Глава первая. Региональная эскалация


* СССР, РСФСР, Москва, ТТЦ «Останкино», студия телепередачи «Взгляд», 25 января 1998 года*





— Да что вы такое говорите, Владислав?! — возмущённо спросил Жириновский. — Точно установлен факт — агрессию начала пакистанская военная хунта! Экономика Афганистана до сих пор находится в восстановительном режиме, поэтому президенту Ватанджару, несмотря на то, что он говорит там на разных выступлениях, невыгодно! Я повторяю вам: невыгодно начинать эту войну! Дело даже не в том, что он не стремится к войне — это дело десятое! Я говорю вам, и вы можете быть уверены в моих словах, что Мохаммад Аслам Ватанджар точно бы не начал эту войну первым!

— Но западная пресса… — начал Владислав Листьев.

— Лжецы, подонки и мерзавцы! — перебил его Жириновский. — Холуи капитала, торгующие своими ртами, как площадками для проплаченных мнений! Ладно, вы не верите мне, но поверьте математике!

— К-хм… — хмыкнул ведущий. — Каким образом я должен поверить математике?

— Объясняю! — подняв правую руку в останавливающем жесте, сказал Владимир. — Пакистанская армия, за четыре года до начала идущего сейчас конфликта, насчитывала 550 000 человек личного состава. Накануне вторжения в Афганистан… не спорьте, это вторжение Пакистана и вы сейчас сами всё поймёте! Накануне вторжения в Афганистан, пакистанская армия насчитывала 800 000 человек личного состава. Почти полуторакратное наращивание численности за четыре года! Зачем? Против кого? У них экономика уже давно трещит по швам, и они не могут себе позволить большую армию! Подождите, я дам вам ответить! А теперь Афганистан! В самые худшие годы войны в Афганистане, численность афганских войск насчитывала, максимум, 350 000 человек! А накануне пакистанского вторжения, их численность составляла 250 000 человек! Похоже на армию вторжения?

— Сами по себе числа значения… — начал Листьев.

— Я спрашиваю вас: похоже на армию вторжения?! — настоял Жириновский.

— Не похоже, я этого не отрицаю, — ответил ведущий. — Но мы имеем достоверные сведения, что наступление обеих армий началось практически одновременно — что вы скажете на это?

— А о чём тут говорить-то? — спросил Жириновский в ответ. — План обороны любого государства, кроме самых слабых и беззащитных, предполагает наступательные действия в случае агрессии со стороны потенциального противника. Афганистан — это сильное государство, с населяющим его великим афганским народом, готовым защищать свои суверенные границы от любой агрессии! И то, что происходит в Хайберском проходе — это реализация плана обороны, вопреки утверждениям западных холуев, которых вы так любите слушать!

— Хорошо, — произнёс не очень довольный его ответом Листьев. — А что вы можете сказать о возможном участии в этом конфликте Советской армии?

— Не будет никакого участия Советской армии в этом конфликте! — заявил Владимир. — Мы сделали всё возможное, чтобы Афганистан обрёл способность защищаться самостоятельно — помощь братскому народу оказана, но у нас братские взаимоотношения, а не детско-родительские! Братья должны помогать друг другу — мы уже помогли, чем смогли! Одно запомните, Владислав! Военного вмешательства с нашей стороны не будет!

— Это обнадёживающая новость, — кивнув, сказал на это ведущий. — А вы держите руку на пульсе этой войны? Вы осведомлены о сводках с фронта?

— Конечно же! — ответил Жириновский. — И я даже готов рассказать кое-что… Например, в Хайберском проходе противостояние приняло позиционный характер, но это все и так знают. А вот что мало кто знает — пакистанское наступление на Кандагар полностью остановлено, а группировка пакистанских войск отступает под натиском афганских механизированных и танковых полков. У противника есть серьёзное численное превосходство, но технически он, очевидно, уступает.

Пакистан спланировал и подготовил грандиозное наступление, предполагавшее быстрое занятие Кандагара, а также молниеносный захват Джелалабада и Кабула. Потеря трёх крупных городов, включая столичный, должна была подорвать волю к сопротивлению и побудить Ватанджара начать договариваться.

Но план наступления был сорван практически в первый час, потому что пакистанские механизированные подразделения столкнулись с афганскими в Хайберском проходе, даже не продвинувшись к исходному положению, с которого и должна была начаться их часть наступления.

Это был бы очень щепетильный момент, что это столкновение произошло ещё на территории Пакистана, что означает, что афганское наступление началось чуть раньше пакистанского, если бы не факт массированного обстрела со стороны Пакистана.

В ходе этого обстрела была повреждена инфраструктура авиабаз Джелалабада, Кабула и Баграма, а также пострадали пункты постоянной дислокации ряда афганских подразделений, что и спровоцировало Ватанджара дать приказ о наступлении.

Хайберский проход сейчас является зоной интенсивных боевых действий и бои идут за пакистанский город Ланди-Котал, за каждый дом и за каждую улицу.

Афганским войскам необходимо пройти примерно 12 километров плотной городской застройки, чтобы заблокировать юго-восточный выход Хайберского прохода — это создаст прямую угрозу Пешавару, а также осложнит для пакистанцев снабжение горных пограничных застав.

Артиллерия Афганистана утюжит автомобильные трассы и железную дорогу, проходящие через Хайберский проход, поэтому в юго-восточной части уже скопилось огромное количество побитой техники, что затрудняет снабжение пакистанской группировки, что способствует продвижению афганских подразделений.

— Но в таком случае, это ведь повышает риск поражения Афганистана? — спросил Листьев.

— Лишь незначительно, — покачав головой, ответил Жириновский. — Запомните, Владислав! Запомните на всю оставшуюся жизнь: армия Афганистана уже совершенно не та, что воевала против душманов в 85-м году! Президент Ватанджар проделал огромную работу — он, всё-таки, боевой генерал и прекрасно видел все слабости, имевшиеся у его армии. И он устранил их — афганская армия, по мнению многих экспертов, является, на сегодняшний день, одной из самых боеспособных в мире! Не надо думать, что раз их всего 250 тысяч, то они не способны защищать свою страну! Это лучшие солдаты во всём регионе! Это 250 тысяч отборных солдат Афганистана!

— Я вас понял, Владимир Вольфович, — кивнув, сказал Владислав Листьев. — А как вы оцениваете роль США в этом конфликте?

— Это всё этот яппи, Клинтон! — раздражённо воскликнул Жириновский. — Без его ведома пакистанская военная хунта на такое бы не решилась! И я хочу сказать Биллу Клинтону только одно: не надо шутить с войной! Начать её легко! Нет, очень легко! А вот закончить — это гораздо тяжелее! Иногда войну закончить практически невозможно — уж мне ли не знать?! Я получил Нобелевскую премию мира за то, что положил конец двум войнам! Все остальные только начинают войны, а я один! Один! Закончил уже две войны! А Клинтону закончить эту войну будет вдвойне тяжелее, потому что он даже не может удержать свой член в штанах, в рабочее время! Позор! Национальное унижение Соединённых Штатов! И за этого человека голосовали избиратели?! В Советском Союзе такое невозможно даже представить!

— Вы подразумеваете скандал, до сих пор идущий в Белом доме? — уточнил Листьев.

— Я не подразумеваю, а говорю именно о нём! — ответил Владимир. — И не надо переводить тут мне тему! Я говорю об Афгано-пакистанской войне — добром это не закончится ни для Пакистана, ни для США! Их имперские амбиции наткнутся на хлёсткую затрещину! Это демонстративный плевок в лицо мировому сообществу! А какую они пропаганду стартовали! Вы слышали?! О коллективной ответственности советского народа за то, что он избрал президентом сначала меня, а затем и товарища Орлова! Я регулярно читаю сводки о том, что болтают эти говорящие головы в «Голосе Америки» — мне прекрасно видно, что они хотят сделать! Они хотят навязать советским гражданам комплекс вины! Сегодня они говорят, якобы это советские граждане несут коллективную ответственность за якобы агрессию Афганистана против Пакистана, хотя всем здравомыслящим людям уже прекрасно понятно, что это Пакистан напал на Афганистан и последний сейчас ведёт активную оборону! А завтра скажут, что СССР напал на Третий Рейх в 1941 году! Смешно вам, да?! Но я это не с пустого места беру — такое уже, потихоньку, говорят различные кретины!

Он сделал паузу на глоток воды из стакана.

— Кхм… — кашлянул он. — Но не сработает — их пропагандисты зря едят свой хлеб! Никогда ещё советский народ не жил так сытно и свободно, как при мне и, затем, при Орлове! Кто последний понижал цены на продовольствие? Иосиф Виссарионович Сталин! Кто сейчас понижает цены на продовольствие? Это планировал ещё я, но смог реализовать только товарищ Орлов! Где бы вы ещё видели такое?! Только наша экономика способна позволить подобное — движение к максимальному удешевлению продуктов, товаров народного потребления, техники и электроники! И теперь какие-то там американские пропагандисты начинают рассказывать нам, что выбор был сделан неправильно?!

Пропагандистская риторика Запада изменилась примерно накануне начала Афгано-пакистанской войны: теперь из всех утюгов доносятся обвинения в разжигании войны, поддержке агрессивных режимов и диктаторов, а также коллективной вине советского народа в происходящем.

Из-за этого начались проблемы даже у мигрантов, уехавших из СССР по программе репатриации евреев. В Израиле пропаганда клеймит их, как потенциальных агентов КГБ, что не так уж и далеко от правды, а в США и Великобритании начались притеснения мигрантов из СССР и Прибалтики, под тем же предлогом.

Западные власти специально разжигают ненависть, потому что экономическая обстановка накаляется, СССР не демонстрирует признаков скорого экономического краха, а в Азии до сих пор никак не желает утихать финансовый кризис.

Жириновский предполагал, что примерно так и будет, поэтому и стремился всё это время к достижению максимальной автаркии — большая часть того, что нужно, уже производится на территории СССР и его союзников, поэтому никто в Союзе не опасается даже полного разрыва с Западом.

Владимир бы и сам инициировал этот разрыв, не имей он политических последствий — было решено оставить это на откуп Западу. А пока, торговля идёт…

— М-хм, я понял вашу позицию, — произнёс Листьев. — Как вы оцениваете риск эскалации в отношениях между НАТО и нашей страной?

— Умеренно-высокие, я бы сказал, — ответил Жириновский. — Билл Клинтон нацелен на проявление сильной позиции, ну, как он это понимает, поэтому и заговорил сейчас о том, что Америка должна быть сильной и так далее. Мне бы очень хотелось, чтобы Америка была сильной, но где-нибудь в другом месте, а не у наших границ — пусть прекращает использовать риторику Холодной войны! Не он ли утверждал неоднократно, что благополучно победил в ней? Так пусть наслаждается победой у себя на заднем дворе — пустит фейерверки, выпьет стаканчик виски со льдом и, наконец-то, удовлетворит свою жену! А то, сколько можно уже ассистенток сношать?!

— Кхм-кхм! — закашлялся в этот момент пивший воду Листьев. — Кха!

— Институт брака священен! — заявил Жириновский, подняв указательный палец. — Наша страна стоит на трёх столпах: гордость советского народа, традиционные ценности и мощь Вооружённых Сил СССР! Американские ценности, такие как супружеские измены, гомосексуализм, расизм, шовинизм и прочие извращения — этому здесь не место! Наша главная традиционная ценность — социализм! А он предполагает свободу, равенство и братство! Не нужно нам никаких господ, не нужен нам этот бал вампиров, подрывающий основы общества!

Он посмотрел на наручные часы.

— У меня всё… — сказал он.

— Да, спасибо большое за беседу, Владимир Вольфович, — поблагодарил его ведущий. — Надеюсь, вы придёте к нам ещё.

Интерес Листьева заключается в том, что интервью и встречи с Жириновским значительно повышают активность телезрителей — советский народ хочет смотреть и слушать бывшего президента.

— Ещё приду — обещаю, — кивнув, ответил он.





* СССР, РСФСР, Москва, Остров, Дом правительства СССР, 3 февраля 1998 года*





— … бросают туда тысячи солдат, — продолжал доклад генерал армии Варенников. — В ночное время они предпринимают попытки расчистки образовавшихся на трассе завалов, но афганская артиллерия препятствует этому процессу, в результате чего пакистанские войска несут тяжёлые потери.

— Какие потери понесли обе стороны, оценочно? — спросил президент Орлов.

— С первого дня конфликта по сегодняшнее утро, афганская армия потеряла убитыми 2738 человек, а ранеными — 11 352 человека, — привёл статистику министр обороны. — Пакистанская армия, по нашим оценкам, потеряла только убитыми около 12 тысяч человек, а счёт раненых идёт на 20-25 тысяч. По понятным причинам, мы не можем оперативно получить точную статистику с той стороны.

— Пакистанские потери не завышены? — спросил Геннадий у генерал-лейтенанта Лимановой, возглавляющей ГАУ КГБ.

— Разброс точности составляет не более 20%, — ответила та. — Мы получаем статистику применения всех средств поражения афганской армии, а также рапорты от оперативных штабов, поэтому результаты анализа относительно надёжны. Нужно около двух недель, чтобы повысить точность.

Сбор данных о потерях ведётся не для того, чтобы потом говорить всем о безоговорочной победе союзника — наоборот, эти данные никогда не покинут кабинеты правительственных функционеров. Данные о союзных и вражеских потерях нужны для точной оценки боевой эффективности противоборствующих сторон, что поможет усовершенствовать Советскую армию.

По сути, армия Афганистана — это чуть менее технически оснащённый близнец Советской армии, по результативности которого можно делать выводы о потенциальной результативности чуть более технически оснащённой Советской армии.

А армия Пакистана — это сильно ухудшенная вариация НОАК, так как сражается, преимущественно, с применением китайских типов вооружения.

Поэтому ГАУ КГБ, специальный отдел ГКО, Генштаб ВС СССР, а также ряд профильных НИИ, трудятся над сбором максимума информации о ходе боевых действий в Хайберском проходе и в песках пустыни Регистан.

— Это ведь считается хорошей статистикой? — уточнил Орлов.

— Я бы назвал это отличной статистикой, — ответил на это генерал Варенников. — Но должен сказать, что это не заслуга тотального превосходства афганской армии, а результат полного нарушения пакистанского плана наступления. И всё же, следует сказать, что афганская армия проявила лучшую адаптивность и воспользовалась ситуацией с максимальной для себя пользой. В Хайберском проходе бои идут за виллу-крепость Аюба Африди — штурмовым подразделениям афганской армии осталось пройти всего около восьми километров и проход будет заблокирован.

Бои идут за каждый квадратный метр, потому что пакистанцы и местные жители капитально укрепили трассу и город, так как прорыв афганцев допускался в прогнозах, в случае, если наступление сорвётся.

— Мне знакомо это имя, — нахмурившись, произнёс президент Орлов.

— Вам должен быть известен этот человек, — сказала Ирина Лиманова. — Это пакистанский деятель, участвовавший в финансировании душманов в рамках операции «Циклон». Он отвечал за трафик в Европу.

— Да-да-да, припоминаю, — вспомнил Геннадий. — Он сбежал?

— Вероятно, — пожав плечами, ответила генерал-лейтенант. — Наши коллеги из ХАД и Штази сообщают, что Аднан аль-Хамади спешно бежал из Хайберского прохода и сейчас ищет способы эвакуироваться на Ближний Восток.

Радикального исламиста и лидера террористического движения Джунд ат-Тавхид, ответственного за теракт на Олимпиаде в Барселоне, никто не забыл — все заинтересованные спецслужбы знали, что он находился в Хайберском проходе, откуда его было не достать.

Но теперь он сорвался в бега и это открывает новые возможности для ХАД, КГБ и Штази — того, кто поймает его, ожидает стремительный карьерный взлёт, к самым вершинам, поэтому идёт нешуточная конкуренция…

— Это может быть отвлекающим манёвром, — произнёс Орлов.

— Мы знаем, — сказал вступивший в беседу генерал армии Гаськов. — И мы его не упустим. Единственным местом, где он мог надёжно скрываться, являлась Территория племён, но больше он там находиться не может. А в любом другом месте мы его достанем. Теперь точно не уйдёт.

— Целым его брать необязательно, но обязательно, чтобы он был живым, — потребовал Орлов, а затем посмотрел на Жириновского, сидящего в кресле-вертушке. — Владимир Вольфович, прекрати дымить — дышать тошно…

Жириновский выпустил пар, пахнущий выпечкой, и убрал испаритель в карман.

— Какие ориентировочные сроки взятия Хайберского прохода под полный контроль афганских сил? — спросил Геннадий.

— Не более месяца-полутора, — ответил генерал армии Варенников. — Президент Ватанджар запланировал обманный манёвр и расширение фронта на соседних участках, но мы не знаем, насколько это будет эффективно, поэтому указанный срок прошу считать рабочим.

Мохаммад Ватанджар не захотел делиться ни с кем славой победы над Пакистаном, поэтому лично возглавил операцию — Владимир оценивает его как неплохого политика, среднего управленца, но как командующего армией он его оценивает очень высоко. Именно Ватанджар планировал операцию против Пакистана, поэтому нынешний успех афганской армии — это, в немалой степени, его личная заслуга.

Ситуация складывается в пользу Афганистана, благодаря техническому и организационному превосходству: пакистанская армия имеет проблемы с насыщенностью подразделений средствами связи, не всегда правильно применяет бронетехнику и авиацию, а средняя выучка солдат, сержантов и офицеров у неё ниже, поэтому в прямом противостоянии она уступает.

Кандагарская контрнаступательная операция афганской армии обнажила все уязвимости пакистанской армии, которая оказалась неспособна сдержать организованный натиск и потеряла целую бригаду, попавшую в окружение посреди пустыни, в ходе попытки флангового обхода наступающих афганцев.

Афганские войска взяли город Чаман и ведут бои высокой интенсивности на территории округа Кила Абдалла, стремясь продвинуться к городу Кветта.

Кветта — это столица провинции Белуджистан, поэтому её потеря будет крайне болезненна для Пакистана, чего и добивается Ватанджар. В краткосрочной перспективе это способно парализовать южный фланг вражеской обороны, а в долгосрочной — привести к рассечению территории Пакистана на две неравные части, что будет означать для него полное поражение в войне.

Ватанджару всё равно на международные последствия — Афганистан и так находится под всевозможными санкциями со стороны Запада, а также на полном материальном обеспечении со стороны СССР. А это значит, что он может забрать себе часть территории Пакистана и хуже ему от этого не будет.

Мировая общественность, конечно, обязательно возмутится, но ему всё равно — в результате вооружённого завоевания запада Пакистана он получит ценные природные ресурсы, в основном, в виде богатых запасов природного газа, что сделает Афганистан очень ценным для Советского Союза. Но самое главное — он получит доступ к Индийскому океану, а это прямой путь для экспорта продукции дружественным странам, таким как Индия, Ангола, ГДР, Капская Республика, НДР Коса, Южный Йемен, Мадагаскар и остальные.

Но для этого ему нужно победить в войне, что точно будет непросто, так как пакистанская армия ещё не разгромлена и прилагает все усилия, чтобы остановить афганское контрнаступление…

— Хорошо, — произнёс Орлов. — Теперь обсудим группу Файзиева — как скоро она будет готова поучаствовать в Пакистане?

Группа Файзиева — это внутреннее наименование частной военной компании «Тайфун», учреждённой и зарегистрированной в Капской Республике. Командует ею генерал-майор в отставке, Расул Хасанович Файзиев, а штат набран из ветеранов-добровольцев, которые не нашли себе места в гражданской жизни или пожелали заработать много денег, применяя имеющиеся навыки.

Все члены группы Файзиева формально лишились советского гражданства, получив взамен гражданство Капской Республики, но по завершению контракта советское гражданство возвращается.

Всё это нужно, чтобы минимизировать дипломатические проблемы, которые могут возникнуть, когда непонятные тяжеловооружённые граждане, действующие сообща, попадаются в процессе следования экономическим интересам Советского Союза…

— Три недели — предельный срок, — ответил Гаськов. — Подготовка почти завершена.

— Состыковка управления уже проводится? — спросил Орлов. — Это их дебют, поэтому провал недопустим.

Изначально ЧВК «Тайфун» планировалось задействовать в Африке, в войне на территории бывшего Заира, но подвернулась возможность сразу испытать её в настоящей войне, в очень хорошо знакомых для большинства добровольцев условиях.

— Генштаб ВС ДРА прорабатывает взаимодействие, — ответил министр обороны. — Группа Файзиева будет им очень кстати.

— Сколько будете отправлять? — поинтересовался Жириновский.

— Пока что, один батальон, а ещё через два месяца отправим ещё два, — ответил генерал армии Варенников. — Оформим их, как иностранных добровольцев. Если покажут себя хорошо, расширим штат, а если плохо, то сократим их участие и отправим в Капскую Республику, на дополнительную подготовку и для выполнения задач в других регионах.

— На этом объявляю заседание оконченным, — сказал президент СССР Орлов. — Возвращайтесь на свои места и продолжайте следить за ситуацией.





Глава вторая. Гаубичная зарница


*СССР, РСФСР, Москва, Остров, Дом правительства СССР, 27 февраля 1998 года*





— Потери обеих сторон растут, — произнёс Орлов, прикурив сигарету. — Афганцы потеряли уже 4951 человека, а пакистанцы около 30 тысяч — это только убитыми. В основном, в Хайберском проходе.

— И Ватанджар, и Азиз — они понимают, что от исхода битвы за этот проход зависит исход войны, — сказал на это Жириновский. — Поэтому не жалеют бойцов.

— Это-то понятно, — поморщившись, сказал Геннадий. — Но война идёт не так, как её планировал генштаб.

— Они почти никогда не идут так, как их планируют генштабы, — ответил Владимир, выдохнув пар с запахом перечной мяты. — Зато у Ватанджара превосходство в артиллерии и авиации, поэтому потери у Азиза всегда будут выше.

Ватанджар, желающий, чтобы это превосходство сохранялось, заказал у СССР новые истребители-бомбардировщики, в счёт льготного кредита, а также закупил у Ким Чен Ира самоходные 170-миллиметрового калибра орудия «Чучхе-по», на Западе более известные как М1978 «Коксан».

СССР, в ближайшее время, поставит Афганистану 25 Су-24, 15 МиГ-27, а также 50 Су-25. А Ким Чен Ир уже поставил 26 орудий «Чучхе-по» из 70 купленных.

— Он может себе позволить такие потери, — произнёс Орлов. — В Пакистане объявлена всеобщая мобилизация — они набирают ещё 500 тысяч солдат.

Генштаб ВС ДРА прекрасно понимает, что равноценный размен убитыми — это путь к стратегическому поражению, в случае перехода войны в форму войны на истощение, а это возможно почти всегда, поэтому делает ставку на огневую мощь и техническое превосходство.

У пакистанской армии нет БПЛА-разведчиков и БПЛА-целеуказателей, поэтому она страдает вследствие превосходства противника в тактической осведомлённости — пакистанским офицерам приходится адаптироваться к условиям, когда враг может видеть твои перемещения практически в любое время, днём и ночью, а ты такой привилегии лишён.

А афганская армия, явно, злоупотребляет БПЛА, потому что редко какое перемещение афганских подразделений обходится без предварительной беспилотной разведки. Не говоря уже о том, что БПЛА-целеуказатели бесперебойно наводят артиллерию на позиции пакистанских батарей артиллерии и ПВО.

Почти полное подавление батарей ПВО в прифронтовой зоне, неожиданно, открыло возможность вертолётных десантов, как во времена крепко запомненной Афганской войны — штурмовые отделения высаживаются в ближнем тылу противника и уничтожают конвои снабжения, патрули и уходящие на ротацию подразделения.

Пакистанцы, пока что, не придумали, что делать с БПЛА и корректируемыми снарядами, но уже выработали эрзац-решение по поводу вертолётов — они маскируют расчёты пулемётов ДШК в горах и холмах, чтобы сбивать их из засады.

Но это решение давало эффект только в первые несколько дней, а затем в небе разом удвоилось количество БПЛА-целеуказателей и БПЛА-разведчиков, после чего выявленные замаскированные позиции начали подвергаться обстрелу артиллерией и налётам авиации.

Внедрённая ХАД агентура, близкая к Генштабу пакистанской армии, передаёт информацию, что меры противодействия дронам уже вырабатываются, а с фронтов приходят сведения, что пакистанские войска предпринимают попытки глушить БПЛА, причём в ряде случаев это даёт результат.

И тем не менее, пройдёт время, прежде чем адекватная РЭБ обретёт массовый характер, поэтому афганская армия пользуется ещё имеющейся возможностью и стремится занять целевые рубежи.

Советская армия уже всё и прекрасно знает об уязвимости своих «Пчёл», поэтому уже давно выработан БПЛА «Пчела-2А», имеющий первую в истории БПЛА систему защиты от РЭБ — «Пируэт-ААР», но это «Насекомое» на Афгано-пакистанскую войну не попадёт.

Орлов не хочет раскрывать все карты сразу, поэтому хочет создать видимость, будто СССР не располагает средствами для защиты своих БПЛА от РЭБ, чтобы потенциальный противник посчитал, что РЭБ — это сравнительно дешёвое и надёжное решение для противодействия советской инновации.

— Что толку от численного превосходства, если потери кратно больше? — спросил Жириновский. — Дефицита боеприпасов у Ватанджара точно не будет, не при нашей поддержке, поэтому ему нужно лишь конвертировать снаряды и бомбы в мёртвых пакистанских солдат. Рано или поздно, потери Пакистана достигнут критической массы и режим затрещит по швам.

— Думаешь? — с сомнением спросил Геннадий.

— Уверен, — ответил Владимир. — Режим Азиза нелегитимен, пришёл к власти путём переворота и сразу же начал войну — успех всё спишет, но вот провал… Провала ему никто не простит.

— Наш старый друг, Файзулла, проявляет особую активность — для него всё это очень личное, — улыбнувшись, сказал Орлов. — Теперь он очень большой человек в Пакистане и готов применить все имеющиеся ресурсы, чтобы навредить Афганистану и нам.

— Он и до этого много пытался, — пренебрежительно махнув рукой, ответил на это Жириновский. — Пусть пробует — чем больше будет стараться, тем больше ошибок совершит.

Прошло уже много лет с тех пор, как произошла та история с «вербовкой» Жириновского и Орлова пакистанской ISI, но Файзулла, который был уверен, что крепко схватил их за задницы, а затем поплатился за самоуверенность, ничего не забыл. Он пытался устроить покушение на Жириновского, потом чуть сам не погиб в ходе «ответного визита» от КГБ, а затем СССР и Пакистан заключили негласное соглашение, чтобы избежать дальнейшей эскалации…

Теперь же Пакистан перешёл в категорию явных недружественных стран, поэтому Файзулла может попробовать возобновить покушения — сейчас он может гораздо больше, потому что за последним государственным переворотом стоит он, как один из организаторов.

— Мы будем следить за ним, — пообещал Геннадий.

— Уж постарайтесь, — усмехнувшись, попросил Владимир. — Это хитрый и озлобленный мерзавец, способный на всё.

Он посмотрел в панорамное окно, на двор Дома правительства — снег уже тает, поэтому на лужайке, среди полотна серого снега, видятся проплешины голой земли.

В курилке работают мощные вентиляторы, быстро вытягивающие дым, поэтому здесь почти не улавливается запах табака, а также аромат выпечки.

— После взятия Хайберского прохода потери афганцев должны резко пойти вниз, — сказал Орлов и стряхнул пепел с сигареты в урну. — Прекратится эта позиционная мясорубка, откроется путь на Пешаварскую долину, а дальше можно будет реализовать все преимущества армии Ватанджара…

— Мне нужно будет слетать в Кабул, — решил Жириновский. — Нельзя, чтобы Аслам терял голову — на востоке он должен ограничиться Хайберским проходом и горной местностью. Основные территориальные приобретения должны быть только на западе.

Если Ватанджар, по итогам этой войны, присоединит равнинные территории Северо-западной пограничной провинции Пакистана, в которые входит Пешаварская долина, то это чревато очень большими проблемами, так как эти земли населены почти двумя десятками миллионов человек. Афганистан попросту неспособен «переварить» это, а СССР не готов финансировать эту сомнительную затею.

— У меня уже был разговор с ним, — кивнув, произнёс Орлов. — Но лучше слетай, а то у меня нет уверенности, что он воспринял мои слова.

Даже то, что Афганистан будет присоединять к себе территорию Белуджистана, тоже было бы сомнительной затеей, если бы не выход к Индийскому океану и большие запасы природного газа. Но обе эти преференции нужно ещё реализовать, а это миллиарды рублей инвестиций, которые пусть и окупятся многократно, но сильно потом.

«Если он ограничится Хайберским проходом и горными территориями — это уже будет грандиозной победой», — подумал Владимир. — «Но человек — это такое существо, которому всегда мало».

— А не совершили ли мы ошибку? — спросил вдруг Орлов.

— Какую ошибку? — отвлёкшись от мыслей, уточнил Жириновский.

— НДПА может и не остановиться, — произнёс Геннадий. — Ватанджара можно отговорить, но вот Политбюро…

— Аслам держит Политбюро под контролем, — уверенно заявил Владимир. — Да и если они будут терять самоконтроль, напомним им, что без нас не будет никаких успешных наступлений и устойчивого развития Афганистана. До этого лучше не доводить, конечно же, но, если что, все инструменты для давления находятся в наших руках.

— Мне сообщают, что пересмотр линии Дюранда стал идеей не только пуштунов, но также хорезмийцев, таджиков, узбеков и даже татар, — сказал Орлов. — Ватанджар окончательно превратил это в общеафганскую идею, поэтому большинство членов Политбюро НДПА считает, что Пакистан должен быть разбит, а все «исконные» территории должны быть присоединены к ДРА.

— Аслам не путает реальность с пропагандой, — покачав головой, произнёс Жириновский. — Я уверен, что он охладит пыл самым ретивым и ограничится трезвыми границами. Не переживай, Романыч — всё будет нормально. Всё идёт по плану — как и ожидалось…

Афганистан уже начал «отбивать» всё вложенное в него: дело не в деньгах, не в товарах и не в производствах, а в создании проблем Западу.

Когда Пакистан будет разгромлен, а шансы на это велики, США и КНР, в большей степени КНР, потеряют позиции в регионе.

«А свято место пусто не бывает», — подумал Жириновский. — «Через Афганистан будет отражаться проекция мощи Союза — все знают, кто истинный автор этого военного успеха».

Через Афганистан, СССР выйдет в Индийский океан, а рядом Оманский залив — прямо-таки напрашивается советская военно-морская база на территории будущего афганистанского Белуджистана.

Жириновский видит в этом реализацию стратегического плана предыдущих поколений советского руководства, которые стремились к обладанию петлёй, висящей на шее мировой торговли. Баб-эль-Мандебский пролив уже под контролем Советского Союза, но Персидский залив — это, пока что, суверенное владение Запада.

Баб-эль-Мандебский пролив, ведущий к Суэцкому каналу, в настоящий момент, не так важен, как Ормузский пролив: через Суэц проходят около 5,4% мирового объёма морского грузового трафика, а через Ормузский залив проходят около 25% мировых нефтеперевозок. Перекрытие Суэца будет тяжёлым ударом, но не смертельным, а вот перекрытие Ормуза может вогнать Запад в затяжную и беспросветную рецессию.

Впрочем, самой желанной целью для СССР является Малаккский пролив, через который осуществляются до 27% мировых торговых грузоперевозок.

Ещё при Хрущёве зрела революция в Индонезии, по итогам которой, в 60-е годы, под контроль дружественного Советскому Союзу режима попал бы важнейший пролив в мире.

30 сентября 1965 года произошла попытка государственного переворота, осуществлённая не коммунистами, а группировкой офицеров, стремившихся к недопущению прихода к власти группы ультраправых генералов. (1) Но переворот провалился, а затем местные католики, мусульмане и националисты, при активном содействии ЦРУ, начали полноценный геноцид — в неожиданно единодушном порыве, временно оставив внутренние противоречия, они истребили около 1 миллиона человек, по подозрению в симпатии к коммунистам или исходя из принадлежности к китайскому этносу.

СССР, в тот период, было совсем не до Индонезии, так как там происходили более интересные события — Хрущёва сняли, Брежнев занимался внутренними чистками, добиваясь лояльности бывших хрущёвских людей или снимая их с должностей. Впрочем, главной причиной было то, что президент Сукарно больше склонялся в китайскую сферу влияния, поэтому, даже будь в СССР политическая стабильность, он бы, с высокой вероятностью, позволил происходящему происходить.

«Но сейчас-то всё совершенно иначе!» — подумал Жириновский. — «Кресло под этим уродом, Сухарто, мелко затряслось, поэтому мы своего теперь не упустим!»

Он видит в этом великую иронию: смертельный удар президенту Сухарто нанесли не кровавые коммунисты, как все ожидали, а свои, буржуинские — Азиатский финансовый кризис ещё далёк от завершения, потому что в июле прошлого года в игру вступили подставные компании КГБ.

А это 2,5 миллиарда долларов США, выделенные на операцию — они «бомбят» по индонезийской рупии, курс которой слишком поздно отвязали от доллара и пустили в свободное плаванье.

Валюта начала стремительное падение, на чём очень хорошо заработали подставные компании КГБ — на сегодняшний день курс равен 22 тысячам рупий за 1 доллар США, тогда как до начала спекулятивных атак курс держался стабильно в районе 2400 рупий за 1 доллар США.

Это классический пример «падающего подтолкни»: КГБ, с санкции специальной комиссии Верховного Совета СССР, включился в эту игру, и значительно усугубил ситуацию.

Президент Сухарто переживает худшие времена, так как на улицах митинги, беспорядки, а ещё голову поднимает недобитое коммунистическое подполье…

В этот раз СССР не упустит своего — настал благоприятный момент.

Китайцы представлены в Индонезии официально, через свой бизнес, поэтому местные коммунисты и социалисты не пользуются их поддержкой, а США считают Сухарто незыблемым столпом, который точно удержится у власти, для чего предпринимаются определённые меры.

Исторический опыт показывает, что революционные ситуации возникают сами по себе и искусственно создать их практически невозможно, но коли уж они возникают, то грешно не пользоваться ими.

Точно так же США использовали период политической слабости в СССР, руководствуясь ровно тем же принципом — падающего подтолкни…

Теперь СССР «толкает» режим Сухарто, чтобы потом половить рыбку в помутневшей воде.

— Кстати, я что вспомнил… — произнёс Жириновский. — Что по Индонезии?

— Аналитики пришли к выводу, что есть вероятность вооружённого восстания, — ответил Орлов. — Местные демократы хотят либерализации, а население доведено до отчаяния — все хотят, чтобы это поскорее закончилось, хоть как-то. Наши люди работают и направляют недовольство в выгодное нам русло. Особенно хорошо работает карта с политическими репрессиями — начало работу некоммерческое общество «Мемориал». Ищут и освещают в СМИ массовые захоронения, разоблачают преступления режима и так далее. Это находит живейший отклик у населения — ты предложил отличную идею.

Жириновский решил, что в ЦРУ работают не дураки, поэтому не зазорно пользоваться их методами — президенту Сухарто не с руки сейчас повторять репрессии, потому что время уже совсем не то, поэтому он вынужден смотреть, как его грязное бельё вытаскивают на всеобщее обозрение…

— Если всё получится, мы сожмём наши холодные руки на шее мировой экономики… — прошептал Владимир и затянулся из испарителя. — Надо сделать так, чтобы получилось.

— Агентура работает, — ответил на это Геннадий. — Ставка сделана на активную молодёжь — через непрямые методы противопоставляем её «засидевшимся старичкам».

— Но Сухарто ведь, действительно, засиделся, — сказал Жириновский.

— Тем эффективнее воздействие, — улыбнувшись, произнёс Орлов. — Мне нравится эта доктрина косвенного воздействия — никакой агитации и пропаганды, а лишь влияние на лидеров мнений и СМИ…

— Это же ГРУ работает или твои бывшие коллеги? — уточнил Жириновский.

— Оба ведомства, — ответил Геннадий. — Слишком уж серьёзная задача, чтобы доверить её кому-то одному. Ты прав, если переворот удастся, то у нас появится ещё один мощный фактор сдерживания для Запада.

В НАТО сидят не идиоты — там давно и отчётливо понимают, что делает СССР. Давным-давно взятая Союзом геостратегическая линия, несмотря на временные внутриполитические пертурбации, не сместилась ни на миллиметр, поэтому западные спецслужбы противодействуют любым поползновениям ГРУ и КГБ в критически важных регионах.

Только вот эффективность работы советских спецслужб возросла не только технически, но и концептуально. Больше никаких прямых методов воздействия — только косвенные, через агентов влияния, которым помогает нелегальная агентура, а в остальном — контрразведка и защита имеющихся активов. То есть, снаружи всё выглядит так, будто КГБ и ГРУ заняли глухую оборону, но изнутри это выглядит, как подлейшая атака…

У КГБ есть целый отдел, специализирующийся на Индонезии — не по Азии в целом, а именно по Индонезии. Впрочем, имеются отделы и по другим странам Азии, входящие в управление, отвечающее за Азию целиком — такой подход позволяет собирать сотни специалистов и оперативников, занимающихся конкретной тематикой углубленно, не распыляясь.

На этой почве, в отделе по Индонезии, подготовили четыре сотни агентов из коммунистов, сумевших бежать из страны во время массовых чисток.

Когда позиции президента Сухарто ослабнут окончательно, они вернутся на Родину, чтобы вести работу — у Жириновского есть предчувствие, что в этот раз они не подкачают и сделают всё так, как должно…

— Кстати, недавно я вспоминал о тефлоне и том вредном химикате, который используется при его производстве, — вспомнил он. — Есть какой-нибудь прогресс?

— Действуем осторожно, — ответил на это Орлов. — Использованный нами журналист, который должен был стать лицом этого разоблачения, внезапно, попал под грузовик…

— «DuPont»? — уточнил Владимир.

В СССР производство фторопласта-4, на Западе более известного под торговым наименованием «тефлон», уже годы назад перевели сначала на усовершенствованные системы отчистки, а затем и вовсе на новые методы производства, без применения проблемного токсичного агента.

— Возможно, что они, — пожав плечами, сказал Геннадий. — Но у них нет таких ресурсов, чтобы заделать все течи, которые мы создали в этом деле. Скоро попробуем применить «письма мертвеца» — в дневники журналиста будут внесены заметки с подозрениями о слежке, а затем в крупнейшие издательства, из анонимных источников, поступят все собранные им материалы. «DuPont» не удастся сбить грузовиками всех.

— Наверное, будет отличным ходом навести журналистов на возможное заказное убийство… — произнёс Жириновский.

— И об этом подумали, — ответил на это улыбнувшийся Орлов. — «Если вы читаете это сообщение, то это значит, что я уже, скорее всего, мёртв…»

— Блестяще! — восхищённо воскликнул Владимир.

— Трусами они от такого не отмашутся, — сказал довольный Геннадий. — Аналитики ожидают очень громкий скандал — в несколько сотен миллионов долларов компенсаций. А если ФБР возьмётся за расследование загадочного убийства журналиста…

— Стоило лет ожидания, — заключил Жириновский.

— Однозначно, — согласился с ним Орлов. — Мелочь, конечно, по нынешним меркам, но так приятно, что мы довели это до конца.

В нынешних масштабах, это не просто мелочь, а мелкая пакость — они подгадили пусть и очень крупной, но лишь компании, одной из сотен.

У «DuPont» было достаточно времени, чтобы применить одно из доступных решений для устранения ущерба, что позволило бы полностью защититься от возможных последствий, но никто не пошёл на эти «неоправданные траты», поэтому теперь, в обозримом будущем, компания должна будет заплатить в десятки раз больше, а затем изменить способ производства своего тефлона.

— Пора работать… — с сожалением произнёс Орлов и встал с кресла. — Рад был увидеться.

— Взаимно, — ответил ему Жириновский. — До встречи.





*Демократическая Республика Афганистан, город Кабул, дворец Тадж-Бек, 2 марта 1998 года*





— А население как настроено? — поинтересовался Жириновский.

— Население воодушевлено! — заявил Ватанджар. — Володя, мы ждали этого, мы готовились к этому, поэтому своего шанса не упустим — Пакистан должен ответить за всё!

— Я слышал, что Кабул подвергается ракетным обстрелам… — произнёс Владимир.

Он перемешал чай и отпил из чашки.

— Ерунда, — пренебрежительным тоном ответил на это президент ДРА. — Их ракеты примитивны, имеют КВО около километра или даже двух, поэтому попадают куда-то исключительно случайно! Жертвы есть, но материальный ущерб крайне мал! В ответ мы бьём в тысячу раз болезненнее!

— Не теряй голову, Аслам, — попросил его Жириновский. — Пока что, всё идёт хорошо, но Пакистан — это тебе не движение моджахедов…

— Именно! — воскликнул президент Ватанджар. — Они — хуже! Мы ожидали смертельное противостояние до последнего выжившего, но пакистанская армия деморализована! Хайберский проход усеян тысячами истерзанных тел — это цвет пакистанской армии! Они отправили лучших, чтобы завладеть Джелалабадом — но они не сумели пересечь даже проход!

Жириновский, прилетевший вчера вечером, успел ознакомиться с нынешним положением вещей и удостоверился, что рапорты бьются с отчётами, отправляемыми в Москву.

Афганская армия уже полностью контролирует Кветту, столицу пакистанского Белуджистана, что является стратегическим провалом пакистанского командования.

Пока в Хайберском проходе до сих пор идут ожесточённые бои, на кандагарском фронте оперативное затишье.

В настоящий момент, Ватанджар планирует следующий удар, а вражескому генштабу теперь нужно предугадать его возможное направление.

— Ты знаешь, зачем я прибыл? — спросил Владимир.

— Догадываюсь, — ответил Мохаммад.

— Твоя версия? — поинтересовался Жириновский.

— Орлов хочет, чтобы я не поддался соблазну и ограничился разумными территориальными притязаниями, — сказал Ватанджар.

— Догадка верна, — улыбнувшись, произнёс Владимир. — Нам нужно, чтобы возможная победа в этой войне не превратилась в поражение во время мира. Держи своих ястребов в узде — мы слишком долго готовились, чтобы всё рухнуло из-за чьих-то глупых решений.

— Мне не нужен Пешавар и прилегающие к нему территории, — заявил Ватанджар. — Мне нужно сделать Пакистан полностью безопасным — пусть живёт на своих равнинах. А пустыни и горы должны достаться нам. И когда мы будем близки к заключению мира, я заставлю их провести тщательную демаркацию границы, под угрозой возобновления боевых действий. Линия Дюранда должна остаться в прошлом. Пером это сделать не получилось, поэтому я вынужден сделать это мечом.

— Красиво говоришь, — похвалил его Жириновский. — Занимаешься ораторским мастерством с репетитором?

— После войны нужно будет много говорить, — разведя руками, ответил Ватанджар. — Приходится учиться.

— Что ж, раз мы обговорили главный вопрос, то перейдём к вопросу белуджей… — произнёс Владимир.





Примечания:

1 — О попытке госпереворота 30 сентября 1965 года в Индонезии — Движение 30 сентября, как назвалась эта группа офицеров, не относилось к коммунистам напрямую, и в нём участвовали лишь несколько членов компартии Индонезии, то есть, индонезийскую компартию нельзя назвать организатором. Из-за того, что после провала госпереворота начались массовые репрессии, о которых, кстати, на Западе, почему-то, никто не стонет, хотя те же сталинские репрессии имели гораздо меньший масштаб, сохранилось мало документов и мотивация заговорщиков нам не совсем известна. В связи с этим, существуют целых три версии. Первая версия исходит от генерала Сухарто, захватившего власть на волне провала заговорщиков: он утверждал, что это организовали коммунисты, Родина в опасности, сплотимся, а не то Сталин-ГУЛАГ. Это стало частью официальной идеологии Индонезии периода Сухарто, но мы точно знаем, что это, в значительной степени, ерунда — внятных подтверждений, кроме признательных показаний запытанных до полусмерти коммунистов, вскоре после признаний благополучно расстрелянных, предоставлено не было. Вторая версия — это версия заговорщиков 30 сентября, которые успели декларировать цель переворота: они утверждали, что есть «Совет генералов», который был в контрах с действующим президентом Индонезии, Сукарно, собирающийся совершить правый поворот и свергнуть законную власть. Эта версия исчерпывающе объясняет, почему Движение 30 сентября ограничилось устранением шести генералов из «Совета» и не стало брать власть, хотя могло. А согласно третьей версии: это был внутриармейский конфликт между младшими, прогрессивными, офицерами и старшими, консервативными, офицерами. Впрочем, существует и четвёртая версия: исследователь Питер Скотт пришёл к выводу, что попытка госпереворота была способом привести к власти генерала Сухарто. Скотт утверждает, что госпереворот был спланировано таким образом, чтобы дать возможность Сухарто ответить — Движение 30 сентября действовало в крайне ограниченном масштабе и с плохой координацией. Другие исследователи считают, что это они просто были дебилами, поэтому ничего не смогли, но Скотт увидел неявные закономерности в их действиях. Например, заговорщики не захватили штаб-квартиру КОСТРАД, то есть, Командования стратегического резерва Сухопутных войск, где в тот момент заседал генерал-майор Сухарто — именно оттуда он потом и осуществил подавление мятежа. Им ничего не мешало захватить эту штаб-квартиру, это прямо-таки напрашивалось и было бы логично, но они этого, почему-то, не сделали. Чтобы ты понимал, уважаемый читатель, заговорщики захватили все три стороны площади, а на четвёртой стояла штаб-квартира КОСТРАД, то есть, у них было около 2000 солдат и источник возможного сопротивление в сотне метрах от них, прямо через площадь. Отправь роту и возьми — время было. Но не взяли. Почему? Объяснение от основной массы исследователей — да просто дебилами они были, несобранными раздолбаями, которые ничего в этой жизни не понимали! Звучит не очень убедительно, честно говоря. Но самое подозрительное в этой истории то, что в захвате генералов и мятеже участвовала основная часть 3-й парашютно-десантной бригады, которая потом сама же участвовала в подавлении мятежа. Это факт: те же самые солдаты сначала организовали всю возню, а потом блестяще подавили её. И совсем неудивительно, что эти десантники были тесно связаны с генерал-майором Сухарто, а ещё более неудивительно, что большая их часть проходила подготовку в США. И репрессии проходили потом слишком организованно для мероприятия, которое происходит как импульсивный ответ на вероломное предательство — как выяснилось потом, у ЦРУ были готовы списки, которые оно спускало исполнителям, а ещё ЦРУ щедро делилось с генералом Сухарто и его штабом разведданными, чтобы всё проходило без сучка, без задоринки. Конечно, большинство исследователей сходятся во мнении, что это коммунисты что-то попытались, а потом Сухарто подсуетился и предотвратил, но всё как-то слишком подозрительно гладко. Есть замечательная книга американского писателя Винсента Бевинса — «Метод Джакарта», в которой он подробно описал происходившее тогда, указывая на роль западных спецслужб в организации этого геноцида. Позже этот метод применяли в Азии, Латинской Америке и других странах — уж слишком эффективен он оказался в деле нейтрализации коммунистической угрозы. Короче, когда геноцид и политические репрессии применяются против коммунистов, они сразу же становятся богоугодными и общественно приемлемыми — это правильные, демократические репрессии. Стрелочка не поворачивается, поэтому важно не перепутать сорта репрессий и степень их богоугодности. Подытоживая, я должен сказать тебе, уважаемый читатель, что есть официальная и общепринятая версия, что Движение 30 сентября — это группа умственно отсталых мамкиных революционеров, а есть не принятая обществом версия, что это была двухуровневая операция, нужная для обоснования массовых репрессий против индонезийских коммунистов. ЦРУ на эту тему загадочно молчит, однозначного ответа до сих пор нет, поэтому остаётся только выбирать устраивающую тебя версию, со всеми её преимуществами и недостатками.





Глава третья. Международная репутация


*Демократическая Республика Афганистан, город Кабул, район Шашдарак, здание ХАД, 12 марта 1998 года*





На улице ещё прохладно, но в оперативном штабе, размещённом на четвёртом этаже главного здания ХАД, интенсивно работают кондиционеры — связано это с сигаретным дымом, испускаемым десятком офицеров, смолящим сигареты разного сорта.

— Нет, к сожалению, — покачав головой, ответил Мансур Хуссаини, директор ХАД, стряхнув пепел в пластиковую пепельницу. — Живьём их взять не удалось, но зато у нас есть их трупы. Правда, без документов.

— Досадно… — произнёс Жириновский. — Трупы без документов к делу не пришьёшь. А как они вообще к вам попали?

— Пакистанцы не успели эвакуировать морг, — ответил генерал армии Хуссаини. — Но всю документацию кто-то вывез. Показания пленных говорят о том, что это были американские военные специалисты. Эти показания, к сожалению, тоже не пришьёшь к делу, поэтому захват этих тел не дал нам почти ничего.

— Значит, эти четверо погибли в результате высокоточного удара? — уточнил Владимир.

— Судя по характеру ранений — да, — подтвердил директор ХАД. — Их накрыло кассетными боеприпасами, прямо во время ужина, если верить показаниям пленных.

— За что именно отвечали эти американцы? — спросил Жириновский.

— По подтверждённым данным, полученным в ходе перекрёстного допроса, двое из них занимались организацией городской системы ПВО, а другие двое занимались непонятно чем, — ответил Мансур Хуссаини. — То есть, мы не можем установить их род деятельности. Но один из них точно служил в 75-м Рейнджерском полку Армии США — такого рода татуировки кто попало не делает.

— Нет, это хорошо, что американцы проявили себя столь явно, — произнёс Владимир. — Теперь мы знаем, что Клинтон не решился сливать своих старых союзников.

Танковые и мотострелковые полки Армии Афганистана прорвались к городу Бела, от которого осталось всего 77 километров до лагуны Миани Хор, то есть, до Индийского океана. А уже от этой лагуны останутся всего 95 километров до Карачи, крупнейшего города Пакистана и крайне важного порта страны.

Пакистанская оборона в Белуджистане уже благополучно прорвана, в основном по причине разведывательной игры, в результате которой пакистанский Генштаб был убеждён, что Ватанджар намерен совершить глубокий фланговый обход, с целью поддержки наступления через Хайберский проход. А это наступление будто бы должно будет обеспечить прорыв к Пешавару и Мардану, чтобы приготовить плацдарм для натиска на Исламабад.

Только вот Ватанджар не увидел возможности благополучного взятия Исламабада, а предложенную операцию оценил, как неосуществимую, из-за очевидности для противника, который стянет к столице значительную часть сил.

Вместо этого, он решил наступать на Карачи, чтобы отсечь белуджистанскую группировку войск Пакистана, с целью добить их в более спокойной обстановке.

Теперь же обе стороны оказались в острой ситуации: коммуникации афганцев растянуты, а войска пакистанцев дезориентированы и пребывают в панике, всё никак не организуясь, хотя бы, для скоординированного отступления.

Ватанджар понимает пикантность обстановки, поэтому усиливает неожиданно успешный прорыв дополнительными войсками, снимая опытные подразделения с Хайберского прохода, чуть меньше двух недель как полностью взятого.

Последний обошёлся Афганистану в 13 тысяч солдат убитыми и около 40 тысяч ранеными. Пакистан заплатил за эту безуспешную оборону 74 тысячами солдат убитыми, свыше 120 тысячами ранеными, а также 8,5 тысячами пленными.

Но Хайберский проход — это наименьшая из проблем Пакистана, потому что в Белуджистане наблюдается стратегическая катастрофа, так как группировка на западе страны уже почти отрезана от наземного снабжения, деморализована и близка к паническому отступлению на территорию Ирана.

Аятолла Хаменеи, насколько известно, ведёт переговоры с пакистанцами и американцами — целью переговоров является прояснение возможности вывода почти отрезанной от снабжения группировки пакистанских войск в Иран.

Только вот Али Хаменеи не горит желанием ввязываться в этот конфликт даже косвенно, потому что военное руководство Ирана уже успело переоценить степень боеспособности Афганской армии.

И все заинтересованные прекрасно понимают, что в случае вступления в войну Ирана, к этому конфликту, с высокой вероятностью, присоединится СССР — Афганистан тут действует не сам по себе.

— Что тебе известно о том, как себя показывает «Тайфун»? — спросил Жириновский.

— По оценкам наших экспертов, анализирующих ход боевых действий, «Тайфун» — это наше сильнейшее горнострелковое подразделение, — ответил Мансур. — Столь стремительное продвижение нашей армии вдоль хребта Киртхар — это, в немалой степени, заслуга бойцов товарища Файзиева.

Прибытие «Тайфуна» в Афганистан и его участие в боевых действиях официально оформили, как братскую помощь от Капской Республики — зарплаты файзиевцам платит Кейптаун, который и берёт на себя все дипломатические риски. Чисто технически, это наёмники, но нанятые Капской Республикой, поэтому их присутствие на территории Афганистана и Пакистана не нарушает никаких законов ни СССР, ни ДРА, ни КР.

— Значит, мы выбрали верную стратегию, — сказал Владимир. — Потери среди них?

— Девять человек убитыми и двадцать два человека ранеными за всё время, по состоянию на сутки назад, — привёл генерал Хуссаини точную статистику. — В связи с этим, от лица ХАД, я хотел бы закупить ЭП-25М-2 для полного укомплектования 4-й горнострелковой бригады ХАД.

Пассивный экзоскелет М-2 — это горнострелковая версия, позволяющая бойцу тягать на себе до 55 килограммов нагрузки, фактически ощущая на себе не более 14 килограммов.

Группа Файзиева, снаряжённая под специфические задачи, полностью оснащена ЭП-25М-2, что существенно повышает её мобильность, а также максимальную длительность рейдов вглубь вражеской территории.

Теоретически, каждый боец способен нести на себе 55 килограммов различной поклажи, значительную часть которой, естественно, будут составлять боеприпасы.

Войсковые испытания, проводимые ещё годы назад, демонстрировали впечатляющий рост возможностей бойцов в пассивных экзоскелетах: они способны нести на себе не только очень много боеприпасов, но и сравнительно тяжёлые средства поражения.

Испытывался специальный носимый одним человеком комплект с АГС-17, НСВ «Утёс», а также ПТРК «Метис». Доказано, что комплекты, действительно, сокращают количество носильщиков до одного человека, что существенно повышает гибкость и огневую мощь подразделения.

— А что, экзоскелеты очень хорошо себя показывают? — поинтересовался Жириновский.

— Они показывают себя великолепно, — ответил Хуссаини. — Средний солдат физически неспособен перемещаться по горной местности с такими грузами на такую дистанцию, а затем ещё и вести бой. Бойцы «Тайфуна» меньше устают, несут с собой больше боеприпасов — они могут вести наступление дольше, чем от них ожидают враги, а это способствует более глубокому продвижению во вражеский тыл. Ну и нельзя не упомянуть о мастерских засадах, устраиваемых ими на перевалах и в ущельях — не представляю, как можно доставить столько взрывчатки и тяжёлого вооружения на такие сложные места. А они доставляют и успешно применяют всё это…

В «Тайфуне» работают очень опытные ветераны, которые начинали в Афганистане и продолжили в Югославии, а затем в ЮАР — если в Советской армии вообще были профессионалы, то это они.

— Наибольшее впечатление на меня произвела засада с крупнокалиберными пулемётами, — поделился Мансур. — Она состоялась около четырёх суток назад, в ущелье близ кишлака Гейджозай — организовал её сам полковник Файзиев.

Расул Хасанович Файзиев закончил службу в Советской армии в звании подполковника, а в ЧВК «Тайфун» он получил звание полковника — это внутренняя система воинских званий, ничего не значащая для армий других стран.

— Пакистанская колонна из БТР М113 и грузовиков снабжения, двигавшаяся по ущелью, подверглась обстрелу сразу из шести «Утёсов», замаскированных среди скал, — продолжил директор ХАД. — Живым не ушёл никто — огневая мощь оказалась избыточной.

— Блестяще… — восхищённо проговорил Владимир. — Тактика душманов в творческом переосмыслении афганских ветеранов…

— Именно, — улыбнувшись, подтвердил генерал Хуссаини.

— Я думаю, пакистанская армия оказалась совершенно неготовой к этой войне, — произнёс задумчивый Жириновский. — На что они рассчитывают до сих пор? На их месте, я бы уже сел за стол переговоров, чтобы выторговать хотя бы перемирие.

— Мы полагаем, что Азиз начнёт переговоры только после того, как мы создадим угрозу Пешавару и Карачи, — сказал на это Мансур. — Пока что, у них остаётся надежда, что удастся замедлить наш натиск, а затем остановить наступление, чтобы свести всё к позиционной войне — они стремятся к этому. Но диспозиция такова, что их оборона трещит по швам и выход наших танковых полков к Карачи попросту неизбежен.

Владимир видел видеозаписи с пролётов разведывательных БПЛА: афганская армия оставляет после себя тысячи тел пакистанских солдат, сотни сожжённых остовов пакистанской бронетехники, а также десятки изломанных корпусов самолётов.

Снаружи донеслись сирены авиационной тревоги.

— В бункер, — сказал Мансур и заспешил к выходу из кабинета.

Через две минуты они уже расселись по диванам в подземном бункере, расположенном прямо под зданием ХАД — класс защиты предусматривает устойчивость к прямому попаданию бетонобойной бомбы массой до 1500 килограммов, поэтому ни одна пакистанская ракета не представляет для него почти никакой угрозы.

В бункере собрался весь персонал — сотни офицеров, сержантов и солдат, служащих в главном здании ХАД.

Жириновский вытащил испаритель и начал затягиваться им.

Он почти привык жить без сигарет — похоже на то, что психологическая зависимость именно от них убедительно побеждена. Но испарители никак не помогают от никотиновой зависимости, которая пусть и не наносит такой же катастрофический ущерб, как продукты горения табака, но всё же, не полезна для организма.

— Ракеты? — уточнил Владимир у Мансура.

— Скорее всего, — ответил тот. — Сейчас уточню.

Он достал из кармана телефон «Сибирь-1М», оборудованный устройством шифрования и одобренный КГБ для применения силовыми структурами союзных стран, и нажал на быстрый набор.

После короткого разговора с неизвестным абонентом, он позвонил ещё кому-то.

— Сообщают, что это, предположительно, ракеты Дунфэн 11, — сказал Хуссаини.

Дунфэн 11 — это китайская баллистическая ракета малой дальности, несущая в себе боевую часть массой до 500 килограммов, на дистанцию около 300 километров. Наведение у неё астроинерциальное, не самое совершенное, поэтому круговое вероятное отклонение находится в пределах 500-600 метров.

Характеристиками эта ракета похожа на советскую Р-17, но только похожа — Дунфэн 11 является твердотопливной, что плюс, и КВО у неё больше примерно на 150-200 метров, что минус, так как современная война уже давно требует высокоточных решений.

У КНР есть уже ракета Дунфэн 11А, вдвое превосходящая предшественницу по дальности, но Пакистану их не передают, как и относительно свежую ракету Дунфэн 15.

Афганистан не оставляет такие удары без ответа, поэтому по командным пунктам пакистанской армии систематически бьют ракетами «Ока-УН», передача которых не афишировалась, но в США об этом уже знают.

До начала этой войны СССР не передавал Афганистану ОТРК, но теперь, когда стало известно, что КНР и США передают Пакистану ракеты, среди которых легко могут быть и высокоточные изделия, в Мазари-Шариф прибывают составы с относительно новыми ОТРК «Ока-УН».

650 километров максимальной дальности ракеты обеспечивают доступ практически до любого объекта на территории Пакистана, поэтому небезопасно нигде, но основными целями афганской армии являются прифронтовые командные пункты и логистические узлы.

— Обстрел не должен продлиться долго, — сказал генерал Хуссаини. — Как правило, они ограничиваются тремя-четырьмя ракетами…

В этот момент помещение ощутимо дрогнуло.

— Попадание рядом, — констатировал один из офицеров. — ПВО работает, как всегда, паршиво…

Зазвонил телефон Мансура — он ответил на вызов и выслушал сообщение.

— Ракета упала в область здания Министерства обороны, — произнёс он. — Есть погибшие.

Жириновский коротко кивнул.

Окончания тревоги пришлось ждать долгие два часа. Связано это с тем, что пакистанцы нередко делают короткие паузы между ударами, чтобы поразить вышедших из бомбоубежищ людей.

Всё это время Владимир тихо беседовал с Мансуром, на тему дальнейших действий ХАД — уже очевидно, что Пакистан лишится Белуджистана, который перейдёт под контроль Афганистана, на правах автономной республики в составе федерации, которую собирается учредить Ватанджар.

Но создание АФСР, то есть, Афганской Федеративной Социалистической Республики, это политика — договорённости с племенами белуджей, которые практически не участвуют в этой войне по причине получения ряда гарантий от ДРА и СССР, не решают тот комплекс проблем, которые неизбежно возникнут в ходе присоединения новых территорий.

Поэтому ХАД, после этой войны, ждёт огромный массив работы, связанной с налаживанием внутренней безопасности — именно об этом Жириновский и побеседовал с Хуссаини во время этой вынужденной паузы в бомбоубежище.

А когда тревогу отменили, Владимир покинул здание ХАД и поехал во дворец Тадж-Бек.

— Сожалею, но у меня мало времени, Володя, — произнёс Мохаммад Ватанджар. — Скоро я отправлюсь на фронт, чтобы вдохновить солдат, поэтому у нас есть не более двадцати минут.

— Я займу немного твоего времени, — пообещал Жириновский. — Мне скоро улетать обратно в Москву и перед этим хочу высказаться по ситуации, в общем.

— Слушаю тебя, — кивнув, сказал президент ДРА.

— Ходом боевых действий и успехами афганской армии я удовлетворён, — начал Владимир. — Правда, я до сих пор озадачен, зачем ты расширяешь дела с Ким Чен Иром — у него очень тесные связи с КНР, а это твой противник, в настоящий момент. Гаубицы у него купил — это мне полностью понятно, но зачем тебе их танки?

170-миллиметровые самоходные гаубицы «Чучхе-по» и боеприпасы к ним Ватанджар купил, за твёрдую валюту, в значительной степени, с целью недопущения их продажи Пакистану.

Ким Чен Ир ведёт осторожную многовекторную политику, поэтому у него хорошие отношения равно как с КНР, с СССР, с ГДР, с Кубой, с Афганистаном, с Ираном, Сирией, Пакистаном, Индией, Ираком и всеми остальными подобными странами. Соответственно, он легко может продать свои орудия и боеприпасы к ним кому угодно, а окружающие, кроме стран Запада, отнесутся к этому с пониманием.

— За тем же, зачем и гаубицы, — разведя руками, ответил Ватанджар. — Немецкие товарищи передали мне информацию, что Пакистан, то есть, как ты понимаешь, КНР, собирается закупить у КНДР 200 Т-62 и не менее 400 Т-55. Откуда деньги, я думаю, ты понимаешь. Пусть покупают у кого-то ещё, подороже и подольше — а эту технику я заберу себе, в резерв. Или пустим на вашу программу, если с бюджетом сложится.

СССР, примерно с 1994 года, оказывает союзным странам услуги по модернизации устаревших танков, что выходит дешевле, чем покупка новых, но и не даёт характеристик новых танков.

Это дальнейшее развитие наработок, сделанных ещё в конце 80-х годов, когда высшее командование Советской армии пришло к неутешительному выводу, что танки будут массово гореть, поэтому экономически войну с НАТО не вытянуть никак, а это значит, что надо что-то срочно делать.

И тогда они придумали новую концепцию: взять устаревшие танки типа Т-55 и Т-62, усилить им бронирование, оборудовать динамической защитой, установить новейшие СУО, добавить новые боеприпасы и, если получится, оснастить более мощными двигателями.

Расчёты показали, что это будет многократно дешевле, чем производить современные танки, которых, как ни крути, на масштабный конфликт против НАТО не хватит.

Эту программу никто не забросил, потому что в тяжёлый период первой половины 90-х годов она выглядела, как спасение — до 1996 года были модернизированы 4000 Т-55, до стандарта Т-55АД-2, а 3500 Т-62 былы модернизированы до стандарта Т-62МД-1.

Танки от этого не стали полностью адекватны современным реалиям войны, но теперь они, хотя бы, перестали быть безответными жертвами для ПТУР.

В боевых действиях их не применяют — они законсервированы на складах, в качестве мобилизационного ресурса. Если случится война против НАТО, то, обязательно, настанет момент, когда все современные танки будут уничтожены, и вот тогда в дело вступит армада модернизированных танков, старых, но, в какой-то степени, эффективных.

Помимо этого, в рамках этой программы, советские заводы принимают иностранные заказы — именно об этом и говорит Ватанджар.

— Ладно, это, в какой-то степени, разумно, — признал Жириновский. — Тебе эти танки лишними не будут, а Пакистан будет вынужден искать альтернативы, что задержит поставку…

— Именно, Володя! — воскликнул Ватанджар. — У них кончаются танки — они не ожидали такого, поэтому сейчас лихорадочно мечутся, чтобы найти себе хоть какую-то бронетехнику!

Без бронетехники невозможно эффективно наступать, а президент Азиз очень хочет организовать контрнаступление, чтобы отбить хотя бы Белуджистан. На Хайберском проходе он уже поставил крест, так как его провальная оборона обошлась неприемлемо дорого, а контрнаступление грозит возобновлением мясорубки, но уже на чуть более выгодных для афганцев условиях…

«Говорят, что тамошние ущелья невыносимо смердят мертвечиной», — припомнил Жириновский. — «Кошмарная битва — надеюсь, оно того стоило. И нужно отдать должное пакистанцам — оборона Хайберского прохода была героической, пусть и обречённой».

— Сегодня в Министерстве обороны погибли восемь человек, — сообщил Мохаммад. — Могло быть и больше, но остальные успели эвакуироваться в бомбоубежище. Мы ответим зеркально — ракеты ударят по Генеральному штабу в Исламабаде.

— Правильно, — поддержал его Владимир. — Нужно показать им, что они запускают ракеты, куда придётся, а вы поражаете цели.

Ватанджар вытащил из внутреннего кармана генеральского кителя блокнот и сделал запись. Жириновский посмотрел на него вопросительно.

— Это отличная фраза, — объяснил президент свои действия. — Использую это в своей речи для прямого эфира по центральному телевидению. Ты же не возражаешь?

— Нет, конечно, — улыбнувшись, ответил Жириновский.

— Отлично, — сказал Ватанджар, улыбнувшись в ответ.

— Кстати, ещё кое-что хотел спросить, — произнёс Владимир, вспомнивший ещё один важный момент. — С белуджами точно всё обговорено? До меня дошли слухи, будто какие-то рода помогают пакистанской армии…

— Племена за нас, — уверенно заявил президент, пока ещё, ДРА. — А отдельные роды — это несущественно. Акбар Хан Бугти обещал мне, что разберётся со всеми несогласными. Можешь быть уверен, Володя, что белуджи точно за нас. Мы предложили им условия, которых никак не могли дать пакистанцы. Я обещал Бугти, что дам Белуджистану статус союзной республики, с флагом, гербом, гимном, своим Верховным Советом, государственным языком и так далее! Белуджи воспринимают происходящее, как освобождение — правда, они не готовы делать ничего для этого, но нам и не нужна их помощь.

— А их не смущает, что они, внезапно для себя, станут социалистической республикой? — поинтересовался Жириновский.

— Либо это, либо бесконечная война против пакистанских правительственных войск, — пожав плечами, ответил Ватанджар. — Они выбрали свободу.

— Тоже хорошая фраза, — заметил Владимир.

— Да, согласен, — кивнув, сказал Мохаммад и записал свою фразу в блокнот. — Они выбрали свободу…

— А как ты собираешься интегрировать кочевников в экономику? — спросил Жириновский.

— Так же, как мы интегрировали кочевников-кучи, — ответил на это президент. — Плавно побудим их к оседлости, а там время пройдёт, и кочевников практически не останется. Мы знаем, что делать — у нас уже есть богатый опыт работы с кочевниками.

Кучи, как субэтноса пуштунов, больше нет — все они, в конце концов, осели, поддавшись влиянию ряда национальных программ, начатых афганским правительством. Белуджи — это другой этнос, обитающий в чуть других условиях, но наработки для кучи, однозначно, будут небесполезны.

— Я знаю, что у тебя всё схвачено, — произнёс Жириновский. — Но ещё раз прошу, чтобы ты не терял голову — когда настанет время переговоров, появится очень много сильных соблазнов. Нельзя им поддаваться — нужно закончить эту войну максимально красиво. Я имею в виду, в глазах мирового сообщества — нам важна международная репутация. Пока что.





Глава четвёртая. Звёзды


*СССР, РСФСР, Москва, Остров, Дом правительства СССР, 26 марта 1998 года*





— А почему опять переносят?! — с возмущением спросил Владимир. — Сколько можно это терпеть?!

Виктор Штерн отодвинул от себя клавиатуру и поднял на него ничего не выражающий взгляд.

— Ты же сам всё прекрасно понимаешь, — произнёс он. — Лучше десять раз перенести, чем один раз провалиться.

Запуск двух базовых модулей орбитальной станции «Мир-2» снова перенесли на две недели — изначально старт был намечен на 28 марта, поэтому Владимир специально отложил все дела, чтобы полететь в Байконур и увидеть всё лично.

— Я надеюсь, это делается не ради красивой даты? — с подозрением спросил он. — Когда точно будет следующий пуск?

— Ориентировочно, не позже 12 апреля… — произнёс Штерн, а затем удивлённо хмыкнул. — Ах, Семёнов…

— Вот подонки! — воскликнул Жириновский. — У меня почти весь апрель распланирован!

— Так дела не делаются, — покачав головой, сказал руководитель ГКО и взял со стола мобильник. — Мы делаем это не ради красивых дат. Ещё бы на 9 мая перенесли!

Он набрал номер и дождался ответа.

— Юрий Павлович? — спросил он. — Здравствуйте! Я хочу получить подробный отчёт о причинах переноса запуска «Вулкана». Да. У вас не должно быть с этим проблем, ведь вы точно владеете всеми данными — у вас должны были быть какие-то основания для переноса. Ах, вот оно как… Что ж, я ожидаю отчёт сегодня же. До свидания.

Он завершил вызов и положил телефон обратно на стол.

— Что он говорит? — спросил Жириновский.

Им до сих пор овладевает расстройство от переноса — две недели назад был очередной запуск «Урагана» с автоматическим производственным модулем — он до сих пор на орбите и пробудет там ещё полторы недели, до завершения производственного цикла. Его он пропустил, потому что был занят работой.

— Говорит, что в конструкции всех серийных РД-180 обнаружился дефект, — ответил Штерн. — НПО «Энергия» занимается решением проблемы и Семёнов обещает, что устранит дефект в течение недели, а может и быстрее.

Кислородно-метановые двигатели оказались серьёзнейшим вызовом для советской науки, ведь, несмотря на то, что теоретические и предэскизные работы начались в середине 80-х годов, основную массу проблем новых двигателей решили за последние шесть с половиной лет.

Долгожданный и многострадальный пуск «Вулкана» с двумя базовыми модулями «Мира-2» должен ознаменовать новый этап в истории советской космонавтики — кислородно-метановые двигатели РД-180 должны сократить стоимость пуска минимум на 25-30%, за счёт дешевизны метана и упрощения космодромной инфраструктуры.

Этот же двигатель будет применён на ракете-носителе «Тритон», дальнейшем развитии «Протона» — ожидается, что стоимость запуска сократится с 52 до 35-40 миллионов рублей.

Также ведутся работы по созданию ракеты-носителя «Союз-2», на тех же кислородно-метановых двигателях РД-180: если всё удастся, то себестоимость пуска составит 6,5-8 миллионов рублей, что сущие копейки, если сравнивать даже с будущим «Тритоном».

С «Тритоном» также связаны ещё одни большие ожидания Жириновского, ведь на нём запланировано применение возвращаемых боковых блоков, которые должны будут приземляться на специальные аэродромы «по-самолётному». ГКО ожидает, что это понизит себестоимость запуска «Тритона» до 18-25 миллионов рублей.

Всё это сделает очень дешёвой доставку грузов на орбитальную станцию «Мир-2», но забирать с неё грузы придётся на «Урагане», так как все, без исключения, продукты, произведённые на орбитальной станции, будут отличаться особой хрупкостью.

— Что ж, тогда будем ждать, — произнёс Жириновский. — И мне придётся сильно перекроить свой график, чтобы попасть на этот пуск…

— Мне тоже, Владимир Вольфович… — улыбнувшись, ответил на это Виктор Штерн.





*СССР, РСФСР, Москва, Остров, Дом правительства СССР, 6 апреля 1998 года*





Жириновский вошёл в конференц-зал, в котором уже собралась большая часть членов Совета обороны СССР, поздоровался со всеми и сел на своё место.

Его посадочное место подписано «В. В. Жириновский, начальник Управления инноваций» — это связано с тем, что теперь Совет обороны оставил «кочевой образ жизни» и обзавёлся собственными помещениями.

В Кремле такой роскоши не было, потому что пространство было ограничено и почти постоянно велась подковёрная борьба за «место под Солнцем» — кого-то «изгоняли» в другие здания, а кого-то «заселяли» на освободившиеся места.

Но в Доме правительства СССР проблемы с «местом под Солнцем» нет, и не предвидится, так как строили всё с большим запасом. Дошло даже до того, что в четвёртом небоскрёбе часть помещений отдали под кружки и секции для школьников и студентов со всей Москвы — так частично устранили грубые просчёты планирования.

Всё дело в том, что проектировались небоскрёбы под актуальный размер бюрократического аппарата правительства, но с тех пор многое изменилось, и штат планово сократился. Изначально планировалось, что один небоскрёб, второй, полностью займёт ГКО, в 1993 году имевшее примерно 8500 сотрудников — даже опасались, что места будет слишком мало.

Теперь же, благодаря тотальной цифровизации, штат ГКО составляет примерно 4000 человек, но в центральном аппарате из них работают всего 600 с небольшим человек, а остальные трудятся в узлах, распределённых по всему Союзу.

Остальные ведомства тоже существенно ужались, не только без потери производительности, но и с её существенным приростом, поэтому свободного места оказалось слишком много.

Это и объясняет то, что факультативно собирающийся Совет обороны СССР получил постоянные помещения и даже восемь человек административного штата, чтобы обслуживать всё это…

— Итак, товарищи! — заговорил вошедший в конференц-зал Орлов. — Здравствуйте! Рассаживайтесь по своим местам и готовьтесь заслушивать доклад товарища Варенникова. И телефоны на беззвучный режим.

Жириновский вытащил из кармана свой мобильный телефон и снизил громкость динамика до нуля.

— Кхм-кхм… — откашлялся вставший министр обороны. — Начать хочу со сводки о ходе Афгано-пакистанской войны. Главная новость последней недели, как вы все слышали — это начало осады Карачи. Войска Кандагарского фронта взяли город в окружение и готовятся к штурму. Также следует сказать, что в ночь с 4 на 5 апреля, был осуществлён успешный ракетный удар по эскадренному миноносцу PNS «Бабур» — ракета, запущенная из ОТРК «Ока-УН», поразила двигательный отсек корабля, в результате чего начался пожар, который, несмотря на старания экипажа, распространился в хранилище боеприпасов, после чего произошёл взрыв. Эсминец ушёл на дно близ острова Бундал.

Владимиру, внимательно изучавшему планы афганского командования, известно, что они всерьёз собирались нанести ущерб ВМФ Пакистана, но он не ожидал, что это будет осуществляться столь нетрадиционным способом…

Ракеты 9М853 наводятся с помощью ГЛОНАСС и не предназначены для поражения подвижных объектов, таких как военные корабли. И если они сумели поразить эсминец, то это был очень смелый ход, повторить который уже не удастся.

— В связи с этим событием, ВМФ Пакистана отвёл свои корабли подальше от берега, — продолжил Варенников. — Этот инцидент имеет мало влияния на ход войны, но показывает нам интересные возможности, даруемые высокоточным оружием, при нужном уровне находчивости пользователей.

Он нажал на кнопку пульта и на экране проектора появилась таблица.

— Здесь вы можете увидеть актуальную статистику этой войны, — произнёс министр обороны. — Людские потери имеют соотношение 1 к 4, если считать в общем, или 1 к 6, если считать по убитым. Естественно, в пользу Афганистана. Общие потери включают раненых и пленных — основная масса последних была захвачена Афганской армией в ходе наступления Кандагарского фронта.

Жириновский вчитался в таблицу.

Потери убитыми у Афганской армии составляют 28 тысяч человек, что свидетельствует об очень высокой интенсивности боёв, но Владимиру известно, что 17 тысяч человек от общего числа были потеряны в ходе наступления в Хайберском проходе.

Пакистан же потерял убитыми 172 тысячи человек — так и получилось примерное соотношение 1 к 6 по убитым.

В строке «Пленные» у Пакистана значатся 63 тысячи, а у Афганистана 966 человека.

А в строке «Раненые» у Пакистана обозначены катастрофические 299 тысяч, а у Афганистана 93 тысячи человек.

Сухие числа не создают картину поражения в войне, потому что Пакистан мобилизовал уже 1,5 миллиона человек, но на поле боя значение имеют далеко не только сухие числа.

Афганская армия заняла горный хребет Киртхар, представляющий собой природное укрепление, удобное для защиты равно как с запада, так и с востока.

Западная группировка пакистанских войск уже, фактически, небоеспособна, из-за нехватки боеприпасов, провианта и учащающихся случаев дезертирства, поэтому Ватанджар приказал построить на хребте Киртхар оборонительную линию для отражения ударов с востока.

Только вот пакистанский генштаб даже не планирует наступать в горной местности, потому что это заведомо чревато неприемлемыми потерями — всё-таки, у афганцев превосходство в артиллерии и бронетехнике…

— Несмотря на некоторую растянутость коммуникаций, президент Ватанджар успешно поддерживает темп наступления на запад, поэтому можно ожидать, что проблематика западной группировки пакистанских войск решится в ближайшее время, — продолжил генерал Варенников. — Мы видим один из двух исходов: либо их интернируют в Иране, либо они капитулируют.

Иран не спешит соглашаться даже на интернирование, потому что «цивилизованные страны» и «мир, основанный на правилах» — это лишь ширма для обычных граждан, а в реальности мир всё так же дик, как в первобытные времена.

Аятолла Хаменеи понимает, что любое взаимодействие с проигрывающим Пакистаном будет негативно воспринято СССР, что ведёт к открытию очередного ящика Пандоры.

Хаменеи знает, что его режим не устраивает СССР с самого начала, потому что шахиншах Реза Пехлеви был очень удобен и Западу, и СССР, поэтому принял тяжёлое решение — полное невмешательство в этот конфликт.

Иран ничего не выиграет, если поддержит Пакистан, а вот проиграть он может очень многое.

На начальном этапе, месяцы назад, были поставки вооружения и боеприпасов, с прицелом на затяжной конфликт, истощающий силы Афганистана и СССР, но когда пал Хайберский проход, поставки резко прекратились.

Аятолла проявляет не трусость, а рациональность: он не хочет давать СССР поводов натравить на себя ДРА.

— Никто никого не интернирует, — заметил Александр Бессмертных, министр внешних отношений. — С Ираном достигнута полная ясность по этому вопросу.

— Значит, будет капитуляция западной группировки, — заключил генерал Варенников. — Тогда это поражение Пакистана, потому что эта группировка насчитывает около 300 тысяч человек, из которых боеспособными считаются около 200 тысяч. Добавьте к этому угрозу из Хайберского прохода, осаду Карачи…

— Мы можем как-то подтолкнуть Пакистан к переговорам? — уточнил президент Орлов. — Александр Александрович?

— Сомневаюсь, — ответил министр внешних отношений. — Если только послать сигнал КНР. Думаю, мы можем обозначить наш интерес в том, чтобы не добивать Пакистан окончательно…

— Попробуйте, — приказал Геннадий. — Но озвучьте наше главное условие — в Пакистане должны быть проведены демократические выборы, взамен чего мы поспособствуем снятию с него международных санкций.

— Президент Ватанджар может быть разочарован подобным, — произнёс маршал Язов.

— После такой громкой победы, после присоединения Белуджистана — нет, не будет, — ответил на это Орлов. — Нельзя загонять их в угол — нужно оставить хоть что-то.

— Я подам сигнал Пекину, — кивнув, сказал Бессмертных.

— Теперь по поводу Белуджистанской Союзной Социалистической Республики, — произнёс решивший перейти к следующей теме Орлов. — Президент Ватанджар предлагает совместное строительство двухполосной железной дороги из Герата в Карачи, что полностью отвечает нашим планам. Это откроет нам почти неограниченный доступ к Индийскому океану и значительно удешевит экспорт наших товаров в Индию и страны Персидского залива.

— Сначала неплохо было бы добиться присоединения Белуджистана к Афганистану… — ворчливым тоном произнёс маршал Язов.

— Дмитрий Тимофеевич, — обратился к нему Геннадий. — Вопрос уже решён — у Афганистана достаточно ресурсов, чтобы довести дело до конца, поэтому мирный договор, предусматривающий включение провинции Белуджистан и города Карачи в состав Белуджистанской ССР, неизбежен. Поэтому, я считаю, что уже можно обсуждать инфраструктурные проекты. Только обсуждать — чтобы, когда придёт нужное время, у нас уже были наработки. Виктор Петрович, ваши мысли?

— Признаюсь, что я уже думал об этом, — ответил Штерн. — Эта железнодорожная магистраль будет иметь стратегическое значение, но строительство будет непростым и дорогим. Рельеф там сложен, климат тоже не самый мягкий, поэтому строительство займёт никак не меньше 10 лет, в самых благоприятных условиях. А стоимость… по предварительным расчётам ГКО, это обойдётся нам в 8-9 миллиардов рублей.

— Приемлемо, — сказал на это Орлов.

— Это предварительные данные, — покачав головой, произнёс Штерн. — Я поручу своим подчинённым произвести точный расчёт. Результат будет через две-три недели.

— Меня это устраивает, — ответил на это президент СССР. — Теперь к теме космоса. Как вы знаете, случилась неприятность с разведывательным спутником «Вирга-2К». Спутник вышел из строя и, в итоге, рухнул где-то в акватории Большой Ньюфаундленской банки. У нас есть данные, что корабли ВМФ США крутились в том районе около двух недель, а затем агентура сообщила, что специалисты МО США получили в своё распоряжение некий советский спутник.

«Вирга-2К…» — попытался припомнить Жириновский. — «А, это разработка 94-го или 95-го года — ерунда…»

— Судя по всему, им достались малополезные обломки, поэтому особой опасности в этом событии нет, — продолжил Орлов. — Причина сбоя до сих пор не установлена — телеметрия указывает, что он работал штатно, а затем связь была разорвана. Допускается, что это было испытание какого-то космического оружия, но доказательств у нас нет. Если подобные инциденты будут повторяться, то нам нужно озаботиться мерами дипломатического воздействия на США.

— А почему это обязательно США? — уточнил Жириновский.

— А кто ещё способен на подобное? — задал резонный вопрос Геннадий. — Хотя вполне возможно, что это был критический сбой, ведь спутник находился на орбите уже пятый год… Такое тоже может быть, но внешнее воздействие исключать нельзя — поэтому мы будем внимательно следить за происходящим на орбите.

Сейчас за США следят новейшие спутники-шпионы, оснащённые мощной оптикой — в распоряжении СССР есть подробнейшие карты Соединённых Штатов, аналогов которым нет больше ни у кого.

Если в руки американцев попадут обломки таких спутников, то они очень быстро установят, что Советский Союз скрывает от них что-то очень важное — им не составит труда провести анализ почти полностью уничтоженных при падении с орбиты микросхем, что позволит установить необычайную чистоту материала.

Но в новейших спутниках, специально на такие случаи, уже предусмотрены небольшие заряды взрывчатки — в США не должны знать, что вычислительная начинка советских спутников настолько опережает их аналоги.

Эти заряды самоликвидации не влекут полного уничтожения спутника, чтобы не множить осколки на орбите, но надёжно уничтожают критические элементы, чтобы не дать потенциальному противнику материал для исследования.

— Нам нужно внимательнее следить за возможными утечками, — произнёс Орлов. — В настоящий момент у нас есть уверенность, что на Западе ещё не знают о наших новейших микросхемах, применяемых в самых последних спутниках и космических аппаратах, поэтому этот секрет должен сохраняться как можно дольше. Пусть пребывают в неведении и дальше.

— В конце концов, эта конспирация утратит всяческий смысл, — сказал на это Штерн. — Мы не можем вечно ограничивать себя — когда-нибудь придётся пускать новейшие микросхемы на гражданский рынок.

Вся военная отрасль уже благополучно перешла на электронику техпроцесса 0,8 микрометров, изготовленную из сверхчистых полупроводников — за ней следят с особой тщательностью, но, рано или поздно, что-то украдут и тогда Запад всё узнает.

В таком случае, самоограничение станет бессмысленно и новая электроника наводнит весь Союз, что позволит совершить очередной скачок вычислительной мощности.

Но для этого нужно, чтобы станция «Мир-2» была достроена и начала производство.

— Так, ладно, животрепещущие темы, на сегодняшний день, исчерпаны, — сказал Орлов. — Теперь настал черёд менее животрепещущих тем. Например, нам следует обсудить степень готовности нашей олимпийской сборной, а также продумать меры по обеспечению безопасности…





*СССР, Казахская ССР, космодром Байконур, Площадка № 110, 12 апреля 1998 года*





— Мерзавцы вы… — произнёс Жириновский и криво усмехнулся. — Юрий Павлович, вы ведь специально подгадали, я прав?

— Так совпало… — ответил Семёнов, гендиректор НПО «Энергия».

— Да-да, разумеется — просто совпадение… — покивав, сказал на это Владимир.

— Удачное совпадение, — улыбнувшись, произнёс Эгон Кренц, председатель Государственного Совета ГДР.

Как выяснилось, он стал большим поклонником советской космической программы, ровно после того, как СССР отправил на орбиту немецких космонавтов Эберхарда Кёллнера и Томаса Рихтера.

Кренц использовал их отправку на «Союзе» и возвращение на «Урагане» в пропагандистских целях на все 100% — это даже возымело определённый эффект, в виде расширения сотрудничества ФРГ и NASA.

Но NASA берёт очень дорого, поэтому этот способ получения государственного престижа больно бьёт западной Германии по карману.

СССР же делает это для ГДР абсолютно бесплатно, потому что может себе позволить. Даже более того — в настоящий момент, готовится целый экипаж для «Урагана», исключительно из восточных немцев. Такие же экипажи готовятся из представителей союзных стран — Южного Йемена, Сирии, Ирака, Афганистана, Анголы, Югославии, Мозамбика, Конго, Капской Республики, НДР Коса, Мадагаскара и Вьетнама.

Эти экипажи будут выполнять научно-исследовательские миссии, то есть, их отправка будет не для галочки и престижа, а с практическими целями.

«Скрестим пальцы…» — подумал Жириновский, когда увидел сигнал о начале предстартовой подготовки.

На стартовом столе стоит «Вулкан», оснащённый сразу шестью возвращаемыми боковыми блоками увеличенного размера.

На ракете-носителе установлены базовые модули «Звезда-2А» и «Звезда-2Б», весящие по 50 тонн каждый — как только они займут целевую орбиту, начнётся процесс автоматической стыковки, что знаменует собой начало строительства орбитальной станции «Мир-2».

Больше ни одна страна в мире не участвует в этом проекте, поэтому станция будет принадлежать исключительно Советскому Союзу и на ней никогда не будет никого постороннего.

— Людей ведь там не будет? — уточнил президент Крис Хани, также прибывший засвидетельствовать очередной триумф советской космонавтики.

В бывшей ЮАР всё уже, внешне, успокоилось, но внутреннее напряжение лишь растёт — все новообразованные страны интенсивно готовятся к войне, которая неизбежна, в обозримом будущем.

— Нет, не будет, — ответил ему Геннадий Орлов. — Это исторический момент, товарищи…

Он решил, что сейчас самый подходящий момент для произнесения речи и Жириновский, обдумавший это, вынужден был согласиться — лучше момента не придумать.

— … момент триумфа созидательной деятельности, — продолжил Орлов. — Советский народ возложил на себя миссию цивилизационного масштаба — проложить человечеству дорогу в космос! И я считаю, что мы обязаны поделиться этим триумфом с братскими народами, которые не отвернулись от нас в момент нашей слабости, дали опору в виде братского плеча…

Жириновский, писавший эту речь, перестал слушать и сосредоточился на наблюдении за ходом предстартовой подготовки. Но там не происходило ничего интересного, поэтому он переключился на наблюдение за присутствующими тут первыми лицами разных стран.

Президент Ватанджар прибыть не смог, но прислал вместо себя генерал-лейтенанта ВВС ДРА Абдула Ахада Моманда, первого космонавта из Афганистана, в настоящий момент занимающегося подготовкой нового поколения афганских космонавтов.

Орлов закончил свою речь и все зааплодировали.

— Потрясающая речь, товарищ Орлов, — похвалил его Эгон Кренц.

— Благодарю вас, товарищ Кренц, — кивнув, ответил ему Геннадий. — Товарищ Семёнов, каков статус подготовки?

— Предстартовая подготовка практически завершена, товарищ президент, — ответил Юрий Павлович.

«Ладно, это он хорошо придумал, что старт пришёлся на День космонавтики», — решил для себя Жириновский. — «Мы разделим историю на „до“ и „после“ во второй раз, в тот же самый день».

Он прошёл к столику с закусками и взял себе брускетту с лососем.

— Погода ясная, — произнёс вставший рядом с ним генерал-лейтенант Моманд.

— Это хороший знак, — согласно кивнув, ответил ему Владимир. — Надеюсь, всё пройдёт успешно.

Минуты тянулись, как тягучее желе, а затем, без каких-либо переходов, начался процесс старта — посыпались команды, все засуетились, а наблюдатели напряглись.

«Вот-вот…» — сжав кулаки, подумал Жириновский.

Вспыхнуло пламя, стартовый стол погрузился в белоснежный дым, а затем ракета-носитель, обманчиво медленно, взмыла в небеса.

Десятилетия, десятки миллиардов рублей, миллионы человек-часов — всё это вело к сегодняшнему дню.

За полётом «Вулкана» следили десятки камер с земли, десятки камер БПЛА, а также сразу три камеры с истребителей МиГ-31, летящих сейчас на большой высоте.

На наблюдательном пункте размещены десятки экранов, позволяющих наблюдать за полётом с разных ракурсов, что делает этот момент незабываемым — всё это врезается в память Владимира навсегда.

— Максимальный динамический напор преодолён успешно, — нервозным тоном сообщил Семёнов. — Теперь скоростной напор…

Ведущий пуска, монотонным голосом, озвучивает данные телеметрии, преимущественно, текущие параметры полёта.

Боковые блоки синхронно отсоединились и разлетелись в стороны, как синхронистки, выполняющие сложную фигуру.

Жириновский чуть не заработал косоглазие, пытаясь одновременно смотреть сразу на несколько экранов, потому что ему интересно абсолютно всё происходящее — и полёт центрального блока, и манёвры боковых блоков.

В конце концов, пришлось выбирать, поэтому он начал следить за центральным блоком, нет-нет, но посматривая на боковые блоки.

Последние, отработав остатки топлива, раскрыли крылья и начали выполнять программу возвращения на специальный аэродром — они выстроились в звено и пошли на посадку.

— Боковые блоки отрабатывают штатно, — сообщил всем присутствующим ведущий пуска. — Центральный блок — полёт нормальный.

Наконец, центральный блок исчез с объективов и вышел в космос.

— Груз на орбите, системы работают штатно, товарищ президент, — сообщил Семёнов Орлову. — Пуск уже можно считать успешным. Теперь всё дело за автоматикой…

— Поздравляю, товарищи! — воскликнул Геннадий и поднял бокал шампанского.





Глава пятая. Растрескавшаяся сталь


*СССР, РСФСР, Москва, Остров, Дом правительства СССР, 13 мая 1998 года*





— Что-то я не видел тебя на параде, — сказал Орлов, закуривая «Ростов Президентский».

— А меня там не было, — ответил Жириновский. — Я воспользовался выходным, чтобы провести время с Галей.

С женой он время, конечно же, провёл, но его истинной целью была игра в «Эпоху империй» — она вышла в СССР, а затем и в остальном мире, и, ожидаемо, стала культурным событием.

Владимир играл с утра и до самого вечера, прерываясь только на завтрак, обед и ужин, а после, уставший, но довольный, пошёл с Галиной в ресторан.

— Значит, ты пропустил все новинки, — улыбнувшись, произнёс Геннадий.

— Объект 1001 я уже видел на испытаниях, — ответил на это Жириновский. — Вряд ли они сумели добавить за прошедшее время что-то новое…

Новейший танк, разработка которого велась с далёкого 1991 года, официально принят на вооружение и получил наименование Т-90.

Он не имеет почти ничего общего с Т-72 и Т-80 — унификации узлов нет, что было осознанным шагом.

Новый Т-90 — это принципиально иная разработка, адаптированная к войне, которая ещё не началась.

Масса нового танка равна 63,5 тоннам, на него установлено модернизированное орудие, лобовое бронирование корпуса и башни стойко к собственным бронебойным снарядам на дистанции от 1000 метров, новый двигатель имеет мощность 1520 лошадиных сил, установлены модули КАЗ «Арена-М», башня необитаема, с довольно-таки хитрым автоматом заряжания, а ещё на этом танке установлены только внешние топливные баки.

Орудие 2А83М имеет всё тот же калибр 152 миллиметра, но с существенными отличиями: длина ствола увеличена с 55 до 58 калибров, новый конвейерный автомат заряжания увеличил техническую скорострельность до 11 выстрелов в минуту, а благодаря применению новых порохов, скорость бронебойного снаряда составила 1980 метров в секунду, а дальность прямого выстрела увеличилась с 5000 метров до 5600 метров.

Бронепробитие основного бронебойного оперённого подкалиберного снаряда составляет 1284 миллиметра гомогенной стали под прямым углом на дистанции 2000 метров, а на дистанции 5000 метров бронепробитие составляет 847 миллиметров.

Уникальной особенностью конвейерного автомата заряжания танка является то, что конструкторы пошли на компромисс — в самом автомате одновременно находятся десять снарядов, после отстрела которых необходимо вернуть башню в исходное положение, чтобы автоматика заполнила автомат десятью снарядами из основного хранилища.

От идеи размещать весь боекомплект в башне, на линии огня, в зоне доступа БПЛА и корректируемых снарядов, конструкторы отказались, но десять снарядов, тем не менее, оставить пришлось — в конце концов, система пополнения позволяет переместить в автомат десять снарядов за двадцать восемь секунд, что есть малозначимая задержка.

Зато основной боекомплект находится в отдельной бронекапсуле, на дне боевого отделения, то есть, большую часть времени боя он скрыт рельефом, что существенно понижает риск его детонации при поражении вражескими танками, БПЛА и корректируемыми снарядами.

Но это лишь дополнительная защита, а основной защитой танка является комплекс активной защиты «Арена-М» — он способен поражать цели в диапазоне скоростей от 20 до 980 метров в секунду, с эффективной площадью рассеивания от 0,05 м² и угловой скоростью до 40°.

Танк оборудуется двумя модулями, каждый из которых обеспечивает покрытие 180°, что в сумме даёт круговую защиту. Оба модуля имеют по 25 зарядов, что, теоретически, позволит сбить 50 БПЛА-камикадзе, корректируемых снарядов, противотанковых гранат или ПТУР.

По мнению Министерства обороны, конструкторов и лично Жириновского, Т-90 является лучшим танком из ныне существующих, но у него есть один существенный недостаток — производство одной единицы обходится в 7,7 миллионов рублей.

Министерство обороны пожелало заказать себе 1000 единиц, в течение следующих 10 лет. Это значит, что оснащение Советской армии ограниченным количеством новых танков будет обходиться по 1,5 миллиарда в год, но бюджет уже давно может позволить себе такие траты, поэтому ГКО одобрила заявку.

Новый Т-90, по признанию экспертов, будет лучшим танком в мире на ближайшие лет 10-15, потому что западные образцы находятся в положении догоняющих — у американцев только завершилось испытание 155-миллиметрового калибра орудия, а в ЕС приняли на вооружение Леопард-2А6, оснащённый 140-миллиметрового калибра пушкой NPzK.

У американцев уже давно были сложности с установкой нового орудия в М1 «Абрамс», так как без автомата заряжания её применение невозможно — испытания показали, что нужны минимум двое заряжающих, которые, тем не менее, упахиваются вусмерть уже через 15-20 минут непрерывной стрельбы.

Советские танкисты, к слову, тоже упахиваются со своим 152-миллиметровым орудием, но не во время боя, а непосредственно до него, в процессе размещения боекомплекта в танке, но это никак не влияет на боевую эффективность.

Из-за этого объективного обстоятельства, американские конструкторы стояли перед выбором: либо извернуться и как-то изобрести автомат заряжания для М1 «Абрамс», исходно не предполагающего какую-либо автоматизацию заряжания, либо разработать новый танк, отвечающий новым требованиям.

У них имелись некоторые наработки танка, имевшего условное обозначение «Block III», но он разрабатывался под 140-миллиметрового калибра орудие, от которого Армия США решительно отказалась, поэтому конструкторам пришлось масштабировать новый танк под новое орудие, что и заняло у них никак не меньше 7-8 лет.

Они не решились отходить от слишком уж удачного М1, поэтому разработали новый танк на его основе, в результате чего получился танк М1А3 АТАС: машина массой 72 тонны, с дизельным двигателем на 1460 лошадиных сил, со 155-миллиметрового калибра орудием М304, автоматом заряжания конвейерного типа, навесной динамической защитой «ERA-1», а также с полностью цифровой СУО.

Характеристики американского орудия советским специалистам неизвестны, но предполагается, что оно примерно эквивалентно орудию 2А83М, даже с учётом того, как далеко ушли советские конструкторы в деле совершенствования своего орудия.

О новом американском танке известно очень мало, потому что он разрабатывался в атмосфере строжайшей секретности, но очевидно, что он стоит очень дорого, никак не дешевле Т-90, и приближается к нему по ряду характеристик.

Правда, очевидным недостатком является то, что американские конструкторы поместили основной боекомплект в кормовую часть башни и оборудовали её вышибными панелями — они это недостатком не считают, а называют гениальным решением проблемы выживаемости экипажа в случае детонации боекомплекта.

Жириновский, прекрасно представляющий себе, какую роль будут играть в будущем дроны-камикадзе, считает вышибные панели на крыше башни танка буквальным приглашением к атаке.

Также ничего не известно о наличии или отсутствии какого-либо КАЗ на новом американском танке — это значит, что он практически беззащитен против корректируемых снарядов и передовых ПТУР, не говоря уже о дронах-камикадзе будущего.

— Вообще-то, ты неправ, Вольфыч, — сказал Орлов. — Пока ты сражался против античных народов, по Красной площади проехали танки с маскировочной системой «Аболла». И ты бы знал о ней, если бы больше интересовался…

— Что ещё за «Аболла»? — с недоумением спросил Жириновский.

— Специальная ткань с охлаждающими элементами внутри — трубками, гоняющими холодный воздух, — объяснил Геннадий. — Она сама по себе напоминает маскировочную сеть, что делает танк менее заметным, так ещё и охлаждение позволяет снизить заметность в инфракрасном спектре. С 3-4 километров, имеющимися у нас тепловизорами, танк заметить стало сложнее, но с расстояния менее 1 километра он виден довольно-таки неплохо, хоть и чуть хуже, чем раньше. В комплекте также идёт навесная система по смешиванию выхлопа с холодным воздухом, что не только снижает заметность, но и делает работу двигателя тише.

— Хм… — удивлённо хмыкнул Владимир. — Да, мало внимания уделяю танкам, но это потому, что меня много куда больше не пускают!

— А ещё ты пропустил первый показ БМПТ-90, — добавил Орлов. — И БМП-90 тоже не увидел. Многое потерял…

Упомянутые им бронемашины — это решения на базе Т-90. БМПТ-90 повторяет функционально БМПТ-80, но с добавлением функционала по поражению вертолётов и низколетящих ударных БПЛА — для этого на ней предусмотрен модуль с небольшой АФАР-РЛС «Прибой-АФ», способной обнаруживать цели на дистанции до 25-30 километров, а в боекомплект добавлены 30-миллиметровые осколочно-фугасные снаряды с программируемыми взрывателями.

Масса у этой машины почти та же, что и у Т-90, то есть, 63 тонны, но у неё нет массивной башни, а почти вся тяжесть обусловлена увеличенным бронированием. И, несмотря на то, что БМПТ-90 созданы для поддержки Т-90, стоят они дороже, из-за дорогостоящих АФАР-РЛС и более сложной электроники.

А БМП-90 — это средство доставки и поддержки пехоты, оснащённое 100-миллиметровым орудием 2А70 и 30-миллиметровой автоматической пушкой 2А42. Эта БМП, аналогично, разработана на основе Т-90, но двигатель у неё расположен спереди, бронирование бортов усилено до эквивалента 450 миллиметров гомогенной стали, в ущерб лобовой броне. В десантном отсеке помещаются 12 человек, которые загружаются и выгружаются через опускаемую аппарель.

Фокус при разработке этой бронемашины был сделан на максимальное повышение живучести, с чем конструкторы справились успешно — эта БМП, не имеющая возможности плавать, обладает бронированием основного боевого танка, практически неуязвима для РПГ, а также стойка к корректируемым снарядам и ПТУР.

БМП-90 имеет массу в 51 тонну, что делает её тяжелейшей в классе. У НАТО нет ничего даже близкого, но БМП-90 никогда не будет много, потому что одна машина обходится бюджету в 5,5-6 миллионов рублей, что неподъёмно дорого. Минобороны сделало ограниченный заказ на 300 единиц, чтобы «распробовать» и окончательно оценить перспективы.

Все понимают, что это трио очень нужно Советской армии, так как это ответ на вопрос «А что делать, когда противник будет массово применять высокоточное оружие?»

Безумная стоимость, конечно, серьёзно ограничивает возможности массового производства, но ничего не мешает формировать тяжёлые ударные тактические группы, которые смогут наносить практически неотразимые удары и прорывать фронты.

— Ничего, насмотрюсь ещё, — произнёс Жириновский. — В следующем году тоже будет Парад Победы, и в следующем — а там ещё что-нибудь новое покажут.

— Нет, к сожалению, — покачав головой, ответил на это Орлов. — Новых танков, БМПТ, БМП и БТР, в ближайшие годы, точно не будет. Аналитика показывает, что разработанное «Трио» имеет модернизационный предел, который исчерпается, по самым пессимистичным оценкам, не раньше чем через 15 лет. Реалисты говорят, что у «Трио» есть 20 лет доминирования, а оптимисты утверждают, что Трио будет актуальным, при условии постоянной модернизации, в течение следующих 30 лет. Я склоняюсь к мнению реалистов.

— Я с этим спорить не буду, — сказал Владимир. — Но как же БМП-4?

— Скорее всего, будет готова через 5-6 лет, но это по оптимистичным прогнозам, — ответил Геннадий. — КБ Курганмаша прорабатывает новую концепцию — решили переместить двигатель вперёд, как на БМП-1 и БМП-2, а боевое отделение сделать чуть меньше, за счёт оптимизации размеров автомата заряжания и количества снарядов в укладке. Зато предполагается увеличение количества десантников до 8 человек.

— Механик-водитель же практически ни черта не увидит со своего места! — воскликнул Жириновский.

— Предполагается решить с помощью камер, — ответил Орлов. — Курганмашевцы собираются сделать БМП-4 полностью цифровой, чтобы у экипажа была максимальная ситуационная осведомлённость на 360° — самые смелые новаторы вообще говорят, что механику-водителю не обязательно иметь триплексы, чтобы успешно управлять машиной.

— Слишком смело… — произнёс задумавшийся Жириновский.

— Поэтому идею зарезали и приказали предусмотреть резервную систему триплексов, — сказал на это Геннадий. — В итоге, должна получиться сравнительно дешёвая машинка, имеющая массу 24 тонны — со стальной бронёй, с ограниченным количеством металлокерамических бронеэлементов, плавать уметь не будет, зато все остальные твои требования удовлетворит.

— И это хорошо, — произнёс Жириновский. — БМП-3 никому не нравится.

— Это только тебе она не нравится, — возразил Орлов. — Армия до сих пор в восторге, как и иностранные заказчики. Саудовская Аравия заказала у нас сразу 900 единиц — думаешь, дурак их король?

— А какой у него выбор?! — спросил Владимир. — Этот идиотский «Брэдли» покупать? Или французское дерьмо? А может, шведскую херню? Выбора просто не было, поэтому он взял единственную нормальную БМП — нашу! Да и цена — американцы три шкуры сдирают, французы продают дрянь, которая не стоит своих денег, а шведы сдирают семь шкур за сомнительную БМП!

— А почему ты считаешь, что шведский Strf 90 — это херня? — уточнил Геннадий.

— А потому что его ещё никто не видел в бою! — ответил на это Жириновский. — Красиво рассказывать о невероятных качествах БМП может любой умственно отсталый дегенерат! А кто ещё имеет такие же видеодоказательства боевого применения, как наша БМП-3?! В Югославии она воевала, в бывшей ЮАР билась, а теперь и в Пакистане овевает себя победоносной славой — даже американский «Брэдли» не может похвастаться участием в боях такой интенсивности! Поэтому король Аль-Сауд был вынужден принять единственное верное решение и закупиться нашими БМП-3. Американцы этим очень недовольны, но сделать ничего не могут, ха-ха-ха…

— Уел, — вынужден был признать Орлов. — Что у тебя по плану на сегодня?

— Сделаю объём работ в управлении, а затем полечу в Алма-Ату, проверять положение дел в Доме воинов-интернационалистов, — ответил Жириновский. — Как обычно всё.

— Тогда успехов тебе, — пожелал ему Геннадий. — Я тоже улетаю — в Берлин. Надо встретиться с Кренцем и космонавтами…

— Тебе тоже успехов, Романыч, — ответил Владимир.





*СССР, РСФСР, Москва, Ждановский район, Дом воинов-интернационалистов, 1 июня 1998 года*





— Почему не пишешь? — спросил Валерий Георгиевич, психолог.

— Сопротивление, — честно ответил Варенцов.

— Сопротивление нужно преодолевать, — сказал на это психолог. — Иван, ты делаешь большие успехи — не останавливайся на полпути.

— Да не хочу я прорабатывать эту ерунду! — вскипев, воскликнул Иван. — Ушла и ушла — не было, значит, ничего у нас!

— Так… — кивнув, произнёс психолог. — Продолжай.

— Я всё сказал, — успокоившись, ответил Варенцов. — Ушла она ради денег, теперь живёт в своих хоромах, в окружении детей и с любящим мужем. А я тут, как дебил, делюсь своими сожалениями непонятно зачем…

— Ты прекрасно понимаешь, зачем, — не согласился с ним психолог.

— Слушай, Валерий Георгиевич, давай ты уже бумажки нужные подпишешь и отпустишь меня? — попросил Варенцов. — Пацаны без меня воюют — я нужен им…

— Даже если бы я захотел, не смог бы ничего поделать, — ответил психолог. — Пройдёшь тесты и собеседование — поедешь, куда хочешь. Но у тебя осталось всего две попытки. Провалишь их — контракт будет разорван в одностороннем порядке.

Одну попытку Иван израсходовал через месяц после начала курса психической реабилитации — ему показалось, что он устранил все замечания и легко пройдёт тесты, а затем собеседование с коллегией психиатров. Но он провалился ещё на этапе тестов.

Он состоит в группе из десяти таких же, как он, но никто из них ещё не дошёл до этапа собеседования, поэтому неизвестно, чего от него ждать — эта неизвестность останавливает Ивана, да и остальных, от повторных попыток.

— Я тебя понял, Валерий Георгиевич, — вздохнув, сказал Иван. — Ладно.

Он ведь чувствует, что с ним что-то не так — терапия показала, что он почти полностью потерял интерес к жизни и с момента возвращения из Капской Республики не жил, а существовал, как безынициативная амёба.

Это глухое ощущение пустоты, которое он распознал в себе в ходе терапии, сначала пугало, а теперь начало раздражать — ему, всё сильнее с каждым днём, хочется избавиться от него, поэтому он не пропускает ни одного занятия и внимательно слушает, что говорят психологи и психиатры.

Только вот внутри всегда поднимается стена сопротивления, когда терапия переходит на тематику бывшей жены и детей. Это болезненная для него тема, что он только недавно начал признавать для себя — в последний раз он видел детей перед «командировкой» в Югославию, а с тех пор даже не звонил, но и они ни разу не звонили.

«Придётся записать это», — пришёл Иван к неутешительному выводу. — «А может, Георгич нахрен прогуляется? Нет, нельзя его посылать…»

Взяв со стола ручку, он начал переносить свои мысли на бумагу. Психолог, глядя на это, удовлетворённо кивнул.

Когда сеанс терапии закончился, Варенцов, психический измотанный, но со странным чувством облегчения на душе, вышел из кабинета и наткнулся на старого знакомого, Юрия Цоя.

— Какие люди… — произнёс Иван.

— Здоров, Сергеич! — воскликнул обрадованный Цой. — Не ожидал!

— Здоров, Артемьевич! — пожал ему руку и крепко обнял его Варенцов. — А уж я кого не ожидал увидеть тут — так это тебя. Мы когда в последний раз виделись?

— В аэропорту, как из Белграда прилетели, — ответил Юрий.

— Это было давно… — произнёс Варенцов.

— Да, давно… — согласился с ним Цой.

— Какими судьбами здесь? — спросил Иван.

— Хочу записаться кое-куда, — туманно ответил Юрий. — Есть тут, говорят, представитель чекистов…

— А-а-а, в группу Файзиева… — тихо проговорил Варенцов.

— Что-то знаешь об этом?.. — столь же тихо спросил Цой.

— Я туда же записан, — ответил Иван. — Но туда непросто попасть — нужно пройти психические тесты и если окажется, что у тебя ПТСР, как у меня, то тебя вынудят проходить терапию, как меня.

— Нет у меня никакого ПТСР… — пробурчал Цой.

Он посмотрел на Варенцова, как на прокажённого. А ему и самому тошно от этого — в войсках считается, что это признак слабости и ущербности, поэтому Иван отрицал, что у него ПТСР, до последнего, пока его не загнали в ловушку и не вынудили признать правду.

Но у кого-то не проявляется, а у кого-то проявляется — заранее не скажешь. Варенцов, как говорят некоторые из членов группы, ещё очень хорошо продержался, что прошёл Афган, затем Югославию, а проявилось всё только после ЮАР — кому-то бывает достаточно одного конфликта или одного ранения.

— Хорошо, если так… — произнёс Иван. — На втором этаже сидит нужный тебе чекист, в 211-м кабинете.

— Спасибо, — поблагодарил его Юрий Цой и пошёл к лестнице.

Иван кивнул и направился к выходу. Но у самой двери он увидел известное на весь Союз лицо.

— О, а я тебя где-то видел! — воскликнул Жириновский, вошедший в Дом воинов.

— Здравия желаю, товарищ полковник, — приветствовал его Варенцов и вытянулся по стойке «смирно».

— Расслабься, воин, — махнув рукой, сказал бывший президент. — Ты же, кажется, из миротворцев? М-м-м… Иван! Орден «Красного Знамени»!

Одет он, как всегда, в деловой костюм, правда, повседневного покроя — бордового цвета однобортный пиджак, с позолоченными запонками, красную рубашку и бордовый галстук с позолоченным зажимом, тщательно выглаженные брюки и коричневые туфли.

— Так точно, — ответил Варенцов. — Старшина Иван Варенцов.

— Куришь? — спросил Жириновский.

— Курю, — подтвердил Иван.

— Отойдём, — позвал его Владимир.

Они вышли из здания и направились к курилке.

— Чем занимаешься сейчас? — спросил Жириновский, вытащив из кармана новомодный испаритель.

— Прохожу терапию, — ответил Иван. — Хроническое ПТСР.

— Ох, бывает… — произнёс бывший президент СССР. — Есть успехи?

— Стало чуть лучше, — честно ответил Варенцов.

— На работу устроился? — спросил Жириновский.

— Нет, то есть, да… — не очень уверенно ответил Иван.

— Это как? — нахмурившись, уточнил Жириновский.

— Я контракт подписал, но не прошёл психическое тестирование, — объяснил Варенцов. — С прошлых «командировок» денег ещё много, поэтому в трудоустройстве не нуждаюсь.

От милиции у него есть защита в виде подписанного контракта — у них в электронной системе его нет, потому что это, как он понял, секретная информация, но он один раз обратился к чекисту в Доме воинов, после чего милиция больше к нему не приходила.

Борьбу с тунеядством, как он заметил, подняли на новый уровень — теперь всё отслеживается электронно, поэтому милиция не устраивает никаких рейдов и просто вызывает граждан, которые официально не трудоустроены свыше трёх месяцев.

И комсомольских патрулей, ищущих тунеядцев, давно нет, но домовые и уличные комитеты, по старой памяти, продолжают «посылать сигналы» милиции, хотя необходимости в этом нет.

— Денег много, но ты практически не тратишь? — спросил Жириновский.

— Да, практически не трачу, — подтвердил Варенцов.

— И решил, что надо подписать контракт, но не ради денег, — утвердительно произнёс бывший президент СССР. — А ради чего?

— Ещё не знаю, — ответил Иван.

— Вот надо оно тебе? — спросил Жириновский. — Ты ведь не добровольно пошёл — у тебя тяга вернуться в травматическую обстановку.

— Мне уже сказали, — ответил на это Иван. — Но что я поделаю? На завод идти не хочу — не умею ничего. Просто в армии служить на сверхсрочной — это мне больше не нужно. Там не так.

— Ты знаешь, чем будешь заниматься там, если пройдёшь проверки? — спросил Владимир Вольфович.

— Представляю, — сказал Варенцов.

— Не представляешь, — покачав головой, произнёс Жириновский. — Это будут операции, как их называют американцы, «под чужим флагом» — Советский Союз к этому, официально, не будет иметь никакого отношения. Если возьмут в плен, то ничего хорошего не жди — могут расстрелять, как собаку, и ничего им за это не будет. Ты там не человеком будешь, даже не собакой, а наёмником. Это хуже, чем собака — собаку хоть пожалеть могут…

— Знаю об этом, это до меня уже довели, — сказал Варенцов. — Я готов пойти на такой риск.

— А ради чего? — спросил Владимир Вольфович. — Ты же не ради идеи всё это делаешь и не ради денег.

— Ещё не знаю, — повторил свой ответ Иван. — Но надеюсь, что скоро узнаю — я очень хочу узнать.

— Если передумаешь, когда узнаешь, тебе дадут шанс разорвать контракт, — сообщил ему Жириновский. — Советую тебе всё тщательно взвесить, когда будешь принимать решение.





Глава шестая. Видимая рука плана


*СССР, РСФСР, Москва, Остров, Дом правительства СССР, 25 июня 1998 года*





— Модуль «Изумруд-1» успешно пристыкован и экипаж подключил его к питанию станции, — сообщил Юрий Павлович Семёнов.

— Поздравляю вас, товарищи! — воскликнул до крайности довольный Жириновский.

Гендиректор НПО «Энергия» довольно кивнул — пусть всё идёт по давно и тщательно разработанному плану, каждый пройденный этап, тем не менее, является знаковым достижением.

Сначала, почти через сутки после прибытия на орбиту, были автоматически пристыкованы друг к другу модули «Звезда-2А» и «Звезда-2Б», а затем, через месяц, прибыл энергетический модуль.

Этот модуль, весящий 51 тонну, выдаёт реальную пиковую мощность 4,6 МВт, а средняя мощность за виток составляет 2,9 МВт. Только солнечные панели в этом модуле весят 26 тонн, а всё остальное приходится на конструкцию, аккумуляторы, системы терморегулирования и развёртывания — это крупнейшая солнечная электростанция из находящихся и когда-либо находившихся на орбите.

Вслед за ним, ещё через месяц, на орбиту был поднят орбитальный док «Турмалин» — он весит на восемнадцать тонн меньше, чем оба базовых модуля — 82 тонны, и предназначен для приёма кораблей, грузов и дальнейшей сборки станции.

После пристыковки «Турмалина», на орбитальную станцию был отправлен первый экипаж из четырёх человек — этой чести удостоились Юрий Усачёв, Юрий Маленченко, Елена Кондакова, а также Сергей Авдеев.

Космонавты проверили системы и завершили пристыковку всех имеющихся модулей, после чего обустроились и принялись ждать прибытия следующего модуля — уже упомянутого «Изумруда-1».

Это фабричный модуль массой 49 тонн, полностью предназначенный для выращивания кристаллов кремния, для советского полупроводникового производства. Ожидаемая годовая выработка — 3500-3800 килограммов.

«Изумруд-1» стабильно потребляет 310 кВт, а два базовых модуля и орбитальный док, в среднем, потребляют за виток 150-170 кВт, что создаёт вызов — одного энергетического модуля никак не хватит на питание станции, полностью укомплектованной производственными модулями.

— Они уже начали производство? — спросил Орлов.

— Да, процесс запущен, — подтвердил Семёнов. — Начато выращивание первой партии кристаллов — оно завершится через 22-26 суток.

На «Мире-2» решено действовать по-крупному — никаких сравнительно небольших кристаллов, как на «Буранах» — в «Изумруде-1» выращивают кристаллы диаметром 450 миллиметров и длиной 1,5 метра.

Первая партия даст только три кристалла общей массой 1290-1300 килограмм. Из них, после обработки, ожидается получить около 1000 килограммов пригодного полупроводникового сырья.

— Процесс идёт штатно, без отклонений и неожиданных проблем, подача энергии стабильна и кристаллы растут предсказуемо, — сказал Юрий Павлович. — Но 22-26 суток — это только выращивание. Затем ещё 5 суток займёт охлаждение кристаллов, а доставка их на Землю займёт ещё около недели — нужно приготовить «Ураган».

«Десятки килограммов орбитальных полупроводников изменили для нас всё, а тут, ориентировочно, тонна пригодного сырья…» — задумался Жириновский, нервно постукивая пальцами по столу. — «Космос уже зарезервировал 300 килограммов, ГКО отжала 350 килограммов, военным скинули, с барского плеча, 150 килограммов, а вот что делать с остальными 200 килограммами?»

Рабочая версия, превалирующая в данный момент — пустить излишек на производство вычислительной техники гражданского назначения. Кто-то считает, что это поспешное решение и лучше дождаться запуска и пристыковки ещё только строящегося «Изумруд-2», а кто-то говорит, что можно производить технику для гражданского рынка уже сейчас.

— Как быстро они смогут начать выращивание второй партии? — спросил Орлов.

— Ох, сейчас сложно сказать, — почесав затылок, ответил Семёнов. — Полная диагностика оборудования займёт до пяти суток, очистка ростовых камер и замена расходных элементов отнимут до шести суток… Потом ещё будет заправка новым сырьём и калибровка оборудования — мы не знаем, как быстро справится экипаж, но закладываем ещё пять суток. А после всего этого будут повторное вакуумирование и прогрев, что займёт до четырёх суток. То есть, двадцать суток — подготовка к выращиванию второй партии. В одну смену это делать будет тяжело, поэтому на «Ураган» прибудут ещё четыре члена экипажа.

Орлов медленно кивнул.

— Условия обитания, конечно, у них будут неидеальными, но это предполагается решить при запуске «Вулкана», — добавил Семёнов. — Вместе с модулем «Янтарь-1» отправится жилой модуль «Биосфера», в котором комфортно разместится весь штатный экипаж.

«Янтарь-1» — это фармакологический модуль массой 43 тонны, в котором будут выращиваться белковые кристаллы. Основным продуктом будет инсулин, который почти сразу же начнёт окупать орбитальную станцию, так как внутренние потребности Советского Союза относительно скромны и с лихвой покрываются частью планового объёма производства. А всю «лихву» предполагается продавать за рубеж, что не только выгодно экономически, но и работает на международный престиж.

Модуль «Биосфера» весит 18 тонн, поэтому он мог бы легко отправиться на «Протоне», но решили нагрузить «Энергию» дополнительным весом и не множить запуски сверх необходимого.

Потребуются не менее 12-15 лет, прежде чем орбитальная станция окупит саму себя, а всю программу она будет окупать примерно до 2025–2030 года.

Только вот это всё в денежном выражении, а есть ещё одно выражение, которое невозможно подсчитать — технологический отрыв.

Впрочем, есть одно обстоятельство, о котором предпочитают, пока что, не говорить, так как точно неизвестно, когда оно начнёт действовать — ремонт повреждённых или отработавших свой срок спутников. Неизвестно точно, сколько спутников удастся ремонтировать в год, поэтому вся эта затея обсуждается исключительно в закулисье НПО «Энергия», разрабатывающего возможное решение в виде орбитального буксира.

Через месяц «Ураган» спустит на землю примерно тонну сверхчистого кремния, а где-то через 4-5 месяцев его переработают в процессоры разного назначения, произведённые по техпроцессу 0,8 микрометров.

Это будет массовая продукция, которая обусловит резкий скачок вычислительной мощности всех, без исключения, предприятий народного хозяйства СССР — грядёт увеличение общего быстродействия системы управления ГКО и Совмина СССР.

— А что с другой ценной продукцией? — спросил Александр Бессмертных.

— Модули «Цитрин-1» и «Цитрин-2» будут подняты на орбиту в течение следующих четырёх месяцев, — ответил ему Семёнов. — «Цитрин-1» — это производственный модуль для выращивания кристаллов фосфида индия и арсенида галлия, важнейших для нас материалов, после кремния. А «Цитрин-2» будет заниматься выращиванием кристаллов кадмий-цинк-теллурид и кристаллов теллурида кадмия. Там же в этом модуле выделено место для опытно-производственного отсека, в котором будет проводиться отработка выращивания монокристаллических турбинных лопаток из никелевых суперсплавов.

— А что это такое? — нахмурившись, спросил Бессмертных.

— Это турбинные лопатки, необходимые нашей авиации, — ответил Семёнов. — На земле их выращивание возможно, но вмешиваются пресловутые конвекция и дендритная сегрегация элементов, а на орбите они практически не влияют, поэтому лопатки должны получаться существенно более долговечными и устойчивыми к более высоким и длительным температурным воздействиям. Если удастся наладить орбитальное производство турбинных лопаток, то, для раскрытия их потенциала, потребуется разработка новых авиационных двигателей.

— Понятно, — произнёс министр внешних отношений.

Жириновский же, неожиданно для себя, невольно вспомнил события пятидневной давности — Москву накрыл мощный шквал, в результате чего погибли 8 человек, а ещё около 200 получили ранения разной степени тяжести. Пострадало много имущества, были повреждены здания, а весь город до сих пор пребывает в шоке. У Бессмертных в ходе этого шквала пострадала жена — ей слегка порезало левую руку летящим куском шифера.

«Погодные аномалии…» — подумал Владимир.

— А модуль «Цитрин-3» будет заниматься сначала отработкой технологии производства, а затем и самим производством аморфных металлов, — продолжил Юрий Павлович. — Эти материалы тоже нужны для авиации — они позволят существенно нарастить ресурс и снизить массу двигателей и прочих узлов.

Жириновский присутствовал на заседании Совета министров, на котором обсуждались перспективы аморфных металлов. Он впервые узнал о них только на том заседании, но после него стал наслышанным, а затем и начитанным по этой тематике.

Аморфные металлы — это металлы, в которых атомы расположены не в строгом геометрическом порядке, а хаотично, как в стекле. На Земле такой металл получить почти невозможно, потому что даже при очень быстром охлаждении успевает выстроиться кристаллическая решётка, но на орбите всё иначе — нет конвекции и седиментации в расплаве, поэтому можно проводить гораздо более медленное и равномерное охлаждение, при этом сохраняя аморфную структуру.

А характеристики таких металлов просто потрясают воображение: титан марки ВТ-6 имеет прочность на разрыв, условно, 950 МПа, а аморфный металл на базе титана может иметь прочность на разрыв в диапазоне от 2000 до 4000 МПа. Также этот аморфный металл точно будет иметь превосходство над титаном ВТ-6 в удельной прочности, упругости, сопротивлении усталости и износостойкости. Но самое главное — всё это при той же массе.

Конструкторы МиГ, Туполева, Сухого, Лавочкина, Илюшина, Яковлева, Миля и Камова с нетерпением ожидают нового материала, так как нужны его точные характеристики, чтобы было с чем работать и под что проектировать свои самолёты и вертолёты.

Но больше всех ждут новых материалов конструкторы-двигателисты, только вот всех их ждёт разочарование — орбитальное производство ограничится 15-16 тоннами аморфного металла в год.

На Земле уже давно производят аморфные металлы, правда, в виде очень тонких лент — годовое мировое производство исчисляется в сотнях тонн, но вот монолитные изделия из аморфных металлов не производит никто. СССР станет первым и сполна воспользуется привилегиями первопроходца…

— Это всё, что запланировано на обозримые два года, — произнёс Юрий Павлович Семёнов. — Объём работы огромен, но я считаю, что это честь для всех нас — выполнить его в срок и качественно.

— Да, это честь, — согласился с ним президент Орлов. — И мы рассчитываем, что всё пройдёт гладко — страна возлагает очень большие надежды на эту станцию.





*СССР, РСФСР, Москва, ТТЦ «Останкино», студия программы «Ангард!», 6 сентября 1998 года*





— Уважаемые телезрители, сегодняшний выпуск имеет особый формат — мы пригласили только одного гостя, — начала передачу Ирина Зайцева. — У нас в гостях Владимир Жириновский, бывший президент Советского Союза, а сейчас начальник Управления инноваций ГКО СССР. Владимир Вольфович, здравствуйте.

— Здравствуйте, Ирина Алексеевна, — кивнув, приветствовал её Жириновский.

Специально ради сегодняшнего эфира, в студии поставили стол на две персоны, а на фоне повесили баннеры с первым искусственным спутником Земли «Спутник-1», космическим кораблём «Восток-1», автоматической межпланетной станцией «Луна-1», первым планетоходом «Луноход-1», первой орбитальной станцией «Салют-1», многомодульной орбитальной станцией «Мир», орбитальным кораблём-ракетопланом «Буран» — со всеми знаковыми достижениями космической программы Советского Союза.

Но венчает всю серию изображений баннер с орбитальной станцией «Мир-2», сфотографированной с орбитального корабля-ракетоплана «Ураган».

— Темой сегодняшней беседы, как вы уже догадались, является космос, — вновь заговорила ведущая. — А именно — орбитальная станция «Мир-2», новость о запуске которой ошеломила всю советскую общественность.

Работа велась в режиме строжайшей секретности, с безжалостным устранением утечек.

— Ну, всю не всю — не знаю, но знаю, что много кто подозревал… — улыбнувшись, произнёс Владимир. — Есть у нас большие любители последить за ходом космической программы — мне известно, что они следят даже за перемещениями Ан-225…

Ирина Зайцева слабо улыбнулась.

— Американцы точно давно знали, что мы что-то затеяли, но не знали, что именно, — продолжил Жириновский. — Наверное, думали, что мы собираемся расширять станцию «Мир». Но они сильно ошиблись, потому что мы приложили все наши усилия и толкнули человечество на несколько шагов в будущее…

— Я слышала, что станция весит свыше 300 тонн, что позволяет ей считаться крупнейшей в истории орбитальной станцией, — произнесла ведущая.

— 343 тонны, если быть точным, — поправил её Владимир. — Да, крупнейшая в истории — это предмет неподдельной гордости всех, кто работает над этой программой. Я тоже внёс в неё свою лепту, поэтому, как и остальные, неподдельно горжусь. Никто, кроме нас, не мог осуществить подобное и я очень сомневаюсь, что сможет кто-нибудь ещё. Это наша прерогатива — это наш цивилизационный долг. И мы его выполняем, смею надеяться, успешно.

Добавление трёх производственных модулей «Цитрин» утяжелит станцию ещё на 150 тонн, но перед этим к ней добавится новый энергетический модуль, весящий уже 65 тонн и оснащённый более мощными солнечными панелями. Только всё это произойдёт уже в следующем году.

— Судя по тому, какой фурор произвело произошедшее на международной арене, у вас всё отлично получается, — улыбнувшись, сказала Ирина Зайцева. — Но вы можете рассказать нашим телезрителям, какой практический смысл в этой орбитальной станции?

— Самая главная её ценность — орбитальный док, — ответил Жириновский. — Экипаж успешно захватывает наши вышедшие из строя или отработавшие срок спутники различного назначения и производит их ремонт и заправку, после чего возвращает их на орбиту. Это многократно удешевляет нашу космическую программу, так как нужно делать меньше запусков.

На самом деле, экипаж из восьми человек, находящийся на станции «Мир-2», занимается чем угодно, но не ремонтом захваченных спутников — в производственных модулях работа принципиально бесконечна, поэтому космонавты стали первыми в истории человечества космическими заводскими рабочими.

Пусть большую часть производственных процессов выполняет автоматика, но есть работа и для рабочих рук, поэтому космонавты имеют большую занятость и живут по строгому графику.

— А зачем тогда остальные модули? — спросила ведущая. — Мы ведь видим на фотографиях, что орбитальный док — вот он, а вот это что? А вот этот модуль?

— Это всё орбитальные лаборатории, — ответил, не моргнув глазом, Жириновский. — А вот это — фармакологический производственный модуль. По стране давно разносятся слухи о новейшем типе инсулина, которого нужно меньше и который работает лучше — вот это оно и есть. Слухи оказались не беспочвенными, а очень даже обоснованными. В станции «Мир-2» разворачивается опытное производство нового инсулина, который обещает революцию в области борьбы с инсулинзависимым сахарным диабетом. Как только будет осуществлена доставка наработанной продукции с орбиты на Землю — тогда можно отсчитывать эту медицинскую революцию.

Из производства инсулина на орбите тайны решено не делать, потому что его, в любом случае, ориентируют на продажу за рубеж, чтобы выручать валюту и закупать у Запада технологии, образцы техники и прочее полезное.

И Жириновский пришёл сюда говорить не случайные слова, а донести сообщение до советской общественности и всего остального мира, который легко может посмотреть переведённые на десятки языков выпуски советского телевидения.

— А кто сможет получить новый препарат? — спросила ведущая.

— Напоминаю, товарищ Зайцева, что у нас бесплатная медицина, — ответил Владимир. — В отличие от ряда других стран, где даже обычный инсулин стоит бешеных денег. А поскольку у нас медицина, всё-таки, бесплатная, то и получать космический инсулин пациенты будут бесплатно, но только по медицинским показаниям и назначению врачей.

— Космический инсулин… — произнесла Ирина, невольно вышедшая ненадолго из образа профессиональной ведущей. — Кхм. А пациенты из других стран могут рассчитывать на получение этого лекарства?

— Разумеется! — ответил Жириновский и начал перечисление. — Афганистан, Югославия, Мозамбик, Конго, Капская Республика, НДР Коса, Ирак, Сирия, Мадагаскар, Куба…

— Я имею в виду не союзные нам государства, а страны Запада… — виновато улыбнувшись, перебила его Зайцева.

— А, ну, тут как договоримся, — пожав плечами, ответил Жириновский. — Жестов доброй воли мы делать не будем — мы добры только к друзьям. Если найдут средства, чтобы купить — мы открыты для предложений.

— То есть, за деньги? — нахмурившись, спросила ведущая.

— А как вы хотели, Ирина Алексеевна?! — возмущённо спросил Владимир. — У них бесплатно снега зимой не допросишься — всё, абсолютно всё, за валюту! А как надо что-то от нас, так сразу: Владимир Вольфович, вы выше этого, проявите же пролетарскую солидарность… Никак нет!

— Но это же жизненно важный медицинский препарат… — неуверенно произнесла Ирина.

— Вот когда западные компании начнут бесплатно выдавать пациентам, по медицинским показаниям, произведённый ими инсулин, а не сдирать с них по семь шкур за одну дозу, тогда мы обсудим бесплатные поставки космического инсулина! — заявил Жириновский. — С ВОЗ мы работать готовы — уже есть предварительная договорённость о постоянных поставках.

Ему точно известно, что в США есть, как минимум, четыре миллиона постоянных зрителей советского телевидения — это, преимущественно, латиноамериканцы. И Жириновского они стараются не пропускать, потому что он нередко выдаёт то, что потом попадает в новости и обсуждается.

Ещё ему известно, что почти в каждом новостном агентстве США стоит телевизор со спутниковой тарелкой, который ловит сигнал советского спутника, который транслирует вещание якобы только ради Кубы и Венесуэлы. Американским новостным агентствам не очень-то интересно, что происходит в СССР, но интересно постараться первыми сообщить о каких-либо важных событиях.

А Центральное телевидение, в условиях значительно ослабшей цензуры, освещает и негативные события, происходящие в Союзе, поэтому советское вещание является ценным источником пищи для западных пропагандистов.

Но советскому руководству очень выгодно это положение вещей, когда по телевизору сообщают и плохие новости тоже, потому что это очень хорошо помогает устранить тот ущерб, который нанесли советской пропаганде горбачёвские годы.

Ведь тогда, одновременно с очернением достижений прошлого и восхвалением предателей, передавались абсолютно лживые сведения о том, как налаживается жизнь в ходе реализации Перестройки, что никак не билось с наблюдаемой каждым зрителем картиной не телевизионной реальности.

И чтобы восстановить так бездарно растраченное доверие, ЦТ старается показывать «объективную» картину — это, судя по изменению отношения телезрителей, работает. Но для полного восстановления доверия потребуются годы…

— А имеются ли какие-нибудь военные цели у этой орбитальной станции? — спросила Ирина.

Зрители уже давно привыкли, что ведущие задают смелые и неудобные вопросы — это одно из первых веяний «Жириновской оттепели», которое Владимир, буквально, навязал ЦТ.

Так создаётся красивая иллюзия, будто ведущие непредвзяты и не боятся спрашивать. Но они всё ещё боятся, поэтому самые смелые и каверзные вопросы составляют штатные специалисты, которые только этим и занимаются.

— Смотря, что понимать под военными целями, — произнёс Жириновский. — Можно ли использовать фармакологические препараты в качестве оружия военно-политического воздействия? Можно. Можно ли разрабатывать на орбите оружие? Можно. Но я могу заверить вас, что мы не разрабатываем на орбите никакого оружия.

— Хм… — с сомнением хмыкнула ведущая, вновь вышедшая из образа.

«Оружие на орбите, действительно, не разрабатывается — оно там производится…» — добавил про себя Владимир.

— А на станцию планируется пригласить иностранных космонавтов? — спросила Зайцева.

— Нет, не планируется, — ответил Жириновский. — Это результат десятилетий тяжёлой работы всего советского народа и пользоваться этим результатом будут советские граждане! Если кто-то хочет так же — можем дать ценные советы, как правильно строить орбитальные станции!

— Кстати говоря, об этом… — произнесла ведущая. — А что вы скажете об американской станции «Фридом»?

— Так нет ещё никакой станции «Фридом», ха-ха-ха! — воскликнул Владимир и рассмеялся. — Да и что толку от этого старого проекта?! Он устарел ещё в середине этого десятилетия! Теперь им нужно проектировать большую станцию, чтобы не ударить в грязь лицом — я же первым начну глумливо, извините за выражение, ржать, если они построят неточную копию нашей станции «Мир»! А чтобы построить большую станцию, аналогичную «Миру-2», нужна мощная ракета-носитель! И я говорю даже не об «Энергии», а о «Вулкане» — где они её возьмут?! А?! Пока Джордж Буш угнетал в Кувейте нашего дорогого Саддама Хусейна, а Билл Клинтон в Овальном кабинете жене изменял и кичился некоей «победой» в Холодной войне, мы усердно работали! В поте лица, со взмыленными шеями! Результат сейчас находится на орбите, а у них что? Предложение Евросоюзу о строительстве некоей международной космической станции? Это между какими народами будет эта космическая станция, если там не будет СССР? Посмешище! Лучше пусть назовут её Североатлантическая космическая станция! Я же знаю, что КНР туда не пустят — будут пускать только по-настоящему своих!

В настоящий момент он не президент, поэтому ему можно говорить всё, что заблагорассудится — прямых дипломатических последствий от этого не будет. Властям США и ЕС будет не по чину реагировать на выпады бывшего президента, а ныне труженика из рядов высшего управленческого состава.

Он знает, что это точно не понравится ни Бушу, ни Клинтону, но в этом и смысл — они первыми начали агрессивную риторику и пропагандистские кампании по очернению Жириновского и привитию советскому народу комплекса коллективной вины.

Поэтому-то Владимир и продолжает бить изо всех орудий, не жалея ни Буша, ни Клинтона, ни остальных…

— То есть, вы убеждены, что Запад не сможет адекватно ответить на наш «Мир-2»? — уточнила Ирина Зайцева.

— Абсолютно уверен в этом, — заявил Жириновский. — Все эти подонки и мерзавцы, кичившиеся своим мнимым превосходством, в конце концов, остались в дураках! Но почему? Не из-за некоего национального превосходства, не из-за неких культурных особенностей, не из-за уникального статуса советского народа — всё дело в том, что они неэффективны, а мы — эффективны! Наша система управления работает быстрее, у нас решения принимаются оперативнее и точнее, наши заводы работают, как точно настроенные часы, наше планирование прецизионно и затрагивает горизонты десятилетий, а у них… у них невидимая рука рынка, пха-ха-ха!





Глава седьмая. Арена для больших игр


*Демократическая Республика Афганистан, город Кабул, дворец Тадж-Бек, 15 сентября 1998 года*





Жириновский внимательно посмотрел в глаза президенту Азизу, который протянул ему руку.

— Ас-саляму алейкум, — сказал Владимир и пожал протянутую руку.

— Ва алейкуму-с-салям, — ответил Мохаммад Азиз.

Мирная конференция идёт второй день — Жириновский прибыл специально к её началу и заселился в гостиницу «Узбекистан».

Между союзными странами уже давно идёт устойчивый «гостиничный обмен» — в Узбекистане, в центре Ташкента, построена гостиница «Афганистан», спроектированная афганскими архитекторами, как и в Минске, и в Киеве.

«Ответные» гостиницы строятся в Мазари-Шарифе — «Украина» и в Кандагаре — «Беларусь».

— Не ожидал увидеть тебя сегодня, — произнёс президент Азиз.

Он прибыл сегодня, чтобы подписать предварительное соглашение.

— Но я здесь, — ответил на это Жириновский.

У них не может быть хороших отношений, по вполне понятным причинам, но нужно соблюдать вежливость — тем более, СССР не воюет против Пакистана напрямую и прокси-войной это тоже не назвать.

Владимир прилетел в Кабул, по официальной версии, по приглашению президента Ватанджара, но неофициальная версия гласит, что он прибыл, чтобы проследить за ходом мирных переговоров и держать руку на пульсе — от лица ГКО. Всё-таки, он один из заместителей Штерна и имеет определённые полномочия.

Сейчас перерыв — группы переговорщиков разошлись по разным комнатам и переговорный зал почти пуст.

Вчера был первый раунд переговоров и проходил он жёстко: Ватанджар диктовал условия и угрожал, а пакистанская делегация слушала, потому что сила сейчас за Афганистаном.

Группа пакистанских войск в Белуджистане уже который месяц находится в окружении, но Генштаб Афганской армии не спешит разбивать её, так как это отличный козырь в переговорах — пакистанские дипломаты проявляют лучшую договороспособность, когда держат в голове угрозу уничтожения своей трёхсоттысячной группировки.

К этому добавляется концентрация афганских сил в Хайберском проходе, что случит недвусмысленным намёком на возможность наступления на Исламабад, а также всё ещё осаждённый Карачи, к которому пакистанцы пытались прорваться четырежды, но понесли тяжёлые потери и отказались от плана деблокады.

Получается, что Афганистан держит Пакистан за шею в трёх местах, поэтому переговоры необходимы — это мнение разделяет и руководство КНР, которое не желает полного уничтожения Пакистана и выбирает лучший из худших вариантов развития событий.

Но условия очень тяжелы: формируется Белуджистан, который входит в состав Афганской Федеративной Социалистической Республики — Ватанджар дипломатически додавил племенных вождей и старейшин, поэтому войдёт Белуджистан в составе Белуджистанской АССР, а не ССР, как было обговорено ранее, в состав Афганистана также передаётся весь Кирхарский хребет, а также горная часть провинции Синд, город Карачи, а ещё к Афганистану присоединяется Хайберский проход с прилегающими горными территориями.

От Пакистана требуется провести демаркацию новой границы, то есть, признать её и отказаться от всяческих территориальных претензий к Афганистану — это основное требование.

Никаких требований о военных репарациях афганской стороной выдвинуто не было, потому что это было бы уже слишком — нельзя загонять проигравшего в угол.

— Это унижение не останется без последствий, — произнёс президент Азиз.

— Указанное тобой унижение — это и есть последствие, — ответил на это Жириновский и выдохнул облако пара. — Или ты уже забыл, как началась эта война? Я успешно сдерживал Ватанджара — он уже примирился с мыслью, что если и будет война против вас, то уже не при нём. Но вы бросили ему вызов и, тем самым, развязали руки сторонникам пересмотра линии Дюранда. Всех этих жертв можно было избежать, но вы совершили ошибку, потому что неверно оценили ситуацию. А теперь вы пожинаете последствия, среди которых унижение является далеко не самым главным…

Мохаммад Азиз посмотрел на него взглядом, состоящим из смеси гнева и удивления.

— Да-да, не удивляйся, — покивав, сказал Жириновский. — Я был одним из немногих, кто не хотел этой войны. Ещё в 91-м году я прилетал сюда и отговаривал Ватанджара от активных действий, хотя он очень хотел ответить на ваши провокации. Всё это время вы играли с огнём — Афганистан уже тогда был достаточно силён, чтобы потягаться с вами на равных. Так что лучше вини в случившемся только себя и тех, кто лгал тебе в лицо, говоря, что Афганистан слаб и не сможет защититься.

— Зачем ты говоришь мне всё это? — с раздражением спросил президент Пакистана.

— Затем, что вам нужно тщательно обдумать свою новую политику сосуществования в регионе, — ответил Владимир. — Нужна новая архитектура безопасности, которую мы должны спроектировать коллективно, чтобы подобные инциденты не повторялись больше никогда. Война фактически окончена, поэтому нужно налаживать мирное сосуществование — я хочу, чтобы все мы начали делать к этому первые шаги.

Режим Азиза не протянет долго — на улицах Исламабада уже начались протесты, но не против унизительного мирного договора, а против самого режима, который виновен в этой войне и, что хуже всего, в уже состоявшемся поражении.

Но начать мирные инициативы можно уже сейчас — кто бы ни пришёл к власти в Пакистане, а это, скорее всего, будут, как и всегда, исламисты, им будет очень невыгодно начинать новую войну, потому что потеря таких площадей, неизбежно, приведёт к разрыву устоявшихся экономических цепочек. Это приведёт к затяжному экономическому кризису, деградации армии и гарантированному поражению в новой войне.

«Выгоднее всего, в этой ситуации, будет мимикрировать под мирного голубя, и готовиться», — подумал Жириновский. — «Но это делать будет уже не Азиз, а кто-то другой».

Афганистан же уже имеет конкретный план подготовки к новой войне: чтобы не потерять Белуджистанскую АССР, её будут основательно укреплять, но перед этим опутывать логистической сетью, что поможет также и в освоении ресурсов.

Самым ценным ресурсом Белуджистана является даже не природный газ, хотя он занимает ключевую роль в планах СССР на этот регион, а медь и золото — медно-золотые месторождения Белуджистана оцениваются в миллиарды тонн богатой руды. Вторыми по значению являются запасы хрома — этот ресурс тоже очень нужен советской экономике.

Но это потребует миллиардов рублей инвестиций, а также уймы времени — гораздо быстрее выхлоп будет получен с природного газа.

В природном газе остро нуждается Индия и Южная Азия — порт Карачи обладает развитой инфраструктурой и подходит для логистики сжиженного природного газа из БАССР. Это станет основной статьёй дохода Афганской Федеративной Социалистической Республики, на первое время. А потом в экономику включатся золото, медь и хром.

Ещё в Белуджистане есть крупные месторождения угля, огромные запасы мрамора, известняка и гипса, а также небольшие месторождения железа и нефти — всё это превращает регион в крайне перспективное место, способное превратиться в местный промышленный центр.

«До сих пор не понимаю, почему пакистанцы не смогли договориться с белуджами», — подумал Жириновский. — «Давно нужно было вложиться деньгами в инфраструктуру, дать местным небольшой кусок, а затем добывать и добывать… Можно было договориться — пустить местные элиты к столу и выгодно черпать недра».

Ватанджар делает именно это — белуджам гарантирована очень широкая автономия в области местного самоуправления и на уровне провинций, какая даже не снилась советским союзным республикам в СССР, а также масштабные инвестиции в регион, но взамен требуется беспрекословное подчинение генеральным планам федерального правительства и живейшее способствование внутренней стабильности в республике и федерации.

Таким образом Афганистан получит доступ к белуджистанским недрам, которые только и ждут смельчаков, готовых и способных добыть их…

Впрочем, прежде чем развивать регион и добывать в нём что-то, его нужно защитить, поэтому логистика, в первую очередь, нацелена на строительство протяжённой оборонительной сети.

Основные узлы обороны будут расположены на ключевых перевалах и господствующих высотах — ДОТы, капониры и подземные укрытия, будут размещены артиллерийские позиции и ПВО на высотах, а в ущельях будут размещены минные поля и инженерные заграждения.

Со стороны Ирана угрозы БАССР нет и не предвидится, так как в случае иранской агрессии аятолле предстоит воевать на четыре фронта: против Ирака и Сирии на западе, против двух фронтов СССР на севере — из Закавказья и Средней Азии, а также против Афганистана на востоке. И это, не говоря о том, что в Персидский залив войдёт ВМФ СССР и начнёт делать всякое с побережьем.

«Иран окружён почти со всех сторон недружественными странами Восточного блока, поэтому не будет делать резких движений — его западные друзья, в случае чего, не помогут почти ничем», — подумал Жириновский. — «Не с теми людьми решил дружить аятолла…»

Поэтому-то капитальная линия обороны будет сооружаться только на востоке БАССР, а на западе всё ограничится стандартными мерами.

Всё это потребует огромных денег, поэтому Афганистан снова влезет в долги — естественно, брать в долг он будет у СССР, что ещё надёжнее привяжет его экономически к Восточному блоку.

— Я не готов обсуждать никакие темы о мерах мирного сосуществования, пока моей стране причиняют тяжелейшее в её истории унижение, — покачав головой, произнёс президент Азиз. — До встречи.

Он ушёл в комнату пакистанской стороны, а Жириновский лишь пожал плечами.

«Не ты, так кто-то другой», — подумал я. — «Но кто-то будет вынужден пойти на контакт, чтобы защитить Пакистан от новой войны».





*СССР, РСФСР, Москва, Остров, Дом правительства СССР, 22 октября 1998 года*





— И что там происходит сейчас? — спросил Жириновский, вилкой отламывая кусочек от котлеты.

На часах 21:12, но он всё ещё на работе, поэтому пришлось посетить столовую, чтобы поужинать — тут он встретил Орлова и Гаськова, которые пришли сюда ровно по той же причине.

— Бои на улицах, — пожав плечами, ответил Гаськов. — Очень перспективные, судя по реакции президента Сухарто.

В Индонезии уже давно неспокойно — она больше всех пострадала от уже уверенно идущего на спад Азиатского финансового кризиса. Другие пострадавшие страны уже начинают поправляться, а вот в Индонезии экономика всё так же в глубокой рецессии, которой не видится ни конца ни края.

— Молодёжь? — уточнил Владимир, обмакнув отломленный кусочек котлеты в картофельное пюре.

Столовая работает в три смены, как и почти все ведомства в Доме правительства СССР — в небоскрёбах всегда кто-то работает, потому что управление всесоюзной экономикой не знает перерывов. Из-за этого есть утренние, дневные и ночные смены, у которых разное время приёма пищи.

— Она, — подтвердил Гаськов. — Агенты влияния поработали на славу — мимикрия под социал-либералов и демократических социалистов сработала просто великолепно, поэтому местная госбезопасность не заметила подвоха. Да и индонезийская BIN больше сосредоточена на подставных марксистах, а не на остальных.

Глупо было бы ожидать, что Сухарто позволит поднять голову ненавистным ему коммунистам и социалистам, поэтому КГБ подготовил специально обученных агентов, которые начали изо всех сил делать вид, что они коммунисты и социалисты, причём со всей серьёзностью и полной самоотдачей.

— Пока местные госбезопасность и военная разведка ловят по джунглям коммунистов, основная агентура собирает стачки, митинги и устраивает уличные бои против сил правопорядка, — продолжил Константин Эдуардович. — В центральном районе Джакарты уже вторые сутки стоят баррикады, через которые не могут прорваться полицейские отряды, а митингующие распространяют мятеж в сторону правительственного района и делового центра. Один из агентов докладывает, что представители спецслужб хотят выйти на контакт. Они с самого начала не мешают митингам, поэтому у нас есть основания полагать, что у них есть интерес избавиться от Сухарто.

— То есть, они не сумели узнать, по чьему заказу идёт такая координация? — с удивлением уточнил Владимир и отпил из стакана с брусничным компотом.

— Либо не сумели, либо им плевать, из какого именно источника исходит эта попытка раскачать страну, — ответил на это Гаськов. — Скорее первое, чем второе. В любом случае, они пытаются договориться, а это очень хороший признак — если агентура договорится, то возможна поддержка со стороны спецслужб.

— Значит, Сухарто собираются сливать? — спросил Жириновский.

— Он надоел абсолютно всем, поэтому финансовые кланы за него точно не заступятся, — сказал председатель КГБ. — Уже готовится его отставка — власть планируют передать Бухаруддину Юсуфу Хабиби, действующему вице-президенту, но мы не позволим этому случиться.

— А Восточный Тимор? — поинтересовался Владимир.

Он мало интересуется ходом операции «Пряность», но общее представление о целях и задачах у него есть.

Восточный Тимор важен тем, что он аннексирован Индонезией в 1975 году и до сих пор находится под её властью, но там есть значимое национально-освободительное движение, которое президент Сухарто успешно подавлял.

— Держим в режиме ожидания, — ответил Гаськов. — Если официальный режим сумеет подавить восстание в Джакарте и других крупных городах, то мы начнём раскачивать Восточный Тимор, с организацией партизанской войны.

КГБ, конечно же, не мог упустить такое перспективное движение, поэтому в Восточном Тиморе сейчас очень много тайников с оружием и боеприпасами, преимущественно китайского происхождения — в худшем случае, КГБ собирается добиться вооружённого отделения Восточного Тимора.

— Они никуда не денутся от нас, Вольфыч, — заверил Жириновского Орлов. — На любую контрмеру против нашей меры у нас есть контрконтрмера. Социал-либералы уже пользуются популярностью среди населения, потому что участвуют в китайских погромах и громят банки — я думаю, они и придут к власти, когда Хабиби не справится с политическим кризисом.

Китайцы составляют большинство розничных торговцев, поэтому, когда начался лавинообразный рост цен, индонезийцы решили, что это китайцы целенаправленно грабят их, а президент Сухарто поддержал эту версию — первые китайские погромы начались в мае этого года, но они вспыхивают до сих пор.

В международные СМИ попали видеозаписи, на которых в погромах участвуют военные и полиция — это не идёт на пользу политическому имиджу Сухарто, поэтому он официально запретил погромы, что вышло ему боком, так как народ решил, что он тоже в деле и поддерживает «китайский заговор».

Социал-либералы, очевидно, поддерживают то, против чего выступает официальная власть, а это значит, что они поддерживают китайские погромы — у них на руках уже кровь сотен, но КГБ очень легко пошёл на эту жертву…

«На кону Малаккский пролив», — подумал Жириновский.

— Посмотрим, во что всё это выльется, — произнёс Геннадий, ковыряясь ложкой в пшеничной каше. — Но группу Файзиева мы придерживаем в ближнем доступе — она ещё в Афганистане, в режиме ожидания. Если случится провал в Джакарте, то группа будет переброшена в Восточный Тимор и начнёт свою работу.

Позавчера произошло знаменательное событие — была учреждена Афганская Федеративная Социалистическая Республика, в состав которой тут же вошла Белуджистанская Автономная Советская Социалистическая Республика.

Мирный договор между Афганистаном и Пакистаном был подписан 19 сентября, после длительных переговоров — пакистанская сторона была продавлена на принятие всех озвученных условий.

Ватанджару потребовалось время на соблюдение всех формальностей, поэтому новое государство возникло только через месяц после войны.

Из СССР в АФСР сразу же поехали длинные составы и полетели многочисленные транспортные самолёты, а в Пакистане начались народные волнения.

Азизу не простят национальное унижение, которому Пакистан подвергся по его вине, поэтому никто вообще не удивлён, что люди вышли на улицы, а затем никто не был удивлён, что в крупные города ввели военных, которые начали стрелять по митингующим.

Это не прихоть Азиза — одно из требований мирного договора предполагает проведение демократических выборов, а их не провести, если страна будет пылать в хаосе народных волнений…

Мир — это очень опасное место, в котором никому нельзя доверять, поэтому Мохаммад Азиз не доверяет ни СССР, ни АФСР — юридически, непроведение выборов будет значить нарушение условия мирного договора, что станет для АФСР хорошим казус белли.

Поэтому Азиз сейчас вынужден убивать своих граждан, чтобы отвести возможную угрозу. Он понимает: если он не подавит волнения и не проведёт выборы, хотя бы формально, то через несколько месяцев АФСР получит повод ввести войска под предлогом «восстановления конституционного порядка».

Для Пакистана настали поистине чёрные времена, а в США и КНР вынуждены бессильно наблюдать за происходящим и возмущаться дипломатически.

— Ватанджар был в восторге от фазиевцев, — произнёс Жириновский.

— Мы знаем, — кивнув, ответил Орлов. — Это очень удачное решение — мы будто бы не участвовали в этой войне, но поучаствовали очень серьёзно…

Наёмники ЧВК «Тайфун» внесли ключевой вклад в боях за Кирхарский хребет — второй по сложности участок, после Хайберского прохода. Стремительное продвижение афганских войск вдоль хребта было обеспечено систематическими прорывами линий обороны, выстраиваемых пакистанскими горными стрелками.

Но Кирхарский хребет взяли бы и без них, а вот чего бы без них точно не было — это испытания последних пассивных экзоскелетов, которые показали себя великолепно.

Обычный горнострелковый взвод способен нести на себе 700-720 килограммов полезной массы, включая оружие и экипировку, а наёмники оснащаются пассивными экзоскелетами ЭП-25М-2, которые увеличивают суммарную носимую полезную массу до 1600-1650 килограмм.

Это позволяет оснастить взвод тремя ПКМ, двумя АГС-17, тремя-четырьмя ПТУР, а также увеличенным запасом боеприпасов, воды и сухих пайков. Благодаря этому, взвод наёмников был способен действовать автономно не 1-2, а 4-5 суток — наёмники дольше держали позиции, вели более интенсивный огонь и проявляли очень серьёзную гибкость в выполнении задач.

Боевые испытания прошли весьма успешно, поэтому ГКО начала производство ЭП-25М-1 и ЭП-25М-2 для снабжения гвардейских подразделений Советской армии.

А вот штурмовую версию, то есть, ЭП-25М-3, испытали в боевых условиях СпН КГБ «Вымпел» — в ходе попытки захвата Аднана аль-Хамади.

Лидер исламистской группировки Джунд ат-Тавхид попытался покинуть Пакистан через ирано-пакистанскую границу, но его настигли примерно в 15 километрах к востоку от города Турбат, в котором он пытался укрыться и передохнуть перед последним броском к границе.

Но Ми-24В афганских ВВС обстрелял колонну НАРами, а затем два Ми-8 высадили бойцов СпН, которые попытались взять аль-Хамади живьём.

К несчастью и для аль-Хамади, и для бойцов «Вымпела», живьём никого взять не удалось, потому что одна из НАР попала под днище внедорожника, в котором ехал духовный лидер Джунд ат-Тавхид, в результате чего ему травматически ампутировало ноги.

Пока шёл бой, аль-Хамади истёк кровью, поэтому вымпеловцам достался только его бездыханный труп, который они, конечно же, забрали с собой.

Зато эта попытка захвата наглядно продемонстрировала все преимущества, даваемые штурмовым пассивным экзоскелетом — ни одного раненого спецназовца, хотя штурм был, буквально, сразу после высадки с вертолётов.

Ничего принципиально нового это не дало, потому что «Вымпел» и без того прекрасно знает цену ЭП-25М-3 — он позволяет превратить бойца в бегающую БМП, неуязвимую к лёгкому стрелковому оружию.

Советское руководство хотело заполучить аль-Хамади живьём, потому что он знал очень много полезного о своём радикальном движении и мог освежить компетенции Усамы бен Ладена, трудящегося внештатным специалистом в КГБ, но и его труп тоже сгодился.

КГБ пришлось отдать тело ХАД, поэтому все лавры достались генералу армии Мансуру Хуссаини, которого объявили главным охотником на аль-Хамади и даже сфотографировали с трупом в подходящих декорациях, чтобы ни у кого не было сомнений…

Это не значит, что Джунд ат-Тавхид прекратил свою деятельность — наоборот, аль-Хамади объявлен шахидом, погибшим в неравной борьбе против кафиров, но непонятно, кто станет новым лидером, ведь все трое его заместителей погибли в соседних автомобилях.

— Нужно наблюдать за ходом восстания, — произнёс Гаськов. — А Восточный Тимор нужно возбуждать сразу же, как появятся признаки неудачи в Джакарте. Мы своего, в любом случае, не упустим — возможно, нужно устроить пару диверсий в городе, чтобы повысить градус…

— Нет, пусть всё идёт, как идёт, — покачав головой, потребовал Орлов. — Ничто не должно указывать на нас — пора вмешательства настанет чуть позже…





Глава восьмая. Варварство или варварство


*СССР, РСФСР, Москва, Остров, Дом правительства СССР, 1 декабря 1998 года*





— Что-то можно сделать? — с тревогой спросил Жириновский.

— Уже предпринимаются меры — к вылету готовится «Союз» со специалистами и сменными компонентами, — ответил Штерн. — Ты чего так разволновался? Мы допускали, что что-то может пойти не так, поэтому предусмотрели всевозможные меры. Эвакуация экипажа и затопление станции в Тихом океане не требуется — всё устраняется сравнительно несложно.

На станции «Мир-2», сегодня, в 4:42 утра, произошла авария — экипаж был вынужден остановить работу всех производственных модулей и снизить энерговыработку до 5%.

— Какой-то модуль пострадал? — спросил Владимир, нервно стуча по столу пальцами.

— Нет, — покачав головой, ответил Виктор Штерн. — Это повреждение исключительно радиаторной системы и мы знаем локацию, где что-то вышло из строя. Специалисты отсоединят повреждённую секцию радиаторов, установят новую, а неисправную переместят в орбитальный блок. К счастью, автоматика сработала штатно, поэтому экипаж вовремя узнал о прекращении циркуляции тепла и остановил производство до того, как избыточное тепло начало наносить ущерб аппаратуре. К несчастью, это означает, что эта партия запорота и придётся начинать её заново, что вносит корректировку в план — следующую партию придётся ждать минимум полтора-два месяца.

Радиаторная система, отводящая тепло от станции, имеет площадь 2500 квадратных метров и состоит из панельных радиаторов с двухсторонним излучением, что позволяет эффективно отводить тепло от производственных модулей, а также энергетического и жилого модулей.

В модули интегрирован активный жидкостный охлаждающий контур, который собирает тепло от плавильных печей, ядерных реакторов и генераторов, и передаёт его на радиаторы, что позволяет поддерживать стабильную температуру, с точностью до 0,5°С, а в локальных микрозонах, где проводятся эксперименты или идёт опытное производство, можно добиться точности 0,1-0,2°С.

— Как-то можно сделать, чтобы такое не повторялось? — спросил Жириновский.

— Разумеется, — ответил Штерн. — План предполагал установку второго радиаторного модуля уже после установки второго энергетического модуля, то есть, ближе к концу следующего года, но теперь мы перенесём запуск на ближайшее время, чтобы исключить повторение подобной ситуации.

— Значит, можно спать спокойно? — уточнил Владимир.

— Да, можешь спать спокойно, — заверил его руководитель ГКО. — Ничего критического не произошло, поэтому не надо переживать — неисправности устранимы и станции ничего не угрожает.

— Тогда я успокаиваюсь, — усмехнувшись, произнёс Жириновский. — Ладно, это значит, что ничего смертельного не произошло…

Он очень сильно переживал за «Мир-2», потому что серьёзная авария может откатить весь прогресс почти до нуля — придётся заново запускать модули, заново собирать их и вводить в эксплуатацию производственные модули. Теперь-то это будет гораздо дешевле, потому что стоимость запусков существенно упала, но всем хотелось бы избежать такого развития событий, потому что это трата миллиардов рублей впустую.

— Вчера смотрел твоё интервью по ЦТ, — сказал Штерн. — Не кажется ли тебе, что ты выдаёшь слишком агрессивную риторику?

Владимир посещал программу «Человек. Земля. Вселенная», где побеседовал с бессменным Виталием Севастьяновым на тему орбитальной станции «Мир-2», «Урагана», новых метановых двигателей, а также о международном сотрудничестве в сфере космоса. Ну и, естественно, в соответствии с ожиданиями телезрителей, Жириновский затронул международную политику и высказался о Билле Клинтоне и европейских политиках.

— Всё согласовано с Орловым, Гаськовым и Бессмертных, — покачав головой, ответил Владимир. — Да и ты был на заседаниях Совета обороны — мы обсуждали необходимость повышать агрессию, чтобы они убавили обороты.

В США, после того, как станция «Мир-2» на орбите стала непреложным фактом, произошла серия сеансов идеологической детоксикации — они поняли, что подверглись самоотравлению своей пропагандой.

Олдрич Эймс, обильно «подкармливаемый» КГБ различными сливами, достиг очередной ступени на карьерной лестнице — ранга SIS-1, что примерно эквивалентно армейскому полковнику, но лишь примерно. Его назначили начальником советского отдела в Центре контрразведки ЦРУ, то есть, его заслуги признаются руководством.

То, что он запойный алкоголик и упорно продолжает приставать к своим сотрудницам, является для его руководства малозначимым фактором, потому что он считается «суперзвездой» контрразведки — он разоблачил уже семерых «кротов» в разных государственных ведомствах США, что является своеобразным рекордом.

А ещё он очень богат и желает стать ещё богаче — его состояние оценивается в 93 миллиона долларов, которые он, по официальной версии, честно заработал на бирже.

Потенциально прибыльные акции он получает не за просто так, а за сливы информации из самого сердца ЦРУ — он имеет доступ к совершенно секретной документации и исправно передаёт её КГБ, с каждым разом становясь богаче на 1-2 миллиона долларов США.

В ЦРУ давно подозревают, что у них есть «крот», но Эймс слишком осторожен, чтобы попасться на очевидные ловушки, расставляемые внутренней безопасностью — он может существовать в рамках системы неограниченно долго, потому что он на очень хорошем счету у Джорджа Тенета.

И именно Эймса назначили ответственным за защиту данных о новой аналитической программе, фактическая задача которой заключается в переосмыслении всех сведений о советской экономике.

Отрезвление уже пришло, как результат ощутимых пощёчин, нанесённых сначала в ходе Афгано-пакистанской войны, а затем в процессе запуска станции «Мир-2».

Ничего хорошего от этой «детоксикации» лучше не ждать, потому что после неё США мобилизуются, чтобы ответить достойно. И они могут — у них есть, чем.

НАСА поручено реанимировать отменённый проект ракеты-носителя «Магнум», теоретически способной поднимать на низкую околоземную орбиту до 80 тонн полезной нагрузки.

Этого уже решительно недостаточно, поэтому, очевидно, что они разрабатывают что-то ещё — только вот они на десятилетие отстают по метановым двигателям, а также сверхтяжёлым ракетам, в целом, поэтому будут очень сильно переплачивать за каждый пуск.

Судя по косвенным данным, на ракету-носитель «Магнум» уже выделяют деньги, поэтому можно ожидать, что первые наземные испытания начнутся примерно к 2002-му или 2003-му году. Аналитики называют эти даты, исходя из типичных сроков реализации американцами предыдущих программ. То есть, расчёт учитывает то, что когда очень и очень надо, американцы начинают работать очень быстро и очень качественно.

Следующим этапом, после наземных испытаний, станут испытательные запуски — на это, по расчётам аналитиков, НАСА потребуется не менее 5-6 лет, то есть, запускать на низкую околоземную орбиту что-то тяжёлое США начнут ближе к 2007–2009 году.

«Энергия» реализовывалась гораздо дольше: работа началась в 1976 году, а первый запуск состоялся в 1987 году.

«Вулкан» реализовывался быстрее, потому что не пришлось изобретать ничего принципиально нового — по сути, до определённой поры, он был просто существенно более мощной «Энергией».

Но американцев нельзя недооценивать, поэтому аналитики ГКО и дают эти довольно-таки короткие сроки — у США достаточно и средств, и специалистов, но, до ввода в эксплуатацию «Мира-2», у них не было достаточно мотивации тратиться.

Жириновский глумится над ними в прямом эфире и на запись, только вот нынешнее советское преимущество имеет временный характер — у США и ЕС будет своя орбитальная станция, которая сможет давать продукт в виде сверхчистых полупроводников и белковых кристаллов.

До «Мира-2», по сути, не было полноценной космической гонки — американцы не желали в неё вступать, несмотря на старания СССР, а теперь им пришлось, потому что под сомнение поставлен авторитет сверхдержавы.

На остальной мир властям США плевать, но в самой стране уже задают вопрос: «Почему у коммунистов есть огромная станция, видимая почти каждую ночь, а у нас нет?»

Орбитальную станцию «Мир-2», действительно, можно увидеть невооружённым глазом, если наблюдатель находится в средних широтах, как очень яркую «звезду» в небе. Видно её в течение 2-5 минут, каждые 90 минут.

А если вооружиться любительским телескопом с диаметром зеркала 150-200 миллиметров, то можно будет различить отдельные детали — солнечные и радиаторные панели, отдельные модули и, особенно, большой орбитальный док.

Профессиональные и военные телескопы позволяют увидеть вообще всё, поэтому в США прекрасно всё рассмотрели и рассчитали примерные характеристики станции. Если даже один любитель с дорогим телескопом сумел сделать снимок сближения «Урагана» со станцией «Мир-2», то военные точно рассмотрели всё в подробнейших деталях.

Этот любитель, Джон Роберт Килнер, продал свой снимок за 23 тысячи долларов — купили его «Fox News». Владимир уверен, что парень сильно продешевил, так как застать именно этот момент было очень сложно и мало кому ещё раз повезёт так же. Но астрономы-любители редко понимают, насколько важные кадры иногда делают.

Скорее всего, Килнер просто хотел заснять «Мир-2» в хорошем качестве, но ему очень повезло, а он не понял.

— И всё же, мне кажется, что это выглядит, как неуместная эскалация, — произнёс Виктор Штерн. — Нам невыгодно вновь увеличивать долю оборонки в ВВП — это не отвечает десятилетнему плану ГКО.

— Да не нужно повышать оборонные расходы! — махнул рукой Жириновский. — Имеющихся сил вполне хватит для защиты страны, а нападать мы ни на кого не будем. Мы переиграем этих подонков экономически — ради чего всё это и затевалось в самом начале… Помнишь наш первый разговор о тогда ещё будущем ГКО?

— Очень хорошо помню, — кивнув, ответил Штерн. — Тогда мы только учредили Организацию… Подумать только — нашим уровнем масштаба было управление сетью кооперативов…

— Так вот, Виктор Петрович, наш генеральный план, с тех пор, не сместился ни на градус, — произнёс Владимир. — Мы продолжаем наращивать объёмы производства, плавно превращаясь в непризнанную фабрику мира — экспорт электроники, оружия, рост ВВП, а также проработка худших вариантов развития событий. Против нас выступают звери — они алчны, по-детски непосредственны и готовы на всё, чтобы сохранить своё. Поэтому, чтобы минимизировать возможный ущерб, который они могут нам нанести, уже со следующего года нужно выделять больше средств на гражданскую оборону.

— Ты считаешь, что они могут решиться? — напрягшись, спросил руководитель ГКО.

— Мы уже обсуждали это несколько раз — потратили целых два заседания на обмен страхами! — раздражённо ответил Жириновский. — Я не считаю, что они точно решатся на радикальную эскалацию, но я опасаюсь, что они МОГУТ решиться. Какая у нас сейчас доля в мировом ВВП?

— По состоянию на прошлый квартал — 31,5-32%, — ответил Штерн.

Незаметно для окружающих, советские товары начали заполнять полки во всех уголках планеты: почти все страны Африки закупаются советскими товарами, экспорт в Японию и Юго-Восточную Азию растёт из года в год, в ЕС и США ввели заградительные пошлины, чтобы предотвратить советскую экономическую экспансию.

Но это только экспорт, а импорт сокращается всё сильнее с каждым годом — ГКО проводит интенсивную политику импортозамещения, поэтому почти каждое наименование товаров, в конце концов, начинает производиться внутри.

Идеология тотальной автаркии принята советским руководством за основу — это стержень современного Советского Союза.

«Да у нас даже интернет свой!» — подумал Жириновский. — «Самодостаточный, местами более развитый, чем на Западе — несовместимый с посторонними!»

Он не очень-то любит сидеть в Интерсети, потому что ему это не очень-то интересно — всё-таки, «Эпоха империй» гораздо увлекательнее, но он осведомлён о происходящем в Сети.

А в Сети тысячи форумов, десятки тысяч сайтов, сетевые ресурсы различного назначения — это управляемый хаос, за которым внимательно следит КГБ.

В Сети нет нелегальных компьютеров, потому что каждое произведённое устройство имеет свой регистрационный номер, и точка подключения к Сети легко устанавливается с точностью до метра.

Обычные граждане, как и прежде, нисколько не интересуют КГБ, но вот различные радикалы, освоившие Сеть и нашедшие её отличным средством для коммуникации с другими радикалами, попадают в поле зрения чекистов и за ними начинают внимательно наблюдать.

Сейчас Интерсетью пользуются около 68 миллионов человек — примерно 30 миллионов делают это по рабочей необходимости, а остальные в развлекательных или коммуникативных целях.

По актуальным данным, в СССР сейчас проживают 324 миллиона человек, то есть, Интерсетью охвачен 21% населения, тогда как в США охват Интернетом составляет всего 17-18%.

Промежуточные результаты программы по преодолению демографической ямы указывают, что её можно будет сворачивать примерно в 2003 году, то есть, с двухлетним отклонением от плана.

Причины задержки связаны с тем, что программа достигла наибольшего размаха в 1994–1995 годах, а сейчас рождаемость стабильно держится в диапазоне от 6,85 до 7,15 миллионов человек в год. Если вычесть примерно 2 миллиона умирающих ежегодно, то получается годовой профицит около 5 миллионов новорожденных.

Это значит, что демографическое эхо войны будет почти полностью сглажено к 2003 году, но это, разумеется, не устранит структурные диспропорции в популяции. (1) Эту диспропорцию способно устранить только время.

«Зато этой ямы не будет», — подумал Жириновский. — «Да и не очень-то важна она теперь, эта яма».

Автоматизация производства ежегодно освобождает миллионы рабочих рук, которые перенаправляются в другие отрасли, но последние тенденции указывают на то, что в других отраслях тоже идёт интенсивная автоматизация, поэтому рабочие места, внезапно, конечны.

А это значит, что очень скоро придётся идти на рискованный шаг и сокращать рабочий день до 7 часов. Это выиграет народному хозяйству 35-37 миллиардов человеко-часов в год, что снизит социальное напряжение от уменьшения количества рабочих мест.

Но когда и этого станет мало, а это ожидается в 2012–2015 годах, придётся сократить рабочий день до 6 часов — этого хватит на следующие 10-15 лет, что очень неплохо.

— Значит, 32% от мирового ВВП? — переспросил Жириновский. — А это ведь считается много?

— Мы уже обогнали США, которые производят 28% от мирового ВВП, — ответил Штерн. — Но мы ожидаем рост их доли до 2001-го года, а затем проявит себя тенденция к снижению, из-за массового вывоза капитала, преимущественно, в КНР, через Гонконг.

Все эти числа имеют сугубо пропагандистский эффект, потому что считать вклад США в мировой ВВП отдельно от других западных стран столь же глупо, как считать вклад РСФСР отдельно от остальных союзных республик.

— То есть, сейчас мы лидер по доле в мировом ВВП? — уточнил Владимир.

— Да, но они этого никогда не признают, потому что не верят в предоставляемые нами данные статистики и практически не учитывают их, — кивнув, сказал руководитель ГКО.

— А весь Запад? — поинтересовался Владимир.

— Коллективный Запад, на сегодняшний день, совокупно имеет долю в приблизительно 64% мирового ВВП, — ответил Штерн. — 31,5-32% даём мы, а остальной мир даёт примерно 4-4,5% мирового ВВП. Доля КНР стремительно растёт, но ускорение роста мы ожидаем ближе к 2001–2002 году.

— Вступление КНР в ВТО? — предположил Жириновский.

Переговоры идут уже давно, но китайцы отчаянно торгуются, чтобы выбить себе условия получше и заранее обговорить, как именно будет происходить «открытие» Китая.

Из-за того, что СССР уже начинает поджимать Запад на рынках Третьего мира, времени у Запада не сказать, чтобы много, поэтому КНР успешно выбивает себе прямо очень хорошие условия, гарантирующие безопасность и устойчивость партии.

— Да, — подтвердил Виктор. — Западные инвесторы с нетерпением ждут вступления КНР во Всемирную торговую организацию. Так Пекин получит доступ на западные рынки, а инвесторы получат возможность делать сверхприбыльные инвестиции.

— Посмотрим, что из этого выйдет, — пожав плечами, произнёс Жириновский.

— Ничего хорошего, — ответил на это Штерн. — Но я бы хотел обсудить не это, а ближайшее будущее.

Владимир вытащил из кармана испаритель и сделал серию затяжек.

— Давай, — кивнув, сказал он.

— Твоё выдвижение в кандидаты в президенты на следующих выборах, — начал Штерн. — Есть предварительные данные — 76% респондентов проголосовали бы за тебя, если бы ты баллотировался.

— А это потому что помнят ещё меня! — усмехнувшись, проговорил Жириновский.

— Если баллотируешься ты, то куда девать потом Орлова? — спросил Виктор.

— Как, куда? — нахмурившись, переспросил Владимир. — В ГКО, возглавлять какое-нибудь управление! Это же, можно сказать, традиция закладывается…

— Нужно будет поговорить с ним об этом, — задумчивым тоном произнёс Штерн.

— А он точно не хочет баллотироваться на второй срок? — уточнил Жириновский.

— Ты же с ним больше всех общаешься, — пожав плечами, ответил Виктор Петрович. — Сам у него и спроси.





*СССР, РСФСР, Москва, Краснопресненский район, квартира Жириновского, 20 декабря 1998 года*





— … а в январе буду много летать, — закончил Орлов.

Он наблюдает за тем, как электрошашлычница ЭШ-1200, новая модель из хорошо зарекомендовавшей себя серии, крутит хоровод из шампуров вокруг раскалённого нагревательного элемента.

— Да, это главный минус — надо много летать… — согласился с ним Жириновский.

На балконе тепло, потому что на улице сегодня неожиданные 0°C. Это невольно навело его на мысли о погодных аномалиях, а затем и на воспоминание о шквале, накрывшем Москву 20 июня этого года — метеорологи всё прекрасно объяснили: некими циклонами, тропическим ливнем и ураганом, накатившем на Москву и Московскую область.

Сам Владимир в это время находился на работе и весь ущерб, который он понёс, состоит из разрушенного градом приусадебного хозяйства на даче, а у кого-то были ранены или погибли родственники…

— Не хочешь баллотироваться ещё разок? — завёл Жириновский главную тематику последних двух недель.

— Нет, — заявил Орлов.

— Ты сначала подумай… — попросил его Владимир. — Президентский статус, почёт, уважение, все тебя слушаются и тому подобное!

— В гробу я видел этот статус, — покачав головой, ответил Геннадий. — Штерн заводил разговор о том, что мне дадут должность в каком-то из управлений ГКО — вот туда я и пойду.

Жириновский же не может определиться между двумя противоречащими друг другу желаниями.

С одной стороны желание остаться в Управлении инноваций, где нет внезапно возникающих проблем, где не надо думать, что способны выкинуть соседние управления, где день предельно предсказуем и нормирован.

А с другой стороны желание управлять процессом экономического и военно-политического развития Советского Союза — кое-что, по его мнению, сейчас делается неправильно, а кое-чему уделяется недостаточно внимания. Но взамен начнётся эта бесконечная суета — нужно будет много ездить, ещё больше летать, а также решать задачи, решения которых либо отсутствуют, либо отсутствуют прямо сейчас, но решать надо сегодня.

Морально он, ко второму сроку, готов, но внутри его гложет это противоречивое чувство — хочется ему больше играть в «Эпоху империй», меньше морочить себе голову чужими проблемами и возвращаться домой вовремя.

Властью он уже успешно «переболел», но только потому, что он получил её в ослабленной форме — на президентском посту есть власть, но она не абсолютна и настоящим вершителем судеб человека она если и делает, то в очень ограниченном масштабе.

И всё же, подсознание желает получить даже такую власть, власть человека, который больше всех отвечает за выполнение генерального плана…

«Не переболел, всё-таки», — мысленно заключил Жириновский, разобравшись в своих ощущениях.

— Тебе нести эту ношу, — усмехнувшись, произнёс Орлов.

— Ну, не надо драматизировать, — попросил Владимир. — Плюсов больше, чем минусов.

— Ненамного, — сказал на это Геннадий. — Веришь или нет, но как только закончатся мои полномочия, вздохну с облегчением. Может, не пойду в ГКО, а вернусь в Комитет — соскучился я по чекистской работе…

— Да зачем? — спросил Жириновский. — У нас закладывается красивая традиция, что бывший президент сразу же идёт работать в ГКО. А там, через пять лет, можешь снова баллотироваться…

— Вынужден отказаться от второго срока, — покачав головой, ответил Орлов. — Я курсантом так не метался по поручениям старшаков, как президентом мечусь по поручениям Верховного Совета…

— Всё, шашлык подоспел, — сказал Владимир и снял защитный кожух с шашлычницы. — О-о-о…

Мясо отлично прожарилось — 1200 Ватт сказали своё веское слово.

Жириновский снял шампуры с креплений и сложил их на большую тарелку, а Орлов, тем временем, открыл две бутылки пива и разлил их содержимое по кружкам.

Галина и Наталья сидят на кухне, едят первую партию шашлыков и попивают вино, а больше дома у Жириновских никого нет.

— По Индонезии что-нибудь известно? — спросил Владимир, взяв с тарелки шампур с истекающей соком бараниной.

— Да всё, как всегда, неопределённо, — пожав плечами, ответил Орлов, отпивший из своей кружки. — Демсоциалисты договорились с руководством полицейских, а социаллибералы договорились с военными, тогда как госбезопасность стоит в стороне и не может определиться, с кем выгоднее дружить и против кого. Хаос, разруха, неразбериха — погромы продолжаются, армия грабит города и сёла, полиция не отстаёт…

Президента Сухарто расстреляли по приказу некоего «Совета генералов», который никто не видел, но о котором все слышали — это точно не дело рук просоветской агентуры.

Это может значить, что в Индонезии действуют ещё какие-то акторы, со своими корыстными интересами.

Демократические социалисты и социальные либералы не знают о том, что они, вообще-то, делают одно дело, но КГБ постарался организовать всё так, чтобы они могли договориться по ходу революции. Но…

«… не договорились», — с сожалением подумал Жириновский.

Военные получили от демсоциалистов гарантии привилегий и расширения финансирования, поэтому теперь почти открыто сражаются против сил полиции, получивших гарантии привилегий и прочих преференций от социал-либералов.

А где-то на юго-востоке, в Восточном Тиморе, сидят три батальона наёмников из ЧВК «Тайфун» — они ждут дальнейших инструкций, а инструкций нет, потому что ничего непонятно.

«Играя в революцию, можно и проиграть…» — подумал Владимир, жуя сочное мясо.

Такое развитие событий не входило в планы КГБ, но теперь это данность — торговый трафик через Малаккский пролив, на всякий случай, сокращается, потому что бои полиции и армии иногда происходят и в акватории.

Особую перчинку в эту бурно кипящую кашу добавили местные исламисты, усиливающиеся за счёт прибывающих иностранных собратьев по религии. Они выступают за Исламскую Республику Индонезия, которую очень хотят создать.

А ещё восточнотиморцы бьют копытами об землю — они хотят освобождения, обещанного оперативниками ГРУ, подпольно тренирующими из местных жителей силы самообороны.

Из-за всего этого мировая экономика начинает чувствовать себя не очень, а этого советскому руководству хотелось бы избежать.

— Будем работать с агентурой, — произнёс Орлов. — Нужно объединить демсоциалистов и соцлибералов, чтобы они прекратили грызню и сконцентрировались на борьбе против исламистов и старых элит. Есть у Гаськова несколько идей…





Примечания:

1 — О структурных диспропорциях в популяции СССР — самой тяжёлой диспропорцией является половой дисбаланс — к 1946 году на 100 женщин в возрасте 20-35 лет приходилось всего 58-62 мужчины. А в отдельных регионах, конкретно — в центральной части РСФСР, а также в Белорусской и Украинской ССР, соотношение доходило до 45-50 мужчин на 100 женщин. В результате миллионы женщин так и не вышли замуж, был отмечен резкий рост количества внебрачных детей и неполных семей, что сказалось на будущем крайне негативным образом. Усугубило всё то, что после войны проявилась сверхсмертность мужчин в мирное время — с триадой из сердечно-сосудистых заболеваний, алкоголизма и травматизма. По статистическим оценкам 70-80-х годов, алкоголизм был причиной 35-40% избыточной смертности среди мужчин — это не значит, что все бухали, как проклятые, а значит, что бухавшие, как проклятые, вносили свой существенный вклад в статистику избыточной смертности. Антиалкогольная кампания, несмотря на очень тупую реализацию, имела очень веские основания к проведению — все всё видели и понимали, к чему всё это идёт. Вот эта избыточная смертность усугубляла и без того серьёзные структурные диспропорции в популяции, которые не устранены до сих пор и будут влиять на нас минимум до 2040-50-х годов, а полностью исчезнут году к 2060-му. Всякие либерасты любят говорить что-то в духе: «Сколько можно носиться с этой вашей Великой Отечественной?! Уже столько лет прошло — забудьте! Живите здесь и сейчас! Жизнь одна! Кайфуйте! У-а-а-а!» Да как, вашу мать, можно это забыть?! Это очень больно бьёт по всем нам в режиме реального времени, несмотря на то, что произошло 80 лет назад! Потеря тех солдат, погибших за нас, чьи имена и лица всякие либерасты предлагают поскорее забыть, влияет на окружающую реальность напрямую — ничего ещё не кончилось и закончится уже не при большинстве из нас.





Глава девятая. Недешёвые удовольствия


*СССР, РСФСР, Москва, Остров, Дом правительства СССР, 15 января 1999 года*





На столе перед членами Совета обороны СССР разместили большой макет, представляющий собой разрез среднего подземного бомбоубежища.

— Перед вами, товарищи, усиленное среднее бомбоубежище I-й категории, — сообщила Марина Георгиевна Федорович, главный конструктор ЦНИИ Гражданской обороны. — Согласно техзаданию, мы повысили устойчивость всех моделей бомбоубежищ нового проекта — они защищают от прямого попадания фугасной бомбы массой до 925 килограммов. Оптимальная вместимость бомбоубежища — 800 человек, но предусмотрено максимальное наполнение до 1600 человек, но только на короткий промежуток времени. При оптимальном наполнении люди могут находиться в бомбоубежище до 7 суток, а при максимальном — до 2 суток.

В эру расцвета высокоточного оружия, которым «болеют» военные НАТО и СССР, глупо ожидать, что противник не будет бить по подземным объектам из железобетона, о строительстве которых он знает. Да, это может быть гражданское бомбоубежище, но может быть и военным штабом…

— Выглядит дорого, — произнёс Жириновский, внимательно рассмотревший макет.

На макете видно, что предусматриваются основной и резервный генераторы, хранилище продовольствия и медикаментов, отдельные санузлы, а также отдельный медпункт.

— Да, государственному бюджету, согласно смете, такое бомбоубежище обойдётся в 22 миллиона рублей при строительстве в западной части страны и 26-28 миллионов рублей при строительстве в Зауралье и дальше, — подтвердила Марина Федорович. — Но наш план предполагает, что бомбоубежищами такой категории защищённости будут оснащаться заводы ядерно-топливного цикла и производства стратегического вооружения, крупные предприятия по сборке ракет, самолётов и электроники военного назначения, центральные и резервные командные пункты, узлы правительственной и военной связи, а также ключевые административные центры. Всего, согласно плану, будут построены 180 таких бомбоубежищ, которые позволят сохранить особо важный персонал и, возможно, дадут ему частично восстановить работу.

— А остальные? — спросил Орлов.

— Переходим к следующему макету, — сказала Федорович и стянула ткань со второй части стола. — Это малое бомбоубежище II-й категории, не способное защитить от прямого попадания бомбы, но зато превосходно защищающее от давления примерно 1 килограмм на квадратный сантиметр, то есть, от близкого разрыва 500-килограммовой фугасной авиабомбы. В них установлены фильтровентиляционные установки, запас воды, туалеты, минимальное освещение и медицинский пункт. Оптимальная вместимость — 400 человек, а максимальная — 850 человек. При оптимальном срок автономности равен 4 суткам, а при максимальном он сокращается до 1,5 суток. Стоимость одного такого бомбоубежища II-й категории — 4,2 миллиона рублей в западной части страны, и 4,7 миллиона рублей в Зауралье и дальше.

— Это, как я понимаю, основной тип бомбоубежища? — предположил маршал Язов.

— Да, именно такими бомбоубежищами мы и планируем застроить все основные оборонные и гражданские заводы, жилые районы и муниципальные учреждения, — подтвердила Федорович. — Согласно нашим расчётам, проведённым на примере Калининского района города Москва, в случае массированного ядерного удара, выживаемость населения без бомбоубежищ составит 15-25%, а с массовыми бомбоубежищами она составит 50-65%. В случае среднего или смешанного ядерного удара, то есть, при одновременных воздушном и наземном взрывах, выживаемость населения составит 30-45%, без бомбоубежищ, а с массовыми бомбоубежищами — 60-75%.

— Всё равно, звучит очень дорого, — произнёс Жириновский.

— К счастью, нам не нужно строить много бомбоубежищ, — сказала главный конструктор. — По всему Союзу размещены свыше 65 000 бомбоубежищ II-III категорий, которые можно восстановить и модернизировать. У нас есть план по доведению бомбоубежищ III-й категории до II-й категории, что будет существенно дешевле, чем строительство новых. Предыдущие планы Гражданской обороны предусматривали максимальный возможный охват населения, поэтому большая часть требуемой нам инфраструктуры уже существует. Нужно лишь провести полное восстановление и модернизацию имеющихся бомбоубежищ, а затем построить недостающие бомбоубежища в соответствии с численностью проживающего населения.

— Во сколько это обойдётся нам, в итоге? — задал Орлов самый важный вопрос. — У вас есть точная сумма.

— Итоговая сумма есть, но она не очень точная, — ответила на это Федорович. — 175-185 миллиардов рублей, в течение следующих 11 лет.

— 16-17 миллиардов в год… — произнёс задумчивый Штерн.

— Мы потянем это? — поинтересовался Орлов.

— Потянуть-то потянем… — ответил руководитель ГКО. — Но придётся пожертвовать чем-то — возможно, какой-нибудь из затяжных программ.

— Например? — спросил Орлов.

— Например, перевооружением на новый промежуточный патрон, — ответил Штерн. — Программа длится уже почти шесть лет, а удобоваримых результатов всё нет и нет. Пока мы не выбрали лучшее из худшего, нужно заморозить эту программу — Минобороны недовольно предлагаемыми вариантами, конструкторы тоже недовольны, поэтому лучше оставить всё, как есть, а зарезервированные средства и мощности направить на более приоритетную программу.

Новый промежуточный патрон является больной темой, которая мучает советское руководство уже шестой год.

Сначала эта разработка встретила сильный скепсис, потому что военные сомневались, что бронирование будет совершенствоваться настолько быстро. Это вызывало сопротивление и возражения против разработки.

Но в ходе Афгано-пакистанской войны было получено подтверждение, что патроны промежуточного калибра, что 5,45×39 миллиметров, что 5,56×45 миллиметров, даже бронебойные, никак не эффективны против передовых образцов индивидуальной бронезащиты, которые в будущем, неизбежно, станут основными.

Штурмовой пассивный экзоскелет ЭП-25М-3, применявшийся при штурмовых действиях, предполагающих очень близкий огневой контакт, показал себя неуязвимым даже для бронебойных патронов промежуточных калибров.

Подразделения ХАД, получившие в своё распоряжение до 1,5 тысяч комплектов ЭП-25М-3, отметили резко сократившийся процент смертей и ранений — до этого подобные данные поступали от «Вымпела» и «Альфы», а также от спецподразделений МВД.

То есть, в отдельных случаях, советский патрон 5,45×39 миллиметров уже неэффективен, и с годами ситуация будет только ухудшаться, а модернизационный потенциал патрона уже практически исчерпан.

Разработанный ЦНИИточмаш патрон 6,5×39 миллиметров не устраивает Советскую армию, несмотря на то, что полностью соответствует техзаданию. 2998 Джоулей дульной энергии, высокая настильность, высокая пробивная способность — всё это, в значительной степени, обесценивается сложностью разработки оружия под этот патрон.

Вернее, даже оружие под этот патрон уже есть — штурмовая винтовка ТКБ-0197. Только вот испытания показывают, что вести прицельный огонь очередями из неё практически невозможно, несмотря на предусмотренные меры по компенсации отдачи.

Армия недовольна ни ТКБ-0197, ни прототипами от других КБ — требует либо уменьшить мощность патрона, что противоречит ТЗ, либо разработать что-то получше.

Никонов разрабатывает под новый патрон штурмовую винтовку со сбалансированной автоматикой, и она выглядит перспективно, потому что такая автоматика, в значительной степени, решает проблему мощной отдачи и сопутствующего ей подброса ствола, но разработка проблемная и обещает затянуться на годы.

А пока нет устраивающего оружия, разворачивать производство патрона нежелательно, поэтому ГКО уже давно склоняется к мысли, что нужно придержать программу и дождаться адекватного оружия.

— Возражения имеются? — спросил Орлов, окинув взглядом всех присутствующих членов Совета обороны СССР.

— Я не то, что не возражаю — я поддерживаю, — высказался Жириновский.

— Поддерживаю, — сказал генерал Диков.

— Поддерживаю, — сказал генерал Пуго.

Остальные промолчали.

— Товарищ Штерн — необходимо изучить предлагаемую ЦНИИГО программу и уточнить смету, после чего, если не будет замечаний, взять её в работу, — распорядился Орлов. — А программу перехода на новый промежуточный патрон частично замораживаем. Никакого масштабного производства не начинаем, но продолжаем финансировать разработки.

Марина Федорович, судя по её лицу, очень обрадовалась этой новости — наверное, она не верила, что ей предварительно одобрят настолько грандиозный проект.

— На этом объявляю это заседание законченным, — сказал Орлов. — Возвращаемся по своим местам.





*СССР, РСФСР, Москва, Ждановский район, Дом воинов-интернационалистов, 8 февраля 1999 года*





— Хорошо, товарищ Варенцов, можете быть свободны, — произнёс Александр Львович Тугаринов. — Результаты получите электронно. Если результат будет положительным, то вам необходимо будет следовать приложенным к письму инструкциям, а если отрицательным, то у вас останется последняя попытка.

— Вас понял, — ответил ему Иван и покинул аудиторию.

Собеседование по итогам серии письменных и графических тестов было выматывающим — коллегия психиатров осыпала его вопросами, никак не связанными друг с другом, демонстрировала ему какие-то картинки, требуя описать свои ассоциации, а затем показывала короткие ролики и отслеживала его реакцию.

Всё это время на нём были датчики пульса, давления и какая-то сетка на голове — похоже, что они мало верят его словам и опираются на реакцию его тела.

Выйдя из Дома воинов, он встал у мусорной урны возле лавки и закурил.

«Может, на завод пойти или в институт попробовать поступить?» — задумался Варенцов. — «Ещё не поздно — на завод вообще никогда не поздно».

Ещё он всё чаще думает о том, что не так уж и надо ему в группу Файзиева — можно и в армию вернуться.

«На войне свет клином не сошёлся», — пришёл он к выводу.

И всё же, он склоняется к мысли, что хочет в «Тайфун», потому что там служат все его настоящие друзья.

Юрий Цой, который тоже хотел завербоваться в группу Файзиева, заключил контракт, но, по итогам тестирования и беседы с психиатром, отправился на клиническое лечение — оказалось, что война поцарапала его даже сильнее, чем Ивана…

Сейчас, спустя месяцы терапии, Варенцов воспринимает случившееся, как благо — всё это не могло привести ни к чему хорошему.

Некоторые из отказавшихся от терапии ветеранов спились, а кто-то свёл счёты с жизнью — это происходит гораздо чаще, чем показывают по телевизору или пишут на новостных сайтах в Сети.

«А это ещё что за…» — подумал чуть не уронивший сигарету изо рта Иван.

Из пассажирского ПАЗика с табличкой «Дети» на площадку перед Домом воинов вышла группа школьников, одетых очень странно — на них какие-то разноцветные мантии, поверх которых надеты зимние куртки, а на головах остроконечные шляпы с широкими полями. В руках они держат какие-то палочки, а у некоторых мётла.

— Строиться в колонну по двое! — властным тоном рявкнул самый высокий из этих школьников. — Гриффиндорцы — за мной!

Школьники, чеканя шаг, строем прошли в Дом воинов-интернационалистов, а Варенцов терялся в догадках, что это такое.

«Какое-то новое пионерское движение?» — предположил он. — «С мётлами — наверное, будут убираться, на добровольных началах…»

Но ему стало интересно понять, что он только что увидел, поэтому он достал телефон и набрал номер единственного человека из его круга общения, который может знать, что это такое.

— Да, пап? — ответил на вызов его старший сын, Иван.

— Привет, сынок, — приветствовал его Варенцов. — Можешь говорить?

— Да, могу, но только недолго, — ответил сын.

— Я только что видел каких-то странных школьников, в мантиях, странных шляпах и с мётлами, — перешёл Варенцов к сути. — Что это значит?

— А, это фанаты Гарри Поттера, — ответил сын. — Их сейчас много…

— Что за Гарри Поттер? — с недоумением спросил Варенцов-старший.

— Да книжка такая, одной популярной британской писательницы, — объяснил Варенцов-младший. — В позапрошлом году вышла «Гарри Поттер и Философский камень», а в прошлом году «Гарри Поттер и Тайная комната». Все говорят, что в этом году будет новая книга, но я мало интересуюсь.

— И что, много кто читает? — поинтересовался Иван.

— Да, много кто, — подтвердил сын. — Я удивлён, что ты не слышал — в Сети только и говорят, что о Гарри Поттере.

Но Варенцова в Сети интересуют только новостные сайты и форум ветеранов. Ну и, иногда, он захаживает на форум фанатов «Эпохи империй» — ради неё он, изначально, и купил компьютер, попав под впечатление от рекламы по ЦТ.

— Ладно, теперь я понял, — сказал Иван. — Как мама? Как остальные?

— Нормально, — ответил сын. — У тебя всё хорошо?

— Да, сынок, — подтвердил Иван. — Только вышел с собеседования — надеюсь, подтвердят мою пригодность.

— Зачем тебе это, пап? — спросил сын. — Не навоевался ещё?

— Я знаю, зачем, — ответил ему Иван. — Это мой долг.

— Во всей школе нет никого, чей отец воевал так долго, как ты, пап, — сказал Варенцов-младший. — Ты уже отдал весь свой долг! Может, хватит уже?

— Это будет один контракт, последний, — пообещал ему Иван. — Обещаю.

— Ну и катись тогда туда! — с неожиданной озлобленностью выкрикнул сын и завершил вызов.

— Алло? Сынок? — проговорил Иван и посмотрел на загоревшийся подсветкой экран телефона. — Эх…





*СССР, РСФСР, Москва, Остров, Дом правительства СССР, 29 марта 1999 года*





Жириновский сидел за столом и немигающим взглядом смотрел на Джоан Роулинг, сидящую напротив него и любопытным взглядом рассматривающую его.

— Удивительно видеть вас вживую, мистер Жириновский, — произнесла она с полуулыбкой на лице. — Признаюсь, что для меня вы были кем-то вроде Воландеморта — мифический персонаж, существующий в какой-то параллельной вселенной.

— Надеюсь, ваш Воландеморт писался не с меня, — усмехнувшись, ответил на это Владимир.

— Не подтверждаю, но и не отрицаю, — сказала Роулинг.

Жириновский, с немалым удивлением для себя, узнал, что стал главным виновником её литературного успеха — в конце 1996 года, с его подачи, с ней связалось МВО и купило права на перевод и публикацию на территории СССР и всех стран Восточного блока.

До этого момента она два года пыталась продать книгу издательствам, но везде ей отвечали решительным отказом.

А когда издательства узнали, что книгу «Гарри Поттер и Философский камень» печатают в СССР тиражом сразу 1,5 миллиона экземпляров, с соответствующим гонораром для Роулинг, уже она выбирала наиболее выгодные условия, предлагаемые десятками издательств.

В итоге, книга была продана в СССР в количестве 5,8 миллионов экземпляров и до сих пор успешно продаётся — Жириновский заранее знал, что это будет хит, поэтому советская печать не тратила время на пробные тиражи.

В прошлом году вышла книга «Гарри Поттер и Тайная комната», которую напечатали тиражом в 5,5 миллионов экземпляров, чтобы предвосхитить спрос — весь тираж был распродан, поэтому пришлось существенно допечатывать.

Сейчас продолжается триумфальное шествие новой книги по всему миру, но больше всего Роулинг заработала именно в СССР — гонорар ей выплачивают в фунтах стерлингов, чтобы не было проблем с конвертацией рублей, поэтому она сейчас является богатейшей из писателей.

— Итак, перейдём сразу к делу, — сказал Жириновский. — Мы хотим приобрести у вас права на экранизацию вашей серии книг. У нас есть опытные режиссёры и сценаристы, а также достаточные мощности, чтобы обеспечить достойную экранизацию. Но вопрос один — цена…

— К сожалению, у меня уже есть предварительные соглашения с рядом голливудских студий… — начала Роулинг.

Это уже известный факт — подробности, к чему пришли стороны, пока что, неизвестны, но известно, что речь идёт о нескольких миллионах долларов.

— Не спешите отказываться, — попросил её Жириновский. — Мы можем предложить куда больше, чем какие-то там голливудские студии. Вы беседуете с заказчиком в виде государства, мисс Роулинг — это совершенно другой уровень, нежели голливудская нищета…

— Хм… — задумчиво хмыкнула Джоан. — Вы загоняете меня в угол, мистер Жириновский…

— Решение за вами, — пожав плечами, ответил на это Владимир. — Но если вы хотите преуспеть финансово, то лучше не соглашаться на оскорбительные предложения Голливуда, а всерьёз рассмотреть щедрое предложение Советского Союза.

— Вы говорите, как матёрый бизнесмен, — произнесла Роулинг.

— Пять миллионов фунтов стерлингов за весь цикл произведений, — сделал Жириновский предложение.

— Десять, — назвала свою цену Роулинг, сумевшая быстро взять себя в руки.

— По рукам, — согласился Владимир.

— Девя… — начала Роулинг, но затем осмыслила его ответ. — Что, простите?..

— Десять миллионов фунтов стерлингов, мисс Роулинг, — произнёс Жириновский. — Наличными, из рук в руки. Как только заключим договор, вы сможете получить их в советском посольстве в Лондоне.

— Что ж, это было неожиданно… — сказала Джоан. — Значит, вы хотите эксклюзивные права на экранизацию моих романов…

— Эксклюзивность только на двадцать пять лет, — ответил Жириновский. — А потом можете продавать права кому хотите.

Аналитики ГКО, имеющие на руках статистику по экранизациям откровенно менее популярного цикла книг о «Стране Оз», всё подсчитали и прогнозируют суммарную чистую прибыль от всех экранизаций «Гарри Поттера» в размере, как минимум, 600-700 миллионов долларов США.

И это не считая возможной прибыли от ремейков лет через двадцать, которые будут стричь деньги с новых поколений.

Права на прокат будут продаваться очень дорого, потому что интерес к советскому кино уже совершенно не тот, что был раньше — на советские экранизации западных произведений в США ходят ничуть не хуже, чем на отечественное кино.

Мосфильм, в результате модернизации, проведённой под курированием ГКО, превратился в огромную киностудию, выпускающую по 90-100 фильмов в год. Остальные советские студии выпускают суммарно около 400 фильмов ежегодно.

Это уже индустрия, работающая как на отечественном материале, так и на зарубежном — на внутреннем рынке спросом пользуется своё, а на внешнем, естественно, зарубежное.

Это не культурная экспансия, потому что вытеснить отечественное кино западных стран невозможно, но это средство легального заработка валюты.

А валюта всё ещё нужна, пусть и совсем не так сильно, как раньше — она тратится на закупку некоторых видов оборудования, патентов, сырья, недоступного на просторах СССР, а также значимого объёма товаров народного потребления, для создания у граждан ощущения разнообразия и изобилия.

— Что ж, раз мы пришли к соглашению, то нужно обсудить следующий вопрос, — произнёс Жириновский. — Адаптация вашего «Гарри Поттера» в виде компьютерной игры. Мы готовы выплатить вам ровно миллион фунтов стерлингов за эксклюзивные права. Разработкой займутся наши лучшие специалисты, поэтому высшее качество гарантировано.

— Я даже не буду торговаться, я сразу отвечу: да, мистер Жириновский! — заулыбавшись, ответила Роулинг.

— Я рад, что нам удалось так легко договориться, — сказал Жириновский, после чего вытащил из-под стола стопку книг. — А теперь, не могли бы вы подписать вот эти экземпляры ваших книг?..





*СССР, РСФСР, Москва, Остров, Дом правительства СССР, 8 апреля 1999 года*





— Всё, улетела… — выдохнув, сказал Жириновский и сел в кресло.

Александр Бессмертных опустил журнал «Наука и техника» и посмотрел на него внимательным взглядом.

— Деньги уже ждут её в советском посольстве, — произнёс он. — О сделке пронюхали проныры из «Sun» — похоже, что она не умеет держать язык за зубами.

— Мало ли что пишет эта жёлтая газетёнка? — задал резонный вопрос Владимир, доставший испаритель.

Его неформально назначили гидом для Джоан Роулинг, поэтому ему пришлось всё это время крутиться рядом с ней и показывать все достопримечательности, а также вывозить её за город.

Чтобы произвести на британскую писательницу максимальное впечатление, Жириновский даже организовал ей рейс в Байконур, где она увидела готовящийся к старту «Вулкан».

— И всё же, дома её ждут не только деньги, а ещё и скандал с американскими студиями, — сообщил Бессмертных. — Надо было поменьше болтать с подругами и побольше думать — всё обошлось бы закулисными переговорами. А теперь они хотят обвинить её в невыполнении взятых на себя обязательств и несоблюдение договорённостей. Пусть это договор о намерениях, но это США…

— Да, создала себе проблем на пустом месте, — согласился с ним Жириновский. — Но зато у неё есть 11 миллионов фунтов, которые всяко лучше, чем те копейки, что предлагал ей Голливуд. Даже если проиграет суды, выплатит немного — у неё есть деньги на небольшую армию адвокатов.

Бессмертных отложил журнал и открыл лежащую перед ним папку.

— Есть данные по итогам продаж прав на «Эпоху империй», — произнёс он. — Суммарно, по всему миру, мы выручили около 230 миллионов долларов. Игорь получил весь свой гонорар.

— Да-да, я беседовал с ним об этом, — усмехнувшись, сказал Жириновский. — А скандал с «Майкрософт» уже улажен?

— В процессе, — ответил министр внешних отношений. — Но уже ясно, что они проиграют суд — мы предоставили неопровержимые доказательства, что разработка нашей «Эпохи империй» началась раньше.

«Age of Empires», разработанная и выпущенная «Майкрософт», выглядит, как сырая версия «Эпохи империй», разработанной и выпущенной кооперативом Игоря Жириновского — меньше механик, хуже баланс между народами, больше ошибок, ну и качество графики отстаёт.

Не стал бы Владимир проводить целые вечера в плохой игре — игра получилась просто отличной и в ней древние римляне, македоняне и карфагеняне есть сразу, а не добавляются дополнением, которое нужно покупать отдельно…

— И поделом подонкам, — сказал Жириновский и выдохнул пар.

— Прибыль не сравнить с «Кристаллами 2.0», но это всё равно очень много, — произнёс довольный Александр Александрович.

Игорь потому и не удивился сумме гонорара за «Эпоху империй» — он заработал в десятки раз больше на «второй части тупой игры».

— Спроси своего сына, кстати, когда он собирается разрабатывать вторую «Эпоху империй», — попросил Бессмертных.

— Мне это и самому очень интересно, — оскалившись, ответил Жириновский.





Глава десятая. Неуправляемая демократия


*СССР, РСФСР, Москва, Остров, Дом правительства СССР, 29 апреля 1999 года*





«Ты что, сучок, думал, что можешь превзойти стратега?!» — подумал Жириновский с чувством превосходства.

Он отвёл десяток лёгких конников за копейщиков и вывел вперёд застрельщиков, которые, по механике игры, эффективно противодействуют лучникам.

Перед генеральным сражением, которое они с оппонентом, по молчаливому соглашению, устроили на берегу озера с, почему-то, океанической рыбой, Владимир уничтожил все дозорные вышки, выстроенные противником, а также умело загнал и убил его конных разведчиков.

Это позволило ему скрытно построить стрельбище глубоко в тылу и подготовить застрельщиков, которых он держал внутри стрельбища и не выпускал, для пущей конспирации.

Лучники врага потеряли шесть человек и отступили в тыл, после чего вперёд пошли копейщики, а конники пошли по правому флангу, чтобы обогнуть вражеских копейщиков и добить лучников.

— Прочувствуй мощь монгольской орды, щенок! — рявкнул Жириновский и послал вперёд своих лучников, набор которых уже завершился и они прибыли к полю сражения.

До конных лучников дело не дошло, потому что развязка матча, то есть, генеральная битва всех войск, наступила в Эпоху замков, а все лучшие исследования, раскрывающие весь потенциал конных лучников, становятся доступны только в Эпоху империй.

Это главная недоработка команды Игоря — большая часть матчей заканчивается либо в Феодальную эпоху, либо в Эпоху замков.

Болгарские копейщики начали гибнуть под градом стрел и дротиков, а затем им в тыл ударили лёгкие конники, уже расправившиеся с вражескими лучниками.

У противника больше нет армии, поэтому ничего не мешает заслать лёгких конников на очень опрометчиво не огороженную стеной базу и начать вырезать его крестьян.

«пнх» — написал оппонент в чате и сдался.

— Ах ты, сука!!! — заорал Жириновский, а затем резко успокоился. — Да он просто криворукий лох, поэтому обижается…

Система подбора оппонентов, пока что, хромает — рейтинг ввели меньше недели назад, поэтому у всех есть 1000 очков РПИ, то есть, рейтинга подбора игр, но пройдёт время и расставит всё по своим местам.

Жириновский уже видит закономерности — он заглянул в таблицу лидеров, где находится на 53 976 месте, и подсчитал, что победа над последним оппонентом добавила ему 1 очко РПИ.

— Точно лох криворукий, ха-ха-ха! — рассмеявшись, заключил он. — 1054 очка РПИ — так ведь и загордиться можно… И я горжусь!

Первое место, с 1229 очками РПИ, занимает некий игрок с псевдонимом Заболотный П.Т. — похоже, что когда он писал себе псевдоним, ему было не совсем понятно, что от него требуется.

На втором месте находится некий Пятачок79, с 1228 РПИ — против него Жириновский уже играл, три-четыре дня назад и потерпел разгромное поражение. Но Владимир убеждён, что это была цивилизационная победа, потому что он играл за скандинавов, а Пятачок79 играл за монголов.

Монголы, по убеждению Жириновского и многих игроков, сильнейшая цивилизация, потому что у них есть уникальное подразделение — кешиктены, то есть, гвардия Чингисхана, элитные конные лучники, превосходящие стандартных почти по всем характеристикам. Ну и монголы имеют бонус к точности и скорострельности всех конных лучников, включая и кешиктенов, что делает их сильнейшими в игре.

Но самое главное преимущество монгольской цивилизации в игре является возможность получать дополнительное мясо с диких животных, что очень важно в Тёмную эпоху. Это позволяет чуть раньше выйти в Феодальную эпоху, набрать там копейщиков и лучников, и портить ими противнику экономику.

В отличие от большинства игроков, Жириновский прекрасно понимает, что это, в первую очередь, экономическая стратегия, а уже потом военная. Без грамотного экономического ордера, без сильной экономики, ты обречён проиграть, пусть ты десять раз талантливый военный тактик.

Зазвонил стационарный телефон, предотвративший нажатие Владимиром кнопки на очередной подбор оппонента.

— Алло, Вольфыч? — раздался из трубки голос Орлова. — Ты ещё на работе?

— Ну, да, — ответил Владимир и посмотрел на часы.

А часы показывают 18:12.

Галина сообщила, что задержится на работе, поэтому он тоже решил не торопиться и сыграть несколько партеечек в «Эпоху империй».

Это его вторая учётная запись, «рабочая», а первая дома, на собственном компьютере и там у него 1102 РПИ.

— Спускайся в аппарат, — позвал его Орлов. — Есть тематика для обсуждения.

— Скоро буду, — ответил Жириновский и положил трубку.

Выйдя из игры, он погасил монитор и направился к выходу.

В остальном мире тоже играют в «Эпоху империй», только не через Интерсеть, а через Интернет — только там, где этот Интернет больше всего распространён. То есть, на Западе.

Советскую «Эпоху империи» с эксклюзивными правами в США продали компании «Активижн», предложившей лучшую цену, но недавно, 20 апреля, состоялась сделка по выкупу прав — купила их «Майкрософт», за 244 миллиона долларов США.

Билл Гейтс затаил страшную обиду, с которой не смог смириться, поэтому решил уничтожить конкурента — поддержка игроков «Эпохи империй» резко ухудшилась, а выпуск физических копий полностью прекратился.

Это значит, что он вознамерился уничтожить игру, но получился образцовый выстрел себе в ногу, так как ажиотаж вокруг «Эпохи империй» уже сошёл и коммерческого провала «Age of Empires» это уже не отменило. А вот репутацию своей компании Гейтс уже серьёзно подпортил.

«Ишь, говна какая…», — подумал Жириновский, стоя в лифте. — «Надо попросить Эдуардыча, чтобы поискал что-нибудь на этого мелочного мудака — не удивлюсь, если он замешан в каких-нибудь грязных делишках…»

Спустившись в аппарат президента, он прошёл по давно известному маршруту к кабинету Орлова.

— Здравствуйте, Владимир Вольфович! — приветствовала его Екатерина Георгиевна, бессменный секретарь президента.

— Здравствуйте, Екатерина Георгиевна! — заулыбавшись, ответил ей Жириновский. — Как поживаете? Что нового?

— Да всё по-старому, — ответила та. — Работаем. Проходите — Геннадий Романович ждёт вас.

Кивнув, Жириновский вошёл в президентский кабинет.

«Скоро всё это станет моим…» — подумал он, окинув взглядом помещение.

— Здоров, Вольфыч! — приветствовал его Орлов, сидящий на диване. — Проходи, садись!

— Здоров, Романыч, — ответил ему Жириновский и сел на кресло справа от дивана. — Чего звал?

— Нужно обсудить кое-какую информацию, — сказал Орлов. — Эдуардыч уже едет.

— Что за информация? — спросил Владимир.

— В Индонезии наметился прогресс, — ответил Геннадий. — Соцлибералы договорились с демсоциалистами, в связи с чем военные перестали воевать с полицией. Сейчас братаются — это значит, что скоро они восстановят контроль над Джакартой и остальными крупными городами.

— Новость-то хорошая! — воскликнул Жириновский. — И давно пора с этим кончать! А то нынешний генсек уже начал блеять что-то о необходимости ввода миротворцев…

После «миротворческого разгула», устроенного генсеком Бутросом, Совбез ООН решил, что надо сбавлять градус накала, а то в Оранжевой Республике подсчитали потери и их представитель в ООН выступил с докладом, в котором подчёркивалось, что больше всех в этой войне убили миротворцы, особенно советские.

— Хорошая-то хорошая, но, в то же время, плохая… — покачав головой, сказал Орлов. — Обе стороны сошлись на том, что нужно уничтожить исламистов и… привести к покорности восставший Восточный Тимор. И надо думать, что делать.

В Восточном Тиморе, около двух недель назад, произошло вооружённое восстание, поддержанное, от безвыходности ситуации, ЧВК «Тайфун».

— Так значит, наши сукины дети снюхались на этой почве? — уточнил Жириновский.

— Да, именно на этой почве, — подтвердил Орлов. — Зря мы вообще всё это затеяли…

— Может, проявим инициативу в ООН и введём миротворческий контингент в Восточный Тимор? — предложил Владимир. — Тут же даже последняя собака понимает, что объединённые силы соцлибералов и демсоциалистов пойдут сначала бить исламистов, а затем возвращать контроль над Восточным Тимором — нужно предотвратить насилие.

— Заблокируют, — покачав головой, ответил Геннадий. — Бессмертных уже прощупывал членов Совбеза — французы обещают наложить вето.

У французов есть проблемные заморские территории, которые могут воспользоваться новым прецедентом, в случае чего, поэтому Париж очень не хочет создавать его.

— Проблема… — произнёс задумавшийся Жириновский. — И как быть?

— Вот я и сижу тут, думаю, — поморщившись, сказал Орлов. — Нужно собирать Совет обороны и размышлять коллективно.

— «Тайфун» нужно выводить, наверное… — не очень уверенно предложил Владимир.

— Нужно выбрать, на кого мы делаем ставку, — сказал Геннадий. — Восточный Тимор списывать ещё слишком рано — соцлиберы и демсоци, формально, ничьи, поэтому можно ожидать, что Запад поддержит исламистов, а это обещает затяжной конфликт.

— Армия быстро расправится с исламистами, — уверенно заявил Жириновский.

— Я бы не был так уверен — не все подразделения армии и полиции одинаково лояльны соцлибералам и демсоциалистам, — покачав головой, ответил на это Геннадий. — Некоторые части перешли на сторону исламистов, а ещё были зафиксированы случаи дезертирства с оружием и, иногда, бронетехникой. То есть, у исламистов есть база, которая уже позволяет вести борьбу против почти что официальной Джакарты. Север и запад Суматры находятся под контролем разных группировок исламистов, а юг контролируют подразделения полиции, то есть, демсоциалистов.

Это были подготовленные агенты из индонезийских политических активистов и беженцев — они получили квалификацию и прекрасно владеют методами подрывной деятельности и оперативного управления подконтрольными провинциями.

То, что они сорвались с крючка — это серьёзнейший просчёт ГРУ и КГБ, имеющий последствия в виде тысяч жертв.

— А они выходят на связь с кураторами? — уточнил Владимир.

— Выходят, — подтвердил Орлов. — Но толку мало — они клянутся в лояльности, но все, как один, твердят о том, что мы не видим всю картину и должны больше доверять им. Только как им доверять, после того, как они устроили эту возню?

— Возможно, мы не владеем всей информацией, — сказал на это Жириновский. — Дождёмся Эдуардыча, может, он знает что-то? А к завтрашнему заседанию Совета обороны подготовим доклад о нашем видении картины. Сдаётся мне, Романыч, что соцлиберы и демсоци могут быть не виноваты происходящем… Вернее, не полностью виноваты — такая у меня зарождается версия…





*СССР, РСФСР, Москва, Остров, Дом правительства СССР, 30 апреля 1999 года*





Заседание Совета обороны СССР идёт с полным составом — проходит оно в зале заседаний, с новым проектором высокого разрешения.

Длится это заседание уже около часа — выступает, преимущественно, генерал армии Гаськов, председатель КГБ: он описал актуальную диспозицию сражающихся сторон, приблизительные границы территорий, контролируемых ими, а затем перешёл к разъяснению, что же, всё-таки, происходит.

— … и то, что наши акторы не могут договориться между собой и ведут войну друг против друга, как оказалось, объясняется очень просто, — продолжал Гаськов. — Мы проверили версию, предложенную товарищем Жириновским и она, в первом приближении соответствует действительности. В «Секулярном блоке», в который объединились социал-либералы и демократические социалисты Индонезии, фактическое руководство осуществляют две силы — высшее командование армии и высшее командование полиции. Они проявили высокую организованность и используют революционеров в качестве легитимизирующего прикрытия захвата власти. Это почти готовая военно-полицейская хунта, которая собирается одолеть всех оппонентов на поле боя и установить новый режим, прикрывающийся социал-либеральной или демократически-социалистической идеологией.

Главная проблема ГРУ и КГБ в Индонезии — дефицит оперативной информации. Кураторы, во избежание разоблачения, находятся вне страны, поэтому оперируют они исключительной той информацией, которую передают курируемые. А последние не нашли в себе решимость осветить реальное положение вещей и передавали неполную информацию, что создало ложное представление, будто всё идёт по плану.

Но по плану в Индонезии не идёт ничего — армия и полиция разогнали сформированное акторами ополчение, изъяв оружие и боеприпасы, поэтому у двух партий нет никакой вооружённой силы, чтобы влиять хоть на что-то.

— Армейское «крыло» новосозданной хунты возглавляет генерал армии Виранто, а полицейское «крыло» — генерал полиции Роесманхади, — продолжил Константин Эдуардович. — Формальным лидером является генерал Виранто, но генерал Роесманхади ему не подчиняется и выступает в роли «соправителя», то есть, на словах он признаёт верховенство армейского генерала, но делает, что хочет. Это значит, что Секулярный блок очень некрепок и ещё неясно, как долго он продержится. Но важно знать, что местные финансовые элиты разделены примерно поровну — одна половина поддерживает армию, а вторая поддерживает полицию. Есть отдельные финансовые кланы, поддерживающие исламистов, но их мало и ресурсы их крайне ограничены.

— Тогда кто поддерживает исламистов? — задал логичный вопрос маршал Язов.

— Малазийские, филиппинские элиты, а также ряд стран Ближнего Востока, — ответил Гаськов. — Именно значимая внешняя поддержка и обеспокоила военных и полицию, что сподвигло их сформировать Секулярный блок. Исходя из ранее сказанного, склоняюсь к выводу, что у нас нет эффективных акторов в Индонезии — ни один засланный нелегал не смог обзавестись достаточными влиянием и властью, чтобы менять ход революции. Да и это не революция, а банальный переворот, итогом которого станет приход к власти очередного генерала вроде покойного Сухарто. Считаю, что нам необходимо сфокусироваться на поддержке Восточного Тимора — вооружать его и готовить к захвату западной части острова Тимор. Если повстанцам удастся выбить индонезийские войска, то оборона острова от неминуемого, после этого, вторжения облегчится многократно.

— А тиморцы способны на такое? — спросил Виктор Штерн.

— Уже способны, — ответил Гаськов. — У нас есть тесный контакт и полное взаимопонимание с Революционным фронтом за независимость Восточного Тимора — проводится подготовка ополчения, а также осуществляются тайные поставки вооружения и военного снаряжения. В Восточном Тиморе, к тому же, находятся четыре батальона ЧВК «Тайфун» — они полностью боеспособны и готовы встретить индонезийские подразделения, в случае вторжения. Товарищ Бессмертных…

— Да, — кивнув, сказал министр внешних отношений. — В течение трёх месяцев в Восточный Тимор готовы прибыть подразделения ЧВК «Эскамбрай» и ЧВК «Уленшпигель».

ЧВК «Эскамбрай» — это частная военная компания, зарегистрированная в Намибии, но с личным составом, набранным из кубинских добровольцев. Так Кастро избавился от дипломатических последствий из-за ввода кубинских войск, при вводе кубинских войск.

А ЧВК «Уленшпигель» — это частная военная компания, зарегистрированная в Капской Республике, но состоящая полностью из германских добровольцев, ранее служивших в ННА ГДР.

Ещё существует ЧВК «Жуков», названная в честь маршала Жукова — зарегистрирована в Капской Республике, но состоит из бывших граждан АФСР и возглавляется генерал-лейтенантом Абдул-Рашидом Дустумом, известным Жириновскому по Афганской войне.

Известным поклонником маршала Жукова является президент Ватанджар, поэтому неудивительно, что он назвал новосозданную ЧВК в его честь.

Но ЧВК «Жуков» ещё не готова отправлять подразделения за рубеж, поэтому в Восточный Тимор она, если кого-то и отправит, то точно не в ближайшие полгода.

«Современные проблемы требуют современных решений», — подумал Жириновский. — «Международная политика, в последние лет двадцать, стала очень грязным делом, поэтому не получится участвовать в ней, сохраняя руки чистыми».

— А каким образом Восточный Тимор поможет нам выполнить стратегическую цель? — поинтересовался Виктор Штерн.

Он имеет в виду контроль над Малаккским проливом, ради которого всё это и затевалось.

— Только косвенно, — ответил на это Гаськов. — Тимор слишком далеко до пролива, но нам выгодно разместить там военно-морскую базу, для угрозы Австралии и ограниченной угрозе региональным торговым коммуникациям.

— А что делает индонезийская госбезопасность? — поинтересовался генерал Пуго.

— Она приняла решение примкнуть к полиции, — ответил Константин Эдуардович. — Как самостоятельный игрок она больше не действует, поэтому прошу относиться к ней, как к части полицейского «крыла» хунты.

В зале заседания установилась тяжёлая тишина.

— То есть, уже можно сказать, что в Индонезии мы потерпели поражение? — нарушил её Виктор Штерн.

— Да, это можно назвать поражением, — подтвердил Гаськов. — Но зато Индонезия выведена из местной политической игры надолго — возможно, на десятилетие. Гражданская война обещает затянуться.

— Это мало утешает, — покачав головой, сказал на это Штерн.

— Зато это стоило сущие копейки, — возразил Жириновский. — Подготовка агентов обошлась очень дёшево, а расходы на Восточный Тимор относятся к другой операции.

— А дипломатические последствия раскрытия агентуры? — спросил Штерн.

— В ближайшие трое суток вся засланная агентура покинет Индонезию, — ответил на это Гаськов. — Эвакуация будет осуществляться по заранее подготовленным маршрутам, специально предусмотренным на подобные случаи. Раскрытие маловероятно, но не исключено, поэтому существует риск дипломатического скандала. В таком случае, нам придётся всё отрицать и подчищать хвосты.

«Подчистка хвостов» — это физическое устранение захваченных агентов доступными способами. У ГРУ есть группы СпН в ближнем доступе, что стало известно Жириновскому, буквально, вчера.

— Верховному Совету об этом лучше не знать, товарищи… — произнёс Орлов. — Даже спецкомиссиям.

— Естественно, — ответил на это Бессмертных.

— Тогда работаем по Восточному Тимору, как по основному плану, — заключил Геннадий. — Генерал Гаськов — поручаю вам собрать сводную группу с Минобороны, чтобы сфокусироваться на новой задаче. Необходимо уточнить бюджет и согласовать его с ГКО — за этим к товарищу Штерну. Работаем.





*СССР, РСФСР, Москва, Остров, Дом правительства СССР, 11 мая 1999 года*





— И не говори, Вань! — согласился Жириновский, говорящий по мобильному телефону. — Отмаршировали отлично, как и всегда, а техника совсем не порадовала — всё уже было…

Прошедший Парад Победы немного разочаровал советских граждан, потому что многие пришли, чтобы посмотреть на новейшую военную технику, которую, по традиции, демонстрируют на парадах — либо в честь Победы, либо в честь Октябрьской революции.

Но кое-что новое, всё же, было — парадная колонна 106-й гвардейской воздушно-десантной дивизии, оснащённая ЭП-25М-3 в штурмовом варианте для городских условий.

НАТО и КНР уже давно получили трофейные образцы, добытые пакистанскими войсками, поэтому скрывать уже нечего — все знают уже точные характеристики двух использованных Афганской армией модификаций ЭП-25.

В связи с этим, Минобороны решило, что нужно создать видимость, будто Советская армия будет массово комплектоваться пассивными экзоскелетами, что должно побудить НАТО и НОАК срочно тратить бюджет на разработку ответных аналогов.

КБ завода № 918, в настоящий момент, разрабатывает новую версию пассивного экзоскелета, ЭП-26 — в ней будут устранены все выявленные в ходе боевого применения недостатки.

— Ну, заходи, как время будет, — попросил Жириновский собеседника. — Рад был пообщаться. Да, до встречи.

Он завершил вызов и положил телефон на стол, после чего поднял взгляд на журналистку.

— Я вас слушаю, Галина Витальевна, — сказал он. — На какую тему хотите побеседовать?

Это журналистка от «Комсомольской правды», пришедшая взять у него интервью.

— Космос и политика, — ответила она. — Сначала политика. Вы можете подтвердить, что ваше намерение баллотироваться на грядущие президентские выборы — это не дезинформация?

— Могу подтвердить, — кивнув, сказал Жириновский. — Обстановка в мире накаляется — не все это видят, но почти все это чувствуют. А мой предыдущий президентский срок, как раз, пришёлся на тяжёлое для страны время — я выполнил все поставленные перед собою цели и добился выправления экономического положения. Но впереди нас всех ждут тёмные времена… Я убеждён, что подхожу на роль следующего президента лучше всех — у меня есть компетенции, опыт, а также веская международная репутация. Кто, если не я? Ну, кто?

Журналистка вписала все его слова в блокнот.

— Вы говорите очень убедительно, Владимир Вольфович, — улыбнувшись, отметила она. — Тогда следующий вопрос: как вы относитесь к происходящему в Индонезии?

— Никак не отношусь, — ответил Жириновский. — А если вы имеете в виду моё мнение по поводу происходящего, то сказать могу только одно: жадные до власти буржуи дерутся между собой, следуя своим корытным интересам.

— Вы хотели сказать «корыстным»? — уточнила Галина Витальевна Стремоухова.

— Нет, я сказал «корытным», — покачав головой, ответил Владимир. — Они сражаются за лучшие места у государственного корыта, используя для этого солдат, полицейских и боевиков. Мы такое осуждаем.

— А наша страна никак не участвует в этом конфликте? — спросила журналистка.

— Нет, разумеется! — не моргнув глазом, сказал Жириновский. — Какое нам вообще дело до Индонезии? Плохо, конечно, что мировая торговля страдает, что сказывается и на нас, но что поделать?

— Да, конечно, ничего не поделать… — произнесла журналистка. — Ладно, тогда следующий вопрос, касающийся советского космоса и не только. До советской общественности доходят сведения, будто бы США и ЕС интенсифицируют свою космическую программу — что вы можете сказать об этом?

— Ну, да что тут скажешь-то? — усмехнувшись, спросил Жириновский. — У них всё упирается в сверхтяжёлую ракету. Модульную орбитальную станцию построить может любой дурак — лишь бы деньги были, а вот сверхтяжёлую ракету просто за деньги не построишь… В этом их главная проблема: нет сверхтяжёлой ракеты — нет запусков тяжёлых модулей, нет запусков тяжёлых модулей — нет орбитальной станции. А нет орбитальной станции — нет орбитальной станции. Всё просто.

— А вы можете назвать примерные сроки, когда они смогут приступить к строительству орбитальной станции, близкой по характеристикам к нашему «Миру-2»? — спросила Галина Стремоухова.

— В Белый дом меня не пускают, — произнёс Жириновский. — Я могу только прикидывать, плюс-минус косая сажень… Ну, полагаю, у США и ЕС не будет своей орбитальной станции, эквивалентной нашей, до 2010-го или 2012-го года. Но этот прогноз сродни предсказаниям различных шарлатанов — я не владею информацией о положении вещей в НАСА, не знаю, сколько денег выделено на программу по строительству орбитальной станции, поэтому тычу пальцем в небо. Так что, не нужно опираться на приведённый мною срок, как на надёжные данные. Не советую.

— Хм… — задумчиво хмыкнула журналистка. — То есть, вы уверены, что они отстают, минимум, на десять-двенадцать лет?

— Слушайте, я же не знаю, что они предпринимают для сокращения отставания! — ответил на это Владимир. — Может, пока мы с вами говорим, Клинтон визжит, как поросёнок, и лопатой разгружает самосвал, доверху гружённый деньгами, прямо во дворе НАСА? У американцев же одно решение проблемы — засыпать её деньгами. По их убеждению, деньги решают всё. А у нас убеждения другие и, как вы видите, дающие более убедительные результаты.

— И какие же у нас убеждения? — спросила журналистка.

— Деньги не всё решают, — произнёс Жириновский. — Кадры решают всё…





Глава одиннадцатая. Всевидящее око


*СССР, РСФСР, Москва, Остров, Дом правительства СССР, 27 мая 1999 года*





— Так, сколько мне ещё ждать? — требовательным тоном спросил Жириновский.

— Почти готово — две-три минуты, — ответил специалист.

Владимиру поставили в кабинет новый рабочий компьютер — с процессором К1990, изготовленным из сверхчистых полупроводников с орбиты, на техпроцессе 0,5 микрометров, с 256-ю мегабайтами ОЗУ, с жёстким диском на 12 гигабайт, с 7200 оборотами в минуту, с аппаратным ускорением 3D и сетевой картой на 100 мегабит.

Процессор К1990 демонстрирует впечатляющие характеристики — он имеет частоту 620 МГц, что обеспечивается не только новым техпроцессом, но и освоением технологии применения подложки из сверхчистых кремния и германия, которая даёт прирост до 35% тактовой частоты.

На Западе, в США, уже имеются процессоры Pentium III на техпроцессе 0,25 микрометров, выдающие тактовую частоту 500 МГц, но в ЦИЭ, передовом центре по разработке микропроцессоров, техпроцесс на 0,25 микрометров ещё не освоен и, скорее всего, не будет освоен в ближайшие несколько лет.

Пока персонал получает новые компьютеры, в серверных ГКО происходит переоснащение на суперкомпьютеры следующего поколения, с процессорами К1990С, выдающими тактовую частоту 520 МГц, но оснащёнными 30 миллионами транзисторов, с суперскалярной архитектурой, оптимизированной под параллельные вычисления. Устойчивая производительность одного такого процессора — 2,1 гигафлопса. (1)

Предыдущий процессор для суперкомпьютеров, К1890М, на техпроцессе 0,8 микрометров, выдавал 720 мегафлопсов, поэтому предыдущий кластер из 900 процессоров достигал устойчивой производительности 486 гигафлопс.

ГКО хочет разместить в своём новом вычислительном центре кластер из 820 процессоров К1990С, чтобы добиться производительности в 1,2 терафлопса. На основании известных данных, это выведет вычислительный центр ГКО в тройку лидеров по производительности.

Только вот суперкомпьютер не будет тратить время на расчёты трёхмерных ядерных симуляций, чем сейчас балуются на Западе, а займётся совершенствованием государственного планирования.

ГАУ КГБ тоже получит свой суперкомпьютер нового поколения, на те же 1,2 терафлопса, что позволит охватить ещё больше портфелей на мировых биржах и напрямую влиять на будущие пузыри и следующие за ними кризисы.

Аналоги этого суперкомпьютера также получат Всесоюзный научно-исследовательский институт экспериментальной физики в Арзамасе-16 и Всесоюзный научно-исследовательский институт технической физики в Челябинске-70 — они будут заниматься моделированием термоядерных процессов и, по квоте, делиться вычислительными мощностями с Главным штабом РВСН, чтобы военные лучше понимали, что могут, а чего не могут новые ядерные ракеты.

Но самый мощный суперкомпьютер, на рекордные 1,9 терафлопсов, получит ЦНИИмаш в Королёве — космическая отрасль является важнейшей, поэтому ГКО даёт ей всё самое лучшее и мощное.

Как только закончатся работы по монтажу и запуску ЦНИИмашевского суперкомпьютера, космические запуски пойдут гораздо веселее и интереснее — обещано снижение риска аварий на 30-40%, ускорение разработки новых и модернизации старых ракет на 1,5-2 года, а самое главное, будет интенсифицирована работа по оптимизации выращивания кристаллов на орбите.

Жириновский, в силу того, что учился на гуманитария, искренне полагал, что орбитальный материал и так идеален, поэтому улучшать там уже нечего, но это оказалось не так. Трёхмерное моделирование роста кристаллов позволит ещё значительнее снизить количество дефектов на сантиметр кубический, увеличить средний размер выращиваемого кристалла, снизить стоимость выращивания и расширить номенклатуру кристаллов с помощью моделирования, а не физических экспериментов на орбите.

Такой вычислительной мощности недостаточно для всеобъемлющего трёхмерного моделирования роста всех типов кристаллов и всех режимов, но на орбите меньше влияющих на рост кристаллов факторов, поэтому моделирование примерно в 14 раз проще, что позволяет охватить трёхмерным моделированием больший сегмент возможных процессов выращивания.

Это самоусиливающийся цикл совершенствования технологий: большие вычислительные мощности дают ещё более чистые кристаллы, а они дают ещё большие вычислительные мощности, для дальнейшего совершенствования чистоты кристаллов.

— Готово, Владимир Вольфович, — сообщил специалист. — Вот эту кнопку нажмёте, и вас присоединит к конференции.

— Хорошо, спасибо, — ответил ему Жириновский и поправил галстук.

Все отделения ГКО в крупных городах соединены между собой оптоволоконными кабелями, что обеспечивают скорость соединения до 34 мегабит в секунду, чего вполне достаточно для устойчивой видеосвязи.

Центральный аппарат ГКО, центральный аппарат КГБ, высшее руководство Совмина и Генштаб ВС СССР получили лучшее — их оптоволоконная связь обеспечивает скорость до 155 мегабит в секунду.

А у Жириновского должность попроще, острой потребности в высокой скорости нет, поэтому и скорость у него ограничена 34-мя мегабитами в секунду.

Но это считается ещё очень высокой скоростью, ведь в ведомствах ещё меньшего значения оптоволокна нет вообще, а есть медные кабели, пропускающие от 512 килобит до 1024 килобит в секунду.

Цифровая камера ЦК-004, стоящая под монитором и направленная на Жириновского, не подаёт признаков жизни — светодиодная лампочка на ней не горит, что свидетельствует о том, что она ничего и никуда не транслирует.

— Кхм-кхм… — кашлянул Жириновский, прочищая горло. — Ну, поехали…

Он начал на кнопку «Присоединиться» и ЦК-004 несколько раз моргнула красным светодиодом, а затем установила соединение и зажгла непрерывно засветивший зелёный светодиод.

Экран разбился на шесть окошек, в которых видно разных людей — это руководители региональных управлений ГКО европейской части РСФСР.

— Здравствуйте, товарищи! — приветствовал их надевший массивные наушники Жириновский. — Прошу прощения за вынужденное ожидание — налаживание связи заняло больше времени, чем планировалось. Итак, я ознакомился с отчётами, переданными вами. И есть у меня небольшой список вопросов и замечаний…

Он посмотрел на папку, лежащую перед ним.

— Начнём, пожалуй, со Свердловской области… — вновь заговорил Жириновский.





*США, округ Колумбия, город Вашингтон, Белый дом, Овальный кабинет, 14 июня 1999 года*





— … добытые на территории СССР образцы электроники свидетельствуют о том, что их технический уровень не соответствует тому, который они всё это время стараются демонстрировать окружающему миру, — продолжал директор Тенет.

В кабинете президента США собрались представители не только федерального правительства, но и ключевые лица оборонных компаний, которым нужно знать самые свежие сведения, добытые ЦРУ.

— Агентурные данные, указывающие на то, что советская электронная промышленность освоила технологический процесс в пределах 500 нанометров, нашли косвенное подтверждение — добытые в Пакистане образцы электроники свидетельствуют о наличии у СССР освоенного техпроцесса на 800 нанометров, — сообщил Тенет. — Наш аналитический отдел провёл изучение этих образцов и заключил, что минимум в одном танковом тепловизоре применяется аномально чистый арсенид галлия. Данные не очень точны и не так однозначны, потому что исследователям пришлось работать с материалом, добытым из повреждённого взрывом тепловизора. Экипаж подорвал танк при отступлении, поэтому материала было получено мало — исследователи не могут определить степень чистоты, но указывают, что она была аномально высокой.

— Что всё это значит? — спросил начавший раздражаться вице-президент Альберт Гор.

— Это значит, что если союзники СССР получают микрочипы техпроцесса 800 нанометров, с применением арсенида галлия высокой чистоты, то у армии СССР должно быть что-то гораздо более прогрессивное, — объяснил директор ЦРУ. — Ещё одним косвенным свидетельством, подтверждающим высокое качество военного оборудования СССР, служат отчёты о боевых действиях, собранные у пакистанских военнослужащих. Афганская бронетехника начинала вести огонь с большей дистанции, чем это ожидается от советской техники, афганская ПВО обнаруживала пакистанскую авиацию гораздо раньше, чем должна была, исходя из характеристик имеющихся у них РЛС — это тоже указывает на существенный рост класса оборудования.

— И какой вывод? — спросил Билл Клинтон.

— Вывод — эксперты НАСА не ошиблись и у СССР уже налажено производство сверхчистых полупроводников на их станции «Мир-2», — ответил Джордж Тенет. — Наши аналитики считают, что СССР получил сверхчистые проводники даже раньше, чем мы думаем — у них была такая возможность, благодаря программе «Буран».

— Что это даёт им? — спросил, не понявший почти ничего из услышанного, вице-президент Гор.

— Альберт… — посмотрев на него, произнёс Клинтон.

— Я отвечу, мистер президент, — кивнув, сказал Тенет. — Это значит, что в распоряжении СССР есть десятки, а возможно уже и сотни килограммов сверхчистых полупроводников, а также сплавов вроде арсенида галлия, теллурида кадмия и германия. На поверхности Земли такую же чистоту обеспечить, в настоящее время, невозможно, поэтому любая вычислительная техника, изготовленная с применением такого материала, будет иметь радикальное преимущество перед нашими аналогами. Вероятнее всего, если верно предположение, что они освоили техпроцесс на 500 нанометров, они уже не отстают от нас в вычислительных мощностях. А в области тепловизионных систем, военных спутников и иных космических аппаратов, увы, уже уверенно опережают нас. И отрыв СССР только растёт…

— О космической отрасли можете не повторяться — мы уже наслышаны об этом от Голдина, — попросил его Клинтон.

Администратор НАСА Даниэль Голдин, примерно три месяца назад, выступал с секретным аналитическим докладом, в котором указал на ряд направлений, в котором США отстаёт от СССР.

Единственной причиной он назвал недостаток финансирования — наработки были уже давно, но сначала Буш, а затем и Клинтон, под влиянием экономических советников, закрывали уже идущие программы и отменяли перспективные проекты…

— Со временем, если ничего не изменить, отставание обзаведётся системным характером, — продолжил Тенет. — СССР, в последние годы, поднимает на орбиту очень много спутников — это свидетельствует о том, что они нашли способ удешевить запуски. НАСА утверждает, что в СССР разработали метановые двигатели — тепловой анализ это подтверждает. Также нам известно о возвращаемых бустерах, самостоятельно приземляющихся на аэродромы — это существенно удешевляет запуски сверхтяжёлых ракет. А ещё мы получили агентурные данные о том, что разрабатывается возвращаемая ступень для ракеты «Протон», что позволит СССР сделать запуски ещё более дешёвыми. Это очень серьёзная заявка на победу в космической гонке, мистер президент…

Голдин говорил примерно то же: всё это десятилетие коммунисты работали над удешевлением запусков и добились в этом направлении впечатляющих результатов. Ещё он сказал, что коммунисты вновь начали штурмовать космос и близятся к реализации лунной программы.

Только вот никаких доказательств существования советской лунной программы, кроме утверждений Голдина, нет — Клинтон убеждён, что коммунисты не собираются на Луну.

— Я же просил тебя, чтобы ты не повторял то, что мы и так уже слышали, — раздражённым тоном ответил на это он. — Финансирование НАСА уже расширено, работы уже идут — не отклоняйся от темы, Джордж. Я понимаю, что тебя беспокоит происходящее в космической отрасли, но занимайся своей работой. Что ты накопал по советской экономике?

— Проведённый нашими специалистами анализ лишь подтвердил предыдущие заключения, — произнёс директор ЦРУ. — Годовой рост ВВП СССР составляет 12-13%, а видовая разведка подтверждает, что СССР, действительно, ежегодно закладывает по 100-130 крупных заводов, не менее 500-600 средних предприятий, а также 4-6 тысяч малых предприятий. Это не соответствует официальным статистическим отчётам, выпускаемым в СССР — они указывают меньшее количество. Это может говорить нам, что они не учитывают оборонные предприятия.

— Значит, всё это правда… — заключил Клинтон.

— Должен сообщить, что на «экспертные» заключения гражданских экономистов, строящих теории о том, что скоро советская экономика, каким-то образом, «выдохнется» и разрушится от перегрева, лучше не полагаться, — добавил Тенет. — Лучше взять в качестве основной версии ту, которая говорит о том, что у СССР здоровая и процветающая экономика, растущая очень впечатляющими темпами. И нам нужно действовать — нужно выделять больше средств в оборонный бюджет, а также в электронную отрасль. Станция «Фридом» взойдёт на орбиту ещё нескоро, поэтому нам нужно пользоваться имеющимся отрывом в техпроцессах и усиливать его.

— Нам не нужна станция «Фридом», чтобы получать сверхчистые полупроводники, — возразил Вэнс Коффман, генеральный директор компании «Локхид Мартин». — Насколько мне известно, разрабатывается решение в рамках программы «Спейс шаттл»…

Клинтон посмотрел на него непроницаемым взглядом.

НАСА, действительно, начала проработку решения в рамках «Спейс шаттл» — это будет опытно-производственная лаборатория, с помощью которой передовые компании получат сырьё для производства более мощных микропроцессоров, которые оставят советские где-то позади, в дорожной пыли.

Биллу пришлось разбираться во всём этом, хотя у него и без этого полно проблем: он чудом избежал импичмента, из-за лжесвидетельства во время судебных разбирательств, вызванных скандалом с Моникой, а затем начались проблемы с Индонезией, нарушение трафика через Малаккский пролив, не говоря уже о последствиях Афгано-пакистанской войны…

В ходе вникания в проблематику, он понял главное — коммунисты всё ещё отстают и как бы хорошо у них не шли сейчас дела, они не смогут догнать США в обозримом будущем.

— А мы как-то можем точно узнать точный уровень развития электроники комми? — спросил вдруг Альберт Гор.

Клинтон посмотрел на него озадаченно, а затем перевёл на Джорджа Тенета вопросительный взгляд.

— Имеется один способ, повышенного риска, — ответил на это директор ЦРУ. — Мы прорабатывали его теорию с НАСА — можно похитить какой-нибудь советский спутник, вышедший из строя. Или как-то вывести из строя и похитить с орбиты действующий спутник… Но последнее — это решительный шаг к ядерной эскалации, так как они точно увидят в этом акт агрессии. Лучше подобрать неисправный спутник — мы знаем минимум о трёх относительно новых советских спутниках, не передающих на Землю практически никаких сигналов. Вероятно, они вышли из строя. Шаттл может оперативно захватить один из этих спутников и будет шанс, что никто ничего не узнает. СССР будет думать, что спутник окончательно отключился, а мы получим свежайшие данные о том, какой технический уровень сейчас у коммунистов.

— Джордж, ты завоевал моё доверие, — произнёс улыбающийся Билл Клинтон. — Захвати для нас этот спутник.





*СССР, РСФСР, Москва, Остров, Дом правительства СССР, 4 июля 1999 года*





— Это вторая ваша главная работа, товарищ Семёнов, — произнёс Жириновский. — Скоро станет понятно, не зря ли тысячи высококлассных специалистов трудились почти десять лет…

Юрий Павлович Семёнов лишь неуверенно и слегка нервно улыбнулся.

На столе в зале заседаний Совета обороны СССР стоит макет орбитального телескопа «Циолковский».

Когда в 1991 году писалось техническое задание, масса телескопа планировалась всего 80 тонн, а зеркало диаметром всего 8,5 метров. Но это было техзадание под ракету-носитель «Энергия», которая не способна поднять больше 100 тонн.

Но к 1994-му году, к завершению теоретической проработки, этого стало слишком мало, поэтому в 1995-м году техническое задание было переписано в первый, но не в последний, раз.

После дополнительных переписываний и уточнений техзадания, итоговая масса телескопа достигла 240 тонн, зеркало стало сегментированным и имеющим диаметр 20 метров, причём всего полгода назад его планировали 14-метровым, но затем появилась возможность применять аморфные металлы в опорной конструкции зеркала, и его было решено увеличить до предела.

На орбиту телескоп поднимется в два запуска — сначала 140 тонн, то есть, основная часть, а затем ещё 100 тонн, то есть, дополнительная часть.

Всё уже сотню раз просчитано и пересчитано, поэтому у конструкторов есть ожидаемые характеристики.

— Это огромный шаг для всего прогрессивного человечества, — произнёс Жириновский, рассматривая макет. — Нет, не шаг — прыжок…

«Циолковского» разработали с конкретной целью — утереть нос американцам и поставить точку в обсуждении того, у кого телескоп больше.

Поэтому в качестве ориентира был безальтернативно выбран «Хаббл» — на него и ориентировались конструкторы, когда считали, насколько советский «Циолковский» будет лучше.

Например, зеркало «Хаббла» имеет угловое разрешение — 0,1 угловой секунды, а «Циолковский» будет иметь угловое разрешение в диапазоне 0,0028-0,0035 угловой секунды, что даёт колоссальное преимущество.

Советский телескоп имеет функцию поворота зеркала, якобы, чтобы лучше ловить свет далёких планет, но реальное назначение этой функции — это съёмка поверхности планеты.

С высоты 420 километров, «Циолковский» сможет делать снимки площади 16×16 километров с разрешением около 3 сантиметров. То есть, это участок площадью 256 километров квадратных, на котором можно рассмотреть даже лица людей и номера автомобилей.

Это истинное предназначение телескопа — картографирование стратегически важных участков планеты, что совершит революцию в видовой разведке.

Даже если американцы замаскировали свои ракетные шахты на местности, их можно обнаружить по вентиляционным шахтам и транспортным маршрутам. Им нужно будет прятать их лучше, но это слишком дорогое удовольствие — миллиарды долларов на строительство новых ракетных шахт, но это будет малоэффективное занятие, так как с орбиты будет отлично виден процесс строительства.

Помимо ракетных шахт, будут отлично видны ЗРК «Патриот» и прочие средства ПВО, самолёты на аэродромах, корабли и подводные лодки на базах ВМФ США, а если очень нужно, то можно подсчитать количество танков на базах в Европе и классифицировать их по модификациям. А если очень надо или совсем нечего делать, то и считать личный состав военных баз по головам, во время построений.

И пусть 90% времени «Циолковский» будет наблюдать за далёким космосом, искать экзопланеты, смотреть на рождение новых звёзд в туманностях, делать снимки ранней Вселенной и снимать планеты Солнечной системы в беспрецедентно высоком разрешении, оставшиеся 10% времени он будет шпионить за НАТО и КНР.

Советский Союз получит от этого телескопа не так много, как кажется — лишь несколько очень приятных преимуществ, но вот советская наука совершит сверхдальний прыжок, а вслед за ней и мировая.

— Вы же уже Герой Социалистического Труда? — уточнил Жириновский.

— Да, уже… — подтвердил Семёнов.

— Будете дважды Героем Социалистического Труда, — пообещал Орлов. — Я буду лично ходатайствовать. И выберите коллективом наиболее достойных — шестерых, нет, семерых на Героев, а ещё двадцать семь человек на «Трудовое Красное Знамя». С Верховным Советом я всё согласую. Ваша работа достойна высших наград. Но только после того, как телескоп заработает на орбите…

— Разумеется… — ответил растерявшийся Семёнов. — Благодарю вас…

— Значит, запуск на следующей неделе? — спросил Жириновский.

Он никак не может насмотреться на макет — сегментированные зеркала напоминают не распустившийся бутон цветка, и кажутся незначительными, на фоне массивного корпуса.

Реальный вес телескопа будет 270 тонн — 30 тонн присоединят уже на орбите, в виде цистерн с топливом для корректировок.

Для обычных задач обычного орбитального телескопа такой массы, хватило бы 14-15 тонн топлива — для корректировки орбиты и преодоления атмосферного торможения. Но «Циолковский» будет менять орбиту по мере надобности: подниматься до 500 километров — для лучших кадров космоса, ради советской науки, или опускаться до 350 — для лучших кадров участков планеты, ради Советской армии, а также совершать манёвры для динамического наблюдения за интересующими командование объектами на поверхности Земли — тоже ради Советской армии.

То есть, он оснащён достаточно мощными двигателями, чтобы активно маневрировать на орбите, а это требует большого объёма топлива.

Такого запаса хватит лет на 15-20, а затем придётся отправлять группу техников на «Урагане» или орбитальном корабле-ракетоплане будущего, чтобы заменить 15-тонные баки новыми.

«Дорогое удовольствие, конечно, но стоит того», — подумал Жириновский. — «У нас есть хорошая карта американских ракетных шахт, которую собирали с 50-х годов, нелегальной разведкой, видовой разведкой и вербовкой агентуры, но с «Циолковским» мы определим все существующие ракетные шахты и подтвердим существование уже известных».

Этим непрерывно, годами занимаются спутники-шпионы, фотографирующие поверхность США, но у них не очень хорошее разрешение, поэтому видно далеко не всё, а то, что видно, ограничено довольно-таки маленькой площадью.

— Запуск назначен на 9 июля, — произнёс Семёнов. — Все мы ждём его с нетерпением и готовимся.

«Престиж не дороже денег, но тут он станет дополнительным бонусом», — подумал Жириновский.

Он взял со стола макет орбитального телескопа и поднял его на уровень глаз.

— Всевидящее око… — произнёс он задумчиво.





Примечания:

1 — Флопс — это, на самом деле, аббревиатура FLOPS, расшифровывающаяся как Floating-point Operations Per Second — «операции с плавающей запятой в секунду» — это внесистемная единица измерения производительности вычислительных машин, отражающая количество операций с плавающей запятой, выполняемых системой за одну секунду. Надо понимать, что эта метрика отражает только теоретическую пиковую производительность, что не всегда коррелирует с реальной эффективностью конкретной программы — то есть, флопсы не дадут тебе достоверной картины производительности «железа», если твой софт говно. В общем, флопс является индикатором возможностей вычислительной машины, в области, где превалируют сложные математические вычисления с высокой точностью, но более полное представление может дать только комплексная оценка, с другими характеристиками. Флопсы бывают кило, мега, гига, тера, пета и экса, что отражает соответствующее увеличение количества операций в секунду. Например, вычислительная машина Конрада Цузе, Z3, выдавала 2 флопса в 1941-м году, американский ЭНИАК в 1946-м году выдавал 500 флопс, советская ЭВМ М-40 в 1959-м году выдавала уже 40 килофлопс, американская Cray-1 1974-го года выдавала 133 мегафлопса, а советская Электроника СС БИС в 1991-м году выдавала 500 мегафлопс, тогда как в 1990-м году западный суперкомпьютер ETA-10G выдавал 10 гигафлопс. Согласно последнему, на данный момент обновлению рейтинга Топ-500 суперкомпьютеров, а это обновление было в ноябре 2025 года, лидером является суперкомпьютер «Эль-Капитан», выдающий устойчивую производительность 1,809 эксафлопс, с пиковой производительностью в 2,821 эксафлопс. За ним следует суперкомпьютер «Фронтир», с устойчивой производительностью 1,353 эксафлопс и пиковой производительностью 2,055 эксафлопс. А среди дымов Отечества скрывается яндексовский суперкомпьютер «Червоненкис», с устойчивой производительностью 21,53 петафлопс и пиковой производительностью 29,42 петафлопс — он занимает 83-е место в рейтинге.





Глава двенадцатая. Высокое разрешение


*СССР, РСФСР, Москва, Остров, Дом правительства СССР, 27 августа 1999 года*





— Это что? — спросил Жириновский, рассмотрев разложенную на столе карту.

Эту карту распечатали на специальном принтере, который способен передать мельчайшие детали изображения.

— Штат Монтана, авиабаза Мальмстром, — сообщил офицер, раскладывающий фрагменты карты. — Нас интересует не только сама база, а ещё и территория вокруг неё, потому что мы знаем, что в этой местности рассредоточены пусковые шахты с «Минитменами III».

— Вольфыч, подойди сюда, — позвал Орлов. — Вот она, красотка.

Жириновский прошёл к нему и посмотрел на снимок.

Сегодня, в этом конференц-зале, проходит демонстрация возможностей «Циолковского», вставшего на орбиту и вышедшего в рабочий режим.

Учёных из десятков НИИ колотит от нетерпения — у них очередь на десятилетия вперёд, чтобы заснять всё, что они хотят, но «право первого снимка» получили военные.

Владимир рассмотрел место, которое указал Геннадий.

— Это пусковая шахта, — произнёс Орлов. — Они постарались её спрятать, но получилось посредственно…

В США уже осведомлены о том, что возможности советских спутников-шпионов существенно возросли за прошедшее десятилетие, поэтому были приняты маскировочные меры — бронированный люк покрыт землёй, на которой разрослась трава. Но сверху, с таким разрешением, всё прекрасно видно — общая подозрительность места бросается в глаза.

— Ты же не сам её нашёл? — поинтересовался Владимир.

— Нет, конечно! — ответил ему Геннадий. — Стал бы я тратить время на перелопачивание участков такого огромного снимка? Все фрагменты карты тут — это только выявленные объекты. А выявили их очень много…

Передача этого снимка заняла 10 часов, как слышал Жириновский — есть технические ограничения и пропускная способность передатчика, несмотря на то, что в мире, скорее всего, нет ничего мощнее.

Никто, кроме СССР, ещё не применяет сверхчистые полупроводники в производстве антенн, СВЧ-транзисторов и монолитных интегральных схем — это создаёт существенное опережение потенциальных противников по скорости передачи данных.

— Уже вносятся существенные изменения в план ядерного ответа, — сказал Орлов. — Кое-какие данные точно устарели или были неточны, а кое-каких шахт и ангаров не было на наших картах. И это только начало — остальные базы мы тоже заснимем, а потом, конечно, придётся передать телескоп учёным, чтобы они нафотографировались вдоволь…

Учёные тоже будут испытывать те же сложности, что и военные, которые вынуждены были использовать спутники-ретрансляторы, чтобы передавать данные с телескопа непрерывно, но медленно, а в момент прохода его над Евразией загружать максимум — это не очень удобно, поэтому разрабатывается альтернативный способ.

Всё-таки, размер одного снимка 16×16 километров — около 150 гигабайт, но это только после сжатия, осуществляемого БЦВМ «Фесенков-1» — он получил от телескопа что-то вроде 500 гигабайт, которые сжал до 150 без существенных потерь. Но размер снимка без сжатия — 1,6-1,8 терабайт, что непомерно много, по нынешним временам.

Передавать даже сжатый снимок — это огромная и длительная работа, что предвидели разработчики, поэтому БЦВМ разбивает снимок на квадраты, которые упорядоченно пересылает, позволяя принимающему центру постепенно получать фрагменты общей картины.

— То есть, съёмка продолжается? — спросил Жириновский.

— Да, продолжается — фотографируем приоритетные цели, — подтвердил Орлов. — Это безумно дорогие снимки, но я не жалею ни об одном потраченном рубле — это ведь десятилетия непрерывных съёмок!

— Всё-таки, в первую очередь, это делалось ради науки и, немножко, ради престижа, — напомнил ему Владимир.

— Наука и престиж — это, конечно, здорово, но… — ответил задумавшийся Геннадий. — Хотя, нет, эти снимки территории США нельзя сравнивать с тем, что даёт нам обладание таким инструментом по исследованию космоса.

Мировая общественность ещё не знает, что именно поднял на орбиту Советский Союз — американцы уже, наверняка, догадываются, но помалкивают, а все остальные лишь с удивлением смотрят на новый яркий объект в звёздном небе.

Запуски проводились в атмосфере строжайшей секретности, как и все остальные — уровень безопасности был параноидальным, поэтому строго ограниченный круг лиц знает, что именно сейчас летает на высоте 350 километров и ожесточённо фотографирует очень важные для США места.

А вот когда «Циолковский» вновь поднимется на высоту 420 километров и сделает серию снимков интересующих советских астрономов и астрофизиков объектов — тогда и настанет момент для официального объявления об успешном вводе в эксплуатацию крупнейшего в истории человечества орбитального телескопа.

— Посмотрите-ка, Геннадий Романович, Владимир Вольфович… — обратился к ним один из офицеров.

Жириновский и Орлов подошли к нему и посмотрели на указанное место.

— Ха-ха-ха! — первым засмеялся Владимир. — Это кто-то включил в категорию обнаруженных важных объектов?! Ха-ха-ха!!!

На кадре виден одноэтажный дом, на заднем дворе которого, на шезлонге лежит грудастая блондинистая барышня в соломенной шляпе и с коктейлем в руках, загорающая топлес.

— Эх, силикон… — неодобрительно покачав головой, произнёс Орлов.

— Думаешь? — с сомнением спросил посерьёзневший Жириновский.

— Ну, посмотри на форму — она же лежит, а они стоят! — указав на кадр, ответил Геннадий. — Это неестественно! Так не бывает с настоящими!

Владимир всмотрелся и был вынужден признать, что это, действительно, силиконовые импланты.

— Даже тут обман… — разочарованно произнёс он. — Хотя, всё равно очень красиво…

— Да, красиво… — согласился с ним офицер, внимательно рассматривающий этот очень удачный кадр.

Жириновский задумался о том, что именно этот снимок — это наглядная демонстрация пика технических возможностей телескопа.

Разрешение в 3 сантиметра позволяет даже рассмотреть лицо этой женщины, а также обнаружить остатки новогодних гирлянд, лежащих на крыше дома.

«Возможно, это жена какого-нибудь офицера, служащего на военной базе», — подумал Владимир. — «Лежит, загорает и не подозревает, что стала предметом пристального внимания группы высокопоставленных лиц, находящихся на другой стороне планеты».

— Кадр не уничтожать — поместить в архив, — приказал Орлов офицеру. — Пометить, как демонстратор разрешающей способности телескопа. И чтобы никуда из архива не ушёл. Узнаю, что он ушёл куда-то — отправлю в Заполярье всех причастных!

— Так точно, товарищ президент! — козырнув, ответил офицер, после чего схватил фрагмент снимка. — Разрешите приступить?

— Разрешаю, — кивнув, сказал Геннадий.

Жириновский прошёлся вдоль стола и рассмотрел все имеющиеся кадры объектов.

Основная масса из них — это выявленные пусковые шахты.

В худшем разрешении, но с пометками и с поясняющими записками, их можно будет увидеть позже, в базе Генштаба ВС СССР.

Ничуть не важнее обнаружения новых шахт, на самом деле, прояснение состояния старых. На одном фрагменте Владимир увидел признаки каких-то работ — шахта раскрыта, но ракеты там нет, а вокруг стоит спецтехника. Это значит, что американцы ведут ремонтные или модернизационные работы — это ценная информация.

Внутри тень, поэтому деталей не рассмотреть, но общее представление о конструкции шахты это даёт, что тоже очень ценно.

— Товарищ президент, печатаем второй снимок зоны вокруг объекта № 2, — сообщил вошедший в зал офицер.

— Несите сюда, как будет готово — посмотрим, — ответил ему Орлов.

16×16 километров — это слишком мало, чтобы заснять всё пространство с пусковыми шахтами, поэтому нужно гораздо больше снимков, которые и делает сейчас «Циолковский».

Необходимости, чтобы снимки смотрел лично Орлов, конечно же, нет, но он очень захотел увидеть всё своими глазами, потому что, по наблюдению Жириновского, возможность одним из первых посмотреть на снимки США вызвала у Геннадия почти детский восторг.

— Эх, было бы здорово поразглядывать снимки до конца дня, но надо работать, Романыч, — произнёс Владимир. — Пойду я.

— Давай, — кивнув, сказал Орлов. — Рад был увидеться. В воскресенье у меня — не забудь.

— Конечно! — ответил Жириновский.





*СССР, РСФСР, Москва, Остров, Дом правительства СССР, 9 сентября 1999 года*





— А как тебе такое, подонок?! — спросил Жириновский, направив на врага дромоны с греческим огнём.

Его «монгольский период» уже прошёл, поэтому он переключился на византийцев, которых ценят за серьёзные преимущества в Имперской эпохе.

Только вот у них есть проблема, из-за которой Владимир долгое время не рассматривал их всерьёз — до Имперской эпохи они очень слабы и, в контексте того, что большая часть матчей заканчивается в Феодальную эпоху или в Замковую эпоху, реализовать потенциал византийцев очень тяжело.

Но потом, после месяцев игры за монголов, против которых почти все уже научились воевать, Жириновский начал искать себе новую цивилизацию-фаворитку.

Он метался между германцами, пиктами и византийцами, проводил испытательные матчи, а потом, в конце концов, выбрал византийцев.

Причиной выбора стало то, что он, наконец-то, начал думать головой и тщательно считать. В результате, он выработал экономический ордер, позволяющий максимально быстро выйти в Имперскую эпоху, потеряв в процессе разумное количество ресурсов, солдат и крестьян, после чего победа становится почти гарантированной.

— Гори, мерзавец, гори… — с удовлетворением проговорил Жириновский.

Карфагенский флот погибал, корабль за кораблём, а Владимир метался по карте, обновляя набор подразделений и продолжая поддерживать свою экономику в образцовом порядке, то есть, рационально перераспределяя крестьян между производствами, и строя новые производственные объекты.

19Николай83, играющий за Карфаген, лишился своего флота, одного из сильнейших в игре, а без флота ему нечем защищать свой берег, поэтому Владимир направил давно заготовленные транспортные корабли с катафрактами, пикинёрами, арбалетчиками и бомбардами.

Дромоны, к этому моменту, выжгли участок каменной стены, оказавшейся последней защитой берега противника, а затем византийская армия высадилась и началась резня крестьян…

«Хороший матч», — написал 19Николай83. — «Буду знать».

«Согласен», — ответил ему Владимир. — «Спасибо за игру».

Оппонент сдался и матч закончился.

— Как бы все не начали считать, что Византия не сбалансирована… — произнёс Жириновский, откидываясь на спинку кресла.

Судя по ежедневно обновляемой статистике матчей, за Византию играют очень мало, а среди сыгранных матчей у неё очень низкий процент побед.

Это значит, что людей, которые всё насчёт неё поняли, очень мало и Жириновский, возможно, первый человек, который догадался построить полноценный экономический ордер, позволяющий дожить до Имперской эпохи и реализовать все её преимущества…

Взяв со стола мобильный телефон «Сибирь-2М», он набрал номер Сырова.

— Алло, Евгений? — спросил он. — Каков статус задачи?

— В течение сорока минут пришлю письмо с отчётом, — ответил его заместитель.

— У тебя только эти сорок минут и остались, — сказал ему Жириновский. — Поторопись. Конец связи.

Он поручил Сырову провести анализ эффективности новой модели сельскохозяйственных комбайнов Дон-1500АМ в экспериментальных агроблоках.

Это первый цифровизованный комбайн, оснащённый режимом автоматической уборки — присутствие комбайнера в кабине обязательно, но он, большую часть времени, просто сидит и следит за ходом выполнения работы.

Для того чтобы автоматика работала, необходимо установить по углам поля специальные столбы с датчиками, которые очерчивают границы, а дальше нужно выбрать простые параметры: скорость, ширину захвата, тип культуры, желаемую высоту среза и нажать «Пуск», после чего комбайн начинает самостоятельно убирать урожай.

Система сырая, регулярно сбоит, но значительно облегчает работу комбайнеров, что позволяет убирать гораздо больше площадей — если надо, то и ночью, потому что автоматике не нужен свет, ведь у неё есть примитивные ИК-камеры, которых вполне хватает.

Это очень дорогой комбайн, но он лишь первая ласточка, нужная, чтобы оценить перспективность автоматизации сельского хозяйства.

Но комбайны — это далеко не всё.

На завершающей стадии разработки находится «Пчела-3АС» — многоразовый сельскохозяйственный БПЛА, способный нести в себе 120 литров жидкости или 140 литров семян.

Параллельно с ним разрабатывается «Пчела-3АР» — тоже сельскохозяйственный БПЛА, но предназначенный для осмотра полей с помощью продвинутой оптики, что позволит оперативно обнаруживать вредителей, болезни растений и прочие непорядки.

Оба БПЛА предусматривают наличие шасси, что позволит приземлять их на специальных мини-аэродромах.

Это позволит серьёзно экономить на химикатах, которые можно будет распрыскивать адресно, а также ускорить засевание полей, без создания какой-либо нагрузки на грунт.

Негативным эффектом служит сокращение занятости на селе, с чем нужно что-то делать — ГКО думает о переселении сельских жителей в города, где рабочих мест всяко больше.

«За что боролись — на то и напоролись», — подумал Жириновский с разочарованием. — «Хотели решить проблему нехватки рабочих рук — нате, кушайте и не подавитесь! И начинайте переживать, как бы не началась безработица!»

Пусть прогресс создаёт много новых рабочих мест, но его плоды отнимают рабочие места гораздо быстрее. Уже случаются эпизоды, когда граждане лишаются должностей, а адекватной замены не находится — приходится организовывать бесплатное переобучение на актуальные профессии, с государственным содержанием в размере полной зарплаты на последнем месте работы.

В какой-нибудь другой стране это была бы проблема самого человека, а государству было бы плевать, но в СССР ГКО вынуждена поддерживать почти всю атрибутику социализма, чтобы не создавать ненужные волнения, которые обязательно будут сопровождаться падением ВВП.

Идеология давно уже ушла на третий план — даже кропотливо выработанный Жириновским социал-шовинизм, над которым он трудился годами, особо никому не нужен, так как тяжёлые времена остались позади и люди просто живут, работают и наслаждаются плодами своего труда.

Социальная часть не сильно-то мешает государству, потому что ВВП стремительно растёт, почти как в эпоху индустриализации, а это даёт средства и не на такое…

«Уже сейчас можно было бы начать строить общество товарного изобилия», — подумал Жириновский. — «Но это не наша цель. Наша цель — общество государственного выживания».

В каком-то другом, идеальном мире, где не было бы угрозы со стороны окружающих стран, можно было бы упразднить армию, оборонную промышленность и все 100% средств и ресурсов пустить на повышение уровня жизни, совершенствование гражданских технологий и так далее.

Но этот мир неидеален, поэтому разрабатываются и производятся новые ракеты, образцы бронетехники, строятся бомбоубежища, на орбиту выводятся военные спутники, а Госрезерв пополняется продовольствием, медикаментами, оружием и боеприпасами.

Нажав цифру 7 на быстром наборе, Владимир дозвонился до Шаховской, второго своего заместителя.

— Стелла, — произнёс он, когда установилась связь. — Ещё не вернулась?

— Буду через сорок-пятьдесят минут, Владимир Вольфович, — ответила Шаховская. — Выступления уже закончились, и нам осталось заслушать итоги съезда.

Сегодня проходит съезд по инновациям, организованный управлением Жириновского — приехали представители от ряда НИИ, НПО, крупных промышленных производств, а также агроблоков.

Владимиру слушать всё это не захотелось, потому что он убеждён, что все эти съезды и конференции во имя всего святого являются пережитком прошлого — всё давно можно рассказать и объяснить в рамках Сети.

Но учёные с невиданным упорством цепляются за старый формат, поэтому систематически проводят большие встречи, на которых зачитывают доклады и учиняют полемику.

Вместо себя Жириновский отправил Стеллу, сославшись на безумную занятость.

Но занятости у него практически нет, потому что он успешно автоматизировал большую часть процессов — выстроенная им система приёма и обработки заявок позволяет отсеивать бред через пятикратное сито, благодаря чему к нему на стол попадают только лучшие и рациональные идеи.

А отличных идей всегда мало, поэтому работа у него быстро стала непыльной и он сам не знает, что делать большую часть рабочего времени — тут видится возможность безболезненного сокращения рабочего дня до 4-5 часов.

Только вот в таком случае придётся сидеть дома, а этого он бы хотел избежать, потому что Галина очень легко перекинет на него часть хозяйственно-бытовой деятельности, что ему совершенно невыгодно.

Поэтому-то он и старается растягивать задачи подольше, чтобы охватить ими весь рабочий день, а когда не получается, играет в «Эпоху империй» с «рабочей» учётной записи.

Дома у него уже 1381 РПИ, а на работе только 1204 РПИ — играет он существенно лучше, чем основная масса игроков, которых продолжает становиться больше.

Игорь как-то сказал ему, что одновременное количество пользователей каждый день — 90-110 тысяч человек. Из них около 40 тысяч человек играют через Сеть, в рейтинговых матчах.

Все эти люди — граждане Советского Союза, потому что Сеть действует только на территории СССР.

«Наш Чебурнет…» — подумал Жириновский с неподдельным чувством гордости.

Благодаря тотальной изоляции Интерсети от окружающего мира, все попытки постороннего подключения легко вычисляются сотрудниками управления «Ш» во Втором главном управлении КГБ.

Все, без исключения, сетевые карты проходят обязательную регистрацию, поэтому любое постороннее устройство обнаруживается мгновенно, а затем, через несколько секунд, управление «Ш» получает координаты входа, с точностью до дома.

Выявляемые нарушители не всегда являются шпионами — чаще это школьники, студенты или любители, решившие побаловаться с собственноручно модернизированными сетевыми картами, чтобы посмотреть, что будет и можно ли обмануть систему, но раньше попадались и настоящие шпионы.

Сейчас-то, с обретением опыта, иностранные разведки предпочитают работать через завербованных граждан, чтобы использовать Сеть для тайной коммуникации или передачи данных, но Сеть — это очень недружелюбное место для такой деятельности.

КГБ всё отрицает, но народ подозревает, что общение в Сети отслеживается на предмет чего-то террористического, экстремистского, уголовного или шпионского.

А чего народ не подозревает — это того, что отслеживанием занимаются не живые люди, а специальные алгоритмы, вычленяющие ключевые слова из переписок и публикаций в Сети. Если происходит совпадение, то фрагмент автоматически передаётся специалистам, которые проверяют контекст и принимают решения.

В Союзе не идёт и речи о неприкосновенности частной жизни в Интерсети, потому что в Конституции СССР и законах союзных республик нет ни слова о том, что она должна там обеспечиваться. Более того, каждый пользователь электронно ознакамливается и подписывает соглашение, в котором написано, что есть ответственность за его деятельность в Интерсети.

«А кто вообще сказал, что Интернет должен быть свободен по умолчанию?» — задумался Жириновский. — «На Западе продвигают эту идею только потому, что власти ещё не до конца рассмотрели масштаб проблемы — в конце концов, они придут к тому, что нужно постараться сделать так, как мы сделали изначально. Только вот у них это будет унизительным доступом к интернету по паспорту, а у нас паспорт не нужен — зарегистрируй сетевую карту и живи спокойно».

Запад, прямо сейчас, упускает момент, когда интернет ещё не имеет того значения в жизни людей, которое получит уже через 10-15 лет. Чиновники не видят его потенциала, поэтому позволяют ему быть «диким» — люди делают в интернете, что хотят, торгуют, чем попало, а также уже занимаются разного рода криминалом с применением новейших технологий.

А когда придёт осознание упущенного, на Западе начнут массово блокировать сайты, принимать законы о цензуре контента, вводить возрастную верификацию, ну и, естественно, оказывать давление на монополистов, чтобы они занимались самоцензурой, «ради безопасности пользователей».

Только вот люди, к тому моменту, уже привыкнут к свободному интернету, поэтому неизбежна социальная напряжённость, что может вылиться потом во что угодно.

В СССР подобное полностью исключено, потому что граждане изначально столкнулись с полностью закрытой от внешнего мира Интерсетью, полностью отслеживаемой и несвободной, поэтому не знают альтернатив. А если альтернатив нет, то сравнивать не с чем, а если не с чем сравнивать, то и жаловаться не на что.

К тому же, Интерсеть самодостаточна — она развивается параллельно Интернету, только без тотальной рекламы. Реклама в Интерсети, всё же, есть, но только государственная — социальные проекты, государственная продукция, ограниченный набор продукции кооперативов, а также пропаганда Вооружённых Сил СССР и вакансий в востребованных профессиях.

Соединение между Интерсетью и Интернетом есть, но только в ряде строго контролируемых шлюзов — учёные из разных стран исследуют сети друг друга, но без контакта с гражданскими пользователями, а сугубо в режиме наблюдателя.

«Так, время 16:53», — подумал Владимир, посмотрев на часы. — «Можно ещё одну партеечку сыграть…»

Он нажал на кнопку, инициировавшую подбор нового оппонента, и терпеливо ждал.

«Пятачок79 — когда-нибудь я доберусь до тебя», — подумал Жириновский. — «Не с „рабочей“ учётки, но с „домашней“ — скоро отпуск, поэтому я потрачу всё доступное время и поднимусь на вершину. Я этого достоин — там моё место».

Заболотный П.Т., как и прежде, на 1-м месте рейтинга — до него не добраться, а вот Пятачок79 находится на 37-м месте рейтинга, и Жириновский поставил себе цель догнать и перегнать его. А после этого можно поднапрячься и зайти в первую двадцатку лучших игроков.

На третьей минуте поиска зазвонил мобильный телефон.

— Да, слушаю, — ответил Жириновский на звонок. — Что?! Серьёзно?! Нет-нет, я понимаю… Да, буду через три минуты!

Он отменил поиск оппонента, встал из-за стола и быстрым шагом покинул кабинет.

На лифте он спустился в аппарат президента, лихо пробежал около двухсот метров по коридорам и ворвался в кабинет Орлова.

Внутри уже собрались люди: генерал армии Варенников, руководитель ГКО Штерн, генерал армии Гаськов, президент Орлов, а также Екатерина Георгиевна. Последняя принесла поднос с чайником, чашками и десертами.

— Здравствуйте, Екатерина Георгиевна, — приветствовал последнюю Жириновский.

— Здравствуйте, Владимир Вольфович, — с улыбкой ответила та, взяв со стола полную пепельницу.

Жириновский прошёл к столу и уставился на Орлова.

— Насколько всё серьёзно? — спросил он.

— Пока что, не знаем, — ответил Геннадий. — Хусейн утверждает, что не давал приказ обстреливать Кувейт, но в западных СМИ уже транслируют кадры с повреждёнными зданиями и жертвами.

— Провокация? — спросил Жириновский.

— Возможно, — пожав плечами, сказал Орлов. — США, пока что, молчат — подождём их реакции. Но, пока что, нужно дать приказ, чтобы Иракская армия была приведена в максимальную боевую готовность. Валентин Иванович — срочно нужно сформировать оперативный штаб с прямым контактом с иракской стороной.





