэр снова сжались.

Когда стальная дверь с грохотом распахнулась, Клэр отшатнулась назад. Она споткнулась, упала и прижалась к стене задом.

Не-человек, тюремщик-охранник, внёс в тюрьму женщину без сознания. Она висела у него на плече. Это напомнило Клэр о том, как Рэй, повар из Закусочной Бетти, нёс мешок с картошкой. На женщине были джинсы, свитер и сапоги до колен. Её длинные светлые волосы ниспадали прямыми прядями, закрывая лицо.

— Будь ты проклят, — прорычал Омри через решётку.

Не-человек проигнорировал его, оттащив новую женщину в камеру в конце коридора, подальше от остальных. Он занёс её внутрь и бросил на койку. Он вышел и закрыл зарешеченную дверь на замок.

Он вернулся в пространство между камерами Клэр и Омри и вытащил что-то из кармана. Это было похоже на пульт дистанционного управления. Он нажал кнопку. Омри вскрикнул и отпрянул от решётки. Он упал на четвереньки.

Не-человек снова нажал на кнопку. Тело Омри сильно дёрнулось, и он рухнул на бок, издав сдавленный звук. Не-человек убрал пульт дистанционного управления обратно в карман. Насвистывая, он отпер дверь Омри.

Он вошёл и поднял Омри, кряхтя и бормоча что-то себе под нос. Он взвалил Омри на плечи, пошатываясь под весом мужчины, и вынес его из камеры через стальную дверь.





Глава 23


Мира проснулась и обнаружила, что Кир сидит на кровати, прислонившись спиной к стене, потому что изголовья у кровати не было, а его ноги вытянуты и скрещены в лодыжках. На нём были чёрные спортивные штаны, а в руке он держал телефон и набирал сообщение. Экран мягко освещал его лицо.

Мира некоторое время наблюдала за ним. Напряжённое выражение его лица было ей знакомо, но она быстро привыкла к более расслабленной его версии, и ей пришлось перестроиться.

— Всё в порядке? — наконец спросила она.

Его внимание переключилось на неё.

— Ты проснулась.

— Всё в порядке? — повторила она.

— Конечно. Просто дай мне секунду, — он закончил печатать и отложил телефон в сторону. — Ты голодна?

Она не могла оправдать своё вмешательство в то, чем занимался Кир, но её беспокоило, что он не предложил никаких объяснений.

— Да, немного проголодалась.

— Тебе нравится говядина по-бургундски?

Блюдо удивило её.

— Я думала, ты не любишь Францию.

— Мне нравится французская кухня. И вино.

— Хм. Может быть, я оставлю тебя себе.

Кир замер. Внезапно испытав неловкость, Мира уже собиралась отпустить мимолётный комментарий, чтобы исправить эту оговорку, но он протянул руку и нежно провёл пальцами по её волосам. Выражение его лица было нежным.

Мира счастливо вздохнула.

— Почему тебе не нравится Франция? — спросила она, желая узнать его получше.

Его рука застыла. На мгновение на его лице отразилась боль.

— Моя мать умерла там, — произнёс Кир деревянным голосом.

Сердце Миры упало.

— О, милый…

— Пошли, — он выбрался из кровати. — Рагу. Вино. Размораживаемый хлеб. Ты же знаешь, что хочешь это.

Мира не хотела, чтобы это уклонение сошло ему с рук, но чувствовала, что не должна настаивать, не сейчас.

— Мне нужно пять минут в ванной.

— Только пять? — скептически уточнил Кир.

— Хорошо, десять.

Он ухмыльнулся.

— Всё равно неплохо. Пойду, поставлю тушёное мясо на огонь и возьму вина. Присоединяйся ко мне на кухне, когда будешь готова.

Мира подумала о предстоящей долгой дороге.

— Я могу заблудиться по дороге.

— Я могу вернуться за тобой.

— Шучу. Это огромное место.

— Я знаю. Это нелепо, — он подошёл к шкафу, снял с вешалки серую футболку и натянул её.

— Ну ты посмотри на себя, пробуешь разные цвета, отказываясь от привычного чёрного.

Кир бросил на неё недовольный взгляд. Когда она рассмеялась, он улыбнулся.

— Довожу до твоего сведения, что я потрясающе выгляжу в синем.

— Но… действительно ли у тебя есть синие вещи?

Он напугал её до полусмерти, запрыгнув на кровать и злобно пощекотав ей рёбра.

— Ты такая нахалка!

Она взвизгнула от смеха и, словно защищаясь, поджала колени.

— Прекрати! Уходи! — она упёрлась ногой ему в грудину и пихнула.

Кир вскочил с кровати, схватил свой телефон и направился к лестнице. Мира повернулась на бок, чтобы посмотреть ему вслед. Он улыбнулся через плечо, прежде чем спуститься вниз.

Сердце Миры ощущалось таким переполненным, что аж защемило в груди.

Пятнадцать минут спустя, одетая в чёрные леггинсы и красновато-коричневый свитер, она вошла в просторную кухню. В огромном камине из старого камня горел огонь, хотя, похоже, его заменили на газовый, как тот, что стоял в спальне Кира. Кир оторвал взгляд от плиты, где он помешивал густое бургундское рагу из говядины. Из духовки доносился запах свежевыпеченного хлеба, а на столе стояла открытая бутылка красного вина.

— Ух ты, — сказала она.

— Не слишком впечатляйся, — сухо ответил он. — Я следовал инструкциям на упаковке с хлебом, которая лежала в морозилке, и кое-кто другой приготовил это рагу. Однако я чрезвычайно талантливо открываю бутылки хорошего вина.

(В Америке продаётся такой наполовину готовый хлеб в замороженном виде. Буханки уже выпекались, но не до конца, а потом были заморожены. Перед употреблением их нужно допечь в духовке, и получается свежий горячий хлеб, но без возни с тестом, — прим)

Мира фыркнула.

— Так кто же приготовил говядину по-бургундски?

— Пенни. Она помогает по дому.

— Оу.

По какой-то причине это удивило её.

По какой-то причине ей не понравилась мысль о том, что здесь с Киром есть ещё одна женщина.

Он заметил пустой бокал из-под вина в её руке. Она нашла его на столе в его комнате.

— Спасибо. Я всё время о нём забывал.

Перестав помешивать, Кир подошёл, взял бокал и поставил его в посудомоечную машину. Мира направилась к плите и с тоской посмотрела на аппетитное рагу по-французски. Ей до смерти хотелось расспросить его о Франции. Отчасти потому, что она всегда мечтала путешествовать. Больше потому, что она хотела, чтобы Кир рассказал о себе.

За своей спиной она услышала звук наливаемого вина.

Когда Кир принёс ей бокал, Мира с удовлетворением оглядела его. Повседневная одежда, футболка, обтягивающая широкую грудь и плечи. Волосы, зачёсанные назад, но всё равно немного растрёпанные. Его великолепное лицо. Бокал с вином, который он протягивал.

Идеальный.

За исключением того, что выражение его лица было немного напряжённым.

Взяв бокал с вином, Мира уже собиралась спросить, что у него на уме, когда Кир сказал:

— Нам нужно поговорить о том, что случилось в твоей квартире.

По телу Миры пробежал холодок. Каким бы невероятным это ни казалось, но из-за всего, что произошло после, она совсем забыла о демонах.

— Вряд ли это подходящий разговор за вином.

Кир прислонился к стойке, и непринуждённость его позы (почти) была правдоподобной.

— Лучше с вином, чем без него. Не хочу тебя расстраивать. Я обо всём позабочусь. Но сначала мне нужна кое-какая информация.

Мира нахмурилась. Что-то в его поведении беспокоило её, но она не могла понять, что именно.

— Например, какая?

— Присутствие трёх демонов там не могло быть случайным. Они пришли туда специально за тобой.

У Миры от этой мысли по коже побежали мурашки. Он, конечно, был прав.

— И что ты об этом думаешь?

— Кроме меня и Риса, с кем ты разговаривала в ВОА?

Мира ощетинилась.

— Ты намекаешь, что я сообщила о нашем разговоре про утечку информации?

Кир выглядел удивлённым.

— Нет. Вовсе нет.

Она ждала, что он продолжит в том же духе, но он промолчал. Раздражаясь, она сказала:

— Я разговаривала с агентом, у которого были личные проблемы, и с Джодари.

— Что ты сказала Джодари?

— То есть ты намекаешь, что я о чём-то сообщила.

Его брови поползли вниз. Кир оскорбился.

— Я ни хрена не намекаю. Если бы я думал, что ты о чём-то сообщила, я бы спросил тебя напрямую. И я бы сделал это до того, как мы занялись сексом.

Мира покраснела. Мужчины-вампиры действительно бывали слишком прямолинейными.

— Я спрашиваю, что ты сказала Джодари, потому что, возможно, он прочитал в твоих словах больше, чем ты думаешь.

— Почему ты относишься к нему с подозрением? Я знаю его, и он никак не может быть причастен к похищению вампиров.

— Возможно, ты знаешь его не так хорошо, как думаешь.

— Что это должно означать?

Кир скрестил руки на груди.

— Ты знала, что его отец был казнён за государственную измену?

Мира моргнула.

— Что?

— Послушай, я рад, что он нашёл тебя, Мира. Я благодарю Идайос за это. Но это не снимает с него подозрений, по крайней мере, в моих глазах.

— Что произошло? Был ли Джодари причастен к этому?

— Ничего не доказано, — коротко сказал Кир, не отвечая на вопрос.

— Но…

Выражение его лица захлопнулось как дверь, ничего не выдавая.

— Я не хочу вдаваться во всё это. Но он сложный мужчина, даже сложнее, чем ему нравится притворяться. Есть причины, по которым я не приводил Тишь в ВОА раньше, и я уведу их обратно, если понадобится.

— Это абсурд. Джодари создал ВОА. Он никогда бы не предал организацию.

— Пожалуйста, просто расскажи мне, что ты ему сказала.

Мира так разозлилась, что хотела отказаться. Если Кир не хотел ничего ей говорить, почему она должна была что-то говорить ему? Но это только усилило бы его подозрения в отношении Джодари.

— Я пыталась уйти со своего поста.

— Что? Почему?

Умолчав о том, что она пыталась держаться подальше от Кира, она сказала:

— Я не хотела оказаться между тобой и Джодари, а ты загоняешь меня именно в такое положение.

У него хватило такта сделать виноватый вид.

— Ладно, хорошо. Но этот другой агент, с которым ты разговаривала…

— Как я уже сказала, он хотел поговорить со мной по личному вопросу. Это не имело никакого отношения ни к чему из данной ситуации.

— Кто это был?

— Я тебе этого не скажу. Это было личное дело, обсуждавшееся конфиденциально. Тебе придётся с этим смириться.

Кир потёр подбородок, выглядя напряжённым. Через некоторое время он сказал:

— Я просто хочу, чтобы ты была в безопасности, Мира. Когда я думаю о том, что могло бы случиться…

— Ты говорил мне, что если воображать то, чего не было, это не приведёт ни к чему хорошему.

Она увидела, как его внимание вернулось к ней, к настоящему. Она отпустила своё раздражение. Она не понимала его претензий к Джодари, но понимала, что Кир хотел защитить её. И он это сделал.

Смягчившись, Мира спросила:

— Ты работал всё это время, пока я спала?

— Нужно было кое с чем разобраться. Обычно я не провожу ночь дома.

Её раздражение вернулось.

— Понятно, — натянуто ответила она и принялась помешивать рагу длинной деревянной ложкой.

Кир подошёл к ней сзади. Выхватив у неё из рук бокал с вином, он отставил его в сторону.

— Эй! — запротестовала она.

Его рука обвилась вокруг её талии, и Кир притянул её к себе. Наклонившись, он прошептал ей на ухо:

— Если ты думаешь, будто я намекаю на то, что мне не понравился мой выходной, нам нужно поговорить.

Мира втянула вдох от внезапно охватившего её жара. Она реагировала на него так молниеносно, так сильно. Это почти вызывало тревогу.

Его свободная рука скользнула между её ног и обхватила её лоно, которое горячо запульсировало под его пальцами. Она ахнула.

На кухонном островке зазвонил его телефон.

— Выходной, да? — спросила Мира, затаив дыхание.

— Это может подождать, — промурлыкал Кир, с наслаждением массируя её через леггинсы. Она схватилась за край столешницы, чтобы не упасть.

Таймер на духовке запищал.

— Бл*дский ад, — прорычал он.

Мира усмехнулась.

— Я не уверена, что хлеб тоже подождёт.

Кир легонько прикусил её ухо, отчего по её телу пробежала дрожь, затем с ворчанием отстранился и пошёл открывать духовку, выпуская божественный аромат свежевыпеченного хлеба.

Они поели за кухонным островком, а не за столом. Мира была рада. Ей нравилось сидеть на высоком стуле рядом с Киром, положив локти на столешницу из чёрного мрамора. Хлеб оказался на удивление вкусным, говядина по-бургундски — просто великолепной, а вино, несомненно, дорогим.

Когда Кир снова наполнил её бокал, Мира сказала:

— Это отличное вино. Может быть, нам стоит оставить немного на потом.

Он с отвращением посмотрел на неё.

— Я открыл его, чтобы мы могли насладиться им, а не для того, чтобы подумать о том, чтобы насладиться им позже.

— Я бы никогда не подумала, что ты такой гедонист.

Он приподнял бровь.

— Мне следует обидеться? Ты думала, я скучный?

— Нет! — рассмеялась она. — Я просто… ты сложный.

— Да не особенно. У меня хороший вкус, вот и всё, — говоря это, он пристально посмотрел на неё, заставив её покраснеть.

Однако она имела в виду именно это. Кир был сложным мужчиной. Ей казалось, что всё это было лишь частичкой его характера, но она не могла увидеть его целиком. Это обеспокоило её.

— Не начинай мозгоправствовать, — настороженно сказал он.

— Я же говорила, что мне не нравится это слово.

— Почему оно тебя беспокоит?

— Оно пренебрежительное.

Он устало вздохнул.

— Я знаю, что моя профессия вызывает у тебя дискомфорт.

Не сводя с неё пристального взгляда, Кир встал со стула. Он положил одну руку на стойку, а другую на спинку её стула, удерживая её на месте.

— Давай кое-что проясним. Твоя профессия меня не волнует, но ей нет места в наших отношениях.

Ей так много всего хотелось рассказать, но одна вещь выделялась прежде всего.

— В наших отношениях?

Кир замер, как будто только что осознал смысл своих слов. Сердце Миры бешено колотилось, когда она ждала, пойдёт ли он на попятную, или будет настаивать, или сведёт всё в шутку. У неё не было возможности выяснить это, потому что в коридоре раздался сигнал лифта.

Послышались приближающиеся тяжёлые шаги.

Мира повернулась на стуле, глядя поверх руки Кира на то, как самый крупный и устрашающий член Тиши вошёл в кухню.

Мира никогда не общалась с Ноксом. Она знала его только по фотографии в его личном деле и по записи с камеры наблюдения, на которой он хлопнул дверью с такой силой, что стекло разлетелось вдребезги.

Ни у кого из Тиши не было полного досье, но у Нокса оно было особенно пустым, никаких записей, кроме его параметров и истории его работы с ВОА. Казалось, что до того, как Кир завербовал его в Тишь, он вообще не существовал.

При росте 200 см и весе 120 кг он выглядел так, словно ему место на реслинговом турнире, вот только чёрная тактическая одежда и оружие, пристёгнутое ремнями к бёдрам, были слишком настоящими.

На самом деле он выглядел как гладиатор, оказавшийся не в том времени и не в том месте.

Со своим широким волевым лицом и чётко очерченным подбородком он был очень привлекательным мужчиной, но короткая стрижка «ёжиком» прибавляла ему жёсткости. Щетина на подбородке придавала ему немного суровый вид. Вместо того, чтобы смягчать его черты, она делала его ещё более грозным.

Но по-настоящему тревожили его глаза. Серьёзные. Бесчувственные.

Волосы на руках и затылке Миры встали дыбом, и ей потребовалось некоторое время, чтобы понять, в чём причина — потому что дело не в Ноксе.

Кир рычал.

Это был первобытный, смертоносный звук. Его взгляд был прикован к другому мужчине.

Нокс застыл на месте, и его тёмные глаза пристально смотрели на Кира.

— Комудари, — сказал Нокс. Мира не владела Эпос Калли, но обращение прозвучало официально.

Кир подавил рычание и моргнул. Двигаясь скованно, он выпрямился, с явным усилием отпустив стул Миры.

— Я уйду, — сказал Нокс.

— Нет. Не… ты только что пришёл. Поешь, — голос Кира звучал как-то странно. Он казался почти сбитым с толку.

Нокс долго колебался, потом подошёл к кухонной раковине, обойдя островок стороной.

Кир взял свой бокал и осушил его, хотя тот был наполовину полон.

Что, чёрт возьми, происходит?

Вымыв руки, Нокс достал из шкафа миску, бросил взгляд на Кира, затем подошёл к плите, чтобы наполнить миску едой. Ящик со столовыми приборами находился в кухонном столе, поэтому Ноксу пришлось подойти поближе, чтобы взять ложку. Когда он поставил свою дымящуюся миску на стол, Кир снова зарычал.

На этот раз Нокс зарычал в ответ. Его клыки обнажились.

Мира замерла. Она понятия не имела, в чём проблема, но они собирались драться, и это обещало быть ужасным.

Они не подрались.

Потому что Кир обнял Миру за талию и поднял её со стула. Это было последнее, что она осознала, прежде чем оказалась в спальне Кира.

Совершенно сбитая с толку, она огляделась по сторонам, спотыкаясь.

Дверь закрыта. Казалось, она осталась одна.

Она проверила ванную.

Она проверила чердак.

Кира нигде не было.

Внезапно охваченная паранойей, она подёргала дверь и вздохнула с облегчением, когда та открылась. Значит, она не взаперти.

Что, чёрт возьми, только что произошло?

Кир призраком перенёс её сюда, это было ясно. Но почему он ушёл? И куда он делся?

Он ведь собирался вернуться, верно?





Глава 24


Кир выключил беговую дорожку и снял с подстаканника зазвонивший телефон.

— Рис, ты вообще когда-нибудь спишь, чёрт возьми?

— Сейчас 16:30. Солнце почти село.

Не веря своим глазам, Кир отвёл телефон от уха, чтобы посмотреть на часы на экране. Дерьмо. И правда 16:30. Он что, весь день проторчал в подвале?

В трубке послышался слабый голос Риса.

— Учитывая, что ты не знаешь, который час… — Кир снова поднёс трубку к уху, и голос Риса зазвучал яснее. — Мне следовало бы спросить, спишь ли ты когда-нибудь, чёрт возьми. Но ты слегка запыхался, так что я надеюсь, это означает, что у тебя есть дела поважнее…

— Где ты, чёрт возьми, вообще находишься?

— Министерство.

Так Рис всегда называл штаб-квартиру, по причинам, о которых никто никогда не догадывался. Если он был в штаб-квартире до захода солнца, значит, он провёл там весь день. Киру нужно было поговорить с ним о таких переработках. Снова.

Иногда… просто было слишком много всего, с чем нужно разобраться. Кир присел на край беговой дорожки, внезапно почувствовав себя обессиленным.

Он потёр лицо.

— Так что происходит?

— Я перехватил звонок, — сообщил Рис. — Этот мужчина, Вэс? Двоюродный брат подруги Сайрен, Аны?

— Да? Что насчёт него?

— Он говорит, что Ана пропала.

По телу Кира словно разлилась холодная вода. Только не это.

— Как долго она отсутствует?

— С прошлой ночи.

— Это не очень долго.

— Я так и сказал. Но я также сказал ему, что мы это проверим.

— Да. Скинь мне адрес и встретимся там после захода солнца. Луку тоже подключи.

— Будет сделано.

Звонок прервался.

Ему нужно принять душ, и он мог бы сделать это здесь. Вероятно, ему нужно немного крови. Но что касается того, что ему действительно необходимо…

Разговору с Мирой придётся подождать. Из-за того, что пропала ещё одна девушка, у него не было времени разбираться с вопросами, которые, должно быть, у неё возникли. Например, почему он слетел со своих бл*дских катушек из-за Нокса. И почему он исчез на целый день.

Ей может не понравиться ответ.

Для него это не то, что могло бы нравиться или не нравиться. Это просто… есть. Что, однако, не помешало ему испугаться до смерти.

Но сейчас это не имело значения. Нет, если у них на носу очередное похищение.

Сорок пять минут спустя Кир вошёл в приёмную, типичную для высшего вампирского класса. Здесь отсутствовала духота богатых человеческих домов — произведения искусства были слишком вызывающими, а цвета слишком насыщенными — но присутствовала вся роскошь. Мягкие кресла и дорогие ковры, высокие потолки и лепнина в виде корон.

Однако обитатели не соответствовали роскошной обстановке.

Светловолосая мать Аны, Нерей, хотя и выглядела красивой и немного экзотичной, но была одета в джинсы и свитер, без макияжа. Супруг Нерей, Дукал, был одет в брюки цвета хаки и мятую футболку.

Кир был рад видеть, что они сосредоточились на своей дочери, а не на внешнем виде. Но, с другой стороны, эта семья была в ссоре с двором на протяжении десятилетий. Когда Кир узнал о дружбе Аны с Сайрен, он удивился.

Конечно, это очень похоже на Сайрен — пойти против своей матери в мелочах, которые ничего не значат. Амараду раздражало, что Сайрен общалась с Аной, но не то чтобы Ана была так уж далека от благородного сословия.

Дукал и Нерей вскочили с тёмно-синего дивана в стиле Людовика XVI, когда Кир, Лука, Рис и Вэс вошли в комнату.

Вэс встретил их у двери, практически оттолкнув дворецкого с дороги. Мужчина был одет в тёмный костюм и белую рубашку, но одежда явно выглядела так, как будто он носил её весь день. Он также казался измученным и бледным, почти больным, как будто поехал сюда через рассвет, когда позвонила его тётя и сообщила, что Аны нет дома.

Очевидно, никто из них не спал.

Нерей задержала дыхание при их появлении, и её взгляд метнулся к их оружию, как будто всё это было слишком реально. Дукал положил руку ей на поясницу.

Кир быстро закончил представлять всех, а затем перешёл к сути дела.

— Послушайте, есть большая вероятность, что с Аной всё в порядке, но она просто не на связи по пока неизвестным причинам, хорошо?

Нерей покачала головой, отказываясь успокаиваться.

— Это не похоже на Ану.

— Нам понадобится контактная информация всех её друзей, — сказал Лука.

Дукал схватил листок бумаги с низкого столика перед диваном и протянул его Луке.

— Но мы уже поговорили со всеми из этого списка. Никто из них не видел её и ничего о ней не слышал.

Лука просмотрел листок и сложил его. Мужчина с аккуратно уложенными тёмными волосами и плавными движениями выглядел элегантно, несмотря на тактическую одежду и оружие на поясе. Некоторые могли бы принять стиль Луки за чрезмерную компенсацию за его происхождение из борделя, но Лука был гораздо сложнее. Много лет назад, во время вербовки, Лука был тем, в ком Кир больше всего сомневался, но он начал доверять бывшему ассасину.

Одним из многих талантов Луки было его внимание к деталям, и Киру это было сейчас необходимо. Лука мог увидеть то, что Кир и Рис, сосредоточенные на людях, могли пропустить. Иногда Лука бывал холодным ублюдком, но это делало его полезным.

Рис, с другой стороны, никогда не был холоден. Однако он непредсказуем и не всегда хорошо себя вёл в приличной компании. Он бросил взгляд на стоявшего у двери Вэса, как будто считал его отбросом общества, а потом практически не смотрел на него вновь.

Обычно Кир не приглашал бы Риса на что-то подобное, но Киру нужно было, чтобы Рис из первых рук услышал подробности исчезновения Аны. В конце концов, именно Рис должен был заниматься записями с камер наблюдения и искать информацию по базе данных ВОA и за её пределами.

Лука положил список в карман и спросил:

— Почему Сайрен нет в этом списке?

Брови Дукала и Нерей удивлённо поползли вверх.

Вэс вздохнул и сказал Киру:

— Я хотел обсудить это с тобой. Я не могу связаться с Наследницей. Я надеялся, что ты сам поговоришь с ней.

— С каких это пор Ана дружит с Наследницей? — взорвался Дукал.

Вэс поморщился.

— Она подумала, что это может вас обидеть, и попросила меня не упоминать об этом.

— Вэс, я клянусь Идайос…

— Она моя кузина и мой друг. Я не предаю её доверия. Она звонит мне, потому что доверяет.

— Ну, на этот раз она не позвонила тебе!

Все замолчали, так как смысл сказанного повис в воздухе.

Тишину нарушила Нерей.

— Я… тоже хочу кое в чём признаться. Я думаю, у неё мог быть парень, но я не уверена.

Дукал и Вэс попытались вмешаться, но Кир зарычал на них, чтобы они заткнулись.

Нерей продолжила:

— Она казалась рассеянной. Счастливой. Я знаю все признаки. Когда я спросила её об этом, она только рассмеялась.

Дукал провёл рукой по лицу, внезапно выглядя намного старше.

— Если она встречалась с мужчиной, мне следовало сообщить. Она моя дочь. Это мой дом.

— Этот возможный парень, — вмешался Кир, которому нужно было сосредоточиться. — Что вы знаете?

Взгляд Нерей метнулся к её супругу, прежде чем она ответила.

— Как я уже сказала, я только думаю, что она с кем-то встречалась. Материнская интуиция. Я не видела причин совать нос в чужие дела. Это моя вина? О, Боже, неужели это…

— Конечно, нет, дорогая, — Дукал заключил свою пару в объятия, и она, всхлипывая, прижалась к нему.

После этого было нелегко сосредоточиться, и Киру пришлось быть более жёстким, чем ему хотелось бы, учитывая ситуацию. Но они получили список мест, куда могла пойти Ана — рестораны, магазины, театры, всё, что типично для богатой молодой женщины — и подробную информацию об её автомобиле и мобильном телефоне. Оба этих важных предмета исчезли вместе с ней.

Они поднялись наверх, чтобы осмотреть её апартаменты, где всё было красиво и женственно, что соответствовало воспоминаниям Кира об этой женщине из их короткой встречи в «Жаре». В её гардеробе была одежда более сексуальная, чем, по-видимому, кто-либо из родителей когда-либо видел на ней. По сравнению с Сайрен, Киру всё это показалось довольно обыденным.

Пятнадцать минут спустя Кир, Лука и Рис ждали в холле возвращения Вэса с записями камер наблюдения в доме. Мужчина не горел желанием отдавать их кому-либо, и Кир это уважал. Передача отснятого материала означала нарушение приватности дома. Но это было необходимо сделать.

Вэс вернулся с флешкой. В этом мужчине было что-то особенное. Его глаза. Они были слишком опасны для утончённой элегантности всего остального в нём. Когда всё уляжется, Кир собирался заняться им. Он был именно таким мужчиной, которого Киру нужно держать в поле своего зрения.

Но по хорошим причинам или по плохим?

Рис сдержанно принял флешку. Он плохо отреагировал на Вэса даже на кадрах камер наблюдения в «Жаре». По какой-то причине Вэс не нравился Рису.

Вэс заметил. Его тёмные глаза внимательно осмотрели Риса, затем сузились, остановившись на лице мужчины.

— Я могу тебе доверять?

Рис убрал флешку в карман.

— Мы найдём её.

— Мне нужно знать о любых открытиях.

— Это не так работает.

Вэс обнажил клыки.

— Мне, чёрт возьми, нужно знать.

— Ты узнаешь, — сказал Кир. Может, Ана и кузина Вэса, а не его пара, но такой заботливый мужчина, как он, вряд ли хорошо справится с такой ситуацией.

Рис приподнял бровь, затем пожал плечами.

Вэс проводил их, и они направились к своим машинам. Рис направился прямиком к своему мотоциклу Дукати и перекинул ногу через него. Он запустил двигатель и уехал.

Кир разберётся с ним позже.

Он повернулся к Луке.

— Ну что? Ты думаешь, это очередное похищение?

— Разве нет?

— Да. Проверь адреса.

Лука кивнул.

— Считай, что дело сделано.

— Хорошо.

Проницательные тёмные глаза Луки задержались на Кире на мгновение дольше, чем необходимо.

— Что?

— Ничего.

Кира это чертовски разозлило. Рис бросил на него взгляд, когда только появился, и Лука уставился на него сейчас. Это написано на его чёртовом лице или что?

Даже если так, это не имело ни малейшего значения. Кир выполнит свою работу, что бы ни происходило в его жизни. Если бы он не был способен на это, то не смог бы возглавить свою команду. Чёрт возьми, если бы он не был способен на это, он бы не дожил до семнадцати лет.

Лука направился к своему М5.

— Я буду на связи.

Выбрав Сайрен в списке контактов, Кир нажал на кнопку вызова, усаживаясь на водительское сиденье Чарджера. Прошло шесть гудков, прежде чем она ответила.

— Боже мой. Ещё нет и шести вечера. Почему ты звонишь мне в такое безбожно раннее время?

— Твоя подруга Ана пропала.

Тишина. Затем:

— Что? — послышался шорох, как будто Сайрен села в постели. — Что ты имеешь в виду?

— Вчера вечером она так и не вернулась домой. Ты её не видела и ничего от неё не слышала?

— Нет. Я разговаривала с ней один раз после той ночи в «Жаре», но с тех пор мама меня никуда не выпускала.

— У неё был парень?

— Да, вроде того, по крайней мере, она так намекала. Она лукавила в этом отношении. Это раздражало, поэтому я особо не расспрашивала. Я такая стерва.

— Ты знаешь что-нибудь об её парне? Его имя? Где он жил или работал? Куда они могли пойти вместе?

— Нет. Мы говорили об этом буквально один раз, и всё, что она сказала — это то, что он действительно хорош собой, но она не уверена, что ему нравятся женщины. Он ей действительно приглянулся, но она беспокоилась, что он был с ней, чтобы, ну знаешь, доказать что-то своей семье или что-то в этом роде. Я не знаю, он говорил что-то в духе, что его, эм… отцу, что ли?… она бы понравилась. Я не знаю. Это прозвучало странно.

Кир потёр лицо. И что, чёрт возьми, он должен был из этого извлечь?

— Ты думаешь, у неё неприятности? Кир?

— Не знаю. Но если ты сможешь связаться с ней или получишь от неё весточку, немедленно дай мне знать.

— Да. Эй, ты тоже держи меня в курсе, ладно?

— Да. Мне пора идти.

К тому времени, когда Кир пересекал тренировочную площадку бункера ВОА, Рис уже стучал по клавиатуре, и его чертовски серьёзное лицо озарялось сиянием экрана монитора.

Не поднимая глаз, Рис сказал:

— Итак, я ещё раз просмотрел кадры из «Жары», когда вы с Ронаном уничтожали тех демонов. Думаешь, они могли следить за Аной, а не за Сайрен?

Кир резко остановился в дверном проёме между тренировочной площадкой и комнатой отдыха.

— Чёрт.

— Да.

— Если так, и ты, вероятно, прав, это подтверждает теорию. Ведётся целенаправленная работа.

— Я думаю, они собирались забрать её той ночью, но отказались, потому что появился её двоюродный брат, — сказал Рис.

— Кстати, не хочешь объяснить, что какие у тебя претензии к нему?

Рис несколько раз щёлкнул мышкой, не отрывая взгляда от экрана.

— То, что я дружелюбный парень, не означает, что мне должны нравиться все подряд.

— Ты думаешь, с ним что-то не так? — у Риса в целом были хорошие инстинкты.

Рис хмуро уставился на экран.

— То, что он мне не нравится, ещё не значит, что я считаю его причастным к чему-то подобному, — его взгляд метнулся вверх. — Кстати, ты дерьмово выглядишь.

— Как и ты, — у Риса были тёмные круги под глазами. Он становился одержимым. Это никогда не приводило ни к чему хорошему. — Когда ты в последний раз спал?

— Два дня назад? А у тебя какое оправдание?

— Рис…

— Ты мешаешь мне сосредоточиться, — он нажал ещё несколько клавиш.

— Нет, не мешаю.

Голубые глаза Риса снова вспыхнули.

— Тебе всё ещё нужно, чтобы я улучшил систему безопасности в квартире агента Дженсен?

С точки зрения Кира, Мира никогда не собиралась возвращаться туда, но он не был готов обсуждать ситуацию. Особенно после инцидента с Ноксом и того небольшого осознания, которое пришло вместе с ним.

— Мы поговорим об этом в другой раз.

Рис ухмыльнулся, глядя в монитор.

— Ясненько.

Кир разозлился, но движение в конце коридора привлекло его внимание. Нокс вышел из крыла с личными комнатами на кухню. Он подошёл к холодильнику и достал две банки Ред Булла, затем приблизился, не сводя тёмных глаз с Кира.

Он знал. Он должен был.

Но это же Нокс, так что он ничего не сказал. Он протянул одну из банок ему. Это был его способ сказать, что между ними всё хорошо, и не нужно обсуждать то, что (почти) произошло.

Оглядываясь назад, Кир был чертовски впечатлён Ноксом. Было время, когда агрессия, проявленная Киром в его адрес, привела бы к ожесточённой драке.

Кир, нахмурившись, взял банку.

— Эта штука гадкая.

Нокс пожал одним из своих широких плеч.

— Ночь будет долгой.

Да, чёрт возьми, так и будет.





Глава 25


Мире понравилась гостиная. Или библиотека. Или чем там была эта комната.

Она примыкала к кухне через французские двери, а общий камин выходил в другую комнату. Сейчас она разожгла камин и, одетая в свои любимые джинсы и уютный свитер, свернулась калачиком на кожаном диване с бокалом вина.

Она некоторое время просматривала книги, но изданий на английском было немного. Полки занимали всю стену, включая чердак.

С камином и удобной мебелью, не говоря уже о баре в углу, комната казалась уютной, несмотря на свои размеры. В другое время Мира, возможно, чувствовала бы себя здесь вполне удовлетворённой.

Она в миллионный раз проверила свой телефон. В переписке с Киром по-прежнему было всего два сообщения. Её сообщение, отправленное девять часов назад, когда она спустилась в гараж и обнаружила, что его машины нет, и его ответ через тридцать секунд.

Мира: Где ты?

Кир: Работаю. Ещё одна пропавшая. Поговорим, когда я вернусь.

Поначалу это её успокоило. По крайней мере, отчасти. Нечто подобное было важным.

Потом появилась Пенни.

Пенни понравилась Мире. У этой женщины был лёгкий смех и много энергии. Несмотря на то, что она казалась немного ненадёжной, она работала как сумасшедшая в течение шести часов, убирая, готовя и стирая бельё. Когда Мира попыталась помочь, Пенни предложила ей испечь печенье.

Мира не пекла печенье с тех пор, как умерла её мать, поэтому этот опыт был горько-сладким. Помогло то, что Пенни не обращала на неё внимания. Она суетилась, раскладывая в холодильнике купленные продукты, и готовила курицу для запекания.

Также помогло осознание того, что Пенни состояла в отношениях. С другой женщиной. Мира ненавидела то, как сильно это её успокоило, особенно когда она была расстроена из-за Кира.

Ей также не понравилось, что Кир нашёл время связаться с Пенни и сообщить ей, что Мира здесь. Если он мог приложить такие усилия, почему, чёрт возьми, он не мог поговорить с Мирой?

После того, как он оставил её в своей комнате, она некоторое время бродила по комнате, затем приняла душ. Затем отправилась на его поиски. Она пошла на кухню только потому, что дом был слишком большим и пугающим, и, честно говоря, она была взбешена.

Он должен был прийти к ней. Она не должна была оказываться в положении, где ей приходится искать его.

Но он не пришёл к ней.

Большую часть дня Мира ждала, пока наконец не заснула. В постели, где мучительно пахло им.

Когда она проснулась, то поискала ещё раз. Именно тогда она спустилась в гараж.

Пенни приехала часом позже, и это стало приятным развлечением. Теперь вся одежда Миры была чистой, на столе имелась еда, даже печенье, и Пенни провела для неё небольшую экскурсию по дому. Но Пенни ушла два часа назад, и от хорошего настроения Миры не осталось и следа.

Она хотела знать, что происходило между Киром и Ноксом, но ещё больше она хотела знать, почему Кир игнорировал её в течение последних 24 часов.

Когда Джодари позвонил, чтобы проведать её, он, должно быть, услышал напряжение в её голосе. Хотя он и не настаивал, но напомнил ей, что у него есть свободная комната. У Миры возникло ужасное подозрение, что он знает или догадывается, где она находится.

Мира снова проверила свой телефон. Приближался рассвет. Если Кир не появится в ближайшее время, и их разлучит рассвет, ей придётся ждать ещё часов десять, а то и больше. При этой мысли у неё внутри всё перевернулось.

В холле раздался сигнал лифта.

Наконец-то.

Ботинки Кира размеренно, по-деловому, шагали по паркетному полу. В гостиной было две двери: одна вела на кухню, а другая — в прихожую. Краем глаза наблюдая за дверями вестибюля, Мира гадала, заметит ли её Кир или пройдёт мимо.

Он зашёл прямо на кухню, как будто выйдя из лифта, он сразу понял, где она находится.

Несмотря на своё раздражение, при виде него у Миры отлегло от сердца. Его тактические брюки были скроены так, чтобы давать свободу движений, но при этом сидели достаточно плотно, подчёркивая форму бёдер. Плотно закреплённые ремни бедренной кобуры усиливали эффект. Его куртка была расстёгнута, и виднелась облегающая термофутболка.

Но больше всего Миру поразило его лицо, как и при их первой встрече. Не только его мужественная красота, но и выразительность его лица. Ум. Сосредоточенность.

Она также заметила тёмные круги у него под глазами и напряжение в уголках рта. Она предполагала, что Кир спал в другом месте, но, похоже, он вообще не спал.

— Мира, — сказал он.

С трудом сдерживаясь, чтобы не перейти сразу к делу, Мира спросила:

— Кто пропал?

— Подруга Сайрен, на самом деле. И мы ни хрена не добились прогресса.

Он прошёл за стойку к полке в глубине и взял бутылку, в которой, как подозревала Мира, было виски. Он поставил бутылку на стойку и потянулся за стаканом, поставил его на стол и откупорил бутылку. Он налил, похоже, двойную порцию. Затем наклонился, чтобы отстегнуть свои оружейные кобуры, которые аккуратно положил на стойку.

Поднявшись с дивана, Мира подошла к стойке и встала напротив него. Она столько всего мечтала сказать ему, а теперь не могла придумать ничего, что хотела бы озвучить вслух.

«Ты напугал меня.

Ты ранил мои чувства».

Кир потрогал свой стакан. Он ещё ничего не выпил.

— Прости, — сказал он, подняв на неё свои хрустальные глаза. — За прошлую ночь.

— Ты исчез, — обвинила она.

— Да.

— Ты был в доме?

Короткая пауза.

— В подвале.

У Миры защипало в глазах при мысли о том, что он избегал её. Все эти часы она была брошена в незнакомом доме.

— Потом ты ушёл.

— По срочному делу.

— Но у тебя было время поговорить с Пенни.

— По телефону.

— Ну, знаешь что, у меня тоже есть телефон.

Он вздрогнул от её сарказма.

— Мне нужно было поговорить с тобой лично, — его взгляд упал на стакан. — И сначала мне нужно было немного времени.

— Почему? Что случилось? Всё было хорошо, затем вы с Ноксом по какой-то причине были готовы разорвать друг друга на части, а затем в течение следующих 24 часов…

— Я связываюсь с тобой, Мира.

От этого испарились все слова на её языке и все мысли в её голове. Возможно, это из-за того, что она не выросла в мире вампиров, и, следовательно, некоторые базовые вещи долгое время оставались для неё отдалёнными концепциями, но такая возможность даже не приходила ей в голову.

Это серьёзно.

Связь означала глубокую, почти физиологическую привязанность. Часто на всю жизнь.

Да, это можно разрушить. Да, связанный вампир может двигаться дальше и снова связаться с кем-то другим, но это проходило нелегко. Не без страданий.

Мира понимала, что связь часто возникает быстро, по крайней мере, у мужчин, но она никогда не ожидала, что мужчина свяжется с ней.

— Да, — сказал Кир. — Меня это тоже вроде как удивило.

Мира моргнула и сосредоточилась на нём. Он хмуро смотрел в свой бокал.

Его агрессия по отношению к Ноксу теперь обрела смысл. Связанные мужчины склонны быть территориальными собственниками, особенно в начале. Будучи более примитивными, чем люди, вампиры в основном руководствовались инстинктами. Мира испытала это на себе.

Кир, казалось, был сбит с толку своей реакцией на Нокса — и, вероятно, так оно и было, поначалу он не понимал, почему вдруг почувствовал желание защитить территорию.

«Да. Меня это тоже вроде как удивило».

Несмотря на то, что им руководили инстинкты, он не поддался им. Решив не драться, он увёл её от Нокса.

И от самого себя.

Вероятно, он был болезненно возбуждён и отчаянно нуждался в сексе. Поэтому он исчез. У него имелось достаточно самообладания, чтобы сделать это. Большинство мужчин не стали бы так поступать.

— Так, наверное, сейчас ты скажешь мне, что всё происходит слишком быстро и тебе нужно побыть одной, — Кир по-прежнему держал взгляд опущенным. Мира уже достаточно хорошо его знала, чтобы понимать, что избегание зрительного контакта было не в его духе. — Я не хочу, чтобы ты возвращалась в свою квартиру, но мы можем разобраться…

— Нет.

Кир поднял глаза.

Сердце Миры бешено колотилось. Она не понимала, что всё это значит. Для неё. Для него. Для них. Но она точно знала, что в этот момент у неё не было намерения никуда уходить.

Кир с трудом сглотнул, и его кадык заметно дёрнулся. Это привлекло внимание Миры к крепким сухожилиям на его шее, к вене, которую он так легко предложил.

— Что нет? — подтолкнул он.

— Я не хочу уходить.

Он испустил огромный прерывистый вздох и наклонился, чтобы опереться локтями о стойку. Он провёл руками по волосам.

— Ну, слава бл*дскому Богу.

Мира удивлённо рассмеялась. Он испытал облегчение. Как же он, должно быть, волновался. Но он ещё не вышел из немилости за сегодняшний вечер.

— Всё равно это было дерьмово. Оставить меня вот так.

— Я знаю. Но не думаю, что ты получила бы удовольствие от моей компании.

У Миры внутри всё распалилось, когда она представила, каким возбуждённым, каким агрессивным он, должно быть, был. У неё было много часов на размышления, и она кое-что поняла. То, каким Кир был с ней в постели, такой осторожный, такой сдержанный, дало ей лишь беглое представление о его сексуальности.

Когда он позволил ей быть сверху, он дал ей что-то, уступил, а она даже не осознала этого в то время. Он был в высшей степени доминантным мужчиной, напористым и властным. Он сдерживал себя ради неё.

Он заботился о ней, и Мира ценила это, но ей хотелось узнать, каков он на самом деле. Как бы грубо это ни звучало, правда заключалась в том, что она хотела, чтобы он её трахнул.

Кир, должно быть, почувствовал, а может, даже учуял её возбуждение, потому что выпрямился и откинул голову назад, тяжело дыша и явно пытаясь взять себя в руки. На его шее вздулись вены. Его руки вцепились в стойку.

Бёдра Миры сжались от горячей пульсации в её лоне. Её дёсны заныли, когда появились клыки.

Когда Кир наклонил голову, показались его клыки, а зрачки расширились, почти поглотив голубизну радужной оболочки. Он прохрипел:

— Сейчас это не лучшая идея. Я не думаю, что смогу быть таким… осторожным.

— Я знаю, — её голос звучал с придыханием.

— Я буду доминировать.

— Я знаю.

— Я могу быть грубым.

— Я знаю.

— Мира…

— Трахни меня.

Он издал мучительный, сексуальный стон, когда его тело содрогнулось в ответ на её слова, затем он обошёл стойку и приподнял её. Мира обхватила его ногами за талию, а руками за шею. Она уткнулась лицом ему в подбородок, вдыхая его запах, наслаждаясь теплом его кожи. Когда она прижалась носом к его вене, он задрожал.

Внезапно они уже двигались. Не призраком, но в быстром темпе. Мира прильнула к Киру, наслаждаясь контактом их тел, отчаянно желая пробраться под одежду к его обнажённой коже. Она запустила пальцы в его волосы и сжала их. Он издал сдавленный звук, но продолжал идти.

Когда дверь с грохотом захлопнулась, Мира поняла, что они уже добрались до его комнаты. Её ноги коснулись пола, и Кир стягивал с неё свитер через голову. На ней не было лифчика. Как только её руки освободились, она потянулась к подолу его компрессионной футболки. Отстранившись, он сорвал её с себя. За считанные секунды он оказался без ботинок и брюк. Люстра не горела, но Мира оставила камин включённым, и тёплый свет подчёркивал брутальную длину его напряжённого члена.

У Миры потекли слюнки, но она успела заметить это лишь мельком, прежде чем Кир начал расстёгивать её джинсы. Они исчезли вместе с нижним бельём и носками.

Именно тогда она поняла, что они не поднимутся наверх, к кровати. Он собирался трахнуть её прямо здесь, у стены.

Кир приподнял её, подсунув правую руку под её задницу. Его левая рука легла на член, чтобы придержать его.

Мира ахнула, когда широкая головка члена прижалась к её гладкой, разгорячённой промежности. Её ноги обвили его талию. Она вскрикнула, когда он опустил её, его толстый член растягивал и наполнял её. Его руки обхватили её тело, удерживая спину подальше от твёрдой штукатурки, но он использовал поверхность, чтобы упереться, пригвоздить её, дать себе свободу входить жёстко и глубоко.

Мира вскрикивала при каждом яростном толчке. Ей хотелось видеть его сзади, как сокращается его задница, как его бёдра заставляют его входить глубже.

Его зубы сомкнулись на изгибе её шеи. Он не пронзил её кожу, но удерживал её на месте, пока его бёдра резко вбивались вперёд. Он зарычал ей в шею.

Его запах был в её носу, его тело было глубоко в ней, его кожа и мышцы так восхитительно прижимались к ней. Он стонал от глубоких проникновений, его тяжёлая мошонка шлёпала.

Мира растворилась в этом, и всё исчезло, кроме соединения их тел и её мужчины, такого твёрдого и горячего внутри неё.

Это было слишком. Слишком приятно. Наслаждение скрутилось внутри неё и вырвалось наружу. Она закричала от оргазма, цепляясь за Кира, как за саму жизнь.

Кир взревел, его тело напряглось, бёдра задвигались ещё активнее, пока его член выбрасывал разрядку отчаянными, мучительными толчками. Его тело содрогалось так же, как и её, отголоски оргазма долго не стихали.

Кир продолжал прижимать её к стене, и его лоб опустился к штукатурке над её плечом. Его грудь вздымалась, сердце бешено стучало. Мира застонала, пребывая в ошеломлении.

Она всё ещё была в полудреме, когда почувствовала, что они снова двигаются. Он нёс её, что-то бормоча. Зажёгся свет. Они были в ванной.

Кир поставил её на ноги у раковины. Она прижалась к нему, и он обнял её. Они пахли сексом. Они пахли друг другом. Она провела рукой по мускулам его спины, затем скользнула ладонью по его упругой заднице. Его член дёрнулся у её живота, снова становясь твёрдым.

Это хорошо. Потому что она уже снова хотела его.

Кир отстранился, что ей не понравилось, но она наслаждалась видом его мускулистого тела, невероятно очерченных мышц ног и чувственной задницы, когда он наклонился к душевой кабине, чтобы включить воду.

Когда свет упал прямо на него, Мира заметила несколько бледных серебристых шрамов. На левом подколенном сухожилии. На правом плече. Внизу спины.

Когда Кир повернулся к ней, она поискала ещё и нашла их на его рельефном животе и мускулистой груди. В основном они были старыми, но были и новые, тёмные и заметные.

Она хотела узнать об этом, но ещё больше ей хотелось исследовать его, прикоснуться к каждому дюйму его тела. Её взгляд скользнул вниз, к его напрягшемуся члену.

Но у Кира были другие планы. Он протянул ей руку, Мира шагнула вперёд, чтобы принять этот жест, и он повёл её в душевую кабину без дверей.

Горячая вода была божественна, она успокаивала после стресса, после секса. И то, как капли скользили по телу Кира… восхитительно.

Он начал намыливать губку с выражением абсолютной сосредоточенности на лице. Он подошёл ближе и начал нежно тереть её шею и плечи, спускаясь вниз по рукам.

Его прикосновения были собственническими, требовательными. И нежными тоже.

Он держался в стороне от основных струй воды, позволяя ей наслаждаться тем, как он нежно мыл её грудь, живот, спину и ягодицы. Миру никогда раньше не мыл кто-то другой, и это удовольствие удивило её. Прикосновение, радость от того, что кто-то — и не просто кто-то, а он — заботится о ней так интимно. Он провёл губкой по её промежности, заставив её ахнуть.

Кир сразу же остановился и нахмурился.

— Болит?

— Нет. Это просто… ощущается приятно.

Он издал довольный звук, затем опустился коленями на твёрдую плитку, чтобы уделить внимание её лону и бёдрам. Мира положила руки ему на плечи, наслаждаясь его вниманием. Он прижался губами к её животу. Слизнул воду, стекавшую по её коже.

Мира ахнула, когда по телу разлилось отчаянное тепло, но Кир вернулся к работе губкой, а затем встал. Он снова был полностью возбуждён, его член вздыбился от неистовой потребности, яйца туго подобрались. По его стволу вздулись тяжёлые вены.

Мира остро ощущала состояние его тела — и своего собственного — когда он принялся мыть ей голову.

— Кир…

— Я просто… я не могу… Я забочусь о тебе.

Она позволила ему и себе насладиться этим.

После душа, когда она была чистой, а он бесцеремонно быстро вымылся, отказавшись от её внимания в той манере, которая очень её раздосадовала, Кир принёс ей свежее полотенце.

Мира слегка высушила волосы, затем обернула полотенце вокруг себя.

— Почему ты не позволил мне вымыть тебя? Ты же помыл меня.

Кир грубо вытер полотенцем своё тело.

— Я не хочу, чтобы ко мне прикасались.

Это встревожило её.

— Почему? Я прикасалась к тебе раньше, тебе разве не понравилось то, что…

— Мне понравилось. Думаю. Я не хочу об этом говорить.

Ей это совсем не понравилось.

— Кир…

— Я думал, что после этого мне станет лучше, но… я думаю, мне, наверное, стоит уйти.

— Нет.

Он раздражённо указал на свой член, который был таким твёрдым, что напрягся, вены вздулись, головка налилась кровью, и из неё сочился предэякулят. Его яйца были полными и напряжёнными у основания. Мира покачнулась, ухватившись за шкафчик в ванной.

— Мира, я, наверное, буду таким весь грёбаный день.

— Ты расстроен из-за этого.

— Да, я чертовски расстроен из-за этого. Мне не нравится чувствовать, что я не контролирую ситуацию.

Мира поняла это.

Его взгляд метнулся к двери.

— Не уходи, — сказала она.

— Тогда, по крайней мере, покормись от меня. Чтобы я мог успокоиться, чёрт возьми.

От этой мысли у Миры потекли слюнки, но она сосредоточилась на тёмных кругах у него под глазами. Она дважды кормилась от него с тех пор, как он получил травму, и он не спал.

— Только не тогда, когда ты так устал.

Он оттянул свой член вниз, затем отпустил, позволив ему шлёпнуть по животу, и застонал.

— Я, бл*дь, выгляжу усталым?

Мире не понравилось, как он это делал. Но она хотела, чтобы он остался, и понимала его точку зрения.

— Хорошо.

Он сорвал с неё полотенце и, схватив за руку, потащил к ванне. Когда он сел на широкий бортик, Мира оседлала его, и её лоно болезненно прижалось к нижней части его толстого члена, зажатого между их телами.

Она заколебалась, внезапно почувствовав неуверенность в себе и в нём. Он не мог ясно мыслить. Возможно, это не самая лучшая идея.

— Пожалуйста, Мира, — сказал он напряжённым голосом.

Мира склонилась к его шее, вдыхая его запах. Для неё это было ещё в новинку. Он наклонил голову, подставляя пульсирующую вену. Когда она лизнула это место, Кир застонал, и его член дёрнулся, прижавшись к её животу. Она зашипела и укусила его.

Кровь, попавшая ей в рот, была чистым блаженством. Насыщенная, пряная и очень, очень эротичная. Она застонала, глотая.

По мере кормления она чувствовала, как Кир успокаивается под ней, поглаживая её влажные волосы. Мира прижалась к нему, потираясь о его возбуждённый член. Он застонал и задрожал.

Мира достаточно хорошо владела собой, чтобы отстраниться, прежде чем навредила бы ему. Она облизала раны от уколов, чтобы закрыть их, затем откинулась назад и увидела, что глаза Кира потемнели от возбуждения, но уже не были такими напряжёнными, как раньше.

— Спасибо, — пробормотал он.

Затем Мира приподнялась, обхватив его стоящий член, расположилась над ним и опустилась, приняв его в своё лоно.

— Бл*дь!

Кир резко вскочил, поддерживая её и не разрывая контакта их тел, затем опустил её на ковёр. Он отстранился, затем снова вбился в неё.

Мира застонала от бездумного наслаждения, позволяя своему телу откликаться на его эротичный, возбуждающий ритм, на яростные толчки его тяжёлого члена внутри неё.

Её тело напряглось от нужды.

— Боже, — выдохнула она.

Кир входил всё сильнее и глубже, его ритм был почти зверским… и таким идеальным.

Мира вскрикнула, когда её лоно обхватило его пульсирующий член, конвульсивно сжавшись вокруг толстого ствола. Её оргазм достиг нового уровня интенсивности, когда его бёдра резко вбились вперёд. Он закричал, и его тело напряглось, а член пульсировал от мощной разрядки.

— Бл*дь, — пробормотал Кир, приподнимаясь на локтях над Мирой и выходя из неё. Его голос звучал так же ошеломлённо, как и её.

— Обними меня, — сказала она, и он притянул её к себе, всё ещё дрожа от отголосков.

Он до сих пор был твёрдым внутри неё.

Мира погладила его по волосам, и почему-то ей было приятно видеть, что он так потрясён, так нуждается в ней.

— Следующий раз будет в постели, — поддразнила она.

Кир замер, явно удивлённый её игривым тоном, затем рассмеялся и уткнулся лицом ей в шею.





Глава 26


Кир был в бункере ВОА, когда ему позвонили.

Было пять часов вечера. Он только что вошёл. Никого из остальных там ещё не было.

Он неуклюже вытащил телефон из кармана и уронил его на бетон.

Мира пыталась заставить его покормиться от неё, но это не казалось хорошей идеей. Не тогда, когда он был так сильно взвинчен. Не тогда, когда это было для неё в новинку.

Но, чёрт возьми, он устал. Не то чтобы он жаловался.

Подняв с пола свой телефон, Кир вздохнул. Экран разбился. Чёрт возьми.

Он не узнал номер, но нажал «Принять», готовясь к звонку мошенников, и был чертовски удивлён, когда знакомый голос ответил на его настороженное «Да».

— Кир. Это Афира.

— Афира. Какого чёрта.

— Да, я знаю.

Афира работала в охране Королевы. Долгое время это было яблоком раздора между ними. Женщина-воин была выше этого. Кир не раз пытался завербовать её, но она говорила ему, чтобы он сохранял свой «мужской клуб». Их последняя встреча была не слишком вежливой, но он всё равно уважал женщину.

— Сайрен упомянула, что вы ищете Ану Вислу, — сказала она.

— Ты что-то знаешь?

— Я проверяю всех, с кем Наследница имеет дело.

Кир фыркнул с отвращением.

— Ты хочешь сказать, что следишь за ними.

— Называй это как хочешь.

— Господи.

Неудивительно, что Сайрен была в таком состоянии. Он умирал от желания вытащить её из этого дома. Как там вообще можно было дышать, если Амарада держала всех за горло?

— Не будь придурком, я думаю, что смогу тебе помочь, — сказала Афира. — Тебе нужен бойфренд. Я не знаю, кто он, потому что меня беспокоила Ана, а не он, но у меня есть фотография.

— Чёрт. Это здорово.

— Я отправлю её тебе. Не знаю, сможете ли вы найти его по снимку, но я надеюсь, что сможете.

С этими словами Афира повесила трубку. Мгновение спустя пришло сообщение.

Кир открыл фотографию и нахмурился, увидев не очень чёткое изображение Аны и мужчины. Мужчина был стройным и хорошо одетым. Он показался Киру знакомым, но он не мог вспомнить, кто он такой.

Как только он приведёт сюда остальных, они выяснят, кто этот засранец. И если он имеет какое-то отношение к исчезновению Аны?

Они разорвут его к чёртовой матери.

* * *

Пока Рис собирал многоразовые пакеты с покупками, Нокс помог мисс Мейбл выбраться из кадиллака. Герцогине, как Рис называл свою человеческую квартирную хозяйку, было восемьдесят два года, у неё была классическая бабушкина причёска из коротких и вьющихся волос, и она предпочитала зелёный цвет, по крайней мере, в брюках.

— Спасибо, дорогуша, — поблагодарила мисс Мейбл, выходя из машины на парковку у «Гранд Эппл», местного продуктового магазина, в который Рис возил её каждую неделю.

Хотя Нокс много раз виделся с Герцогиней, он никогда не был с ней в еженедельном походе за продуктами. Когда Рис попросил его прийти, Нокс сначала отказался, но Рис умел его уговорить.

В последнее время ситуация оставалась напряжённой. Все были на взводе, и у каждого из них были свои личные причины, по которым эта хреновая ситуация выводила их из себя.

И то дерьмо с Киром? Не помогало. Особенно учитывая, что мужчина пытался держать это в секрете. Никто даже не знал, что Кир находится в процессе образования связи с его женщиной. Это должно выводить его из себя, изматывать, отвлекать. И собирался ли он дать себе время разобраться с этим?

Чёрт возьми, нет.

Не то чтобы время было; только не сейчас, когда пропала ещё одна женщина. Ноксу придётся приглядывать за своим братом, потому что Кир, как обычно, будет следить за всеми, кроме себя.

Поэтому отправиться за продуктами с пожилой женщиной-человеком?

Это не казалось подходящим занятием в такое время. Но даже пятнадцать минут, проведённые в машине с мисс Мейбл, притупили остроту, которая терзала сердце Нокса с тех пор, как стало известно о новом исчезновении.

Да, Герцогиня была в некотором роде волшебной.

Рис жил в квартире над её гаражом. Каждый раз, когда Нокс или Кир просили Риса переехать в аббатство, он отвечал, что «никогда не сможет покинуть Герцогиню».

Нокс подхватил жёлтую сумочку мисс Мейбл и протянул её ей. Тем временем Рис запер кадиллак и взял свою квартирную хозяйку под руку, предложив помощь скорее из галантности, чем по необходимости. Для своего возраста мисс Мейбл передвигалась вполне легко.

На Ноксе были его тактические штаны, но он сменил чёрную компрессионную футболку на кремовую хенли с длинными рукавами. Вместо тактической куртки на нём была коричневая кожаная куртка. Так лучше, правда? Более нормально?

Рис, у которого имелся более богатый гардероб, чем у Нокса, был одет в джинсы, которых у Нокса вообще не было, и синюю рубашку с длинными рукавами, которая выглядела грубой, но дорогой, как будто из тех мест с одеждой для туристов. Он оставил куртку в кадиллаке.

Оказавшись внутри, Рис вытащил тележку из тесной очереди, пока мисс Мейбл доставала из сумочки список покупок, после чего они направились в красочные джунгли упаковок и продуктов. Окружённый фруктами и овощами, а также множеством покупательниц, снующих вокруг с таким видом, будто они знают своё дело, Нокс понятия не имел, чем себя занять.

Мисс Мейбл провела пальцем по своему списку.

— Нокс, дорогуша, не мог бы ты принести мне семь лимонов?

— Э-э-э…

— Жёлтые, в форме мяча для регби.

— Да, мэм, я с ними знаком.

— Я знаю, что это многовато, но я готовлю пирог, и они мне ещё понадобятся к чаю.

По правде говоря, у Нокса вообще не было мнения о лимонах, и уж точно не о том, сколько лимонов — это «многовато». Его колебания были скорее связаны с тем, что он не ожидал, что его будут вовлекать в процесс отбора.

— Он не знает, как их отбирать, — вставил Рис, в глазах которого плясали весёлые искорки.

— О! Твёрдые, но не как камень, — объяснила мисс Мейбл.

Рис хлопнул его по плечу.

— Ты справишься, братишка.

Если бы не их спутница, Нокс, возможно, послал бы его на х*й. Вместо этого он подошёл к горе лимонов и начал легонько сжимать фрукты.

На ощупь они все были твёрдыми, но не как камень. Он что-то упустил?

Женщина средних лет со стрижкой каре остановила свою тележку неподалёку и начала выбирать лаймы, её руки двигались умело, выбор был молниеносным. Нокс почувствовал себя нелепо.

Она взглянула на него. Нокс ожидал, что она уйдёт так быстро, как только сможет, но она остановилась.

— Помогаете вашей бабушке? Хотелось бы, что мой сын так делал.

Нокс не стал отрицать её предположение, но признался:

— Я не уверен, что могу помочь. Вы бы назвали его твёрдым, но не как камень?

Как только он протянул ей фрукт, чтобы она попробовала сжать, он осознал, что есть что-то совершенно неуместное в том, чтобы просить женщину сжать что-то в его руке.

Он уже собирался извиниться, когда она сказала:

— Этот хороший.

— О. Хорошо. Спасибо.

На её щеках появился лёгкий румянец. Она была невзрачной женщиной, но не непривлекательной. Она не отшатнулась от него, как сделала бы, если бы они встретились на парковке или в переулке. Ноксу в общем-то понравился этот продуктовый магазин.

Она сняла пакет с ближайшего прилавка и протянула ему. Взяв пакет, Нокс положил в него фрукт. Женщина застенчиво улыбнулась и покатила тележку к помидорам. Нокс выбрал ещё шесть лимонов, которые ощущались точно такими же, как тот, который получил одобрение.

К тому времени Рис и мисс Мейбл погрузили в тележку несколько пакетов с продуктами и перешли к яблокам.

— Он твой парень? — прошептала мисс Мейбл. Слова прозвучали бы слишком тихо, чтобы их мог расслышать человек, но благодаря обострённым чувствам Нокса они прозвучали громко и отчётливо.

Рис… реально покраснел.

— Нет, Герцогиня. Он просто друг.

— Ты можешь сказать мне. Я знаю, что тебе нравятся мужчины. Я не старая грымза, ты же знаешь!

— Боже мой, — Рис принялся рьяно выбирать яблоки.

Нокс помолчал, наслаждаясь смущением мужчины. Потому что он никогда не видел Риса смущённым.

Бисексуальность была распространена среди вампиров, что неудивительно для вида с таким высоким либидо, и Рис никогда не скрывал, что ему нравятся как женщины, так и мужчины. И хотя он не выставлял напоказ свои сексуальные похождения — обычно — он, точно никогда не казался смущённым из-за этого.

Это что-то новенькое. И самое уморительное.

Это, должно быть, из-за Герцогини.

Всё ещё чувствуя себя неловко, Рис положил в тележку пакет с яблоками. Мисс Мейбл слегка вздохнула и покачала головой.

— Спасибо, дорогуша, — сказала она, когда Нокс положил лимоны в тележку.

В типичной для Риса манере мужчина быстро пришёл в себя и перешёл к следующему блюду.

— Авокадо по скидке.

Мисс Мейбл тронула Нокса за локоть.

— Позволь мне просветить тебя.

— Да, мэм.

Когда с выбором овощей и фруктов было покончено, они перешли к сухим и консервированным продуктам, которые, слава богу, не требовали особых навыков. Однако Нокс не мог понять организационных замыслов дизайнеров магазина. Арахисовое масло и шоколадная стружка лежали в разных отделах, и он был уверен, что их ни в коем случае нельзя разделять.

— Нокс, возьмёшь коробку спагетти? Я не могу до неё дотянуться.

Нокс уставился на десятки вариантов. Ладно, это не намного проще, чем фрукты и овощи.

— Голубая коробка, дорогуша. Правее. Ещё немного. Вот она.

Нокс положил её в тележку, и троица направилась к прилавку.

Когда мисс Мейбл отослала Риса за средством для мытья окон — она уточнила марку — Нокс, как выразилась мисс Мейбл, «встал у руля». Нокс подкатил тележку к молочному отделу и достал оттуда пол-галлона молока, на которое указала мисс Мейбл.

Затем в очереди оказались яйца, и Нокс отошёл в сторону, чтобы эксперт сама оценила срок годности и проверила, нет ли трещин.

Несмотря на ослепительный свет потолочных ламп и раздражающий скрип правого переднего колеса тележки, Нокс почувствовал, что начинает расслабляться. Это хорошо. Он знал, что происходило, когда он слишком сильно заводился. Он не мог позволить себе быть таким, не тогда, когда его команда нуждалась в нём.

Но каждый раз, когда женщине причиняли вред, все эти ужасные образы всплывали в его памяти. Большие глаза и худые лица. Страх.

Он видел, как они шарахались от него в камере. Он видел, как они, накачанные наркотиками, расслаблялись на коленях у богатых мужчин.

Он видел окоченевшие от смерти конечности.

Нокс вздрогнул, когда прохладная ладонь легла на кулак, который он сжимал на ручке тележки. Рука мисс Мейбл, покрытая пигментными пятнами, была тонкой и хрупкой.

— Ты любишь апельсиновый сок, дорогуша?

Нокс с трудом сглотнул, не в силах ответить.

— Сейчас возьмём, — она похлопала его по руке. — Ты мне поможешь?

— Да, мэм. Конечно.

В то время как Нокс и мисс Мейбл сравнивали сроки годности соков, Рис вернулся со средством для мытья окон и добавил его в корзину.

Пока Нокс выбирал место в корзине для сока, мисс Мейбл сверилась со своим списком.

— Мороженое. И тогда мы закончим.

Рис начал было браться за руль тележки, но Нокс отказался уступать своё место. Улыбнувшись, Рис театральным жестом пригласил его идти вперёд.

На мгновение всё показалось чертовски приятным, когда Нокс остановил тележку перед стеклянными витринами, и мисс Мейбл выбрала упаковку мороженого с арахисовой помадкой. О, она была идеальна, не так ли?

Затем телефон Нокса издал сигнал нового сообщения. Телефон Риса явно сделал то же самое, потому что мужчина вытащил свой гаджет одновременно с ним.

Кир отправил групповое сообщение.

«У нас есть зацепка по бойфренду. Это он. Отправляйтесь в штаб-квартиру и помогите мне найти этого ублюдка».

Вместе с текстом появилось изображение. Нокс не узнал его. Он взглянул на Риса, чтобы понять, что тот об этом думает.

С лица мужчины отхлынули все краски. Он тяжело дышал. Его рука дрожала.

— Рис, дорогой, если я куплю мороженое с карамелью, ты зайдёшь в гости и поешь его со мной?

В ответ на вопрос мисс Мейбл Рис сделал то, в чём он был чертовски хорош. Он спрятал всё это. Выражение его лица просияло, он улыбнулся своей квартирной хозяйке и сказал:

— Тебе не нужно меня подкупать. Я всегда буду заходить.

Если бы Нокс не был свидетелем реакции мужчины, он бы и понятия не имел, что его сейчас что-то чертовски обеспокоило. Но он видел это и знал, что как только они высадят мисс Мейбл у её дома, начнётся чёрт знает что.

Но Рис был чертовски хорошим лжецом, поэтому он открыл морозилку для Герцогини, достал с верхней полки коробку мороженого с карамелью и с улыбкой положил её в тележку.





Глава 27


Как только двери лифта открылись, Кир, выглянувший из зоны отдыха через невысокую перегородку, понял, что что-то не так.

Нокс и Рис стояли внутри лифта так, будто затеяли какую-то битву силы воли — Нокс у панели управления, а Рис с противоположной стороны. Когда двери начали закрываться, потому что эти двое долго не выходили, Нокс хлопнул рукой по одной из дверей, чтобы она оставалась открытой.

Ронан и Лука вместе с Киром поднялись со своих стульев, готовые ко всему, что должно было произойти.

Нокс, должно быть, выиграл битву силы воли, потому что Рис оттолкнулся от стены лифта и вышел в Бункер. Нокс последовал за ним, позволив дверям закрыться за ним. Они оба были одеты в повседневную одежду.

Кир, Ронан и Лука вышли на тренировочную площадку и остановились на ринге для спарринга. Когда Нокс и Рис подошли ближе, Кир увидел, что левый глаз Риса заплыл и не открывался. Нокс выглядел нормально. Если бы они по-настоящему подрались, у каждого из них было бы много повреждений.

— Что, чёрт возьми, произошло?

Рис крепко скрестил руки на груди.

— Я знаю, кто этот мудак, а это значит, что я знаю, кто сливает информацию, потому что он, бл*дь, работает здесь.

— Что?

Слишком взволнованный, чтобы стоять, Рис прошёл мимо всех.

— И я бы, бл*дь, уже прикончил его, если бы Нокс не…

— Рис! Остановись, сосредоточься и посмотри на меня своими грёбаными глазами. Кто этот мудак?

Рис сделал то, что приказал Кир, но то, как он сжал челюсти, говорило о том, что он едва контролировал себя.

— Его зовут Маркус, — выпалил Рис. — Он работает на втором этаже. Я могу почти гарантировать тебе, что он прямо сейчас там, наверху, и делает чёрт знает что.

Кир заметил, как покраснело лицо Риса, как затрепетала его яремная вена от учащённого пульса, как задрожало всё его тело от гнева.

— Это тот, с кем ты трахался.

— Бл*дский Иисус! Какое это, бл*дь, имеет значение!

Рис был слишком близко к стойке с оружием, и все, казалось, поняли это одновременно. Они начали сближаться, но Рис оказался слишком быстрым. В порыве гнева он схватил со стены древковое оружие. Оружие не было приспособлено для метания, но атлетические способности Риса были просто нереальными, и он швырнул его через весь бункер прямо в боксёрскую грушу.

Песок посыпался на пол.

— О, очень мило, — пробормотал Ронан.

Был только один способ справиться с Рисом, когда он находился в таком состоянии.

Кир схватил его за рубашку и прижал к стене. Вытянутая рука Риса ударилась о стойку с оружием, и на пол посыпался целый каскад острых и блестящих предметов. Кир дёрнул его в сторону, но Рис всё равно получил сильный порез на локте.

— Послушай меня, бл*дь, — прорычал Кир прямо в разъярённое лицо Риса. — Мы поймаем этого засранца. Не отворачивайся от меня, бл*дь, послушай! Нам нужно увести этого парня подальше от ВОА, чтобы забрать его. Я не хочу допрашивать его здесь, потому что тогда будет замешан Джодари. Мы не знаем, какова роль Маркуса в этом деле. Он может быть источником утечки, а может и не быть. Даже если это он, мы не знаем, работает ли он в одиночку.

Железные челюсти Риса сжались, когда он стиснул зубы. Его взгляд был расфокусирован, зрачки сузились до размеров булавочного острия в голубых радужках.

— Рис, ты должен посмотреть мне в глаза и сказать, что знаешь, что я прав.

Ноздри Риса раздулись, но затем он снова прислонился головой к стене, подняв глаза к потолку. Киру хотелось подтолкнуть мужчину к немедленному ответу, но он заставил себя подождать. Напряжение немного покинуло тело Риса, и его челюсти расслабились. Наконец он встретился взглядом с Киром.

— Окей.

Этого недостаточно.

— Мы собираемся сделать это с умом, и ты мне нужен. Мне нужно, чтобы ты был сосредоточен. Мне нужно, чтобы ты был работоспособен. Мне нужно, чтобы ты следовал плану. Ты можешь это сделать?

— Да.

— Убеди меня, или я отстраню тебя от работы. Я, бл*дь, прикажу накачать тебя седативными.

По телу Риса пробежала дрожь. Они уже проходили этот путь раньше.

Кир ждал.

Наконец взгляд Риса сфокусировался.

— Я буду следовать твоему плану.

— У меня нет плана. Ты придумаешь его вместе со мной.

Именно в этом нуждался Рис. Быть вовлечённым. Иметь хоть какую-то власть над этим. Его тело расслабилось, и Кир отпустил его, отступив назад. Он отвернулся, чтобы оставить инцидент в прошлом, и вернулся в гостиную, надеясь, что Рис присоединится к нему.

Он присоединился.

Вся команда пришла с ним.

И они составили план.

Пятнадцать минут спустя Ронан и Лука отправились обыскивать квартиру Маркуса. Рис удалился в одну из отдельных комнат. Кир понятия не имел, что он делает, но решил, что лучше не спрашивать.

На кухне Кир достал из шкафа коробку энергетических батончиков. Бутылка крови, которую он выпил ранее, помогла, но он всё равно чертовски устал.

Бросив один из батончиков Ноксу, он спросил:

— Как думаешь, он справится с этим?

Крупный мужчина разорвал упаковку и разломил батончик пополам. Некоторое время он жевал, выражение его лица было сосредоточенным. Затем он сказал:

— Да.

— Я надеюсь, что ты прав.

— Есть кое-что, чего не все понимают в Рисе. Единственное, о чём он когда-либо лжёт — это о себе, и у него это чертовски хорошо получается.

— Но на него не всегда можно положиться. Тебе пришлось ударить его по лицу, чтобы он спустился сюда.

— Но я всё-таки доставил его сюда. А это было бы невозможно, если бы он действительно хотел подраться.

— Верно.

— Он в порядке.

— Ладно.

Кир успел расправиться с половиной коробки энергетических батончиков, прежде чем появился Рис. Он всё ещё был в джинсах, но на нём была чистая рубашка, так как на другой теперь были прореха и пятно крови. Новая белая рубашка была застёгнута на все пуговицы и наполовину заправлена в джинсы Риса. Верхние пуговицы оставались расстёгнутыми, открывая вид на мощную мужскую грудь.

Ему это шло, и, очевидно, это было сделано намеренно, учитывая план. Это заставило Кира с неловкостью осознать, о чём он только что попросил Риса.

Но Рис улыбался своей самой очаровательной улыбкой, и с его красивого лица полностью исчез всякий намёк на гнев. Даже его клыки, которые виднелись с тех пор, как он приехал, втянулись. Это даже немного тревожило.

— Мы приготовим Чарджер, — сказал Кир.

Рис кивнул и вальяжно направился к выходу.

— Давайте сделаем это.

* * *

Маркус мыл руки, когда дверь в уборную открылась и вошёл Рисорвиан Илис.

Сердце Маркуса ёкнуло при виде великолепного мужчины, затем он нахмурился.

— Какого чёрта ты здесь делаешь? У вас что, ребята, нет отдельной уборной или чего-то в этом роде?

Рис запер дверь.

Маркус огляделся, хотя и так знал, что, кроме него, здесь никого нет. Внезапно занервничав, Маркус закрыл кран и подошёл к автомату с бумажными полотенцами, капая везде водой с рук.

Он схватил больше, чем было нужно, и вытер руки бумажными полотенцами, настороженно наблюдая, как Рис прислонился спиной к только что запертой двери и смотрел на Маркуса в другом конце туалета.

Чёрт бы побрал Риса за то, что он так хорошо выглядит. Он не знал, почему мужчина был одет не в свою чёрную тактическую форму, но жаловаться он не собирался. Вид Риса в его чертовски сексуальных джинсах и накрахмаленной белой рубашке, так дразняще расстёгнутой вверху…

И эти тёмно-русые волосы. Это лицо. Эти глаза…

— Я скучал по тебе, — сказал Рис.

Маркус прерывисто вздохнул, ненавидя себя за то, как радостно забилось его сердце при этих словах. Он заставил свой голос звучать резко.

— Прошлой ночью, когда ты сказал мне, что я дерьмово выгляжу, вовсе не создалось впечатление, что ты скучал.

— Я же говорил, что беспокоился о тебе.

Маркус выбросил кучку бумажных полотенец в мусорное ведро.

— Чего ты хочешь, Рис?

— Чего, по-твоему, я хочу?

Маркус нахмурился, затем выражение его лица смягчилось. Он выглядел не очень хорошо, когда хмурился. Кто-то сказал ему об этом. Его… бойфренд? Маркус приложил руку ко лбу, пытаясь разобраться в тумане, который продолжал заволакивать его мозг.

Он сосредоточился на Рисе.

— Так для чего ты пришёл сюда? Трахнуть меня у стены?

Рис хищно пересёк туалетное помещение. Даже резкий флуоресцентный свет не мог сделать его непривлекательным. Маркус беспокоился о своей внешности. В последнее время он выглядел хуже. Он ненавидел это.

Если Риса и отталкивала внешность Маркуса, то он этого не показывал. На лице Риса сияла сексуальная, игривая улыбка, которая с самого начала привлекла к нему Маркуса.

Это правда, что он сам начал ухаживать за Рисом, а почему бы и нет? Рис был ходячим сексом на ножках. На весьма великолепных ногах. Маркус хотел его с того момента, как впервые увидел.

Несмотря на то, что Рис флиртовал, поначалу он не реагировал ни на что, кроме поддразниваний. Зная, что Рис никогда ни с кем не спал в ВОА, Маркус гордился тем, что взял Риса измором, убедив его, что перепихон на выходных никому не повредит.

Рис отвёз его в Ластеру, где у него была отдельная приватная комната. Это многое сказало Маркусу о мужчине, но он не позволил этому испортить его выходные.

Конечно, те выходные подошли к концу, и Рис сдержал свою клятву, что это было всего один раз. Ну, один раз означало около дюжины раз, но это всё равно закончилось.

Маркус думал, что смирится с этим, что он успокоится и сможет забыть об этом.

Ага, конечно.

Именно тогда, когда он был пьян и находился в депрессии, он встретил своего нового парня. Он был не в лучшей форме, даже не мог вспомнить всё, что говорил, но его парень всё равно захотел его. Маркус нуждался в этом.

И именно поэтому сейчас ему не нужен был Рис.

— У меня есть бойфренд, — сказал он.

— Вот как?

Рис прижался к Маркусу с той сексуальной уверенностью, перед которой Маркус никогда не мог устоять. Маркус закрыл глаза, заставляя себя отказаться, но тут губы Риса коснулись его шеи. Маркус задохнулся, когда его член затвердел в брюках.

Всё ещё не открывая глаз, он положил руки на невероятную грудь Риса. Ему нравилось ощущать этот накракмаленный хлопок, такой цивилизованный поверх крепких мышц. Соски Риса напряглись под тканью, и мужчина зашипел, когда Маркус провёл по ним большими пальцами.

Когда Рис развернул Маркуса лицом от себя, прижав его зад к своим бёдрам, Маркус издал стон удовольствия. Все эти месяцы он умирал от желания этого. От желания прикосновений Риса, желания его внимания.

На свете не было второго такого, как он.

Маркус не мог не заметить, что Рис не был так возбуждён, как он сам. Он знал, что может это исправить, и крепко прижался к Рису задницей. Мужчина издал странный, сдавленный звук. И этот звук не казался возбуждённым. Это заставило Маркуса занервничать.

— Рис, что…

— Я хочу сводить тебя кое-куда.

— Но я думал…

— Ты заслуживаешь большего, чем трах в уборной. Пойдём со мной.

Сердце Марка воспрянуло от этих слов, от обещания большего.

— Да.

Маркус был так доволен, что практически проплыл к выходу из уборной. Рис отпер дверь и распахнул её перед ним, затем они прошли через весь этаж к лифту. Рис улыбнулся, нажимая кнопку входа в вестибюль.

— Я забыл своё пальто, — сказал Маркус. — У тебя его тоже нет.

Улыбка Риса была полна сексуального обещания.

— Нам оно не понадобится.

Маркус улыбнулся.

Пока они шли через вестибюль к парадным дверям, он мельком подумал о своём бойфренде, но это всегда было так смутно. Сейчас это казалось очень далёким.

Он был с Рисом, и всё остальное не имело значения.

Они немного прошлись по тротуару, и Маркус начал задаваться вопросом, где же байк Риса. Воздух был холодным, и поездка обещала быть нелёгкой.

Но Рис согреет его позже, когда они доберутся туда, куда собирались.

— Иди сюда, — сказал Рис, увлекая Маркуса в переулок.

Маркус ухмыльнулся.

— Что? Ты не можешь подождать десять минут?

Боль пронзила затылок Маркуса, и всё вокруг потемнело.





Глава 28


Киру не нравилось, когда в его доме творилось такое дерьмо, пока Мира была наверху. Это опасно, это уродливо, это два разных мира, которые он не хотел смешивать.

А ещё это было совершенно неизбежно.

Кир набрал код от камеры предварительного заключения. Замок открылся с лёгким щелчком. Кир нажал на выключатель света, расположенный снаружи, и открыл дверь. Аббатство не располагало всеми ресурсами ВОА, но этого помещения было достаточно для их текущих целей.

Там имелся стальной стол, привинченный к полу. Койка тоже была привинчена болтами. Свет исходил от единственной встроенной лампочки, которая была неприятно яркой.

Рис и Нокс последовали за ним в комнату, причём последний нёс потерявшего сознание мужчину. Когда Кир выдвинул стул из-за стола, Нокс усадил на него Маркуса, позволив ему упасть на стол.

— Рис, принеси соли из лазарета.

Когда мужчина исчез за дверью, Кир и Нокс обменялись взглядами. Рис справился на славу. Он сумел это провернуть. Но он выглядел довольно измотанным с тех пор, как они посадили Маркуса в Чарджер. Он старался ни с кем не встречаться взглядом.

Рис быстро вернулся с коробкой солей и закрыл за собой дверь. Он поставил коробку на стальной стол и отошёл к стене, прислонившись к ней спиной и скрестив руки на груди.

Кир обратил своё внимание на Маркуса, когда Нокс порылся в коробке и достал один из пакетиков. Он схватил Маркуса за волосы, чтобы оторвать его лицо от стола, разорвал пакетик большим пальцем и сунул нюхательную соль под нос мужчине.

Маркус дёрнулся так резко, что упал бы навзничь, если бы Нокс не был готов к этому и не придержал стул. Его взгляд метнулся по комнате, останавливаясь на каждом из мужчин. С ужасом в глазах он вскочил со стула и убрался как можно дальше от них всех.

Он оказался примерно в двух с лишним метрах от Кира. Чертовски близко.

— Боже мой, боже мой, — просипел мужчина. Его взгляд метнулся к Рису и задержался на нём. — Что… что…

— Ты, чёртов маленький бесхребетный кусок мудацкого предательского дерьма.

— Что… что ты такое… Рис, что происходит?

Рис в мгновение ока оказался рядом, прижал его к стене и зарычал ему в лицо.

— Ты её продал? Ты видел её в Ластере! Не отрицай этого, мать твою!

— Что ты…

— Мэг, ты кусок дерьма! Тебе, бл*дь, лучше сказать мне…

— Уложи его! — рявкнул Кир на Нокса, который схватил Риса за горло и всем телом швырнул его на пол.

Рис ударился головой о бетон с такой силой, что потерял сознание.

— Чёрт, — пробормотал Нокс и склонился над распростёртым телом Риса.

— Боже мой! — закричал Маркус.

— Проклятье, — прорычал Кир, злясь на себя. Он должен был понять. Он был так сосредоточен на том, чтобы заманить сюда Маркуса, на том, чтобы использовать Риса для осуществления задуманного, что даже не подумал о взаимосвязи прошлых событий.

— Ты хочешь, чтобы я увёл Риса отсюда? — напряжённо спросил Нокс.

— Нет, — ответил Кир. — Приведи его в чувство. А ты! — он указал пальцем на Маркуса, затем на стул. — Сядь!

Маркус метнулся к стулу и сел. Кир посмотрел на него, решил, что он не собирается двигаться, и подошёл к Ноксу, который присел рядом с лежащим без сознания Рисом. Нокс схватил ещё один пакетик солей и порвал его у Риса под носом.

Рис не приходил в себя, пока Нокс не разорвал второй пакетик. Он резко очнулся, но рука Кира лежала на груди мужчины.

Рис поднёс руку к своему лицу.

— Чё за хня? — невнятно пробормотал он, ещё ничего не понимая.

— Извини, — сказал Нокс.

Очевидно, к Рису вернулась память, потому что он с рычанием перевернулся на спину и начал подниматься. Кир схватил его за горло.

— Ты будешь вести себя спокойно, или уйдёшь. Ты понял?

В глазах Риса жила ярость и лёгкое замешательство. Он получил сильный удар. Кир слегка ослабил хватку и сказал:

— Рис. Я хочу, чтобы ты был здесь. Ты нужен мне здесь. Но я сам этим займусь. Ты пришёл в себя?

Кир отпустил его посмотреть, что случится. Рис сел, кашляя.

— Да.

— Ладно. Ты в порядке? Я имею в виду твою голову.

— Да.

— Окей.

Нокс отошёл к стене, в то время как Кир и Рис заняли места напротив Маркуса. Кир скользнул взглядом по Рису, решил, что с ним всё в порядке, и повернулся к мужчине, который вспотел, перепугался и действительно выглядел так, словно понятия не имел, зачем он здесь.

— Я не понимаю, что происходит, — сказал Маркус. — Я не знаю, о ком вы говорите! Я ничего не знаю…

— Расскажи мне об этой женщине, — Кир подвинул свой телефон через стол к Маркусу, и на экране появилось изображение его и Аны.

Либо Маркус был чертовски хорошим актёром, либо происходило что-то действительно странное. Он нахмурился, выглядя сбитым с толку. Он не мог сказать, что не знал её, не тогда, когда был в кадре с ней.

— Я не… — нахмурился Маркус. — Когда это было?

— Недавно.

— Это женщина… Я так и знал… Я то и дело… что за чертовщина?

Выглядя совершенно испуганным, он переводил взгляд с Кира на Риса и обратно, как будто кто-то из них мог ему это объяснить.

Кир нахмурился.

— Эта женщина, Ана Висла, пропала без вести. Когда ты видел её в последний раз?

— Я… не помню, — когда Рис зарычал, Маркус настаивал: — Я не помню! Я не лгу!

Кир угрожающе произнёс:

— Тебе нужно начать говорить, и лучше, чтобы это было что-то более существенное, чем «я не знаю».

Маркус закрыл лицо руками, словно переживая небольшой нервный срыв, затем взял себя в руки и сказал:

— Я ничего не могу вспомнить. Со мной что-то происходит, и я этого не понимаю. Я знаю, вы думаете, что я лгу, но это не так!

— Может быть, за ним следили, — предположил Нокс со своего места у стены.

Кир встал со стула и, обойдя вокруг стола, положил руку на лоб Маркуса. Он не был лучшим специалистом по затенению или обнаружению этого, но он не мог ощутить какой-либо особый вес, который указывал бы на это.

Однако он почувствовал, как дрожит Маркус, и почувствовал жар на его коже.

Пожав плечами, Кир вернулся на свое место.

— Ты упомянул своего бойфренда, — сказал Рис. — Кто это?

— Я… — Маркус выглядел смущённым, затем сказал: — Он любит меня.

— И всё же ты, чёрт возьми, хотел, чтобы я вставил в тебя свой член.

Маркус вспыхнул.

— Пошёл ты, Рис. Я ненавижу тебя за то, что ты так меня обманул.

— Не волнуйся, мне тоже это не понравилось. Меня чуть не вырвало, когда Нокс ударил тебя.

Кир нахмурился, не уверенный, правда это или просто подкол.

— Этот бойфренд, — сказал Кир. — Как его зовут?

Маркус выглядел удивлённым.

— Я… не знаю.

— Ты не знаешь? — недоверчиво переспросил Рис. — Как, чёрт возьми, ты можешь не знать?

Маркус снова потёр лицо.

— Я же говорил вам, что ничего не помню!

— Чушь собачья, — заявил Рис, но Кир перебил его:

— Ты говоришь, что ничего не помнишь. Когда это началось?

— Пару месяцев назад? Я не уверен.

Кир повернулся к Рису.

— Когда ты был с ним?

Рис густо покраснел.

— Незадолго до этого. Это была всего одна ночь.

— Две ночи, — поправил Маркус.

— Похоже, ты это прекрасно помнишь, — заметил Кир. — Тогда ты уже был с бойфрендом, имени которого ты не знаешь?

— Нет. Это было после Риса. Я хотел… Неважно, — Маркус оборвал себя и отвернулся.

Следующие слова Кир сказал, чтобы посмотреть, как он отреагирует:

— Кто-то сливает информацию демонам. Кто-то из ВОА.

Маркус резко повернул к нему голову.

— Что?

— Ты ничего об этом не знаешь?

— Конечно, нет!

— Ты лживый кусок дерьма! — прорычал Рис.

— Вон! — приказал Кир, вставая со стула. — Ты тоже, Нокс!

Рис на мгновение задержался, очевидно, надеясь, что Кир уйдёт раньше него, но Кир знал, что не стоит так делать, и стоял у стола, пока Рис не вышел вслед за Ноксом в коридор. Кир тоже вышел из комнаты и закрыл дверь, оставив Маркуса мучиться в ожидании.

Рис повернулся к Киру, и ему пришлось опереться рукой о стену, чтобы удержаться на ногах.

— Он явно лжёт!

Кир нахмурился.

— Иди в лазарет, Рис.

Лицо мужчины побелело, и он мгновенно успокоился.

— Нет, Кир. Не. Я спокоен. Меня не нужно накачивать…

— Не за седативными, Рис. Бл*дь. Ты получил сильный удар. Я просто хочу, чтобы ты, чёрт возьми, прилёг на несколько минут.

Грудь Риса тяжело вздымалась, но он повернулся и направился по коридору. Кир удивился быстрому согласию. Либо Рис действительно плохо себя чувствовал, либо он всё ещё думал, что Кир может заставить его принять седативное.

Лазарет состоял из двух комнат: одна для обследования, другая для восстановления. Кир нашёл Риса у раковины, он мыл руки. И рот.

— Что ты делаешь?

— Просто… Маркус. Фу.

Прежде чем Кир успел решить, что, чёрт возьми, делать с Рисом, он услышал, как открылась и закрылась дверь гаража, а затем по коридору прогрохотали две пары тяжёлых ботинок.

Ронан и Лука вошли в смотровую, и их взгляды с недоумением скользнули по Рису, который вытирал руки.

Ронан посмотрел на Кира.

— Что, чёрт возьми, происходит?

— Неважно, — проворчал Кир. — Что вы нашли?

— У него была корзина для белья, полная одежды, от которой разило демоном, — холодно заметил Лука.

— И это, — добавил Ронан, протягивая кожаный футляр, в котором обычно хранились медицинские инструменты. Он открыл его и обнаружил полдюжины игл.

Кир нахмурился.

— Героин?

— Я так не думаю, — сказал Ронан. — Но нам придётся это протестировать. Для этого нам понадобится лаборатория. Нам понадобится Джемма.

— Или мы могли бы спросить его, — предложил Нокс.

Ронан внимательно посмотрел на Риса, затем снова взглянул на Кира.

— Итак, вы поймали Маркуса.

Кир кивнул.

— Он в изоляторе временного содержания. Я посмотрю, что он скажет о наркотиках. Только я один. Вы все ждите здесь.

Ронан протянул ему аптечку, и Кир вышел. Он набрал код на двери изолятора и вошёл внутрь.

Взгляд Маркуса сразу же упал на аптечку.

— Моё лекарство.

— Лекарство?

— Это дал мне мой парень. Это помогает.

Кир сел на стол и посмотрел на Маркуса сверху вниз. Мужчина был измучен и бледен.

— Помогает с чем?

Лицо Маркуса исказилось.

— Он говорит, что это помогает.

Кир достал свой телефон и сделал несколько снимков Маркуса, который вздрогнул.

— Расскажи мне о своём бойфренде, — попросил Кир.

— Он очень богатый и стильный. У него большой дом.

— Где этот дом?

— Я… не знаю.

Кир сжал челюсти. Это чертовски раздражало.

— Как ты можешь не знать? Ты что, никогда там не был?

— Был, но… Я не помню, ясно?

— Где ты познакомился с этим бойфрендом?

— В клубе. «Голубой Бриллиант»? Я не могу вспомнить.

— Что он такое?

— Что ты имеешь в виду?

— Он вампир?

— Конечно. Я не общаюсь с людьми.

— Он не демон?

— Что? Отвратительно! Конечно, нет, — Маркус убедительно содрогнулся. — Как ты вообще мог такое подумать?

— Давай поговорим об Ане. Что ты можешь мне о ней рассказать?

Лицо Маркуса исказилось.

— Я знаю, что был с женщиной, но не могу вспомнить почему. Мне женщины даже не нравятся, не в таком смысле. Она была… — положив локти на стол, он обхватил голову руками. — У меня болит голова.

— Позволь мне кое-что прояснить для тебя. Женщины исчезают. Демон, у которого есть контакт в ВОА — предположительно, ты — получает секретную информацию об их домах и привычках.

— Нет, — Маркус решительно покачал головой. — Нет.

— Для чего это? — Кир снова поднял набор шприцев. — Ты что, накачиваешь их этим?

— Нет! — Маркус вскочил со стула, и в его глазах жил испуг. — Я уже говорил тебе, что не понимаю, что происходит! Я вообще не понимаю, что всё это значит!

Кир встал из-за стола.

— Лучше бы это было правдой. Потому что, если ты сливаешь информацию о наших сородичах? Если ты работаешь с демоном? Я проткну тебя колом на солнце.

— Я этого не делал! Я бы не стал!

Протесты такого рода продолжались, пока Кир шёл к двери и выходил, и только потом в коридоре воцарилась тишина. Он закрыл за собой дверь, которая, к счастью, была звуконепроницаемой. Он закрыл шторку на смотровой панели и выключил свет внутри.

Кир посмотрел на Ронана.

— Мне нужно, чтобы ты проследил за квартирой Маркуса на случай, если кто-нибудь появится.

— Понял.

— Лука, я пришлю тебе фотографии Маркуса, которые я сделал, плюс у тебя есть запись с камеры наблюдения, где запечатлены он и Ана. Мне нужно, чтобы ты связался с Вэсом и выяснил, узнает ли он Маркуса.

Лука кивнул.

— Рис, прежде чем Лука отправится к Вэсу, он заберёт тебя обратно в штаб-квартиру — не спорь со мной, чёрт возьми. У тебя есть два задания, и ты выполнишь их оба. Во-первых, ты пойдёшь к Джонусу, проверишься на сотрясение мозга и попросишь его осмотреть порез у тебя на руке.

— Это такая херня собачья! В тебя стреляли, и ты не…

— Рис, ты, бл*дь, будешь делать то, что я говорю, или вылетишь с этой миссии. Я свяжусь с Джонусом, чтобы убедиться, что ты сделал то, что я сказал. Твоя вторая задача — отнести это, — Кир протянул ему набор шприцев, — Джемме. Ты уговоришь её провести анализы, тихо и незаметно. После, если Джонус не задержит тебя на весь день, ты вернёшься сюда. Это понятно?

— Да. Ёб твою мать, да.

— Нокс, ты со мной. Мы продолжим работать над Маркусом.





Глава 29


Кир тяжело выдохнул и направился по коридору к их с Мирой комнате. Несмотря на все ночные открытия — наконец-то, реальные зацепки — у них до сих пор не было чётких ответов. Джемма всё ещё проводила тесты с препаратом. Пока что они знали только о том, что он оказывает воздействие, схожее с наркотиком для изнасилования на свидании.

Возможно, в заявлениях Маркуса о незнании была доля правды, но Кир не верил, что это вся история.

Сегодня вечером Кир и Нокс получили от него некоторую хронологию событий. Определённо существовала корреляция между периодом (предположительно) помутившейся памяти у мужчины и более скоординированными похищениями.

Но Ронан сообщил, что в квартире Маркуса ничего не произошло.

А Лука доложил, что Вэс никогда не видел этого мужчину.

Вэс может стать проблемой. Не то чтобы Кир винил его за то, что он хотел поучаствовать в поисках своей кузины, но у Кира было достаточно забот и без нового, неизвестного игрока.

Он вошёл в спальню и обнаружил Миру, которая сидела на диване в гостиной в леггинсах и красном флисовом пуловере. Камин был разожжён. Она подняла глаза от своей книги.

— Привет, — сказала она.

Кир остановился, слушая звуки её голоса и вдыхая её запах, которым был пропитан воздух. Его член затвердел.

Столько дерьма происходило, но единственное, чего он хотел — это провести с ней время. Он хотел, чтобы весь остальной мир убрался к чёртовой матери на несколько дней, на несколько месяцев. Может быть, навсегда.

Тот факт, что Кир связывался с ней, всё ещё пугал его до чёртиков. Он не знал, что это на самом деле значит для них. Женщины не образовывали связь так же, как мужчины — так сильно и быстро. Иногда они отвергали эту связь.

При этой мысли его пронзила холодная волна страха.

Ему нужно было сосредоточиться на Мире прямо сейчас, найти свой способ пройти через этот этап.

Но у него были важные дела. От этого зависела жизнь женщины, и он собирался найти Ану, несмотря ни на что. Если бы это не было так чертовски важно, он бы прямо сейчас ни за что не запер потенциально опасного мужчину в подвале. Только не тогда, когда здесь Мира.

Кир подпрыгнул, когда его живота коснулись пальцы. Он открыл глаза, не осознавая, что закрыл их. Мира обняла его, а он обнял её. Это должно было быть приятно — и действительно было приятно — но в то же время всё так сложно. Он не должен был приносить проблемы в этот дом. У него не было выбора, но сейчас это не казалось оправданием.

— Не то чтобы у этих небольших каникул не было своих преимуществ, — Мира провела рукой по его заднице. Киру нравилось, что ей нравится его задница, но он не привык, чтобы к ней прикасались, и это заставляло его дёргаться. — Но я не умею сидеть сложа руки.

— Я думал, ты будешь спать большую часть ночи.

Он почувствовал, как её улыбка коснулась его пресса.

— Да, но я не сплю уже несколько часов. Жду. Я не уверена, как к этому относиться, — она сделала паузу. — Я хочу завтра пойти в офис.

Напряжение охватило тело Кира, и его член потерял интерес.

— Нет, пока всё не уладится.

— Ты теперь мой босс? — было неясно, дразнила она его или нет.

— Нет, я твой… — Связанный супруг. Он чуть было не сказал это. Его сердце бешено заколотилось. — Ещё несколько дней, и мы посмотрим, как всё сложится.

Мира отстранилась, глядя на него снизу вверх.

— Ты добился каких-то результатов сегодня ночью?

— Я не хочу, чтобы ты беспокоилась об этом.

Она отступила назад. Её руки легли на бёдра. В этой позе не было ничего дразнящего; она была в бешенстве.

— Ты не мог быть ещё более снисходительным?

— Мира…

— Ты что, забыл, что я тоже агент ВОA?

— Ты не полевой агент.

— Значит, что-то всё-таки произошло.

Чёрт возьми. Кир не хотел, чтобы она была вовлечена в это. Даже если не принимать во внимание тот факт, что это расследование не входило в сферу её компетенции, это неприглядно. Мужчина не втягивает свою женщину в отвратительное дерьмо.

— Можно я просто приму душ? — выпалил он, прежде чем смог взять себя в руки.

Глаза Миры вспыхнули.

— Это же твой дом, не так ли?

Дерьмо. Вот что происходило, когда он чертовски уставал. Он не следил за своим языком. Это не имело значения для его команды, но это имело значение для неё.

— Я не хотел, чтобы это прозвучало так, Мира, я…

— Неважно.

Она вернулась в гостиную, схватила свою книгу и раскрыла её, не обращая на него внимания, как будто собиралась просто стоять и читать.

— Прости, — попытался он.

Возможно, это прозвучало недостаточно искренне, потому что она ответила отрывистым «Всё в порядке», не поднимая глаз.

С измученным вздохом Кир направился в ванную.

Он быстро принял душ, безуспешно пытаясь смыть с себя ночные переживания. По крайней мере, после этого он стал чистым. Ситуация с Маркусом заставила его почувствовать себя совершенно грязным. Киру не понравилась мысль о том, что Маркус может не быть виновен в прямом смысле этого слова.

Обернув полотенце вокруг талии, он вышел из ванной. Миры у камина больше не было. С замирающим сердцем он направился на чердак.

Слава богу, она лежала в постели, прислонившись к стене и скрестив ноги. На секунду он испугался, что она уйдёт. Лампа была включена, а в руках у неё была книга, хотя он не мог понять, как кто-то может читать с таким раздражённым видом.

— Ты ведь этого хочешь от меня? — спросила она едким тоном. — Ради этого я здесь?

Кир ничего не мог с собой поделать, ему нравилось видеть её в своей постели — в их постели — но он ненавидел её тон. Он подошёл к комоду, не желая спорить, когда на нём не было ничего, кроме полотенца на талии.

— Всё это из-за того, что я не хочу говорить о работе? — проворчал он.

— А ты о чём-нибудь хочешь поговорить?

Он был вне себя от гнева, но ограничился резким «Нет».

— Тогда я здесь для этого.

Иисусе.

Кир достал чистый чёрный спортивный костюм. Он сбросил полотенце, позволив Мире полюбоваться на него сбоку и испытав удовлетворение от того, что её взгляд упал на его член. Она рывком подняла глаза обратно к его лицу. Кир натянул штаны, но оставил торс обнажённым. Если они собирались поссориться, он не хотел, чтобы его член торчал наружу, но не было причин не показывать ей немного кожи. Может быть, она подумает о том, чем бы они могли заняться вместо этого.

А может, и нет. Она смотрела на него так, словно секс был последним, о чём она думала.

— Я не понимаю, в чём проблема, — сказал Кир.

— Ты не понимаешь?

— Нет.

— Проблема в том, что мне не нравится, когда со мной обращаются как с вещью, а не как с…

— Это чушь собачья. Ты здесь для того, чтобы быть в безопасности. И если ты помнишь, дела обстояли так ещё до того, как мы начали это.

— Это, — повторила Мира, как будто имелись какие-то вопросы о том, что такое «это».

— Это, — настаивал Кир с колотящимся сердцем, боясь облечь это в слова, к которым он не был готов — или которые она могла отвергнуть.

Почему всё рушилось? Он поступал правильно. Оберегал её, защищал от своей отвратительной работы. Он разбирался со всем, управлял своей командой, решал проблемы.

Он не хотел, чтобы всё перепуталось меж собой. То, что было у них двоих — это отдельное.

Ему нужно было, чтобы она ответила, успокоилась. Её молчание пугало его до чёртиков.

— Ха, — сказала Мира. Уклончиво. С приводящей в бешенство, пугающей двусмысленностью.

Затем она встала с кровати, протопала вниз по лестнице и вышла за дверь.

Кир был слишком ошеломлён, чтобы отреагировать. Он не мог поверить, что она просто ушла от него посреди разговора. Или спора. Что бы это ни было.

Он был прав. Не так ли?

Почему это должно происходить, когда он так чертовски устал, что едва мог соображать?

Слегка ошеломлённый, немного злой и определённо обеспокоенный, Кир пошёл за ней. Впереди он увидел свет на кухне.

Когда он завернул за угол, то среагировал прежде, чем успел подумать. Рычание, вырвавшееся из его горла, заставило Миру подпрыгнуть. Рис, который уже был на дальнем конце кухонного острова от Миры, отступил на несколько шагов.

Мира в ярости повернулась к нему.

— Не надо. Не смей прикасаться к нему.

Кир отпрянул, словно она дала ему пощёчину.

С другого конца кухни раздался голос Риса:

— Он ничего не может с собой поделать, Мира, он свя…

— Да, я знаю! Но в других вещах у него просто сводящее с ума самообладание — он может проявить его и здесь. Не уходи, Рис.

Мужчина прекратил отступление, явно не зная, что делать. Он не хотел бы игнорировать приказ связанной супруги своего комудари, ведь именно так Рис воспринимал Миру, но и находиться здесь он тоже не хотел.

Он был прав, когда решил уйти.

— Отпусти его, Мира, — выдавил Кир. — Ты ставишь его в ужасное положение.

— Нет, это делаешь ты, — парировала она.

Во всём теле Кира бушевала агрессия. Он не хотел, чтобы рядом с его женщиной был другой мужчина. Его инстинктивное желание защитить её, держать подальше от других почти не поддавалось контролю.

Но здесь ей не грозила никакая опасность, ни от одного из его доверенных мужчин.

Мира обвиняюще ткнула пальцем в Кира.

— С ним что-то случилось, и я уверена, ты это знаешь, иначе его бы сейчас не было в этом доме. Так что не надо.

Когда Рис пробормотал что-то невнятное, Кир заставил себя успокоиться, подумать. Затем он заставил себя по-настоящему посмотреть на Риса.

На мужчине всё ещё были те же джинсы, что и раньше, но из рубашки он переоделся в белую футболку. Его левый локоть был перебинтован. Когда Кир пообщался с Джонусом после того, как отправил Риса обратно в штаб-квартиру, врач подтвердил сотрясение мозга.

Учитывая скорость заживления у вампиров, особенно у таких сексуально озабоченных и сытых, как Рис, к концу дня он оправится от этого.

Проблема была менее очевидной. Его глаза. Он выглядел измученным. Загнанным.

Не то чтобы Кир не знал этого. У мужчины выдался чертовски тяжёлый день.

Но Кир на самом деле не думал об этом, только проследил, чтобы Рис находился в этом доме, где не должно произойти ничего слишком уж неконтролируемого.

Рис, похоже, заметил, что внимание Кира сменилось с агрессивного на критическое, потому что ему стало очень, очень не по себе. Мужчина предпочёл бы драку.

Скрестив руки на груди, Рис немного отодвинулся.

— Эй, я просто собираюсь…

— Нет, не собираешься, — одновременно сказали Мира и Кир, затем переглянулись.

Часть гнева исчезла с её лица, когда она посмотрела на Кира. Она выглядела… довольной.

— Я заварю чай, — объявила она. — Рис, прости, что помешала тебе. Ты собирался чем-нибудь перекусить. Пожалуйста, продолжай.

Когда Мира подошла к плите, взяла чайник и отнесла к раковине, чтобы наполнить его водой, взгляд Риса метнулся к Киру. Мужчина не двинулся с места.

— Сядь, Рис, — сказал Кир, борясь с затаённой агрессией. — Я сделаю тебе сэндвич.

— Нет, ты не обязан…

— Прижми свою задницу, — проворчал Кир, направляясь к холодильнику.

Рис подошёл к одному из высоких стульчиков и уселся на него, не сводя настороженного взгляда с Кира, который пошёл открывать холодильник.

Пока Кир рылся в нём в поисках остатков курицы, сыра и соусов, он краем глаза наблюдал за Мирой. Она поставила чайник на конфорку и зажгла её. Их взгляды встретились. Выражение её лица было не то чтобы мягким, но всё же оно смягчилось. Значит, перемирие. На данный момент.

Кир выложил начинку для сэндвичей на стол.

— Мира, ты чего-нибудь хочешь?

— Я поела, — ответила она. — А ты?

— Тоже, — солгал он, потому что не хотел спорить из-за чего-то нового, а есть прямо сейчас он просто не мог.

Кир достал хлеб. Домашнего приготовления. Ему нравилось, когда Пенни бывала здесь. Затем он достал из буфета тарелку и собрал пару толстых бутербродов. Он подвинул тарелку к Рису, затем достал картофельные чипсы и передал их ему.

— Там есть помидоры и салат-латук, — сказала Мира.

Рис придвинул свою тарелку поближе.

— Я, э-э, не люблю овощи в сэндвичах.

Губы Миры дрогнули.

— Вот как?

— Однако картофельные чипсы — это обязательный ингредиент, — Рис убрал верхний ломтик хлеба и положил в сэндвич горсть чипсов, а потом ладонью придавил хлеб обратно.

— Чудак, — сказал Кир.

— Да, да, — пробормотал Рис.

— Я сейчас вернусь, — сказал Кир, чувствуя, что демонстрирует отличное самообладание, оставляя Миру с другим мужчиной, а сам отправляясь за выпивкой в бар в гостиной.

Он достал виски и налил себе. Он слышал тихие голоса на кухне и подавил свою реактивную агрессию, напомнив себе, что он хотел, чтобы Мира была здесь, и он хотел, чтобы Рис был здесь. Ему нравилось, когда вся его семья собиралась в одном месте.

Он вышел из гостиной и увидел, что Мира подошла к Рису. Она нахмурила лоб. У неё была чертовски развитая интуиция, и она чертовски умна. Она поняла, что что-то не так.

Это заставило Кира осознать, что для Риса, вероятно, было ужасно находиться в этом доме прямо сейчас, когда его бывший сексуальный партнёр был заперт внизу и находился под подозрением в том, что он продал другую бывшую сексуальную партнёршу Риса. Мэг. Которая не так давно умерла на руках у Риса.

Не говоря уже о том, что они заполучили Маркуса посредством того, что заставили Риса соблазнить его. Кир, на самом деле, не слишком задумывался об этом заранее, просто видел в этом целесообразность. Это сработало очень хорошо, ведь Маркус ушёл без скандала, но…

Возможно, не так хорошо для Риса.

Кир присоединился к ним.

Когда Рис с нескрываемой завистью посмотрел на виски, Кир сказал:

— Извини, брат, у тебя сотрясение мозга, и Джонус запретил употреблять алкоголь.

— Сотрясение мозга? — воскликнула Мира.

— Ничего особенного, — сказал Рис, накладывая себе на тарелку ещё чипсов.

Мира посмотрела на Кира так, словно это была его вина. Ну… может, так оно и было.

Чайник засвистел, и Мира вернулась к плите. Пока Мира заваривала чай, Кир потягивал виски и изучал Риса. Он ел чипсы, но не сэндвич.

Рис хотел, чтобы его оставили в покое. Кир знал этого мужчину, он мог подметить такое.

— Давай вернёмся в нашу комнату, — сказал Кир.

Макая свой пакетик чая в кружке, Мира сердито посмотрела на него, затем перевела взгляд на Риса. Казалось, она обратила внимание на то, что он толком ничего не ел и вообще ни на кого не смотрел. Возможно, она поняла то же, что и Кир: что для них было бы лучше убраться подальше от Риса.

— Ты в порядке, милый? — спросила она.

Рис удивлённо поднял глаза от своей тарелки. Улыбка опоздала на секунду, но потом появилась. Фирменная улыбка Риса. Сексуальная, очаровательная. Убедительная.

Чёрт, эта улыбка в половине случаев убеждала даже Кира, а он-то знал, что не стоит ей верить.

— Конечно, — легко согласился он. — Наслаждайся своим чаем, — он бросил взгляд на Кира. — А ты своим виски, злобный ублюдок.

Кир отхлебнул.

— Угу. Рис, поспи немного. Мира?

Момент истины. Кир задержал дыхание.

Она резко выдохнула через нос, затем уступила и первой вышла из кухни в коридор. Как только они оказались в спальне, она резко повернулась к нему.

— Что с ним случилось?

— Это его дело, и с ним всё в порядке. Он хотел, чтобы его оставили в покое, — Кир перебил её, когда она попыталась вмешаться. — И нет, у меня нет степени по психологии, если ты это хотела сказать, но я знаю Риса. Я знаю его долгое время. Да, ночь была тяжёлой, для него, для всех, но всё закончилось. Я просто хочу, чёрт возьми, забыть об этом на несколько часов.

Он надеялся, что она понимает, о чём он говорит, о чём он её просит.

Выражение лица Миры смягчилось. Она тяжело вздохнула. Когда она подошла к основанию лестницы, ведущей на чердак, он не был уверен, что это значит, пока она не остановилась и не протянула ему руку.

Из лёгких Кира вырвался судорожный вздох. Он подошёл к ней, взял её предложенную руку, и они поднялись на чердак.

Мира села на кровать, скрестив ноги, и потянула его за собой. Сев на матрас, Кир согнул одну ногу, но отставил другую в сторону, опустив ступню на пол. Он мог сказать, что она всё ещё хотела поговорить, но надеялась, что они не продолжат с того места, на котором остановились. Он просто был не в настроении для этого, не сейчас.

Мира отхлебнула чаю и задумчиво произнесла:

— Тебе нравится, что Рис здесь. Ты бы хотел, чтобы они все жили здесь, не так ли?

Кир был удивлён её проницательностью.

— Да. Мне бы хотелось этого.

— Вот почему ты держишь этот огромный дом.

Кир отхлебнул виски, немного расслабившись от её непринуждённого тона и менее опасной темы.

— Ты экстрасенс, не так ли? Если бы ты не была такой чертовски милой, это могло бы меня напугать.

— Милой, да?

— Ты такая и есть. Но это не значит, что ты не великолепна.

— Ты пытаешься меня умаслить?

Он ухмыльнулся.

— Не подкидывай моему воображению такие образы.

— Знаешь, — сказала она, поморщившись, — я никогда ничего не представляла себе от этой фразы, но сейчас представлю. Спасибо за это.

— Не за что, — Кир отхлебнул виски.

— Поэтому твой отец оставил это место тебе? Ради Тиши?

— Тогда ещё не было Тиши. Я даже не был знаком ни с кем из них, — чтобы предупредить любые вопросы о периоде, окружавшем смерть его отца, и обо всём дерьме, которое было до и после, Кир сосредоточился на команде. — До ВОА это была наша оперативная база. Если нам придётся покинуть ВОА, это место снова станет нашей базой.

Мира нахмурилась.

— Джодари не предатель нашей расы.

— Когда мы в нашей постели, меньше всего я хочу говорить о Джодари Осе.

— В нашей постели?

— В нашей постели.

Мира потягивала чай, наблюдая за ним поверх кружки. Кир допил остатки виски и поставил стакан на тумбочку, затем выхватил кружку из рук Миры.

— Эй!

Он поставил недопитую кружку рядом со своим пустым стаканом.

— Ты была слишком медлительна, и я устал от разговоров.

— О, конечно, две минуты разговора. Утомительно.

— Плюс наше время, проведённое на кухне. Плюс предшествовавшие этому споры. А до этого у меня была целая чёртова ночь непродуктивных разговоров. Я устал. Пожалуйста, Мира, дай мне передохнуть.

— О, ты хочешь спать, ладно.

Он низко зарычал и дёрнул её за лодыжку, пока она не растянулась на спине. Он лёг на неё сверху, пытаясь понять язык её тела, чтобы убедиться, что всё в порядке.

Мира подняла руки и обхватила его лицо с двух сторон. Она обеспокоенно посмотрела ему в глаза. Она всё ещё была расстроена из-за него. Недовольна. Киру это не понравилось. Он хотел близости с ней.

Большими пальцами она погладила его по щекам. Затем она обхватила его сзади за шею и притянула к себе. Облегчение, охватившее его, было почти головокружительным. Кир опустился на локти и устроился между её раздвинутых ног. Она встретила его поцелуй приоткрытыми губами, постепенно смягчаясь.

Когда его язык проник в её рот, переплетаясь с её языком, дразняще касаясь нёба, она издала тихие звуки удовольствия. Кир скользнул рукой под её флис, обрадовавшись, что на ней нет лифчика. Он погладил её грудь, наслаждаясь тем, как она выгибалась при прикосновении, как напряглись и стали чувствительными её соски.

Скользнув рукой вниз по её животу, он потянулся между её ног, чтобы обхватить её лоно через леггинсы. Она резко вдохнула и прижалась к его руке.

Кир отстранился, притягивая Миру к себе, чтобы стянуть с неё флисовую кофту. Он позволил кофте упасть на пол и снова обхватил ладонями её груди, довольный тем, что это прикосновение доставляет ей удовольствие. Уложив её на матрас и осыпав поцелуями, он начал стягивать леггинсы с её бёдер. Ему пришлось отстраниться, чтобы справиться с этой задачей.

Возбуждение быстро нарастало в его теле, член начал распаляться, ткань мучительно задевала его чувствительную головку. Потемневшие глаза Миры опустились к его бёдрам. От этого внимания его охватило вожделение, заставившее член болезненно запульсировать. Его клыки удлинились, и трудно было сопротивляться инстинкту кусать и питаться от неё.

Кир массировал её бёдра, поднимаясь всё выше, пока её голова не запрокинулась, затем наклонился и прильнул ртом к её прекрасному, набухшему лону. Он растворился в этом, вдыхая её запах, её вкус, поглаживая, посасывая и наслаждаясь ею, пока её руки не вцепились в простыни, и она с криком прижалась к его губам.

Он целовал её холмик, её бёдра, её живот. Когда он поднял глаза сквозь пелену возбуждения, то обнаружил, что Мира наблюдает за ним. Кончики её клыков показались над нижней губой.

— Я хочу сделать это с тобой, — сказала она.

Он замер.

— Правда?

Она протянула руки, и Кир прильнул к ней всем телом. Он опёрся на локти, его пульсирующий член вжался в кровать между её ног. Мира откинула волосы с его лица.

— Ты этого не хочешь? — спросила она.

— Я… — он не был уверен.

Она нахмурила брови.

— Прошлой ночью. После того, как мы приняли душ, ты сказал кое-что, что меня встревожило. Ты сказал, что не знаешь, нравится ли тебе, когда я прикасаюсь к тебе. И сейчас ты колеблешься. Ты также был потрясён, когда я была сверху.

От её слов Киру стало не по себе. Ему не нравилось обсуждать это, не нравилось, что она заметила его дискомфорт.

— Я просто не привык к этому.

— В самом деле? Ты кажешься очень… опытным.

— Это хорошо или плохо?

— Хорошо. Но я не понимаю, почему ты такой опытный, но не привык… получать и принимать. Я беспокоюсь, что для этого есть причина.

Кир вздохнул. Ему придётся объясниться, иначе она сделает неверные выводы.

— Не в этом смысле. Я просто… Наверное, мне комфортнее быть, ну, не знаю, доминирующим, — ему пришлось остановиться и подумать о том, как всё это сформулировать. Это было тяжело. Он не привык к такой открытости. — У меня… не было близких отношений. У меня не было никого, с кем я чувствовал бы, что можно быть таким… — он не знал, как закончить фразу.

— Уязвимым? — подсказала Мира.

Это смутило его.

— Да, наверное.

Нежность в её глазах тронула его сердце, и это было приятно, но в то же время нервировало. Никто и никогда не смотрел на него так, как смотрела Мира, так глубоко, как будто она действительно… видела его.

Погладив его по щеке, она сказала:

— Я не хочу делать то, что тебе не нравится. Мне жаль, если тебе не понравилось то, что мы уже сделали.

Кир нахмурился. Он не хотел, чтобы она так думала.

— Мне правда понравилось. Просто это… новое. Ты хочешь отсосать мне?

Её щёки залил румянец.

— Ну да. Тебе нравится ласкать меня ртом, не так ли?

— О, да. Очень сильно.

Она пожала плечами.

— Я бы хотела сделать то же самое. Но не стоит, если ты этого не хочешь.

Кир и так ограничил их в разговоре. Она уступила ему в этом, согласилась, чтобы их связь была сексуальной. Он не хотел ограничивать и это, лишать её того, что доставило бы ей удовольствие. И он понимал. Ему было приятно исследовать её тело, ощущать эту глубокую близость вкуса и прикосновений. Он не мог отказать ей в том же удовольствии.

— Хорошо, — сказал Кир. — Да.

Мира нахмурилась.

— Ты уверен?

— С тобой? Да.

Её улыбка была нежной, любящей. Она снова погладила его по лицу. Кир на мгновение закрыл глаза, наслаждаясь этим моментом, затем наклонился и поцеловал её, слегка покусывая линию её челюсти до уха. Ему понравился её резкий вдох. Просунув руки ей под плечи, он перекатился, притягивая её к себе.

Мира улыбнулась ему, обнажив клыки. Клыки Кира тоже болели. Он хотел попробовать её на вкус.

Как будто она действительно была экстрасенсом, она сказала:

— Тебе, должно быть, нужно взять вену. Ты никогда не кормился от меня.

— Я попил крови раньше. Я в порядке.

Она нахмурилась.

— Зачем ты это сделал? Ты мог бы кормиться от меня.

— От тебя когда-нибудь кормились?

— Нет.

— По одному шагу за раз.

Выражение лица Миры говорило о том, что ей это не понравилось, но она уступила.

— Но когда-нибудь?

— Когда-нибудь, — согласился Кир.

Он не хотел пугать её, не тогда, когда это было ещё в новинку. И он так сильно хотел попробовать её на вкус, что не был уверен в своей сдержанности. Для этого ему нужно быть более терпеливым.

— Пообещай мне кое-что, — попросила Мира.

— Что?

— Если захочешь, чтобы я остановилась, дай мне знать. Обещай.

Киру это не понравилось. Он же дал согласие. Он не собирался отступать. Но он видел, что для неё это важно, поэтому сказал:

— Я обещаю.

Мира наградила его и улыбкой, и тем, как расслабилось её тело. До этого момента он не осознавал, что она была напряжена. Она прижалась лицом к его шее и начала целовать и покусывать вену. Издав вздох удовлетворения, он наклонил голову, приглашая её покормиться. Она этого не сделала, только подразнила его. Она уткнулась носом ему под подбородок, громко вдыхая его запах.

— Ммм, — восхищённо пробормотала она, затем скользнула вниз по его горлу к ложбинке. Кир втянул воздух от дразнящего прикосновения её языка.

Когда она скользнула вниз по его телу, трение о торс и ноющая эрекция вызвали у него полный желания стон. Он выгнул спину, чтобы создать более сильное давление на член. Задержавшись у его груди, Мира провела руками по его грудным мышцам.

— Иисусе, — выдохнул Кир, удивлённый удовольствием от её прикосновений, а затем выругался, когда она пососала один из его сосков.

Мира продолжала издавать одобрительные звуки, опускаясь всё ниже, исследуя его пресс пальцами и языком, вызывая в его теле неизведанное наслаждение, пока его член под спортивными штанами не начал сочиться предэякулятом.

Когда Мира скользнула вниз между его ног, её тело сильно прошлось по его члену, и Кир вскрикнул, выгнув спину и оторвав задницу от кровати. Мира воспользовалась этим и стянула с него штаны. Пояс зацепился за его набухшую головку, увлекая член вниз, прежде чем освободить его. Пенис со шлепком ударил по животу.

В ответ на его отрывистое ругательство Мира погладила его по бедру.

— Прости.

— Бл*дь. Иисусе… бл*дь.

Затем она… смягчила его. Это единственные слова, которыми Кир мог это описать. Она поцеловала его бедро, пока он стягивал штаны до конца. После этого она массировала и поглаживала, постепенно поднимаясь туда, где он действительно, действительно нуждался в ней.

Её руки пробежались по внутренней стороне его бёдер, пока не достигли паха, затем её большие пальцы коснулись его набухшей мошонки.

— Боже, — прохрипел он.

Она помассировала его мошонку, его промежность, основание его пульсирующего члена.

— Так нормально? — спросила она.

Кир был не в силах вымолвить ни слова. Он застонал от остроты ощущений, от наэлектризованного удовольствия, от того, как всё его тело загоралось от её прикосновений. Мира не торопилась, мучая его нарастающим возбуждением, переполнявшим его тело. Его глаза были закрыты, так что он не смотрел, не был готов к тому, что её рот сомкнётся на нём.

Он вскрикнул, и его бёдра непроизвольно рванулись вверх. Её руки скользнули по его прессу к груди. Он достаточно успокоился, чтобы снова лечь. Он прикрыл лицо руками, пока она сосала его, слушал эротичные звуки её губ, ласкающих его, и почти сходил с ума от удовольствия, охватившего его яйца и член, прокатившегося вниз по ногам, напрягшего спину.

Одна её ладонь оставалась на его животе, а другая скользнула вниз, к основанию его члена. Два её пальца обхватили его тугую, полную мошонку.

— Иисусе, — выдохнул Кир. — Бл*дь, — он никогда, никогда не испытывал ничего подобного.

Он с усилием отнял руки от лица и поднял голову, желая увидеть её.

Боже.

Её рот обхватывал его член, губы припухли. Мира подняла на него глаза, и это был самый эротичный момент в его жизни — их взгляды встретились, пока она ублажала его своим ртом. Она не могла вобрать его в себя полностью, и её рука обхватила его толстое основание как могла. Свободная часть его члена была испещрена венами, твёрдыми и блестящими.

Когда один из её клыков слегка задел его член, Кир вскрикнул, и его спина напряглась. Он не был уверен, сколько ещё сможет продержаться. Она приникла губами к его головке, дразня выпуклость, а затем лизнула его щёлку.

Вскрикнув, он резко толкнулся в её рот. Он ничего не мог с собой поделать.

Мира отстранилась, посасывая его. Слегка дразня, она обхватила и погладила его мошонку. Он стонал, почти сходя с ума.

Ему нужно было кончить. Ему нужно было кончить прямо сейчас.

— Бл*дь, — выдохнул он. — Я не могу… бл*дь. Мне нужно…

— Трахни меня, — сказала она.

Он чуть не кончил от этих слов. Его член ещё сильнее запульсировал, выбрасывая предэякулят.

Мира отстранилась и перевернулась на спину. Не раздумывая, Кир перекатился на неё сверху, и из его горла вырывались первобытные звуки. Они оба ахнули, когда его набухший, слишком чувствительный член прижался к её горячему, скользкому лону. Они схватились друг за друга, когда он вошёл, соединив их одним глубоким толчком.

Кир наблюдал за её губами, пока его тело двигалось в том отчаянно необходимом ритме. Эти великолепные, припухшие губы были на нём всего несколько секунд назад.

Он медленно вышел, а затем сильно и глубоко толкнулся обратно. Они вскрикнули одновременно, их тела двигались в безупречной гармонии, их желания идеально совпадали.

Кир не хотел, чтобы это заканчивалось. Он держался так долго, как только мог, входя в неё, доставляя удовольствие её телу своим. Но его возбуждение было слишком сильным, и он двигался всё быстрее и сильнее, его разум полностью разлетелся на куски, тело брало верх. Его бёдра активно вбивались вперёд. Они вцепились друг в друга, отчаянно желая, чтобы это продолжалось, и в то же время неистово нуждаясь в разрядке.

Её лоно набухло и плотно обхватило его член, сжимая его будто в кулаке, выдаивая его. Когда Мира закричала и её естество сильно и плотно стиснуло его член, добивая его, Кир испытал самый сильный, мучительный оргазм в своей жизни. Он изливался почти болезненно, его член выбрасывал горячие струи спермы, и всё его тело содрогалось от этого.

Ему потребовалось некоторое время, чтобы прийти в себя, его разум просто… отключился. Затем, дрожащий, измученный и совершенно выдохшийся, он привлёк Миру в свои объятия.

Никогда в жизни он не испытывал ничего подобного. Интимность этого, уязвимость, удовольствие доверять своё тело кому-то другому. У него защипало в глазах — это было уже слишком.

Мира обвила руками его шею. Она рыдала, прижавшись к нему, так же ошеломлённая этим, как и он, и они цеплялись друг за друга, как будто эта связь была единственным, что удерживало их в этом мире.





Глава 30


Клэр стояла там, где её расположили. Она никогда раньше не видела этой комнаты. Она подумала, что это бальный зал. Потолок был очень высоким. Вдоль одной из длинных стен почти до самого верха тянулись занавешенные окна. Вдоль короткой стены в дальнем конце было возвышение со стульями, на которых, как она думала, могли бы сидеть музыканты.

В другое время Клэр бы это понравилось. Она любила музыку. Иногда по вечерам ей разрешали поиграть на церковном пианино. Отец Брэндон всё время просил её прийти на воскресную службу, но она ни разу не приходила.

У другой длинной стены был балкон. Это выбило Клэр из колеи. Мысль о людях, смотрящих сверху вниз.

Там были высокие колонны, а пол представлял собой большую полосу полированного дерева с причудливым рисунком.

Она стояла на золотом пьедестале почти в самом центре танцевальной площадки. Она устала, вспотела и была в оцепенении от страха, но радовалась, что не лежит на золотом диване, как Омри.

К его ошейнику был прикреплён поводок. На нём были надеты обтягивающие чёрные шорты и больше ничего. Он больше не был возбуждён. Он лежал на спине, как будто его накачали наркотиками. Иногда он слегка приподнимал голову и что-то бормотал, затем снова ронял её обратно.

Клэр не была уверена, боится ли она его до сих пор. Сейчас он не выглядел опасным, но каждый раз, когда он открывал рот, она видела его клыки.

Один из не-людей держал его за конец поводка. Похоже, ему не нравилось держать его в руках, потому что на его лице по-прежнему отражалось отвращение.

Женщина по имени Кресс стояла на другом золотом пьедестале. Это был первый раз, когда Клэр смогла рассмотреть её вблизи при ярком освещении, хотя даже сейчас она делала это, двигая только глазами, а не головой. Светлые волосы Кресс были подстрижены в стрижку пикси. У неё было миниатюрное личико, и она была очень хорошенькой. У неё были огромные глаза. Она выглядела скорее сердитой, чем испуганной, но её немного трясло. Как и на Клэр, на ней была шёлковая комбинация. На ней был ошейник, как у Омри, но без поводка.

На Клэр тоже был ошейник, но только кожаный.

Большинство не-людей, одетых в маскарадные костюмы, прогуливалось по бальному залу. Тот не-человек, который фотографировал Клэр, казалось, был главным. Он продолжал энергично жестикулировать. Он казался взволнованным.

Он продолжал повторять «все». Когда все будут в сборе. Когда все будут танцевать.

Тут будет вечеринка.

Клэр пыталась слушать, потому что хотела знать, что произойдёт. Было трудно сосредоточиться, потому что в голове у неё клубился туман, и она постоянно покачивалась, из-за чего ей было трудно стоять на пьедестале. Между бёдер у неё текла влага. Теперь она привыкла к этому и могла не обращать на это внимания.

Сначала она не заметила, как Кресс спрыгнула со своего пьедестала и побежала. Было слишком много других вещей, на которые нужно обратить внимание.

— Эй! — крикнул не-человек с поводком Омри.

Он бросил поводок и бросился за Кресс, которая шаталась как пьяная. Несколько других не-людей начали кричать и преследовать её. Омри поднялся с дивана и набросился на не-человека, который держал его на поводке.

Омри обмяк довольно быстро, но по крайней мере, Кресс удалось выскочить за дверь. Затем Омри закричал и забился, как рыба, выброшенная на берег.

— Не тот идиот! Другой пульт!

Ещё больше не-людей бежали, и один из них выскочил в дверь, за которой скрылась Кресс.

— Не стреляйте в неё! — закричал важный не-человек, Сорас, но прогремели четыре выстрела.

Клэр подскочила так сильно, что упала со своего пьедестала.

— Не-е-ет! Вы идиоты! Вы идиоты!

Затем Сорас… изменился.

На лбу у него выросли рога, и лицо стало совсем странным. Клыки, как у кабана, торчали изо рта.

Клэр уже давно знала, что сходит с ума, как и её мать, но это всё равно заставило её закричать.

Когда не-человек, который первым вышел из дверного проема, вернулся, существо-Сорас выхватило пистолет у одного из не-людей, стоявших рядом с ним. Он выстрелил в того, кто стоял в дверном проёме. Не-человек упал.

— Отрубить ему голову! — взревело существо-Сорас, и его голос был глубоким и пугающим, как у киношного монстра.

Клэр съёжилась за своим пьедесталом.

Один из не-людей подошёл к тому, в кого стреляли, и достал большой нож. Он схватил стонущего не-человека за волосы и начал кромсать его шею. Клэр закрыла глаза.

— Она мертва? — голос исходил от существа-Сораса.

Клэр посмотрела сквозь пальцы. Что-то горело. Пахло тухлыми яйцами. В воздухе плавал пепел.

Все не-мужчины опустились на колени.

Один из них сказал:

— По крайней мере, у вас есть запасная, милорд.

Существо-Сорас выстрелило ему в голову, и он упал навзничь. Существо-Сорас взревело:

— Ещё один промах, и я отправлю вас всех в Бездну!

Не-люди пробормотали что-то в знак согласия.

— А теперь заберите его голову, вымойте пол, уберите мои оставшиеся сокровища и убедитесь, что всё готово к вечеринке!

— Да, милорд! — раздалось у него за спиной, пока он стремительно покидал бальный зал.





Глава 31


Мира стояла у плиты, ожидая, пока закипит чайник, и тут раздался стук во входную дверь. По крайней мере, она предположила, что это была входная дверь, поскольку никогда не видела её снаружи. Мира вскрикнула, обнаружив, что Кир внезапно оказался рядом, перенесясь призраком из-за стола.

— Господи! — воскликнула она, осознав, что в руке у него пистолет, хотя несколько секунд назад он держал вилку с яичницей.

На стене у входа в коридор экран, который Мира приняла за редко используемый и неудобно расположенный телевизор, включился, и на нём появилась видеозапись того, что действительно выглядело как главный вход в аббатство.

И Джодари.

Он смотрел прямо в камеру, не скрывая своего присутствия. Он выглядел взбешённым.

— Бл*дский ад, — огрызнулся Кир.

Нокс и Рис появились из ниоткуда.

Когда Мира услышала слова «Рис, забери Миру…», она поняла, что должна действовать быстро, если не хочет, чтобы её унесли. Она призраком перенеслась по коридору к входной двери…

И обнаружила, что Кир преграждает ей путь.

Его клыки были обнажены, в глазах пылала ярость.

— Мира, это опасно!

— Он бы никогда не причинил мне вреда!

— Чёрт возьми, Мира, ты этого не знаешь!

— Знаю!

Стук возобновился. Внезапно рядом оказались Нокс и Рис.

— По крайней мере, затащи её на чёртову лестницу, — прорычал Кир Рису.

— Я буду охранять её ценой своей жизни.

— Это не… Господи Иисусе! — Мира отпрянула от Риса, когда он потянулся к ней. Она бросилась к лестнице, которая, по словам Пенни, вела на неиспользуемый второй этаж. Она поднялась на шесть ступенек, прежде чем решительно остановилась. Если Рис хотел, чтобы она поднялась ещё выше, ему придётся тащить её волоком. Мира раздражённо махнула рукой в сторону двери.

Кир проворчал что-то, чего она, вероятно, не расслышала. Держа пистолет наготове, пока Нокс стоял в трёх метрах позади, Кир отпер замки и распахнул дверь.

Джодари, как всегда безупречный, в светло-коричневом костюме и синем галстуке, уставился на него с крыльца. Кир ответил ему таким же взглядом.

— Могу я войти, бл*дь? — спросил Джодари.

Кир оглядел тротуар и улицу, его глаза сузились, а тело явно было готово к бою.

— Только я, — сказал Джодари.

— Откуда, чёрт возьми, ты узнал про это место?

Джодари бросил на него ироничный взгляд.

— Я знаю про это место с тех пор, как нанял тебя и твою команду.

Даже с лестницы Мира заметила удивление Кира, затем его глаза опасно сузились. Джодари приподнял бровь.

— Бл*дь, — пробормотал Кир и отступил, пропуская Джодари внутрь.

— Пистолет.

Кир поставил его на предохранитель и сунул в набедренную кобуру. Если бы Мира была на месте Джодари, она бы не сочла это достаточным.

Когда Джодари вошёл внутрь, Кир закрыл и запер за ним дверь. Взгляд Джодари на мгновение метнулся к Мире, затем он снова сосредоточился на Кире.

С явно наигранным спокойствием Джодари сказал:

— Ты собираешься объяснить мне, что, чёрт возьми, происходит?

— Нет.

— Ради всего святого, Кир, перестань быть таким мудаком. Вы все залегли на дно, занимаетесь Идайос знает чем. Вы похитили агента…

— Меня не похищали, — попыталась возразить Мира, но голос Джодари заглушил её.

— …ты лажаешь, твои ребята лажают, я не получаю никаких отчётов об инцидентах. И ты всё ещё хочешь пользоваться моими ресурсами. Кстати, вот бл*дский анализ на наркотики, — он вытащил из внутреннего кармана пиджака листок бумаги и швырнул его в Кира. Листок отлетел в сторону. — Что это за дерьмо, чёрт возьми, и откуда оно взялось?

Взгляд Кира был прикован к Джодари. Некоторое время он молчал, затем добавил:

— Кто-то сливал информацию из ВОА. Мы нашли эту персону, но не знаем, работал ли он в одиночку.

Джодари застыл, услышав эту новость, а затем произнёс с убийственным спокойствием в голосе:

— И вы не сочли нужным поделиться этим со мной?

— До прошлой ночи мы не знали, от кого произошла утечка. И как я уже сказал, мы до сих пор не знаем, работал ли он в одиночку.

— Будь ты проклят, Кир. Ты чёртов сукин сын.

— Чего, бл*дь, ты ожидаешь, Джодари?

— Чего я ожидаю, так это возврата моих инвестиций.

— Ты нам не нужен.

— О, да? Тебя прооперировали. У него сотрясение мозга, — Джодари ткнул большим пальцем через плечо в сторону Риса. — Мы даже не собираемся говорить о тоннах ресурсов, которые постоянно тратятся на Ронана, — Кир напрягся. — Лаборатория. А что насчёт того, что вы взломали мою систему наблюдения? Я бы сказал, что был чертовски терпеливым. Я ожидаю чего-то взамен.

— Ты это получаешь, — жёстко ответил Кир. — Мы разбираемся со всем дерьмом.

— Без моего ведома!

— Верно. И что, чёрт возьми, ты собираешься с этим делать?

Джодари с рёвом бросился на Кира и впечатал его в стену. Мира закричала.

Кир дважды ударил Джодари коленом в бок, прежде чем Джодари сумел нанести серию быстрых ударов в живот Кира и по рёбрам. После этого всё понеслось так быстро, что Мира не могла уследить за происходящим.

Они добрых тридцать секунд обменивались яростными ударами. Мира застыла от ужаса, гнева и абсолютного осознания того, что у неё нет возможности остановить это. Она знала, что Кир, должно быть, побеждает, потому что ни Нокс, ни Рис не сдвинулись с места.

Кир прижал Джодари к стене лестничной клетки, держа руку на горле старшего мужчины. Рычащий и явно разъярённый, Кир выглядел так, словно собирался сделать что-то очень плохое.

Мира издала беспомощный звук протеста. То ли из-за этого, то ли из-за того, что он взял себя в руки, Кир рывком отстранился и сделал несколько шагов по фойе. Его руки были сжаты в кулаки. Его грудь тяжело вздымалась. Он явно пытался успокоиться.

Джодари закашлялся и вытер рукавом дорогого костюма кровоточащий рот.

— Тебе уже лучше?

Кир издал сердитый звук.

Джодари прислонился к стене, тяжело дыша.

— Ты думаешь, я не понимаю, в чём на самом деле суть?

Кир развернулся к нему, сверкнув клыками, и рявкнул:

— Дело не в этом!

— Чёрта с два не в этом. Всё всегда сводилось к этому. И тебе нужно забыть об этом. Я не мой отец, и я не имею никакого отношения к тому, что он убил твоего!

Мира ахнула от ошеломления.

Кир застыл, явно не ожидая услышать эти слова.

— Мы не будем продолжать этот разговор, — сказал он тихим, спокойным голосом.

— Отлично. Тогда давай перейдём к делу. Расскажи мне, что, чёрт возьми, вы узнали у Маркуса. Я полагаю, он здесь.





Глава 32


Кир прекрасно понимал, что Мира в ярости, но у них не было ни времени, ни возможности уединиться, чтобы разобраться с этим.

У него не осталось другого выбора, кроме как рассказать Джодари о ситуации, а это означало, что и Миру тоже нужно подключить. Она ясно дала понять, что либо так, либо её придётся утаскивать силой.

И именно так Кир и Мира оказались в камере предварительного заключения вместе с Маркусом.

Кир был недоволен.

Для начала, ему было тяжело даже тогда, когда Мира находилась рядом с доверенными мужчинами. Но держать её так близко к известному предателю, который причастен к похищению женщин?

Кир едва сдерживал свою агрессию. Он неподвижно сидел на стуле, сжав челюсти, чтобы не зарычать. Одно неверное движение со стороны Маркуса, и Кир перегрызёт ему горло.

Во-вторых, даже если бы Кир не был на этапе связывания с Мирой, он бы никогда не захотел, чтобы она оказалась вовлечена в подобную ситуацию, и уж точно не в процесс допроса.

Хотя она права, Маркус мог быть более откровенным с ней. И в конце концов, она же была поведенческим аналитиком. К неудовольствию Кира, его команда переминалась с ноги на ногу и отказывалась смотреть ему в глаза, тем самым негласно соглашаясь (с ней).

Кир решил выделить на это пять минут.

Маркус сидел за стальным столом напротив Кира и Миры. Он выглядел ужасно. Судя по помятой рубашке и брюкам, он пытался прилечь, но усталые покрасневшие глаза и тёмные круги под ними говорили о том, что он не спал. Когда они схватили его, его волосы были аккуратно уложены, но теперь пряди спадали ему на лоб.

Взгляд мужчины то и дело останавливался на Кире.

Хорошо. Кир хотел, чтобы он знал, что его ждут боль и смерть, если он проявит хоть малейший намёк на агрессию по отношению к Мире.

— Маркус, милый, тебе не нужно смотреть на него. Он не причинит тебе вреда, — о, нет, ещё как причинит. — Так что давай просто немного поболтаем, хорошо?

Кир подавил своё отвращение. Этот подонок не заслуживал нежности Миры. Конечно, Кир знал, что Мира делает, пытаясь смягчить мужчину, но всё равно у него внутри всё переворачивалось.

Взгляд Маркуса снова метнулся к Киру.

Мира повернулась на стуле, внезапно взглянув на Кира.

— Мне нужно с тобой поговорить. Сейчас же.

Когда Мира направилась через комнату к двери, у Кира не было другого выбора, кроме как последовать за ней. Остальные члены Тиши собрались в коридоре, Ронан и Лука прибыли вскоре после Джодари. И этот мудак, конечно, тоже был здесь.

Все взгляды, естественно, устремились на Миру и Кира, когда они вышли, но когда Мира повернулась к нему, мужчины резко уставились на что-то другое и стали отходить дальше по коридору.

Мира сердито посмотрела на Кира.

— Ты делаешь это невозможным.

— Я ничего не сказал, я даже не пошевелился.

— Нет, ты просто смотрел на него так, словно хотел перегрызть ему горло.

— Что ж… — это было поразительно точное описание его чувств.

— Он никогда не расслабится, когда от тебя буквально исходит агрессия. Мне нужно, чтобы он расслабился. Мне нужно, чтобы он поговорил со мной. Он не сделает этого, когда ты здесь.

Киру не понравилось, к чему она клонит.

— Мира…

— Всё будет хорошо.

Когда Мира повернулась к двери, Кир резко вытянул руку и упёрся ладонью в стену, преграждая ей путь.

— Ни за что на свете ты не пойдёшь туда одна. Ни за что на свете.

В любое время это было бы неприемлемо, но при виде Миры в джинсах и тёмно-синем свитере, такой повседневной и расслабленной, в месте, которое должно быть безопасным, которое должно быть домом, он не мог этого допустить. Это неправильно, абсолютно всё это неправильно. Она была его парой, которую он должен беречь и защищать.

Кир вспотел, в груди у него всё сжалось. Он не мог с этим справиться.

Мира скрестила руки на груди.

— Ты хочешь узнать, что ему известно, или нет?

— В ущерб твоей безопасности? Нет.

Её глаза вспыхнули.

— Я понимаю, ты думаешь, что можешь контролировать всех и вся, но…

— Ты не пойдёшь туда одна!

— Я пойду туда, но не с тобой. С кем-нибудь другим, если ты собираешься всё усложнять.

Кир почувствовал, как из его груди вырывается рычание. Он должен был сам защищать Миру.

— Не. С. Тобой, — твёрдо повторила она. — И не с Рисом. С кем-то другим.

Она отвернулась от него, чтобы подойти к другим мужчинам, которые отошли на добрых три метра по коридору. Множество глаз устремилось на Кира.

О, они знали. Они чертовски хорошо знали, что с ним происходит. Любой вампир-мужчина понял бы.

И они знали, как близок он к тому, чтобы потерять самообладание.

— Лука, — объявила Мира, указывая на мужчину.

Чёрт возьми, это именно тот, кого выбрал бы сам Кир. Если бы ему пришлось выбирать. Если бы он был склонен допустить такое.

Тёмные глаза бывшего убийцы метнулись к Киру, но он не пошевелил ни единым мускулом.

— Решение зависит от комудари.

Мира выглядела крайне раздражённой, но ничего не сказала. Однако она повернулась к Киру и пронзила его взглядом.

Кир заставил себя дышать, заставил себя думать.

Он согласился на это не потому, что Мира сердилась на него. Никакой гнев с её стороны, никакая возможная угроза с её стороны не могли заставить его рискнуть её безопасностью.

Он согласился на это, потому что доверял Луке, как доверял всем своим мужчинам. Даже сейчас. Даже со своей парой.

— Ладно, — выдавил он.

Лука оттолкнулся от стены. Когда мужчина приблизился, их взгляды на мгновение встретились, и между ними промелькнуло понимание. Любая угроза для Миры, и Лука прикончит Маркуса.

Когда Лука и Мира скрылись в изоляторе, Кир принялся расхаживать взад-вперёд по коридору. Остальные наблюдали за ним. Настороженно. Оставаясь наготове.

Кир не смог бы одолеть их всех в бою. Не то чтобы была причина для драки. Просто…

Чёрт, это было тяжело. Сколько времени прошло? Двадцать секунд? Тридцать? Сколько ещё это продлится?

Джодари что-то сказал Ноксу, который вытащил из кармана результаты анализа на наркотики и протянул ему. Джодари, нахмурившись, ещё раз просмотрел их.

У хорошо одетого директора ВОА проступил синяк под глазом и, вероятно, несколько рёбер было сломано, но он не подавал виду, что ему больно. Кир уже знал, что Джодари был крепким орешком, и Кир уважал это качество. Это не означало, что ему нравился данный мужчина.

Кир, несмотря на свои личные чувства, замалчивал ситуацию в ВОА по практическим соображениям. Сейчас он терпел присутствие мужчины в своём доме по таким же практическим причинам. Это не означало, что Кир не хотел подбить другой глаз Джодари.

Честно говоря, Кир был уверен, что у него самого синяк под глазом.

Препарат, о котором сейчас читал Джодари, был важной находкой. Они никогда не сталкивались ни с чем подобным — коктейль из релаксантов, галлюциногенов и ещё целой кучи дерьма, которое в распечатке было помечено как неопознанное.

Не имело значения, что это было. Кир собирался пустить это в ход.

Кто-то что-то сказал ему, но он не расслышал, так как был слишком занят, расхаживая туда-сюда по коридору. Ронан и Рис в какой-то момент ушли, а через некоторое время вернулись с чем-то похожим на печенье Pop-Tarts.

Киру потребовалась вся его выдержка, чтобы не проверить, как там Мира.

Они с Лукой не появлялись в течение получаса.

К тому времени каждый мускул в теле Кира был напряжён, и он чувствовал вкус крови, которая сочилась из-под его клыков, вонзившихся в губу изнутри.

Появившись, Мира сообщила:

— Сегодня вечером состоится какое-то мероприятие. Возможно, вечеринка. В доме того — или чего — кого он считает своим парнем.

Тело Кира было переполнено агрессией, разум раздирался между противоречивыми потребностями — увезти отсюда Миру, нейтрализовать потенциальные угрозы, сосредоточиться на текущей задаче — и поэтому Киру потребовалось несколько секунд, чтобы усвоить информацию. Достаточно долго, чтобы выражение лица Миры сменилось со стального гнева на настороженное беспокойство.

Кир потёр лицо, пытаясь сосредоточиться.

— У тебя есть адрес?

— Нет.

— Есть какая-нибудь информация о местонахождении?

Мира скрестила руки на груди, всё ещё глядя на него с беспокойством.

— Большой дом. Достаточно большой, чтобы в нём был бальный зал.

— Он бывал там?

— Да. Кир, ты…

— Значит, он знает, где это, но просто не говорит, — ладно, ему стало лучше, он начал сосредотачиваться.

Мира нахмурилась, всё ещё настороженно глядя на него.

— Я не думаю, что всё так просто. Что бы ни сделало с ним это «лекарство», оно повредило его память.

— Так он утверждает.

— Ты больше ничего от него не добьёшься, — сказала Мира, казалось, прочитав мысли Кира ещё до того, как он осознал направление своих собственных мыслей.

Агрессия снова сковала его тело. Кир направился к двери изолятора. Сдерживая себя, он спросил:

— Что ещё ты узнала?

— Он думает, что мог привезти Ану в дом, где будет вечеринка.

— Сукин сын, — Кир направился к двери, но Мира преградила ему путь, подняв руку.

— Это всё, что я узнала. Это всё, что ты сможешь узнать. Он даже не знает, во сколько начнётся вечеринка.

Кир взглянул на Луку, который слегка наклонил голову в знак согласия с Мирой.

На случай, если он недостаточно хорошо её понял, Мира добавила:

— Агрессия заставит его замолчать, а не раскрыться.

Кир хотел допросить Маркуса ещё раз, если понадобится, в течение нескольких часов или ночей. Но если сегодня вечером состоится какое-то мероприятие, и начало неизвестно, то нельзя терять время понапрасну. Его план необходимо привести в действие сейчас.

Но сначала ему нужно поговорить с Мирой. Он не мог оставить всё как есть.

Поскольку Лука был самым близким из мужчин, Кир обратился к нему.

— Мы выдвигаемся. Начинаем действовать.

Лука кивнул, поскольку этот потенциальный план уже обсуждался.

— Мира? — внезапно Кир почувствовал неуверенность и услышал это в собственном голосе. — Можно с тобой поговорить?

* * *

Мира не хотела разговаривать с Киром, по крайней мере, не сейчас. Время поджимало, а то, что нужно было сказать… она не хотела говорить этого прямо перед тем, как он отправится на задание. Как бы она ни была зла, она не хотела этого.

Ей хотелось сказать «Давай поговорим позже» или что-нибудь в этом роде, но по выражению его лица она видела, что такое уклонение от ответа засело бы у него в голове не меньше, чем что-либо другое.

Она кивнула.

Кир повёл её к следующей двери, и она последовала за ним в лазарет. Одно потрясение сменяло другое. Она не могла поверить в возможности этого дома. Если не считать дополнительной рабочей силы, Тишь не нуждалась в ВОА. Неудивительно, что Киру так не хотелось быть паинькой перед Джодари.

Эта мысль вызвала множество других.

Киру следовало рассказать ей о своей истории с Джодари. Теперь, когда у неё было больше фактов, ей не потребовалось много усилий, чтобы собрать всю историю воедино.

Отец Джодари был казнён за государственную измену. Очевидно, что его изменой была смерть — убийство? — супруга-консорта королевы, Марокордаса. Отца Кира.

Почему, чёрт возьми, Кир не сказал ей?

Кстати, о секретах.

Днём у него был здесь пленник. Нет, прошлой ночью Маркус тоже был здесь, и Кир допрашивал мужчину всё то время, пока Мира была наверху, ничего не подозревая. Вот почему Рис остался на весь день, вот почему он был в таком смятении.

И всё это время, в ходе самого интенсивного, интимного секса в жизни Миры, Кир скрывал от неё информацию.

Почему?

Потому что он не доверял ей даже сейчас?

Потому что считал её хрупкой?

В постели они создавали такую близость и доверие. Их секс прошлой ночью довёл её до слёз, и Кир тоже был близок к тому, чтобы прослезиться. Но это единственное место, где он готов открыться ей. Это ненормально.

Потому что в такие моменты? Он проникал в её душу, действительно трогал за живое. Миру ужасало ощущение собственной привязанности к нему, осознание того, как легко он мог стать для неё всем.

Быть такой беззащитной, такой привязанной… а потом обнаружить, как сильно он сдерживался?

Она не могла этого сделать.

Она не станет это терпеть.

Кир стоял у раковины, повернувшись к ней спиной. Его кожа блестела от пота. Клыки удлинились. Под глазом у него наливался синяк.

— Я знаю, ты злишься, что я не рассказал тебе о Маркусе, — сказал он. Когда Мира промолчала, он добавил: — И о Джодари.

— Сейчас это не имеет значения.

— Имеет.

— У тебя есть работа, которую нужно делать. Я не хочу, чтобы ты отвлекался на наши проблемы.

— Наши проблемы, — глухо повторил он.

Блин. Это вырвалось само собой. Она планировала получше ускользнуть от этой темы.

— Что ты собираешься делать? — спросила Мира, надеясь отвлечь Кира.

— Ты действительно хочешь знать?

Это её раздосадовало.

— Если только ты не хочешь скрыть и это тоже.

Он вздрогнул.

— Мы собираемся отпустить Маркуса в его квартиру и проследить за ним.

Она скрестила руки на груди.

— Я полагаю, после того, как вы накачаете его этим наркотиком.

— Не сомневаюсь, что ты возражаешь против этого.

— На самом деле, я не возражаю. Не сейчас, когда всё поставлено на карту. Может быть, если бы ты доверял мне настолько, чтобы рассказать, ты бы понял, что я не такая хрупкая, как тебе кажется.

— Я не думаю, что ты хрупкая, Мира.

— Тогда почему ты так много скрываешь от меня? — она не могла не задать этот вопрос. — Связь должна означать близость и доверие. Общение. Обмен информацией.

Кир нахмурился.

— Это не то, что связь значит для меня, не в таком плане.

Мира с трудом сглотнула, и её худшие опасения подтвердились. Так будет всегда. Он будет молчать, тогда как она так крепко привязала к нему своё сердце, что едва могла дышать в одиночестве. И всё это время, каждую ночь, она будет подвергаться риску потерять его.

Его работа была опасной. Она видела это по его травмам, по шрамам, которые он не объяснял. Она могла видеть это по тому, что он делал сегодня ночью, бросаясь с головой в неизвестные опасности.

Она могла потерять его, хотя на самом деле он никогда не был рядом.

У неё защипало в глазах.

— Мира… — её имя застряло у него в горле. Кир выглядел расстроенным. Измученным. Он чувствовал это. Даже если ни один из них не собирался сейчас облекать это в слова, он чувствовал, как она отдаляется от него.

— Будь осторожен сегодня вечером, — сказала Мира. — Вернись.

«К тебе?» — в его глазах читался вопрос.

Но всё, что она смогла выдавить — это ещё одно:

— Будь осторожен.





Глава 33


Нокс взглянул на Кира. Мужчина сидел на скамейке с другой стороны фургона. Ронан был за рулём, и они ехали, чтобы вернуть в квартиру Маркуса, который в данный момент был без сознания. Джодари следовал за ними на своём Мерседесе. Когда всё будет готово, он вызовет помощь и зачистку.

Кир был напряжён. Очень напряжён.

Ноксу это не нравилось. Обычно Кир был сосредоточенным. Наготове, да, но не таким.

Что бы ни происходило между Киром и Мирой, это отвлекало мужчину. Отвлекаться было опасно. Из-за этого тебя могли убить.

Когда они добрались до жилого комплекса Маркуса, Ронан припарковал фургон, вышел и обошёл его сзади. Поскольку он побывал в квартире Маркуса ранее, именно он собирался доставить туда Маркуса, дать ему дозу и оставить Маркуса просыпаться рядом с запиской, напоминающей ему о необходимости прийти на вечеринку.

Рис распахнул задние дверцы, а Ронан схватил обмякшего Маркуса со скамейки рядом с Лукой и взвалил бесчувственного мужчину себе на плечо.

Когда Ронан повернулся, чтобы уйти, он застыл, уставившись на что-то.

— У нас компания, — сказал он и посторонился, чтобы все могли выйти на тротуар.

Тишь высыпала из задней части фургона. Джодари, припарковавшийся позади них, вышел из своей машины.

— Вэс, — сказал Лука, и его острый взгляд опознал приближающуюся фигуру прежде, чем Нокс смог полностью разглядеть его.

— Чёрт возьми, — пробормотал Кир.

Одетый в тактическую чёрную форму, Вэс отлично вписался бы в общую картину. Он был крупным мужчиной, хорошо сложенным. Его лицо выражало смертельную сосредоточенность и напряжённость, которые обычно не встречаются у представителей благородного сословия, за исключением Кира, конечно. По тому, как Вэс двигался, Нокс понял, что он способен на насилие — и не только на удар вроде того, что он нанёс Киру той ночью в «Жаре». Настоящее насилие.

Нокс умел подмечать такое.

Вэс также был умён, иначе он не пришёл бы по следам к этому месту.

— Итак, вы нашли его, — спокойно сказал Вэс, останавливаясь в нескольких шагах от Тиши.

— Нашли, — ответил Кир с таким же безразличием. — Ронан, иди.

Вэс проследил взглядом за удаляющимся Ронаном. На его лице промелькнул гнев при виде мужчины, ответственного за исчезновение его кузины, но он сдержался.

Взгляд Вэса вернулся к Киру, который изучал его. Вэс сказал:

— У вас есть план.

— Тебя это не касается, — ответил Кир.

— Теперь касается.

— Мы ещё посмотрим. Лука, задержи его.

Драка была не такой, как ожидал Нокс, и, вероятно, не такой, как ожидал кто-либо другой. Это больше походило на танец, чем на драку. Много уклонений, много умелой работы ногами.

Когда Лука, наконец, нанёс Вэсу сильный удар ногой в лицо, который свалил мужчину на землю, он снова вскочил на ноги через несколько секунд.

Неплохо.

— Стоп! — крикнул Кир.

Лука, как грёбаный мастер Дзена, немедленно отстранился. Но с другой стороны, его кровь не кипела, потому что он, вероятно, с самого начала понимал, что это такое. Тест. Нокс не осознавал этого, пока Кир не появился рядом и не обхватил рукой шею Вэса, чтобы отвести его от удара, который он собирался нанести.

— Когда я говорю остановиться, ты, бл*дь, останавливаешься, слышишь меня?

Вэс зарычал, явно разозлившись. Кир отпустил его, изучая мужчину, пока тот успокаивался.

— Ты в порядке? — спросил Кир.

— Я могу пойти с вами или последовать за вами, — огрызнулся Вэс.

— Или мы можем задержать тебя. У нас есть план. Ты собираешься облажаться и подвергнуть опасности свою кузину?

— Нет, но я иду с вами.

Кир прищурился.

— Никто не будет спасать твою задницу. Если ты хочешь подвергнуть себя опасности, то сам неси за себя ответственность. Я не собираюсь использовать свою команду для твоей защиты на задании, на котором тебя не должно быть.

— Понял.

Кир помолчал мгновение, прежде чем кивнуть в сторону фургона.

— Тогда садись.

* * *

Почему-то Клэр не ожидала, что вечеринка будет такой масштабной. Повсюду были не-люди. У некоторых из них были клыки. Это удивило её.

Другая женщина, новенькая, стояла на золотом пьедестале Кресс в золотом платье. Она была напугана.

Клэр тоже была напугана. Слишком напугана, чтобы плакать. Она стояла неподвижно на своём пьедестале, как статуя, которой она и должна быть. Она хотела вернуться в свою камеру, где, по крайней мере, она оставалась в безопасности за стеной и решётками. Она даже предпочла бы оказаться в спальне, где щёлкала камера.

Их было слишком много, и они то и дело проходили позади неё.

Как и другая женщина, Клэр тоже была одета в золотое платье, а её волосы уложило в причудливую причёску клыкастое существо с затуманенными глазами. Музыканты играли классическую музыку со сцены, а не-люди ходили вокруг и пили из элегантных бокалов. Никто не танцевал, но всё было очень нарядно.

Омри увели какие-то не-люди. Клэр не была уверена, который час, но прошло уже достаточно много времени, и её ноги устали стоять. Не помогало и то, что здесь было слишком жарко. Клэр снова вспотела, и у неё кружилась голова. Она больше не могла оставаться неподвижной. Что произойдёт, если она сядет на пьедестал?

Она не хотела этого знать.

Она хотела, чтобы Омри вернулся. Он был знакомым, и, несмотря на то, что он был одним из клыкастых, она беспокоилась о нём.

Что, если он мёртв, как Кресс?

Клэр плакала, когда увидела, как несколько не-людей протащили её тело мимо больших дверей. Почему-то она думала, что клыкастые не могут умереть. Но они могли.

Клыкастый — она знала термин для них, но не хотела его произносить — подошёл посмотреть на неё и другую женщину. На нём был модный костюм, как и на всех остальных. Смокинг. Длинные фалды придавали ему старомодный вид.

Его тёмные волосы были зачёсаны назад, открывая острый вдовий пик на лбу. Он улыбнулся ей, обнажив ужасные клыки.

К нему подошёл тот, кто не был главным, монстр по имени Сорас.

— Тебе нравятся мои сокровища?

Клыкастый пригубил напиток янтарного цвета.

— Прекрасно.

Сорас распушился, как будто он был птицей, а не порождением ночного кошмара.

— Я льщу себя надеждой, что у меня изысканный вкус.

— Вот эта, — он изящным жестом указал на Клэр. Его запонки сверкнули. — Пробуждённая?

— Пробуждающаяся, — заговорщически прошептал Сорас.

— Значит, она никогда…

— Никогда.

Клыкастый издал хриплый звук, как будто был очень доволен.

Сорас выглядел восторженным.

— Я ещё не решил, как отпраздновать момент её… истинного пробуждения. Я думал об обстановке. Об освещении. О подходящей жертве. У меня есть несколько идей.

— Что ж… — голос клыкастого звучал недовольно. — Я бы назвал это ужасной тратой времени.

Брови Сораса поползли вниз. Клэр затаила дыхание, боясь снова увидеть его чудовищное лицо.

Клыкастый продолжал:

— Этим моментом нужно наслаждаться, смаковать его. Пробовать на вкус и осязать. Разве ты на это способен?

— Не беспокойся.

— Но я обеспокоен, — клыкастый выглядел сердитым. — Ты должен отдать её мне.

Глаза Сораса вспыхнули красным.

— Ни в коем случае.

— О, но я настаиваю.

— Ты не можешь настаивать. Это моя вечеринка, и она — моё сокровище. Не так ли, красотка Клэр?

— Клэр, — выдохнул клыкастый. — Какое красивое имя.

Сорас нахмурился.

— Мне не нравится твой тон. Ты что, забыл, где находишься?

Клыкастый сжал бокал так, словно хотел его швырнуть.

— Ты что, забыл, что я для тебя добыл?

— Добыл, — натянутым тоном ответил Сорас. — Не создал. В конце концов, я найду гениального химика, стоящего за всем этим.

— Он никогда не будет иметь с тобой дела напрямую. Я нужен тебе. Ты должен делать меня счастливым. Она сделает меня счастливым.

— Нет.

— Мне это нужно, — слова прозвучали сквозь длинные клыки, удлинившиеся ещё сильнее, чем раньше. — …или ты никогда не получишь больше ни унции продукта.

Существо по имени Сорас не смотрело на Клэр, но она всё равно вздрогнула, когда его глаза вспыхнули красным, а голос ужасно понизился.

— Я этого не забуду.

Сорас развернулся на пятках и скрылся в толпе людей в маскарадных костюмах.

Клыкастый улыбнулся и протянул руку в сторону Клэр.

— Пойдём, красавица. Пора уходить.

Когда Клэр не пошевелилась, клыкастый взял её за безвольную руку и стащил с пьедестала. Она не хотела идти с ним, но и оставаться в бальном зале тоже не хотела. Он потянул её сквозь толпу, время от времени оглядываясь с улыбкой. Кто-то наступил Клэр на ногу, обутую в сандалию. Она прикусила губу, чтобы сдержать крик. Она почувствовала вкус крови.

Они вышли через большие двери, через которые выбежала Кресс. Клэр поискала взглядом кровь, но её не было. Это было большое фойе, выложенное белым кафелем. Клыкастый потащил её к парадным дверям, где его встретили какие-то не-люди и вручили ему чёрное пальто. Он принёс его к Клэр и накинул ей на плечи, как будто они были модной парой в кино, затем двери открылись.

Холодный воздух ворвался внутрь и ударил Клэр в лицо. Она вздрогнула, и клыкастый обнял её одной рукой. Ей это не понравилось.

Они спустились по каменным ступеням, и Клэр впервые увидела дом снаружи. Он был огромным и сложенным из кирпича. Там был большой двор и круговая дорожка с фонтаном, хотя он не работал, потому что почти наступила зима.

Подъехал длинный чёрный автомобиль, лимузин, из которого вышел водитель и обошёл вокруг, чтобы открыть одну из задних дверей. Клыкастый подтолкнул Клэр к двери машины.

Она подумала о том, чтобы убежать, но поняла, что у неё это не получится. Она никогда не была быстрой. Она никогда не была сильной.

Она села в машину, и клыкастый забрался следом, прижимая её к себе. Она попыталась подвинуться, но клыкастый снова обнял её за плечи. Водитель закрыл дверь.

Клыкастый улыбнулся Клэр, когда машина тронулась. Он вытер её губу большим пальцем. На нём осталось пятно крови. Он слизнул кровь с большого пальца и издал довольный звук, как будто она была вкусной.

— Поистине, — пробормотал он, — ты восхитительна.





Глава 34


Примерно через час после того, как Маркус принял дозу наркотиков, он вышел из своей квартиры, сел в машину, и Тишь последовала за ним в особняк в георгианском стиле в десяти милях к югу от города. Территория была обнесена кирпичной стеной высотой в три метра. Кованые железные ворота оставались открытыми, а подъездная дорожка, пересекавшая несколько акров нетронутого газона, вела к кольцевой дороге и фасаду дома.

Не было никакой возможности узнать, выдаст ли Маркус — намеренно или нет — тот факт, что он был их пленником, а это означало, что им нужно действовать быстро.

Кира это устраивало.

Планирование на случай непредвиденных обстоятельств, решение проблем — вот в чём он преуспевал. А вот на долгосрочную стратегию у него не хватало терпения.

Но вот это его воодушевляло. Ему это чертовски нравилось.

Особенно с его парнями. Им это тоже нравилось, и они были чертовски хороши в этом — и им это нужно. Все эти месяцы они ходили на цыпочках. Все эти разочарования. Наконец-то они могли что-то сделать.

Джодари вызовет подкрепление и зачистку, но в настоящий момент Тишь была уже в движении.

Они переносились призраком.

Беззвучные как смерть, которую они несли.

Держа шиву в одной руке и пистолет в другой, Кир проскользнул сквозь открытые ворота, пересёк лужайку и вошёл в особняк. Они спровоцировали сигнализацию — что неудивительно, — но Кир убил двух охранников у дверей и ещё четырёх демонов в переполненном, декадентском танцевальном зале ещё до того, как началась паника.

Пламя вспыхивало всюду вокруг, пока Тишь рубила шеи и отправляла десятки демонов обратно в Бездну. Некоторые демоны бежали, другие сражались.

Эти первые мгновения были великолепными. Лёгкими. А потом началась очень тяжёлая и опасная работа.

Тишь колоссально уступала по численности, и элемент неожиданности быстро сходил на нет. В ход шло оружие, а демонов не слишком волновал сопутствующий ущерб, поэтому они стреляли по толпе в надежде подстрелить одного из Тиши.

К счастью, в танцевальном зале было довольно мало мебели, так что демонам нечего было превращать в метательные снаряды, но Киру всё равно пришлось уворачиваться от тележки с напитками.

Первоочередной задачей было заблокировать выходы и не дать уйти как можно большему количеству демонов. Любой, кому удалось выбраться, мог вернуться с оружием, а его и так тут достаточно. Даже на таком мероприятии, как это, у большинства имелись при себе пистолеты и ножи.

Затем предстояло разобраться с лордом демонов.

Он не был самым большим или страшным из всех, кого Кир когда-либо видел, но его демоническая форма в полном обличье достигала двух с лишним метров роста, а размах крыльев был около трёх метров. Из его нижней челюсти торчали свирепые клыки, а рога угрожающе загибались назад. Его глаза горели, как угли, а руки заканчивались ужасными когтями.

Киру хотелось прикончить этого засранца. Он устал от миллиона проблем, которые не мог решить. Он хотел схватить этого большого уродливого ублюдка и обратить его в пламя.

Этот порыв должен был предупредить его о том, что он не так сосредоточен и не настолько в моменте, как ему казалось. Уничтожение повелителя демонов должно быть скоординированным усилием. Но в тот момент всё происходило быстро, и Кир бросился на него.

Он дважды выстрелил в своего противника. Демон взревел, когда пули попали в него, но несколько свинцовых пуль не могли сразить лорда в его истинном обличье. Кир выронил пистолет и вскинул свою шиву в боевую позицию.

Его первый апперкот пришёлся демону под подбородок, рассекая плоть и кости и издавая шипение дыма. Кир нанёс второй удар — ужасную, пылающую рану на груди демона, прежде чем тварь атаковала в ответ, полоснув когтями по груди и плечу Кира.

Последовавший за этим обмен ударами заставил Кира действовать как можно быстрее. Повелитель был не таким крупным, как некоторые, но он был быстрым. Кир пригибался, уворачивался и наносил удары. Его шива рассекла кожистое крыло демона, а затем когтистая лапа ударила Кира по лицу.

Удар отбросил его на добрых три метра назад. Оглушённый, он на секунду потерял слух и зрение, но заставил себя подняться.

Демон взревел над ним, хлопая крыльями и замахиваясь когтями. Инстинкт и тренировка спасли Киру жизнь. Он вонзил шиву в живот демона.

Демон закричал.

Почувствовав, что его рвануло вперёд, Кир едва удержал своё оружие. Он вырвал его из живота демона. Пламя, дым и пузырящееся месиво из внутренностей существа ударили Киру в лицо.

Всё ещё не оправившись от удара по голове, Кир силился придумать план. Ему нужно добраться до шеи демона. Ему нужно покончить с этим, пока эта тварь не убила его.

Его зрение всё ещё было затуманенным, и ему потребовалось мгновение, чтобы осознать произошедшее, когда демон без головы упал на колени.

Тело демона вспыхнуло пламенем, превратившись в костёр посреди большого бального зала. Когда горящее месиво рассеялось, Кир, моргнув, увидел знакомую фигуру.

Нокс.

У крупного мужчины на лбу была рана, из которой сочилась кровь, но его тёмные глаза оставались сосредоточенными и спокойными, а в руке смертоносно покоилась его шива. Он подошёл к Киру, окидывая его взглядом, оценивая.

— Я в порядке, — сказал Кир, хотя и сам слышал, что его язык заплетается.

Нокс, должно быть, тоже услышал это, потому что он держался раздражающе близко, когда Кир присоединился к зачистке оставшихся демонов. Пламя озаряло бальный зал со всех сторон.

Кир вытащил свой запасной пистолет и сделал несколько выстрелов. Его прицел оставлял желать лучшего. Он попадал в тела, но не так, как следовало бы. Он убрал пистолет и вернулся к своему клинку, убирая головы везде, где мог.

Он знал, что Нокс выполняет всю тяжёлую работу, но они справились с задачей.

Вскоре в танцевальном зале стало чисто, пламя погасло, в воздухе повис пепел. Тишь собралась вместе, чтобы подвести итоги.

— Чёрт, — сказал Кир. — Где Вэс?

Он говорил совершенно серьёзно, когда сказал, что Вэс был там на свой страх и риск, но он не хотел, чтобы мужчина погиб.

— Он вытащил свою кузину в первые же мгновения, — сказал Рис. — Она была в центре комнаты, выставленная как на витрине.

Кир вздохнул с облегчением.

— Хороший мужчина.

— Да, — согласился Рис.

Кир оглядел своих ребят. Лука и Нокс выглядели так, будто получили не более чем лёгкие ранения. Левая рука Ронана была в крови, но он всё ещё сжимал пистолет. Рис слегка кренился.

Кир сосредоточился на нём.

— Рис, в тебя попали?

— Всего лишь диваном. Поверь мне, ты выглядишь ещё хуже.

Кир переключил своё внимание.

— Были ли здесь другие женщины?

— Мы пока никого не нашли, — ответил Лука.

— Хорошо. Давайте осмотрим дом.

Когда они вышли из бального зала в коридор, планировалось разделиться, но шаги, раздавшиеся из-за закрытой двери, привлекли всех к этому месту.

Кир и Рис шли сзади, потому что были в худшем состоянии. Ронан выбил дверь, и Нокс прицелился.

Четыре выстрела и неясное движение спустя Ронан крикнул:

— Чисто. Но… всё плохо.

Кир и Рис начали приближаться. Нокс направился к ним, возможно, намереваясь преградить им путь, но было слишком поздно. Кир увидел это. Рис увидел это.

— Чёрт, — выдохнул Кир.

На кровати лицом вниз лежал мужчина. Обнажённый. Окровавленный. Очевидно, изнасилованный. Первой мыслью Кира было, что это Маркус, но мужчина был слишком крупным, а его волосы выглядели слишком тёмными.

— Он мёртв? — напряжённым голосом спросил Рис.

— Да, — ответил Ронан.

Они отслеживали женщин. Они предполагали, что все похищения сводились к женщинам. Сколько же мужчин тоже пострадало здесь?

Кир осмотрел элегантную комнату, место жестокого обращения и убийства этого мужчины.

— Чёрт возьми.

Рис повернулся, чтобы уйти — слишком резко, как будто это его не задевало.

— Он мёртв. Мы ничем не можем ему помочь. Давайте прочешем этот чёртов дом.

Это был большой дом с кучей комнат, которые нужно было проверить. Они закончили с одним крылом и направлялись через фойе в другое, когда Джодари и дюжина вооружённых агентов ВОА вошли в открытые парадные двери.

Джодари оглядел Кира с головы до ног.

— Джонус снаружи. Иди.

— Нет, пока не закончим зачистку, — остальные члены Тиши уже начали расходиться, продолжая свою работу.

— Упрямый мудак, — прорычал Джонус.

— Придурок.

Джодари раздражённо фыркнул, но посерьёзнел, когда Кир рассказал ему о теле. Джодари отправил агентов в том направлении. Необходимо было установить личность мужчины, найти и проинформировать его семью.

Крики с той стороны, куда ушла Тишь, заставили Кира наполовину перенестись призраком, наполовину пробежать через несколько роскошных гостиных туда, где вся команда, кроме Риса, собралась у дверного проёма.

— Не надо. Пожалуйста. Маркус, просто положи это на место, — голос Риса. Из глубины комнаты.

Вот чёрт.

— Он был демоном. Демоном. Я позволил ему трахнуть меня. Он трахнул меня прямо здесь.

— Маркус, пожалуйста…

Ронан отступил, чтобы пропустить Кира. Рис стоял в дверном проёме, подняв руку в успокаивающем жесте. Всё его внимание было приковано к Маркусу.

Одетый в чёрный костюм, Маркус стоял за массивным старинным письменным столом. Его глаза были огромными и полными ужаса. Он держал пистолет, направленный себе в голову.

Поднятая рука Риса дрожала.

— Маркус, пожалуйста, пожалуйста, опусти оружие. Я знаю, тебе сейчас так не кажется, но ты справишься с этим. Я клянусь. Я помогу тебе…

— Тебе наплевать на меня, Рис! Я знаю, что это так!

— Я верю, Маркус. Прости, что разозлился раньше. Я был неправ. Это не твоя вина. Пожалуйста, опусти оружие, Маркус, пожалуйста.

— Я помогал ему. Я не помню всего, но знаю, что помогал ему совершать ужасные вещи, — рука Маркуса задрожала, но дуло пистолета по-прежнему было прижато к его виску. — Я думал… Я думал, это было по-настоящему. Но нет ничего настоящего. И любви… тоже.

— Маркус…

По лицу Маркуса потекли слёзы. Он закрыл глаза.

Рис метнулся призраком, предпринимая последнее отчаянное усилие.

Пистолет выстрелил. Брызнула кровь.

Рис подхватил упавшего Маркуса. Рис медленно опустился на колени, держа тело Маркуса на руках. Рис тяжело дышал, его глаза расширились от ужаса, но он ничего не сказал, ничего не сделал, только продолжал держать его.

Слишком поздно.

Как и с Мэг — слишком поздно.

Кир приказал остальным убираться, за исключением Нокса. Когда они попытались отказаться, он прорычал:

— Нам ещё нужно прочесать весь дом, и здесь могут быть другие жертвы. Пошевеливайте своими грёбаными задницами.

Они убрались восвояси.

Кир дал Рису минуту, но этого было достаточно. Он подошёл и тронул мужчину за плечо.

— Давай, брат. Пошли.

Рис не поднял головы. Он убрал тело со своих колен. Маркус уставился в потолок. На месте выходного отверстия у него отсутствовала половина черепа. В воздухе витал тяжёлый запах крови. На чёрной одежде Риса она была заметна только в виде блеска. Его руки, однако, были красными. Он встал.

Когда Кир отвёл его в гостиную, Рис глухо сказал:

— Я в порядке.

Это не так. Кир толкнул его на стул.

— Какого хрена? — восклицание Нокса на мгновение привлекло внимание Кира, и Рис исчез.

Чёрт возьми.

Это было неизбежно, но Кир хотел задержать Риса на некоторое время, по крайней мере, на время, достаточное для того, чтобы Джонус осмотрел его, но Рис исчез.

Могли пройти часы, прежде чем Рис объявится снова. Могли пройти дни.

Тяжело вздохнув, Кир вернулся в кабинет. Нокс, который обычно в такие моменты был сосредоточен на Рисе, с напряжённым вниманием рассматривал стопку фотографий.

Кир присоединился к нему за столом.

На столе были разложены фотографии женщин. С первого взгляда Кир увидел трёх персон. Ана. Блондинка с короткими колючими волосами. Блондинка с длинными волнистыми волосами.

Женщины выглядели так, словно позировали для журнала. Они были одеты в нижнее бельё, сидели на кровати, в кресле, стояли у окна. Мэг была одета именно так, когда появилась в «Ластере».

Нокс собрал фотографии. Это улики, их нужно было собрать, но Киру не понравилось выражение лица Нокса. Смертельная неподвижность, сдерживаемая ярость.

Что бы это ни значило для Нокса, ничем хорошим это не светило.

— Мы свяжемся с Ронаном и Лукой и посмотрим, нашли ли они кого-нибудь из других женщин, — осторожно сказал Кир.

Нокс едва заметно кивнул, и они вышли, встретив Ронана и Луку в фойе.

Дом был прочёсан. Они нашли подвал с тюремными камерами, но те пустовали. Они убили ещё трёх демонов, но других вампиров обнаружено не было.

Джодари отправил дюжину агентов на зачистку. Они соберут дополнительные доказательства. Потребуются недели анализа, пока они будут искать зацепки по другим ячейкам демонов. Уничтожение крупного дома, подобного этому, случалось нечасто. Если повезёт, это приведёт к чему-то большему. Но Кир хотел найти именно женщин.

Не желая этого делать, он прошёл через парадные двери и спустился по ступенькам туда, где на подъездной дорожке и на лужайке было припарковано с десяток автомобилей. Он нашёл Вэса и Ану у медицинского фургона.

Закутанная в одеяло женщина сидела на заднем сиденье открытого автомобиля. У неё было отсутствующее выражение лица. Вэс положил руку ей на плечо. Лицо мужчины было напряжённым. Он должен был вздохнуть с облегчением, но всё равно выглядел готовым взорваться.

Вэс встал между Киром и Аной.

— Не надо. Она не готова к вопросам, — прорычал Вэс.

— Я должен спросить её о других женщинах. Только об этом. Остальное может подождать.

— Её накачали наркотиками. От неё не будет никакой пользы…

— Отойди, Вэс.

— Чёрта с два я…

Кир выхватил фотографии из рук Нокса и протянул их Вэсу. Мужчина побледнел.

— Ты не будешь показывать ей это, — выдавил Вэс.

— Конечно, нет, — Кир вернул их Ноксу.

Вэс отодвинулся, его рука снова легла на плечо Аны.

Кир присел перед ней на корточки. Её взгляд относительно сфокусировался на нём. Он мягко произнёс:

— Ана, ты можешь рассказать мне о других женщинах?

— Там были две женщины и мужчина.

— Да.

— Женщина с короткими волосами не вернулась прошлой ночью. Мужчина сказал, что она мертва.

Сердце Кира упало. Значит, погибли двое.

— А что насчёт второй? Женщины с длинными волосами?

— Она была на вечеринке, но ушла.

— Она ушла? С кем-то? Или сбежала?

— С кем-то.

Сердце Кира упало.

— Что ты можешь рассказать мне о том, с кем она ушла?

Ана выглядела ничего не понимающей. Затем на её глаза навернулись слёзы.

— Я не знаю.

— Всё в порядке. Ты хорошо справляешься, Ана, очень хорошо. Ты можешь рассказать мне что-нибудь об её уходе?

По щекам потекли слёзы.

— Я… я… я…

— Хватит, — рявкнул Вэс и подхватил Ану на руки. — Я должен отвезти её домой.

— Простите, — пробормотала Ана, а затем выкрикнула: — Простите!

— Хорошо, хорошо. Мы свяжемся с тобой позже. И Вэс? — мужчина остановился на полпути. — Ты молодец.

Вэс склонил голову и ушёл, держа Ану на руках.

Джонус быстро подошёл к нему.

— Ты, садись, — он указал Киру на только что освободившееся место в задней части медицинского фургона.

Кир сначала взглянул на Нокса.

— Эти снимки нужно отправить в НиР для анализа.

Челюсти Нокса напряглись.

— Да.

Когда крупный мужчина уходил, Кир увидел, как он взял один из них и положил себе в карман. Это не хорошо. Кир почти погнался за ним, но Джонус ослепил его фонариком, и к тому времени, когда Кир выглянул из-за доктора, Нокс уже исчез.





Глава 35


Мира сидела за столом в тёмной кухне Джодари, когда зазвонил её телефон. Она ждала этого звонка.

Она отклонила звонок и отправила текст, на составление которого потратила целый час. Сначала оно было длинным, слишком длинным для одного сообщения, но никакие слова не показались ей достаточными. В конце концов, она остановилась на простой истине.

«Я не готова разговаривать».

На протяжении нескольких мучительных минут ответа не было. Она представила Кира на парковке, уставившегося на то место, где только что стояла её машина, ошеломлённого, чувствующего себя преданным. Он злился?

Она прислала ещё одно сообщение, которое противоречило первому: «Джодари сказал, что с тобой всё в порядке. Это правда?»

Ещё несколько долгих мгновений. Сердце Миры бешено заколотилось. Она не знала, что будет делать, если её телефон зазвонит снова.

Когда, наконец, пришло его сообщение, у неё на глаза навернулись слёзы.

Кир: Ты в безопасном месте?

Экран её телефона, единственный источник света в тёмной кухне, кроме часов на микроволновой печи, расплывался перед глазами. Зачем ему нужно было это делать? Заботиться о ней, прежде чем обсуждать что-то другое? Он должен был разозлиться, наверняка разозлился, но всё равно его первый вопрос был таким.

Дрожа и едва разбирая клавиши, она набрала «Да». Слёзы закапали на экран.

Она ждала.

И ждала.

Она всё ещё ждала полчаса спустя, когда входная дверь дома Джодари открылась и закрылась, и в прихожей послышались его шаги.

Кухню залил свет. Мира поморщилась, прикрыв глаза рукой.

— Господи, — проворчал Джодари.

Он подошёл к холодильнику. Мира услышала звон стекла, затем кто-то выдвинул ящик. Когда её глаза привыкли к изменению освещения, она посмотрела на остров и увидела Джодари, измученного, с синяком под глазом, который наблюдал за ней, открывая две бутылки пива.

Он подошёл к столу, покосился на спортивную сумку у ног Миры и поставил перед ней бутылку Allagash Tripel. Он сел на один из стульев, болезненно застонав. На нём всё ещё были светло-коричневые брюки от костюма и жилет в тон, но пиджак отсутствовал. Воротник его рубашки был расстёгнут, синий галстук развязан. Поднеся к губам свою бутылку, он слегка запрокинул голову, и его кадык двигался, когда он глотал пиво, как воду.

— Тааак, — сказал Джодари, со стуком ставя своё пиво на стол.

— Ты уверен, что с ним всё в порядке?

— Когда я видел его в последний раз, он ходил, разговаривал, и все его конечности были на месте, — Джодари оценивающе смотрел на неё. Она до сих пор была в пальто. Вероятно, у неё потекла тушь.

— А женщины?

— Мы вернули Ану.

— Слава Богу.

Джодари сделал ещё один глоток пива.

— Я не уверен, что Бог имеет к этому какое-то отношение.

Мира теребила этикетку на своей бутылке с пивом. По её щекам снова потекли слёзы.

Джодари поставил бутылку пива себе на бедро.

— Мира… что случилось?

Она сглотнула комок в горле. Голос его звучал раздражённо. Может, ей не стоило приходить сюда.

— Ты хочешь, чтобы я ушла?

— Нет. Я хочу, чтобы ты рассказала мне, что, чёрт возьми, произошло.

— Ты злишься на меня.

— Я волнуюсь, а не злюсь. Воспользуйся своим чутьём мозгоправа.

— Ты же знаешь, я ненавижу это слово.

— Да, — сухо ответил он. — Я думаю, мы обсуждали это миллион раз или около того.

В ней закипал гнев.

— Почему ты мне ничего не сказал? Почему никто из вас не сказал мне, из-за чего вы ненавидите друг друга?

Брови Джодари поползли вверх, наморщив лоб.

— Так вот почему ты здесь? Потому что если так…

— Ответь на мой вопрос, Джодари!

— Во-первых, он королевский придурок, и это не каламбур, но я не испытываю к нему ненависти. Он может думать, что я его ненавижу, учитывая, что он убил моего отца, но правда в том, что…

— Что? Что значит «он убил твоего отца»?

Джодари устало вздохнул.

— Это было давно, и это долгая история. Тебе нужно выпить это пиво, а мне нужна ещё одна бутылка.

Поморщившись, Джодари поднялся со стула и направился к холодильнику.

Эта кухня была так же хорошо знакома Мире, как и та, что была в доме её родителей. Она жила с Джодари в период адаптации и после окончания школы. Они сидели за этим столом и ели китайскую еду навынос, когда она сказала ему, что хочет уехать из Портеджа. Он не выразил ни удивления, ни разочарования. Он только сказал: «Офису в Новом Орлеане нужен сотрудник».

Вот вам и типичный Джодари.

Поэтому когда он вернулся к столу с ещё двумя бутылками пива, он рассказал эту историю без эмоций. Не деревянным тоном, но определённо так, как будто это его не беспокоило. Может, и правда не беспокоило.

История Джодари раскрыла многое, но одно из открытий заключалось в том, как мало Мира понимала о мире, в котором она пробудилась двенадцать лет назад.

После того, как отец Джодари, Аватас, был арестован за убийство Марокордаса, королева Амарада даровала Аватасу привилегию серентери, боя чести. (Мира не была уверена, была ли какая-то честь в том, что Джодари описывал дальше). В серентери двое бойцов сражались не на жизнь, а на смерть.

Только корона могла отдать приказ о вызове серентери, и отказ от вызова влёк за собой величайшее бесчестие. Победителю даровалось выполнение единственной просьбы. В случае победы Аватас мог попросить о помиловании.

Именно этот серентери выставил Аватаса, закалённого воина, против семнадцатилетнего сына Марокордаса. Кира.

Мира в ужасе перебила его:

— Но Кира почти наверняка убили бы.

— Да, я думаю, в этом и заключалась задумка, — сухо ответил Джодари. — Однако это делалось, чтобы почтить право Кира убить убийцу своего отца, но все знали предполагаемый исход. Кир был силён для своего возраста, но он был не таким, как сейчас. Никто не ожидал, что он победит моего отца, который был вдвое тяжелее его и имел на своей стороне четырёхсотлетний опыт.

Аватас, по-видимому, получил разрешение на серентери из-за своего благородного происхождения. Однако, как прямо выразился Джодари, настоящая причина заключалась в том, что он и Амарада «трахались много лет». И это был удобный, социально приемлемый способ избавиться от бастарда Марокордаса.

Но после долгой кровавой схватки Кир разорвал горло Аватаса своими клыками.

— Ты не держишь на него зла? — спросила Мира.

Джодари отставил вторую пустую бутылку и открыл третью.

— Он был мальчишкой и хорошо дрался. А мой отец, кстати, был настоящим засранцем, который засунул и свой член, и свою шиву туда, куда не надо было.

— Так почему же Кир затаил обиду на тебя?

Джодари пожал плечами.

— Он всё ещё думает, что я имею какое-то отношение к смерти Марокордаса? Или он в принципе не из доверчивых? Или Амарада к тому времени уже задурила ему голову? Кто знает.

Мира нахмурилась.

— Но ты сказал, что Киру было семнадцать в момент серентери. Он говорил мне, что его вырастила мать, которая умерла во Франции, так что он вообще не находился бы в обществе Амарады, пока…

— Когда ему было девять, Мира. Мать Кира была убита демонами у него на глазах, когда ему было девять лет. Марокордас объявил его в розыск и привёл ко двору. До этого никто даже не знал об его существовании. Амарада была в ярости.

Ужасные последствия, вытекающие из этого, ошеломили Миру.

— Боже мой.

— Я даже не рассказал тебе о самом ужасном: о просьбе Кира и о том, как Амарада её извратила.

— Подожди. Почему ничего из этого не было в его личном деле? Он потерял своего единственного известного родителя в результате насилия — он был свидетелем этого. Он был ребёнком. Ты представляешь, насколько травмирующим было бы что-то подобное?

— Это не имеет отношения к его роли в ВОА.

— О, правда? — она позволила сарказму просочиться в её тон.

— Ты хочешь знать, что он попросил или нет?

Мира стиснула зубы, разрываясь между желанием прояснить этот важный момент и необходимостью узнать больше.

— Продолжай, — раздражённо потребовала она.

— Он попросил об эмансипации. По закону Амарада, так сказать, стала его матерью, когда Марокордас умер. Он находился бы под её полной властью, пока не достиг бы совершеннолетия в двадцать лет, то есть ещё три года. Она явно подготовила себя к вероятности его победы, пусть и невеликой. Она знала, что он попросит об этом. Она выразила материнскую гордость за эту просьбу — о, это было выступление мирового уровня — и сказала, что такой воин, каким он себя показал, должен официально вступить в эту роль.

Когда Джодари сделал паузу, чтобы отхлебнуть пива, Мира сказала:

— Ты заставляешь меня нервничать. Заканчивай рассказ.

— Амарада начал посылать его на миссии в Атар.

— Ты шутишь.

— Нет.

Атар, родной мир вампиров, был пустошью, по крайней мере, так говорили. Демоны захватили его много веков назад. Опасное, уродливое место, куда можно попасть только через несколько известных порталов. Связаться с этим миром можно только через гонца. Получить подкрепление или дополнительные припасы — или медицинскую помощь — было бы непросто. Это, по сути, смертельная ловушка.

Джодари добавил:

— Это продолжалось много лет, очень много лет, прежде чем Кир порвал с ней. Почему он продолжал это делать так долго, я не знаю. Гордость? В любом случае, когда он отказался от миссии, назвав это пустой тратой времени, Амарада назвала его трусом перед всем двором. Он назвал её сукой.

— Я бы назвала её и похуже.

Уголок рта Джодари дёрнулся.

— Знаешь, большинство вампиров поддержали бы Кира, если бы он претендовал на трон, но это означало бы войну. Кир не хочет убивать вампиров, он хочет убивать демонов.

— Потому что они убили его мать, — вставила Мира.

Вот что она хотела сказать ранее. Эта ранняя травма стала причиной того, что он сформировал Тишь, и причиной, по которой он работал в ВОА. Это должно было быть в его личном деле. Она должна была знать об этом с самого начала. По профессиональным причинам. И по личным. Она пожалела, что он не сказал ей.

Джодари ответил на её вывод, отсалютовав пивной бутылкой.

Мира не унималась.

— Ты когда-нибудь действительно думал, что он и Тишь ведут какую-то подрывную работу? Я имею в виду, именно поэтому ты привлёк меня к делу. И всё же… Я могу сказать, что ты уважаешь его.

Джодари пожал плечами.

— Они вели себя странно. И Кир, возможно, и не хотел начинать войну, чтобы уничтожить Амараду, но меня? Он мог захватить ВОА. Я знал, что это рискованно, когда привлекал его к делу.

— Значит, на самом деле ты думал, что он может замышлять что-то против тебя лично. Ради всего святого, Джодари.

— Эй, я вырос при дворе со всеми его тёмными делишками, — возразил он, оправдываясь. — Мне не чужда паранойя. И… Я скучал по тебе.

Мира фыркнула от смеха и покачала головой.

— Знаешь, ты мог бы навестить меня.

— И вернувшись, обнаружить, что Кира назначили временным директором? Я так не думаю.

— Он бы так не поступил.

Джодари бросил на неё взгляд.

— Не будь так уверена.

— Я собираюсь провести для вас двоих парную сессию.

— О Господи, нет, Мира. Я уж лучше снова подерусь с ним.

— Он надрал тебе задницу.

— Я ему тоже пару раз вмазал, — Джодари допил третье пиво и потянулся за бутылкой Миры, к которой она не притронулась. — Я не могу поверить, что ты позволяешь пиву согреться. Позор тебе. Но если серьёзно. Мира. Ребёнок, которого у меня никогда не было. Поговори со мной. Почему ты ушла?

— Можно мне забрать своё пиво? — она тянула время.

— Я принесу тебе новую бутылку.

Пока Джодари возился на кухне — скорее всего, чтобы занять себя, чтобы Мира могла подумать — она начала сдирать этикетку с одной из пустых бутылок. Ей требовалось время, чтобы переварить всё, что рассказал ей Джодари, но некоторые вещи были достаточно просты для понимания.

Преданность Кира своей работе.

Его стремление защитить её.

Джодари вернулся, поставил перед Мирой новую бутылку пива и забрал пустую. Он, поморщившись, сел на свой стул, держась за рёбра.

Мира отхлебнула пива.

— Я скучала по этому.

— Я знаю. Вот почему я и купил это пиво.

Некоторое время они сидели молча и пили.

Наконец Мира сказала:

— Я боюсь.

Правда всегда была правдивее всего в самых простых словах.

Джодари отхлебнул пива.

— Я знаю, малышка. Я знаю.

* * *

Кир сидел полупьяный в гостиной, когда услышал, как открывается лифт. Его сердце подпрыгнуло. Он вскочил с дивана и, пошатываясь, выбежал в коридор…

— Сайрен.

Его сестра, одетая в чёрное кашемировое пальто и тёмные узкие джинсы, бросила ручки своих чемоданов на колесиках так, что они со стуком упали на пол, и подошла к нему в сапогах на высоком каблуке.

— Боже мой, что с тобой случилось? Ты выглядишь так, словно тебя сбила машина! — она слегка отпрянула, когда подошла ближе. — И от тебя разит демонами!

Кир ещё не смотрел на себя. Судя по тому, как сильно болела правая сторона его лица, она, вероятно, была чёрно-синей от синяков. Джонус обработал рваную рану на его шее и наложил множество швов на левую грудь и плечо. По дороге домой Кир снова надел поверх повязки свою разорванную компрессионную футболку, намереваясь принять душ и переодеться. А потом…

Он не прошёл дальше бара.

Честно говоря, он думал, что просто добраться до дома — это уже дьявольски хороший результат.

— Сегодня ночью мы совершили налёт на дом, — сказал он отстранённо. — Мы нашли Ану. Живую, — добавил он с большим чувством, когда Сайрен судорожно вздохнула.

— Она… с ней… всё в порядке? Что случилось? О Боже, Кир, пожалуйста…

— С ней всё в порядке. Я имею в виду… ещё рано говорить. Ей придётся оправиться от этого дерьма. Но она дома, — Кир говорил что-то осмысленное, но ему казалось, что его ртом пользуется кто-то другой. Он был где-то в другом месте. Дрейфующий. Отдалённый. Не присутствующий здесь для того, чтобы смириться с тем фактом, что Мира…

Он закрыл глаза.

Сайрен схватила его за локоть.

— Кир. Что-то случилось. С тобой.

— Я в порядке, — он посмотрел мимо неё на два чемодана. — Что происходит, Сайрен? Почему ты здесь?

Она прикусила губу.

— Можно мне остаться здесь? На какое-то время? Пожалуйста, я…

— Конечно. Ты это знаешь. Ты всегда это знала. Ты в порядке?

— Нет.

Кир протянул руки. Это было автоматически, в силу привычки. Но когда Сайрен обняла его и зарыдала у него на груди, он начал просыпаться внутри. Что бы ни происходило, это его сестра. Он любил её, и она нуждалась в нём прямо сейчас.

Он погладил её длинные тёмные волосы.

— Что случилось, Сай?

— Я не стану этого делать. Как ты и сказал, она не может меня заставить.

Облегчение немного ослабило боль в его сердце. По крайней мере, происходило что-то хорошее.

— Да, — согласился Кир, — она не может.

— Я хочу, чтобы моей парой был тот, кого я выберу сама. Тот, кого я буду любить.

Это было больно. По какой-то причине, сейчас это было чертовски больно слышать.

Сайрен отстранилась и посмотрела на него своими большими, милыми глазами, которые он любил с тех пор, как она была ребёнком.

— С тобой что-то случилось. Ты дрожишь.

— Это просто… иногда случается. После, — Кир не стал вдаваться в подробности, позволив ей сделать неверный вывод.

— Я помню, — тихо сказала Сайрен. — Ты возвращался с Атара в таком состоянии. Шаткий. Это всегда пугало меня.

Кир сглотнул комок в горле. Он был удивлён, что она помнит. Он был удивлён, что она заметила.

Руки Сайрен снова сжались.

— Она может прийти за мной.

— Я знаю, что она придёт.

— Тогда ты знаешь, что она…

— Знаю. Я разберусь с этим.





Глава 36


Сидя на зелёном виниловом диванчике за столиком, Джодари наблюдал за дверью поверх своей белой керамической кружки. В семейной закусочной «Радман» царила атмосфера кафешек «Перкинс», но кофе был лучше. Этот напиток буквально наэлектризовывал. Ещё одна чашка, и Джодари начнёт раскачиваться на люстре из оленьих рогов, как какая-то рок-звезда.

Когда Кир вошёл в закусочную, светло-голубые глаза мужчины скользнули по просторному пространству, окружённому кабинками и уставленному столиками, за которыми несколько посетителей поглощали фирменный стейк Филадельфия с сыром или фирменный пирожок. Кир обнаружил Джодари за считанные секунды.

Кобуры с оружием Кира были затенены, но он всё равно заставлял людей шарахаться прочь с его пути. Не каждый вечер парень ростом 194 см и весом 105 кг, одетый в большее количество чёрного, чем у Джонни Кэша, и со слишком красивым избитым в пух и прах лицом, входил в дверь «Радмана».

И в придачу выглядел страдающим от похмелья.

Кир остановился у столика и ничего не сказал. Обычно Джодари воспринял бы это как угрозу от Кира, но мужчина выглядел… потерянным.

— Кофе? — предложил Джодари.

Кир плюхнулся — как бы в изнеможении — за столик напротив него. Джодари подтолкнул к нему пустую кружку, зная, что через несколько секунд…

— Кофе, милый? — когда Кир поднял взгляд на их официантку, блондинка лет то ли 25, то ли 40 отпрянула, и кофе всколыхнулся в кофейнике.

Джодари накрыл её лёгким затенением.

— Он бы с удовольствием выпил чашечку.

Официантка наполнила чашку Кира и пообещала:

— Эти два заказа вафель «Чертовски Хороший Дровосек» с беконом сейчас будут готовы.

— Отлично.

Когда официантка ушла, Кир впервые заговорил.

— Я даже не люблю вафли.

Джодари уставился на него.

— Кто вообще не любит вафли?

Кир начал тереть лицо, наткнулся на жуткий синяк с правой стороны и со стуком опустил руку на стол.

— Ух ты, — изумился Джодари. — Ты выглядишь… ужасно. Реально ужасно.

— Она… — Кир замолчал. Джодари никогда не видел его таким. Это было немного тревожно — и определённо заставило его порадоваться, что он сам ни с кем не связался. Увернулся от пули, можно сказать.

Кир попытался ещё раз:

— С ней всё в порядке?

Джодари не знал, что сказать, потому что Мира не в порядке. Если не считать синяков, она выглядела почти так же плохо, как Кир, когда выходила из его дома после наступления темноты.

— Выпей кофе, Кир, ты как проклятый зомби. Это меня пугает.

Дрожащей рукой Кир потянулся за кружкой. Вероятно, это был первый раз, когда мужчина подчинился Джодари. Кир выпил кофе большими глотками, и несомненно, обжёг себе горло.

Когда Кир поставил свою пустую кружку, он заморгал, словно только что проснулся. Иисусе.

— Она пришла к тебе. Прошлой ночью, — Кир сказал это так, словно всё ещё не мог в это поверить.

— Угу.

— Она тебе доверяет.

— Угу, — Джодари отхлебнул кофе, не понимая, к чему клонится разговор.

— Так вот, я должен знать. Засранец, который пробудил её…

А.

— Мёртв. Я убил его.

Из груди мужчины вырвался прерывистый вздох.

— Хорошо.

— Кир, может, мы и не друзья, но мы с тобой знаем друг друга очень давно, так что позволь мне высказать одно наблюдение. Ты, мой не совсем друг, как бронированный танк, мать твою. Это делает из тебя хорошего лидера. Это делает тебя очень полезным для меня — когда ты не лжёшь и не скрываешь дерьмо, которое, кстати, мы скоро обсудим — но ты не можешь быть таким с Мирой.

Кир с трудом сглотнул.

— Она тебе так сказала?

— Не в таких выражениях, но я знаю её даже лучше, чем тебя, и есть несколько вещей, которые её характеризуют. Одна из них — её отчаянное желание близости. Честности. Открытости. Ну вот такая она. Другая её черта — не менее отчаянный страх потерять того, кого она любит, — Джодари сделал паузу, чтобы дать ему переварить детали, прежде чем перейти к сути дела. — Итак. Ты даёшь ей одно, но не даёшь другого. Угадай, что именно.

— Бл*дь, — Кир поставил локти на стол и уронил голову на руки. — Я не знаю, как… чёрт, я не могу говорить об этом с тобой.

— Тебе не обязательно говорить об этом со мной. Намёк, намёк.

— Я не знаю, где она, и она не отвечает на звонки, — выдавил Кир, всё ещё обхватив голову руками.

— Ну что ж…

Джодари откинулся на спинку стула и отодвинул свою кружку в сторону, когда к ним подошла официантка с двумя нагруженными тарелками. Она поставила одну перед Джодари, а другую — у локтя Кира.

— Завтрак на ужин, — поддразнила она. — У нас иногда бывает такое.

— Спи весь день, веселись всю ночь, — ответил Джодари.

— Могу только мечтать о таком. Ещё кофе?

— Для него, да.

— Похоже, ему это не помешает, — она подмигнула. Да, ей могло быть от 20 до 45, а может, и все 60. — Я вернусь со свежим кофе.

— Спасибо.

Джодари подтолкнул тарелку Кира локтем.

— Ешь свои чёртовы вафли. Тогда я скажу тебе, где Мира.

* * *

Кир направился через залитое лунным светом кладбище к одинокой фигуре, сидевшей перед надгробием со скрещенными ногами. Мира повернула голову при его приближении, и лунный свет упал на её лицо, холодное и мрачное. Кружились снежинки.

Когда Кир подошёл на несколько шагов, она обречённо произнесла:

— Джодари сказал тебе.

Он остановился, внезапно почувствовав неуверенность, не желая нарушать её уединение в чём-то столь личном.

— Можно мне побыть здесь?

— Да.

Кир сократил расстояние и сел на холодную колючую траву рядом с ней. Он обхватил себя руками за голени. То, что он не прикасался к ней, вызывало острую боль в груди, но он мог сказать, что она этого не хотела. Её взгляд вернулся к надгробию. На нём было два имени.

Эллисон Дженсен.

Бенджамин Дженсен.

— Мне жаль, что ты потеряла их, Мира, — тихо сказал Кир.

Она не сразу нашла в себе ответ.

— Мне было тяжелее потерять отца, чем маму. Казалось бы, всё должно быть наоборот. Мне было всего четырнадцать, когда умерла моя мама, и я была ближе к ней, чем к отцу. Но с ней ничто не оставалось недосказанным. Это была потеря. Это было больно — Боже, как это было больно — но о ней я в первую очередь помню любовь.

После долгого молчания Кир спросил, страшась ответа, но желая его услышать:

— Твой отец был другим? Ты сказала, что он ушёл в себя.

— Мой отец отгородился от меня. Не из жестокости, но всё равно он это сделал. И когда он умер, это ощущалось… как вопрос, на который никогда не будет получен ответ. Это было похоже на… я не знаю. Неполноту? Как незаконченный разговор. Это было очень болезненно. Ты понимаешь разницу?

У Кира перехватило горло. Было трудно ответить.

— Когда ты так говоришь, то да.

— Одной из первых вещей, которые ты мне сказал — это то, что у тебя опасная работа и рано или поздно тебя убьют.

У него внутри всё щемило при воспоминании об этом. Он никогда бы не сказал ей этого, если бы знал, что они будут вот так сидеть здесь вместе. Но как он мог взять свои слова обратно?

— Мира…

Её взгляд был прикован к надгробию.

— Если мне когда-нибудь придётся потерять тебя, я хочу почувствовать боль и утрату. Если мне придётся потерять тебя, я хочу почувствовать, как это разрывает моё сердце на части. Я пойду на этот риск. Ради тебя я пойду на это, — горло Кира так сжалось, что он едва мог дышать, потому что надвигалось нечто большее. Он чувствовал это. Мира продолжала напряжённым голосом: — Но я не собираюсь всю оставшуюся жизнь рисковать ради ещё одного незаконченного разговора. Я не переживу, если потеряю тебя и пойму, что ты никогда по-настоящему не был со мной.

Кир упёрся локтями в колени и спрятал лицо в ладонях. Он не знал, сможет ли он быть таким, как она описывала. Он и так был с ней более откровенным, чем с кем-либо в своей жизни… ну, во всяком случае, после своей матери.

Он научился не быть таким. Он понял это в возрасте десяти лет.

Первый инцидент врезался ему в память сильнее всего. Ему приснился кошмар о демонах, об улице, где его мать спасла ему жизнь ценой своей собственной, о крови, которая была повсюду на нём.

Он плакал, когда вошла Амарада. К концу разговора он перестал плакать.

Возможно, в то время он не понимал по-английски, но её презрение он понял достаточно хорошо.

Он научился замыкаться в себе. У него это хорошо получалось. Он гордился этим. Для него это был успех. Это было выживание.

Он не знал, как начать раскрываться. И… он боялся. Позволить себе быть таким уязвимым? Это его чертовски пугало.

Погружённый в эти мысли, он чуть не выпрыгнул из собственной кожи, когда Мира коснулась его руки и испуганно сказала:

— Кир, возле твоей машины кто-то есть.

Он был на ногах через несколько секунд.

— У тебя есть свой пистолет, или тебе нужен мой?

— Он у меня есть, — она уже тянулась под пальто, чтобы вытащить 45-й, который ей дал Кир.

Гордость переполняла его грудь. Вытащив свой пистолет и шиву, он приказал:

— Держись позади меня.

Им было лучше, если она будет держаться у него за спиной, чем если она останется здесь, отдельно от него.

Мира крепче сжала пистолет.

— Готова.

Она была чертовски храброй.

Фигура никак не отреагировала на их приближение. Кто бы это ни был, судя по телосложению, это женщина, и она спокойно ждала, облокотившись на капот Чарджера.

Когда Кир подошёл достаточно близко, чтобы узнать женщину, он остановился как вкопанный, испытав потрясение.

— Всё в порядке, — сказал он Мире, убирая оружие в кобуры, хотя и оставил их свободно висеть. На всякий случай.

— Кто это?

— Один друг. Вроде как. Держись за мной.

Когда они подошли ближе, Афира перебросила свою тёмную косу через плечо.

— Кирдавиан. Не ожидала встретить тебя здесь.

— Ты следила за мной.

— Что ты должен был заметить. Отвлёкся?

— Что тебе нужно, Афира?

— Просто передать сообщение, — она достала из внутреннего кармана куртки толстый сложенный пергамент и протянула его.

Кир взял официальный документ и сунул его в карман своей куртки.

— Не собираешься читать? У меня есть фонарик.

— Я знаю, что здесь написано.

— Что это? — спросила Мира, подходя к нему. — Кир?

— Вызов, — ответила за него Афира. — На серентери.

— Что? — ужас в голосе Миры свидетельствовал о том, что она точно знала, что это значит.

Афира обратилась к Киру.

— У тебя есть один час.

— Амарада должна дать отсрочку, пока я не вылечусь, — это была стандартная практика, которую от неё ожидали.

— Она согласится. Но Сайрен на этот период придётся вернуться в Резиденцию. Решение за тобой.

— Это чушь собачья.

Афира пожала плечами.

— Не мне решать.

Это чертовски типично для Амарады. Она знала, что Кир этого не допустит. Если Сайрен переступит порог этого дома, Амарада найдёт способ убедить её остаться.

— Какого чёрта ты всё ещё работаешь на неё, Афира?

— Не всем из нас так повезло с родителями, Кир. Некоторым из нас приходится силой продираться наверх.

— Это полная чушь.

Афира оттолкнулась от капота Чарджера, не обращая внимания на его слова. Она кивнула в сторону Миры.

— Она тоже придёт?

— Нет, — ответил Кир в то же время, когда Мира сказала: — Да.

Он не хотел, чтобы Мира приходила, только не на это. Ему придётся убить или быть убитым. Ей не нужно этого видеть.

— Ей не причинят вреда, — напомнила ему Афира. — Независимо от результата. Это священное правило серентери.

Это не помогало.

— Это может быть нелицеприятно, Мира.

— О, это точно, — вставила Афира.

— Я иду, — решительно сказала Мира.

Слова «а не то хуже будет», казалось, повисли в воздухе.

Она хотела узнать его? Она хотела его увидеть?

Что ж, её желание исполнится.

— Да будет так, — сказал Кир.





Глава 37


Мира не знала, что и думать о подземном помещении, в которое они с Киром попали. Но, с другой стороны, она не знала, что и думать обо всём, что произошло за последние сорок пять минут.

Придя на кладбище пешком, она осталась без машины, поэтому поехала с Киром. По дороге он объяснил ситуацию с Сайрен. Как Амарада пыталась навязать ей супруга и будущего консорта. Как Кир уговаривал свою сестру отказаться.

Мира понятия не имела, что он столкнулся с этим вдобавок ко всему остальному.

И хотя он не сказал этого, Мира знала, что ему, должно быть, пришлось нелегко, когда вчера ночью после рейда приехала Сайрен к нему. После того, как Мира ушла.

И Кир взял на себя дополнительное бремя, зная, что следствием того, что он приютил свою сестру, станет серентери. Он всё равно это сделал.

Конечно, он это сделал.

После прибытия в то, что было известно как Резиденция — укреплённый особняк королевы, который практически напоминал со всеми этими каменными постройками и толстой стеной, окружающей владения — Мира была ошеломлена величием и количеством вампиров. Десятки, а может, и сотни вампиров жили в Резиденции, по крайней мере, часть времени. Это место ощущалось бы как Европа старого света, если бы всё не было таким вызывающим. Роскошная обстановка. Чувственная одежда. Шокирующе эротичные, иногда жестокие произведения искусства.

Мира с трудом могла представить, как Кир рос здесь в годы, прошедшие после смерти его матери. Возможно, в ней говорило просто человеческое воспитание, но ей не казалось, что это место подходило для детей.

Затем был спуск. Каменная винтовая лестница, стены, освещённые горящими канделябрами. Затем это помещение.

Одна стена была из грубого необработанного камня, другие гладкие. Свет исходил от бронзовых треножников, на которых горками лежали горящие угли, и от свечей, загромождавших стол, покрытый толстым слоем воска. Кроваво-красный ковёр устилал пол, а посередине стояла мягкая платформа с чёрными шёлковыми простынями и подушками. Мира предположила, что это кровать.

— Это одна из личных комнат, — объяснил Кир, как только их охранник удалился через дверь, отличную от той, через которую они вошли. — Главная пещера — это место, где она устраивает свои… вечеринки. И иногда серентери. И Идайос знает, что ещё.

— Вечеринки?

— Оргии.

— Ааа.

— Мира… Ты можешь подождать здесь. Тебе не обязательно смотреть.

Впервые с тех пор, как она покинула аббатство, Мира обратила на него всё своё внимание. Она слушала его в машине, но это были только слова, информация. И она увидела ужасные кровоподтёки на его лице в короткой вспышке света в салоне Чарджера, когда открыла дверь. Когда она ахнула, увидев это, Кир сказал, что всё не так плохо, как кажется.

Но всё было плохо.

Пристально глядя на него, Мира увидела, что прошлой ночью он пострадал, по-настоящему пострадал. Если Джодари определил это как «с ним всё в порядке», то у Миры имелись к нему претензии. Кир не в порядке. Он был ранен. Он был истощён. Ему не следовало прямо сейчас отправляться в бой.

И…

Между ними оставалось так много нерешённых вопросов. Мира говорила совершенно серьёзно, когда рассказывала о том, что ей от него нужно, но многое ещё оставалось невысказанным. И что-то её беспокоило. В ней самой. В том, как она подошла к этому. Ей нужно было побыть с ним некоторое время. Чтобы разобраться в этом. Чтобы выразить это словами.

Но сейчас не осталось времени, и Мира не хотела ещё больше отвлекать его, поднимая этот вопрос. Он вот-вот будет драться за свою жизнь.

При этой мысли её сердце бешено заколотилось. Казалось, что это не могло быть реальностью.

— Я хочу быть там, — сказала Мира. Ей была невыносима мысль о том, что придётся ждать в этой комнате, не зная, что происходит.

Кир немного помолчал, и его глаза казались печальными, но потом он сказал:

— Хорошо.

Подойдя к платформе, Кир медленно снял куртку и положил её на пол. Это слишком осторожное движение встревожило Миру ещё до того, как он снял компрессионную футболку с длинными рукавами.

— Боже мой, — выдохнула она. — Ты не можешь драться в таком состоянии!

Грудь и левое плечо у него были обмотаны толстой повязкой. Кровь сочилась сквозь неё длинной неровной полосой.

— Я могу с этим справиться, Мира.

Слёзы без предупреждения хлынули из глаз. Она закрыла лицо руками, пытаясь сдержаться, понимая, что не может делать этого прямо перед его боем. Его внимание должно быть сосредоточено на том, чтобы подготовиться, а не утешать её.

Послышались его шаги, затем его руки обвились вокруг неё. Кир пробормотал её имя, и она прижалась к нему, всхлипывая на его обнажённом торсе. Это было неправильно с её стороны, так неправильно, но она, казалось, не могла остановиться.

— Я люблю тебя, — вырвалось у Миры. — Прости! Я не дала тебе шанса. Я не дала тебе достаточно времени. Я так беспокоилась о себе, так боялась, так отчаянно хотела защитить себя и быть уверенной — как будто это вообще возможно! — и я всё сделала поспешно, и мне следовало бы знать, что так не надо делать, я правда знаю, что не надо, и я так сильно торопила тебя, и я понимаю, почему тебе так тяжело…

Его губы нашли её губы, остановив поток слов — всех тех слов, которыми Мира уговаривала себя не отвлекать его.

Потом они оказались на кровати, и поцелуй был отчаянным, резким и прекрасным. Она любила его. Она любила его вкус, его запах, ощущение его тела. Она любила его силу и игривость, его мужество и честь, и она впустую потратила один из их дней, один из их драгоценных дней, а теперь у неё не осталось времени.

Кир прервал поцелуй, слегка отстраняясь, и его тёмные глаза пристально посмотрели на неё.

— Я тоже люблю тебя, Мира Дженсен, — произнёс он срывающимся голосом.

Едва видя его сквозь слёзы, она откинула густые волосы с его красивого, покрытого синяками лица.

— Возьми мою вену.

— Всё будет хорошо, Мира. И нет, — сказал Кир, когда она попыталась прервать его, — это не из-за того, что я пытаюсь выглядеть круто. Я знаю свои пределы.

Из её глаз потекли слёзы, капая на волосы.

— Пожалуйста, Кир. Пожалуйста.

Он пристально посмотрел на неё сверху вниз.

— Я думаю, ты не представляешь, насколько ты красива, Мира.

Она наклонила голову, обнажая вену. Ей было нужно испытать это с ним. Когда он начнёт драться, ей нужно было знать, что он взял с собой что-то от неё.

Кир провёл кончиком пальца по её вене, заставив её вздрогнуть.

— Ты уверена?

— Да. Боже, да.

Он глубоко вздохнул, затем опустил губы и провёл языком от впадинки на её шее к уху. Мира ахнула от пронзившего её разряда возбуждения. Затем последовал лёгкий укол боли, за которым пришёл прилив удовольствия. Жар затопил её тело, шокировав внезапностью и силой возбуждения.

Ощущение того, как её мужчина пьёт из неё, эротические звуки его удовольствия, тяжесть его тела, накрывающего её, и давление его твёрдого, тяжёлого члена на её бедре… она застонала под ним. От блаженства. От потребности. В ожидании большего.

Мира хотела, чтобы он обнажился. Она хотела, чтобы он был твёрдым и горячим внутри неё. Она вцепилась в его спину, пытаясь дотянуться до ремня, отчаянно желая дотронуться до его упругой, великолепной задницы.

Они услышали только небрежный стук, прежде чем дверь открылась.

Кир злобно зарычал, предупреждая, отчего по горячему и жаждущему этого телу Миры пробежал трепет. Её мужчина, прикрывающий её собой, защищающий её, заявляющий на неё права.

Не торопясь, он лизнул место проколов, успокаивая незначительную боль, затем зарылся носом в её волосы.

— Спасибо, — прошептал он ей на ухо.

Мира едва сдержала крик протеста, когда Кир отстранился. Он встал лицом к незваному гостю, закрывая Миру от него.

Желая увидеть, с чем они имели дело, она села и выглянула из-за его спины. Их охранник, крупный мужчина в строгом костюме, стоял в дверном проёме. За ним она увидела огромную пещеру, полную людей.

— Пора, — сказал охранник.

— Одну минуту.

— Я должен забрать её сейчас.

— Пошёл ты нах*й, — прорычал Кир и повернулся спиной к мужчине, чтобы присесть на корточки перед Мирой. Он взял её руки в свои. Его глаза встретились с её глазами. Он заговорил тихим голосом. — Я знаю Амараду, и я знаю, что делаю. Что бы ни случилось, Мира, доверься мне.

Она с трудом сглотнула, сердце бешено колотилось. Она не могла сказать «хорошо», потому что это было не «хорошо». Ни капельки.

Кир поднял её на ноги.

— С тобой ничего не случится. И помни, Мира… доверься мне.

Он наклонился и прильнул губами к её губам. Она обвила руками его шею, крепко прижимая к себе, отчаянно желая, чтобы их не разлучали.

Но Кир уже отстранялся, прерывая поцелуй, разрывая контакт.

— Мне нужна минута, — сказал он. — В одиночестве. Прости, но… мне это нужно.

Каким-то образом она оторвала взгляд от его лица и руки от его тела.

Каким-то образом она начала идти.

Каким-то образом она оставила его.

Охранник, который был пониже Кира, но массивнее, вывел Миру на просторное пространство пещеры. Треножники и факелы освещали грубо обтёсанные стены, но освещение не доставало до высокого потолка. Воздух был на удивление тёплым, а собравшаяся толпа была одета в изысканную, скудную одежду. На женщинах декольте резко сужались, обнажая завидную грудь, атлас облегал талии и ягодицы, разрезы доходили до бёдер. Чувственность мужчин была более утончённой: хорошо скроенные брюки и рубашки, тонкие ткани. Но их удлинённые клыки и активно жестикулирующие руки говорили о том, что эта одежда была лишь тонким налётом цивилизованности.

Их голоса сливались в гул, и их было слишком много, чтобы Мира могла разобрать их разговоры, пока следовала за своим проводником сквозь расступающуюся толпу. Взгляды провожали её. Не угрожающие, но определённо любопытствующие. Они знали, из какой комнаты она пришла, знали также, что она следует за охранником королевы. Они знали, что она здесь, с Киром. Это заставило Миру остро осознать положение Кира в этом мире.

Джодари сказал, что многие поддержат его, если он попытается занять трон. До сих пор это казалось далёким, как история, рассказанная за бутылкой пива.

Мира прошла за охранником по широкой открытой площадке, расчерченной свежим мелом. Ринг для поединков. За двенадцать лет, прошедших с момента её пробуждения, Мира собрала воедино свои представления об этом мире, смирилась, по большей части, с его первобытностью и странной историей, с его редкой жестокостью. Но это…

Это новый уровень. Этот мир оказался более архаичным и жестоким, чем она предполагала.

Они остановились у подножия каменного возвышения высотой в метр.

Мира в глубине души знала, что они направляются сюда. Туда, где королева, безошибочно узнаваемая по своему превосходству, восседала на троне из сверкающего золота. На ней было длинное прозрачное белое платье, перехваченное на талии поясом в виде золотой цепочки. Сквозь ткань просвечивали её соски. Золото кольцами украшало её шею и пальцы, свисало с ушей. Её длинные светлые волосы были откинуты назад гладкой волной, а кроваво-красные губы были поджаты в удовлетворении.

Мира возненавидела её с первого взгляда.

При приближении охранника, который остановился у помоста и стоял, сцепив руки за спиной, Амарада бросила презрительный взгляд на Миру, прежде чем снова переключить внимание на пустой ринг. Королева взяла бокал с шампанским с подноса, который держала прелестная стройная женщина в тёмно-синем одеянии. Мира, стоявшая в двух шагах от возвышения, сжала кулаки при виде явного предвкушения торжества.

Не видя ничего за толпой, Мира не знала о приближении Кира, пока толпа не расступилась, и он не вышел на ринг, переступив черту свежего мела, держа в руке обнажённую шиву. Повязка из белых бинтов исчезла, но ужасные швы, заметные даже с расстояния десяти метров, говорили любому противнику, где именно он был уязвим. На нём были надеты только тактические штаны. Даже ноги оставались босыми.

Если Кир и злился, то никак этого не показывал. Выражение его лица было абсолютно нейтральным. Очевидно, он знал, как с этим справиться. Он сталкивался с этим большую часть своей жизни.

Разозлившись за него, Мира бросила разъярённый взгляд на Амараду, которая поднесла бокал с шампанским к губам, обнажив клыки. Миру со всей силой поразило, что опустошённый, травмированный ребёнок пришёл в этот дом, и его встретило вот это всё.

У Миры перехватило горло, но она не заплакала, не закричала и не вырвала хрустальный фужер из изящных пальцев королевы. Она не стала бы позорить своего мужчину таким поведением.

Кир стоял терпеливо, нейтрально и расслабленно, и когда его противник вышел на ринг, он не выказал удивления.

Чего нельзя было сказать об Афире.

При доставке повестки женщина, очевидно, не подозревала, что она сама тоже её получит. Она была одета в чёрный спортивный бюстгальтер и кожаные леггинсы на резинке, стояла босиком, с шивой в руке, и в её глазах жила холодная ярость, хотя она ни на что конкретно не смотрела.

Нет.

Боже, нет.

Кир, очевидно, не только знал её, но и она же была женщиной.

Он ни за что, ни при каких обстоятельствах не убил бы её.

Он сказал Мире, чтобы она доверяла ему, но также сказал: «Что бы ни случилось». Он обещал, что с ней ничего не случится, и сказал, что всё будет хорошо, но на самом деле он никогда не обещал, что будет жить.

Что, если он имел в виду, что с ней всё будет хорошо… без него?

Боже.

Нет.

Этого не могло быть.

Мира беспомощно наблюдала, как королева махнула ногтем, давая им знак начинать. Амарада тоже знала Кира. Она знала, что он не стал бы убивать женщину.

Драка началась со злобного крика Афиры и потрясающе атлетичной атаки. Из краткого рассказа Кира о правилах по пути сюда, Мира знала, что в серентери запрещено переноситься призраком, но женщина всё равно подпрыгнула на высоту плеч и описала своей шивой яростную дугу. Кир ловко увернулся, уйдя в сторону, перехватив удар Афиры своим собственным клинком и развернув его.

Афира развернулась и нанесла продолжительную череду ударов, её клинок сверкал с ошеломляющей быстротой, а Кир уклонялся. Они практически танцевали по рингу, постоянно находясь в движении. Казалось, что это продолжалось несколько часов. Он позволял ей изматывать себя.

Афира знала это.

— Дерись со мной! — крикнула она в какой-то момент. — Будь ты проклят, Кирдавиан!

Она была блестящим бойцом. Быстрым. Проворным. Умело владела своим клинком. Она нанесла Киру несколько порезов, но ничего серьёзного. Потому что он был быстрее и сильнее, и он оставался спокоен.

Мира до сих пор не осознавала, насколько глубоким и неподдельным был его контроль. Даже перед лицом всего этого, несмотря на всё происходящее, он справлялся, принимал решения. Направлял поединок.

«Я знаю свои пределы».

Он не раз говорил ей об этом.

Они прошли достаточно испытаний.

Мира начала верить. Она начала надеяться, что это возможно, что каким-то образом всё уладится.

И тут он сделал неверный шаг.

Пока Афира заставила его пятиться, он неправильно поставил ногу и немного отклонился вправо. Такая незначительная ошибка, но Афира резко развернулась и ударила его в живот рукоятью своей шивы. Кир со стоном упал, и его клинок выпал из руки. Афира оказалась позади него прежде, чем его колени коснулись земли, и её клинок был приставлен к его горлу.

Мира закричала.

Афира тяжело дышала, в её глазах по-прежнему жила ярость. Там, где её клинок прижался к уязвимому горлу Кира, потекла кровь. Мира была уверена, что даже сейчас он мог избежать этого. Но его глаза оставались спокойными. Он смирился.

«Посмотри на меня, — умоляла Мира. — Боже, пожалуйста, посмотри на меня».

Если бы он посмотрел на неё, возможно, он принял бы другое решение. Возможно, он предпочёл бы свою собственную жизнь — и её — этому.

«Посмотри на меня!»

Афира издала ужасный, мучительный крик. Её рука дрожала, когда она отдёрнула её…

И отшвырнула оружие.

Афира упала на колени, склонив голову, тяжело дыша, и её длинная тёмная коса упала вперёд.

Яростный вопль, раздавшийся с возвышения, заставил кровь застыть в жилах.

Амарада поднялась со своего трона, разбросав подушки с бахромой.

— Афира Солас, ты хочешь осквернить святость серентери? Говори!

— Я подчиняюсь вашему решению, Ваше Высочество.

— Ты лишена всех привилегий! Ты больше не член этого двора! Ты мертва для меня и для любого, кто ищет моей благосклонности! Убирайся с моих глаз!

Афира поднялась с каменным лицом. Не взглянув ни на королеву, ни на Кира, она повернулась и направилась к краю ринга. Толпа молча расступилась и снова сомкнулась за ней.

Мира дрожала, у неё кружилась голова от облегчения.

На ринге Кир поднялся на ноги. В отличие от Миры, он не почувствовал облегчения, потому что не был удивлён.

Он знал то, чего, по-видимому, не знала Амарада. Что Афира не убьёт его.

Его промах был преднамеренным. Он с самого начала вёл борьбу к этому моменту.

Но на этом всё не закончилось.

— Вместо безымянной трусихи, которая покинула нас, я восстановлю святость серентери, назначив замену. Гуудар, — на ринг вышел массивный, брутального вида мужчина со страшным шрамом на лице. — Продолжайте!

Даже сейчас Кир не удивился. И, очевидно, Амарада была готова к такой возможности. Потому что гора плоти, которая набросилась на Кира, когда он метнулся к своей шиве, была вооружена и готова, и, очевидно, была рада, что настала его очередь выйти на ринг.

Кир перекатился, схватив своё оружие, и увернулся от мощного удара, нацеленного ему в голову. Он вскочил на ноги за считанные секунды.

В схватке с Афирой всё сводилось к быстроте и мастерстве. В некотором смысле, тот бой был красивым.

А этот был безжалостным.

Гуудар рубил и бросался вперёд с силой медведя — и ревел так же ужасно. Кир, даже будучи ростом 194 см и весом 105 кг, выглядел танцором рядом с этой горой бушующей плоти.

Когда Кир полоснул по спине Гуудара, нанеся удар, который свалил бы с ног любого другого, Гуудар закричал, развернулся и вскрыл рану на левой руке Кира. Затем он ударил кулаком прямо в шов на груди Кира.

Кир закричал от боли, но уклонился от следующего размашистого удара.

То ли разозлившись, то ли отчаявшись, Кир ускорил свои атаки, бросаясь вперёд, чтобы нанести гиганту новые раны, постепенно обескровливая его.

Разъярённый Гуудар неистовствовал, рубил и хватал… и в конце концов схватил Кира за правое запястье, обездвижив его шиву. Торжествуя победу, Гуудар взмахнул своим оружием, готовясь к тому, что явно должно было стать смертельным ударом.

Мира была ошеломлена, оцепенела, не в силах среагировать. Это было похоже на сон. Кошмар.

Затем Кир изогнулся, искусным движением высвободился из хватки Гуудара и поставил ногу на бедро гиганта, используя тело мужчины как трамплин, чтобы перемахнуть через него. Когда Кир опустился сзади, он рубанул гиганта прямо по толстой шее.

Огромная голова вампира покатилась по земле.

Тело с грохотом упало.

Кир стоял позади огромного обезглавленного трупа, его грудь тяжело вздымалась, и он был весь в крови, как своей, так и противника.

В пещере стало тихо.

Держа в руке шиву, Кир уверенно шёл по рингу, приближаясь к Мире, к помосту и королеве.

Он перевёл взгляд на женщину, которая подстроила для него эту смертельную ловушку, и заговорил со спокойной решимостью.

— Чтобы почтить святость серентери, королева окажет мне милость и передаст опекунство над Сайренарией Кай мне.

Ноздри королевы раздулись. Последовало долгое молчание, прежде чем она рявкнула:

— Прошение удовлетворено.

Затем Амарада, кипя от злости, безо всякой грации покинула свой трон, спустилась с возвышения и растворилась в расступающейся толпе.

Наконец, взгляд Кира остановился на Мире.

Она не осознавала, что бросилась бежать, пока почти не поравнялась с ним, а затем обхватила руками его окровавленное, скользкое от пота тело и вцепилась в него так, будто от этого зависела его дорогая, бесценная жизнь.

Позже Мира почти ничего не могла вспомнить из следующих двадцати минут: их возвращение в приватную комнату, вид свежих ран Кира, которые, по его словам, можно было обработать позже; то, как она помогла ему натянуть компрессионную футболку поверх этого месива. Она едва помнила обратную дорогу по большому дому к выходу или то, как взяла ключи Чарджера из дрожащей руки Кира.

Но никогда в жизни Мира не забудет, как королева, вновь уверенная в себе и невозмутимая, спускалась по ступенькам, чтобы проводить их во внутренний двор.

Амарада надела пальто из чёрного с серебром меха. На ней были туфли на высоких каблуках с золотыми ремешками.

— Ты выиграл этот раунд, — сказала она. — Я почти впечатлена. Ты знал.

Что бы Кир ни хотел сказать в ответ, этому придётся подождать. Мира встала между ужасной женщиной и своим любимым мужчиной.

— Я надеюсь, вы понимаете, Ваше Высочество, что вы упустили, мучая его тогда, когда должны были любить. Я надеюсь, вы знаете, что единственный мужчина, который мог бы любить вас, почитать и защищать так, как никто другой на этой земле, никогда не встанет на вашу сторону. Я надеюсь, вы знаете, действительно знаете, что вы выбросили, как ничтожная, мелочная идиотка.

Глаза Амарады вспыхнули от ярости, затем её лицо стало нейтральным, и она издала звук, похожий на «Ха». Она посмотрела через плечо Миры, безразлично, и сказала:

— Интересный выбор, Кирдавиан.

С этими словами королева развернулась на шпильках и поднялась по ступеням. Арочные двери закрылись за ней с тяжёлым стуком.

Всё ещё разъярённая, Мира повернулась к Киру. Он стоял, прислонившись к машине, с остекленевшими от усталости и боли глазами, но на его губах играла улыбка.

— Что? — спросила Мира, внезапно смутившись.

— Ничего.

Только когда они оказались в машине, и Кир прислонился к дверце, он сказал:

— Знаешь, даже у меня никогда не хватило бы смелости сказать это ей в лицо.

Мира улыбнулась, с облегчением услышав, что он говорит как сам с собой.

— Ну, — слегка поддразнила она, — ты защитишь меня, если она придёт за мной.

— Верно, чёрт возьми, — ответил он, вовсе не поддразнивая.





Глава 38


Кир мечтал о горячем душе, постели и уединении с Мирой, но когда они вышли из лифта аббатства, самый настоящий грохот, доносившийся из кухни, подсказал ему, что всё будет не так просто.

— Бам! Бам! — звуки шлепков чередовались с восклицаниями Сайрен.

Мира бросила на Кира испуганный взгляд. Он не смог подбодрить её, потому что, действительно, что за хрень?

Даже не уверенный, что он сам хочет это знать, Кир зашёл на кухню и увидел за кухонным столом Сайрен, которая… месила тесто?

Правильнее было бы сказать «избивала».

Пенни, выглядевшая гораздо более безмятежной, чем Кир чувствовал бы на её месте, взглянула на него и Миру, продолжая резать лук. Её рыжевато-каштановые волосы собраны в конский хвост, фланелевые рукава закатаны до локтей, и она пожала плечами, как бы говоря: «А что мне ещё оставалось с ней делать?»

Сайрен подняла голову.

— О, привет! Смотри, я делаю… какого чёрта вообще?

Она пронеслась вокруг кухонного острова, её тёмная коса рассыпалась по спине, фартук был весь в муке, а рукава из чёрного шёлка были закатаны.

— О, боже мой! Эта сука! Она вызвала — уже — о, Боже мой!

— Всё кончено. Свершилось. Ты… со мной.

Кир не смог сдержать стона боли, когда Сайрен обхватила его руками. Услышав это, она отскочила назад, и на её сердцевидном лице отразился ужас.

— Идайос, — выдохнула она, пока её руки метались в воздухе перед ним. — Кир, я не думала, что она… Ты… Боже мой, ты…

— Я в порядке.

— Потому что ты выглядишь ужасно. Ну то есть, вчера вечером ты выглядел плохо, но сейчас… ты выглядишь действительно ужасно.

— Спасибо, — сухо ответил Кир. Это не первый раз, когда ему говорили это сегодня вечером. Не таким он хотел быть, когда только что вернул Миру.

Взгляд Сайрен скользнул мимо него к Мире. Впервые Кир почувствовал себя неловко. Он никогда не представлял женщину своей сестре, а свою сестру — женщине. И Мира была не просто женщиной. Она была…

Всем.

Его парой. Его жизнью.

Она была абсолютно всем.

Как он вообще мог начать такое знакомство?

В этом не было необходимости. Потому что Сайрен пронеслась мимо него и заключила Миру в свои фирменные объятия. Они торопливо обменялись именами и обещаниями, которые он не мог отследить, сопровождаясь такими словами, как «размер обуви», «чёрное платье» и «Космо с двойным лаймом», и Кир начал вырывать Миру из объятий, потому что это развивалось в направлении, которое его не устраивало.

Но Мира смеялась, а Сайрен широко улыбалась, и… может быть, он переживёт их дамский выход в свет. Он мог бы отправить Луку на разведку.

Когда Кир притянул Миру ближе к себе, потому что не собирался в ближайшее время отдавать её Сайрен, его сестра бросила на него взгляд.

Уперев кулак в бедро, Сайрен протянула, растягивая слова:

— Я так и знала, что вчера вечером ты был в стельку пьян не из-за работы, — Кир попытался возразить, потому что ему не нужно было, чтобы у Миры возник такой образ, но Сайрен перебила его, обращаясь к Мире. — Нам столько всего нужно обсудить.

Кира охватила паника.

— Нет, нет, не нужно, — поспешно сказал он.

Сайрен улыбнулась и направилась обратно к кухонному столу. Кир посмотрел на Пенни, как будто та могла чем-то помочь. Она снова пожала плечами.

Чувствуя себя измученным, Кир взял Миру за руку и повёл её через кухню. Он сказал:

— Мы вернёмся примерно через год.

— Я оставлю вам немного хлеба! — крикнула Сайрен им вслед, когда они удалились в безопасное пространство коридора.

Когда Мира бросила на него «не-хочешь-ли-это-прокомментировать» взгляд, он признался:

— Честно говоря, я понятия не имею, что сказать.

Она усмехнулась.

Кир улыбнулся, хотя от этого у него заболело лицо.

Когда они добрались до своей комнаты, Мира последовала за ним в ванную и, прежде чем Кир успел возразить, помогла ему раздеться. Она нахмурилась, когда его футболка, прилипшая к ранам, болезненно отлепилась от кожи.

— Ты уверен, что тебе не нужно показаться доктору Ану?

Они уже обсуждали это.

— Я просто хочу душ, Мира. И кровать. И тебя.

Она улыбнулась, почти застенчиво.

Кир сел на край ванны, чтобы снять ботинки. Мира присела на корточки, чтобы помочь, убирая его руки с дороги. Он откинулся назад, испытывая облегчение от возможности не давить на раны.

Когда он встал, чтобы снять штаны, Мира тоже разделась, обнажив своё прекрасное, гибкое тело.

Как бы сильно Кир ни наслаждался этим зрелищем, у него защемило в груди от того, что она собиралась присоединиться к нему, не покидала его даже на этот краткий миг. Она прочла облегчение на его лице.

— Ты же не думал, что я собираюсь выпустить тебя из виду, нет?

У Кира встал ком в горле, и, к счастью, она не стала настаивать на ответе, а просто направилась в душ.

Тёплые струи обжигали его раны и заставили кровотечение возобновиться, но присутствие Миры, нежно промывавшей его раны, стоило каждой вспышки боли. Может, из-за того, что Кир так вымотался, а может, из-за того, что он был чертовски рад её присутствию, он позволил ей позаботиться о нём. Обычно он чувствовал, что это неправильно, что это он должен ухаживать за ней, но сейчас он нуждался в этом. И, судя по выражению её лица, по нежности, с которой Мира смотрела на него, она тоже нуждалась в том, чтобы он позволил ей это сделать.

После этого Кир на словах объяснил ей, как делать перевязку, и её пальцы были лёгкими и умелыми. Затем они поднялись на чердак.

— Просто спим, — сказала она, потянув его за руку, пока он не забрался в постель. — Мы можем поговорить позже.

Кир вытянулся на спине, а Мира прижалась к нему, стараясь не касаться его ран. Каким бы усталым и опустошённым он ни был, он думал, что заснёт. Но в этот момент существовало слишком много всего, чем можно было наслаждаться. Тепло и тяжесть её тела. Звук её дыхания.

Однажды Кир сказал ей не зацикливаться на том, что могло произойти, но в него всё равно закрался страх. Он мог потерять это время с ней.

Он всё ещё мог это потерять.

Приподнявшись на локте, Мира посмотрела на него сверху вниз встревоженными нефритовыми глазами.

— Что такое?

Кир хотел сказать «Ничего». Он хотел отогнать сомнения, которые терзали его сердце. Но вместо этого сказал ей правду.

— Я… боюсь. Что я не могу быть тем, кто тебе нужен.

В её глазах промелькнула мука.

— Ты и есть тот, кто мне нужен. Я просто… Я слишком много чувствую. С тобой. Это пугает меня.

Он тяжело выдохнул.

— Да.

— У нас ещё много времени, чтобы разобраться с этим. Я просто хочу, чтобы ты отдохнул.

Она пыталась дать ему поблажку, пыталась оставить всё как есть. Кир не хотел, чтобы она это делала.

— Моя мать полюбила бы тебя, — сказал он, и его сердце щемило от этих слов.

На глаза Миры навернулись слёзы.

— Моя мама тоже полюбила бы тебя.

Глаза Кира защипало.

— Она была… пианисткой. Она так прекрасно играла. Гастролировала по всей Европе. Были только она и я, и это было… хорошо.

За этими словами он почувствовал тяжесть ещё сотен других слов. Зрелища и звуки. То, как легко смеялась его мать. То, как она иногда играла только для него, после концертов, когда все уходили.

Может быть, когда-нибудь он сможет рассказать об этом Мире.

Она играла с прядью его влажных волос и нежно спросила:

— Как её звали?

Киру потребовалось время, чтобы произнести это. Он не произносил этого вслух более ста лет.

— Иралия.

Мира провела пальцами по его волосам.

— Я думаю, она гордилась бы тобой.

Правда, которую Кир нёс в своём сердце, как рану, снова начала кровоточить при этих словах.

— Я не спас её. Она умерла из-за меня.

Глаза Миры наполнились печалью. Она не сказала того, что могла бы сказать. «Это не твоя вина. Ты был ребёнком». Он бы не воспринял эти слова всерьёз. Они бы просто пролетели мимо ушей. Но то, что она сказала, глубоко тронуло его.

— Она была твоей матерью, любовь моя. Само собой, она умерла ради тебя.

Впервые с того ужасного момента, когда Амарада разбудила его после ночного кошмара, Кир почувствовал, как из его глаз потекли слёзы. Он в шоке смахнул их. На их место навернулись новые.

— Что за чёрт, — пробормотал он.

Губы Миры прижались к его губам. Поцелуй был нежным и сладким. Это была любовь.

Затем поцелуй стал глубже, разгорячил и наполнил тело Кира желанием. Ему нужна была близость, связь. Он нуждался в ней.

Он застонал от прилива крови к паху, от внезапного, почти мучительного напряжения его члена, от того, как болезненно обнажились клыки. Рука Миры скользнула вниз по его животу, чтобы поласкать его. Он выгнулся в её объятиях, застонав, когда его член начал пульсировать.

Мира отстранилась.

— Ты в порядке? Для этого?

Кир уставился на неё, разинув рот.

— Ты собираешься остановиться прямо сейчас?

Она лукаво усмехнулась.

— Я бы не хотела излишне нагружать тебя.

— Ты ужасная дразнилка, — он рванулся вверх и опрокинул её на спину, игнорируя острую боль в ранах, не обращая на это внимания прямо сейчас.

Смеясь, Мира раздвинула для него ноги. Она перестала смеяться, когда его пальцы проникли в её гладкую киску. Ему понравились звуки, которые она издавала, и то, как она выгибалась. Он ласкал её, доводя до оргазма, а затем вошёл в неё одним плавным движением. Мира закричала и почти сразу же кончила, отчего её лоно яростно сжало его член.

Она издавала эротичные, отчаянные стоны, когда Кир входил в неё сквозь отголоски её разрядки.

— Возьми мою вену, — приказала она, задыхаясь, но настойчиво.

Кир приник губами к её вене и вонзил в неё клыки, принимая её дар, постанывая от её сладкого, яркого вкуса. Его бёдра двигались в голодном ритме. Окутанный её ароматом, наслаждаясь её кровью, входя глубоко в её тело, он силился сдержать оргазм.

Мира задыхалась и цеплялась за него, и когда она снова кончила с резким, отчаянным криком и судорожным сжатием своего естества на его члене, оргазм пронзил всё тело Кира, каждый нерв вспыхнул, спина напряглась. Он кончал глубокими, мучительными толчками, его член сильно пульсировал внутри неё.

Он приподнялся на локтях, дрожа от отголосков, и лизнул вену Миры, чтобы запечатать её, ошеломлённый тем, что она дала ему.

Она дала не только свою кровь. Это было нечто гораздо большее, настолько сильное, что он не мог подобрать слов для описания всего этого.

После этого они долго лежали вместе. Кир понял, что она проводит пальцем по одному из его поблёкших шрамов — старому, оставшемуся от Атара.

В конце концов, она сказала:

— Ты всё ещё не спишь. Тебя беспокоит что-то ещё.

— Чёртов экстрасенс.

— Ты мне скажешь?

Он не хотел. Это не её бремя. Она ничего не могла с этим поделать. Но он позволил словам вырваться наружу.

— Я беспокоюсь. О Рисе. И Ноксе.

Мира обняла его за талию, не требуя большего, просто лёжа рядом с ним, разделяя его тяжесть.

Наконец, он задремал.

* * *

Нокс обвёл взглядом роскошную спальню. Кровать, на которой женщина была такой испуганной, что спряталась за собственными поджатыми коленями. Большое кресло, на котором её располагали в такой уязвимой позе.

ВОА уже прочесали всё вокруг. Нокс знал, что больше ничего не найдёт, но не мог не вернуться сюда.

У них пока не было никаких зацепок. Личность женщины не была установлена. Нокса беспокоило, что он не знает её имени. Создавалось впечатление, что у неё нет имени, как не было и у него самого.

Это не хорошо.

Он вытащил из кармана сложенную фотографию и снова взглянул на неё. Его руки задрожали, когда он увидел её большие испуганные глаза. Он убрал фотографию.

Нокс вышел из спальни и направился по коридору особняка к лестнице. Он спустился и прошёл ещё по нескольким коридорам до двери, которая вела вниз. С одной стороны она была обшита деревянными панелями, а с другой — стальной облицовкой.

Он спустился по бетонным ступеням ко второй стальной двери и открыл её. Он нажал на выключатель.

Шесть камер.

Он шёл по проходу между ними, гадая, которая из них принадлежала ей.

От пребывания здесь, внизу, у него по коже побежали мурашки. Он вспотел.

Он знал, что должен уйти.

Его пальцы скользнули в карман и коснулись края фотографии. Он найдёт её.

И перегрызёт горло любому, кто прикасался к ней.

Продолжение следует…

Всего в этой серии будет пять книг. Чтобы не пропустить перевод следующих частей, подписывайтесь на наши сообщества:

ВК:

Телеграм:





