скачано с сайта knigomania.org





Глава первая. Не выходи из комнаты


*Российская Федерация, Кемеровская область, г. Новокузнецк, улица Кутузова, 23 июня 2026 года*





— Звук! Звук! — сказал я в микрофон.

Гомон тиммейтов (1) резко стих, а я продолжил играть клатч (2), всерьёз вознамерившись вытащить команду.

Счёт — 12:11 не в нашу пользу, поэтому от этого клатча зависит, выйдем ли мы на дополнительные раунды или нет.

Ладони вспотели, а лоб покрылся испариной. Убиваю одного на лонге и иду плэнтить на А.

— P_Drilla, ласт шорт! — крикнул один из тиммейтов.

— Ага, — ответил я.

Ставлю бомбу и принимаю решение пикнуть врага первым.

Это был тупой план, потому что я сразу же выхватываю ван тап с калаша…

— Ладно, GG, — сказал один из тиммейтов.

— GG, — сказал ещё один тиммейт.

Последний выживший враг задиффузил пачку (3) и всё, игра закончилась.

— Анлак, (4) парни, — сказал я. — Спасибо за игру.

— Ты всё, да? — спросил Сёма.

— Да, надо прогуляться, — ответил я. — Пойдёшь?

— Не, я некст регать (5) буду, — ответил он.

— Ок, — сказал я. — До встречи.

— Ок, — произнёс Сёма.

Я отключился от Дискорда и встал из-за компьютера.

«На обратном пути надо купить чего-нибудь поесть, а то в холодильнике почти пусто», — напомнил я себе.

Появилась мысль, что можно взять заказ в «Деливери-Клаб», но я сразу же отбросил её — в лом спускать велосипед по лестнице, а ещё больше в лом потом поднимать его обратно…

«Завтра возьму больше заказов», — пообещал я себе.

Это настоящая мука — спускать велик по лестнице, но вариантов нет, потому что лифт старый, маленький и велосипед в него тупо не влезает. То есть, влезает, но без меня.

Да и соседи ругаются, когда я ляпаю стенки лифта пылью или грязью.

А на улице оставлять его нельзя, потому что у меня так уже украли один велик. Полиция, в итоге, ничего и не нашла, поэтому пришлось затерпеть потерю.

Но приходится идти на эти неудобства, потому что велик кормит: работать на постоянку не охота, поэтому живу за счёт курьерства в «Деливери-Клаб».

Работёнка непыльная, есть заказы, на жизнь хватает.

Живу я в бабушкиной квартире, один. Бабушка, Нина Георгиевна Скобелева, мама моей мамы, умерла три года назад — с тех пор я живу в одиночестве.

Мама, Марина Робертовна Новикова, погибла в ДТП, когда я был маленьким — даже не помню, сколько мне тогда было лет и вообще не могу вспомнить тот период. Помню только, что мне было очень плохо.

А отец, Василий Петрович Новиков, за год до её смерти, «ушёл за хлебом». С тех пор я его и не видел.

Бабушка рассказывала, что он переехал в Новосибирск и работает в автосервисе.

«Надо к ней на могилку съездить, прибраться», — подумал я. — «С начала весны там не был».

Беру со стола телефон и иду в туалет, чтобы отлить. Открываю Телеграм и листаю каналы. Нахожу канал «Обо всём по-научному» и читаю последний пост.





Камни с неба: обломки кометы упали в Атлантический океан

Трое суток назад в акватории Атлантического океана зафиксировано падение нескольких космических тел — предположительно, фрагментов ядра межзвёздной кометы 3I/ATLAS, которая прошла мимо Земли в декабре прошлого года.





По предварительным данным, объекты вошли в атмосферу с необычно низкой скоростью и частично сгорели, но отдельные фрагменты — возможно, до нескольких метров в диаметре — достигли поверхности океана. Пострадавших и разрушений нет.

Представители NASA и других космических агентств пока затрудняются объяснить, как именно фрагменты могли догнать Землю спустя почти год после пролёта родительского тела на дистанции 1,6 а. е. (≈240 миллионов км).

По мнению астрономов, либо речь идёт о неизвестном физическом эффекте, либо фрагменты откололись ещё до пролёта и двигались по пересекающейся траектории.

«Это никак не угрожает планете, но напоминает, насколько мы зависим от случайностей космоса», — прокомментировал источник в ESA.

Информации о составе обломков, наличии радиоактивности или органических соединений пока нет.

Океанографические и военные корабли уже находятся в предполагаемой зоне падения.





— А-а-а, окей… — изрёк я и застегнул ширинку.

Мою руки и выхожу в прихожую, где обуваю свои найковские «Air Force».

Закрываю дверь на ключ и спускаюсь на лифте.

Пока стоял в потрёпанной кабинке, зашёл в ТГ и открыл треш-канал, куда скидывают всякую жесть. Последним постом было видео, на котором какого-то пенсионера в Хабаровске рвут на части одичавшие собаки — не знаю, зачем я вообще присоединился к этому каналу…

Смотреть это я не стал и вообще вышел из канала.

Наверное, это всё «дофаминовая яма», в которой я нахожусь уже очень давно.

На улице жарковато, но гулять можно — сделаю минималку на десять тысяч шагов и вернусь. Зарегаю ещё пару-тройку каточек и спать…

У меня, вообще-то, защита дипломки на носу, но я ещё успею подготовиться — дипломная работа готова, практика пройдена и переживать не о чем.

Учусь я в КГПИ, по специальности «Менеджмент / Госуправление», то есть, на никого…

Когда поступал, меня это как-то вообще не парило, но сейчас, в конце четвёртого курса, очень актуальным стал вопрос, а куда идти работать и кем.

Ничего страшного, ведь главное — вышка, а дальше разберёмся.

Надеваю накладные наушники и включаю случайный трек.

— О-о-о, — заулыбался я с первых секунд интро трека.

Иду в направлении парка имени Гагарина.

— Постучалась в до-о-о-ом, боль незванная… — тихо подпел я Надежде Никитичне. — Вот она любовь… кхм-кхм…

Не заметил бабку, сидящую на приподъездной лавке. Она неодобрительно зыркнула на меня и отвернулась.

Мой план — нарезать достаточно кругов по парку, чтобы подышать относительно свежим воздухом.

По той же причине, что и жара, то есть, по причине конца июня, воздух в городе стал очень дерьмовым, потому что Новокузнецк расположен в котловине, из-за чего на улице стоит вонючий смог, наполненный отравляющими веществами, от угольной и металлургической промышленности.

В парке тоже дерьмовый воздух, потому что деревья не справляются, но получше, чем в квартире или на улицах.

Бабушка говорила, что проветривать квартиру нужно только ночью, а днём надо держать окна закрытыми.

Захожу в парк и прохожу мимо памятника «50 лет Новокузнецку» — уже тысячу раз хожу здесь, но каждый раз смотрю на барельеф, где изображены брутальные трое мужчин и одна женщина.

С другой стороны тоже есть барельеф, но на нём изображены четверо мужчин, двое из которых в шахтёрских касках.

Чёрный камень, из которого сделаны барельефы, наверное, символизируют каменный уголь Кузбасса…

— … ночи длинные… нелюбимые… — подпевал я песне.

Останавливаюсь у бюста Юрия Гагарина, изображённого в шлеме скафандра.

Вижу бегуна в спортивной одежде и в наушниках — за ним бежит здоровая собака неизвестной мне породы. Видимо, он и пробежку проводит и собаку выгуливает…

Качаю головой в такт следующей песне Кадышевой, «Виновата ли я», а затем замираю, когда собака догоняет бегуна и впивается ему в левый бок клыками.

Мужик орёт, перебивая песню из наушников, а собака рычит и грызёт его. Он пытается отбиться и у него получается ударить собаку по голове, но она не отцепилась от него, а затем они упали на парковую брусчатку.

Я отошёл от ступора и даже начал делать рывок в их сторону, но затем вижу, как из кустов выходят ещё две собаки. Снова замираю, боясь привлечь к себе их внимание.

Бегун пытается отбиться, кричит и зовёт на помощь, а затем на него накидываются те две собаки — одна хватает зубами за правую руку, а другая впивается ему в горло.

На брусчатку брызжет тёмная кровь, которая сразу же триггерит меня — я, наконец-то, отмираю и начинаю медленно пятиться назад.

Захожу за бюст Гагарина, а затем, держась под его прикрытием, отхожу подальше.

Когда чувствую, что дистанция достаточна, разворачиваюсь и бегу изо всех сил.

«… виновата ли я, что люблю?!» — вопросила Кадышева.

На ходу вытаскиваю телефон и мелко трясущимися пальцами набираю «112».

«Вы позвонили в Единую службу экстренного реагирования», — сообщил мне механический голос. — «Все операторы заняты.

Пожалуйста, оставайтесь на линии…»

— Женщина, не ходите туда!!! — остановил я женщину с детской коляской. — Там три собаки напали на человека!!!

Та посмотрела на меня недоуменно.

— Я в полицию звоню! — сказал я. — Уходите скорее — они недалеко!

Женщина кивнула и резко развернула свою коляску, из-за чего ребёнок в ней жалобно хныкнул.

Раздался длинный гудок, а затем произошёл сброс вызова.

— А?! — посмотрел я на телефон в своих руках. — Да как?!

Думаю, что делать.

«Госуслуги!» — вспомнил я.

Открываю «Госуслуги» — видел там возможность сообщить о проблеме.

Вижу раздел «Обращения», выбираю «Животные», «Опасное поведение»… Что-то вроде «жалоба на бездомных собак».

Врубаю голосовой набор текста и начинаю диктовать:

— В парке Гагарина собаки напали на человека — одна ему горло прокусила! Произошло три минуты назад! Прошу выслать скорую и полицию!

Телефон перевёл речь в текст, я нажал «Отправить» и прочитал надпись «Отправлено».

Задыхаюсь от быстрого бега, но продолжаю копаться в «Госуслугах», чтобы проверить, ушло ли обращение.





Жалоба № 20250806110314 отправлена.

Тема: агрессивные животные без владельцев. Категория: отлов и безопасность.

Статус: «Зарегистрировано на портале».

Ответ придёт в течение 10 рабочих дней.





— Ахуеть… — выдохнул я и убрал телефон в карман.

Наверное, надо было как-то помочь тому мужику…

Но как?!

Там три здоровенные собаки!

Вытаскиваю телефон и снова пробую дозвониться до 112. И снова сброс вызова после автоматического сообщения.

Добегаю до дома, влетаю в подъезд и вижу рыжую кошку, царапающую когтями дверь квартиры № 38. Она замечает меня, яростно шипит и сразу же кидается в атаку.

В панике отшатываюсь и выставляю перед собой руки.

Когти ослепительно больно царапают мне правое предплечье, а затем в него же впиваются клыки.

— А-а-а, блядь!!! — воплю я, а затем начинаю бить кошкой об стену подъезда.

Кошка ревёт и продолжает ожесточённо царапать мне руку, а я бью ею об стену и бью…

Наконец, когда боль стала невыносимой, начинаю соображать и берусь за шею кошки, с целью содрать её с руки.

Сжимаю шею левой рукой изо всех сил и ощущаю, как хрустит плоть. Кошка обмякает, а я снимаю её с руки и ору от боли.

— А-а-а, сука, дочь шлюхи… — промямлил я, очень сильно жалея себя.

— Мальчик… — раздался женский голос из-за 38 квартиры. — Ты как?.. Она ушла?..

— Какой ушла… — простонал я. — Она мне руку разодрала…

— Её больше нет? — приоткрыла дверь пожилая женщина.

— Нет… — ответил я. — Я её… убил…

— Заходи — быстрее, — открыла дверь женщина. — Я перевяжу тебе руку.

После недолгого колебания, прохожу в квартиру.

Обстановка в квартире небогатая, в зале, куда я прошёл, на стене висит старый ковёр, а в остеклённом шкафу стоят фарфор и хрусталь, скорее всего, советских времён.

— Садись на диван, — сказала женщина. — Тебя как зовут?

На вид ей, если прикидочно, где-то сорок лет, она чуть полноватая, на лицо миловидная, но уже стареющая, с морщинами.

В чёрных волосах не видно седины, или она её красит, а серые глаза смотрят на меня цепко, оценивающе.

— Костя, — ответил я. — На седьмом этаже живу.

— Зинаидой Кирилловной меня зови, — улыбнулась она. — Так, посмотрим, что у тебя с рукой.

— Что это вообще за кошка?! — спросил я, протягивая руку.

— Это моя, — ответила Зинаида Кирилловна и приподняла юбку, показав исцарапанные ноги. — На меня она тоже напала.

Они все в зелёнке, а на щиколотке правой ноги бинтовая повязка.

— Может, она бешеная?! — не на шутку испугался я.

— Нет, — покачала головой Зинаида Кирилловна. — Я её прививала практически от всего, и она с рождения не выходила на улицу.

— Тогда что это?.. — спросил я. — Ай!

Женщина протёрла раны ватой со спиртом, а затем использовала зелёнку, обработав ею края ран. Царапины на моей руке узкие, но почти все глубокие — больно, капец…

— Обрабатывай их спиртом и старайся не мочить, — сказала мне Зинаида Кирилловна. — И купи зелёнку, если получится.

— Ага, спасибо… — поблагодарил я её. — Тогда я пойду…

— Иди, — улыбнулась она и проводила меня до двери.

«Кошмар какой-то», — думал я, ожидая лифт. — «Кошка…»

Лифт приехал и из него выскочил крепкого телосложения мужик, вытащивший за собой большой чемодан с выдвижной ручкой и на колёсиках.

Он быстро спустился по ступенькам и выбежал из подъезда.

Пожимаю плечами и захожу в лифт.

Облегчённо выдыхаю только после того, как закрываю дверь на оба замка и задвижку.

— Дом, милый дом… — сказал я, нажимая на кнопку включения компьютера. — Ох, поесть не купил…

Открываю компьютерную версию Телеграма и вижу сотни сообщений. Больше всего непрочитанных от новостного канала — более 999.

Перехожу по закреплённому сообщению и вижу заблюренное видео, на котором, походу, на человека напали собаки. За блюром видно кровь, вывалившиеся внутренности, а также бессильно распростёртые руки.

В описании написано: «Фулл в приватном ТГ-канале „Секира 18+“ — заходите, не пожалеете».

«Уроды», — подумал я. — «Уже купили рекламу у новостников, а новостники тоже уроды, раз продали».

Это трэш-канал, от которого я отписался сегодня утром.

Знаю я эти каналы…

Привлекают трафик на чужом горе, а потом рефералку казика раскручивают — конченые уроды.

Нахожу другой новостной канал, на котором не обнаруживаю рекламы треш-каналов и смотрю последние посты.

«Во всех городах России участились случаи нападения домашних и диких животных на людей», — прочитал я пост. — «Зафиксированы тысячи подобных случаев — животные начали проявлять аномальную агрессию, в том числе и травоядные виды. Также замечены единичные случаи мутации — объяснения этому нет и представители властей не дают по этому поводу никаких комментариев».

А вот читателям было что сказать в комментариях под этой новостью. Там творилась какая-то вакханалия — люди обкладывали друг друга матами, строили конспирологические теории в духе «власти скрывают» и пророчили скорое наступление конца света, типа, пришествия Христа или даже Антихриста…

На других ТГ-каналах тоже творился трэш и угар, в комментарии скидывали фото и видео обезумевших животных, целенаправленно убивающих людей.

Больше всего меня напугало стадо коров, растаптывающее машины на трассе. Снимали это с дрона и было видно, как некоторые люди пытались покинуть машины и сбежать, но их догоняли быки и безжалостно затаптывали…

«Капец…» — подумал я. — «Что творится? Какого…»

В одном из каналов нахожу кое-что действительно полезное — ссылку на официальный канал Оперативного штаба при МЧС Кемеровской области.

В закрепе было сообщение.





… на основании:

Постановления Правительства РФ № 742/25 от 23.06.2026,

Постановления Губернатора Кемеровской области № 56-ПГ от 23.06.2026,

Санитарного заключения Роспотребнадзора № 48-СЗ/ОК от 23.06.2026,

Сводки № 25/34-ЭП от Оперативного штаба при МЧС России

объявляется:

ВВЕДЕНИЕ РЕЖИМА ПОЛНОЙ САНИТАРНОЙ ЛИКВИДАЦИИ ПОПУЛЯЦИЙ ДОМАШНИХ ЖИВОТНЫХ





Далее описываются обязательные действия, которые надо сделать со своими питомцами — убить их, если коротко, а тело поместить в герметичный пакет и вынести на улицу.

Как я понял, в Сибирь эта атлантическая зараза попала с задержкой, раз власти уже предприняли какие-то меры. Или они точно что-то знали заранее…

Ничего непонятно, а это значит, что самой надёжной стратегией будет сидеть дома и не высовываться.

«Брокколи пожарю в оливковом масле», — решил я.

Из-за того, что я питаюсь правильно, покупки продуктов — это основная моя статья расходов. Но дохода с курьерства хватает… то есть, хватало.

Среди десятка постов на официальном канале штаба МЧС я нашёл короткие инструкции, что надо делать, чтобы минимизировать риски. Окна нужно закрыть и занавесить, чтобы не залетели птицы, которые тоже заражены неизвестным заболеванием — видимо, уже были печальные случаи.

Сразу же делаю так, как велит мне генерал МЧС — окна и так закрыты, но я закрыл все шторы, а затем вернулся за комп.

Сердце колотится так, что аж дыхание сбивается. Похоже, что это паническая атака или что-то очень близкое…

Зажмуриваю глаза, сжимаю кулаки и паника, постепенно, спадает. Мне это всегда помогает, когда страшно.

Продышавшись, иду на кухню и начинаю жарить брокколи. Калорийность низкая, но хоть какая-то. Дома больше ничего особо нет…

До ночи сидел в Телеграм и на Ютубе, смотря мнение некоторых блогеров, преимущественно каких-то ноунеймов с минимумом просмотров. Не потому, что мне кидает их в рекомендации, а потому, что больше никого особо и нет — раскрученные блогеры ничего не публикуют, с самого утра.

Лёг спать, но получалось только тупо лежать с закрытыми глазами.

Неизвестность пугала, мерещилось, что за дверью стоят те трое псов, убивших бегуна…

Проворочался до полтретьего ночи, а затем подорвался и сел за компьютер, но просидел не очень долго, потому что на улице поднялась пальба.

Загрохотало что-то крупнокалиберное, да так, что окна звенели, а между раскатами этого неизвестного мне орудия втискивался автоматный стрекот.

Ни разу не похоже на АК-47 из CS2, но что ещё, кроме АК может быть у наших?

«Надо в ванную лечь, а то прилетит…» — вспомнил я информацию из той, что читал как-то на тематическом ресурсе, связанном с войной.

Беру постельные принадлежности и перемещаюсь в чугунную ванну, которая считается лучшим вариантом для защиты от всего взрывающегося и стреляющего недалеко от дома.

Лежать в ванной не очень удобно, но, через десяток минут, я притерпелся…

Теперь меня начало клонить в сон, потому что исчезла неопределённость. Армия здесь и всё точно станет нормально.

Под эти успокаивающие и обнадёживающие мысли я и уснул.





*Российская Федерация, Кемеровская область, г. Новокузнецк, улица Кутузова, 25 июня 2026 года*





— Хватит ссать!!! — крикнул я в зеркало и стукнул кулаком по стене.

Дома нечего есть, но на улицу я выходить боялся, потому что там всё это время стреляли, а сейчас просто постреливают, время от времени.

Это была бы очень глупая смерть — сдохнуть ради похода в продмаг.

Вчера я продал все свои скины в CS2, но много денег выручить не удалось, потому что цены на бирже обвалились. А потом обвалилась сама биржа, вернее, та часть интернета, где всё это находилось. Так что, я успел запрыгнуть в последний вагон и сумел вытащить 4118 рублей, которых должно хватить на закуп базовых продуктов на ближайшие две недели.

Гречка, рис, макароны…

— Вперёд!!! — крикнул я и открыл два замка.

Затем я посмотрел в дверной глазок, удостоверился, что на этаже никого нет, открыл задвижку и вышел, с ржавым дедовским топором наперевес.

На лифте я не поехал, чтобы не застрять — несколько раз вырубался свет, но врубался почти сразу.

Спускаюсь по пролётам, и мне на глаза попадаются мусорные пакеты. Один был полупрозрачным и я разглядел в нём двух, наверное, хомячков.

Они мало походили на хомячков, потому что, насколько я знаю, у хомячков не должно быть клыкастых пастей и длинных когтей на лапах…

«Капец», — подумал я. — «Мутации».

Спускаюсь на первый этаж без каких-либо происшествий и, предварительно выглянув из подъезда, выхожу наружу.

Во дворе безлюдно, но есть пятна засохшей крови и многочисленные гильзы.

Подбираю одну из них и рассматриваю её основание. Выдавлено «5.45×39».

Вспоминаю, зачем я вообще вышел на улицу и спешу в продуктовый магазин с названием «Магазин».

Дверь приоткрыта, но дойти до неё я не успеваю, так как оттуда высовывается ствол двухствольного ружья.

— Чего тебе? — спросил дядя Сурен, обладатель ружья и владелец магазина.

— За покупками, — ответил я.

— А топор зачем? — спросил дядя Сурен, а затем рассмотрел меня. — А-а-а, Костя! Заходи!

Прохожу вслед за ним и вижу пустые полки.

— Что будешь? — спросил дядя Сурен. — Как видишь, почти ничего не осталось, но, чем богаты…

— А что есть? — поинтересовался я.

— Рис «Мистраль», полкило, — сообщил мне он. — Три тысячи рублей.

— Сколько?! — удивился я.

— Последняя пачка, — пожал плечами дядя Сурен. — Есть ещё три банки кильки в томате, по двести пятьдесят грамм — по тысяче рублей за банку. Пусть и просроченные, но всего на три месяца.

— А чего так дорого-то?! — возмутился я.

— Времена такие, — развёл он руками. — Не нравится — иди по городу посмотри.

— Пачка риса и две банки кильки за четыре сто! — сделал я предложение.

— М-м-м, нет, — покачал головой дядя Сурен. — Пять тысяч рублей за пачку риса и две банки кильки или уходи.

У меня, суммарно, 6781 рубль, но это прямо на всю оставшуюся жизнь…

А я-то думал, что закуплюсь основательно. Сука.

— Ладно, шесть тысяч за пачку риса и три банки кильки, — решил я.

Я не знаю, как обстоят дела с продовольствием, поэтому не могу рисковать. Оплачиваю с банковской карты по QR-коду.

— Ай, хорошо! — заулыбался дядя Сурен. — Получи — распишись.

Смотрю на него с недоумением.

— Шучу! Ха-ха-ха! — рассмеялся довольный продавец. — Просто получи.

Забираю пакет с очень скромным и сомнительным продовольствием и выхожу из магазина.

По дороге к подъезду замечаю двоих парней, которым максимум лет по восемнадцать. Они очень заинтересованно посмотрели на пакет в моей руке, а затем посмотрели на другую мою руку, в которой находится топор.

Смотрю на них и думаю, могу ли я ударить человека топором…

Они решили эту моральную проблему за меня — потеряли интерес и пошли на выход со двора.

Военных и полицейских не видно, но не видно и чокнутых животных — это хорошо.

Возвращаюсь в квартиру, запираю дверь на все замки и сажусь на кухне, чтобы прикинуть, насколько мне хватит купленного «богатства».

Хватит этого ненадолго, увы…

Открываю телефон и смотрю, сколько калорий в ста граммах белого риса. Оказывается, всего 344 килокалории. Это капец.

Желудок жалостливо заурчал.

«Мне жопа», — сделал я печальное заключение. — «Жаль, что бабушки нет — она бы что-нибудь придумала… Ох…»

Я вспомнил.

Нет.

Меня озарило!!!

На балконе, в шкафу, стоят соленья и варенья!

Правда, им много лет — как минимум, три. Можно ли их есть?

Ну, я не в том положении, чтобы выбирать.

Иду на балкон и открываю шкаф — под старой шалью спрятаны стеклянные банки с вареньем, а в нижней секции, под ватным одеялом, стоят банки с маринованными огурцами и помидорами.

— Да! — заулыбался я. — Я буду жить!





Примечания:

1 — Тиммейт — от англ. teammate — переводится как «сокомандник».

2 — Клатч — от англ. clutch — «схватка», «сцепка» — это игровая ситуация, типичная для командных сессионных шутеров, например, Counter Strike (1.6 — навсегда в сердце), когда игрок остаётся один из всей команды против одного или нескольких противников. По сути, исход раунда или даже всей сессии зависит исключительно от него. И тогда тиммейты начинают возбуждённо голосить в микрофоны, советуя и подсказывая лучшие, по их мнению, тактики, что мешает игроку слышать звуки и негативно влияет на исход клатча. В тексте ситуация разрешилась Костяном типичным методом — он крикнул «Звук!», что есть общеизвестный в кээсерской среде сигнал требование прекратить болтовню.

3 — Терминология — все эти «лонг», «плэнтить», «ласт шорт», «пикнуть», «ван тап», «GG», «задиффузить», «пачка» — это здоровым людям знать не надо, хе-хе, поэтому пусть это останется непереводимыми идиомами и самобытными играми слов.

4 — Анлак — от англ. unluck — переводится как «неудача» или «невезение». Применяется не только в играх — в целом, широко применяется зумерами.

5 — Некст регать — это значит запустить поиск следующей игры. В отличие от многих вышеуказанных терминов, этот является универсальным и используется дотерами, кээсерами и прочими нолайферами-киберкотлетами. А вообще, прошу прощения за такой инфодамп непонятными словами — книга о крохе-зумерке, который живёт свою крошечную зумерскую жизнь, поэтому применение всех этих непонятных слов работает на аутентичность.





Глава вторая. БрАВО-6


*Российская Федерация, Кемеровская область, г. Новокузнецк, улица Кутузова, 30 июня 2026 года*





— Нет… — приоткрыл я шкафчик под раковиной и не обнаружил там туалетной бумаги. — Было же…

Но надо смотреть правде в глаза — бумага закончилась.

Моя главная стратегическая ошибка заключается в том, что я пренебрёг советами из интернета и съел те подозрительные огурцы из банки с ржавой крышкой.

Ещё и поступил как «стратег» и «логик» — съел их первыми, «чтобы меньше испортились».

Похоже, голод сильно ослабляет интеллект, потому что иначе этого просчёта не объяснить.

В итоге, я, буквально, просрал свои запасы — маринованных помидоров и огурцов больше нет, а варенье я есть, в таких объёмах, тупо не могу.

Есть примерно двести грамм риса, шесть банок малинового, две банки вишнёвого и одна банка клубничного варенья.

Килька тоже была просрана, вместе с тремя сотнями грамм риса…

«А может, это всё килька?» — спросил я себя. — «Дядя Сурен, сука…»

Теперь уже не узнать, потому что в первый день я съел одну банку кильки и закусил её подозрительными маринованными огурцами.

«Неделя на толчке…» — подумал я и открыл Телеграм.

За это время, судя по данным из местных ТГ-каналов, в городе дважды сменилась власть, с гражданской администрации на полицейскую, а затем на военную.

Полиция что-то не поделила с армией, пишут, что была перестрелка у администрации города, на улице Кирова. Подробностей никто не знает, есть только три коротких видео, на которых почти ничего не видно, но зато отчётливо слышна частая стрельба.

Итогом этого конфликта стало то, что город теперь возглавляет военная администрация, конкретно командир 74-й мотострелковой бригады, полковник Белогуров.

Я, время от времени, в перерывах между приступами поноса, подхожу к окнам и посматриваю, что происходит на улице: а там иногда видны отряды военных, патрулирующих дворы.

Ещё я видел, как-то вечером, здоровенного пса, покрытого шипами — эта тварь несла в зубах задушенного кота, который тоже не выглядел, как милый котик с открыток…

Лапы этого невинно убитого рыжего киллера были оснащены длинными загнутыми когтями, предназначенными для вспарывания брюха, а из пасти его торчали два длинных клыка, сантиметров по семь, как у саблезубого тигра. Но всё это не помогло ему против шипастого немецкого дога, разожравшегося до огромных размеров.

То, что это когда-то был немецкий дог, я узнал благодаря домовому чату в «Ватсапе». Мужик, некий Пётр, у которого в профиле написано «Стройматериалы под заказ», написал породу и сразу же начал отрицать, что это его собака, потому что на него накинулись остальные жильцы.

Я ещё подумал тогда, а какая разница, чья это была собака?

Но жильцов этот вопрос не озадачил, поэтому они осудили Петра, за то, что тот ослушался приказа о ликвидации домашних животных.

Думаю, всё-таки, это была его псина…

«Надо что-то делать с бумагой», — подумал я и встал с толчка.

Проблему удалось решить благодаря бумажным салфеткам, но я столкнулся с отчётливым осознанием, что это временно и нужно где-то достать туалетку.

Но это не самая актуальная проблема. Больше меня беспокоит не то, как быть, когда посрал, а чем срать…

Набираю стакан водой из крана и запиваю шесть таблеток активированного угля из бабушкиной аптечки. Это не помогает от поноса, но как-то психологически легче.

Возвращаюсь за комп и продолжаю листать ТГ-каналы.

Оперштаб МЧС по Кемеровской области обнадёживает: город взят под контроль, все свободно гуляющие домашние и городские животные уничтожены, но так не везде, поэтому статус чрезвычайной ситуации федерального уровня не снят.

Это ведь только в Новокузнецке ситуация, по утверждению Оперштаба, стабилизировалась, а в области всё совсем не весело.

Из ТГ-каналов я знаю, что дикие животные тоже мутировали и чокнулись, поэтому в тайге всё очень плохо. Деревни и сёла, посёлки городского типа, города-спутники — все эти поселения находятся под угрозой.

Многих сёл уже тупо нет, так как жителей вырезали и съели дикие животные. Там и волки, и медведи, и лоси, и олени, и даже рыси.

Но по-настоящему опасны не они, а зайцы и белки. Их очень много, они агрессивны и, как оказалось, способны к кооперации — они нападают на поселения стаями.

Я, сначала, подумал, что это какой-то прикол от телеграмных шутников, но потом увидел видео, в котором десятки зайцев грызли заваленного кабана. На камеру дрона, записавшего это, попала также пустельга, кружащая над этим кровавым пиром…

Интернет, постепенно, замедляется и отваливается, поэтому уже очень много сайтов недоступны, но Телеграм держится. Уже говорят, что это ненадолго, но обещано налаживание локальной сети по всему Новокузнецку, на мощностях интернет-провайдеров, поэтому совсем без связи мы не останемся.

«Надо найти работу, срочно», — подумал я, листая развлекательный канал «Припизднутый Новокузнецк». — «Курьеры сейчас уже никому не нужны, поэтому я снова безработный».

Но работы в городе стало очень мало. Есть вариант завербоваться в ополчение, которое, как я знаю, отправляется на окраины и умирает там, но мне это совсем не улыбается, а ещё есть варианты физической работы — в городе много завалов, которые нужно расчищать, ну и есть много разных грузов, которые нужно перемещать в места понадёжнее…

Не хотелось бы, конечно, пахать грузчиком, но ещё меньше мне хочется идти в ополчение, где много перспектив сдохнуть и быть съеденным, а затем, спустя время, высранным.

— Грузчик так грузчик, — принимаю я для себя решение. — Что ж, тогда надо написать…

Видимо, желающих очень много, потому что оператор Оперштаба при МЧС не отвечал минут пятнадцать.

Но в ответе сразу же были закреплены имеющиеся вакансии, с требованиями к кандидату.

Нужны врачи, фельдшеры, медсёстры, спасатели, электрики, сантехники, строители, техники, инженеры, связисты, IT-специалисты, ветеринары, слесари, токари, кузнецы, охотники, зоологи, экологи и разнорабочие.

А ещё нужны какие-то «когнитивные девианты».

Я изучал список очень внимательно, но так и не обнаружил среди позиций менеджера-недоучку…

«Похоже, надо идти в разнорабочие», — подумал я с сожалением. — «Пишут, что это самая популярная вакансия».

Всех, кто при полезных профессиях, уже вызвали и определили на работу и на паёк, а остальные, как будто бы, не нужны.

Но мне уже всё равно — я согласен на любую работу, кроме тех, где меня будут целенаправленно пытаться загрызть насмерть. Главное, чтобы кормили.

Перспектива голодной смерти мне очень не нравится, поэтому, если совсем прижмёт, я пойду в ополчение, но лучше не доводить ситуацию до такого…

Мне стало интересно, что за «девианты» и я начал искать на ТГ-каналах по слову «девиант».

Оказалось, что это какая-то шляпа о людях со сверхспособностями — о неких «когнитивных девиантах».

Есть видео, на котором белобрысая женщина замораживает воду в стакане, кто-то исполняет невероятные акробатические трюки — думаю, это всё CGI-постановка. И даже если это не постановка, то причём здесь «когнитивные»?

Не я один испытываю скепсис — комментаторы под найденными мною новостями открыто стебутся над админами каналов.

Только вот зачем тогда этих «когнитивных девиантов» ищут военные? Ещё и добровольцев, в числе прочих профессий…

Ладно, слишком мало информации, ну и не до этого сейчас вообще.

«Ищу работу», — написал я оператору. — «Готов работать разнорабочим».

«ТРЦ „Сити Молл“ по адресу Кирова 55», — ответил он. — «Бывший „Детский мир“ — зайдёшь и скажешь на КПП, что пришёл по вакансии».

«Хорошо, спасибо», — написал я.

«При себе иметь документ, подтверждающий личность», — предупредил меня оператор. — «И лучше надеть одежду, которую не жалко — работа начнётся сразу после оформления».

«Понял, ещё раз спасибо», — ответил я на это.





*Российская Федерация, Кемеровская область, г. Новокузнецк, улица Кутузова, 30 июня 2026 года*





Было тяжело вновь выходить из дома, но деваться некуда, поэтому я вышел во двор и, решив попытать удачу, пошёл в магазин дяди Сурена. Накануне я перебрал всю одежду в доме, а также перекопал все шкафы — нашёл девятьсот рублей, а также одно золотое кольцо, видимо, когда-то потерянное или забытое бабушкой.

Если у дяди Сурена есть что-то из съестного, то он может согласиться на обмен. Золото, всё-таки.

Но, как оказалось, магазин дяди Сурена кто-то уже «вынес»: окна разбиты, а дверь выбита. Самого дяди Сурена не наблюдается, но у крыльца наблюдается большое кровавое пятно, уже засохшее.

Видимо, он пытался отстоять своё имущество, но у него ничего не получилось.

Вздохнув с сожалением, направляюсь в сторону ТРЦ.

Я часто бывал там с бабушкой — в «Детском мире», когда я ходил в начальную школу, мы покупали там одежду.

«Сити Молл» тогда только-только открылся, был новым, красивым и произвёл на меня неизгладимое впечатление — как сейчас помню.

А позже, уже в старших классах, я тусил там с одноклассниками и одноклассницами, в кино ходили, ели на фудкорте или просто сидели на лавках и болтали о всяком.

«Эх, прекрасные времена…» — подумал я, обходя большое кровавое пятно. — «А главное — тогда была жива бабушка».

Мне её очень не хватает. Она точно бы знала, что нужно делать и я бы сейчас не болтался, как говно в проруби…

С другой стороны, хорошо, что ей не пришлось испытывать весь этот ужас, что творится в городе.

На улицах прямо очень много гильз, на земле часто встречаются пятна крови и разноцветные обрывки одежды, а в зданиях пулевые отверстия.

Тел и костей нет, потому что убирают. Наверное, не хотят кормить животных, ну и санитарные соображения…

Выхожу на улицу Бардина и вижу на перекрёстке блокпост с тремя вооружёнными солдатами. Прохожу мимо.

— Эй, парень! — окликнул меня один из них.

— Да? — обернулся я, напрягшись.

Чёрт его знает, чего им надо и чего от них ждать.

— Сигареты есть?! — спросил меня солдат.

Экипировка на нём обычная: форма с пиксельным камуфляжем, бронежилет, шлем, в руках какой-то АК, наверное, АК-12, а на бронежилете закреплены ножны с боевым ножом.

— Не курю, — ответил я.

— А, ладно, — махнул рукой солдат. — Иди тогда, куда шёл!

Иду по улице Бардина примерно метров восемьсот и достигаю ТРЦ «Сити Молл». Сразу же вижу баррикады, обмотанные колючей проволокой, самопальные вышки, построенные из дерева, а также четыре бронемашины, аналогично, укутанные в колючую проволоку.

Не знаю, что это за штуки, но выглядят грозно — наверное, БМП какие-нибудь.

Беспрепятственно пересекаю КПП и захожу в ТРЦ.

Внутри полно военных и гражданских, что-то переносящих, о чём-то беседующих, куда-то идущих или просто стоящих.

Добираюсь до «Детского мира» и меня останавливают двое солдат, стоящих у входа.

Правый солдат навёл на меня термометр.

— К кому? — спросил левый.

— Я пришёл по вакансии, — сказал я.

— Паспорт принёс? — спросил солдат.

Вооружён он не автоматом, а помповым дробовиком. Это странно.

— Да, — показал я документ.

— Проходи, — кивнул он, не став смотреть в мой паспорт. — Увидишь вывеску «Одежда» — там кадровики.

— Спасибо, — поблагодарил я его и прошёл в бывший магазин.

У стены с вывеской «Одежда» размещены три стола с короткими очередями из разношёрстно одетых мужчин перед ними.

Мне нужен правый стол, на котором стоит табличка со списком гражданских профессий, среди которых есть разнорабочий.

Центральный, как я понял, для специалистов, а левый стол — для кандидатов в ополчение.

Передо мной шесть человек, поэтому пришлось подождать.

— Паспорт, — потребовала женщина в военной форме.

Передаю ей документ. Женщина раскрывает его и изучает, после чего поднимает взгляд на меня.

— Константин Васильевич Новиков, 08.09.2004 года, — произнесла она. — Учился где-нибудь?

— В КГПИ, на менеджера, — ответил я. — Но не доучился — скоро должен был быть диплом.

— Разнорабочим, значит, — пришла к выводу женщина.

— Да, — кивнул я.

Нет никаких других опций.

— Запишем тебя в бригаду аварийно-восстановительного обслуживания, — сказала она и начала стучать по клавиатуре. — В шестом отряде будешь работать. Рабочий график — 6/1, рабочий день — 12 часов. Положено двухразовое питание — кормят сытно, поэтому голодать не будешь.

— Кормят — это и есть зарплата? — уточнил я.

— Да, — подтвердила женщина. — Но после снятия режима ЧС будет произведена оплата по 1 МРОТ за каждый отработанный месяц.

— Ага… — произнёс я.

— Устраивает? — уточнила она. — Мне продолжать вбивать тебя?

— Устраивает… — ответил я без особого энтузиазма.

Она кивнула и продолжила стучать по клавиатуре, результатом чего стал выехавший из принтера лист бумаги, который она поместила в пожелтевшую папку, которую подписала моим ФИО. После этого она отсканировала мой паспорт и поместила копию в ту же папку.

— Судимостей нет? — спросила она.

— Нет, — ответил я. — А вы разве не можете посмотреть у себя в базе?

Женщина промолчала и продолжила печатать.

Видимо, не могут — возможно, федеральная база навернулась или что-то ещё случилось.

— Хронические болезни есть? — задала она следующий вопрос. — Грыжа?

— Нет, — ответил я.

— Подпиши, — протянула она мне только что распечатанный лист.

В шапке написано, что это «Договор об ответственности». Текст гласит, что я предупреждён об опасности, претензий не имею. В конце есть ссылка на УК РФ, статью 356.1. «Мародерство».

Внимательно читаю и подписываю.

— Не советую присваивать ничего, что «плохо лежит», — предупредила меня женщина. — Гражданского суда не будет — только военно-полевой суд.

— А уже были случаи? — поинтересовался я.

— Были, — ответила она. — И закончилось всё плачевно — недавно расстреляли троих мародёров. Лучше даже не задумывайся ни о чём таком. Иначе придётся пожалеть.

— Да я бы и не стал, — сказал я.

— Вот договор — подпиши оба экземпляра, — передала она мне только что распечатанные документы.

Подписываю во всех местах, отдаю ей, она подписывает и ставит печати, а затем отдаёт мне один экземпляр.

— Иди вон к той группе людей — это шестой отряд БрАВО, — велела мне женщина. — Дальше скажут, что делать.

— Спасибо, — поблагодарил я её и направился к троим парням и одному мужику, слушающим какого-то дядю в форме.

— … на проспекте Дружбы, — вещал форменный дядя. — Работа психически тяжёлая, поэтому вам будет положена надбавка в виде усиленного пайка за каждый день работы.

Подхожу к парням и становлюсь рядом с ними. Они посмотрели на меня, но не сказали ни слова.

— Филонить не советую, потому что у нас режим чрезвычайной ситуации и сюсюкать с вами, как с детьми неразумными, никто не будет, — предупредил нас военный. — Не будете выполнять норму — будете наказаны, в соответствии с заключёнными вами договором.

В наказаниях нет ничего о телесных наказаниях, но есть лишение пайка и незачёт рабочего дня. Я что-то не особо надеюсь, что мне за каждый месяц заплатят по одному МРОТу, поэтому гораздо болезненнее будет ощущаться лишение пайка.

— Все всё поняли? — спросил дядя в форме, а затем, не дожидаясь ответа, сказал. — Тогда пошли на объект — там вас уже ждут!

Мужик, одетый в потёртую спецовку, первым пошёл на выход, а я последовал за ним — видно, что он будто бы шарит, куда идти и что делать.

Он вышел из ТРЦ и сразу же закурил.

На вид ему лет 45-50, может, чуть меньше. Он крепкого телосложения, но с небольшим пивным пузиком. На голове у него «лебединое озеро, с трёх сторон окружённое камышом», то есть, гладкая лысина. На лице густая щетина, а под глазами мешки от недосыпа или хронической усталости.

— Угощайтесь, кто курящий, — обернулся он, протянув сигарету.

Трое парней, следовавших позади меня, протянули руки и взяли по сигарете.

— Зовите меня Окунем, — сказал мужик. — Но можете Павлом Георгиевичем Окуневым. Лучше Окунем — я так больше привык.

— Константин, — представился я. — Новиков.

— Никита Жукевич, — назвал своё имя высокий парень лет восемнадцати-двадцати.

Он светловолос, стрижка модная — «шторки», на лицо простой, но одет прилично, существенно дороже, чем я.

— Вова Больц, — представился парень среднего роста, отличающийся потёртой кастомной косухой с хромированными цепями и белым черепом в короне на спине.

Лицом он кого-то мне напоминает, но не могу вспомнить. Лет ему где-то двадцать пять, есть избыточный вес, что лучше видно по его лицу — пухлые щёки.

— Артём Коновалов, — представился третий парень.

Этот одет как-то совсем не для выноса трупов: в белую футболку под джинсовой рубашкой, чёрные брюки и белые кроссовки. На голове у него каштановые волосы, мелированные, а лицо у него будто бы какое-то детское, с наивными глазами.

— Сейчас докурим и пойдём, — сказал пожилой Окунь.

— А как работать будем? — спросил Артём.

— Молча, — ответил Окунь. — Выдадут инструмент, дадут задачу — будем пахать, как папа Карло. Ничего трудного и непонятного.

Перспектива вытаскивания трупов из зданий мне не понравилась, но уж очень сильно хочется кушать…

Они докурили, а потом мы пошли по адресу.

На месте нам выдали ломы, топор, а также, зачем-то, газовый ключ, и направили на штурм первого подъезда.

Эта хрущёвка, как я понимаю, обстреливалась из тяжёлого оружия.

У первого и второго подъезда ряды мешков для трупов — внутри них, как я понял по очертаниям тел, люди и крупные животные.

Некоторые квартиры в доме горели, ну и дырок в здании как-то многовато…

— КПВТ, похоже, — произнёс Больц, который в косухе с цепями.

— Это не КПВТ, — покачал головой Окунь. — Это 2А72, 30 миллиметров.

— Откуда знаешь? — нахмурился Больц.

— Видал уже… — ответил Окунь. — Поехали — за работу.

Захожу в третий подъезд вслед за остальными и мне в нос, с разбега, ударяет невыносимая вонь. Воняет адской тухлятиной, которая чуть не вызвала у меня приступ рвоты.

— О-о-о, амбре… — усмехнулся Окунь. — Привыкайте, пацаны — это надолго… И сразу готовьте мешок, трупак очень близко.

Заходим в первую квартиру, дверь которой распахнута настежь. Вонь усилилась и Жукевич блеванул.

— Ты чего? — обернулся к нему, сложившемуся пополам, Окунь. — Мы ещё даже не начинали…

— Бля, не могу… — чуть разогнулся Жукевич. — Бу-э-э…

— Ничего, привыкнешь, — ободряюще улыбнулся Окунь, а затем огляделся. — Сука, дом насквозь прошивали — это плохой знак. Надо побыстрее тут начинать и заканчивать.

Тоже смотрю на отверстия в стенах — можно проследить, как снаряд пробивал стену насквозь, а затем пробивал следующую.

— А зачем они по дому палили-то? — поинтересовался Артём Коновалов, прикрывающий рот белым носовым платком.

— Да не специально, наверное, — пожал плечами Окунь. — Думаю, это из другого двора прилетело — так бывает, когда бои в городе. Вот наш клиент. Мешок расчехляйте.

Мы вошли в спальню, где и встретил свой последний час упитанный мужчина в домашнем халате. Какое-то животное разорвало ему горло, а также серьёзно поело его. Лица нет, только кости черепа.

— Респираторы бы дали, сволочи… — пробурчал Окунь. — Ну, хотя бы перчатки есть… Эй, Костяныч, бери его за правую ногу!

Преодолевая омерзение, берусь за уже раздувшуюся ступню трупа и тяну его к разложенному мешку.

— Нет, я тут работать не смогу! — заявил Больц и подался к выходу.

— Стоять! — крикнул ему Окунь. — Ты забыл, что за бумажку подписал?! Хочешь под военно-полевой суд попасть?!

— Да чё они сделают?.. — начал Больц. — Права не имеют принуждать…

— Это ты прав теперь никаких не имеешь, — покачал головой Окунь. — Хотя, знаешь? Иди — буду я ещё и с тобой нянчиться…

Больц снова подался к выходу, но остановился.

— Одумался? — спросил его Окунь.

Но Больц промолчал и просто взял труп за левую ногу.

Вместе мы затащили покойника на мешок, а Коновалов застегнул молнию. Больц снова проблевался, но уже желчью.

— Вова, Артём — вытаскивайте его на улицу, — велел Окунь. — А мы во вторую квартиру.

Иду вслед за ним.

Во второй квартире вся прихожая в крови, а на внутренней стороне входной двери видны царапины от когтей. Кто-то открыл дверь, на свою голову, результатом чего стало пятно крови в подъезде.

Правая рука сразу же заныла. Порезы от когтей уже зажили, но память осталась…

— Охуеть… — прошептал Никита Жукевич, увидев то, что осталось от человека или… людей.

В гостиной, на окровавленном ковре, лежат обглоданные человеческие кости. Череп я вижу один, хотя… нет, тут три черепа, причём все три раскушенные мощными челюстями.

Раскладываю мешок.

— Собираем, — сказал Окунь. — И побыстрее, мне не нравится состояние дома.

Все кости были погружены в мешок, который вынесли уже мы с Окунем, а Жукевич, вместе с Коноваловым и Больцем, пошли в третью квартиру.

Так и работали.

Подъезд зачищен военными, поэтому мы не встречали никакой живности, но эта трупная вонизма…

— Третий этаж, — сказал Окунь. — Идём.

Он пошёл первым.

Иду, глядя ему в спину, а затем слышу странный хруст.

— Сука… — успел произнести Окунь, а затем мир раскололся на осколки.





Глава третья. Неоновая подсветка


*Российская Федерация, Кемеровская область, г. Новокузнецк, улица Кутузова, 30 июня 2026 года*





— А-а-а… — очнулся я от боли в правой ноге.

Пытаюсь пошевелить ногой, но это приводит лишь к обострению боли, поэтому я, приложив волевое усилие, заставляю себя замереть.

Я в темноте, дышать тяжело, всё вокруг будто бы в пыли, а ещё воняет тухлятиной и кровью. И ещё чем-то.

Мне непонятно, что произошло — только что шли по лестнице, а потом всё рухнуло.

Осторожно опускаю руку к джинсам и нащупываю телефон. Медленно вытаскиваю его и касаюсь сканера отпечатков пальцев.

Экран загорается и ненадолго ослепляет меня светом. Морщусь и кашляю, из-за чего дёргаю повреждённой ногой.

— М-м-м… — не сдерживаюсь я.

Правая ступня застряла в чём-то, причём я чувствую, что её порезало до крови — правый «Айр Форс» намок внутри.

Открываю глаза и начинаю рассматривать место, в котором я оказался. В воздухе бетонная пыль, а вокруг бетонные обломки.

Вокруг шум — обломки двигаются и хрустят бетонной крошкой…

Меня спасло, как я понял, то, что сверху был цельный кусок лестницы, лёгший надо мной «шалашиком», то есть, буквой «Г».

Но нога под куском бетона — меня чуть не накрыла паническая атака, когда я увидел, как именно зафиксировало мою ступню. Это фрагмент подъездных стальных перил, прикреплённый к бетону, зажал мою ступню — деревяшки на них нет, поэтому мне в кость упёрлась острая сталь…

— Дышать ровно… — попытался я обуздать нарастающую панику. — Фух-фух-фух…

Включаю фонарик на телефоне и смотрю направо — тут не на что смотреть, только бетонные ступеньки, нависающие надо мной.

— А-а-а!!! — испугался я, посмотрев налево. — А-а-а-а!!!

Сердце забилось, как бешеное, зрение помутилось и я случайно дёрнул ногу.

— А-а-ай… — скривился я от острой боли.

Слева от меня было лицо Окуня. Его тело придавило плитой, причём так сильно, что глаза налились кровью, изо рта брызнула кровь, а сама кожа лица покраснела почти до багрового состояния.

Он мёртв и смотрит на меня стеклянными глазами. Не могу…

Я лежал, зажмурив глаза и пытаясь взять себя под контроль.

Не получается — сердце отчаянно колотится, а воздуха будто бы становится всё меньше и меньше.

Эта мысль не улучшила ситуацию, потому что я слышал раньше, что под завалами иногда бывает очень мало кислорода, как в могиле…

Пыль осела, а паника, постепенно, прекратилась. Вернее, не прекратилась, а я, из последних сил, забил её под шконку кирзовыми сапогами. Страх никуда не делся, но зато появилось пространство для рационального мышления.

Тут, под «шалашом», достаточно места для воздуха, поэтому время у меня точно есть. Да и свет фонаря пробивается куда-то за завалы передо мной, то есть, есть щели, в которых тоже есть воздух. Ну и может быть, что мне очень повезло и дальше есть открытое пространство, возможно, что и выход на улицу, а это будет значить, что от нехватки кислорода я не умру.

Хочется верить, что завал не глухой…

Окончательно успокаиваюсь и выключаю фонарик, чтобы сэкономить батарею и не видеть лица Окуня.

Об остальных парнях, с которыми я познакомился только сегодня, стараюсь не думать. Лишь надеюсь, что кто-то из них смог выбраться и позовёт на помощь.

Разблокирую телефон, перевожу его в режим «Энергосбережение», отключаю «Bluetooth», «Wi-fi», вырубаю вибрацию и геолокацию, а также максимально понижаю яркость. Напоследок отключаю все приложения, потребляющие энергию на свою работу.

В настройках вижу, что батареи, в таком режиме, хватит на 12 часов 39 минут. Но у меня есть один полный пауэрбанк на 10 000 мАч в рюкзаке — если я смогу снять его и окажется, что его не повредило при обвале, то буду с телефоном вдвое дольше.

Пришла мысль, что надо и мобильную связь отрубить, что проще сделать через авиарежим. Но сейчас мне нужен интернет, чтобы связаться хоть с кем-нибудь.

Пишу оператору.

«Я под завалом помогите!»

Оператор не отвечал долгие двенадцать минут.

«Ты кто?» — спросил он.

«Константин Новиков БРАВО-6», — написал я. — «На проспект Дружбы в дом направили трупы преобразовывать».

«Прибирать», — исправил я ошибку автозамены.

«А, так ты выжил», — написал оператор. — «Под завалом?»

«Да!» — ответил я.

«Есть вода, еда?» — уточнил оператор.

«Воды литр в рюкзаке», — ответил я. — «Смогу снять или нет — не знаю».

«Если кто-то освободится, то направим на разбор завала», — сообщил мне оператор. — «Ожидай».

— Что значит, «если кто-то освободится», а?!» — послал я голосовое.

Оператор ничего не отвечал минуты две, а затем прислал голосовое.

— Слушай, мальчик, — услышал я грудной женский голос. — У нас сейчас война, если ты не заметил. Вся БрАВО занята — тушит пожары, разбирает завалы и прибирает давно гниющие трупы. Ради тебя одного снимать группы с задачи — это нерационально. Если освободится кто-то, то пошлём. Во всяком случае, о тебе теперь знают — я послала сведения начальству.

Я даже не нашёл, что на это ответить. Всё правда — я ничего не стою, в глазах военных. Им выгоднее прибрать больше трупов, чем не допустить появления ещё одного…

«Ты добавлен в очередь на спасение», — написала оператор. — «Но очередь длинная, поэтому на многое не рассчитывай. Лучше думай, как продержаться подольше».

Меня же накрыло панической атакой. Я начал орать от отчаяния, а затем случайно дёрнул правой ногой и вспышка боли резко привела меня в чувство.

Утерев слёзы, пытаюсь сесть. Высоты «шалаша» хватает, но впритык.

Зато стало ясно, что есть доступ к рюкзаку.

Извернувшись, снимаю рюкзак и помещаю его себе на колени.

Литровая бутылка воды наполнена до крышки — я всегда беру с собою на прогулки воду. Но интересует меня не она, а пауэрбанк, лежащий в серединном кармане.

Ощупываю его, как величайшую ценность, и удостоверяюсь, что с ним всё в порядке. Шнур USB Type-C в том же кармане.

Возвращаю банк и шнур на место — сейчас они не нужны.

Надо думать, как высвободить ногу. Помню, смотрел фильм с Джеймсом Франко, о велосипедисте, который застрял в горах — его руку придавило камнем в расщелине и, в итоге, ему пришлось отрезать её ножом из мультитула. Он сделал это из-за того, что она уже была без кровоснабжения и, по сути, отмерла.

Я себе ногу отрезать или отрубать не хочу, поэтому надо как-то освободиться, пока не стало слишком поздно.

К рюкзаку прикреплён ржавый дедовский топор — смотрю на его лезвие в тусклом свете экрана телефона и из глубины груди начинает подступать новая волна паники…

— Нет, — максимально возможным твёрдым тоном произношу я. — Я вытащу ногу.

Ощупываю стальные перила и пытаюсь дёрнуть их. Это не даёт ничего, потому что стоят они намертво.

Просовываю топор в щель между перилами и полом, пытаюсь приподнять их, но тоже ничего — видимо, масса очень большая.

Как вытащить ногу?

Я практически чувствую, что ступня страдает от нехватки кровоснабжения и медленно умирает…

Возможно, я накручиваю себя, так как я могу шевелить пальцами в кроссовке, но это не даёт гарантий, что сосуды не пережаты, как в руке у героя Джеймса Франко.

Ненадолго включаю фонарик, чтобы рассмотреть перила и их крепление. Мне сразу же приходит в голову идея расколоть бетон в области крепления стальных прутьев — это должно ослабить их.

Перехватываю топор, выбираю центральный прут и начинаю бить лезвием по бетону. Резкое движение вызывает боль в ноге, но нужно терпеть. Тут либо терпеть, либо расставаться со ступнёй, а то и со всей ногой.

Если я потеряю ногу, то я, по сути, умер, потому что не выживу в нынешних реалиях. Никто мне не назначит пенсии по инвалидности, кормить задарма не будет, а это значит, что я точно долго не протяну.

От этого зависит моя жизнь, поэтому я начинаю, превозмогая боль, бить топором по бетону.

Надолго меня не хватило — всего двадцать с лишним ударов, но зато бетон поддался и мне удалось отколоть от него небольшой кусок рядом с креплением перил.

Вытаскиваю из рюкзака бутылку и делаю три небольших глотка воды. Нужно экономить, иначе подохну от жажды — помощь придёт неизвестно когда. Если вообще придёт.

Медленно ложусь на спину и закрываю глаза. Нужно отдохнуть хотя бы полчаса, а затем возвращаться к работе.





*Российская Федерация, Кемеровская область, г. Новокузнецк, проспект Дружбы, 1 июля 2026 года*





— Сёма, алло… — наконец, сумел я дозвониться до друга.

— А, здорова, родной! — обрадовался Сёма. — Ты как?

— Я в жопе, — честно ответил я. — Я попал под завал в доме на проспекте Дружбы…

— Бля-я-я… — протянул Сёма. — А чё ты там делал?

— Работал, — ответил я. — Нанялся на расчистку квартир от трупов.

— Я же тебе говорил, не надо вписываться в этот блуд, — неодобрительным тоном сказал Сёма.

Я обсуждал с ним вопрос работы, он сказал, что главное — не идти к новым властям, потому что добра от них точно не будет. Так ему сказал его отец, преуспевавший, до недавнего времени, бизнесмен. А может и до сих пор преуспевающий, так как он занимался мясным бизнесом.

Может, скотина и взбесилась, но у него точно остались морозильники с тушами и всякие колбасы, стейки, нарезки…

Желудок жалобно заурчал.

— И что будешь делать? — спросил Сёма.

То есть, помощи от него можно не ожидать, ага.

— Меня поставили в очередь по спасению, — ответил я. — Буду ждать.

— На сколько хватит батареи? — спросил он.

— Ещё часов двенадцать-тринадцать, — ответил я.

— А-а-а, понятно, — произнёс Сёма. — Ладно, тогда, удачи.

Он завершил вызов.

— Пидарас… — изрёк я. — Я даже не просил ничего…

Попытка перезвонить провалилась — эта скотина заблокировала меня.

Бабушка говорила мне, что друзья познаются в беде — как же она, всё-таки, была права. Значит, Сёму из списка друзей можно вычёркивать.

Он был единственной надеждой — его отец вполне мог бы помочь мне, потому что у него точно есть ресурсы, чтобы организовать моё спасение. Но Сёма, как я понимаю, «списал» меня, даже не задумавшись.

— Не нужен мне такой «друг», — решил я для себя. — Волки в овраге более надёжные друзья, чем он.

Спрятав телефон в карман, берусь за затупившийся топор и продолжаю бить по бетону. Только сегодня я догадался, что бить лезвием — это тупо, поэтому сейчас бью обухом, что даёт лучшие результаты.

Одно крепление перил я уже выдолбил, но этого оказалось недостаточно. Уже хочется пить, а бутылка полна или пуста лишь наполовину — скорее, пуста, чем полна…

«Пессимизм», — подумал я.

Работаю так часами — положение неудобное, нога болит почти непрерывно, приходится делать паузы на повыть и поскулить от жалости к себе, ну и инструмент не тот. У Больца был с собой стальной лом — вот таким бы я справился гораздо быстрее.

Но мой дед, царствие ему небесное, привёз с собой из деревни только топор своего отца, который лежал потом на балконе десятилетия.

Бабушка рассказывала, что мой дед по материнской линии, Пётр Ефимович Скобелев, в юности уехал из деревни в Новосибирск, чтобы учиться, его поселили в бараке, он получил образование металлурга и распределился в Новокузнецк.

Потом, уже там, он женился на моей бабушке, аналогично, переехавшей из деревни. И когда родилась старшая сестра моей мамы, дедушке и бабушке дали однокомнатную квартиру, а после рождения мамы им дали другую, уже двухкомнатную. Потом родился мой дядя, и им, через два года, дали трёхкомнатную, но уже от алюминиевого завода, но дядя прожил всего три года, а затем умер, впрочем, квартиру обратно не забрали.

Моя родная тётя живёт где-то в Америке — уехала в конце 90-х годов и не общалась с мамой, поэтому я никогда не видел эту Энн Бойд. Раньше её звали Анной Петровной Скобелевой, но она вышла замуж за американца и оборвала все связи.

Бабушка со мной эту тему не обсуждала, но иногда я слышал, случайно, её телефонные разговоры с подругами — говорила им, что у Анны всё хорошо, а её муж, Питер, зарабатывает неплохо и она ни в чём не нуждается.

«Думаю совсем не о том», — подумал я, продолжая стучать по бетону дедовским топором. — «Какая тётя и её благополучие? Я глубоко в жопе!»

Ожесточённо долблю по бетону, прерываясь только на приступы жалости к себе.

На часах девять часов вечера, руки в мозолях и болят, но зато я чувствую, как ослабло давление на ногу, и она стала чувствоваться гораздо лучше. Это вселяет в меня надежду…

Делаю три маленьких глотка из бутылки и ложусь спать.





*Российская Федерация, Кемеровская область, г. Новокузнецк, проспект Дружбы, 2 июля 2026 года*





«В городе случилось новое ЧП, поэтому все группы заняты», — прочитал я ответ оператора. — «Ожидай».

Несколько часов назад я не сдержался и залез в ТГ-каналы, пожертвовав частью энергии батареи, чтобы узнать, что происходит.

«Новое ЧП» — это нашествие на город таёжных белок. Эти твари атаковали военные блокпосты и мирных жителей, причём огнестрельное оружие показало себя против них не очень.

Военные решили эту проблему оснащением солдат заточенными арматурами с рукоятями. Одного сильного удара, как правило, хватает, чтобы положить мутировавшую белку.

Но это для меня, в данный момент, далеко не основная проблема…

«Да мне пить нечего!» — написал я. — «Я здесь сдохну!»

«Сейчас в городе много кто умирает», — ответила оператор. — «Ты не один такой, поэтому прекрати тратить энергию — так ты уменьшаешь свои шансы».

«Дайте хоть какой-то срок!» — попросил я.

«Никаких сроков дать не могу», — последовал ответ. — «Жди».

Это стало последней каплей. Я уронил телефон, заорал в отчаянии, взял топор и начал изо всех сил колотить им по бетону.

— А-а-а, сука!!! — ревел я, не видя, куда бью.

Топор соскользнул под неудачным углом и я ударил себя обухом по правому колену.

— М-м-м-м… — завыл я и откинулся на спину, гладя ударенное колено, и слегка ударился затылком об бетон.

А затем я начал видеть галлюцинации — плавающие перед глазами слова.





Активация интерфейса (1/10).





Наверное, сильно ударился башкой, когда откидывался…

«Беды с башкой…»





Повреждения головного мозга — отсутствуют.

Активация интерфейса (3/10).





Лежу, не шевелясь. Если это галюник, то он пройдёт — я никогда не употреблял никаких веществ, но наслышан. Все глюки конечны. И этот пройдёт.

«Может, вода протухла?» — подумал я. — «Или это меня пищевое отравление „догнало“ и теперь мучает?»





Активация интерфейса (7/10)





А-а-а, это всё от жажды!

Я слышал, что люди в пустыне видят миражи, которые являются продуктом их воображения — что-то вроде гейзеров воды, озёр, рек, закусочных или ларьков с мороженым…

Только вот как это бьётся с моей ситуацией?





Активация интерфейса (9/10)





Буквы и цифры никак не желают никуда пропадать — назойливо висят у меня перед глазами. Ну и ладно, пока что, не мешают — всё равно просто лежу. Переживу этот трип и вернусь к работе.





Активация интерфейса (10/10)





По логике, должно исчезнуть, ведь всё же, да?





Инициализация (1/10)





— Серьёзно?! — спросил я, а затем помахал правой рукой перед лицом, попытавшись отмахнуться от назойливой надписи.

Не помогло — приход пришёл конкретно…





Предварительные результаты анализа:

Функции нервной системы приведены к базовому состоянию.

Физическое состояние — опасное:

Дегидратация — опасная.

Запасы гликогена — исчерпаны.

Гипогликемия — острая.

Катаболический распад мышечной и жировой ткани — начальный.

Повреждение мягких тканей правой нижней конечности — лёгкое.

Инициализация (6/10).





Нихера не понимаю, но не делаю резких движений и просто пережидаю всю «инициализацию».





Инициализация (10/10)





Исходные данные:

Объект: Константин Васильевич Новиков

Пол: мужской

Дата рождения: 08.09.2004

Рост: 178 сантиметров и 3,7 миллиметров

Вес: 59 килограмм и 117 грамм

Доступные запасы энергии: ≈64 тысячи килокалорий (требуется более детальная оценка)





Доступный объём для безопасного расходования — ≈50 тысяч килокалорий.

Присвоена особенность — «Вечно голодный студент».

Присвоен уровень — 1.

Выбрать способность.





Я осознаю, что должен испытывать что-то вроде глубокого ахуя, ступора и дезориентации, но не чувствую ничего, кроме боли в ноге, жажды и голода.





Выбрать способность.





Это утверждение? Это уведомление?





Выбрать способность.





Надпись начинает мерцать фантастическими огнями, перетекающими справа налево, будто пытаясь привлечь моё внимание.

Полагаю, ничего страшного не случится, если я попробую нажать на неё, да?

Пробую нажать на неё указательным пальцем, но он проходит сквозь надпись.

Не работает.

Затем я, начиная уставать от этого неонового шоу перед глазами, фокусируюсь на надписи, желая «нажать» на неё взглядом.

Вокруг надписи появилась рамка, которая начала заполняться. Увожу взгляд — заполнение прекратилось и начало убывать, до тех пор, пока не сфокусировался на надписи.

Дожидаюсь, пока рамка заполнится, а затем надпись исчезает и появляется большая рамка, наполненная текстом.





Доступные способности:

— «Вспышка».

Описание: моментальное преобразование килокалорий в чистую энергию, усиливающую реакцию, скорость и силу на ограниченное время.

Эффект: 5,3 секунды сверхбыстрой реакции (+50% скорость реакции, +20% сила и скорость движения)

Расход: 711 килокалорий за активацию





— «Гликогеновый рывок».

Описание: резкий выброс энергии в кровь и мышечные клетки, позволяющий совершить мощный прыжок или рывок.

Эффект: мгновенный спринт на 10–15 метров или мощный прыжок до 3 метров в высоту.

Расход: 257 килокалорий за активацию.

Примечание: применение способности блокируется при отсутствии запасов гликогена.





— «Анаэробный шторм».

Описание: кратковременный переход организма в полный анаэробный режим.

Эффект: возможность 10 секунд драться/двигаться на пределе, игнорируя боль и травмы.

Расход: 934 килокалории





Внимание! Выбор любой способности ведёт к необратимым изменениям организма.





Сказать, что я озадачен — это всё равно, что промолчать.

Нет, это точно не галлюцинация, потому что я многих слов сам не знаю и никогда таких не слышал. Что за «гликоген»? Что за «анаэробный»?

Такую дичь моё подсознание придумать не могло. Ну и надо помнить, что я меньше двух минут назад был на паничке, а сейчас лежу спокойный и меня даже не сильно волнует то, что моя нога в железобетонном капкане.

Это всё какая-то сверхъестественная ерунда.

Сразу вспоминаются «девианты», о которых писали на ТГ-каналах.

«Та-а-ак…» — вчитался я ещё раз в список «способностей».

«Анаэробный шторм» — это вообще непонятно, что такое, но вот «Вспышка» и «Гликогеновый рывок»…

Гликоген…

Кажется, это вещество, накапливаемое в печени, чтобы расходовать его по мере необходимости. Помню, смотрел ролик от фитнес-тренера, который объяснял, что если израсходовать гликоген, можно перевести организм в режим катаболизма, то есть, в расщепление собственных мышечной и жировой тканей.

Именно так и достигается снижение массы, но нужно помнить, что если не качаться постоянно, то организм сожжёт солидную часть мышечной массы, потому что соотношения сжигания массы будет происходить в соотношении 20% мышц и 80% жиров. (1)

Надо что-то выбрать, а то эта штука замучает меня этой табличкой с зеленоватой неоновой подсветкой.

«Вспышка» была бы очень крутой способностью, если бы я умел драться. Но драться я не умею — во всех пяти драках в моей жизни я либо получал, либо убегал.

Остаётся только «Гликогеновый рывок», который позволяет исполнить кунг-фу ногами, то есть, сбежать, как подлый трус. Зато живой. Ещё и дёшево, по сравнению с остальными способностями.

Фокусирую своё внимание именно на нём и жду, пока колонка заполнится.





Расход на активацию способности: 2570 килокалорий.





Да и хер с ним. Я всё равно сдохну от жажды раньше, чем израсходую имеющиеся у меня калории. Как раз, проверим, работает ли это.

«Зажимаю» новую колонку и жду её заполнения.

Всё заработало — я это понял по тому, как начали гореть мои ноги. Не огнём, а болью.

Ощущаю, как штанины джинсов нагреваются, греются минут десять, а затем всё прекращается.

«Ну, хотя бы согрелся…» — подумал я. — «Бетон холодный…»

Визуальные отличия — ноги будто бы стали гораздо спортивнее по форме. А эмоциональные отличия — ступня начала болеть сильнее.

Больше галлюцинация никак себя не проявляла, кроме появившейся в поле зрения небольшой иконки в форме человека.

«Нажимаю» на неё и передо мной появляется условное моё тело, с расставленными ногами и распростёртыми в стороны руками.

В области правой ступни обозначен красный кружок, заполненный красным на четверть.

Тут же данные: у меня есть примерно 47300 «безопасных» килокалорий и, в скобках, 61 000 килокалорий общего запаса, а также 33,2 литра воды. Видимо, это вся вода, которая есть во мне, а по килокалориям сказать нечего, потому что их гораздо больше, чем мне нужно до момента моей смерти от жажды.

«Разберусь со всем, когда меня вытащат», — подумал я, берясь за топор. — «Если меня вытащат».

А если не вытащат, то и разбираться будет некому.

Это печально, но это факт.

Начинаю бить по последнему креплению перил обухом топора.





Примечания:

1 — О сжигании жиров при катаболизме — там всё не так однозначно, как расписывает наш генацвале Костянидзе — всё зависит от многих факторов, которые я постараюсь перечислить. Зависит от процентного содержания жира в человеке — если доля жира велика, то организм не дурак и будет стараться сжечь побольше, потому что много, а мышцы не казённые. Зависит от возраста, пола — у мужчин организм старается спалить побольше жира, а у женщин, наоборот, сохранить, в разумных пределах, что сказывается на соотношении в пользу жира. А если пампить в режиме катаболизма, то организм постарается спалить побольше жира, потому что у него нет камер наружного наблюдения и он не знает, почему его заставляют пахать, как ирландца на плантации — возможно, от этого зависит выживание, поэтому мышцы очень нужны и тратить их нельзя. Если сделать всё правильно, то есть, нормально питаться, с обилием белковой пищи, то сжигание жира и мышц можно довести до соотношения 95% жира и 5% мышц, то есть, к очень выгодному для фитоняшки и фитоняшича курсу. Но важно помнить, что в начале будет период, когда организм будет жечь много мышц, так как на «включение» полноценного жироокисления нужно некоторое время. А теперь объяснение, почему так, а не иначе. Когда жира мало, организм старается сохранить его, как государственный золотой резерв, потому что мало ли — никто же не знает, как оно будет дальше, ведь так? А когда жира много, организм склонен расходовать его — ведь всё равно же ещё много! Это интуитивно понятно, но большинство граждан тупо не знает этого, поэтому у этого большинства тупо не получается худеть. А всего-то и надо, что пампить, как Виталик из цикла "Громче меча", кушать памповую кашу и наблюдать, как быстро организм приспосабливается к экстремальным условиям. Также, у очень жирных представительных людей или у просто жирных, и чуть менее представительных, людей, имеющих низкую мышечную массу, возможна такая штука, как рекомпозиция (очень специфическая штука, возникающая в очень особенных условиях), но о ней мы с тобой, уважаемый читатель, поговорим в будущих сносках, которые просто неизбежны…





Глава четвёртая. Борьба за живучесть


*Российская Федерация, Кемеровская область, г. Новокузнецк, проспект Дружбы, 3 июля 2026 года*





«Как же плохо…» — посетила меня мысль, когда я вновь очнулся.

Хочется пить, но воды нет, хочется есть, но еды нет.

Сил тоже почти нет, сознание мутное, в горле филиал Сахары, язык ощущается, будто чужой — шероховатый и неуместный в ротовой полости.

Открываю глаза и смотрю на злосчастные перила.

Оказалось, что когда я психанул и начал бить по бетону, выколупал особо крупный кусок, из-за чего работа резко облегчилась. Хотелось просунуть топор и приподнять перила, но я решил действовать наверняка и выдолбил последнее крепление до конца.

Вчера у меня не осталось сил, чтобы вытащить ногу, я просто отключился, а вот теперь…

Просовываю топор в промежуток, упираю его в пол и начинаю давить.

В руках нет сил, но перспектива освобождения ноги слегка бодрит, и я прилагаю нужное усилие.

Перила неохотно поддаются, приподнимаются, что сопровождается опасным хрустом бетонных обломков, а я выдёргиваю ногу и топор.

Раздаётся громкий хруст и перила, со скрипом, опускаются. Теперь это клетка…

Смотрю на ногу, желая разобраться, что со ступнёй.





Повреждение мягких тканей правой нижней конечности — среднее.





Эта штука у меня в голове сочла необходимым сказать мне очевидное.

Развязываю шнурки на правом ботинке и задираю штанину. «Средним» она назвала повреждение из-за того, что там началась инфекция…

Гной по краям раны, сама рана покрыта бетонной пылью и мусором, но у меня нет ничего, чем можно ополоснуть её. Единственное…

Достаю телефон и открываю браузер, который работает очень и очень медленно, загружая некоторые страницы по несколько минут, а иногда и вовсе их не загружая.

Пишу запрос «Можно ли дезинфицировать рану мочой?», а затем жду несколько минут.

Страница прогружается и я читаю медицинскую статью. Это заняло у меня почти десять минут, потому что текст длинный, но ещё не было таких страниц в интернете, которые я читал с такой внимательностью.

Увы, но толку от обоссывания ноги не будет никакого.

Если у меня уже есть гной, а он есть, то это значит, что микробов там уже достаточно много, поэтому единственное, чего я добьюсь — занесу новых, потому что это моча в первые минуты стерильна, а вот мой член ни разу не стерилен. Во всяком случае, не после трёх дней под завалом.

А ещё я узнал, что в моче содержатся соли и аммиак, поэтому она может усугубить ситуацию раздражением воспалённых тканей.

В конце статьи написано, что имеет смысл, если рана свежая и промывать её вообще нечем, а вот в запущенных случаях лучше держать свой член подальше от раны…

Тогда я спросил «Можно ли пить мочу?» — это какая-то уринотерапия, если честно, которая, по мнению Малахова, является лекарством от всех болезней и отличной профилактикой онкологии. Только вот я только что прочитал, что в моче соли и аммиак, поэтому сомнительно, сука, что её можно безопасно пить.

И новая статья сообщила мне, что в моче содержатся не только соли и аммиак, но и креатинин и другие продукты обмена, от которых организм старается избавиться. Заливать это обратно в организм — это очень плохая идея, потому что если человек страдает от жажды, то концентрация всего плохого в моче резко возрастает, поэтому единственное, чего можно добиться — это усиления жажды и нагрузки на почки, которым и так не очень хорошо.

Вывод: пить мочу — это полная шляпа, из-за которой ты не только не поможешь себе, но ещё и будешь унижен.

Поэтому я понял, что ссать в бутылку — это не вариант и придётся отливать через перила. Но сначала — перевязать рану.

В рюкзаке у меня есть майка, которую я ещё вчера распустил на лоскуты — в точном соответствии с инструкцией из интернета.

Открыв сохранённую в браузере страницу, я перевязал повреждённую ступню и вновь обулся.

Кровь в кроссовке уже засохла, поэтому никакого дискомфорта я не ощутил. Как-то странно относиться к подобному так просто — раньше я бы никогда не надел кроссовок, в который натекла кровь, пусть и моя…

Пока лежал, думал и прикидывал, как если не выбраться, то хотя бы облегчить себе жизнь. Очень хочется есть, но больше хочется пить.

Еды, в обозримом пространстве, не наблюдается. Единственное — голова Окуня. У меня внутри всё содрогается, когда я представляю, как обгладываю его подгнившее лицо. От представленной картины у меня начал появляться рвотный позыв, но я успешно подавил его. Мне сейчас нельзя терять ничего, даже желчь…

Аккуратно, стараясь не задеть рану, разворачиваюсь в своём «шалаше» и смотрю на второй «выход».

Я уже внимательно изучал его, когда лежал — приходилось изворачиваться.

Изучаю завал и вижу, что несколько блоков можно безопасно вытащить и перетащить в другой конец «шалаша», а там, вероятно, откроется какое-то пространство. Наверное, возможно.

Принимаюсь за работу. Всё-таки, это какой-то шанс.

Берусь за кусок ступени и тяну его. Он оказался неожиданно тяжёлым, поэтому я берусь за другой. Всё это сопровождается хрустом и скрежетом бетона, а также осыпанием пыли.

Наконец, мне удаётся вытащить меньший обломок, а затем я потратил около десяти минут, чтобы дотащить его до перил. Уже лучше.

Кусок ступени, после освобождения пространства, удалось аккуратно опустить на пол, а затем и, очень медленно, затащить в мой «шалаш».

«Жаль, что бетон нельзя есть…» — мысленно посетовал я, стирая с лица пыль.

Теперь в моём распоряжении есть небольшая щель, в которую можно аккуратно протиснуться и посмотреть, что меня ждёт дальше.

Даже если я сдохну под завалом, это будет не так уж и плохо, если сравнивать с мучительной гибелью от жажды.

Нажимаю на иконку со своим телом и смотрю на собственные данные.



«Заблокировано особым свойством» — фокусирую на этой панельке взгляд и всплывает окошко, сообщающее, что блокировка обусловлена действием особенности «Вечно голодный студент».

Это иронично, так как я никогда в жизни не испытывал особого голода. При бабушке я вообще вкусно и сытно, а главное, стабильно, питался три раза в день, нередко не доедая порцию.

После её смерти был период, когда я кушал всякую ерунду, но так продолжалось до тех пор, пока я не устроился курьером в доставку еды. С появлением денег я начал покупать продукты и готовить себе три раза в день.

Открываю вкладку «Особенности» и навожусь на особенность «Вечно голодный студент».





«Вечно голодный студент» — снимает все психологические ограничения и часть физиологических ограничений при употреблении пищевых продуктов.





Значит, я могу есть до полного заполнения желудка, а потом сидеть и переваривать всё это. Но я не помню, чтобы когда-либо объедался чем-нибудь до отвала. А теперь, получается, у меня есть такая возможность, но где бы найти столько еды…

Учитывая, что мои способности завязаны на расход килокалорий, возможность набивать желудок до физического максимума даёт мне неплохое преимущество.

Сам по себе я малоежка, давно планирую набрать массу, чтобы выглядеть серьёзнее, а теперь от этого будет зависеть моя жизнь.

Нужно искать надёжный источник калорий сразу же, как выберусь из-под завала. Вернее, ЕСЛИ выберусь.

Далее я изучаю «Характеристики».

«Сила» у меня 0 единиц, что даёт мне -100 к мотивации и ещё -150 к самоуважению…

Во всплывающей подсказке написано, что это не абсолютный показатель, зависящий от многих факторов. Указано, что в этом случае «0» — это среднестатистический мужчина, способный жать от груди лёжа примерно 50 килограмм, поднимать с пола 80 килограмм, а также без перенапряжения нести на спине 15-20 килограмм.

«Ловкость» — 1 единица, что тоже слегка деморализует меня, потому что как-то печально всё.

Написано, что это тоже не абсолютно и зависит много от чего, но «1» — это задержка реакции примерно 0,30 сек, дальность прыжка с места — около 220 сантиметров, точность броска — 6 баллов из 10, а также преодоление некоей «полосы ловкости» за 40 секунд.

«Полоса ловкости» подсвечена, поэтому я навёл на неё взгляд и увидел 3D-модель полосы препятствий, по которой, какого-то, бегу я. И делаю я это очень коряво: спотыкаюсь, врезаюсь, терплю неудачу и начинаю заново. Секундомер показывает, что эти мои мучения занимают то 40, то 42, то 45 секунд…

А там, на первый взгляд, ничего сложного и сверхъестественного: рывок с места на пять метров, с резкой остановкой, поворотом на 180 градусов, затем слалом через пять конусов, движение «крабиком» пять метров влево, пять метров вправо, низкий проход под планкой, прыжок через полуметровое препятствие, а затем финишный рывок на пять метров.

«Объём» — это вместимость моего желудка, как я понял. И «1» — это 1,2 литра. Есть ещё и предупреждение, что превышение объёма может привести к разрыву желудка и мучительной смерти.

«Выносливость» у меня тоже 1 единица, что отражается на результатах проведённых непонятно кем тестов: бег на 3 километра — 25+ минут, непрерывная физическая нагрузка — 5-7 минут, а также некий «VO₂ макс» — 28.

Последнее меня заинтересовало, поэтому я навёл на эту штуку взгляд и получил новое всплывающее меню во всплывающем меню.

VO₂ макс. — это максимальное потребление кислорода организмом при предельной физической нагрузке, измеряемое в миллилитрах кислорода на килограмм массы тела в минуту.

Я нихрена не понял и когда интерфейс это осознал, появилось новое всплывающее меню:





VO₂ макс. — это показатель того, насколько эффективно твоё тело умеет захватывать кислород из воздуха, транспортировать его к мышцам и использовать для выработки энергии. Чем выше VO₂ макс., тем лучше выносливость.





«А мне нравится этот парень», — подумал я, слабо улыбнувшись. — «Он понимает меня с полуслова».

С «Аппетитом» всё очевидно и понятно — моя особенность тупо блокирует его, и он больше ни на что не влияет. Вот бы сейчас хотя бы хлеба буханку…

А вот «Энергетический уровень», имеющий значение «Е-1» — это уже интересно.

Написано, что на уровне Е-1 грамм жиров расщепляется на 9,29 килокалорий, грамм белков на 4,20 килокалорий, а грамм углеводов тоже на 4,20 килокалорий. Но с белками есть нюанс — сообщается, что примерно 30% содержащейся в одном грамме белка энергии тратится на его расщепление. Значит, белки расщеплять невыгодно.

Также есть примечание, что это всё тоже зависит от условий, факторов и прочих переменных, поэтому приведённые значения не абсолютны и могут колебаться, в зависимости от обстоятельств.

«Термоконтроль» — это способность держаться при разных температурах.

Мой «0» — это при жаре: комфорт до +27 °C в тени, при +32 начинается тепловой стресс, при +37 — тепловой удар, а при холоде: комфорт до +18 °C, дрожь уже при +10, при +5 — переохлаждение за 1–2 часа, при 0 °C — менее часа.

Примечание гласит, что это при условии, что на мне нет никакой одежды и я тупо голый на улице. Ну и ещё это не учитывает влажность, солнце или тень, скорость ветра и так далее.

По-хорошему, надо как-то успеть закалиться до наступления холодов. Я почти уверен, что все наши блага цивилизации скоро начнут сыпаться и всё, привет первобытный мир. Правда, у меня не решён вопрос, доживу ли я до зимы…

И последнее — это «Экстракция энергии». Написано, что мой «0» — это КПД примерно 60%, учитывая стандартный рацион среднего городского обывателя. Есть предупреждение: в случае с «тяжёлой» едой КПД может падать, а с «лёгкой» едой расти. Как и всегда, ничто не истинно, то есть, не абсолютно.

Но самая крутая штука, которую я обнаружил — режим дополненной реальности. Он помечает разные видимые мною объекты и фиксирует их теоретическую калорийность. Например, моя одежда имеет нулевую калорийность, как и синтетический брючной ремень. Толку от этого сейчас ноль, а вернее, даже минус.

Почему минус?

Потому что я случайно посмотрел на голову Окуня и увидел его «пищевую ценность», после чего чуть не выблевал.





Объект: Голова человека (3 дня после смерти)

Масса съедобных тканей: ≈0,7 кг

Оценка питательной ценности: ≈1000-1200 ккал

Ожидаемое усвоение: ≤20%

Риск: смертельное пищевое отравление (бактерии, токсины)

Психологическое воздействие: экстремальное, негативное





Меня начинает мутить от этого даже когда просто вспоминаю…

Человечину я есть не буду, лучше просто сдохнуть от жажды, чем опуститься до такого.

«Хватит ссаться!» — подстегнул я себя, унюхав запах мертвечины, исходящий от головы Окуня. — «Пора!»

Очень аккуратно протискиваюсь в щель и, стараясь не задеть ничего лишнего, ползу ужом и сворачиваю в этом микропространстве направо, относительно плавно спускаясь ниже, примерно на метр.

— Ах… — выдохнул я, увидев свет надежды.

Но это не надежда, а чуть более открытое пространство, стоящее под большой секцией лестницы. И тут я слышу звук жевания мяса. Звук этот был очень слабым, но интенсивным.

Так, это крысы, наверное. Видео о встречах людей и крыс показывают, что ничем хорошим такие контакты не заканчиваются.

Медленно беру топор поудобнее. Мне нельзя отступать. Либо заимею хоть какие-то шансы на выживание, либо умру там, под «шалашом». А если нет разницы…

Меня охватывает мертвецкая решимость. Мне всё равно, я сделаю это. Я должен.

Ползу вперёд, крыса слышит меня и отвлекается от своей трапезы.

Слышу яростный писк, а затем вижу эту тварь, которая разожралась до размеров крупного чихуахуа.

— А-а-а, сука, на!!! — заверещал я и нанёс удар топором.

Крыса настолько была уверена в себе, что даже не подумала уклоняться. Затупленное лезвие топора шарахнуло крысу по черепу и она, как я понял, сразу же потеряла сознание.

Понимаю, что это шанс, поэтому продолжаю дубасить её по голове и спине.





+135 единиц опыта





Чего?

Удивлённо смотрю, как окошко с надписью поплыло куда-то вверх, пока не исчезло за границей моего поля зрения.

«Это РПГ», — осознал я. — «Ох, башка совсем не варит — очевидно же было!»

Поворачиваюсь на правый бок, морщусь от боли в ноге, достаю телефон, включаю фонарь и изучаю дохлую крысу.

Эта тварь обзавелась длинными клыками и когтями, мощными лапами, опасным шипом на хвосте, а также, почему-то, ожерельем из костяных пластин вокруг шеи.

Если бы я подпустил её поближе, она, как минимум, пырнула бы меня хвостовым шипом в лицо, метя в глаза, а как максимум, раскроила мне лицо когтями.

Только сейчас ко мне вернулся страх — я мог умереть здесь…

Сердце заколотилось, как птица в клетке, а взгляд замылился. Если бы я мог вспотеть, я бы сейчас вспотел. Но я не могу — воды остро не хватает.

Относительно быстро возвращаю контроль над собой и перевожу фонарик на то, что ела покойная крыса.

А это оказались ноги Коновалова. Я узнал этот белый кроссовок — недешёвый. Второй кроссовок лежит изодранный, потому что крыса сначала разжевала его, а затем обглодала левую ногу Артёма до гладких костей…

На этом участке обнаружились шкурки других крыс — как я понимаю, товарищи не поделили бесплатный труп, поэтому здесь состоялось мексиканское противостояние, (1) закончившееся тем, что на четырёх лапах остался стоять только один.

Но всё кончено — никто не победил, даже я.

Мне уже не до сантиментов, поэтому я подхожу к телу Коновалова и пытаюсь найти хоть что-нибудь, что может помочь мне выжить. У него не было с собой рюкзака, но зато была чёрная сумка-кроссбоди.

Берусь за целую ногу Артёма и пытаюсь вытащить его тело из-под завала.

Мои попытки приводят к тому, что весь завал начинает двигаться и хрустеть, но мне глубоко плевать. Отсюда нет выхода, а вот в сумке Артёма может находиться хоть что-то съестное или жидкое. Будет там ополаскиватель для рта — выпью, как божественный нектар…

Обломки двигаются, мелкие куски падают, поднимается пыль, а тело Артёма, наконец-то, поддаётся.

Умудряюсь вытащить его наполовину и, не веря своему счастью, вижу ремень сумки. Хватаюсь за него, как за спасательный круг посреди океана и начинаю дёргать. Понимаю, что ремень упирается в плечо Коновалова — вооружаюсь топором и пытаюсь разрезать синтетическую ткань самой острой частью лезвия.

Мне это удаётся и я вновь начинаю тянуть. В конце концов, сумка вылезает из-под тела Артёма, и я тут же хватаю её, дрожащими пальцами ловя брелок.

Расстегнув молнию, я вижу вездесущий шнур от зарядки Type-C, а затем натыкаюсь на 0,25-литровую бутылочку с зелёным чаем.

— Да-а-а… — приоткрыв рот от восторга, прошептал я, сразу же отвинчивая крышку.

Жидкость, попав ко мне в рот, вызвала неприятное ощущение — язык и ротовая полость уже засохли, поэтому я испытал этакое впитывание воды.

— А-а-ах… — выдохнул я, осушив бутылку до последней капли.

И последняя капля тоже ушла в рот, а затем я облизал внутреннюю сторону крышки.

Волну удачи нельзя упускать, поэтому я снова полез в сумку и вытащил три конфеты «Птичье молоко», помеченные как «Настоящие».

Распечатываю одну и закидываю в рот, сразу же начав распечатывать вторую.

Все три конфеты исчезли бесследно, а я продолжил исследование сумки.

Но, кроме абсолютно бесполезных сигарет и чуть более полезной зажигалки, я больше ничего не обнаружил.

«А какая питательная ценность у сигарет?» — спросил я себя и почти сразу же получил ответ.

Дополненная реальность сообщила:





Объект: сигареты (11 шт.)

Масса: ≈11 г

Теоретическая калорийность: ≤45 килокалорий

Ожидаемое усвоение: 6-7 килокалорий

Риск: высокий (никотиновое отравление)





То есть, смысла их есть нет никакого. Понятно, буду знать.

А если их бессмысленно есть, то зачем вообще курить?

— Спасибо, Тёма… — положил я руку на колено покойника. — Ты спас мне жизнь…

Стало жаль его — он же не виноват ни в чём. Нам всем просто очень сильно не повезло.

Окончательно успокоившись, с глазами, полными надежды, осматриваюсь в поисках возможного выхода. Увы, но это глухой закуток, перекрытый слишком большими обломками, сверху придавленными другими обломками. Попробую разобрать — меня раздавит.

Из-за всего, что я тут наворотил, обломки скрипят и хрустят — я нарушил хрупкий баланс, установившийся после обрушения здания.

«Нет, больше лучше ничего не делать…» — решил я для себя. — «Только крысу оттащить в сторону, чтобы не воняла».

Эта крыса не только ела, но и сразу же срала, поэтому повсюду валяется вонючее крысиное дерьмо.

Найденной дощечкой сметаю дерьмо с относительно ровного участка и ложусь, подложив под голову сумку Коновалова.

Мой рюкзак остался в «шалаше», потому что с ним я бы точно не прошёл — слишком узкой была щель. И возвращаться за ним я не только не буду, но и не смогу, потому что прохода больше нет — завалило обломками.

Я, как и прежде, в западне.

Жажда никуда не делась, но чай точно сильно улучшил моё самочувствие.

В интерфейсе читаю, что вода успешно впитана и направлена на наиболее нуждающиеся участки…

Меня охватывает усталость, и я очень быстро засыпаю.

А ночью, в абсолютной тьме, меня будит скрежет бетона.

Первая мысль — меня нашли товарищи убитой крысы, хотя какие они ей товарищи…

Но реальность оказалась объективно хуже — начался новый обвал.

Я не успел предпринять ничего, как с «потолка» упал обломок, очень больно ударивший меня по животу.

— У-у-х… — выдыхаю я.

Давление сильное, но боль не очень острая. Просто, будто ударили ногой в живот.

Шевеление обломков прекратилось, а пыль начала оседать. Хватаюсь ослабшими руками за обломок и, поднатужившись, сталкиваю его с себя.

— А-а-ах… — облегчённо вздыхаю я, стирая с лица осевшую пыль.

Состояние хреновое, жажда мучит так, будто я вообще не пил из той бутылки, ну и теперь живот побаливает.

«Если я выберусь…» — начал я думать. — «Если выберусь, то, сука, никогда, сука…»

Не успеваю додумать мысль — меня прерывает очередное движение обломков.

— Мне капец… — изрекаю я и, зажмурившись, готовлюсь к придавливанию.

Но шум прекращается и больше не происходит ничего.

Я лежу неподвижно минут двадцать, напряжённо вслушиваясь в установившуюся тишину.

«Не буду больше зарекаться», — решил я для себя.

Успокоив разыгравшееся воображение, услужливо подкидывавшее мне варианты, как именно меня придавит обломками — в позе раком, в позе эмбриона, разделит на два куска или просто размозжит мне голову, я вновь начал засыпать.

Сон был тревожным, мне снилось, как я бегу от чего-то страшного, а затем прячусь в опасных руинах, в которых стены готовы вот-вот обрушиться…

Досмотреть сон я не успел, потому что меня разбудил очередной хруст бетона.

Достаю телефон, чтобы включить фонарик и увидеть смерть, которую я уже практически принял сегодня ночью, своими глазами, как вдруг вижу на экране уведомления в Телеграме.

«Отряд 3 прибудет к завалу через четыре часа», — написала мне оператор. — «Если живой, дай знать — это их ускорит».

Нет, это она здорово придумала, написать мне об этом в час сорок ночи, когда я уже отключился.

Трясущимися руками пишу ей:

«Я живой!»

Она отвечает только спустя семь с лишним минут:

«Молодец».

Да, я молодец! Ха-ха-ха!





Примечания:

1 — Мексиканское противостояние — это кинематографический троп, описывающий ситуацию, когда несколько сторон находятся в конфронтации, угрожая друг другу оружием, и ни одна из них не может предпринять решительных действий, не подвергая себя риску быть атакованной другими участниками. Классическим примером является сцена из фильма «Хороший, плохой, злой», когда эти трое, Хороший, Плохой и Злой, становятся на бесплодной пашне, покрытой трещинами, и начинают тройную дуэль. Серджио Леоне знал, что делает, поэтому сцена получилась очень атмосферной.





Глава пятая. Фартовый


*Российская Федерация, Кемеровская область, г. Новокузнецк, проспект Дружбы, 4 июля 2026 года*





— Да пей, сколько влезет, — кивнул Игорь. — С водой проблем нет, в отличие от еды…

Прикладываюсь к армейской фляжке и быстро осушаю её до дна.

Я сидел под завалом ещё шесть часов после того, как мне ответила оператор — сначала я орал, чтобы ребята из БрАВО всегда знали, где я нахожусь, а затем догадался врубить сигнал будильника на всю мощь.

Разбор завала был долгим и, как я понял, очень утомительным для ребят, которые и так отпахали ночную смену на каком-то объекте.

— Спасибо… — вернул я пустую армейскую фляжку.

— Да не за что, — улыбнулся Игорь. — Тебе капитально повезло, что ты вообще выжил — такая фартовость есть не у каждого.

На вид ему лет тридцать-сорок, но сложно точно сказать из-за пыли и грязи на лице. Волосы рыжие, глаза голубые, переносица со старым шрамом. Росту он где-то метр семьдесят, коренастый — как-то чувствуется, по общему облику, что много работал физически и относится к категории работяг.

— Я уже был близок к тому, чтобы сдохнуть от жажды… — ответил я ему.

— Я и говорю — фартовый, — кивнул он. — Ладно, работа почти закончена — расчистим и можно домой, к жене под бок.

— Спасибо вам, парни! — поблагодарил я всех.

Мужики, покрытые бетонной пылью и потом, сдержанно покивали мне.

— Ты же тоже из БрАВО? — спросил Игорь.

— Да, — ответил я. — Надеюсь, мне не впаяют прогулы по неуважительной причине…

— Ха-ха! — засмеялся Игорь. — Не впаяют, не переживай. Ты скажи только, что, формально, всё это время находился при исполнении должностных обязанностей — может, перепадёт чего?

— Попробую, — слабо улыбнулся я, а затем поднялся на ноги. — Спасибо тебе.

Правая нога сразу же заболела.

— Да не за что, — махнул рукой Игорь. — Кто знает, когда сочтёмся, да? Может, тебе помочь до дома доковылять?

— Нет, я сам, — отказался я. — Спасибо.

— Ладно, ещё увидимся, — кивнул Игорь и встал с корточек. — Мужики, не копошимся! Надо расчистить завал до конца и вытащить всех покойников!

Несмотря на то, что я только что осушил фляжку вкуснейшей воды, в статистике это не изменило ровным счётом ничего.





Физическое состояние — опасное:

Дегидратация — опасная.

Запасы гликогена — исчерпаны.

Гипогликемия — острая.

Катаболический распад мышечной и жировой ткани — средний.

Повреждение мягких тканей правой нижней конечности — угрожающее.

Тупая травма брюшной стенки — лёгкая.





Нужно больше воды…

Иду в сторону «Сити Молла», при каждом шаге ощущая острую боль.

По дороге вижу функционирующий продуктовый магазин. Людей вокруг нет, и очень скоро мне стало ясно, почему — на полках пустота, но продавщица на месте.

— Здравствуйте… — приветствовал я её. — Можно воды попить?..

Тётке лет пятьдесят, если на вид, одета в униформу продавца — синие брюки, фартук, рубашка и пилотка.

— Минералки нет, — покачала головой продавщица. — Ничего нет.

— Да мне хоть водопроводной… — ответил я на это. — Хоть какой…

— Тебе бы к врачу, — рассмотрела она меня.

— Я знаю… — вздохнул я. — Под завалом три дня лежал — воды бы…

— Сейчас вынесу, — сказала продавщица, и ушла в служебное помещение.

Она вернулась через несколько минут, с полуторалитровой бутылкой воды.

— Спасибо большое, — принял я бутылку из её рук, открутил крышку и начал жадно пить.

— Как ты попал под завал? — спросила продавщица.

С неохотой прекращаю пить.

— С отрядом пришли на объект, убирать тела, — ответил я, вытерев рот.

— Так ты из БрАВО? — нахмурилась женщина. — Там кормят?

— Не знаю, — слабо улыбнулся я. — Это была моя первая смена.

— Но обещали? — уточнила продавщица.

— Обещали, — кивнул я. — Комплексный обед и три бутылки минералки.

— М-м-м, — протянула продавщица. — Тебе подлить?

Я уже высосал половину с одного залпа, но чувствую, что нужно ещё.

— Да, буду признателен, — улыбнулся я с благодарностью.

Она сходила в служебное помещение и вернулась с наполненной бутылкой.

— В ополчение лучше не идти, — предупредил я её. — Хотя и в БрАВО тоже не очень безопасно.

— Время такое сейчас, — сказала продавщица.

— Ещё раз спасибо за воду, — поблагодарил я её. — До свидания.

— Прощай, — улыбнулась она.

Выхожу на улицу и вижу два военных внедорожника, проехавших мимо.

Как и вся ультрасовременная военная техника, эти внедорожники обмотаны колючей проволокой, а на передовой машине установлен самопальный бульдозерный отвал.

«Хм…» — проследил я взглядом за удаляющимися машинами.

Ковыляю дальше.

Добираюсь до «Сити Молла» и прохожу через КПП.

— Я за зарплатой… — сказал я солдату у входа в «Детский мир» и передал ему паспорт.

— Проходи, — кивнул тот, посмотрев документ. — И не зарплата, а жалование.

— Как скажешь… — пожал я плечами.

У трёх столов большая очередь — десятки мужчин и женщин, желающих записаться хоть куда-то.

Всё это время я не был оторван от окружающей реальности — писал в соцсети, просил о помощи, но вообще никто не пришёл…

У людей слишком много своих проблем, чтобы тратить время на таких, как я.

Город, объективно, находится глубоко в жопе. У людей кончаются запасы еды, на чёрном рынке цены на тушёнку зашкаливают — рубли, доллары, евро и юани никого не возбуждают, поэтому единственная валюта, принимаемая всеми — это золото.

Ещё есть пайковые талоны, гражданские и военные, но у них особого оборота, как я понял, нет. Всем понятно, что они легко могут обесцениться, если всё рухнет, ну и у них есть срок на реализацию, поэтому копить их нет смысла.

Многим уже нечего есть, а бежать некуда, поэтому горожане голодают и готовы очень на многое.

Частично накал сбивается раздачей нормированных пайков, но там калорий с гулькин хрен — только чтобы не помереть сразу.

Прохожу в отдел «Книги» и подхожу там к столу, за которым сидит худощавая женщина в военной форме.

Лицо у неё бледное, болезненное, русые волосы на голове редкие, а взгляд очень усталый.

— Паспорт, — протянула она руку.

Передаю ей свой тёмно-бордовый.

— Это тебя спасали? — спросила она.

— Да, из-под завала, — кивнул я.

— Сядь, — взглядом указала она на школьный стул.

Сажусь и жду.

— За четыре рабочих дня тебе полагаются четыре военных талона, — сообщила женщина. — Даю тебе один почти истёкший, поэтому его нужно использовать сегодня, а ещё три сегодняшних.

Она вписывает мои ФИО в каждый талон, а затем подписывает и ставит печать.

— Обменивать на что-то ещё даже не вздумай — без паспорта их не отоварить, — предупредила она меня. — Посмотри сайт администрации — есть приказ полковника Белогурова — «Об экстренных мерах по разрешению продовольственного кризиса». Ознакомься, чтобы не совершать глупых ошибок.

— Я уже видел… — вздохнул я. — У меня пауэрбанк был с собой, поэтому я лежал там не совсем один.

Вспомнилась крыса, грызшая ногу Коновалова. М-да…

Женщина молча передала мне талоны, а затем открыла выдвижной ящик и вытащила из него пачку печенья «Юбилейное».

— Возьми, — сказала она.

— Спасибо… — ответил я с искренней благодарностью.

Конечно, можно было начать разливаться всякими «не стоит», «вы слишком щедры», но я не стал. Каждая калория на счету.

— Больше не попадай под завалы, — посоветовала она мне и, впервые за всю нашу беседу, улыбнулась.

— Постараюсь, — улыбнулся я в ответ. — Спасибо ещё раз — я всегда буду помнить об этом.

— Иди, — отпустила она меня. — Столовая на фудкорте, но талоны принимают по всем точкам. Карту столовых ищи в сети. И у тебя есть пять дней больничного, а потом ты должен будешь вернуться к работе. Тебе напишут, в каком ты будешь отряде.

— А больничный… — начал я.

— Не оплачивается, — перебила меня женщина.

Киваю и направляюсь в сторону фудкорта.

Пачку печенья прячу в сумку-кроссбоди, разрезанный ремень которой я завязал узлом. Это временное решение — нужно добыть нормальный рюкзак.

На фудкорте же и была основная толкучка — тут сотни людей ходят, стоят в очередях, едят за пластиковыми столами или просто смотрят, как кто-то ест.

Мне было обещано двухразовое питание, но, пока я «загорал» под завалом, кое-что изменилось — паёк для работников БрАВО сократили до одного приёма пищи, но смягчили всё тем, что это не гражданский паёк, а военный, то есть, более калорийный.

Становлюсь в очередь из людей, похожих на меня. Они тоже грязные, пыльные, усталые, худые и больше всего в жизни желающие лишь поесть и пойти спать.

Передо мной пятеро — на нас, несмотря на наше плачевное состояние, смотрят с завистью.

Наконец, подхожу к пункту выдачи, передаю истекающий талон и получаю от упитанной поварихи поднос со своей порцией.

На подносе глубокая алюминиевая миска, в которой плещется густой перловый суп на мясном бульоне с несколькими кусками тушёнки и морковью, а рядом стоит стальная эмалированная тарелка с картофельным пюре, политым однородной оранжевой подливой, и сочной поджаренной котлетой. Также тут полбулки белого хлеба, стакан с компотом из сухофруктов, маленькая побелевшая шоколадка и восемь пятиграммовых пакетиков сахара.

Сажусь за свободное место напротив паренька, лицо которого покрыто копотью.

Включаю режим дополненной реальности и рассматриваю блюда, чтобы усилить предвкушение.





Перловый суп с тушёнкой и морковью — 357,5 килокалорий

Пюре с котлетой и подливой — 766 килокалорий

Белый хлеб — 752 килокалории

Компот из сухофруктов — 79 килокалорий

Шоколад — 108 килокалорий

Сахар-песок — 160 килокалорий

Итого: 2222,5 килокалорий





Принимаюсь за еду. Орудую стальной ложкой, как веслом — закидываю в себя всё больше и больше супа, имеющего божественный вкус.

— Господи, как вкусно… — прошептал я, а затем приложился к краю тарелки и допил остатки супа, после чего вытер дно куском хлеба и сжевал его.

Пододвигаю к себе второе блюдо и сразу же уничтожаю пюре, а затем и котлету, закусывая всё это умопомрачительного вкуса белым хлебом и запивая компотом.

Следующим номером пошла шоколадка, а после неё я просто засыпал в себя сахар и заполировал его остатками компота.

То, что это было аж 2222 килокалории, я даже не почувствовал. Голод ослаб, но никуда не делся. Есть ощущение, что я могу загрузить в себя ещё столько же…

Встаю из-за стола и уношу поднос в приёмное окно.

Раньше здесь были «Времена года», но теперь просто столовая военного времени.

Теперь нужно разобраться с ногой — то, что там гной, меня очень сильно беспокоит, поэтому я сразу же заспешил в бывший «Кари», где сейчас размещён медицинский блок.

Спускаюсь на подземный уровень и натыкаюсь на парковку, где размещается военная техника. Какие-то броневики, даже танк есть — их прямо сейчас обматывают колючкой и приваривают к ним острые стальные шипы.

Моё воображение показало мне картину, как обезумевшие белки облепляют мчащийся через лес танк, жаждя добраться до экипажа…

Прохожу в бывший магазин одежды и вижу, что я далеко не единственный пострадавший в этом городе — тут десятки разношёрстных кушеток и кроватей, на которых лежат раненые и покалеченные.

— Ты кто? — спросила меня девушка в медицинском халате.

— Костян, — представился я.

— Да мне насрать, как тебя зовут, — грубо ответила она. — Фамилия, имя, отчество, звание и должность?

— Константин Васильевич Новиков, член шестого отряда БрАВО, — ответил я. — Звания никакого нет.

— Чего пришёл? — спросила девушка.

— Ногу прижало под завалом, — ответил я. — Выглядит плохо.

— Иди туда, — указал она в сторону группы врачей.

Направляюсь в указанном направлении.

— Что у тебя, боец? — спросил пожилой мужчина в медицинском халате, заляпанном каплями крови и с фонендоскопом на груди.

— Нога… — показал я. — Прижало перилами, когда завалило в подъезде.

— М-хм… — протянул врач. — Садись — посмотрим.

Сажусь на свободную кушетку и аккуратно снимаю кроссовок.

— Ты бы помылся… — принюхался ко мне врач.

— Меня только сегодня выкопали, — развёл я руками.

— Оно и видно… — произнёс он. — Ладно, носок снимай.

Далее он осмотрел мою рану.

— … покраснение, отёк, гнойные выделения, неприятный запах… — бормотал врач, — инородных тел не замечено, пациент утверждает, что ранение получено об перила при обвале… Ладно, понятно. Медикаментов у нас мало, поэтому могу лишь обработать и перевязать.

— Мне хоть как-то, — сказал я. — Не хочется терять ногу.

— Не потеряешь, — улыбнулся врач. — Эх, жаль, что антибиотики просто так нельзя…

— У меня есть пачка печенья, — сразу понял я, о чём он.

Приоткрываю сумку и демонстрирую непочатую пачку.

— Хм… — задумался врач. — Нет, к сожалению, исключений делать нельзя.

— Жаль, — вздохнул я.

— Не переживай — не особо-то они и нужны, — улыбнулся он. — Сейчас обработаем…

Задираю штанину, а врач начал готовить инструментарий.

— Лёгкой атлетикой занимался? — спросил он, посмотрев на мою ногу.

— Нет, — ответил я.

— Хм… — хмыкнул он.

Через двадцать минут я уже ковылял домой, с перевязанной ногой, состояние которой в интерфейсе никак не изменилось, а вот на «кукле» ранение сменило цвет с розового на светло-розовое, что означало качественную обработку.

— Да уж… — увидел я на улице вставшую колонну грузовиков.

Потрёпанные солдаты вытаскивали из них раненых и убитых — первых грузили на брезентовые носилки и заносили в ТРЦ, а вторых складывали на асфальте уличной парковки.

На бронемашине, возглавляющей колонну, в колючей проволоке, запутались тела фантастических тварей — какие-то пушистые чудовища, с длинными крюкообразными когтями на лапах. Наверное, это и есть белки.

Брезентовые кузовы военных грузовиков изрезаны и измочалены — как я понимаю, белки атаковали колонну с ходу, вероятно, с деревьев.

«Капец», — подумал я и поковылял домой.





*Российская Федерация, Кемеровская область, г. Новокузнецк, улица Кутузова, 4 июля 2026 года*





Квартиру мою, вопреки моим опасениям, не вскрыли и не вынесли. Всё-таки, в городе соблюдается порядок — патрули военных часто прочёсывают районы.

Мародёры, как пишут, вскрывают пустующие дома, но мою квартиру такая участь миновала.

Всё равно, брать тут нечего, кроме одной банки варенья, которую нужно сперва найти, поэтому все усилия мародёров пропали бы зря.

Запираю дверь на оба замка и сразу же иду в ванную. Надо помыться, побриться и почистить зубы, чтобы вновь почувствовать себя человеком.

Раздеваюсь, помещаю раненую ступню в пакет, перематываю его скотчем и моюсь в душе.

Закончив со всеми делами, облегчённо выдыхаю и ложусь на диван в гостиной.

«Это был капец…» — подумал я. — «Жёстко попал, чудом выжил, но, хотя бы, работа у меня ещё есть».

Достаю телефон из кармана и ставлю его на зарядку — у меня тут удлинитель на спинке дивана.

На ТГ-канале «ЗЩКНство», где какой-то упоротый публикует новости в «иронично постироничном» стиле, три часа назад появилось сухое объявление о том, что интернет решено обрубить, потому что он сам скоро рухнет, поэтому, пока есть связь, нужно проследовать инструкции и перейти на городскую сеть Wi-fi, которая бесплатна и действует, пока что, в центральных районах.

Инструкция несложная — нужно найти в списке сетей «Городская сеть № 1» и подключиться к ней. Пароля нет и не будет, а скорость ограничена 3 мегабитами в секунду, чего вполне достаточно для получения информации.

О стримах на Твиче придётся окончательно забыть, ха-ха-ха…

Пока есть возможность, шарюсь по ТГ-каналам и пробую зайти на Ютуб. Но Ютуб уже рухнул — «Нет соединения. Проверьте подключение к интернету» и космонавтик перевёрнутый.

Жаль.

Зато в ТГ-каналах куча видео, но грузятся они по 10-15 минут, потому что скорость существенно упала.

Поставил на скачивание пару роликов из «ЗЩКНства» и пошёл делать ревизию медикаментов из аптечки бабушки.

Врач сказал, что надо делать перевязку, обязательно чистыми бинтами, ну и, если я прямо олигарх, то эпизодически обрабатывать края раны зелёнкой. А я, благодаря бабушке, олигарх…

Проскальзывала у меня мысль купить антибиотики за бабушкино кольцо, найденное в ходе прошлой ревизии, но я решил, что это неправильно — всё-таки, память.

Иду на кухню и достаю из настенного шкафа жестяную коробку из-под какого-то американского печенья.

Обнаружился стерильный бинт — две штуки, запечатанные в пластик шприцы на 2 миллилитра — шесть штук, набор глубоко просроченных таблеток непонятного назначения, пипетки — две штуки, бутылёк спирта, начатый — одна штука, йод — одна штука, зелёнка — одна штука, сироп от кашля — просроченный, «Смекта» — просроченная, а также пластыри — девять штук.

Небогато, но зато есть спирт, зелёнка и бинты. Думаю, шансы на успешное заживление раны стремятся к максимуму.





*Российская Федерация, Кемеровская область, г. Новокузнецк, улица Кутузова, 5 июля 2026 года*





Проснулся посреди ночи, но не от шума или чего-то ещё — так и не понял.

Меня охватила непонятная паника, а затем я понял, что причин метаться нет — всё спокойно.

«Ну, капец…» — подумал я, садясь на кровати. — «Что-то даже не было времени трезво обдумать всё пережитое».

Под завалом у меня соображение упало до самого минимума, потому что организм берёг энергию, сразу после я мог думать только о воде и еде, а как поел и напился, думать уже не хотелось.

А сейчас, после этого ночного пробуждения, в голову начали лезть всякие мысли.

Интерфейс — что это такое? У других когнитивных девиантов точно так же? Они тоже выбирают способности и имеют какие-то особенности? А какие?

И вообще — почему я вписался в БрАВО, а не поискал каких-нибудь более безопасных вариантов? Чем я думал?

Беру полностью зарядившийся телефон и захожу в ТГ.

На одном из новостных каналов привели статистику потерь среди ополчения — пишут, что потери огромны, а эффективность применения ополченцев вызывает сомнение. Автор текста призывает пересмотреть отношение армии к этой идее.

В комментах админам напихали полную панамку членов — очень агрессивная реакция…

«Ну, да, люди в критическом состоянии», — подумал я. — «Возможно, это всё пишут выжившие ополченцы, которые бы точно не хотели, чтобы их отправили по домам — там ведь тоже смерть, только долгая».

Мне стало интересно, что творится в других городах.

Нашёл московский ТГ-канал — город не пал, как многие другие, но практически обезлюдел и разделился на обособленные районы. По сути, там теперь не меньше десяти-двадцати отдельных городов — ну, это по словам админов канала.

Объясняется это тем, что в нынешних условиях невозможно контролировать такой огромный город целиком, поэтому на местах возникли новые административные образования, борющиеся за выживание.

Вопреки большинству киношных сценариев апокалипсиса, в большей части городов власть устояла, но есть мнение, что это ненадолго, потому что встаёт вопрос продовольствия.

Пока мы кормимся из государственных резервов, запасов продовольствия всяких частников и сетевиков, но когда они закончатся…

А они закончатся, потому что сейчас никто не сеет, не жнёт, а всё живое мясо обратилось против человечества и само не против поесть чего-нибудь белкового.

Военная администрация это прекрасно понимает, поэтому и бросает солдат и ополченцев на освобождение окраин — надо расширять область контроля, иначе нам конец.

Сейчас и так всем хреново, даже при наличии запасов, а дальше точно не станет лучше.

«Лучше уже было», — подумал я. — «Дальше будет только хуже».

Томск, например, официально пал — из тайги попёрла волна зверья, сметав оборону и вырезав всё население города. Пишут, что это случилось неделю назад, а потом была проведена разведка дронами — скорее всего, живые там есть, но организованного управления городом точно больше нет. Ну и по улицам свободно шастает серьёзно мутировавшее зверьё.

Поняв, что больше ничего особо интересного на каналах нет, кладу телефон на тумбочку, а сам перехожу в интерфейс.

Меня прямо очень беспокоит правая нога, за судьбу которой я сильно переживаю, поэтому мною была открыта вкладка с «куклой».

Смотрю на правую ступню «куклы» и отмечаю, что цвет не изменился, всё тот же светло-розовый.

Заживать всё это будет небыстро, уж точно не за пять дней…

А мне нужна рабочая нога как можно скорее

— Э-эх… — протяжно вздыхаю я.





Доступна опция форсированной регенерации повреждений.

Расход: 19800 килокалорий.





— Сколько?! — возмутился я. — Да ты охуел?!

Нет, это убьёт меня. Я и так ослаблен всем, что мне пришлось пережить, поэтому такой обмен калорий меня решительно не устраивает.

Мне нужны калории — в БрАВО столько не получить, они и так дают не очень много, пусть и больше, чем гражданским, но только потому, что работа очень тяжёлая. О накоплении жирка, в таких условиях, речи даже не идёт.

Что я имею?

Три талона на комплексный обед, последний литр варенья, а ещё неоднозначную особенность…

Я — когнитивный девиант. Мне не нравится это название — похоже на «девиантное поведение» и прочие извраты, но факт есть факт.

Может, записаться в армейские девианты?

Там точно кормят очень хорошо, ну и отношение, наверное, получше, чем к обычным работягам из БрАВО.

Но это власти, они обязательно жёстко спросят за каждую потреблённую калорию. Да и не совсем понятно, где применяются девианты.

Что-то подсказывает мне, что точно не при строительстве — скорее, в чём-то противоположном.

Готов ли я самостоятельно идти навстречу мутировавшему зверью, с намерением убить или умереть?

«Надо обдумать», — подумал я. — «Лучше не торопиться и взвесить все „за“ и „против“. Ну и утро вечера мудренее».

С этими мыслями я вернулся под одеяло и очень быстро уснул.





Глава шестая. Позывной "Студент"


*Российская Федерация, Кемеровская область, г. Новокузнецк, ТРЦ «Сити Молл», 7 июля 2026 года*





— К-хм, — кашлянул я и огляделся по сторонам.

Военные, как я вижу, доводят до ума линию обороны вокруг ТРЦ — вкопаны металлические столбы, на которых растягивают колючую проволоку, формируя так паутину. Это, вероятно, нужно для защиты от летучих тварей.

Также они привезли откуда-то бетонные треугольники, которые теперь вкапываются сплошняком на участках с газоном вокруг «Сити Молла». Это же, вроде как, противотанковое заграждение — или у животных-мутантов появилась бронетехника, или власть новой администрации приняли не все, поэтому есть оппозиция со своими танками и броневиками…

Я в политике не разбираюсь, а на ТГ-каналах никакой информации о враждебных военным группировках нет. Поэтому не знаю, зачем они тут так укрепляются.

Помимо бетонных зубьев и паутины из колючки, они варят минимум пятиметровую стальную стену, которой собираются опоясать весь ТРЦ. За будущей стеной строятся рамные вышки для часовых и пулемётов — наверное, «Сити Молл» собираются сделать последним оплотом, на случай падения всего остального города.

Вздыхаю и сажусь на уличную лавку, принесённую кем-то на парковку. Я только что сытно позавтракал/пообедал/поужинал на военный продовольственный талон — теперь у меня остался только один. А послезавтра только лапу сосать. Или не лапу. Но что-то сосать точно придётся — или начинать лечебное голодание.

Решение есть — я решил вербоваться в КДшники, как называют когнитивных девиантов.

Все риски взвешены, поэтому надо просто прийти и заявить о себе.

Судя по видео, которые выкладывали в Телеграм уже устроившиеся КДшники, живут они хорошо: у них отдельная казарма, с благоустройством, своя столовая, никаких талонов, их экипируют, ну и вид у них на видео сытый и довольный. Правда, некоторые уже обзавелись шрамами от когтей и укусов…

Что самое интересное — шрамы глубокие, но уже зажившие. Мне очевидно, что у них тоже есть возможность использования форсированной регенерации. И если они её применяют, то это значит только одно — у них нет недостатка в калориях.

Достаю телефон и открываю галерею — с сайта КДшников в нашем новом интранете я ещё утром скачал короткий ролик из самых свежих.

Это ролик с участием Юрия Жилича, отзывающегося на прозвище Ананас. Не знаю, за что его так прозвали — по внешности непонятно.

На вид ему лет 35, он лысый, но с короткой бородкой и усами, комплекции крепкой, причём выделяются руки, выглядящие чрезмерно перекачанными. На лице у него три шрама, будто от медвежьих когтей.

— Итак, товарищи, — выдохнув сигарный дым, заговорил Ананас. — Сегодня я поведаю вам о природе мутировавших животных и трайхардеров…

Трайхардеры — это самоназвание КДшников. Ну, «трайхард» (1) — человек, старающийся изо всех сил или упорный.

Но другие КДшники пишут и говорят, что не надо называть их трахарями, потому что они занимаются на вылазках совсем не этим…

Впрочем, Ананасу, как я уже заметил, нравится термин «трайхард», поэтому он вставляет его при любом удобном случае.

— У многих возникает вопрос, почему же животные на нас нападают, — произнёс Ананас и отпил янтарного цвета жидкости из гранёного стакана.

Над стаканом появилось окошко с надписью «Виски со льдом — 440 килокалорий». Естественно, это монтаж.

— Примерно такое видит каждый трайхардер в режиме дополненной реальности, — сообщил Ананас. — И у меня есть гипотеза, что у мутировавших животных тоже есть интерфейс, возможно, более примитивный. И они выбирают себе способности, повышают уровни — из-за этого они остро нуждаются в калориях. А где бегает большое количество беззащитных калорий? В городах!

Он выпустил дымовое колечко и вновь приложился к стакану, в котором содержание килокалорий снизилось с 440 до 372.

— Мы выступаем жертвами в этой борьбе за еду, потому что способности трайхардера проявляются не у каждого, а ещё далеко не каждый человек готов сражаться за своё выживание, — продолжил Ананас. — И у меня сложилось мнение, что дальше будет только хуже — животные-мутанты становятся сильнее, не только за счёт поедания людей, но и за счёт поедания друг друга. Но хуже всего то, что они не утратили способность размножаться. Опыты на крысах показали, что даже очень сильно мутировавшие особи прекрасно спариваются и дают общее потомство, которое наследует некоторые признаки родителей. То есть, каждая рождённая особь уже будет сильнее, а не начнёт с нуля. Вот такие печальные новости, товарищи…

Он с наслаждением допил виски, сделал несколько затяжек сигарой, а затем видео закончилось.

Я зашёл на страницу с видео, чтобы почитать комментарии.

А там уже бушевал полномасштабный срач. Некоторые пишут, что они голодают, а эта скотина курит сигару и жрёт вискарь, кто-то пытается поразмышлять о сказанном им, но такие комментарии тонут под шквалом из матов, оскорблений и порнографических картинок.

Скорее всего, комментарии скоро закроют.

Слышу визг бензопил — смотрю в сторону звука и вижу, как военные спиливают деревья на противоположной стороне улицы.

Встаю с лавки и подхожу к КПП.

— А чего они деревья пилят? — спросил у солдата, смолящего сигарету.

Мужики с бензопилами подошли к делу серьёзно — стволы обвязаны тросами, чтобы падали куда надо, а не куда бог пошлёт.

— Холодно им стало, — усмехнулся тот. — Сейчас костры разожгут и согреются…

— Серьёзно? — нахмурился я.

— Да я угораю над тобой, — ещё шире заулыбался солдат. — Обзору мешают — тротуар почти не видно, ну и те дома тоже.

— А-а-а, теперь понял, — кивнул я и намотал эти сведения на ус.

Надо запоминать такие сведения — это точно не лишнее…

Иду домой. Нога ещё побаливает, но уже не так, как раньше. Зелёнка и своевременные перевязки помогают, поэтому через три-четыре дня вернусь в строй.

По дороге размышляю о всяком.

Думаю написать сегодня на форум, что я КДшник, ну или трахарь, каких поискать, поэтому меня точно надо брать к себе и кормить сытно.

Достаю телефон и открываю браузер. Перехожу на сохранённую страницу месседжера и вбиваю в поиск «Кадровый отдел ПОН».

ПОН — это подразделение особого назначения, то есть, отряд КДшников на службе у военных.

«Я КДшник», — пишу я. — «Хочу в ПОН».

«Ок», — последовал мгновенный ответ оператора.

«О, ну, круто», — подумал я. — «Быстродействие очумительное».

«Напиши ФИО, дату рождения и номер паспорта», — потребовал оператор.

Ну, кредитнуть меня они точно не смогут, поэтому без раздумий отправляю эти данные.

«Приходи в гостиницу „Новокузнецкая“ — на ресепшене скажешь, что на собеседование в ПОН», — написал оператор.

«Хорошо», — написал я в ответ.

Оператор прислал смайлик «белиссимо».

Гостиница тут недалеко, я практически возле неё. Разворачиваюсь и возвращаюсь на улицу Кирова, на которой захожу в переулок и достигаю «Новокузнецкой».

Всю жизнь здесь живу, но никогда не был внутри этой гостиницы. И, до сегодняшнего дня, я даже не знал, что тут разместили ПОН.

— Куда? — остановил меня солдат на очередном КПП.

Тут территорию гостиницы огородили решетчатым забором с колючей проволокой, а перед въездом поставили бетонные блоки, скреплённые цепями.

— На собеседование, — ответил я.

— А, ты из трахарей, — усмехнулся солдат. — Проходи.

Он открывает решетчатую дверь и пропускает меня на гостиничную парковку.

На парковке три обтянутых колючей проволокой бронеавтомобиля с тяжёлыми пулемётами на крышах, а также какая-то гусеничная бронемашина с длинной малокалиберной пушкой.

«БТР? БМП?» — спросил я себя, но не смог ничего вспомнить.

Захожу в ресепшн, где за стойкой сидит какой-то мятого вида мужик в военной форме. Лет пятьдесят-шестьдесят ему, седой, заросший — до всего случившегося я бы подумал, что это алкаш, так и не вернувшийся из запоя.

— Кто? — спросил он хриплым голосом. — К кому?

— На собеседование в ПОН, — ответил я.

— Ща… — сказал мужик, поднял трубку стационарного телефона и набрал короткий номер. — Тут ещё один пришёл — говорит, что на собес. Хорошо, пропускаю.

Он положил трубку и посмотрел на меня.

— На третий этаж поднимайся, — сказал он. — Тебя встретят у лифта.

Киваю и иду к лифту.

— Не советую, — окликнул меня мужик. — Лучше лестницей.

Поднимаюсь на третий этаж и вижу там представительного вида мужчину в военной форме, но она не камуфляжная, как виденная ранее, а больше похожа на деловой костюм — цвета хаки, китель со всеми признаками пиджака, на ногах полноценные брюки, а на голове фуражка. На погонах красная полоса и четыре звезды со значком в виде каких-то перекрещенных палок.

Лишнего веса на нём не наблюдается, лицо худое, а взгляд холодный — по ощущениям, ему где-то лет сорок.

— Ты писал? — спросил он вместо приветствия.

— Я, — подтвердил я. — Константин Новиков.

— Идём, — сказал он.

Проходим к номеру 303.

— Заходи и садись за стол, — велел мне военный. — Сейчас подойдёт офицер и собеседует тебя.

Прохожу в номер, в котором нет никакой мебели, кроме стола и двух стульев.

Сажусь за тот стул, что спиной к окну, и жду.

Просто так сидеть было слишком скучно, поэтому достаю телефон и запускаю игру «Into the dead».

Но не успел я запустить забег, как дверь номера открылась и внутрь зашёл упитанный военный средних лет, с папкой в руках.

Форма на нём чёрного цвета, а на погонах одна большая звезда и значок с гербом Российской Федерации.

— Здравствуй, — приветствовал он меня.

— Здравствуйте, — кивнул я ему. — Я — Константин Новиков.

— Знаю, — улыбнулся офицер. — Майор Заякин Виктор Геннадьевич.

Значит, большая звезда — это майор. А что значили четыре малые звезды?

— Итак, ты утверждаешь, что заметил у себя признаки когнитивной девиации? — спросил майор Заякин.

— Да, — ответил я.

— Что именно ты видишь? — спросил он.

— Ну… — я слегка озадачился. — Что-то вроде игрового интерфейса — характеристики, «куклу персонажа», а также, в режиме дополненной реальности, свойства еды.

— «Кукла персонажа»? — уточнил майор.

— Ну, имитация моего тела, — пояснил я. — На ней отображаются ранения, сведения об их состоянии, наличии инфекции…

— Ага, я тебя понял, — кивнул Заякин. — Какую способность ты выбрал?

— «Гликогеновый рывок», — ответил я.

— А что это значит? — поинтересовался майор.

— «Резкий выброс энергии в кровь и мышечные клетки, позволяющий совершить мощный прыжок или рывок», — процитировал я текст из описания. — «Мгновенный спринт на 10–15 метров или мощный прыжок до 3 метров в высоту. 257 килокалорий за активацию. Применение способности блокируется при отсутствии запасов гликогена».

— Показать сможешь? — спросил майор.

— Нет, — покачал я головой. — Запасов гликогена мало.

На самом деле, у меня их достаточно, но тратить их попусту я не готов.

— А гликоген — это… — произнёс Заякин.

— Это сложный углевод, основная форма хранения глюкозы в организме животных и человека, — пояснил я. — Накапливается в мышцах и в печени — расходуется на жизнедеятельность, чтобы не тратить жиры и белки.

— Ага, я снова понял тебя, — кивнул майор Заякин. — Значит, говоришь, что тебе нужно поесть, чтобы показать способность?

— Да, — кивнул я. — Желательно высокоуглеводную пищу. Но даже так, у меня ранение ноги — нужно форсировать регенерацию. Вот это могу показать, но тоже нужна еда.

Майор снял с пояса рацию с надписью «Baofeng».

— Две, нет, три банки сгущёнки в триста третий, — сказал он. — Как принял?

— Принято, — ответил неизвестный из динамика рации.

— Ты студент? — зачем-то спросил майор, закрепивший рацию на поясе.

Они уже «пробили» информацию обо мне из базы данных — как минимум, у них есть информация из БрАВО.

— Да, — ответил я.

— Хочешь служить Родине? — спросил майор.

— Не особо, — покачал я головой.

— А зачем сюда пришёл тогда? — нахмурился майор.

— Жизнь заставила, — ответил я.

— Жизнь, говоришь… — посмотрел он на меня неопределённым взглядом. — Ну, зато честно.

— Какие условия? — спросил я.

— Трёхразовое питание в гостиничной столовой, калорийное, — сообщил майор Заякин. — На выезды даём доппаёк. Жить нужно будет здесь, в гостинице — будет предоставлен одноместный номер.

Звучит выгодно.

— А обязанности? — спросил я.

— Контракт подпишешь, на три года… — начал майор.

— На полгода, — покачал я головой.

— Ха-ха-ха! — рассмеялся Заякин. — Нет, либо на три года, либо можешь идти.

— Неизвестно, что будет через три года, — сказал я.

— А раз неизвестно, то и планировать ничего не нужно, — усмехнулся майор. — Условия одинаковы для всех. Поверь мне, малец, тебе выпал шанс послужить своей стране на очень выгодных условиях. Другие только мечтают о таком.

И, словно в подтверждение его слов, в номер вошёл офицер с тремя банками сгущёнки на подносе.

— Сначала покажи рану, — потребовал майор.

Задираю штанину и безжалостно разматываю повязку.

— Это ты во время завала получил? — уточнил он.

— Да, — ответил я. — Придавило перилами.

— М-хм… — хмыкнул Заякин и вскрыл банку «Рогачёва» консервным ножом. — Ешь.

Принимаю банку и залпом выпиваю её содержимое. Меня сразу же охватывает мощнейшая эйфория. Майор вскрывает следующую и передаёт её мне.

Выпив третью банку, я вытер губы пальцем и облизал его.

— Надо подождать, пока усвоится, — сказал я.

— Да подождём, — кивнул майор. — Время есть.

Видимо, он уже понял, что я реальный КДшник, но ему нужно окончательно удостовериться.

— Так что с обязанностями? — спросил я.

— Ты не дал договорить, — ответил на это Заякин. — Оплата и обязанности напрямую зависят от твоего уровня развития. Ты сейчас какого уровня?

— Первого, — ответил я. — Интерфейс появился только под завалом.

— Ну, значит, ты пропустил всё самое интересное, — улыбнулся майор. — Оплата будет та, которую я уже озвучил, а обязанности — будешь проходить боевую подготовку в течение трёх недель, а затем начнёшь ходить в рейды с более опытными товарищами.

— Рейды против зверей? — уточнил я.

— Естественно, — кивнул Заякин. — У нас, кроме зверей, врагов-то и нет. Пока что. Итак, подписываешь контракт на три года?

— Да, — ответил я.

А куда деваться? Надо как-то жить — придётся повоевать.





*Российская Федерация, Кемеровская область, г. Новокузнецк, гостиница «Новокузнецкая», 8 июля 2026 года*





— Давай, — кивнул капитан Квасников и включил видеокамеру.

Это тот военный с погоном на четыре малые звезды, который встретил меня на третьем этаже. Оказывается, четыре малые звезды — это капитан.

Нажимаю «Да» в контекстном меню форсированной регенерации.

Ощущаю резкую слабость, а рану начинает нещадно печь.

С меня, как я понимаю, сейчас «списывает» 10890 килокалорий и ощущения эти очень мне неприятны.

Зато видно, как края покрашенной зелёнкой раны начинают медленно сходиться. Пришлось сидеть пятнадцать минут неподвижно, терпя нестерпимый зуд. Очень сильно хотелось почесать рану, но я сдержался.

Наконец, рана окончательно стянулась и от неё остался только не очень широкий рубец.

— Всё, отлично, — кивнул капитан. — Как себя чувствуешь?

— Паршиво, — признался я. — Хочется есть и спать.

Щупаю шрам на ступне — ничего такого. Продавливается неприятно, будто под кожей кусок пластика, но больше никаких неприятных ощущений. Да и при сгибании ступни ничего не чувствуется, а это значит, что я снова здоров.

— Это нормально, — кивнул капитан. — Иди в столовую.

Выхожу из номера № 313 и спускаюсь на второй этаж, где расположен гостиничный ресторан, который военные низвели до состояния армейской столовой.

Никаких тебе яств, элитных и изысканных десертов, даже газировок нет — есть только очень много перловки, гречки, риса и манки, из которых и готовят основные блюда. Примиряет меня с этим только то, что к каше щедро добавляют тушёнку. Ну и есть очень сладкий чай.

Подхожу к стойке выдачи и получаю из рук усталой сотрудницы столовой поднос, на котором стояла тарелка перловки с тушёнкой, а также булка белого хлеба и стакан чая.

Сажусь за пустой стол — я тут не один. Есть какие-то усталого вида мужики, молча жующие свои пайки, несколько парней в потасканной военной форме, а также три девушки, одетых аналогично.

Общения с другими КДшниками у меня ещё не было, потому что я тупо лежал в номере весь прошлый день — получал энергию из сгущёнки.

Быстро опрокидываю в себя свою порцию и сдаю поднос с посудой в окно кухни, а затем иду к себе в номер.

— А вот и ты, — встретил меня в коридоре майор Заякин. — Идём — познакомлю тебя с твоим инструктором.

Вчера мне выдали форму — некую «горку», берцы и кепи. Также мне дали два комплекта летнего нательного белья, сразу тридцать пар носков, поясной и брючный ремни и комплект зимней формы, с бушлатом и шапкой-ушанкой. Но бушлат и шапка-ушанка, почему-то, были старинные — на последней красная звезда с серпом и молотом.

Также я получил у интенданта зубную щётку, зубную пасту, комплект из пяти одноразовых бритв, шампунь и три куска хозяйственного мыла.

Использовать что-то своё мне будет разрешено только после КМБ, который займёт следующие три недели.

— Скоро отправим вас всех в школу-интернат № 38, — сказал мне майор.

— Это которая на Пионерском? — уточнил я. — Для умственно отсталых?

— Да, ха-ха! — засмеялся майор, а затем посерьёзнел. — Но не подумай, что это специально получилось. Просто это интернат, то есть, спальные места и столовую организовывать не пришлось.

Спускаемся на первый этаж, где нас ждёт мужик лет 28-32, одетый в такую же «горку», как у меня. Ростом он под метр девяносто, но очень тощий, будто долго голодал. Волосы коротко стриженные, русые, глаза серые — взгляд тяжёлый. Ну и выражение лица ни разу не дружелюбное.

Помимо него, на диване у ресепшена сидят четверо: парень лет шестнадцати-восемнадцати, пожилой мужик, седой, как лунь, красивая девушка с длинными чёрными волосами и голубыми глазами, а также женщина лет сорока, с грустным взглядом.

Все одеты в «горки» и обуты в берцы. Также у них есть армейские рюкзаки, как у меня.

— Таблеткин! — увидел его майор. — Вот этого и тех четверых заберёшь сегодня, а завтра ещё пятерых.

— Так точно, — без особого энтузиазма ответил мужик.

— А чего такой грустный? — спросил Заякин.

Но Таблеткин не ответил.

— Это Кирилл Фёдорович Грибов, — представил его майор. — Но также откликается на прозвище Таблеткин — это из-за того, что он раньше был фармацевтом. А это Константин Васильевич Новиков — бывший студент.

— Значит, будет Студентом, — решил Таблеткин. — У нас, как раз, ещё нет такого.

— Это пробел нашей системы образования, — с притворным расстройством покачал головой майор Заякин. — Ладно, не задерживаю — вези их в спецшколу. Через три недели они должны быть готовы к бою.

— Будут, — кивнул Таблеткин и указал на вход. — Все, кто с отклонениями — на выход.

На улице стоял УАЗ «Буханка», в который мы и погрузились.

По дороге в коррекционную школу-интернат никто не болтал.

Дед вообще уснул, а парень играл во что-то на телефоне. Женщина и девушка же смотрели в ржавеющий потолок. Один я рассматривал их всех, стараясь запомнить лица. Проблема у меня — на лица память плохая…

Через пять с лишним минут мы приехали.

— На выход, — скомандовал Таблеткин. — Внутрь и строиться у входа в здание

Проходим через КПП, на котором стоят двое вооружённых солдат, и строимся в линию сразу за оградой.

— Как меня зовут, вы уже узнали, — произнёс вставший перед нами Таблеткин. — Хоть раз услышу, что вы назвали меня Таблеткиным — урою. Для вас я Грибов Кирилл Фёдорович.

Он достал из кармана телефон и что-то на нём открыл.

— Итак, первый у нас — Кулешов Лев Арсеньевич, — подошёл он к седому деду и внимательно рассмотрел его. — Будешь Профессором.

Дед лишь пожал плечами.

— Теперь ты — Латышев Борис Степанович, — подошёл он к парню. — Что у тебя с щекой?

— Аллергия, — ответил он.

— Будешь Щекой, — решил Таблеткин.

— А кто вам дал право давать нам клички? — возмутилась девушка.

— Это не клички, — подошёл к ней Таблеткин. — Это позывные. Когда придёт время, вам выдадут связь, и вы будете откликаться только на позывные. Никаких имён, фамилий и отчеств.

— Хм… — недовольно хмыкнула девушка.

— Лобойко Нелли Андреевна, — прочитал инструктор. — Будешь…

Он крепко задумался.

— Нелли-Нелли-Нелли… — произнёс он. — О! Будешь Фуртадо!

— Почему? — нахмурилась девушка.

— Потому что я так сказал, наверное, — пожал плечами Таблеткин. — И мне нравится Нелли Фуртадо. Хорошо поёт, шельма…

Он прошёл к женщине.

— Третьякова Лидия Яковлевна, — прочитал он в телефоне. — Будешь… Галереей.

— Это так остроумно… — произнесла Третьякова.

— Я знаю, — оскалился Таблеткин.

Он сместился влево и посмотрел на меня.

— Новиков Константин Васильевич, — прочитал он. — Будешь Студентом.

— Без проблем, — кивнул я.

— А почему он «Студент», а я «Щека»?! — возмутился Щека.

— Хочешь поменять на Школоту? — повернулся к нему Таблеткин.

— Нет… — покачал головой Щека. — Но не Щека же.

— Это что? — подошёл к нему Таблеткин и ткнул в опухшую щеку.

— Щека… — ответил парень.

— Вопрос считаю закрытым, — заявил инструктор и сместился вправо. — Итак. Основные правила нашего Хогвартса для людей с отклонениями…

— А у вас есть девиация? — спросила Фуртадо.

— Да, есть, — кивнул Таблеткин. — По ночам ссусь в кровать.

— Я же серьёзно… — пробурчала Фуртадо.

— Есть, — ответил он. — Вернёмся к правилам. Слушаться меня и Ананаса — это главное правило. Также, на первом этаже, на колонну приклеен лист с внутренним распорядком. Здесь не детский лагерь «Ракета» — вы получаете очень солидную оплату, поэтому будьте добры оправдать ожидания, которые на вас возлагает военная администрация.

— А кто такой Ананас? — спросил Профессор.

— Это я, — выглянул из окна второго этажа уже виденный мною на видео мужик. — Продолжай, Таблеткин.

— Это второй инструктор, — сообщил Таблеткин. — Ваша главная задача, в рамках КМБ, получить боевые навыки — мы будем обучать вас обращению с оружием, а также тактическим приёмам. Также будет теоретическая часть, по интерфейсу, мутациям, известным нам устойчивым видам зверей, а также по программе развития способностей. Вы, наверняка, понавыбирали всякое говно, но это не страшно, потому что вы тупо не могли высоко подняться по уровням.

Все промолчали. Ну, я-то точно не поднялся по уровню. Да и выбрал далеко не говно — полезная способность…

— Все внутрь, — скомандовал Таблеткин. — Сегодня отдыхаете — время позднее, а завтра с утра начинается подготовка.





Примечания:

1 — Трайхард — это неологизм, проникший в наши палестины с Запада. Вообще, есть выражение в английском, «to try hard», то есть, «очень стараться», но у нас оно стало существительным или прилагательным для описания человека, который чрезмерно старается, иногда даже в ситуациях, где это выглядит излишне, комично или раздражающе. Зародился этот неологизм в MMORPG, шутерах, MOBA’х, в начале 00-х годов, а к 10-м годам уже прочно вошёл в лексикон YouTube, Twitch и прочих площадок.





Глава седьмая. Тревожный набор


*Российская Федерация, Кемеровская область, г. Новокузнецк, школа-интернат № 38, 9 июля 2026 года*





Передо мной лежит автомат АК-74, выглядящий так, будто сотни людей тёрли разные его места на счастье, как статую Будды.

— Разборка Автомата Калашникова образца 1974 года начинается с отъёма магазина, — произнёс Таблеткин и отстегнул рожок от автомата. — И не дай бог, кто-то из вас посмеет назвать магазин «рожком»!

Упс.

— Рожки у бычка на башке! — продолжил Таблеткин. — Рожки у мороженщика в ларьке! А у автомата — магазин! Все поняли?!

— Да, — ответил я.

Мне вторили голоса остальных членов тренировочного отряда.

Нас тут пятеро, но вчера вечером было двенадцать. Другие уже закончили подготовку и отправились неизвестно куда. Я их толком даже не рассмотрел — видел меньше десятка секунд, когда проходил по коридору. Как я понял, они сдавали свои спальные места и вещи местному завхозу, Екатерине Дмитриевне.

— Далее необходимо отвести затворную раму назад и убедиться, что в патроннике нет патрона, — продолжил Таблеткин и продемонстрировал, как это нужно делать.

Я учился в школе, поэтому, в общих чертах, знаком с правилами обращения с АК, но эти знания здесь, почему-то, не особо помогают — из головы повылетали все подробности.

— Убедился, что патрона нет? — спросил Таблеткин. — Тогда отпускаешь рукоять затвора. Это очень важно — надёжно удостовериться, что в патроннике ничего нет. Вы будете удивлены, когда узнаете, сколько людей погибло из-за небрежности при разборке автоматов!

Далее он положил руку на стальную коробку над затвором.

— Это называется крышкой ствольной коробкой, — сообщил он. — Для проведения неполной разборки необходимо нажать на кнопку направляющей возвратного механизма. Таким образом можно без труда снять крышку.

— А зачем нам вообще разбирать автомат? — спросил Щека, то есть, Борис Латышев.

— Затем, что его нужно регулярно чистить, чтобы он продолжал делать пиу-пиу и паф-паф, — ответил Таблеткин. — Но к чистке мы перейдём чуть позже, а сейчас вы должны усвоить порядок разборки и сборки автомата.

Я старался запомнить каждую деталь и все его слова, потому что у меня окрепло понимание, что от этой стальной штуки будет зависеть моя дальнейшая жизнь.

Всё-таки, я обычный человек, несмотря на то, что КДшник — у меня лишь первый уровень и рассчитывать только на способность не стоит. Из этого следует, что этот АК — мой единственный и лучший друг.

Чтобы точно ничего не забыть, записываю названия деталей и даже делаю небольшие схематичные зарисовки в блокнот. Кто знает, как всё сложится дальше? А эти знания лишними точно не будут.

Я, впервые в жизни, начал реально учиться, с полной самоотдачей…

— А вот эта штука называется антабкой, — перешёл Таблеткин к последней детали автомата. — Помню, как наш старшина задрачивал нас на плаце, до тех пор, пока мы как-то не узнаем, как именно называется эта деталь. Это абсолютно бесполезное знание, потому что это лишь крепление для ремня, но я говорю вам это для общего развития нейронных связей. Всё! Теперь к разборке! Начинайте!

Извлекаю шомпол, отделяю магазин, а не рожок, затем отвожу затворную раму и проверяю патронник, после чего снимаю крышку ствольной коробки.

Далее, извлекаю возвратный механизм, затем затворную раму с затвором, отделяю затвор от рамы, а после снимаю газовую трубку. Всё, разборка завершена.

Остальные справились примерно за то же время. Всё-таки, руки помнят школьные занятия по НВП — не так уж и давно они были…

— Хорошо, — кивнул Таблеткин. — А теперь сборка.

Повторяю процедуру, но в обратном порядке. Всё встаёт на свои места и, в конце сборки, я отвожу затвор, нажимаю на спуск и поднимаю флажок перевода огня на предохранитель.

Тут я справился быстрее всех.

— Что, в школе хорошо учился, да? — поинтересовался Таблеткин.

— Не особо, — покачал я головой.

Мне не хватило баллов ЕГЭ, чтобы поступить на нормальную специальность, поэтому пришлось учиться на непонятного менеджера. Я до сих пор понятия не имею, кем бы я работал. Наверное, во «Вкусно и точка» или в «Светофоре».

Как-то я слышал прикол от однокурсника, Сани: чтобы устроиться кассиром в «Пятёрочку», образования менеджера недостаточно, ведь у них принимают только юристов и финансистов, поэтому для менеджеров доступен только «Светофор», а чтобы устроиться кассиром во «Вкусвилл» — это вообще нужно минимум магистратуру по менеджменту кончать…

— Хм… — задумчиво хмыкнул Таблеткин. — Так, а теперь повторяем процедуру разборки. К концу сегодняшнего дня вы должны разбирать и собирать автомат по нормативу! Начинаем!





*Российская Федерация, Кемеровская область, г. Новокузнецк, школа-интернат № 38, 10 июля 2026 года*





Ананас ведёт занятия по выживанию в дикой местности. Оказалось, что до того, как на нас накинулась эта всеобъемлющая жопа, Юрий Жилич работал инструктором в школе выживания «Медвежонок», где учил детей основам выживания в тайге.

— …, а вот это — вазелин! — показал он тюбик с надписью «Вазелин косметический». — Да-да, дави лыбу, Щека — вы, дотеры, только и можете думать, что о навазелинивании анусов своих тиммейтов…

Щека перестал сально улыбаться.

Как мы выяснили, он заядлый дотер, играл в Доту 2 по восемь-девять часов в сутки, иногда даже пропуская школу. Ну и, очевидно, что он из проблемной семьи — родители не бухали, как можно было ожидать, а просто были в разводе. Отец его почти постоянно на работе, а мать в Санкт-Петербурге, поэтому Щека был предоставлен сам себе.

И когда отец не вернулся с работы, он попытался вызвонить его, писал ему, но не получил никакого ответа. Так и проторчал у себя дома, на чипсах, газировке, бутербродах и пельменях. А когда всё закончилось, он начал выходить на улицу, чтобы заниматься чем-то очень похожим на мародёрку, и в один из дней у него открылся интерфейс.

— Ты не переживай, тут все свои, — заулыбался Ананас. — Мы со всем пониманием — за любые фетиши, кроме копрофагии.

— А что такое копрофагия? — тихо спросил я у Профа.

— Говноедство, — равнодушным тоном ответил тот.

— А-а-а, понял, — кивнул я.

— Итак, вазелин, — произнёс Ананас. — Это не только средство для удовлетворения сексуальных потребностей Щеки, но ещё и ингредиент для розжига. Нужно взять вату, распушить её и затем натереть вазелином. Без пристрастия, но и не жалея зря. Умеренно.

Он достал из кармана кусок ваты, распушил его и аккуратно смазал вазелином. Далее он нанизал вату на нож.

— А теперь поджигаем и смотрим, — достал он зажигалку и подпалил ватку. — Как видите, горит стабильно и долго. Примерно четыре-шесть минут против минуты-полторы. Ещё вазелиновая вата не боится влаги — вазелин не пропускает её к волокнам, поэтому даже если промочил вату под дождём, можно отжать лишнее и поджигать. Но лучше до такого не доводить — вазелиновая вата отлично хранится в зип-локе.

Он скинул вату с ножа в тазик с водой.

— Есть альтернативный способ получить неплохой розжиг, — продолжил он. — Для этого нужны спирт и глицерин. Ещё никто не забыл Ковид? То средство для дезинфекции рук из диспенсеров — это, буквально, оно. Уже давно установлено умными людьми, что десять миллилитров спирта сгорают за сорок-пятьдесят секунд, тогда как десять миллилитров спирта с глицерином, в соотношении три к одному, горят полторы-две минуты. Ну и глицерин делает спирт гелеобразным, поэтому обращаться с ним становится удобно.

— Мы что, будем выживать в дикой природе? — спросила Фуртадо.

— А как ты хотела? — удивлённо спросил Ананас. — Никто не знает, куда тебя занесёт в ходе рейда. Бывало, когда ребята были вынуждены уходить вглубь леса — если не знаешь, как разжечь огонь, то просто мучительно умрёшь, от холода, так и не дожив до жажды или голода. Поэтому советую запастись вазелином и ватой, ну или сообразить что-то из спирта и глицерина. Это существенно упростит вам жизнь. Кстати, лучше иметь с собой сразу оба средства, потому что спиртовым гелем, если прижмёт, можно дезинфицировать раны, а вазелином можно смазать ожоги или обморожения.

— А интерфейс нам на что? — со скептическим тоном поинтересовался Щека.

— На то, что если ты окажешься глубоко в чаще, то на счету будет каждая калория, — спокойно ответил Ананас. — Запомните: интерфейс — это лишь инструмент. Все те, кто возомнили себя непобедимыми юзерами интерфейса, уже давно переварены и высраны зверьём, что бродит вокруг города.

— Ок, — кивнул Щека.

— Теперь перейдём к проблеме питьевой воды, — продолжил занятие инструктор. — Густые заросли тростника, камыша, ив, ольхи или мха — это, как правило, верный признак близости грунтовых вод. Где попало эти растения не растут — уже после занятия, в интранете найдёте мой гайд по растительности тайги и начнёте заучивать. Мошкара и комары на закате — эта сволочь где попало не летает. Если видите их, то в пятидесяти-ста метрах вокруг точно есть какой-то источник воды.

Как и остальные, дословно вписываю всё в блокнот.

— Раньше бы я сказал, что надо ориентироваться по следам животных, но так больше нельзя, — произнёс Ананас. — Видите свежие следы животных — ни в коем случае не идите по ним. Если настигнете какую-нибудь тварь, то это может закончиться очень плохо. Но о животных мы поговорим на более поздних занятиях. А теперь о фильтрах…

Он взял в руки пластиковую бутылку и умелыми движениями срезал её дно.

— Это заготовка под примитивный фильтр для воды, — сообщил он и начал забивать в горлышко бутылки кусок марли. — Сначала нужно поместить внутрь марлю, которая должна быть у вас с собой, а затем забить горловину ватой, которая теперь у вас точно будет, ха-ха! Далее насыпаем сверху мелкую гальку, нужную для предотвращения вымывания угля и песка из бутылки, а затем насыпаем песок и измельчённый древесный уголь и снова песок, желательно, очень мелкий. Песок и уголь нужны непосредственно для фильтрации, причём у песка двойная функция — он и взвесь осаждает, и не пускает куски угля дальше. А у угля функция простая, но основная — он адсорбирует органические загрязнители, токсины, часть бактерий, убирает запахи и неприятный привкус.

— Его тоже с собой тащить надо? — уточнила Галерея, которую мы зовём то Лерой, то Галей.

— Можно, но это тупо, — улыбнулся Ананас. — Проще взять уголь из костра — он уже прокален, без сажи и смолы, поэтому безопасен для фильтрации воды.

— Понятно, — кивнула Галя-Лера.

— А сверху всё это нужно накрыть куском марли, чтобы он задерживал мусор, — перешёл к заключению инструктор. — А дальше уже можно лить воду и цедить её в какую-либо чистую ёмкость. Если вода заражена какими-то особыми токсинами или химическими веществами, то это поможет, но не сильно. Или вообще не поможет — смотря что находится в воде. Лучше выбирать надёжные источники воды.

Он вставил самодельный фильтр в армейский котелок, а затем начал наливать в бутылку какую-то мутную воду.

— Нужно подождать, пока отфильтруется, — сказал он. — А пока я расскажу, что делать с этой водой дальше. А дальше её нужно прокипятить. Костёр у вас, к этому моменту, уже должен потрескивать дровишками, поэтому берёте котелок с отфильтрованной водой и подвешиваете его над огнём. Просто довести до кипячения недостаточно, нужно кипятить примерно десять минут. Для особо одарённых поясняю: кипятить — это когда из воды интенсивно выходят пузырьки и пар. Обязательно нужно продержать десять минут, потому что в воде могут содержаться особо стойкие бактериальные споры, которым и пара минут в кипятке — что-то вроде финской сауны.

— Что-то дохера делов ради какой-то воды… — пробурчал Щека.

Я посмотрел на него изучающим взглядом.

«Какая-то вода, ага…» — подумал я.

— Итак, это самый надёжный способ для очистки воды подручными методами, — продолжил Ананас. — Лучше, конечно, раздобыть «Пантоцид» — это средство для надёжной дезинфекции воды. Но если сможете достать его где-нибудь, то обязательно сообразите себе пакетик с лимонной кислотой или витамином С — они смягчат адское послевкусие от хлора. Но вы вряд ли найдёте в городе хоть таблетку «Пантоцида», потому что его уже давно армейские спецназовцы разобрали и попрятали у себя в РДшках. Обменять — возможно, найти — вряд ли. Если только в рейдах…

Тщательно записываю.

Вода отфильтровалась и Ананас организовал её кипячение на тлеющих в мангале углях.

— Теперь о еде, — сказал он. — Есть растения: иван-чай, щавель, разные ягоды и съедобные грибы. Калорий в них с гулькин хрен, но это гораздо лучше, чем отчаянно грызть древесную кору или ногу погибшего товарища. Единственный нормальный источник пищи — это провизия в вашем рюкзаке. На животных я бы, пока что, не рассчитывал, потому что не установлено, можно ли их безопасно есть.

— А когда это установят? — уточнил Профессор.

— Я не знаю, — пожал плечами Ананас. — Это не мой профиль, но ходит слушок, что в одной из больниц кормят нескольких добровольцев блюдами из зверей-мутантов. Если будет установлено, что мясо этих тварей можно безопасно есть, то это будет отличной и вкусной новостью. В данный момент — не советую. Никто не знает, какие это может иметь последствия.

А я думал, что нас научат свежевать туши и добывать мясо из мутантов…

Занятие по выживанию продолжилось — Ананас показал фотографии съедобных растений, снятых в разное время и с разных ракурсов. На некоторых фото были даты — лето-осень 2019–2020 годов.

Наверное, это те же самые фотографии растений, которые он показывал детям в школе выживания.

После завершения занятия, мы направились в казарму, чтобы отдохнуть один час, а затем вернуться к занятиям по обращению с АК.

Никаких пистолетов, пулемётов, снайперских винтовок и прочего — только АК. Таблеткин объяснил это тем, что у новой власти в изобилии патронов именно к АК, а всё остальное — в дефиците или нужно для пулемётов.

скачано с сайта knigomania.org

Пулемёты, как я слышал, это основное средство поражения зверья — ими валят медведей и кабанов, жаждущих прорваться в город.

— Сегодня будут стрельбы, — довольно улыбаясь, сказал Щека.

Он мой сосед — его кровать слева. Справа от меня кровать Профа, а Галя-Лера и Фура спят в соседнем помещении.

— Умеешь стрелять, Студик? — спросил Проф, развалившийся на своей кровати.

— Не приходилось, — покачал я головой.

Проф, так-то, уже давно на пенсии, но их отменили окончательно и бесповоротно. Он говорил, что всю жизнь работал металлургом, причём на пенсию он уходил старшим мастером, то есть, если я верно понимаю, он был уникальным специалистом, за которых на заводах принято держаться всеми конечностями.

Он вдовец, дети и внуки в Екатеринбурге, но попасть туда сейчас нельзя.

Ему сейчас где-то под семьдесят, здоровье не то, но его включили в отряд КД, потому что у него есть полезная способность — «Гликолитический барьер».

Эта способность упрочняет его мышцы, которые становятся способны защитить от укусов, порезов и ударов. По утверждению Профа, его пытался пырнуть кухонным ножом мародёр, проникший к нему в квартиру через окно. Нож лишь рассёк кожу, а затем Проф шарахнул мародёра по башке сковородой с жареными пельменями.

Из минусов — способность активируется на пятнадцать секунд и расходует за это время около 1200 килокалорий, но зато нет перерыва, и он может применять её до тех пор, пока не исчерпает запасы энергии.

Мародёра он, кстати, сдал военному патрулю. Солдаты не стали с ним возиться и расстреляли у стенки во дворе — Проф сказал, что это, наверное, неправильно, без суда и следствия, но времена нынче такие.

— А это ты зря, — покачал он головой. — Этот навык нам всем очень скоро пригодится.

— Думаю, нас научат, — сказал я.

Весь час, отведённый под личные нужды, я проспал.

Этот строгий режим мне непривычен, поэтому ощущается нехватка сна, хотя спим мы по восемь часов. Но усугубляет всё то, что занятия идут по 13 часов в день, по часу завтрак, обед и ужин, а затем отбой.

Есть ещё другие КДшники, но с ними у нас общение ограничено, потому что разные занятия, другие помещения для сна, а также другие инструкторы. Мы закреплены за Таблеткиным и Ананасом, а есть ещё инструкторы Лярва, Булкин, Шиша и Упырь.

Возглавляет наш «Хогвартс для людей с отклонениями» подполковник Рязанцев, имеющий позывной Ксавьер. Я видел его лишь два раза, на утренних построениях. Чем он тут занимается — непонятно.

По расписанию обед, поэтому сразу после пробуждения я пошёл вслед за остальными, в столовую.

Сажусь за стол и начинаю уплетать наваристый борщ с тушёнкой — это на первое. На второе тушёнка с чечевицей и горохом. Дополняет это всё булка хлеба и стакан очень сладкого киселя.

Борщ быстро заканчивается и я перехожу ко второму.

— Как ты это делаешь? — спросила Фуртадо a.k.a Фура a.k.a Фурочка.

— Что? — не понял я.

— Ладно, в первый день — понятно, что ты был очень голоден, — произнесла она. — Но уже четвёртый день пошёл, а ты уплетаешь эту бурду, будто в первый раз.

— Сама ты бурда, — усмехнулся я. — Люди за этими стенами мечтают о такой «бурде» — цени это.

— Это вызывает некоторое беспокойство, — произнесла Галерея и опустила телефон. — Я засекла — ты умял целую тарелку борща за минуту и тридцать шесть секунд…

— Калории, — пожал я плечами. — Я вообще, по жизни, любитель вкусно покушать.

— А по тебе и не скажешь, — улыбнулся Профессор.

— До недавних событий я следил за своим питанием, — пояснил я. — А теперь это не имеет никакого смысла.

— Тоже верно, — кивнул дед. — Завидую тебе — такой аппетит… Кстати, а сколько у тебя в «Аппетите»?

— Троечка, — солгал я.

Характеристика «Аппетит» у меня заблокирована особенностью.

Не то, чтобы я не доверяю этим людям, но они мне не друзья и не близкие, поэтому я не буду делиться с ними всем. Не потому, что я какой-то по жизни подозрительный, а просто никто ещё не раскрыл свою особенность…

Даже непонятно, есть ли у них вообще особенности. А если ни у кого их нет, то раскрытие моей особенности чревато напрасными рисками. Окажется ещё, что я такой один на Земле и развальцуют мне учёные жопу анальным зондом — зачем мне такие нервяки?

— Ты его специально качал? — спросил Щека.

— Не качал я ничего, — ответил я. — У меня первый уровень.

— А-а-а, нубас, — усмехнулся он. — А я уже третьего!

— Когда успел? — поинтересовался я.

— Я не терял времени зря и валил крыс по подвалам, — ответил он. — Сделал из арматуры дубинку с шипом, по гайду, и гасил их. Так и набил.

— И сколько очков способностей дали? — спросила Галерея.

— Три, — с гордостью ответил Щека. — А вы поднимали уровни?

— Нет, — покачала головой Фура.

— Нет, — ответил Проф.

— Всё ещё первого, — сказала Лера.

— Нубасы, — усмехнулся Щека. — Даже не знаете, что будет дальше, ха-ха!

— А что там дальше? — спросила Фура.

— Узнаете, — покровительственным тоном ответил Щека. — Когда придёт время.

Не хватало только, чтобы он сказал это с зажатым носом… (1)

Напоследок я оставил самое вкусное — хлеб и кисель.

— Ну ты и зверь… — произнёс Проф, наблюдая, как я смачно жую хлеб.

— Просто ему повезло, что у него «Аппетит» изначально раскачан, — сказал Щека.

— Кстати, может, поделимся, кто чего хочет? — предложила Фуртадо.

— От чего? — уточнил Профессор.

— От… ну, контракта, там… — пояснила она. — Зачем-то же вы все пришли.

— Здесь сытно кормят, — пожал я плечами. — Либо голодная смерть там, либо сытная жизнь тут, но с риском помереть на рейде.

— Да, — кивнула Галерея. — У меня такие же резоны. Не жду ничего хорошего от рейдов, но хотя бы не голодно. В городе вообще нет еды.

— Я хочу стать Титаном, — с усмешкой произнёс Щека.

— Чего? — не поняла его Фуртадо.

— Это такой ранг в Доте 2… — сокрушённо закрыв рукой лицо, сообщил я ей. — Самый высокий.

— Так ты тоже в теме? — удивился Щека.

— Слава богу, что нет, — покачал я головой. — Просто были друзья-дотеры.

— Так в чём суть становления Титаном? — спросила Галерея.

— Зря… — тяжело вздохнул я.

— О, хорошо, что ты спросила! — заулыбался наш дотер. — Титан — это высший ранг в Доте 2. А я хочу стать сильнейшим трайхардером, а ПОН — это для меня бесплатная платформа для гринда экспы.

— Ничего не понимаю… — произнесла Галерея.

— Что-то на геймерском, — сказала Фуртадо. — Я верно поняла: ты хочешь ходить в рейды, чтобы повышать уровень и становиться сильнее?

— Да, — кивнул Щека.

— А ты? — спросила она у Профа.

— Я хочу, пока меня не забрала Смерть, принести как можно больше пользы, — ответил дед. — В этом отряде, если я верно всё понял из описания вакансии, мы будем выходить в рейды — возможно, удастся спасти кого-нибудь. А если нам повезёт, мы будем добывать еду и медикаменты из павших поселений и городов — это точно поможет людям.

— Это благородно, — оценила его слова Галерея.

— Да, — кивнула Фуртадо.

— А ты сама чего хочешь? — спросил её Проф.

— Не знаю, — пожала она плечами. — И кушать очень хотелось, и дома сидеть бесцельно тоже больше не могла… А тут можно и хорошо питаться, и помогать людям.

— Если вы считаете, что будете кому-то помогать, то долго тут не протянете, — усмехнулся Щека. — Звери понимают только язык силы.

— Это мы ещё посмотрим, — произнёс Проф, — кто сколько протянет…

Вытираю тарелку из-под борща последним куском хлеба, съедаю его и понимаю, что у меня есть ещё примерно минут сорок абсолютно свободного времени. Остальные ещё едят, а занятие не начнётся раньше установленного распорядком времени.

— Я пойду прикорну, — сообщил я остальным. — Надо хорошенько всё усвоить…





Примечания:

1 — Общение с зажатым носом — это такое явление, когда игрок общается через голосовой чат голосом, будто у него на носу прищепка. Их ещё называют «прищепочники» или «прищепочные». Характерная черта прищепочников — они склонны обвинять тиммейтов в проигрыше, а также упорно игнорировать свои собственные ошибки. Также для них характерна пассивная агрессия, то есть, разговор с прищепочником — это будто беседа с твоей бывшей в период, когда у неё ПМС. Такие персонажи наблюдаются практически во всех сессионных играх с войс-чатом, но самая их высокая концентрация наблюдается в Доте 2. В целом, токсичность сообщества Доты 2 — это прямо тема для отдельного поста в блоге.





Глава восьмая. Боевой порядок


*Российская Федерация, Кемеровская область, г. Новокузнецк, школа-интернат № 38, 12 июля 2026 года*





— Стартуй, — велел Таблеткин.

Концентрируюсь и применяю способность.

К этому нужно привыкать — это не просто нажать на кнопку и получить результат, а что-то вроде пошевелить какой-то мышцей, о существовании которой ты до этого не знал. Но сейчас эта «мышца» чувствуется, будто всегда была со мной и я всегда мог ею воспользоваться, но не делал этого…

Наклоняюсь примерно на сорок пять градусов вперёд и рву вперёд.

Предыдущие попытки показали, что если я стартую с места, то меня сдувает сопротивлением воздуха, и я неизбежно падаю на спину. А если заранее наклониться, то получается почти отлично, за исключением того, что после остановки я рискую упасть лицом в землю.

Ноги несут меня вперёд с умопомрачительной скоростью, и я даже не успеваю ничего понять, как останавливаюсь на отметке 14 метров. Приложив усилие, выставляю правую ногу вперёд и избегаю падения.

— Так, понятно, — произнёс подошедший ко мне Таблеткин. — Десять-пятнадцать метров… Теперь к стенке.

Вчера, перед сном, я выхлебал четыре банки сгущёнки, чтобы восстановиться после испытания способности. Я ждал, что рано или поздно, но у меня слипнется жопа — уверен, что потреблять такие объёмы сахара ни разу не полезно для организма.

— Окей, — кивнул я и подошёл к «стенке», возведённой специально ради меня.

Это сооружение из столбов и досок, со ступенями разной высоты. Есть ступень полметра, метр, полтора, два, два с половиной, три, три с половиной и четыре метра.

В описании способности написано, что я могу подпрыгнуть на высоту три метра, но вчера мы установили, что имеется в виду, что три метра — это чистая высота прыжка, то есть, измеряется она по пяткам, а не по ладоням.

Я чуть не разбился вчера — применил способность, прыгнул изо всех сил и ощутил свободное падение, потому что моя голова находилась на высоте 4 метра 70 сантиметров. Это было ужасно, я чуть не заорал от страха, а Таблеткин, судя по его лицу, просто охренел.

Это было наглядное доказательство того, что я настоящий трайхардер, потому что люди на такую высоту прыгать не способны.

Примчавшийся на спортплощадку Ананас тоже охренел и сказал, что мировой рекорд прыжка в высоту из положения стоя — что-то около 1,6 метра.

Повторное испытание, возле размеченной стены здания, показало, что это ровно три метра — Ананас сообщил, что спортсмены поджимают ноги, чтобы увеличить результат, а у меня три метра на разогнутых, что есть сверхъестественный результат.

Но Щеке это не понравилось, он захейтил (1) мою способность.

По его мнению, это самая бесполезная абилка (2) из всех, которые он встречал. Думаю, это он просто завидует мне, потому что у него есть план на «билд», в котором всё будет заточено на атаку — он специально выбрал атакующую способность.

У него есть «Липидная огненная стрела» — способность, позволяющая пустить во врага тонкую струйку горящего жира. Летит эта струя на дистанцию до пяти метров, но зато отличается особой липкостью и горит с температурой около 800-900 градусов Цельсия. Цена — 470 килокалорий за применение.

Из-за этого, собственно, у него и такая щека — он не знал заранее, что это всё не будет выпускаться из ниоткуда, поэтому согласился без раздумья. В щеке у него сформировался специальный мешочек, в котором хранится видоизменённый жидкий жир, поджигаемый с помощью какой-то химической реакции, а возможно, что и от контакта с воздухом.

Если верно последнее, то достаточно распороть ему щеку, чтобы он сгорел к хренам, от собственного оружия…

Но у Таблеткина другая версия — он считает, что есть некий окислитель, который впрыскивается в мешок с жиром непосредственно перед плевком, поэтому угроза от повреждения мешка гораздо ниже, чем нам кажется.

Проверять это, конечно же, никто не будет, да и Щека не позволит…

Так или иначе, но его «Липидная огненная стрела» позволяет поражать противника на дистанции, пусть и небольшой, поэтому у него есть хоть какой-то боевой потенциал, в отличие от меня.

Он убил много подвальных крыс, поэтому получил два очка характеристик, которые вложил в «Экстракцию энергии», что позволяет ему получать больше килокалорий из еды.

Уже видно, что он жиреет быстрее, чем остальные — его правая щека почти сравнялась с левой, которая, как теперь очевидно, не следствие аллергии, как он сказал в начале, а внешнее проявление его внутреннего оружия…

— Прыгай на два с половиной, — сказал Таблеткин. — Ещё пару раз и на сегодня всё.

Подхожу к ступени с отметкой «2,5 м» и активирую способность.

В ногах ощущается неимоверная сила и я отталкиваюсь от земли.

В кишках появилось знакомое ощущение невесомости, как в машине, подлетевшей на подъёме трассы, но оно прошло сразу же, как мои берцы коснулись древесины ступени.

— Уже лучше, чем в прошлый раз, — сказал Таблеткин. — Но нужно практиковаться почаще — эта способность точно будет спасать тебе жизнь.

В отличие от Щеки, Таблеткин и Ананас похвалили меня за выбор. Всё-таки, они понимают, что мне выпали неудачные варианты, два из которых требовали какой-то боевой компетенции.

Например, будь я каким-нибудь ММА-шником или боксёром, я бы однозначно выбрал «Вспышку» или «Анаэробный шторм».

«Вспышка» позволяла на 5,3 секунды получить +50% скорость реакции, +20% сила и скорость движения, что очень важно, если ты дерёшься с кем-то. В полтора раза быстрее реакция, пусть и на ограниченное время — уже это круто.

А «Анаэробный шторм», как мне объяснил Таблеткин, это режим, когда моим мышцам не требовался бы кислород, целых десять секунд — это позволило бы мне очень быстро и сильно дубасить противника всеми конечностями или вовремя смыться с поля боя, если расклад сложился не в мою пользу.

Но это требует хоть каких-то навыков рукопашного боя, а я вообще не умею драться. И если бы я выбрал «Вспышку» или «Анаэробный шторм», можно было бы сказать, что я жестоко ошибся, так как за три недели КМБ практически невозможно научить человека хорошо драться. Да и Таблеткин с Ананасом тоже не мастера рукопашного боя и никогда никого ему не учили…

Я сделал верный выбор, ведь основная цель почти всех рейдов — это выжить и вернуться с полезными грузами, а не убить как можно больше зверья.

Убивать животных не имеет особого смысла, потому что их слишком много и зачистка какой-либо местности даёт только временный эффект, ведь в природе работает одно правило — свято место пусто не бывает.

— Спускайся и давай ещё раз, — приказал Таблеткин. — Но уже на трёхметровую.

Спрыгиваю со ступени — это получается легко, потому что я уже привык и мышцы ног отлично гасят энергию. Раньше я бы, при таких прыжках, точно бы себе что-нибудь вывихнул или сломал, а сейчас прыгаю с трёх-четырёх метров, будто так и должно быть. Я называю это пассивным эффектом от способности.

Подхожу к трёхметровой ступени и активирую способность. Вновь ощущение силы в ногах и отталкивание от земли.

Перед глазами проносятся деревянные доски ступени и я оказываюсь наверху.

«Мне нужен билд», — подумал я. — «Щека, несмотря на то, что ведёт себя, как дотер-ебанат, в чём-то прав — нужно заранее планировать своё развитие, а для этого нужно выявить свои сильные стороны».

Стрелок из меня паршивый — на первых стрельбах стрелял куда угодно, но не в цель. Дальше, конечно, стало лучше — вчера сумел обновить личный рекорд и набрал 51 очко из 100, а не 0 из 100.

Главное, как оказалось, понять, что прицельного маркера нет и не будет, а навыки из CS2 не дают вообще ничего. Ни понимания работы оружия, ни умения целиться — вообще ничего. В этом я ничем не отличался от любого другого человека, который вообще никак не связан с CS2.

Даже Проф, несмотря на то, что дед, в первый же день показал результат 64 из 100, а сейчас стабильно палит по 80-90 из 100. Это потому, что он служил в армии ещё в советское время и умение сохранилось с ним навсегда, но требовало восстановления.

«Ничего страшного», — подумал я, спрыгивая с трёхметровой ступени. — «Таблеткин сказал, что хорошо стрелять — это навык, а не талант. А вот стрелять превосходно — тут уже есть немалая доля от врождённого таланта».

От нас не требуется превосходная стрельба — нужно, чтобы мы, находясь в стрессовой ситуации, выдавали приемлемую меткость, которой достаточно, чтобы выжить.

Ананас сказал, что мы — это разведывательно-диверсионная группа из людей с отклонениями. А важнейшие качества хорошей РДГ — это выйти в рейд, выполнить поставленные задачи и вернуться живыми. Никаких «настрелять побольше мутантов» или «устроить всем выжженную землю» — только выйти, добыть побольше трофеев и вернуться.

— На сегодня всё — больше ничего не применяй, — сказал Таблеткин. — Теперь ты, Фуртадо!

Нелли, как я узнал, раньше жила за счёт нумерологии, тарологии, личностного роста и прочей хиромантии. По её утверждению, на жизнь хватало — она гадала каким-то бизнесменам и их жёнам, а те платили ей за это настоящими рублями.

Уму непостижимо, конечно, как можно отдавать реальные деньги за такой скам, (3), но у неё был свой Мерседес Е-класса последнего поколения.

К несчастью, для неё, её машину переехал танк, в первые дни звериного апокалипсиса. Видимо, неправильно припарковалась, раз танк не смог проехать…

Ей достался «Разрывающий крик» — способность, из-за которой у неё в глотке выросли специальные связки, позволяющие ей орать на противников, вызывая у них жуткий дискомфорт, вплоть до разрыва барабанных перепонок. Это вызывает полную дезориентацию у противников, что подошли ближе, чем на пять метров, а в радиусе тридцати метров будет просто неприятно, и тем неприятнее, чем ближе к Нелли…

Расходует её способность 700 килокалорий за 2-3 секунды крика. Из минусов — ей очень нужны наушники с шумоподавлением, потому что по её ушам это бьёт лишь чуть слабее, чем по противникам. Ещё одной побочкой является повреждение носоглотки, из-за чего у неё иногда идёт кровь из носа. Я думаю, это пройдёт, со временем, когда организм адаптируется.

— Беруши! — скомандовал Таблеткин.

Быстро запихиваю в уши специальные пробки, а затем прикрываю их ладонями, для лучшего эффекта.

Фура надела строительные наушники и активировала способность.

Сам звуковой импульс невидим, но вот эффект можно рассмотреть невооружённым глазом — три музыкальных барабана из пяти полопались, а я ощутил, будто нахожусь рядом с мощным сабвуфером. Звук всколыхнул мою горку, а мне самому стало слегка неприятно, потому что повысилось давление на уши.

Фура отработала по цели и закрыла рот.

— Хорошо! — заулыбался Таблеткин. — Не хотел бы я оказаться на месте тех барабанов! Ещё раз — добивай!

Щека отошёл на десяток метров, держась за свою левую щеку. Видимо, его полость с густой жидкостью болезненно реагирует на звуковые колебания.

— Галя! — позвал Таблеткин. — Твой ход!

Лидия Яковлевна, бывший бухгалтер, очень мало о себе рассказала — известно, что у неё муж и старший сын в БрАВО-3, но есть две дочери и младший сын, слишком маленькие, чтобы работать.

Новое правление города заботится о детях, поэтому несовершеннолетних кормят хорошо, ведь ничего не изменилось и они всё ещё наше будущее…

Тем не менее, на отцов и матерей это не распространяется, поэтому они получают стандартные гражданские пайки, которых не хватает даже просто на поддержание жизни.

Насколько я знаю, люди просто получают общие пайки и равномерно делят их на всю семью. Вполне допускаю, что кто-то так не делает и жрёт всё сам, лишая своих детей еды — но вряд ли их очень много.

Галерея скучает по детям и планирует улучшить своё положение в ПОН, чтобы «пробить» для них лучшие условия. Всё-таки, по словам Ананаса и Таблеткина, члены ПОН очень ценятся властями, поэтому намерение Галереи не лишено резонов.

У неё есть способность «Гиперкератиновый выброс» — это подразумевает выращивание острых крюкообразных когтей на пальцах. К несчастью, это касается и ног, поэтому у Галереи на ногах очень странные кроссовки, с обрезанными носками.

Когти на её пальцах выглядят уродливо — они имеют болотно-зеленоватый оттенок, полупрозрачные, с какими-то неприятными вкраплениями, но зато экстремально острые.

Она тратит 400 килокалорий за активацию, а когти держатся на её пальцах в течение 20-25 минут, после чего отваливаются и оставляют после себя нормальные ногти, но новые, розовенькие.

Галя активировала способность, яростно заорала, разгоняя адреналин, и бросилась к манекенам, туго набитым скошенной травой, начав рвать их на куски.

Через минуту всё было кончено — она выпотрошила манекены, оставив только изрезанные деревянные бруски.

— Вот это прямо отлично, — заулыбался Таблеткин. — У тебя талант, Лера!

— Спасибо… — скромно потупившись, ответила она.

— Проф, твоя очередь, — сказал Ананас и взял со стола пейнтбольный маркер, заряженный шариками из твёрдой резины.

Он как-то пострелял из него по нам, и это было очень больно.

Проф снял с себя рубашку и встал на специальную площадку, прикрытую с трёх сторон фанерными щитами.

— По сигналу, — кивнул Ананас.

— Давай! — сказал Проф и активировал способность.

Действие «Гликолитического барьера» проявилось в том, что мышцы Профессора налились объёмом. Ананас начал поливать его из маркера.

Красные шарики начали биться по телу Профа, но тот вообще не показывал виду, что ему больно.

— Стоп! — крикнул Проф.

Ананас прекратил стрельбу.

«Это должно было быть капец как больно», — невольно коснулся я живота.

У меня, после попадания таким шариком, остался синяк, который до сих пор не рассосался, а лишь пожелтел по контуру.

Но у Профа ни синяка, ни кровоподтёка — очень хорошая способность. Мародёр, попытавшийся пырнуть его кухонным ножом, наверное, так не считал…

— Со способностями, на сегодня, всё, — заявил Таблеткин, а затем посмотрел на наручные часы. — Ужин через семнадцать минут, а потом ОФП. (4) Поэтому мы потратим оставшееся время на теорию.

— А в туалет можно? — спросила Фуртадо.

— Нельзя, — покачал головой Таблеткин. — У тебя будет пять минут после завершения занятия по спецподготовке. Итак. По теме способностей. Как уже установлено, при достижении десятого уровня вы получите новую способность — будет выбор из трёх вариантов. Закономерностей в предложении способностей, на данный момент, никаких не установлено, поэтому принято считать, что это чистый рандом. Поэтому все ваши грандиозные планы на «билды» и прочее — это беспочвенные фантазии. До десятого уровня нужно как-то дожить — статистически это удаётся не всем. Но есть одна особенность при выборе — можно потратить очко способностей не на выбор новой, а на усиление уже имеющейся. Причём заранее не известно, насколько и как она усилится, но одно точно — это будет очень серьёзное усиление.

— А как решить, что лучше? — спросила Галерея.

— Никак, — ответил Таблеткин. — Это рандом — ты не знаешь, что выпадет тебе на десятом уровне, а также не знаешь, как усилится твоя нынешняя способность.

— А какой тогда смысл? — спросил я.

— В чём? — не понял инструктор.

— Вот у меня есть этот рывок — круто, да, но совсем не похоже на способность Супермена, — объяснил я. — В чём смысл тренировать нас, если мы мало чем отличаемся от обычных людей и некоторые военные гораздо ценнее, чем мы?

Фуртадо посмотрела на меня большими глазами, как бы намекая, что лучше такие вопросы не поднимать. Вдруг, Таблеткин скажет: «И вправду… Ну, тогда все по домам!»

— Ты упускаешь из внимания другую особенность — характеристики, — ответил он. — Способности, пока что, это лишь сопутствующий бонус. Каждый уровень вы получаете по одному очку характеристик, которые резко усиливают вас. Это позволяет трайхардеру очень быстро стать быстрым и сильным атлетом, превосходящим любого элитного спецназовца.

— А-а-а… — понял я.

— Но и это не всё, Студик, — улыбнулся Таблеткин. — Самое главное, ради чего руководство и организовало эту волокиту с гражданскими лицами — это наша способность к форсированной регенерации. В «Сити Молле» лежат сотни раненых солдат и гражданских — некоторые вернутся в строй через месяц-полтора, а кто-то так и останется инвалидом до конца жизни. Но для нас такой сценарий практически исключён. Посмотрите на мои пальцы. Видите?

Я уставился на пальцы его левой руки. Это и раньше было заметно, но сейчас я, кажется, понял — у него мизинец и безымянный палец существенно светлее и кожа на них будто бы здоровее.

— Они были отращены заново, после того, как их откусил волк-мутант, — сообщил Таблеткин. — Вы бы видели меня в тот день — меня искромсали так, что будь я обычным человеком, я бы вряд ли выжил. И я только на 28 уровне — можно качаться, всё дальше и дальше отходя от человеческих пределов. И никому неизвестно, каковы пределы развития трайхардеров. Именно поэтому руководство не жалеет ресурсов, чтобы сформировать полноценный корпус когнитивных девиантов.

— То есть, наше главное преимущество — что мы будем терпеть урон, быстро восстанавливаться и потом снова в бой? — наконец-то, осмыслил Щека.

— Здорово, правда? — заулыбался Таблеткин.

— Меня всё устраивает, — кивнул Профессор.

Щеке же такой расклад, судя по его лицу, понравился не очень, впрочем, как и Галерее с Фуртадо.

А мне всё равно — я за любой движ, кроме голодовки.





*Российская Федерация, Кемеровская область, г. Новокузнецк, школа-интернат № 38, 15 июля 2026 года*





— … поэтому вы должны действовать в кооперативе, — продолжал лекцию военный.

Это Липчин Александр Ильич, майор спецназа ГРУ в отставке, занимающийся специальной подготовкой когнитивных девиантов.

По нему видно, что он в отставке уже давно — хорошо наблюдается пивное брюшко, но общая комплекция его тела не даёт обмануться и принять его за диванного сидельца. Мускулатура на месте, движения, повадки — всё это создаёт ощущение опасности этого человека.

Позавчера мы вынуждены были потратить калории и продемонстрировать ему наши особые способности, а вчера ещё раз — он записывал всё происходящее на видео, вполголоса надиктовывая какие-то комментарии.

А сегодня он собрал нас в классе физики и начал занятие по тактической подготовке.

— Проф, — указал он на нашего деда. — У тебя будет задача боевого прикрытия. В боевом порядке ты будешь идти на первой линии, на левом фланге — если начнётся боестолкновение, ты будешь должен принять на себя первый удар.

Профессор кивнул — это и так было очевидно, исходя из его способности.

— Галя, — перевёл майор взгляд на Галерею. — Ты тоже будешь на первой линии, но на правом фланге. Твоей задачей будет уничтожение противника сначала из автомата, а затем в ближнем бою.

Он подошёл к доске и начал рисовать мелом схему нашего боевого порядка.

— Фура, — произнёс он. — Идёшь в центре боевого порядка, то есть, на второй линии. Твоя задача — дезориентация и выведение противника из строя, то есть, поддержка первой линии. Понятно?

На схеме она обозначена кружком позади Профа и Гали.

— Теперь Щека, — продолжил майор и нарисовал круг позади. — Ты будешь на третьей линии. Твоей задачей будет не подпускать противника к Фуре и, если будет возможность, отсекать противников, заходящих в тыл Профу и Гале.

— А я? — спросил я.

— У тебя в вашем отряде будет одна из важнейших ролей, — посмотрел на меня майор Липчин. Ты будешь разведчиком. То есть, твоей задачей будет идти впереди и разведывать местность. В случае боевого контакта ты должен будешь сообщить остальным по рации, оперативно отступить, применяя свою способность, и занять место рядом с Щекой, с той же задачей. Ты всё понял?

— Да, — кивнул я.

— Это лишь схема, — предупредил майор. — Она масштабируется на местности и применяется с учётом многих факторов — например, наличия или отсутствия естественных/искусственных укрытий и так далее. Но мы это разберём более углубленно в следующие дни. Сейчас же вам нужно определиться с выбором лидера вашей рейдерской группы.

— Да это, очевидно, я! — сразу же поднял руку Щека.

— Ты не подходишь, — покачал головой майор. — У тебя слишком мало жизненного опыта.

— Тогда кто? — спросила Галерея.

— Очевидно, что Проф, — ответила Фура. — Есть кто против?

— Я за, — сразу же ответил я.

— Тоже, — кивнула Галерея.

Щека промолчал, как и сам Проф.

— Раз возражений нет, то лидером рейдерской группы будет назначен Проф, — кивнул майор Липчин, а затем посмотрел на деда. — На тебе будет оперативное командование. Щека, как боец на третьей линии, получит носимую радиостанцию Р-168 — придётся пройти ускоренную спецподготовку.

— Ок, — пожал плечами Щека.

— Радиостанция весит 3,5 килограмма, но ещё четыре килограмма — катушка с антенной, — сообщил майор. — При разворачивании антенны дальность связи увеличится с 4-6 километров до 12-20 километров. Но у нас по окрестностям установлены ретрансляторы, поэтому можно рассчитывать на связь до 60-70 километров. И радиосвязь нужна только для сверки маршрута и сообщений о статусе выполнения задачи. Помощь можете не просить — никого не отправят.

— А почему? — возмущённо спросила Фура.

— Вы будете ходить далеко, — ответил майор Липчин. — Нельзя отправлять спасательные отряды на большие расстояния — это неоправданный риск.

— То есть, когда мы рискуем — это оправданно?! — продолжила Фура.

— Тебе что-то не нравится? — поинтересовался майор.

Она хотела ответить, это понятно по приоткрывшемуся рту, но Профессор посмотрел на неё и она решила не отвечать.

— Вы подписали контракт, — произнёс майор. — Ваши конституционные права ограничены — добровольно. Да и какие сейчас конституционные права? Вам нужно всегда помнить одно — уйти не получится. Вы уже по самые гланды в армии, поэтому просто вынуждены делать то, что приказано. Это ясно?

— Да, — ответил я.

— Конечно, — кивнул Проф.

— Ага, — ответил Щека.

— Да… — тихо ответила Галя.

— Да, понятно, — кивнула потупившая взгляд Фура.

— Тогда больше не возвращаемся к этому вопросу, — произнёс майор. — Переходим к тактическому взаимодействию рейдерской группы в условиях открытой местности…





Примечания:

1 — Хейтить — от англ. hate — «ненависть» — неологизм и англицизм, проникший в наши палестины, как обычно, из этих ваших интернетов. В западных безблагодатных краях есть производное «hater», которое тоже проникло к нам, через палестино-египетскую границу — хейтер, то есть, «ненавистник» или, если угодно, «злопыхатель». Важная ремарочка для всех славных и праведных поборников чистоты нашего палестинского языка: языки перманентно заимствуют слова, это не плохо и не хорошо, потому что случается такое заимствование не только потому, что это такое подобострастное преклонение перед западом, а потому, что в языке не обнаружилось точное слово, описывающее явление. Да тот же глагол «хейтить» — в нашем палестинском есть слова «ненавидеть», «злобствовать», «бранить», но hate — это больше смесь ненависти, злобы и активности. То есть, ненавидеть можно сидя на кухне, с рюмкой водки на столе и горящей жопой на табуретке, злобствовать и бранить тоже можно в одиночестве, в тех же условиях, но хейтить — это активно проявлять свою ненависть, чтобы окружающие точно знали, кого и за что ненавидит этот хейтер. Получается, потребность в выражении появилась, а выражения не нашлось — закономерно заимствовали имеющееся у кого-то. Короче, если язык не заимствует новые слова и не развивается, то это, скорее всего, мёртвый язык, потому что живые языки вбирают в себя что-то новое просто постоянно. А мёртвые — нет. В качестве примера могу привести кучу языков — латынь, церковнославянский или коптский языки. Они, как бы, ещё есть, не утрачены, но безнадёжно мертвы, потому что не развиваются — не образуют новые слова, даже не заимствуют их. И вообще, если слово заимствовано в какой-либо язык, то всё, это уже, чисто технически, новая лексема — как правило, это слово подчиняется правилам этого языка и назад, в исходный язык, его не впендюрить. Глагол хейтить ведёт себя, как обычный глагол I-го спряжения, то есть, из него уже накручено множество вариаций: хейчу, хейтишь, хейтят, хейтил, захейчу. Даже можно применить повелительное наклонение — хейть, хотя чаще говорят хейти. Можно бахнуть причастие — хейтивший, хейтящий или даже хейченный. А можно и деепричастие — хейтя. То есть, русский язык присвоил это слово, подчинил его своим правилам и англичане или американцы тупо не поймут, что это такое и для них будет неочевидно, что это, вообще-то, их. А если не понимают и не очевидно, то это уже русское слово. И так будет с каждым, сука-твою-мать!

2 — Абилка — от англ. ability — «способность» или «возможность», потому что происходит от слова able — «способен» или «может» — в этих ваших компуктерных видеоиграх этим словом обозначают какую-либо способность, которую может применять игровой персонаж. Бывают атакующие, защитные, на мобильность, поддержку и так далее. По сути, «Гликогеновый рывок» нашего кондукэтора Костянэску — это и есть классическая абилка, по которой можно понять суть явления.

3 — Скам — от англ. scam — «афера», «жульничество» или «мошенничество» — означает мошенничество и обман ради выгоды. В русском сленге окончательно закрепилось в 2010-х через игры, крипту и онлайн-разводы. Основными жертвами скама, в наших благословенных всеми богами палестинах, становятся пенсы — они сформировались личностно в совершенно других реалиях, поэтому их легче обмануть. Впрочем, попадаются наивные субчики и из более поздних поколений, которые переводят скамерам миллионы рублей и даже теряют имущество. В контексте тарологии, сквиртологии, нумерологии и прочего личностного роста — это тоже скам, но другого рода. Если охотники на пенсов создают кратковременную охренительную историю («ваш сын сбил беременную несовершеннолетнюю сироту — срочно переводите мильон или пятьсот тыщ!» Или «вас пасёт ФСБ, проводится спецоперация, срочно перегоните два мильона, пока не поздно!» и так далее), чтобы вызвать у пенса панику, измену и потерю ориентации, то тарологонумерологи работают в долгую, опираясь на человеческое магическое мышление, предполагающее, будто у нас тут не материальный мир, а духовный, с Вселенной, которой не насрать на людей, духами и демонами, а также влиянием всех этих сфер на судьбу человека. Любопытно, что карты таро — это галимая цыганщина. Цыгане разводили ими людей ещё с Позднего Средневековья. Больше практического смысла, с тех пор, в картах таро не появилось, но кого бы это волновало, да? Мамонты всех возрастов ведутся на все эти оккультные хреновины и я, в этом вопросе, на одной стороне с религиозными деятелями. Мой любимый аргумент, когда мне втирают дичь о тарологии и прочем личностном росте: «Вы что, не правоверные христиане?!» или «Вы что, не не менее правоверные мусульмане?! А??!!» «Открывайте священные писания и срочно читайте, что именно надо делать с оккультистами, которые, несомненно, последователи Сатаны или даже Шайтана! Покайтесь! Ибо грядёт!» И, да, если какой-либо индивид утверждает, что он правоверный христианин, правоверный мусульманин или даже правоверный иудей, но при этом верит в этот скам с таро или нумерологией, то надо его срочно отправлять на аудиенцию с попом/муллой/раввином, потому что сколько это можно терпеть?! Помни, уважаемый читатель: «Ворожеи не оставляй в живых»…

4 — ОФП — общая физическая подготовка. В армии это называют ФИЗО — физическое изнасилование здорового организма, но это прикол, а реальные происхождение и смысл аббревиатуры покрыты мраком истории. В 1920–30-х годах в Красной армии была дисциплина «Физическое воспитание», которое должно было иметь аббревиатуру ФИВО, но потом произошло какое-то противоестественное смещение и его начали называть ФИЗО, заменив «В» на «З». Никто не знает, почему, но так исторически сложилось. То есть, в современных армиях у аббревиатуры ФИЗО нет официальной расшифровки, но природа не терпит пустоты, поэтому в 70–80-е годы срочники уже Советской Армии придумали свою версию, которая полностью соответствует содержанию этой дисциплины.





Глава девятая. Специализированная адаптация


*Российская Федерация, Кемеровская область, г. Новокузнецк, школа-интернат № 38, 20 июля 2026 года*





— Эту тварь мы назвали Иглоспин, — продолжал занятие Ананас. — Изначально это были сурки, самые обыкновенные, но теперь это покрытое острыми иглами всеядное существо, обычный рацион которого смещается в сторону мяса. Мясо есть, пока что, выгоднее, потому что природный баланс нарушен, из-за стремительных мутаций.

Он нажал на пульт и на интерактивной доске появились фотографии иглоспинов.

Живьём его сфотографировали лишь один раз — это существо, действительно, головой напоминало обычного сурка, но во рту у него были чуть удлинённые зубы, а по всей спине располагались длинные иглы, предназначенные для защиты.

— Несмотря на проявившуюся у иглоспинов склонность к поеданию мяса, основной их рацион остался прежним, но едят они теперь в гораздо больших объёмах и остаются активны круглосуточно, — продолжил Ананас. — Спят они мало — не более четырёх-пяти часов в сутки, поэтому встретить их можно где угодно и когда угодно. В случае приближения людей они, как правило, прячутся в траве или кустах, но если подойти слишком близко, то иглоспин непременно атакует.

— А их много в тайге? — спросила Фура.

— Встречаются нередко, — ответил Ананас. — Я говорю об этой твари потому, что с нею лучше не связываться. Она не станет преследовать вас, атаковать из засады — ей это не интересно. Но защищаться она будет обязательно. Лучше просто обойти, потому что конфронтация не даст вам ничего, а шум вы наведёте. И это будет стоить вам очень дорого.

— Понятно, — кивнула Фура.

— А теперь к моим любимым зверям — хищникам, — заулыбался Ананас. — У нас есть волки, лисы, горностаи, ласки и медведи. Все они мутировали настолько, что их не сразу и узнаешь. Волков-мутантов мы теперь называем лютоволками…

— А куда делись шипастые волки? — спросил я.

Я-то помню, что смотрел не менее четырёх видео в тогда ещё живом Телеграме, на которых были волки, покрытые шипами.

— Они ещё есть, — ответил Ананас. — Но мигрируют куда-то на запад — им на смену пришли лютоволки. Вот такие…

Слайд сменился и мы увидели здоровенных волков, покрытых густым мехом и оснащённых клыкастыми пастями. Это просто увеличившиеся в размерах волки, без особенных отличий.

— А чем они отличаются от обычных волков, кроме размеров? — спросила Галерея.

— Тем, что все их изменения произошли внутри, — ответил инструктор. — Медики и ветеринары сообщают, что эти твари, исходя из их внутренней структуры, выносливее обычного волка примерно в полтора раза, сильнее более чем в пять раз, а их мех имеет особую структуру, повышающую общую защищённость особи примерно на 20-30% от исходника. А ещё эти твари стали одиночками — стая таких волчар просто не способна прокормиться. От них нет абсолютно никакого смысла бежать — Студик, возможно, сумеет съебаться, если звёзды сойдутся, а вот остальные…

Я точно думал головой, когда выбирал способность…

Да, я страдал от жажды и голода, но интуиция меня не подвела — рождённый бегать пизды не получит, ха-ха-ха!

— Единственная тактика, которая может сработать против лютоволка, решившего на вас поохотиться — концентрированный огонь из всех стволов, — продолжил Ананас. — Целиться нужно не в башку, которая у него оснащена очень толстым черепом, а в глаза и в живот. По шее стрелять из АК не особо эффективно, потому что там особо плотный мех, способный задерживать и замедлять пули.

— А как избежать встречи с этим чудовищем? — спросил Проф.

— Это очень хороший вопрос, — улыбнулся инструктор. — Надеяться на удачу — пока что, это самая рабочая тактика.

— Вообще никаких вариантов? — спросил я.

— Мы до сих пор не изучили их поведение, — покачал головой Ананас. — Кажется, будто они патрулируют свою территорию случайно, поэтому нельзя заранее знать, где и в какой момент находится особь. На планшетах с интерактивными картами, которые вам выдадут позже, будут помечены примерные ареалы обитания лютоволков и других зверей — в те места лучше не попадать.

— А дронами-камикадзе их пробовали выбивать? — спросил Щека.

— Это единственный надёжный способ их сдерживания, — кивнул Ананас. — Но вас дроны поддерживать не будут, потому что их с трудом хватает даже для обороны города. Не будь у нас дронов, мы бы уже давно потеряли пригороды…

— Хм… — хмыкнул Щека.

— А это следующий зверёк из нашего зоопарка, — нажал инструктор на кнопку. — Вашему вниманию, леди и джентльмены — бронированный медведь, более известный в обиходе как броник. Отличительной особенностью медведей от тех же волков является то, что им и в природе было нормально — мощные лапы, длинные когти, почти безграничная физическая дурь… Но была одна уязвимость — их можно было изрезать когтями или прострелить из огнестрела. И даже как-то логично, что эти твари мутировали в нужном им направлении — у них выросла толстая и тяжёлая броня, которую можно пробить только из ДШК или КПВТ. Стрелять из АК тоже можно, но нужно выцеливать глаза и брюхо — броники это знают, поэтому замечено, что они склонны прикрывать глаза и больше никогда не поднимаются на задние лапы, чтобы напугать кого-то размером.

— А шипастые… — начал я.

— Они уже в прошлом, — покачал головой Ананас. — Я это понимаю как приспособительные механизмы. Раньше медведи страдали от атак когтями и клыками, поэтому отрастили шипы и решили проблему. Но затем они начали сталкиваться с людьми и более приспособленными животными, неуязвимыми для шипов, поэтому было выработано решение в виде толстых роговых пластин по всему корпусу. И бронированные медведи вытеснили шипастых — в точном соответствии с законами естественного отбора, только очень быстро.

— А эти где водятся? — поинтересовался Профессор.

— Везде, где можно прокормиться, — ответил инструктор. — Территориальности у них не обнаружено, а это значит, что они сменили парадигму и мигрируют в поисках пропитания. Любопытно, что они держатся близ города, но атаковать его не рискуют — были инциденты с тяжёлыми пулемётами.

— А в спячку они впадут? — спросил я.

— А этого, блядь, никто не знает, ха-ха-ха! — рассмеялся Ананас в ответ. — Но есть предположение, что нет, потому что они сейчас не запасают жир для спячки, а расходуют все получаемые калории на развитие. Это значит, что спать им зимой будет не на что, что и обусловит их круглогодичную активность.

— Есть способы как-то защититься от броника? — спросила Фуртадо.

— Если у тебя есть БМП-2 или лучше Т-72, то защитишься от него запросто, — усмехнулся Ананас. — А вот с АК и гранатами… Сильно вряд ли. Поэтому вам будут выданы РПГ-18 — по три тубуса на группу. Студик — ты, скорее всего, станешь «истребителем танков», потому что ты манёвренный и можешь быстро отлетать в сторону. Тяжеловато будет, но что поделаешь… Ах, совсем забыл…

Он переключил слайд и мы увидели бронированного медведя, заснятого с дрона, как я понимаю, камикадзе. Он летел прямо на него, а почти в самом низу картинки была видна какая-то медная мотня — как я понимаю, это взрыватель заряда.

Бронированный медведь, судя по виду, имеет длину что-то около 3 метров, если учесть размеры дорожного конуса, лежащего у него под лапами, а в ширину где-то 120-130 сантиметров. В примечании к картинке написано, что взвешивание показало примерно 900 килограмм общего веса.

— Да это же как мой Смарт почти… — прошептала Галерея. — И по весу, и по размерам…

— Каталась на микродрандулете? — усмехнулся Щека.

— Очень экономичная и удобная машинка, — не согласилась с ним Галерея. — Меня всё устраивало. А ты, наверное, ездил на Гелике или Мерсе?

— Не было у меня тачки, — покачал головой Щека. — Но я коп…

— Отвлекаемся, — прервал их беседу Ананас. — Итак, бежать от броника бессмысленно, потому что догонит. И Студику тоже, кстати, можно не тратить калории — броники не останавливаются после убийства одного человека, потому что у них появилась какая-никакая смекалка. Они понимают, что пять мясных тушек лучше, чем одна, поэтому гибель товарищей никак не увеличивает ваши шансы сбежать. Единственный шанс — взорвать его из «Мухи», ну или очень удачно подорвать гранатой. В случае встречи с броником, вся надежда будет на Студика и второго номера, несущего дополнительные «Мухи».

Вообще, майор Липчин сетовал, что ничего нормального из нашего отряда не собрать — то на меня падает слишком много нагрузки, из-за чего страдает разведка, то на Профа ближний бой, что мешает управлению отряда…

Сплошной дисбаланс, мешающий сформировать эффективную рейдерскую группу, но других КДшников взять неоткуда, потому что все они уже распределены по рейдерским группам.

Это меня вообще не вдохновляет, но варианта свалить вообще не видно — я уже подписался. В тайге далеко не уйдёшь, поэтому Новокузнецк — это единственное место, где можно выжить.

О других городах известно очень мало — после падения Интернета информация практически не поступает.

Нет, был один Ми-18, прилетевший аж из Братска. На нём в Новокузнецк прибыло сорок человек — тридцать шесть детей разных возрастов и четыре женщины. Вертолёт отправился в обратный рейс, но так и не вернулся.

Женщины сообщили, что Братск пал — выжившие укрылись на острове Тенга, что находится прямо посреди Ангары, но мутировавшее зверьё пошло вплавь.

Тайга идёт за нами — вот что мы поняли. Братск стоял посреди тайги, поэтому неудивительно, что всё окрестное зверьё направилось в город, чтобы вдоволь наесться дармовой плотью…

— Лисы — это хитрые твари, — продолжил Ананас и переключил слайд. — Внешне они не сильно отличаются от исходника, поэтому мы их так и называем. Они, в отличие от медведей и волков, не пошли по пути наращивания массы — вернее, некоторые пошли, но, как видно, не прижились в новых реалиях. Мутировавшие лисы сохранили прежние размеры, но сильно улучшились внутренне, а также обзавелись продвинутой маскировкой. Они питаются, в основном, мелкой живностью, как и раньше, но гораздо эффективнее. Мы наблюдаем за ними и ожидаем, что скоро им станет мало и они тоже перейдут в «старшую лигу». Пока что, особой опасности они не представляют, потому что не видят в человеке цель для охоты — размер и масса не те. Впрочем, если случайно напоретесь на логово с лисятами, то можно огрести.

На слайде изображалась будто бы обычная лиса, но цвет шерсти у неё был совершенно другим — зеленоватым, сливающимся с местностью.

Ананас переключил слайд.

— А это горностай, — сказал он. — Самая опасная тварь из тех, что весят меньше пяти килограмм. По поведению, это исчадие ада. Горностай никого не боится и ведёт себя, как сверххищник — он «пылесосит» тайгу от всех тварей, что мельче его, но не боится атаковать и более крупных зверей. Как мы поняли, у них очень разогнан метаболизм и они всё время проводят в поиске и уничтожении добычи, а спят очень мало — не более пары-тройки часов в сутки. Ну и усугубляет всё то, что они также развили маскировку, поэтому действуют по стелсу — подкрадываются незаметно и решительно атакуют. На людей они, пока что, специально не охотятся, но если встретитесь с горностаем, то его надо валить сразу же, иначе получите минимум одного раненого бойца.

Горностай, как я вижу, не особо изменился — стал лишь чуточку крупнее, ну и сменил окрас шерсти на зеленоватый с желтоватым оттенком, чтобы лучше маскироваться в тайге. Его даже в мёртвом состоянии, на листе лужёной жести, видно не сказать, чтобы отчётливо — характер окраски будто бы искажает его силуэт.

— Очень плохие новости, — покачал головой Профессор. — Они и раньше были очень агрессивными, а уж сейчас…

— Да, — кивнул Ананас. — На этом мы с вами заканчиваем блок о животных. Переходим к птицам.





*Российская Федерация, Кемеровская область, г. Новокузнецк, школа-интернат № 38, 26 июля 2026 года*





— Время! — рявкнул Таблеткин.

Я уже пять секунд, как закончил сборку автомата.

— Хорошо! — заулыбался инструктор. — Хотя бы это усвоили на «отлично»!

Этот курс молодого бойца, как мне кажется, длится уже целую вечность. Подготовка по 13 часов в сутки, никаких выходных, только упражнения, лекции и практические занятия.

Но никто не возмущался, потому что кормят очень хорошо: я набрал 6,65 килограмм. То есть, я потяжелел до 65 килограмм и 767 грамм.

Если верить интерфейсу, то из этих 6,65 килограмм 2479 грамм составляет гликоген, смешанный с водой, 454 грамма мышечной массы, а также 3717 грамм жира.

А вообще, можно посмотреть текущий состав моего организма в интерфейсе:





Жир: 11,993 килограмм (18.24% от общей массы).

Скелетные мышцы: 21,158 килограмм (32.17% от общей массы).

Гликоген (с водой): 4,280 килограмм - всего, из них

сухой гликоген - 1,070 килограмм,

связанная вода - 3,210 килограмм.





Больше всего меня волнует не общая масса, а запасы гликогена, ведь 1070 грамм — это 4387 килокалорий. Этого хватит, чтобы применить мою способность семнадцать раз, а затем испытать жёсткие отходняки.

На тренировках мы установили, что максимум — девять-десять раз, а затем лучше прекратить и пробовать выживать как-то иначе…

Но вообще, 1070 грамм запасов гликогена — это ненормально. Ананас сказал, что такое возможно только у профессиональных спортсменов, например, марафонцев, которые специально тратят суточные запасы гликогена до дна, а затем интенсивно грузятся углеводами, чтобы вызвать суперкомпенсацию гликогена.

Я, последние недели, очень быстро тратил гликоген и ел, как не в себя — мне даже добавили в паёк сгущёнку, чипсы и консервированную кукурузу.

Это привело к стремительному росту запасов гликогена в моих мышцах и печени, но Ананас предупредил, что это временное повышение, поэтому, если я прекращу поддерживать такой же расход и перестану потреблять столько углеводов, то моя гликогеновая ёмкость неизбежно понизится.

— Что ж, занятие уже почти закончилось, — сказал Таблеткин. — Да и ваш курс уже близок к завершению, поэтому хочу поговорить с вами об отстранённых вещах.

Смотрю на учебный АК-74, затраханный этой жизнью так, что ему теперь только на переплавку.

Не думал даже, что эта воронённая железяка станет для меня такой привычной…

На стрельбище я отстрелял, суммарно, около пятисот патронов — я улучшил результаты до 73-77 из 100, что считается приемлемым результатом.

Профессор по-прежнему стреляет лучше всех — у него стабильные 89-93 из 100. После него, по меткости, идёт Галерея — на последних стрельбах она набила 86 из 100.

Щека стреляет 67-70, но хуже всех у нас Фуртадо — 63-66 из 100.

Таблеткин, как было видно на стрельбах, не очень доволен, а Ананас как-то сказал, что видывал он криворуких новобранцев, которые стреляли гораздо точнее. Полагаю, наши результаты улучшились ниже ожидаемого, но тут всё объясняется тем, что мы — гражданские, которые вообще никогда не готовились к службе в армии.

Я-то, например, после универа собирался уклоняться от воинской службы всеми правдами-неправдами, но, увы, не получилось…

— Думаю, вам нужно знать о том, как воевали первые КДшники, — после паузы, заговорил Таблеткин. — В первые дни, как только начали вылезать первые КДшники, их отправляли в бой сразу, как есть — командование понадеялось, что их преимуществ будет достаточно, чтобы успешно выживать в боях против чудовищ. К сожалению, это была ошибка — гражданские лица оказались неспособны приспособиться к боевой обстановке, поэтому потери были катастрофическими. Да, мы отстояли город, но первое поколение КДшников было выбито практически полностью. Есть десятки опытных ребят, но они — это выжившие из сотен.

— А вы из какого поколения? — спросила Галерея.

— Из первого, — ответил он. — И Ананас тоже. Но «первое поколение» — это условность. Не было никакого прямо первого поколения — речь о тех КДшниках, которые вступили в ряды ополчения в первые дни. И итоги обороны города стали ценным уроком, из которого были сделаны выводы — я к тому, что вам повезло, что вы пришли позже. Теперь-то подготовка КДшников налажена…

— Но задачи же стали сложнее, я прав? — спросил Профессор.

— Да, ты прав, — кивнул Таблеткин. — Раньше мы лишь оборонялись, а теперь переходим в атаку. Городу нужны ресурсы, поэтому мы просто вынуждены отправлять группы КДшников на рейды. И вся ваша функция ограничивается лишь узаконенным мародёрством с экстремально высокой степенью риска.

Теперь у нас есть представление, что происходит за чертой города: никаких правил и законов, все хотят тебя сожрать и обязательно сожрут, если не будешь достаточно расторопен и удачлив.

Иногда на меня накатывает страх, когда я думаю о том, что нам предстоит делать.

Ананас и Таблеткин не строят перед нами никаких иллюзий, рассказывают, как есть — это честно и я благодарен им за это, но мне хотелось бы какой-нибудь сказки и обещания, что всё будет хорошо.

— Ещё я должен сказать, что есть «дикие» КДшники, которые тоже ходят в рейды — была серия контактов с группами из других городов, — продолжил инструктор. — Кто-то ходит сам по себе, а кто-то организован и представляет какую-то силу. Вам нужно помнить, что за речкой вы сами по себе и друзей вокруг, по умолчанию, нет. Встречаются люди, которые могут захотеть ваше оружие — для них ваше убийство будет вполне оправданным. Зарубите себе на носу — там сплошь дичь и никаких правил. Прав только выживший.

— Понятно, — кивнул Проф.

— А когда было иначе? — усмехнулся Щека.

Прозвучало это очень пафосно.

— Ты же дотер, — сказал Таблеткин. — Дома сидел сутками безвылазно, покушать заказывал и теребил свою пипирку — где ты мог столкнуться с беспределом? «А когда было иначе?» — ха-ха! Блядь, Щека, поумерь пафос, а то выглядишь смешно!

— Да, кринж, (1) — согласилась Фура.

— Ой, да иди ты! — отреагировал на её слова Щека. — Вы ничего обо мне не знаете!

— Я тебе просто советую — поработай над поведением, — сказал Таблеткин. — Никто не любит зазнаек, строящих из себя непонятно что. Сейчас ты не представляешь собой ничего, и все это знают. Вот как достигнешь чего-то, тогда и включай своё «на опыте».

Щека смолчал, хотя видно по покрасневшему лицу, что он сейчас в гневе.

— Короче, — сказал Таблеткин. — Очень скоро вы отправитесь в тайгу, где выясните, кто из вас и сколько стоит. Сумеете приспособиться — будете жить дальше. Не сумеете — что ж… Но не будем о грустном. Давайте лучше о весёлом — по завершению КМБ у вас будет выпускной, с алкашкой и праздничными блюдами. Юлия Дмитриевна уже готовится к этому — будут мясные пироги и торт «Наполеон». Эх, люблю я выпускные…





*Российская Федерация, Кемеровская область, г. Новокузнецк, школа-интернат № 38, 29 июля 2026 года*





— Эхе-хе! — взмахнул рукой пьяный в говно Щека. — Пацаны, девчули — я люблю вас!

Отклоняюсь от попытки объятия и возвращаюсь за стол.

Он накидался дешёвой водки — видно, что совсем не умеет пить.

А я сегодня намерен проверить, есть ли лимит у моей особенности «Вечно голодный студент»…

Беру столовую ложку и набрасываюсь на мясной пирог.

Школьный повар, Юлия Дмитриевна, очень хорошая и добрая женщина, которую мы не заслужили, расстаралась и испекла целых двенадцать пирогов. «Мясным» этот пирог назвать можно, но лишь условно — внутри примерно 20% тушёного мяса и 80% картошки, но зато испечён с душой и это чувствуется в каждом куске.

Алкоголя я сегодня тоже употребил, проигнорировав предупреждение интерфейса о том, что я пью некий калорийный токсин.

Я не планировал сегодня бухать, но я сел рядом с Профессором, который был далеко не любителем выпить — он профессионал. Тост, неудобно не поддержать, потом ещё тост…

Я выпил три бутылки «Жигуля» — суммарно получил с них 675 килокалорий и три рюмки «Столичной» — 347 килокалорий.

Меня ощутимо поплавило, но я не перешёл на стадию беззаветной любви ко всему миру, как это сделал Щека, сейчас пристающий к Галерее…

— Уф… — отдышался Проф, откладывая ложку.

Он посмотрел на меня, а я, как обычно, сосредоточенно поглощал пирог, ложка за ложкой.

— Силён ты, Студик, — улыбнулся он. — Какой по счёту пирог?

— Третий пошёл, если с обеда считать, — ответил я.

На фоне заиграла музыка — System Of A Down — B.Y.O.B.

Это Щека врубил свою фонотеку. До этого был целый альбом Доры, включая «Дорадура», «Пошлю его на», «Младшая сестра» и «Боже, храни кьют-рок».

— Не-е-е, — встала из-за стола поддатая Фуртадо и подошла к Bluetooth-колонке.

Она подключила к ней свой телефон и сменила трек.

— Съебал! — крикнул Мишель Тело из колонки. — Носса, носса, ассин восе ме мата! Ай си эу те пэгу, ай-ай си эу те пэгу!!!

— Тебе сколько лет? — спросил я у вернувшейся Нелли.

— Двадцать восемь, малыш! — улыбнулась она и залпом выпила целый бокал вина.

Вижу большой опыт в хлестании винишка — в бокале было не меньше трёхсот миллилитров…

Наши инструкторы, Таблеткин и Ананас, сидят за отдельным столом, вместе с другими инструкторами, подполковником Рязанцевым и майором Липчиным.

Юлия Дмитриевна, которая начинала застолье за их столом, сейчас танцует с бухим в говно Щекой, которого сильно повело на милф.

Мне немного неловко думать о том, что мы сидим и празднуем, а остальной город недоедает или вовсе голодает.

И это не в Африке где-то, а здесь, в Новокузнецке…

Умом я понимаю, что это всё не просто так. Мы сейчас отжираемся — всё это пойдёт в калории и может спасти наши жизни, но в душе чувствуется неприятие. Как-то это всё неправильно.

— Мальчишка… — подошла ко мне пошатнувшаяся Фуртадо. — Пойдём потанцуем…

Смотрю на Профа, влившего в себя очередную рюмку коньяка. Он улыбается и кивает.

Поднимаюсь из-за стола и иду вслед за пьяно пошатывающейся Фуртадо.





Примечания:

1 — Кринж — от англ. cringe — «сжиматься», «съеживаться» или, как говорят в Беларуси — крынж — этим термином обозначается стыд или смущение за чьё-либо действие или поведение. Сжимание и съёживание не просто само по себе, а как реакция на внешний раздражитель — например, проведение пенопластом по стеклу. Самым пожилым окуням более известен близкий к кринжу термин «испанский стыд» — делает кто-то, а стыдно тебе. Изначально, в рунете, термин «кринж» применялся геймерами в сессионках, чтобы обозначить очень хуёвую игру тиммейта или оппонента — ну, типа, «ты настолько хуёво играешь, что меня аж скукоживает». В то же время, в 00-е годы в англоязычном интернете уже гуляли подборки cringe-video, где кто-то отмачивал дичь или жёстко тупил, из-за чего у зрителя вызывалась конкретная эмоция. В наших палестинах, постепенно, от геймеров, термин перекочевал в соцсети, обретя более универсальное значение — стыд и смущение от действия или поведения человека. В тексте приведён один из вариантов — Щека навалил кринжа излишним пафосом. И, кстати, вот ещё один пример усвоения иностранного слова — русский язык взял «cringe» из английского, перебил VIN-ы и оформил на себя. Теперь «кринж» — это исконно-посконно русская лексема.





Глава десятая. Нулевой километр


*Российская Федерация, Кемеровская область, г. Новокузнецк, ТРЦ «Континент», 1 августа 2026 года*





— Это же рухлядь какая-то! — возмутился я, рассмотрев разгрузку.

— Не рухлядь, а раритет, — покачал головой интендант, прапорщик Сивухин. — Воины-интернационалисты такие носили и никто не жаловался, а ты ноешь! Ценить надо — разгрузка с воинскими традициями…

— Капец! — воскликнул я, а затем замотал головой. — Не-не-не, давай другую!

— Нету других, — вздохнул прапорщик. — И эта тоже неплохая — три клапана для магазинов, в каждый вмещается по два магазина, а ещё четыре маленьких клапана, видимо, под гранаты. Это же «пояс А» — отличная вещь!

— Лучше пойду, спрошу у товарища подполковника, — сказал я. — Меня это не устраивает — я не погулять выезжаю…

— Подожди! — остановил меня Сивухин. — Ладно, давай так. Я тебе четыре РГН загоню, в подарок, а ты возьмёшь эту разгрузку? Как тебе?

— А РГН — это… — произнёс я.

— О-о-о, это просто вещь — мощная и высокотехнологичная граната! — заулыбался прапорщик и вытащил из-под стола деревянный ящик. — Выдёргиваешь чеку, отпускаешь рычаг, ждёшь две секунды и бросаешь! Взрывается при ударе об землю, то есть, обратно её тебе никто не кинет — хорошо же? И, как раз, клапаны для гранат сделаны специально под неё!

Гранаты — это хорошо. На КМБ мы, в основном, имели дело с учебными, но пару раз дали бросить настоящие. Правда, это были Ф-1, а не эти штуки, о которых я никогда не слышал.

— Если не сработают… — посмотрел я на него.

— У меня всё работает, — заверил меня Сивухин и открыл ящик. — Они же новые!

На ящике написано «РГН 207 — 1 — 23 УДЗ 153 — 1 — 23 20 шт. брутто — 13,5 кг».

— Что значат надписи? — спросил я.

— «РГН» — это «ручная граната наступательная», «207» — это номер партии, «1» — это завод, а «23» — это год производства, — ответил прапорщик, выкладывая на стол четыре металлических шара и четыре пластиковых колпачка с чеками и рычагами. — «УДЗ» — это «ударно-дистанционный запал», а остальное значит то же, что и в предыдущем случае — партия, завод, год. Новые — говорю же!

Достаю телефон и захожу в городской интранет. Ананас обеспечил нам доступ на форум трайхардеров, где есть уже сотня статей о разных мутантах и их повадках, а также около тысячи статей о различном оружии, боевой тактике, медицине и прочих полезных для нас вещах.

Вбиваю в поиск «РГН» и нахожу нужную статью. Тут и общее описание, и инструкция по применению.

— Ладно, — решил я, бегло прочитав описание. — Но если не сработает — я знаю, где ты.

— Сработает, — уверенно заявил прапорщик. — Не сомневайся даже — очень хорошие гранаты. А теперь оружие и боеприпасы…

Он исчез в двери соседнего помещения и вернулся с автоматом.

— Это АК-74М, — сообщил он, положив автомат на стол. — Не новый, но зато питается патронами 5.45×39 миллиметров, а их у нас, как говна за баней, пока что. И «на улице» их можно найти, если сильно повезёт. Лично тебе полагается шесть полных магазинов и двести патронов в пачках. Ну и две Ф-1, конечно же.

Осматриваю автомат — да, видно, что не новый, но зато не вытерт весь, как пузо Будды. Снимаю крышку ствольной коробки и придирчивым взглядом исследую ударно-спусковой механизм.

— Да хороший он — даже не сомневайся! — махнул рукой прапорщик. — Ствол почти не стреляный — он на хранении пролежал почти всё время, в масле, как сардина. Когда тебе не повезёт, он тебя не подведёт.

Идеальным рейдом считается тот, в котором не пришлось стрелять, ведь животные не вездесущи и можно проскочить незаметно. Но если пришлось стрелять — значит, не повезло…

Закончив с автоматом, очень придирчиво изучаю магазины, единственным доступным мне способом, то есть, проверив ход пружины. На четырёх пружина ходит туго, с хорошим сопротивлением, а вот пятый и шестой подкачали.

— Давай другие, — потребовал я. — Эти два — брак.

— Слушай… — заговорил прапорщик. — А может, я тебе одну РГНку дам сверху, а ты заберёшь эти магазины?

— Четыре, — сказал я.

— Ну, ты-то не охуевай тут, малец! — возмутился Сивухин.

— Я сдохнуть могу от задержки огня, поэтому смертельно рискую, когда беру мутные магазины, — покачал я головой. — Или четыре гранаты, или нормальные магазины — тебе решать.

— М-м-м… — скривился, словно от зубной боли, прапорщик. — Ладно, четыре гранаты…

Полагаю, он где-то «замутил» этот ящик гранат, поэтому хочет сбагрить «товар» очень быстро. Не сомневаюсь даже, что моя нормальная разгрузка сейчас лежит где-то на этом складе и позже он реализует её очень дорого, ну и два нормальных магазина тоже чего-то стоят, поэтому не залежатся.

И окажись я чудом не вымершим мамонтом, как он ожидал от новенького ПОНовца, ушёл бы с двумя хреновыми магазинами, которые могли бы меня убить. А этот дядька, оказывается, тот ещё мудак…

Ну, я и так ухожу с двумя хреновыми магазинами, но не только с ними — ещё и четыре РГН. В комментах к статье в интранете пишут, что «их не достанешь и вот бы пару-тройку таких где-нибудь замутить».

— И штык-нож не забудь, — выложил прапорщик ножны со штыком. — Так себе идея — махаться с мутиками на ножах, но кто знает, да?

Животных-мутантов как только не называют. И мутики, и питомцы, и твари, и чудовища, и мутанты, и зверьё…

Вешаю автомат на плечо, укладываю остальное в свой РД, и покидаю склад.

Остальные члены отряда уже получили свою экипировку у старшины Шорохова, другого интенданта, и ждали меня. Странно, но прапорщик Сивухин отправил их к Шорохову, а меня решил обслужить лично — наверное, я больше всего похож на лоха…

— Это что за старьё? — увидел Проф мою разгрузку.

— Это не старьё, а раритет, — усмехнулся я. — Это овеянная славой и воинскими традициями разгрузка «Пояс А». Снаряжение этих… воинов…

— … интернационалистов, — кивнул Проф. — А, тогда понятно, почему выглядит знакомо.

— Ну ты и лошара, Студик, — презрительно ухмыльнулся Щека, уже упаковавшийся в универсальный транспортный жилет ВС РФ.

— Держи, — вручил я Профу одну из гранат.

— Опа-на… — рассмотрел он её. — Это же РГО?

— РГН, — со знанием дела сообщил я ему. — С ударно-дистанционным запалом, то есть, взрывается от контакта с преградой. Думаю, можно и об животное какое-нибудь взвести и взорвать его на месте.

— Вот ещё три, — вытащил я из рюкзака гранаты. — Каждому по одной, на самый крайний случай.

— Беру свои слова обратно, Студик, — подошёл Щека. — Ты прожжённый дилер! Я слышал, что намутить грены почти невозможно.

— Но я не умею пользоваться такими… — неуверенно произнесла Галя, рассматривая гранату у себя на ладони.

— Инструкция есть в интранете, — ответил я ей. — Да и чего сложного-то? Выдёргиваешь предохранительную чеку, отпускаешь предохранительный рычаг, ждёшь две секунды и бросаешь, держа в голове, что она взрывается при ударе.

— Спасибо, Студик, — улыбнулась Фура и спрятала гранату в подсумке.

— На-а-айс… — заулыбался Щека и положил гранату в один из клапанов.

— А ещё у него есть? — тихо спросил меня Проф.

— Ну, да, — кивнул я.

— Я сейчас… — направился он к складу. — Ждите…

Его не было минут десять, в течение которых я разбирался с разгрузкой, а затем он вернулся, с покрасневшим лицом и довольный.

— Ещё восемь штук достал, — сказал он, похлопав по рюкзаку. — Пришлось невыгодно разменяться — оба пузыря ушли…

Во время выпускного он сумел договориться с Ананасом и присвоил две непочатые бутылки водки, «царапины смазывать».

Я и не задумывался даже раньше, что водка — это тоже очень ценный товар. Проф сказал, что это самый высоколиквидный товар на просторах бывшего СССР.

— Ну и вот ещё что выцыганил, — достал он из рюкзака пояс с шестью маленькими клапанами. — Будет где удобно хранить гранаты.

— Каеф, — заулыбался Щека. — А кто у нас будет гренадером?

— Я думаю, пусть будет Студик, — решил Проф. — Он наткнулся на «канал» — ему их и таскать. К тому же, ты, Щека, и барышни, метаете гранаты, не хочу никого обидеть, плохо, а он тоже плохо, но чуть получше, чем вы. Ну и он, получается, тащит на себе только своё и «Муху» — пусть ещё и гранаты потаскает. Подпоясывайся.

Надеваю пояс и раскладываю гранаты по клапанам.

Покидаем складскую зону и идём к 469-му УАЗу, в котором сидит ефрейтор Белухин.

— Поехали, — сказал Проф, когда мы погрузились на борт.

Ефрейтор быстро «добил» самокрутку и завёл двигатель.

Для курящих настоящий апокалипсис случился около двух недель назад — запасы табака в городе исчерпались, и блок нормальных сигарет сейчас реально меняют на две банки хорошей тушёнки. Но есть тенденция, что цена будет неуклонно расти.

Хорошо, что я не начал курить — одной проблемой меньше…

Но надо не забывать на рейде, что даже пачка сигарет — это ценность, которую лучше прихватить.

Доезжаем до гостиницы «Новокузнецкой» и сразу же идём в штаб ПОН, что расположен в помещениях администрации.

— Готовы? — спросил давно не виденный мною майор Заякин. — Здравствуйте.

— Здравствуйте, — кивнул ему Проф. — Да, готовы.

— Итак, к карте, — сказал Заякин и подошёл к столу, на котором лежит карта некоего города и пригородов. — У вас задача — добраться до Прокопьевска и найти там школу № 11. Она находится вот здесь. Внутри нужно собрать оружие и боеприпасы — всё, что сможете найти. После этого вам нужно найти транспорт и возвращаться.

— А откуда там оружие и боеприпасы? — спросил Проф.

— Там держал оборону отряд Росгвардии, — ответил майор. — Не менее сорока бойцов — насколько нам известно, все погибли.

— А где гарантии, что там осталось хоть что-то? — спросил Щека. — А если за просто так смотаемся?

— В Прокопьевске больше нет живых людей, — покачал головой майор. — Мутантам оружие без надобности, поэтому оно точно лежит там. Оператор дрона-разведчика сообщил, что на крыше до сих пор стоит «Утёс» с цинками. Это даёт основания полагать, что организованных групп людей туда не захаживало.

— Докуда нас подкинут? — спросил Проф.

— До посёлка Индустрия, а дальше пешком, — ответил майор Заякин. — А обратно на трофейном транспорте.

— Я так и не поняла, а чего бы БМП нас сразу до места не довезти? — спросила Фура.

— А чего сразу не на вертолёте? — усмехнулся Щека.

— Слишком велик риск потери транспорта, — покачал головой майор. — Двигатель БМП-2 слышно в лесу на расстоянии до двух километров. Каждая лесная тварь будет оповещена, что обед приехал. Даже то, что вас довезут до Индустрии — это и так слишком много.

— Это мы обсуждать не будем, — кивнул Проф. — Когда выезжаем?

— Завтра утром, — ответил майор. — В пять тридцать выезжаете, а где-то к шести тридцати будете у Индустрии. Удачи.





*Российская Федерация, Кемеровская область, п. Индустрия, 2 августа 2026 года*





— Побежали! — скомандовал Проф.

БМП-2 завизжал движком, развернулся и поехал обратно, а мы помчались через лес.

В любой другой ситуации, бежать через лес — это верный способ подохнуть, но сейчас ситуация требует, чтобы мы как можно быстрее удалились от источника шума.

Каждая белка, выживающая в этом лесу, уже в курсе, что где-то рядом люди, которые, как подсказывает ей опыт, совершенно не умеют защищаться и являются лёгкой добычей.

С БМП-2 ничего страшного от этой беличьей информированности не случится, а вот с нами может случиться что угодно. Поэтому мы временно нарушаем протокол поведения в тайге, мчась со всех ног через чащу.

— Держать порядок, — приказал Проф. — Студик — вперёд!

Ускоряюсь и обгоняю всех метров на сто — если что-то вдруг, я первым должен встретить угрозу и вовремя предупредить остальных.

Если бы я знал, что из-за своей способности стану разведчиком в рейдерской группе, выбрал бы какое-нибудь говно…

Местность холмистая и лесистая, видимость очень ограничена, поэтому я чувствую себя не в своей тарелке. Ещё и утренняя дымка всё осложняет.

Несмотря ни на что, бегу на холм, внимательно поглядывая по сторонам. Индустрия где-то справа, но туда нам нельзя, потому что у животных произошло нечто, называемое позитивным закреплением — если хищник ходил в деревню и ел там людей, он запомнит это и будет, нет-нет, но заглядывать в некогда хлебные края…

В лесу встретить хищника шансы тоже есть, но другие группы рейдеров уже установили, что заходить в какие-то левые поселения, помимо целевого — это неоправданный риск.

— Чисто… — сказал я в баофенг, после того, как поднялся на лесистый холм.

Рассматриваю землю на предмет следов животных. Следопыт из меня так себе, но кое-что я уже знаю — вижу размытые следы больших и когтистых лап, которые, вероятно, принадлежат медведю.

Размытость свидетельствует о том, что он был здесь очень давно, но насколько давно — без понятия. Больше недели назад, наверное.

Деревья не помечены когтями, никаких следов «чёса» медвежьим боком о стволы — это значит, что проходивший тут медведь не объявлял официально о захвате этой территории…

Над моей головой раздался клёкот хищной птицы.

— Тревога… — сказал я в баофенг. — Всем залечь…

Тоже залегаю под деревом.

Хищные птицы — это просто капец.

Пока был Телеграм, видел несколько роликов, из других областей, как орлы, беркуты, соколы и прочие крылатые хищники массово истребляют других птиц. Голуби, воробьи, утки и гуси — все подверглись крупномасштабному геноциду, потому что отставали в гонке на выживание.

Для людей представляют угрозу лишь некоторые из хищных птиц — например, орлы-могильники, которые, к счастью, практически не водятся в Кемеровской области.

Нас спасает то, что у птиц ограничен вес, поэтому они не могут нападать на тяжёлых животных и, соответственно, людей. Но всякую мелкую живность они начали вырезать очень эффективно и крайне остервенело…

В небе, пока что, доминируют летающие хищники, у которых больше нет причин опасаться больших стай птиц. Ананас как-то говорил, что интерфейс, который получили дикие и домашние животные и птицы, вероятно, представленный в каком-то ином виде, нежели у нас, побуждает их потреблять калории, чтобы стать сильнее.

То есть, животные и птицы знают, что всё, что им необходимо для успешного выживания, содержится в еде — и это толкает их вести себя агрессивно.

Пролежав десять с лишним минут, поднимаюсь на ноги и наблюдаю за небом.

«Орлы, сапсаны, соколы и прочие — это ерунда», — подумал я. — «Вороны — вот кто опасен».

Ворон — это очень умная птица, возможно, умнейшая из всех птиц, поэтому действует он с умом. На людей они не нападают, насколько мне известно, но всё, возможно, ещё впереди.

Стаи воронов летают повсюду и ищут халяву. Они организованно вычистили от всего съестного все свалки, а затем принялись за истребление грызунов.

Отмечено, что они стали гораздо умнее и организованнее, поэтому с ними шутки плохи — они умеют действовать тактически, поддерживают друг друга и никогда не нападают на животных в одиночестве.

Я всё жду, когда они догадаются, что людей можно есть не только в виде падали, недоеденной другими хищниками…

— Чисто, — сказал я в баофенг, удостоверившись, что всё снова в порядке.

Мы беспрепятственно прошли три километра маршрута и вышли на грунтовую дорогу.

По дороге мы не пойдём, так как она ведёт к пригородам Прокопьевска. Нам нужно пройти ещё один участок леса, а дальше будет пашня.

Но я ошибся — это не пашня, а вырубленный участок леса. Причём вырублен он давно — его вновь засадили, но деревья выросли где-то метров до трёх-четырёх.

Собравшись духом, пересекаю поле и захожу в узкую полосу из сосен и берёз.

— Впереди дачный массив, — предупредил я остальных по рации. — Иду вперёд.

Двигаюсь на полторы сотни метров впереди, медленно и тихо.

Животные нами ещё не встречены, но Ананас предупреждал, что это значит, что мы их просто не видим. Они нас уже видят и слышат — в основном всякая мелочь, выживающая на местности.

— Держись подальше от домов, — предупредил меня Проф по баофенгу.

— Принял, — ответил я.

Двигаюсь по улице и вижу признаки разрухи. Некоторые дома сгорели дотла, зияя чёрными оконными провалами, а некоторые относительно целые.

На улице встречаются разгрызенные человеческие кости, чемоданы с вещами, брошенные машины…

На душе сразу же стало как-то жутко и я начал нервничать.

Тело покрыл холодный пот и я начал сжимать и разжимать кулак, чтобы вернуть контроль над собой.

Лучше всего помог перевод моего АК в режим автоматической стрельбы и обратно на предохранитель. Это меня слегка успокоило.

В моих руках одно из самых смертоносных изобретений человечества. Это меня нужно бояться, а не мне. Да я даже сам должен начать себя бояться — настолько я опасен, когда у меня в руках АК-74М!

«Суки, бойтесь меня!» — подумал я, а затем чуть не обосрался, когда из окна дома справа выпорхнул голубь.

Вскидываю автомат и перевожу его на автоматический режим, но стрелять не решаюсь, потому что голубю не было до меня дела.

Эти бедолаги оказались слишком тупы, чтобы развиваться через мутации, хотя они тоже развиваются. Но уже установлено, что не все.

Как и куры, кстати — подавляющее большинство кур, которых встречают рейдеры, не показывают наличия мутаций. Кто-то говорит, что они слишком тупы, а кто-то говорит, что им и так нормально выживать.

К сожалению, все куры, утки и гуси Новокузнецка были безжалостно уничтожены и сожжены — во избежание. Возможно, это было сделано зря, потому что есть нормальные куры, исправно несущие яйца в дикой природе.

Таблеткин как-то говорил, что несколько десятков кур были отловлены и за ними сейчас наблюдают — если они не начнут мутировать, то это даёт шанс, что будет возрождено птицеводство.

Впрочем, на месте властей, я бы тоже перебил всех кур, потому что некоторые из них, видимо, самые умные представители вида, отличненько так мутировали и с аппетитом жрали себе подобных.

Но история об умственном развитии отдельных особей животных и птиц — это только теория. Мы не знаем почти ничего о том, что случилось, и можем лишь строить теории, которые почти никак не проверить.

Уверен, в Москве или Петербурге, а может и в Новосибирске, учёные занимаются исследованиями, чтобы просто понять это явление, а затем и выработать лекарство, если получится…

— Всё в порядке? — спросил Проф по баофенгу.

— Похоже, что чисто, — ответил я.

— Похоже или чисто? — уточнил он.

— Я не знаю, — ответил я. — Если что-то увижу, сразу сообщу.

Все на нервяках, булки сжаты и готовы к бою. Это первая вылазка, а ещё нам не дали кого-то опытного в поддержку — Ананас и Таблеткин ушли в рейд со своей группой, потому что, как сказал майор Липчин, городу не хватает всего, и просто нет других вариантов, кроме как слать все группы в рейды.

Единственное, что нам дали в качестве послабления — отправили не очень далеко. Считается, что на ближнем пространстве рейдить более безопасно.

Другие группы ходят и ездят на сотни километров, пропадая в рейдах сутками…

«Нас тоже это ждёт, если не сдохнем сегодня», — подумал я.

Тут раздался хруст гравия, я обернулся к нему и увидел гигантскую тварь, покрытую костяной бронёй.

— Ах, блядь!!! — заорал я, опознав броника.

Он прятался за покрашенным серебряной краской металлическим гаражом — это была засада.

Бронемедведь заревел и помчался ко мне, а я впал в ступор.

Спустя секунду я пришёл в себя и это было очень вовремя.

Активирую способность и отлетаю на десяток метров влево.

Броник промчался мимо и шарахнул лапой по двери брошенной Шнивы. Раздался скрежет металла, а я начал соображать, что делать.

— Броник! — крикнул я в баофенг. — Прямо передо мной!

— Отступай назад! — оперативно скомандовал Проф. — Мы встретим! Готовь гранатомёт! Остальные — рассредоточиться!

Разворачиваюсь и бегу по улице.

Сзади раздаётся недовольно-яростный рык медведя-мутанта, из-за которого я ускоряюсь. Очень захотелось срать — организм начал требовать…

Оглядываюсь и вижу, что тварь уже настигает меня. Сука!!!

Активирую рывок и резко ухожу вправо.

Бронику это не нравится, поэтому он снова ревёт и вновь поворачивается ко мне.

А я, погасив инерцию, начинаю готовить «Муху».

— Щас я его!!! — примчался Щека.

Он приготовился применять свою способность, поэтому опустил автомат.

— Беги, долбоёб!!! — кричу я ему.

Броник увидел нового участника схватки и решил, что Щеку завалить будет легче.

Вижу, как изо рта Щеки вырывается струйка жира, загорающаяся в десятке сантиметров от его губ, и горящая жидкость летит прямо в морду медведя.

Тем временем, я не просто смотрю на происходящее, а развожу тубус гранатомёта, помещаю его на плечо, после чего взвожу его опусканием и поднятием прицельной планки.

Броник сбил Щеку, отлетевшего на пару метров, а затем начал нещадно тереть загоревшуюся морду лапой.

— Стреляй, Студик!!! — скомандовал Проф и накрыл собой лежащего Щеку.

Помещаю указательный палец на шептало и навожу гранатомёт на медведя через открытый прицел. Тут меньше пятидесяти метров, поэтому прокатит и так.

Выдыхаю и стреляю в броника с небольшим упреждением.

Нажимаю на шептало, проходит чуть меньше секунды и раздаётся громкий хлопок, после которого противотанковая граната вылетела из ствола и врезалась в левый бок броника.

Раздался взрыв и животное исчезло в облаке пламени, дыма и пыли.

Роняю бесполезный теперь тубус и, с АК в руках, бегу к медведю.

Облако рассеялось и я увидел броника, лежащего на левом боку и царапающего когтями правой лапы ноги Профа.

Подбегаю и начинаю палить медведю в брюхо. Автомат загрохотал и мягкое брюхо твари начало пронзаться малоимпульсными пулями.





+4113 опыта

Новый уровень (15)

— Проф!!! Щека!!! — крикнул я и подлетел к лежащим соратникам.

— Сука сдохла?.. — спросил Проф.

— Ой, бля… — простонал Щека.

— Вы как?! — спросил я, лихорадочно осматривая изрезанные когтями ноги Профа.

— Ничего критичного… — ответил он. — Нужно быстрее уходить — взрыв…

— Всё в порядке?! — прибежала Галя.

— Нужно уходить! — воскликнула Фура. — Грохнуло так, что за пару километров слышно!

— Перевяжи Профа! — сказал я ей.

— Да не надо… — мотнул тот головой. — Я сейчас…

Он со сдавленным стоном сполз с придавленного Щеки, и погрузился в свой интерфейс.

— Щека, ты как? — спросил я.

— Я цел… — ответил он. — Уши заложило — пиздец просто… Ты чего сделал?..

— Помогите мне встать, м-м-м… — потребовал Проф. — Нужно уходить…

Помогаю ему подняться и беру его под плечо.

— Быстрее, — сказал он. — Щека, помоги нам!

Щека поднимается на ноги, трясёт головой, а затем берёт Профа под другое плечо.

— Мы ещё поговорим о том, что ты натворил, — сказал ему Проф. — Но сейчас нам нужно убраться отсюда подальше и найти надёжное укрытие, чтобы залатать раны. Фура и Галя — охранение. Вперёд.





Глава одиннадцатая. Постиндустриализм


*Российская Федерация, Кемеровская область, пригороды г. Прокопьевск, 2 августа 2026 года*





Затаскиваем раненого в одноэтажный дачный домик, во дворе которого обнаружился почти загруженный пожилой Митсубиши Паджеро.

— Ох, блядь! — выпучил я глаза, увидев раны на ногах Профа.

— Ничего страшного, всего-то тринадцать тысяч килокалорий… — ободряюще улыбнулся он. — Правда, восстанавливаться буду где-то сорок минут…

— Я сейчас… — снял я с плеч РД и вытащил оттуда литровую бутылку. — Зарядись!

Это моя личная разработка — гениальная и простая. Просто разбавляешь в воде сахар и получаешь легкоусвояемый энергетический напиток.

Проф принял бутылку и начал жадно пить.

— Что на улице?! — оглянулся я к Щеке.

Этот дебил тоже пострадал — ему пробило икру левой ноги осколком от противотанковой гранаты, но кости не задеты, а мясо у нас срастается дёшево и быстро.

«Капец…» — посмотрел я на медленно стягивающиеся раны на ногах Профа. — «У простого человека такие рваные порезы восстанавливались бы неделями, а то и месяцами. Ну и нельзя забывать, что когти у броника были грязнее, чем матери тиммейтов Щеки…»

— Чисто! — ответил Щека. — И это…

— Паси окно! — потребовал я.

— Да я извиниться хочу! — крикнул он. — Это был мой косяк! Проф, Студик — извините! Не повторится!

— Ладно… — махнул рукой Проф. — Сегодня за твоё раздутое самомнение пострадал я, а завтра ты и сам можешь расплатиться — прошу, не повторяй такого ребячества. Нас с тобой спас Студик — если бы он застыл или промахнулся, неизвестно, как бы сложилось.

— Я осознаю… — опустил взгляд Щека. — Не повторится! Клянусь!

— Хорошо, на первый раз — прощаю, — сказал я. — А теперь — паси окно!

Вспоминаю, что я забыл перезарядить АК. Это непростительная ошибка. Вынимаю опустевший магазин, раскрываю левый клапан и перезаряжаю автомат.

— Ох, как ты его нашпиговал… — улыбнулся Проф. — А уж «Мухой» как сработал — Рэмба!

— Спасибо… — смутился я.

— Ты сам-то цел? — спросила меня Галя, стоящая у восточного окна.

Открываю «куклу» и не замечаю никаких повреждений. Вот ещё одно удобство интерфейса — не нужно ощупывать себя на предмет ранений. Всё сразу видно — даже то, что у меня сейчас усиленное потоотделение.

— Да, я в порядке, — кивнул я. — Так, сейчас просто ждём, пока Проф отхилится, а затем продолжаем движение.

Обращаю внимание на пятнадцать уведомлений о получении новых уровней.

— Проф, Щека — вы что-нибудь получили? — спросил я.

— Кроме травм? — уточнил Проф. — Да — пять уровней.

— А мне только четыре накинуло… — пробурчал Щека. — Тебе сколько?

— Пятнадцать, — ответил я.

— Сколько?! — выпучил глаза Щека.

— Щека, ты опять за своё… — сказал Проф.

— Да не, я же это с радостью! — солгал Щека.

Видно, что у него в жопе образовалось скопление чёрной зависти, которое рвётся наружу…

Очевидно, что он рванул на броника за экспой, (1), но не рассчитал силы. У него либо нет инстинкта самосохранения, либо он в своей Доте настолько преисполнился, что был абсолютно уверен в своей безоговорочной победе.

— Пятнадцать уровней… — произнесла Фура.

— Прибереги для дома, — посоветовал Проф. — У тебя всё равно столько калорий сейчас нет, чтобы всё это усвоить, а нам ещё работу выполнять.

Встаю у северного окна и наблюдаю за улицей. Вроде бы, тихо.

Инструкции требуют, чтобы мы сразу же валили от громко убитых мутиков, но сейчас мне жаль, что мы оставили такого броника.

Опыты новокузнецких учёных дали свои плоды: установлено, что употребление мяса мутировавших животных не влечёт никаких видимых последствий, кроме насыщения организма.

То есть, мясо как мясо, есть можно.

И очень жаль, что мы накормим целую кучу зверья, которое точно сбежится и слетится на дармовое угощение…

— Надо было спалить броника, — произнёс Проф.

— Да, надо было, — согласился я. — Хотя, нет — если бы нагрянул кто-то ещё, мы бы этого не пережили.

Главная проблема броников — ты никогда не знаешь, где его встретишь. Они тупо шастают по местности и едят всё, что содержит в себе мясо. Нет никаких территорий, они ничего не метят и не занимают, а просто путешествуют по Кемеровской области и жрут-жрут-жрут…

И нам очень сильно не повезло, что мы напоролись на одного такого. И очень сильно повезло, что мы вышли из этой передряги с минимальными потерями.

Проф скоро поправится — его ноги скоро будут как новые, в отличие от его берцев и штанов.

— Сменка есть? — спросил я.

— Да откуда? — усмехнулся он. — Надо здесь что-нибудь поискать…

Отхожу от окна и начинаю обыск дачного домика.

У двери обнаружились валенки, побитые и помятые кирзовые сапоги, а также малоразмерные женские кроссовки розового цвета.

— Тащи сапоги, — сказал Проф.

Приношу ему остро пахнущие застарелым потом и чем-то ещё кирзачи.

— Неприятно, — принюхался он. — Похоже, что у их предыдущего хозяина был грибок.

— Ты собираешься надеть их? — с сомнением спросила Фура.

— Лучше, чем босиком, — пожал плечами Проф.

— Ребят, в машине же чемоданы со шмотками, — указал Щека наружу. — Там точно можно найти какую-нибудь обувь.

— Инициатива ебёт инициатора, — произнесла Галя.

Мы все перевели взгляды прямо на неё.

— Мой муж так любит говорить, — пожала она плечами.

— Эх… — вздохнул Щека и решительно вышел на улицу.

Я встал на его место у окна, чтобы, если что, прикрыть огнём.

Он вытащил из Паджеро два больших чемодана с колёсиками и затащил их в дом.

В первом чемодане обнаружились не вещи, а соленья.

— Это я удачно вышел! — заулыбался Щека.

— Неизвестно, просроченные они или нет, — предупредил я его.

Меня заставил это сделать болезненный опыт…

Галерея подошла к чемодану и начала рассматривать банки с огурцами, помидорами, грибами, патиссонами и квашеной капустой.

— Нет, они в полном порядке, — покачала она головой. — Можно есть хоть сейчас.

Смотрю на стремительно заживающие ноги Профа.

— Ешьте по двое, — сказал он. — А другие двое на карауле.

— А что во втором? — взялся Щека за замок на втором чемодане. — О-о-о, вот оно!

Внутри, помимо одежды, обнаружились тапки и кроссовки.

— У тебя какой, Проф? — спросил Щека, вытащив серые Найки.

— Сорок первый, — ответил он.

— Тут сорок второй… — покачал головой Щека.

— Да всё равно — лишь бы не грибные кирзачи! — ответил на это Проф. — Давай сюда!

Первым на внеплановый перекус пошёл Щека, как нашедший, и я, как автор РПГшного ваншота. Мы смачно захрустели огурцами и патиссонами, не забывая при этом о грибах с помидорами.

Через десяток минут Щека сдался, а я продолжил есть ещё минут пять — казалось, что мой желудок бездонный, но я остановился из уважения к остальным.

Солений было килограмм десять — мы съели примерно килограмма четыре.

— Остальное нужно спрятать, — сказал Проф. — Если подвернётся случай — вернёмся.

— Я знаю, где спрятать! — сказал Щека. — Вон там, за печкой!

— Это первое место, где будут искать, — покачал головой командир группы.

— Тут есть подпол, — заметил я люк у дровяной печи.

— Ну-ка, посмотри, что там, — велел Проф.

Открываю люк и вижу, что хозяева или кто отсюда пытался уехать, сумели вынести далеко не всё. Тут ещё минимум тридцать банок солений и мешок картошки — целое состояние, если менять в городе…

— Бля-я-я-я… — простонал Щека. — Нельзя всё это бросать!

— За наводку на ценный схрон можно выцыганить что-то у других КДшников, — предложила вариант Фура.

— Кстати, да! — закивал я. — Зачем тащить всё это, если можно сфотографировать и дать координаты.

— А ты точно еду развозил? — нахмурился Щека.

— Да, — ответил я недоуменно. — А чего?

— Да не, забей, Студик, — махнул он рукой.

— А-а-а, ты типа о закладках? — наконец, понял я. — Не, я такой дриснёй не занимался, ха-ха-ха!

— Ещё минут семь-восемь, — предупредил Проф. — Как закончится, надо делать ноги — спрячьте трофеи и сфотографируйте. Если что, продадим наводку.

Щека спустился в подпол и начал фотографировать соленья и картошку, а я помог Гале перетаскать к нему недоеденное.

— Здесь, наверное, непочатый край такого рода подполов, — произнёс Проф. — Наверное, ещё не всё осмотрели…

Притаскиваю сундук, стоявший под кроватью, и накрываю им люк. Теперь на первый взгляд не поймёшь, что под ним что-то есть.

— Всё, пошли, — завязал Проф шнурки на своих новых кроссовках.





*Российская Федерация, Кемеровская область, г. Прокопьевск, МБОУ СШ № 11, 2 августа 2026 года*





— Дела… — тихо прошептал я, увидев школу.

На прилегающей территории полным-полно костей — судя по виду, это осталось от животных.

Среди костей попадаются ошмётки беличьих шкур. Думаю, это основной виновник случившегося побоища.

Поговаривают, что они освоили что-то вроде гиперсоциальности — действуют сообща, выедая вообще всё, что встретится на пути.

Это было очень серьёзное конкурентное преимущество против людей, поэтому белки стали серьёзной проблемой.

Но побочным эффектом стала высокая летальность среди самих белок. Их жгли огнемётами, пока такие были, затем просто поливали бензином из брандспойтов и поджигали — это оказалось очень эффективно против роев белок-мутантов.

Сейчас военные серьёзно так размышляют, как наладить промышленное производство напалма — нам всем очень нужен огонь…

— Заходим, — тихо скомандовал Проф. — Ушки на макушке.

Идём по костям и доходим до парадного входа.

Тут встретили смерть минимум двое солдат Росгвардии — вижу два исцарапанных и изрезанных бронежилета, две каски и два потрёпанных АК-74. Беру оба автомата и вешаю себе на спину.

— А бронежилеты? — спросил Щека.

— Лишняя тяжесть, — покачал головой Проф. — Нужно обследовать здание и начать сбор оружия и боеприпасов.

Входим в школу и мне сразу становится ясно, что здесь орудовал броник. Некоторые солдаты были размазаны по стенам, судя по кровавым пятнам, а ещё почти вся мебель в фойе разбита.

За десяток минут мы выясняем, что в школе нет никаких животных, поэтому можно собирать оружие и боеприпасы.

— Галя, Студик — ищите машину, — приказал Проф. — Нужно что-то достаточно грузоподъёмное и на ходу. Газель или какой-нибудь бусик, чтобы и мы влезли. Вперёд.

Выходим из школы.

— Вон там супермаркет, — указала Галя на запад. — У склада может стоять Газель или что-то похожее.

— Проверим, — пожал я плечами.

Пересекаем территорию школы и подходим к супермаркету.

— Т-с-с… — приложил я палец к губам. — Там…

Где-то внутри здания кто-то копошится.

Медленно и тихо обходим здание и оказываемся около складских ворот.

— Супермаркет ведь ещё не грабили?.. — спросила Галя.

— Не надейся на многое… — покачал я головой. — Тут едоков и без нас хватает…

— Жаль, что это не зомби-апокалипсис, как в «Ходячих мертвецах»… — посетовала Галя. — Зомби не жрали бы продукцию супермаркетов…

— Да, жаль… — улыбнулся я. — О…

Я увидел Газель, стоящую кузовом к открытым складским воротам.

Медленно подхожу к ней и заглядываю в окно. Ключи на месте. Это полный успех.

На КМБ нас научили вскрывать тачки и заводить их без ключа — для этого приходил криминального вида дяденька, узкопрофильный специалист по неправедным делам. Читал нам лекции о взломе замков не только автомобилей, но и домов.

У меня маловато практики, поэтому хорошо, что ключи обнаружились.

— Газель найдена, — сообщил я через баофенг.

— Аккумулятор жив? — спросил Проф.

— Сейчас узнаем, — ответил я и медленно открыл дверь.

Поворачиваю ключ, и приборная панель загорается. Да, круто.

— Живой, — сказал я Профу в баофенг.

— Галя, иди сюда, а ты, Студик, сиди в Газели, — приказал он. — По сигналу, заводишь и едешь сюда.

И водить нас тоже научили. Правда, практики очень мало, поэтому я очень неуверенный автонелюбитель. Особенно на механике.

Сижу и жду, не забывая систематически поглядывать по сторонам.

— Студик, заводи баркас! — скомандовал Проф.

Завожу Газель, даю ей ровно минуту, чтобы прогреться, потому что такие уж нынче времена, а затем начинаю выруливать.

Движок тарахтит, скрипит, но делает свою работу и я успешно доезжаю до въезда в школу.

— Дальше сам, — сказал я Профу, выйдя из кабины.

Тот садится и разворачивает грузовик кормой к парадному входу, возле которого уже сложены оружие, боеприпасы и пулемёт «Утёс» с цинками.

— А кузов проверили? — спросил Проф, открывая створку. — Ох…

А я не проверил и зря.

Кузов где-то на треть забит газировкой: верхние ряды — «Фанта», а все нижние — «Кока-Кола».

— Смотреть же надо! — раздражённо проговорил Проф. — Выгружаем!

— В смысле?! — возмутился Щека. — Это же чистый сахар! Да мы озолотимся!

— Хрена лысого ты с этого получишь, а не озолотишься, — поморщился Проф. — Мы и с оружия нихрена не поимеем — всё в пользу города. Нам нужна вторая машина.

— Не вариант, — покачал я головой. — Мы уже нашумели так, что у нас максимум минут двадцать, чтобы свалить.

— Тогда выгружайте верхний ряд и закидывайте тушёнку, — приказал Проф.

— Тушёнку? — удивился я.

— Да, тут полные РД тушёнки, кукурузы и гороха, — кивнула Фура. — Это джекпот.

— Ещё тридцать семь автоматов, очень много патронов и тяжёлый пулемёт, — дополнила Галя. — Да, надо бы вторую машину…

— Слетаем, Студик? — спросил Щека.

— Это игрушка дьявола, есьжи, — усмехнулся я, а затем посерьёзнел. — Нет, я серьёзно — мы сейчас здорово рискуем. Каждая минута промедления увеличивает шанс на нашу гибель.

— Эх, ладно, — махнул рукой Проф. — Грузим, что есть. Не будем рисковать.

Быстро выгружаем «Фанту» и начинаем закидывать внутрь РД с консервами.

— Эй, это же «Кола Зеро»! — заметил Щека. — Дропаем это говно!

— Да, это практически вода, — кивнула Фура. — 0 килокалорий.

— Нам эта шляпа вообще не всралась, — кивнул я.

Выкидываем всю безблагодатную «Колу Зеро» и возвращаем благословенную «Фанту» на её законное место.

Газель вместила не всё — пришлось оставить три клетчатых сумки с консервированными кукурузой и горохом «Бондюэль».

Всё оружие вместилось, а тяжёлый пулемёт мы накрепко примотали к крыше. Он, неизбежно, будет стучать при езде, но это точно будет не громче работы движка…

— Шибари для «Утёса», хы-хы! — засмеялся Щека, посмотревший на крышу Газели. — Можем ехать!

— Щека, Студик — едете в кузове, — сказал Проф. — Я за рулём, а Галя и Фура на пассажирских. Грузимся — живее.

Залезаю в кузов и роняю свою жопу на упаковку «Кока-Колы». Щека умещается рядом, а Проф захлопывает двери.

— Никогда не ездил в кузове Газели, — зачем-то признался Щека.

— Ага, буду иметь в виду, — кивнул я.

— Да чё ты шкнишь на меня? — спросил Щека. — Я же извинился!

— Как-то не особо помогает, знаешь, — ответил я. — Я чуть не обосрался в тот момент — не знаю, как мне вообще удалось прицельно дать из «Мухи»!

— Ну, извини — тупанул… — снова извинился Щека. — Отвечаю — больше не повторится!

— Да ладно-ладно, — махнул я рукой.

Газель тронулась и мы поехали в обратный путь.

Если нам повезёт, доедем без происшествий. Проф водит уже давно, поэтому будет ехать быстро.

«Смыться с рейда на тачке — это самое лёгкое», — подумал я. — «Если какая-нибудь гнида не сядет на хвост».





*Российская Федерация, Кемеровская область, г. Новокузнецк, гостиница «Новокузнецкая», 2 августа 2026 года*





— А сигарет там не было? — спросил Ананас.

— Прихватил пару блоков, — кивнул Проф и вытащил из рюкзака белые блоки с синими полосами.

— О-о-о, — заулыбался Ананас. — Окупилась-то водочка! А что ещё привезли?

— Майор выйдет — покажем, — покачал головой Проф.

Я, на его месте, не выдержал бы и похвастался. Но Профессор — взрослый мужик, и он знает, как надо по протоколу.

Майор Заякин спустился во двор.

— Все целые? — спросил он.

— Да, — кивнул Проф. — Я получил ранение, но это больше не проблема.

— Вот этим вы и ценны, — улыбнулся майор ФСБ. — Что наездили?

— Да вот… — Проф открыл створки кузова.

— Так, оружие и боеприпасы вижу, — рассмотрел Заякин груз. — А остальное?

— Студик нашёл только гружёную Газель, — развёл руками Проф. — Времени не было, поэтому пришлось грузить поверх имеющегося.

— А оружие и патроны все вытащили? — нахмурил брови майор.

— Всё, что нашли, — кивнул я. — Ну и РДшки с тушёнкой и овощами тоже привезли.

— Хорошо, — кивнул Заякин. — Значит, своё обучение вы уже окупили. Ещё и проверку прошли. Но впредь будете выезжать с нашим специалистом.

— Каким ещё специалистом? — напрягся Проф.

— Найдём подходящего офицера, — ответил майор. — Он научит вас ходить в длинные рейды, ну и ваш уровень подготовки, параллельно, подтянет.

— А что за проверку мы прошли? — спросил я.

— Это наша традиция — первый рейд вы должны пройти самостоятельно, — ответил Ананас. — Так сразу отсеиваются слабые и тупые. Когда группу ведёт кто-то опытный, слабаки и тупицы имеют свойство выживать, но это зря — они умирают чуть позже.

— Но это как-то… — произнесла Фура. — … бесчеловечно, не?

— А иначе никак, — развёл руками Ананас. — Слабые ложатся тяжёлым балластом на остальную группу и шансы на её гибель повышаются. Боевое крещение же само отбраковывает непригодных к тяжёлому ремеслу трайхардера. И мы точно знаем, что каждый трайхардер поел говна, поэтому на него можно положиться. Как я понял, у вас был боевой контакт, раз Проф был ранен? С кем?

— Веришь или нет, — заулыбался Щека. — Но это был броник.

— Не верю, — покачал головой Ананас.

— Придётся, — сказал Проф и выставил вперёд правую ногу. — Что тебе напоминают эти шрамы?

Ананас присел на корточки и рассмотрел рубцы на его ноге.

— Да, похоже на медвежьи когти, — кивнул он. — Но как вы выжили?

— Анлак контрится с помощью Студика, ха-ха-ха! — засмеялся Щека. — Жаль, что ГоПро нет — мы бы засняли, как он засаживает бронику в бочину из РПГ!

— Сколько уровней? — спросил Ананас, посмотрев на меня.

— Пятнадцать, — ответил я.

Какой-то мужик в горке, сидящий на крыльце и смолящий самокрутку, присвистнул.

— Значит, тебя переводим на усиленное питание, — кивнул майор Заякин. — А остальные?

— Пять, — ответил Проф.

— Четыре, — ответил Щека.

— Ноль, — ответила Фура.

— Ноль, — ответила Галя.

— Хлебный рейд, — улыбнулся Ананас. — А главное — все живые. Будете людьми, короче.

— Молодцы, — похвалил нас майор.





*Российская Федерация, Кемеровская область, г. Новокузнецк, гостиница «Новокузнецкая», 4 августа 2026 года*





Лежу на кровати в своём номере, который теперь официально закреплён за мной, и копаюсь в интерфейсе.

У меня есть пятнадцать очков характеристик, а также одна новая способность, которая станет доступна после траты девяти очков характеристик.

К несчастью, для всех нас, на увеличение характеристик тоже тратятся калории. Но это логично, потому что ничто не берётся из ниоткуда и ничто не уходит в никуда. Интерфейс, в этом отношении, последователен и строг. Хочешь усилиться — гони монету…

Каждое вложение в характеристики тратит по 3000 килокалорий, но это касается только «Силы», «Ловкости», «Объёма», «Выносливости» и «Аппетита». «Термоконтроль» стоит 5000 килокалорий, а «Экстракция энергии» стоит бешеных 9000 килокалорий.

Щека был жирным малым, поэтому ему было что тратить — очки характеристик с двух наработанных на крысах уровней он вложил именно в «Экстракцию энергии».

Я сильно потеряю в массе, если вложу всё разом, поэтому делаю это последовательно, обильно заедая горечь утраты личного жира…

Вкладываю девятое очко характеристик в «Объём» и, наконец, получаю возможность выбрать новую способность.





— «Термобарическая искра»

Описание: контролируемое окисление жировых запасов организма с резким высвобождением энергии. На ладони формируется облачко перегретого газа, которое воспламеняется в микровзрыв. Может использоваться как оружие ближнего действия или как средство для поджигания горючих материалов.

Эффект: воспламенение цели в радиусе до 25 сантиметров, температура вспышки — около 1200 °C. Наносит ожоги и зажигает легковоспламеняющиеся предметы.

Расход: 198 килокалорий за активацию.





— «Инфракрасное зрение»

Описание: структурная перестройка зрительного аппарата — сетчатка и линзы глаза смещаются, активируются дополнительные пигменты и рецепторы, позволяя воспринимать инфракрасное излучение.

Эффект: включение ИК-зрения на 32 минуты. Возможность видеть тепловые пятна живых существ и тёплых объектов на расстоянии до 200 метров, даже сквозь дым или лёгкую растительность.

Расход: 742 килокалории за активацию.





— «Липидная регенерация»

Описание: организм в экстренном порядке сжигает калории и жировые запасы, создавая временный слой ткани поверх открытой раны. Повреждение не исцеляется окончательно, но закрывается «биологической заплаткой», предотвращающей кровопотерю и снижая риск заражения.

Эффект: мгновенное закрытие пореза, укуса или пробития. Сохраняется функциональность конечности, но «заплатка» держится не более 1–2 часов, после чего начинает разрушаться.

Расход: не менее 300 килокалорий, но увеличивается в зависимости от количества и размера ранений





Трачу оставшиеся очки характеристик, жертвуя жиром, но с осознанием, что это нужно сделать, ведь новый рейд через двое суток. И лучше быть готовым.

Открываю общую вкладку:



«Со способностью торопиться нельзя», — решил я. — «Проконсультируюсь у Ананаса и Таблеткина. Ну и мнение майора Заякина тоже будет неплохо узнать».





Примечания:

1 — Экспа — от англ. experience — «опыт» — буквально, то и значит на геймерском жаргоне. Применяется в геймерской среде. Хотя всякие коучи по личностному развитию тоже применяют похожее слово — экспириенс. Так оно звучит как-то посолиднее, а ещё не вымершие (вопреки яростным заверениям археологов) мамонты, ведущиеся на всякое-разное личностное развитие, нередко благоговеют перед Западом и охотно на это покупаются. Но всё это смотря какой фабрик, смотря откуда приходит фабрик, смотря сколько дитэйлс…





Глава двенадцатая. Белые пятна


*Российская Федерация, Кемеровская область, г. Новокузнецк, гостиница «Новокузнецкая», 5 августа 2026 года*





— Давай! — скомандовал Проф.

Прыгаю с места и приземляюсь на отметке чуть за 3 метра. Раньше я прыгал на два метра с чем-то…

— 3 метра 11 сантиметров, — констатировал подошедший Проф. — Уже всё понятно, но давай на полосу препятствий.

Подхожу к полосе препятствий, копии той, что показана у всех КДшников в интерфейсе, и занимаю место у стартовой полосы.

— Старт! — нажав на секундомер, скомандовал Проф.

Преодолевать препятствия стало гораздо легче и дело не только в том, что я уже приспособился к ним — просто тело будто бы знает, как выполнить всё максимально быстро. Ощущается это так, будто я всю жизнь положил на преодоление полос препятствий…

— Представляю, что ты сейчас чувствуешь, — произнёс Проф, увидев на моём лице, наверное, довольно-таки глупую улыбку. — Но лучше всегда помни, что возросшие физические возможности не заменят тебе боевого опыта. Мы всё ещё не умеем и не знаем почти ничего.

— Да, я постараюсь помнить об этом, — кивнул я. — Штанга?

— Идём, — со вздохом ответил Проф.

Пришлось вернуться в гостиницу и подняться на четвёртый этаж, где конференц-зал переоборудован в тренажёрку.

По дороге встретили несколько КДшников из других отрядов — их можно отличить от обычных людей либо по внешним проявлениям способностей, либо по множеству шрамов.

У одной девушки лет двадцати, носящей фиолетовые волосы, например, были большие уши. Прямо большие — сантиметров десять в длину и оттопыренные.

А у крепкого мужика лет пятидесяти всё лицо было в мелких шрамах, будто его макали головой в бочку с битым стеклом.

Они не обратили на нас с Профом никакого внимания, будто нас тупо нет в коридоре.

— Ты сколько тягал раньше? — поинтересовался дед.

— Ну… — задумался я. — Нисколько.

Тренажёрные залы — это место, где меня точно никто и никогда не видел. Раньше я очень часто думал об этом, в духе «как бы было круто начать качаться и набрать мышечную массу», но дальше таких мыслей дело никогда не шло.

— Начнём с тридцати, а дальше посмотрим, — решил Проф, раскручивая фиксатор на грифе.

Штанга с тридцатью килограммами веса ощущалась очень лёгкой, поэтому Проф добавил сразу тридцать килограмм, но и такой вес жался мною от груди без особого напряжения.

Тогда он сменил блины более тяжёлыми, и, тем самым, увеличил массу до восьмидесяти килограмм.

— Вот, уже чувствую напряжение, — сказал я, с трудом веря в то, что я сейчас жму такую тяжесть.





Повреждения мышечных тканей верхних конечностей — процесс адаптивной гипертрофии замедлен на 8%.





— Ох, блин… — сказал я и вернул штангу на стойку.

— Что случилось? — спросил Проф.

— Интерфейс говорит, что повреждения мышечных тканей и это замедлило на 8% какую-то адаптивную гипертрофию, — ответил я.

— Так… — произнёс Проф. — Нужно к Таблеткину.

Прекращаем испытания и спускаемся на первый этаж. Таблеткин сейчас, как раз, в гостинице — у него запланирован рейд с его группой.

Нашли мы его на вещевом складе, оборудованном в прачечной.

— Таблеткин! — обратился я к нему.

— Чего? — спросил он, встав со старого и мятого кресла.

— У меня проблема — я попробовал потягать штангу и интерфейс сообщил, что какая-то адаптивная гипертрофия замедлена на 8%, — сказал я ему.

— А-а-а, ты об этом, Студик, — улыбнулся он. — Вы что, ещё не нашли углубленный режим?

— Какой углубленный режим? — не понял я.

Проф тоже смотрел на него недоуменно.

— Я думал, это интуитивно понятно и это находят все, — вздохнул Таблеткин. — Неужели вы не баловались с «куклой»?

— Не особо, — покачал я головой.

— Короче, зажми свою «куклу» взглядом, — сказал он. — Откроется углубленный режим и тебе всё станет понятно. Я открыл его в первые десять минут обращения с интерфейсом…

— О-о-о… — выдохнул Проф.

Зажимаю «куклу» взглядом и происходит чудо — открывается новое окно, в котором формируются целые абзацы текста, в которых некоторые слова подсвечены, что намекает на возможность нажать на них.

— Большей частью там информация для эскулапов, — прокомментировал Таблеткин. — Но есть и действительно волнующая информация — данные о том, что происходит в организме прямо сейчас. Например, на что расходуются килокалории в данный момент.

Захожу в подменю «Суточный расход».





Основной обмен — 1826 килокалорий

Рекомпозиция (общая) — от 4117 килокалорий





— А что за «основной обмен» (1) и «рекомпозиция» (2)? — спросил я у Таблеткина.

— Это к Ананасу лучше обращаться, чтобы он пояснил — он лучше разбирается, — покачал он головой. — Но также можно зайти в интранет и найти нужную статью — там тоже всё доходчиво поясняют.

— Это как-то связано с тем, что он вложил очки характеристик? — уточнил Проф.

— Это не просто связано, а это, буквально, оно, — улыбнулся Таблеткин. — Вложение в ту же «Силу» — там же было написано, что это стоит примерно 3000 килокалорий, так?

— Да, — кивнул я, вбивая в поиск на сайте слово «Рекомпозиция».

— Это была цена за активацию, — сообщил мне Таблеткин. — Теперь, примерно 2-3 недели, будет происходить рекомпозиция твоего организма — организм будет целенаправленно расходовать жиры и углеводы, а также поступающие аминокислоты, чтобы построить мышцы, соответствующие заданным характеристикам. Ты, по комплекции, средний, поэтому и итоговые показатели будут средними — в описании всё доходчиво поясняется.

— То есть, если бы он был двухметровым глыбой, эффект от вложения был бы существеннее? — уточнил Проф.

— Разумеется, — кивнул наш бывший инструктор. — Но и расход был бы существенно больше. Всё, как и раньше — чем больше тело, тем дороже его кормить.

— Логично, — улыбнулся Проф.

— Эх, жаль, что я не двухметровая глыба… — произнёс я с сожалением.

— Особо не расстраивайся, — улыбнулся Таблеткин. — Есть баланс — у двухметровых качков хуже развиваются «Ловкость» и «Выносливость», которые очень важны, когда надо оперативно смыться с поля боя. Сильнее бронированного медведя всё равно не станешь, но вот быстрее — вполне.

— Это уж вряд ли, — не согласился с ним Проф. — Броник — это идеальный хищник, и быстрый, и сильный, и почти неуязвимый.

— Вижу, он произвёл на тебя неизгладимое впечатление, — произнёс Таблеткин.

— Мягко говоря… — кивнул Проф.

— Больше никаких вопросов? — спросил Таблеткин.

— Нет, — ответил я.

— Тогда возвращайтесь к отдыху — в следующий рейд пойдёте сразу же, как вам подберут подходящего вожатого, — сказал инструктор. — И, да — лучше не перенапрягай мышцы, а то это мешает рекомпозиции. В статье прочитаешь более подробно.

Уходим со склада и направляемся к нашим номерам.

Я живу в одноместном номере, напротив Профа. Слева от меня живёт Щека, а после него два номера, в которых живут Фура и Галя.

— Я пойду в столовую, — сказал Проф. — Побеседую с Вадимычем.

Константин Вадимович — это старший повар столовой гостиницы, ответственный за всё, что можно и нужно есть.

— Ок, — кивнул я и вошёл в свой номер.

Убранство тут будто из фильмов начала 00-х годов: мебель из шпонированного ДСП, на полу ковролин в горошек, на стенах бумажные обои с акриловым покрытием, а на окне тонкие серые шторы с цветочным рисунком, точно такого же цвета и рисунка, как покрывало на кровати.

Разуваюсь и ложусь на кровать, чтобы почитать на телефоне статьи об «Основном обмене» и «Рекомпозиции».

Статью «Основной обмен» я прочитал быстро, потому что пишется в ней о вполне понятных вещах.

А вот статья о «Рекомпозиции» поведала мне о многих вещах, потому что если основной обмен у КДшников практически не изменился, то вот рекомпозиция начала проходить совершенно иначе.

Наши организмы стали подчиняться интерфейсу, который даёт инструменты для целевого расходования поступающих килокалорий, вернее, всего, что сверх расходов на основной обмен, на развитие организма.

Но всё не за просто так, а за очки характеристик — то есть, надо заслужить.

В статье была гиперссылка на «Очки опыта». Я не выдержал и перешёл в новую статью.

А тут были сплошные откровения.

Оказывается, очки опыта выдаются не за убийство мутанта или иного существа, а за устранение угрозы и вклад в выживание.

Автор статьи описывал это как систему вознаграждения, встроенную в человеческий организм. Сделал что-то полезное — получил всплеск гормонов счастья. Он привёл в пример поощрение организма за физические упражнения — как заядлые бегуны получают прилив гормонов счастья просто за то, что бегают.

У КДшников аналогично — если сделал что-то, способствовавшее твоему выживанию, это будет вознаграждено опытом.

Это, к слову, объясняет, почему Проф и Щека, которые больше потерпели от боя с броником, тоже были вознаграждены. Они создали условия, при которых я вообще смог прицельно выстрелить из «Мухи». В одиночку я бы, скорее всего, просто сдох там.

Да, Щека повёл себя, как ебанат, подставился, но всё кончилось хорошо, мы победили и смогли уйти, а это значит, что наши действия привели к выживанию. Самое главное — смертельная угроза была устранена.

Автор статьи, в самом её конце, пожаловался, что информации, пока что, слишком мало, а испытания системы в лабораторных условиях не дают практически ничего. Это значит, что попытки имитации условий провалились и всё должно быть по-настоящему.

Скидываю ссылку на статью об опыте всем остальным.

Поисковик работает всрато, список имеющихся статей слишком большой, но значительная их часть — это заготовки под статьи, поэтому можно либо перебирать статьи из списка, в надежде найти что-то стоящее, либо сёрфить по гиперссылкам в уже написанных статьях…

И я, вообще-то, ранее, искал тут информацию по ключевым словам «опыт», «экспа», «гринд», «ОО», «фарм» и «уровень» — не нашёл ничего.

Смотрю на дату публикации статьи — сегодня в 00:16 ночи.

Возвращаюсь в статью «Рекомпозиция» и продолжаю чтение.

«О-о-о, интересно…» — нашёл я фрагмент о вкладывании очков характеристик.

Автор статьи сообщает, что даже если вложить всё сразу, моментального эффекта не будет. И бояться, что с тебя будет безбожно сдирать калории, тоже не надо, потому что одновременно рекомпозиция идёт только максимум по двум характеристикам.

Открываю меню с углубленным режимом и «жму» на строку





Рекомпозиция (общая) — от 4117 килокалорий





и вижу выехавшие строки:





3481 килокалорий — расход на рекомпозицию характеристики «Сила»

636 килокалорий — расход на рекомпозицию характеристики «Ловкость».





При «нажатии» на строку с рекомпозицией «Силы», вижу описание происходящего: написано, что процесс расходует килокалории с замедлением на 8%, обусловленным повреждением мышц.





Статус:

███████████░░░░░░░░░

54/100%





А строка с рекомпозицией «Ловкости» показала, что это второстепенный процесс, который начнётся полномасштабно после завершения рекомпозиции «Силы».





Статус:

██████░░░░░░░░░░░░░░░░

33/100%





«Это чё ты скинул?» — написал Щека в наш групповой чат.

«Это буковки, Щека», — ответил я ему. — «Их читать надо».

«Хорош угорать надо мной», — попросил он. — «Что это?»

«Блд, прочитай просто внимательно», — написал я ему. — «Полезная инфа об опыте и развитии. Там ещё гиперссылок много, на другие полезные статьи. Сегодня ночью только опубликовали».

«Всем внимательно изучить», — написал Проф. — «Завтра с утра коллективное обсуждение».

«Пон», — написала Фура.

«Прочитаю», — «написала Галя».

«Я тут сообразил для нас выгодный обмен», — сообщил Проф. — «Если у кого-то есть сигареты, ожидаю хотя бы десяток, в качестве компенсации затрат».

«Что за обмен?» — уточнил я.

«Через пятнадцать минут у нас внеплановый приём пищи», — уведомил нас Проф. — «Пришлось отдать Вадимычу пачку красного „Бонда“ и пообещать, что со следующего рейда постараюсь достать ещё».

«О-о-о, красота!» — написал Щека.

В городе уже устоялась чёрная экономика, основанная на золоте и высоколиквидных товарах, типа алкашки и курева. Читал в общих чатах, что и наркоту пытаются менять, но городская администрация выпустила приказ «О новых мерах противодействия незаконному обороту психоактивных веществ», согласно которому даже за хранение предусматривается смертная казнь или вступление в «смертники».

«Смертники» — это «Чрезвычайная трудовая команда», которую можно выбрать в качестве альтернативы смертной казни. Кормят там по самому минимуму и отправляют на, как правило, смертельные задания. По сути, та же смертная казнь, но продлённая на неопределённый срок.

И уже известно, что целью ЧТК является именно скорейшее уничтожение попавших в неё преступников, с хоть какой-то пользой общему делу.

«По идее, это правильно — такие уж нынче времена», — подумал я. — «Но надёжнее было бы просто ставить к стенке, чтобы точно не сбежали».

Ещё и администрация прекрасно понимает, что это жестковато, поэтому вместе с формированием ЧТК смягчилось отношение к мародёрству. Теперь за такое не ставят к стенке и за преступление это не считается, но только при условии, что это происходит за пределами подконтрольной территории.

А то уже известно о случаях злоупотребления со стороны некоторых солдат, которые захотели присвоить честно награбленное кем-то.

Перечитываю статью ещё раз, чтобы запомнить побольше, а затем иду на внеплановую трапезу.

— Что выбрал-то? — спросил Щека, жующий чуть полежавшую колбасу «Краковскую».

— Ещё не выбрал, — ответил я.

В столовой никого, только наша группа — на часах 16:14.

— А чё? — нахмурился Щека. — Я бы в тот же день что-то взял.

— Лучше взвешивать всё тщательно, — покачал я головой. — Но я уже больше склоняюсь к «Инфракрасному зрению».

— Ты же не знаешь, как это проявится внешне, — предупредила Фура и мельком посмотрела на Щеку.

— Да иди ты нахуй! — возмутился тот.

— Я же ничего не сказала! — сказала она.

— Так не пойдёт, — покачал головой Проф. — Ребята, нужно сегодня проговорить все обиды и недоговорённости. Если будете говорить друг с другом сквозь зубы и питать какие-то обиды, то команды из нас не получится. Мы с вами в одной лодке, хотите ли вы этого или нет. Так что давайте, выкладывайте, кому что не нравится — обсудим.

— Да всё мне нравится! — принял всё на свой счёт Щека. — Просто я же вижу, как вы пялитесь на мою щеку! Я же не знал, что так будет!

— Это потому, что она выглядит необычно, — сказал Проф. — Никто не хочет оскорбить тебя — это просто твоя особенность. Есть кто-то, кто не согласен?

— Я согласен, — сразу же ответил я. — Если бы это было бесполезно…, но это полезно — и такова цена за полезность. Несмотря на общий долбоебизм поступка, та струя пламени в харю бронику выиграла время для Профа.

— Я тоже считаю, что ничего такого, — кивнула Галя. — Но я осуждаю тот случай — всё висело на волоске и ты, Щека, подставил под удар Профа и Студика. Из-за этого мне тяжело доверять тебе.

— Да, я сожалею, — опустил взгляд Щека. — Клянусь — я всё осознал и больше такого долбоебизма повторять не буду.

— Мне не нравится его щека, — сказала Фура. — И доверия, после случая с броником, у меня к нему нет. Мы все могли умереть. Сначала вы трое, а затем мы с Лидой.

Мы практически не применяем наши имена, поэтому слышать настоящее имя Галереи как-то непривычно на слух…

— Никто не застрахован от ошибок, — произнёс Проф строгим тоном. — Мы уже всё обсудили и я вижу, что Щека всё осознал. Но если ты ещё раз подвергнешь группу опасности…

— Я же сказал… — начал Щека.

— Вот и славно, — улыбнулся Профессор. — Остальных прошу больше не поднимать эту тему — она уже исчерпана. Щека такой же член команды, как и все остальные.

Мы друг друга практически не знаем — случайные люди, объединённые волей судьбы. Мы не выбирали компанию, но вынуждены работать с тем, что есть.

— А теперь возвращаемся к выбору способности Студика, — сменил тему Проф. — Ты точно уверен, что хочешь взять именно «Инфракрасное зрение»?

— Склоняюсь к этому, — кивнул я. — Я же уже разведчик — раннее обнаружение противника просто бесценно. Но это зависит от того, как она будет работать.

— А если мы налутаем где-нибудь теплак? — спросил Щека.

— Что-то я не встречал таких предложений на рынке, — покачал головой Проф. — Это слишком дорогой и редкий прибор, который можно найти только случайно и далеко не везде.

А он, вообще-то, очень активный социально — общается со всеми, знает, как у кого дела и что у кого есть или чего у кого нет. Это особый талант, благодаря которому у него получается договариваться с разными людьми о взаимовыгодных сделках разной степени прибыльности.

— Да и тепловизор — это не очень стабильная штука, — добавил я. — Он может сесть, потеряться или сломаться. А способность будет со мной всегда.

— Если важно моё мнение, нам всем выгоднее, чтобы он взял «Инфракрасное зрение», — поддержала Галя. — Я не разбираюсь в этом, но мой двоюродный брат часто пользовался тепловизором, когда воевал.

— Ладно, — окончательно решился я. — Выбираю «Инфракрасное зрение».





Расход на активацию способности: 3293 килокалории





Принимаю условия и мои веки начинают страшно зудеть, а где-то в области переносицы, ну или где-то под ней, я слышу тихий хруст.

Ощущения очень неприятные, но я терплю, с удивлением наблюдая за меняющимися взглядами соратников.

— Что происходит? — спросил я.

— Жуть… — ответила Фура.

Достаю телефон и врубаю камеру. Переключаю её на фронтальную, и смотрю на своё лицо. Веки сильно покраснели, под глазами проступил какой-то желтоватый гелеобразный гной, который в этот же момент начал осыпаться комками.

Зуд усилился и мне пришлось заставлять себя не касаться глаз.

Внутренний хруст тоже усилился, но затем резко прекратился, а за ним и почти нестерпимый зуд.

— Кажется, всё, — сказал я, прислушиваясь к ощущениям.

Открываю углубленный режим на «кукле» и смотрю статус глаз. Выделяется какой-то новый орган, расположенный внутри головы. Он похож на некие свёрнутые лепестки. Написано, что формирование завершено и способность готова к применению.

— Точно всё, — сказал я.

— Пробуй, — велел Проф.

Активирую новую способность и вновь ощущаю зуд.

Щека, зачерпнувший борщ ложкой, замер с приоткрытым ртом.

Мои глаза заволокло какой-то плёнкой, резко съехавшей сверху, из-за чего я перестал видеть и даже начал паниковать, но затем я вновь начал видеть, но уже совершенно иначе.

Столовая погрузилась в серые тона, а вот люди выделялись яркими белыми пятнами. Никакой чёткости — просто белые пятна в форме человеческих тел. При этом холодные объекты я видел достаточно чётко, но хуже, чем обычным зрением.

— Пиздец ты мутант, Студик, — сказал Щека. — Всё, я больше не комплексую насчёт своей щеки!

— Ха-ха! — засмеялась Фура.

— Насколько всё ужасно? — спросил я, напрягшись.

— Ну, я сейчас сфотографирую, — сказала Галя и достала телефон, нагретый её телом до яркого белого цвета.

— Только без вспышки, — предупредил я её.

Она сделала кадр и показала мне телефон, но я не увидел на нём вообще ничего.

— Ничего не видно, кроме белого пятна, — покачал я головой.

— Отменить можешь? — спросил Проф.

Пробую отменить и у меня получается — плёнка медленно сползает, и я начинаю видеть нормально.

Сразу же смотрю на экран телефона Гали и вижу, что я, реально, мутант — на глазах у меня серая непрозрачная плёнка, выглядящая как-то неприятно и даже немного пугающе.

— Вернуть можешь? — спросил Щека.

Пробую — получается. Плёнка вновь сползает на глаза, и я снова вижу в инфракрасном спектре.

— Чума… — произнёс Щека. — И как далеко ты видишь?

— Не знаю, — пожал я плечами.

В «кукле», в окне «Способности», я обнаруживаю таймер рядом с «Инфракрасное зрение» — осталось 30 минут.

— Есть тридцать минут, — сказал я.

— Доедаем и идём проверять дальность, — решил Проф и взялся за ложку.

— И, это… — произнесла Фура. — Убери её, пожалуйста, а то неприятно…

Деактивирую способность и возвращаюсь к еде.

Доедаю быстро, минут за пять, а затем следую за Профом на улицу. Доходим до парка имени Дроздецкого.

— Щека, беги туда, в кустарники, и прячься! — приказал он. — Фура, Галя — так же. Но вашей задачей будет зайти Студику с тылу, незамеченными! Я тоже побегу прятаться. А твоя задача, Студик, будет найти нас всех. Через тридцать секунд активируй зрение и начинай. Не поддаваться!

Члены группы разбегаются в разные стороны, а я отсчитываю секунды про себя. Наконец, на счёте «тридцать», опускаю плёнку на глаза и начинаю рассматривать кусты.

Примечательно, что способность блокирует возможность моргать. Но глаза не сохнут, потому что покрыты этой плёнкой — это прямо очень удобно, когда речь о наблюдении за местностью.

Щеку найти оказалось легче всего. Он не стал долго думать и залёг в редком кустарнике, через который я его легко рассмотрел.

— Щека, это ты в кустах лежишь?! — спросил я.

— Да блин! — поднялся он и пошёл к парковой лавке.

Часто оглядываюсь, чтобы не пропустить Фуру и Галю.

Профа нахожу за мусорной урной, где он накрылся каким-то мешком с мусором.

— Проф, это ты?! — спросил я. — Под мешком!

— Да, это я, — ответил он и поднялся на ноги.

Слышу шаг и оглядываюсь. Белый силуэт замер у фонарного столба.

— Фура, — сказал я.

— Почти угадал, — сказала Галя. — Эх, почти получилось…

А вот Фура никак не показывалась, поэтому пришлось походить.

В конце концов, я заметил смутное белое пятнышко за кустарником, которое тут же исчезло. Но это дало мне наводку, поэтом я легко выследил Фуру, пытавшуюся скрыться.

— Это было очень легко, — сказал я, когда мы собрались возле парковой лавки. — Я вообще не напрягался.

— А как далеко ты видишь? — спросил Щека.

— Ну, силуэт Фуры я увидел метров с сорока… — сказал я, а затем посмотрел в сторону гостиницы. — Она же метрах в двухстах?

— Примерно, — кивнул Проф.

— Практически ничего не видно — просто серое здание, — произнёс я, пытаясь рассмотреть хоть что-то. — Нет, деталей не разобрать.

— Значит, метров 150? — спросил Щека.

— Да, где-то так, — кивнул я.

— В лесу это даже избыточно, — улыбнулся Проф. — Завтра, если будет Ананас, сделаем точные замеры, чтобы знать, чем мы теперь располагаем. На сегодня всё — отбой.





Примечания:

1 — Основной обмен — также известен по английской аббревиатуре BMR — basal metabolic rate — минимальный объём энергии, необходимый организму для поддержания нормальной жизнедеятельности. Подразумевается, что такой расход будет у человека в состоянии бодрствования, психического покоя, в лежачем положении, при нормальной температуре. Мужчина, в среднем, тратит 1 килокалорию на килограмм массы в час, тупо чтобы выплачивать цену на проведение всех внутренних процессов, но женщины, в среднем, тратят на 10% меньше. Это показывает нам, что, с энергетической точки зрения, выгоднее быть женщиной. Существует формула Миффлина-Сан Жеора, предназначенная для относительно точного вычисления значения основного обмена, но уже давным-давно есть таблицы, в которых приводятся готовые данные, плюс-минус ноготь мизинца верные для конкретного человека определённого роста, веса и возраста. В общем, если брать эвридей, регулар, нормал мазафаку, то есть, среднего человека ростом 175 см, весом 70 кг и возрастом 25 лет, то у него основной обмен будет около 1670 ккал в сутки. А у эвридей, регулар, нормал мазафачки тех же антропологических данных, будет примерно 1508 ккал в сутки. Но если кто-то из этих мазафакеров задумается и почешет жопу, то это уже расход, который не входит в основной обмен и должен быть воспринят, как физическая активность. То есть, основной обмен — это цена тупо за существование, в самой надёжной валюте, килокалориях…

2 — Рекомпозиция — это процесс одновременного снижения жировой массы и набора мышечной массы. То есть, в процессе рекомпозиции, жира становится меньше, мышц — больше, а общий вес может почти не меняться. Просто так, с кондачка, этот процесс не стартовать, поэтому нужны особые условия. Важно соблюдать баланс БЖУ, не уходить в глубокий дефицит калорий, ну и поддерживать график сна, а также минимизировать стресс. Впрочем, главное требование, без которого не будет волшебства — надо ПАМПИТЬ, за себя и за того парня! Также стоит упомянуть, что рекомпозиция доступна далеко не всем, потому что случается она при специфических вводных. Первый вариант: человек вообще никогда не поднимал ничего, что тяжелее ложки, поэтому у него неразвиты мышцы и он имеет хорошие жировые запасы — в таком случае организму будет выгоднее наращивать мышцы, чтобы меньше страдать, а заплатит он за это жиром. Второй вариант: надо быть прямо очень жирным, со слаборазвитыми или средненькими мышцами — произойдёт аналогичное. Третий вариант — жалиться анаболическими стероидами. И третий вариант — это не вариант вообще, если есть цель сохранить здоровье. А теперь кое-что из личного опыта. Нет, я не жалился анаболическими стероидами — со мной случилось кое-что похуже… Эту ужасную штуку называют срочной воинской службой. В те времена я был жирным, но с кое-какой мускулатурой, наработанной в течение жизни обычного селянина. В армию я попал прямо с дивана, поэтому нагрузки оказались очень высокими, но я об этом особо не парился. Если бы ты видел, где я работал до этого, то ты бы понял, что я воспринимал срочную службу, как долгожданный отпуск, где не нужно запариваться по куче бытовых проблем и всё предельно понятно. Ввиду того, что я призвался в 25 лет, после семи лет в мединституте, я не особо стрессовал, в отличие от 18-19-летних пацанов, которые оказались в ебейшей стрессовой ситуации и загонялись по этому поводу. Собственно, благодаря тому, что я чувствовал себя, как тот дед из «Игры в кальмара», начала происходить странная херня. Нас замеряли и взвешивали каждую неделю, поэтому я с удивлением наблюдал за тем, что в объёмах я ощутимо уменьшаюсь, а вес практически тот же. И самое главное — я не пампил в качалке, потому что в учебке этого делать нельзя. В основном калории расходовались на ежедневный бег, многочасовую строевую подготовку, ФИЗО, а также хозработы. То есть, ничего не предвещало, но объёмы уменьшались, а масса почти не менялась. Потом, конечно, я начал существенно скидывать и, по итогу, отдал Отечеству где-то 21-22 килограмма жировой массы. Точно не помню, но до призыва я весил примерно 83-84 килограмма, а на дембель я ушёл с весом 62 килограмма, причём не дрыщом, а атлетически сложенным человеком, способным подтягиваться на перекладине около 18-19 раз за подход. Ну и к дембелю я уже спокойно пробегал 5 км. И тут важно отметить, что это остальные просто пробегали 5 км, а я совершал подвиг, как выяснилось — у меня в носу искривление перегородки, поэтому я получал тогда на 30-40% меньше кислорода, чем остальные. Но надо сказать, что в повседневной жизни такое неприменимо: в армии ты оказываешься в условиях вакуума, потому что тебя не особо волнует, что там во внешнем мире, не надо думать, как и на что жить дальше, а единственное, что тебя реально волнует — это где бы замутить сигареты, чтобы уши прекратили скручивание. В домашних условиях такое создать практически невозможно, поэтому я и говорю, что такой вариант рекомпозиции возможен только в специфической ситуации и при специфических вводных. Например, легко представить, сколько бабок будет уходить на суточный рацион в 6500-7000 килокалорий, каким кормят в армии, в нормальных частях.





Глава тринадцатая. Новые друзья


*Российская Федерация, Кемеровская область, г. Новокузнецк, гостиница «Новокузнецкая», 6 августа 2026 года*





— Значит, у нас появился спецназовец со встроенным тепловизором, да? — усмехнулся майор Заякин. — И как далеко ты видишь?

Поначалу его сильно напрягало общаться со мной, глядя в глаза, но он уже расслабился — я даже сам напрягаюсь, когда смотрю на свои фото, поэтому ноль осуждения…

— Опытным путём установлено, что могу фиксировать тепловые следы не дальше 250 метров, — ответил я.

— А на координацию движений и прочее это твоё зрение не влияет? — спросил он. — Ну-ка, прошвырнись по полосе препятствий.

Иду к полосе и начинаю пробег. Инфракрасное зрение не влияет ни на что. Я превосходно вижу всю полосу, координация движений у меня всё та же, поэтому полоса заканчивается быстро и легко.

— Хм… — погладил подбородок майор. — А чёткость зрения какая? Чем-нибудь напоминает тепловизор?

— Я никогда не смотрел в тепловизор, — признался я. — Мне не с чем сравнивать.

— Ананас! — крикнул Заякин. — Принеси свой теплак!

Инструктор кивнул и направился в гостиницу. Через несколько минут он вернулся с крутого вида бинокулярным тепловизором.

— Обращайся с нежностью, как с женой в брачную ночь, — предупредил он меня, передавая в мои руки этот, несомненно, безумно дорогой девайс.

Деактивирую ИК-зрение и надеваю тепловизор.

Ананас нажал на кнопку и я увидел мир в инфракрасных тонах, но, в отличие от моего зрения, тут картинка на порядок чётче. Люди тут не в виде белых силуэтов, а имеют черты лиц, точные очертания тел и разные уровни тепла на разных участках тел.

— Аппарат круче, — заключил я. — Где-то раза в два-три.

— Ну, зато батарейки заряжать не нужно, — улыбнулся майор. — Да и лишний вес на голове носить не придётся. К тому же, неизвестно, насколько можно развить эту способность — вдруг, на следующем этапе развития появятся какие-нибудь экстрасвойства?

— Например, рентгеновское зрение? — улыбнулся Ананас.

— А потом я просто отъеду от лучевой болезни? — усмехнулся я. — Нет, спасибо.

— Да я просто варианты подкидываю — брэйншторм… — развёл руками Ананас.

— Как я вижу, вы уже восстановились и готовы к бою? — спросил меня Заякин.

— Мы ещё не восстановились, — покачал я головой. — Рекомпозиция идёт.

— Ах, да, следовало ожидать, — кивнул Заякин. — Ещё три дня и всё, больше дать не могу. Завтра ожидаю в штабе — будем планировать ваш следующий рейд.





*Российская Федерация, Кемеровская область, г. Новокузнецк, гостиница «Новокузнецкая», 7 августа 2026 года*





— Итак, ваша цель — снова город Прокопьевск, — сообщил нам майор Заякин.

— Опять? — нахмурился Щека.

— Ваша задача — добраться до северной части города, где располагается центральная районная больница, — проигнорировал его вопрос майор. — Цель — аптечные склады, в которых, по нашим данным, хранится очень большой запас медикаментов.

— Есть же какой-то подвох? — спросил Проф.

— Нет, — покачал головой Заякин. — Не подвох, а подвохи.

— Как я и думал, — улыбнулся наш командир группы.

— Во-первых, дроны зафиксировали активность животных вокруг города, — продолжил майор. — А во-вторых, причина этой активности засела в ДК «Ясная поляна».

— И что за причина? — поинтересовался я.

— Мы не знаем точно — похоже, что это обычные мародёры с запада, — пожал плечами Заякин. — И нужно быть готовыми к конфликту.

— Может, мирняк? — предположил я.

— Никогда и ничего хорошего не приходит с запада, — покачал головой Проф.

— В данном случае, он прав, — кивнул майор. — Неизвестные хорошо вооружены и у них есть ДШК на бронированном грузовике.

— И зачем нам туда лезть, раз там всё так запущено? — спросил Проф.

— Во-первых, потому что это приказ, — усмехнулся Заякин. — А во-вторых, потому что у нас намечается кризис с медикаментами. Запасы подходят к концу, поэтому требуется срочное пополнение.

— А почему мы? — спросил Щека. — Есть же опытные группы рейдеров — почему обязательно нас на пулемёт гнать?

— Опытными все эти группы стали не просто так, — резонно заметил майор. — Привыкайте к тому, что вся ваша служба будет состоять из тяжёлых заданий. И иногда эти задания будут переходить в статус невыполнимых.

— Понятно, — кивнул Проф.

— А если говорить по сути, то все опытные группы заняты более важными задачами, — произнёс Заякин. — А теперь к маршруту.

Он развернул распечатку карты, на которой были подписаны различные локации.

— Вас подкинут до аэропорта, — сказал он. — Дальше пойдёте своим ходом, через угольный карьер — разведка сообщает, что мутанты там не водятся. После карьера начинается сложный участок с городской застройкой. Вот тут находится ДК «Ясная поляна» — туда идти не нужно, ни в коем случае. Вам следует обогнуть этот ДК по большой дуге, чтобы попасть вот сюда. Это и есть ЦРБ, в котором вам нужно попасть в аптеку.

Он подвинул к себе схему здания, подписанного как «Прокопьевская ЦРБ».

— Аптека находится на первом этаже, вот тут, — ткнул он в восточное крыло больницы. — Как только удостоверитесь, что медикаменты на месте, сразу же уходите. Если произойдёт боестолкновение с мародёрами из ДК, в больницу не идёте, а сразу же отступаете. В любом случае, ожидаю, что вы будете на связи. Всё понятно?

— На чём нас подбросят? — поинтересовался Проф.

— На БТР-80, — ответил майор. — С вами будет другая группа, но она поедет дальше. Ещё вопросы?

— Нет, — покачал головой Проф. — Всё понятно.

— Ах, да, ещё кое-что, — сказал Заякин. — В этот раз снова идёте без спеца — все заняты. Да и Прокопьевск недалеко.

— Ну и не надо, — пожал плечами Проф.

Покидаем штаб и направляемся на улицу.

— Мне не нравится идея проходить так близко с опасными херами, — произнёс Щека.

— А кому нравится? — спросил я. — Но я не вижу вариантов.

Я уже посмотрел, что такое ДШК — это крупнокалиберный пулемёт, скорострельность которого составляет 600 выстрелов в минуту. Калибр — 12,7 миллиметров, поэтому дырки он оставляет очень большие. В статье написано, что если пуля из ДШК попадёт в тело, то это 100% смерть, потому что кинетической энергии слишком много и это приводит к гарантированным летальным повреждениям.

«То есть, под обстрел из ДШК лучше не попадать — я это запомню», — подумал я, убирая телефон в карман.

— Завтра начинаем готовиться, — сказал Проф. — Всем тщательно проверить экипировку и боеприпасы.





*Российская Федерация, Кемеровская область, около аэропорта Новокузнецк-Спиченково, 9 августа 2026 года*





— Успехов, — пожелала нам Лопес. — Не сдохните.

Было неловко спрашивать, но у меня есть версия, что она тоже прошла через подготовку Таблеткина…

Эта группа рейдеров, которая едет куда-то дальше, состоит из Бура, Лопес, Рики, Ногтя и Фетиша. По словам Лопес, они идут уже в третий рейд.

— Ага, спасибо, — кивнул я и выбрался из БТР.

Мы проехали вместе восемнадцать километров — столько от центра Новокузнецка до аэропорта.

— Как много машин… — отметила Фура, когда все вышли.

БТР рыкнул двигателем и поехал дальше, а мы встали перед забором взлётно-посадочной полосы.

— Мой муж тоже раздумывал о том, чтобы поехать в аэропорт и улететь подальше, — произнесла Галя. — Но мы не решились и не зря, как вижу.

— А может, они все улетели? — спросила Фура.

— Не думаю, что все, — покачал головой Проф, коснувшийся ногой человеческой рёберной кости, торчащей из земли.

— Да и куда лететь-то? — усмехнулся Щека. — Пиздец везде.

— Разве что на Мальдивы какие-нибудь или на Канары, — пожала плечами Фура. — Как бы было классно лежать на пляже и пить «Дайкири»…

— А ты думаешь, что морских обитателей мутации не коснулись, да? — поинтересовался Проф.

— Бля, да! — заулыбался Щека. — Я же видел в Телеге, как чувака жрала здоровенная акула!

— На Мальдивах и на Канарах тоже плохо, — покачал головой Проф. — Возможно, что нам всем повезло, что мы в Сибири, а не где-то ещё…

— Будем аэропорт насквозь проходить или обойдём? — спросил я.

— Насквозь, — решил Проф. — Делай кусачки и режь ограждение.

Снимаю с пояса штык-нож и быстро собираю из него кусачки. Когда Ананас показал, что можно и так, я попал под впечатление — мне, в целом, нравятся всякие универсальные штучки…

За пару минут формирую проход в сетчатой ограде и возвращаю штык-нож на место.

— В боевой порядок, — приказал Проф. — Студик — гляди в оба!

Ускоряюсь и отбегаю на сотню метров вперёд, держась чуть левее.

Мне никогда в жизни не было так легко бегать — даже несмотря на то, что на мне не самая лёгкая ноша. У меня АК-74М, дохрена патронов, РПГ-18, 8 гранат РГН, РД с пожитками и берцы на ногах.

И самочувствие просто обалденное: непроходящее ощущение лёгкости, силы и здоровья. Я даже заметил, что начал лучше соображать — в статье на тему здоровья было написано, что это косвенный постоянный эффект от увеличения характеристик — «Силы», «Ловкости», «Выносливости» и «Объёма».

Объясняют это тем, что улучшается кровоснабжение, увеличивается проводимость нервных волокон, а также тоньше настраиваются внутренние процессы. Итог — соображение становится лучше и ясность сознания усиливается, что напрямую способствует выживанию.

Есть предупреждение, что гением от этого не стать, поэтому раз тупой, то тупой навсегда, но можно стать чуть менее тупым, чем был.

Щека сожалел вчера, что нет характеристики «Интеллект», как в РПГ-играх — он бы вкладывал все получаемые очки именно в него, чтобы стать сверхразумом и решить все проблемы мира…

— Как думаешь, Студик, Старлинк работает? — спросил Щека по баофенгу.

— Неа, — ответил я.

— Почему? — спросил Щека недоуменно.

— Он же с интернетом соединён, — объяснил я. — Если грохнулся интернет, то и Старлинк тоже. Да и у нас по стране ни одного шлюза, поэтому это бесполезно.

На орбите сейчас около десяти тысяч спутников Старлинк, их даже, наверное, до сих пор видно ночью, но теперь они абсолютно бесполезны для человечества, так как оказались слишком зависимы от интернета. И мне очень жаль, что так получилось — было бы круто иметь спутниковый интернет в любом уголке планеты…

— Да, жалко… — ответил Щека.

Прохожу мимо вертолётных площадок.

На территории аэропорта не осталось ни одного летательного средства — все куда-то улетели. Но куда?

Проф, так-то, прав — кто сказал, что где-то ещё лучше, чем у нас?

Животные есть везде, где-то чуть больше, где-то чуть меньше. Наверное, в каких-нибудь пустынях с этим дела обстоят полегче, чем у нас, но там проблемы другие — а где взять еду и воду?

Мир рухнул, международные торговые маршруты, насколько мне известно, пресеклись и теперь каждый сам за себя. Да и о какой международной торговле может идти речь, если нет даже междугородной торговли?

Я считаю, что нигде не лучше. Есть места хуже, чем у нас — например, на северо-востоке. Там глухая тайга, плотно населённая разным зверьём. Вот там выживать очень тяжело, а у нас — нормально.

Достигаю северной части ограды и начинаю резать проволоку.

— Дырка готова, — сообщил я в баофенг.

— Принято, — ответил Проф.

Пролезаю через дыру в заборе и жду, пока остальные подойдут чуть ближе. Нас учили и тому, что делать, когда преодолеваешь преграды — никогда нельзя уходить далеко, когда между тобой и отрядом есть препятствие типа забора или труднопроходимых кустарников.

Быстро преодолеваем открытую местность и заходим в рощу. В этом вопросе у Таблеткина и Ананаса расходятся мнения: Таблеткин считает, что рощи гораздо опаснее, чем открытое поле, потому что там могут быть засады, а Ананас считает, что на открытой местности тебя видно издалека и единственная твоя надежда — это рощи.

Но я считаю, что открытая местность опаснее, лично для меня, потому что видимость слишком большая, а для рощи есть ИК-зрение…

Активирую способность и внимательно рассматриваю кусты и деревья.

Ананас подсказал, что через теплак отлично видно тепловые следы — если мутант залегал, чтобы отдохнуть или пометил местность, то это оставляет тепловой след, который медленно остывает. И если увидеть такой, то можно судить о том, что тварь, это сделавшая, не могла уйти далеко.

Тепловых следов тут немного — на земле ничего, потому что никто недавно не проходил, но встречаются гнёзда на деревьях и какие-то очень мелкие животные или птицы в кустах. Если не лезть, то им не будет до нас никакого дела…

Преодолеваем рощу и снова движемся по «открытке».

— Всё чисто? — спросил Проф через баофенг.

— Да, — ответил я. — Живность почти не встречается — есть какие-то тепловые пятна в норках. Ничего опасного.

Многие животные так и продолжили заниматься обычной жизнедеятельностью — кто-то принципиально не ушёл от традиционного образа жизни, а у кого-то не было никаких перспектив переходить на что-то новое.

Недавно читал статью о хомяках, которые сделали ставку на скорость. Они носятся по лесостепям и активно жрут ягоды, орехи, мышей, ящериц и прочих, но хищнической специализации за ними не замечено. То есть, непробиваемой брони, полуметровых когтей и пасти, полной клыков, у хомяков не обнаружено.

В новых реалиях сильно не повезло птицам, но это уже широко известный факт, а вот кому реально не повезло — это речным рыбам. В реках и озёрах доминируют щуки, которые жрут вообще всех, даже на людей нападают.

Что сейчас творится в океанах — я боюсь представлять.

Главные кандидаты на доминирование, по версии Щеки — это акулы, но в детстве мне нравилась одна иллюстрированная книжка об обитателях океана и я помню о китах, кашалотах и касатках. Последние, по моему мнению, главные претенденты на статус океанического сверххищника.

В подводном противостоянии решающее значение имеет размер, предполагающий силу, а касатки ещё и потрясающе быстры.

Даже до того, как случился этот капец планетарного масштаба, касатки уже спокойно ели акул и китов, что даёт им очень серьёзное преимущество — у них есть фора для усиления, как у медведей на суше. То есть, любое усиление просто закрепит доминирование касаток в океане, а это будет значить, что всем остальным просто капец.

У нас с медведями ещё не всё понятно — они не очень умные и только это спасает нас, как вид. Но в статье о брониках я читал, что так может быть не всегда. Мы не знаем, какого рода способности есть в «ассортименте» животного интерфейса. Может быть, что у них есть усиление интеллекта или что-то подобное…

Косвенно, на это указывают вороны — эти твари, как говорят, стали гораздо умнее, чем были. Ещё один повод для беспокойства.

На фоне всего этого, получается, что Щека прав — нужно усиленно качаться. В конце концов, мы придём к тому, что стандартное оружие либо закончится, либо станет недостаточно эффективным.

Сейчас такое трудно представить, но последние месяцы показали, что возможно всякое…

Наконец, доходим до карьера — прошли примерно пять километров и не встретили по пути никого.

В угольном карьере, как и ожидалось, тоже пусто — животным тут делать нечего.

— Осторожнее, Студик, — предупредил меня Проф. — Не ходи по краю.

— Понял, — ответил я.

Решил, что двигаться лучше по дорогам для спецтехники. Всё-таки, их сделали специально для этого.

По карьеру шли ещё примерно шесть-семь километров, долго, но безопасно.

Как я понял, животные держатся подальше отсюда, потому что тут воняет углём, нет никакой еды и, следовательно, ловить тут нечего.

Майор Заякин как-то сказал, что если удастся отвоевать эту территорию у зверья, карьер станет дополнительным источником угля для наших электростанций.

А вообще, меня обнадёживает то, что карьер у Новокузнецка не перестал работать и зимой у нас точно будут тепло и энергия.

Другие города подобным похвастаться не могут, поэтому нам всем повезло, что мы живём в Новокузнецке.

— Захожу в ЧС, — предупредил я остальных по баофенгу.

Выхожу из-за кустов и вижу перед собой АЗС. Северо-западнее от неё какой-то склад, на котором написано символичное изречение «Свежее мясо!», а также лишь чуть менее символичное «Пакеты оптом!»

Продвигаюсь по улице Проектной, примерно километр — пришлось снова активировать ИК-зрение, чтобы точно не пропустить ничего и никого.

Частный сектор пуст, хотя я чую лёгкий запах дыма. Как я понимаю, тут кто-то до сих пор живёт, непонятно как. Ещё ветер донёс до меня запах еды — тут кто-то не просто живёт, а даже не особо скрывается. Либо псих, либо это мародёры решили сварить супчик…

— Чую запах дыма и еды, — тихо предупредил я остальных. — Вижу тепловой след от дыма юго-восточнее от себя.

Это прямо близко, а значит, очень опасно.

— Проскочим, — сказал Проф. — Действуем тихо.

Меня сразу начала напрягать эта ситуация. Вернее, больше всего напрягает неизвестность — непонятно, кто это, сколько их, как вооружены и какие у них намерения…

Прохожу до следующего перекрёстка, стараясь двигаться очень тихо, и сворачиваю на Балканской улице.

Тут никаких признаков жизни, только мусор, брошенный мотоцикл и кости животных, лежащие на грунтовой улице и в траве.

В целом, тут мёртвая тишина, пустые частные дома, брошенные машины и поглощающая атмосфера безнадёги.

Держу АК наготове, чтобы пустить его в ход при первой же угрозе, но меня колеблет мысль, что это будет означать полный провал задания. Начнём палить — мародёры точно узнают, что мы здесь.

А вообще, если животные здесь есть, то они точно знают о нашем присутствии, благодаря обонянию — от нас же, с точки зрения животных, даже не воняет, а разит. Оружейное масло, порох, терпкий пот, сигареты, еда — целая гамма крепких ароматов, выдающая нас надёжнее, чем блютуз-колонка с орущей из неё Инстасамкой…

Но, вопреки моим опасениям, мы благополучно прошли через частный сектор, обогнув ДК «Ясная поляна» по большой дуге.

И вот, наконец-то, ЦРБ Прокопьевска.

В отличие от других городских зданий, это выглядит прямо прилично. Сразу видно, что здание новое — даже зелёная вывеска не обшарпана и сияет новизной.

Обхожу участок и проникаю через КПП больницы.

— Подтягивайтесь, — сказал я в баофенг. — Я не хочу заходить туда один.

Остальные сократили дистанцию и, в соответствии с протоколом, заняли огневые позиции для круговой обороны.

— Посмотри, — передал мне сложенную распечатку схемы больницы Проф.

— Мы у приёмного отделения, — нашёл я это место на схеме. — Нужно двигаться налево. Я пошёл.

Медленно отворяю парадную дверь и аккуратно заглядываю внутрь. Внутри темно и воняет тухлятиной.

Захожу и держу оружие наготове.

На полу и стенах приёмного отделения пятна запёкшейся крови, лавки перевёрнуты, повсюду разбросана бумага, а двери распахнуты.

Кто-то выкрутил все лампочки, и я считаю, что это очень и очень плохой знак…

Тем не менее, двигаюсь дальше.

— Я фонарик врублю? — спросил Щека.

— Врубай, — ответил я.

— А засвета не будет? — спросил он.

— Не будет, — сказал я.

Он щёлкнул фонариком, но для меня это не изменило абсолютно ничего.

— Вот, — указала Фура на табличку.

«Снимаю» ИК-зрение и вижу в фонарном свете надпись «Склад ЛС и ИМН».

Дверь раскрыта нараспашку, поэтому мы свободно проходим внутрь и видим, что пришли сюда зря.

Стеллажи пусты, ящики шкафов выворочены и лежат на земле, пустые, а ещё на полу валяются разные лекарства, в небольших количествах.

— Блядь… — заключил Щека.

— Всё украдено до нас, — сказал Проф. — Уходим.

— Столько шли, жопой рисковали… — пробурчал Щека. — Но почему?!

— Тише, — сказал ему Проф. — Не всё коту масленица — не теряем голову.

— Мы же не можем вернуться порожняком, — возмущённо проговорил Щека. — Давайте зайдём куда-нибудь ещё!

— Мы никуда не пойдём, — покачал головой Проф. — У нас было задание и мы его выполнили — проверили аптечный склад. Теперь возвращаемся.

Мне вообще всё равно — так даже лучше, что ничего нет, потому что головняков меньше. С Заякина сталось бы приказать нам остаться тут, охранять внезапно обретённую собственность города, до прибытия каравана…

Выходим из больницы, под недовольное бурчание Щеки, возомнившего себя легендарным сталкером, у которого что ни рейд, так баснословные сокровища.

— Эй!!! — окликнул нас кто-то.

— Назад! — среагировал я и дёрнул обратно в больницу.

— Эй! — вновь крикнул неизвестный. — Вы куда?! А поговорить?!

В таких случаях, ни в коем случае, нельзя поддерживать такие беседы. Никто не станет говорить с тобой, если не чувствует себя в безопасности. А в нашей хреновой жизни понятие «безопасность» — это превосходство в огневой мощи.

— Южный выход, — скомандовал Проф.

Пересекаем всю больницу и выбегаем на парковку, но там уже враги. Двое мужиков в охотничьих камуфляжках и с автоматами, стоят за синим «Туарегом» и ждут чего-то.

— Огонь! — приказал Проф.

Не думая ни о чём, вскидываю АК и начинаю палить в сторону этих двоих. Остальные тоже.

Уши заложило от оглушительного грохота пяти стволов, а двое противников прячутся за машиной.

— Студик — обходи! — приказал Проф.

Применяю способность и делаю рывок вправо, после чего бегу в обход.

Остальные продолжают обстреливать машину, а я огибаю её и без раздумий стреляю по прильнувшим к ней людям.

— Прекратить огонь! — дал приказ Проф. — Студик — забирай оружие! Щека — помоги ему!

Подбегаю к телам и вырываю из рук ещё живого человека АК-74, а затем расстёгиваю на нём поясной ремень с подсумком.

Щека стреляет в лицо второму, а затем забирает его оружие и боеприпасы.

— Уходим! — скомандовал Проф. — Бегом!

Рвём когти с парковки и бежим прочь.

Пока бегу, меня гложет мысль — а реально ли это были враги?

«Точно враги», — подумал я максимально уверенно. — «Друзья не перекрывают пути отхода. Да и охуевшая манера общения того говоруна не оставляет вариантов — он был уверен, что мы обложены».

Преодолеваем забор и по нам начинают стрелять.

— Ох, блядь… — выдохнул я, пригибаясь.

Вот это — новое для меня ощущение.

По мне ещё никогда не стреляли и у меня просто жопа сжимается, когда я думаю о том, что сейчас в спину прилетит пуля…

Влетаем на участок частного дома и бежим по так и не собранной картошке.

Стрельба по нам прекратилась, так как мы пропали из виду, но затем я услышал знакомое жужжание.

— Дрон!!! — заорал Щека.

Оглядываюсь и вижу, как прямо на нас летит дрон, оборудованный гранатомётным выстрелом.

— В стороны!!! — выкрикнул Проф.

скачано с сайта knigomania.org





