Пролог


Уважаемые читатели! Это третий том цикла «Скоротать вечность».



Приятного чтения, друзья!

Тёплого ветра и света в сердце

С любовью, Дарья Фэйр💙





Тихий, почти неслышный перестук убаюкивал. Мутный серый пейзаж уже растворялся в сумерках, мелькая пятнами деревьев и отсчитывающими километры столбами. Чай остыл, позвякивал ложкой по краю стакана в искусном подстаканнике. В коридоре слышались отдалённые шаги, но в купе было тихо.

– Расскажи мне о нём…

Я порывисто вздохнула и посмотрела на подругу:

– Ты же знаешь всё, Стэза. Зачем тебе? – я протянула руку через узкий стол и тронула тонкие бледные пальцы с длинными бордовыми ногтями. Они дрогнули, раскрывая ладонь в ответ, приняли мою руку в свою прохладу и чуть сжали.

– Не мне, Ая… – она улыбнулась одними глазами.

– Ты же сама говорила, что мне стоит отпустить его…

– Но ведь ты не отпустишь? Не отпустишь, пока сама не расскажешь.

– Ты поэтому хочешь услышать?

– Не только, Аябэль, – она отпустила меня, протянула руку и аккуратно убрала прядь синих волос с моего лба. – Я хочу этого. Когда ты говоришь о нём, мне кажется, будто ты рассказываешь мою собственную историю любви.

– Но ведь это целая жизнь…

– Дорога дальняя, у нас много времени. Я хочу увидеть его твоими глазами… Не вскользь, а по-настоящему. Последний раз.

– Он был… он родился в Деркотиме, это город, он почти на границе с Чёрным полуостровом. Там горы и, говорят, даже земля чёрная. И граф, – путаясь и запинаясь, заговорила я. – Не помню имени. Он какую-то эльфийку соблазнил, а потом выгнал, когда она забеременела… Она родила его, выбросила в канаву, а сама по рукам пошла…

– Нет, Аябэль. Не это.

Я подняла на неё глаза, щурясь от подступающих слёз:

– Зачем? Ты хочешь сделать мне больно?

– Нет.

– А что?

– Миг. Просто миг. Один, когда ты была с ним. Когда вы были счастливы. Какими вы были? Каким он был для тебя?

– Когда же я перестану плакать? – устало вздохнула я, вытирая непрошенные слёзы, щекочущие уголки глаз. – Я помню всё, Стэз. Всю нашу жизнь, до мельчайших подробностей. Не знаю, насколько меня хватит. Но сейчас…

Перед глазами мелькали картины. И каждая была счастливой, какую ни возьми. Любая.

– Я тебе говорила, что он «украл» меня? – сквозь слёзы засмеялась я. – А как мы познакомились? Чуть не подрались...

Ведьма не ответила, лишь кивнула, приглашая рассказать.

– Я помню вечер в Санайтэро. Мы стояли, стояли. Как раз на том месте, где я… У него волосы были будто из солнечных лучиков, знаешь? На ветру развевались, а сами будто из света. Вроде обычные, а мне казалось, что это солнце у него в волосах запуталось. Он расхристанный такой был, лохматый. Сейчас почему-то помню, что в тот вечер от него пахло полынью. И какой-то дрянью ещё, что-то химическое. От него всегда чем-то таким странным несло – маг всё-таки. Я ему ещё воротник оттирала, а он смеялся. И смотрел на меня этими своими глазами. Они у него цвет меняли, я говорила?

Стэза, улыбаясь, покачала головой, а я продолжила, уже не замечая слёз, сама будто наполняясь светом солнца, зашедшего двести с лишним лет назад в прибрежном эльфийском городке под шум беспокойного прибоя…





1. Конец октября на улице Свечей




Будто грозовые тучи, серые, глубокие. Иногда почти чёрные, как синь ночного неба, а иногда светло-серые, как море зимой. И никакой магии, просто они были такими. Живыми, разными. Но всегда для меня.

Он смотрел на меня своими грозовыми глазами, говорил что-то, а я его не слушала. Глядела в них и молчала, улыбаясь. Он тоже улыбнулся. Понял, что я не слышу его и просто обнял, укутывая в лучики волос и тепло дыхания.

Эльфийский город Нэвэрет зажигал свои огни. В Санайтэро становилось всё прохладнее, последние лучи солнца ещё задевали этот открытый участок. Стоя здесь, возле перил на видовой площадке у края скалы, можно было увидеть их, прячущихся за крышами домов позади, но внизу ночь уже ложилась на городок, накрывая пристани и невысокие каменные дома. Ветерок ерошил наши волосы, и они переплетались, будто пытаясь связать нас, чтобы больше не пришлось расставаться. Скоро прозвенит магический колокол, оповещая посетителей сада, что пора покидать это место, что наступает время эльфийской магии, которой нельзя мешать, и я пойду в дом, где жила тогда.

Его снимал у эльфов уже пожилой человек – старый знакомый Бирта. Что-то он задолжал батюшке, и Бирт попросил его взять меня к себе в счёт долга. Стребовал слово, что тот будет любить и оберегать меня как родную дочь и к восемнадцати годам даст приданое, тогда и сочтутся.

Не сказать, чтобы выбор батюшки был опрометчивым – этот человек, и правда, слово держал. По-своему. Ни разу даже руку на меня не поднял, хотя и замахивался регулярно. А вот Илина, помощница его, бывало, колотила меня, пока хозяин не видит. Но я не жаловалась. Знала, что другим и похуже бывает. Да и толку жаловаться? Свахта, как звали моего опекуна, отеческих чувств не испытывал. Торговец на то и торговец, чтобы на всё смотреть с практичной точки зрения.

Если вспомнить, как я жила тогда, то даже сейчас могу сказать, что мне повезло. Вряд ли Свахта знал, кто такой Бирт на самом деле, но чётко понимал, что такого народича гневить не стоит. Свахта был неглуп, так же как и чёрств. А уж его расчётливость пугала не только эльфов, но и некоторых людей. Уж не знаю, как эльфы приняли его в своём городе, где не каждый мог осесть хотя бы ненадолго, но Свахта обосновался в Нэвэрете так, что им пришлось смириться с его компанией. Думаю, в том была заслуга моего батюшки. Он, не выходя из Блуждающего леса, имел влияние по всему Нелита. Сколько бывало у нас гостей, когда я была маленькой! Скольким знакомым он отправлял письма и поручения в бумаге и с вестниками – маленькими разноцветными магическими птичками, похожими на бабочек.

Сейчас наша жизнь в лесу казалась сказкой. Когда я была маленькой, у нас гостили и гномы, и эльфы, и люди. Даже ярру приходили. И всем мой батюшка был рад. Ни один из гостей, что приходил, ни разу не нарушил законов Блуждающего леса. Хотя… теперь я догадываюсь, что были и те, кому было плевать и на Бирта, и на правила. Просто они не доходили до нашей покосившейся одинокой хижины.

Там у меня появились первые друзья. Эльф и гном. Не знаю, какими путями боги свели их, но как-то раз они пришли к нам и забрали меня от батюшки, чтобы провести по всему континенту.

Как я плакала! Мне было шесть, кажется. Но вскоре новые впечатления захватили меня и я уже сама рвалась в путь.

Гнома звали Зурб. Он был грубоват, прямолинеен и любил катать меня на плечах. Рассказывал кучу сказок, терпел все мои капризы и проказы. Мы часто пели глупые смешные песенки, смеясь от того, как Мальрис морщил свой совершенный тонкий нос, неприлично покрытый плебейскими веснушками.

Мальрис же был истинным сыном Энэко – эльфийской страны, что за Мраморной цепью. Он был молчалив, спокоен, редко смеялся, но когда улыбка озаряла его лицо, казалось, что где-то сквозь тучи выглянуло солнышко. Он учил меня искать следы, читать, врачевать и относиться к миру с любовью. Он, в отличие от гнома, всегда говорил со мной, как со взрослой. Всегда серьёзно, всегда показывая значимость того, что произносил.

Они оба, такие разные, но такие умные и яркие, дали мне то, чего не смог дать Бирт. Я потом это поняла. Тогда же наши весёлые приключения казались мне просто игрой. Батюшка правильно поступил.

Мы прошли с ними по всему Нелита. Посетили и побережья, и гномьи копи. Я побывала в обеих столицах: мрачном Баталоне и сияющей Нелита. Мне даже посчастливилось увидеть хрустальные башни Энэко с балкона пограничной крепости вблизи Амероля – самого западного порта Нелита. Мальрис постарался – людям туда ход закрыт. Но я была ребёнком, а к детям эльфы относятся куда нежнее.

Но самым счастливым был год, который я провела в Сидиене на попечении белого мага Хартхора. Наверное, именно тигры и привили мне эту непокорность, это свободолюбие, что всю жизнь, будто вездесущие грибы, пробивали каменную кладку воспитания Свахты.

Бирт отдал меня ему вскоре после того, как мои друзья привели меня назад в Блуждающий лес, что уже десятый год рос в одном и том же месте. Я возвратилась радостная, преисполненная впечатлений и знаний, которые мечтала применять дома, но батюшка решил иначе. Кажется, тогда мне было одиннадцать, может, двенадцать. И в тот раз я плакала совсем по-другому.

Я знала, что батюшка отпускает меня. Он говорил мне, что негоже девице сидеть с ним в лесу вдвоём, что мне нужно жить среди других народичей, что нужно не дичиться, не чураться, быть открытой миру. А я не понимала. Я хотела остаться с ним или чтобы он поехал с нами – бросил свою старую хижину, оседлал молодецки нашего старого мерина, и поехали мы в дали дальние.

Мы и поехали, но батюшка довёл меня тогда только до Приюта Хозяйки гор. Ни слова он не сказал, когда отдавал меня Свахте, даже на объятья и слёзы не ответил. Я тогда не знала, что попрощался он со мной намного раньше и уже навсегда.

И вот мне уже семнадцатый год, и уже три года, как мы осели в Нэвэрете после долгих блужданий по стране. К тому времени я привыкла, что я прислуга. Раньше смотрела на других девиц, что ходили с родителями в караванах. Они болтали ногами на телегах, перекидывались яблоками, спорили и шутили, учились торговому делу. А я работала. Благо хоть грамоту знала благодаря Мальрису да почитывала иногда в дороге, если чего перепадёт, но это редко бывало. Как-то занедужила, распереживалсь, Свахта ругался на меня, аж слюни летели. А одна из купчих подошла да объяснила, что у всех женщин бывает, ничего страшного. И присмотрела, чтобы Свахта оставил меня в покое на пару дней. Вот так у меня в жизни аж целых два дня была мама. А так… была и есть сиротка. Бирт же тоже мне неродной, в лесу нашёл да приютил, когда я совсем малюткой была.

Я жила в доме своего опекуна в Нэвэрете на улице Свечей. Той, что предпоследняя на склоне, где улёгся изящный эльфийский город. Выше была главная улица – Верхняя. А ниже три: Портовая у самого моря, где стояли таверны, склады, конюшни и доки, там же рядом рынок, что каждое утро и вечер галдел и торговался. Над ней ярусом Медная, где жили и творили ремесленники и мастера. Потом цветущая в любое время года улица Роз. Каждый дом на ней был покрыт цветами разных мастей и видов. Началось когда-то с особого сорта роз, что вывел один из основателей города, а дальше уж пошло кто во что горазд. Эльфы были бы не эльфами, если бы не расцветили всё всеми видами своего ботанического мастерства.

А между ними наша – улица Свечей. Мне она казалась особенно красивой по вечерам, когда во множестве витых подсвечников зажигались огоньки, рассеивающие туманный мрак и собирающие вокруг себя трепещущих крыльями бабочек. Там я и встретила его. Моего Эстэриола. Совсем юного. Худого и нескладного. Такого же дикого и одинокого сироту, как я.

Он всё твердил мне: «Да и Шут с ними! Главное, что мы есть друг у друга!». И был прав. Ничего не держало нас позади. Впереди туманные планы и мечты. Мы были счастливы.

Кажется, это был конец октября, когда я увидела его впервые.

Я встретила его на улице Свечей в совершенно обычный пасмурный день возле огромного книжного магазина, что держал уважаемый эльф Винэйрон. Эстэриол оживлённо спорил с хозяином, тряся у того перед носом худеньким кошелём.

С первого взгляда я прониклась к нему каким-то невиданным мне доселе… отвращением. Одним своим видом: этими лохмато-нечёсаными, собранными в небрежный хвост волосами, перевязанными, кажется, прохудившимся носком; этой неуверенной, но в то же время вызывающе-смелой жестикуляцией; своим недоэльфийским профилем, похожим на грубоватую копию картины известного мастера, он вызвал неожиданный шквал неприятия. Будто надругался над всем, что было у меня в душе, просто появившись, ворвавшись в мою линию жизни. Выглянувшее на секунду солнце лишь больше взбесило меня, позолотив выбивающиеся пряди, закрывающие лицо.

Что это и что с этим делать, я так и не решила. Маги всегда вызывали у меня в первую очередь восхищение, может, лёгкую грустную зависть, но всегда симпатию. А этот парень точно был магом. Я часто видела их на улицах Нэвэрета. Их – даже студентов – всегда выдавала какая-то особая манера держаться. Этот взгляд, уверенный, но в то же время вечно ищущий что-то в пространстве, будто их картина мира дополняется неведомыми символами и формулами. Эти жесты. Чёткие, выверенные, но в то же время расслабленные и открытые. Как и у эльфов, во всём сквозило достоинство, но у магов оно подкреплялась ещё и лёгкой какой-то небрежностью, свободой.

Я восхищалась магами! И это был первый маг в моей жизни, кто вот так, с первого же взгляда, настолько вывел меня из себя. Но сейчас не до рассуждений, поручение Свахты не оставляло выбора, к Винэйрону мне было нужно. Правда, вмешаться сходу я так и не решилась.

Они даже не обратили на меня внимания, продолжали спорить:

– Скажем так, – мягкий, но уверенный тон Эстэриола отозвался во мне новой волной отвращения, – ты отлично понимаешь, что если я куплю твою книгу за ту цену, что ты мне предлагаешь, то это будет первая и последняя книга, которую я здесь возьму. Более того, ты, уважаемый, можешь снискать славу торговца, обдирающего клиентов как липку, потому что за эти же деньги я могу нанять здесь повозку, номер в лучшей гостинице и троих продажных девок в придачу, а так мне придётся ночевать под кустом, а ведь это, согласись, не лучшие условия для хранения книг! И где это видано, чтобы твои клиенты спали под кустами? Ведь если пойдёт дождь, книга промокнет и станет непригодной, а когда у меня спросят, и где это я купил такую рухлядь, я отвечу: конечно же у достопочтенного эльфа Винэйрона! – Эстэриол старался говорить негромко, убедительно, мягким бархатным тоном, хотя то и дело казалось, что он вот-вот сорвётся и потеряет терпение. Я прямо видела, как он старательно держит эмоции, понимая, что так делать нельзя, но ещё не умеет владеть ими так же виртуозно, как взрослые маги.

Винэйрон, казалось, забавлялся этим, перебирая страницы книги, зажатой в руках под изумрудными широкими рукавами. Снисходительно улыбнулся и с абсолютно невозмутимым лицом ответил:

– Но ты ведь понимаешь, что я и так уже слишком занизил цену, ссылаясь на твоё положение, – на этом слове он сделал паузу, подчёркивая изящную, по его мнению, шутку относительно студенческой бедности, что так не любили юные маги. Захлопнул томик и чуть отвёл руку, дразня парня. – Я всегда очень трепетно отношусь к клиентам, но я не виноват, что эту бесценную реликвию хочет купить студент второкурсник. Ты вообще знаешь, чего мне стоило достать этот сборник, если копии нет даже в вашей библиотеке?

Парню было обидно, даже я это видела, но всё же он не поддался, понимая, что если не ответит достойно, то Винэйрон его выгонит в шею, и не видать ему ни книги, ни уважения старших, да и своего собственного тоже.

– Я благодарен, что ты снизошёл до моего уровня и попытался понять моё положение, – чуть язвительно, но спокойно ответил парень. Сделал паузу, но всё же не выдержал, сорвался: – Да уважаемый ты эо! Серьёзно? Эта книга покрыта слоем пыли! Я откопал её в самой, прости, заднице, твоего магазина! Страницы склеены, и понятно, что ее даже не открывали, судя по девственной чистоте листов. То есть спрос на неё нулевой! И тут пришёл я, готовый купить. И не за вексель, а за настоящие звонкие денежки! Это – лежалый товар! Да ты благодарить меня должен за такую услугу!

– А как же ассортимент? – нагло осведомился эльф.

Он уже открыто издевался над парнем, который отчаянно пытался, но торговаться всё же не умел. Похоже, благородный эо уже давно был готов отдать книгу и за меньшее, но мучил парня чисто из удовольствия. Может, подучить хотел? Было видно, что такого отвращения, как у меня, Винэйрон к нему не испытывает, скорее играет, как с ребёнком, что раздражало парня ещё пуще.

– Учитывая то, что твоя лавка и так славится своим ассортиментом на весь Силур, – постарался вновь спокойно говорить Эстэриол, – не думаю, что потеря этой «бесценной» реликвии скажется на её популярности, – тут, похоже, у парня появилась какая-то безумная мысль, за которую он поспешил ухватиться. – Тем более что эта книга, в некотором роде, является порнографией! Уважаемый, ты открывал её? – Эстэриол выхватил томик у зазевавшегося эльфа, распахнул и потряс им перед лицом продавца, демонстрируя какие-то иллюстрации, впрочем, свернул он её тоже быстро, и вернул в требовательно протянутую руку. – Там во всех подробностях указаны виды и способы оплодотворения!

– Но это книга по ботанике! – опешил от неожиданного поворота эльф, всеми силами стараясь сдержать рвущийся смех.

Я и сама прыснула в кулак. А юноша не так прост! Торговаться не умеет, но бред несёт отлично! Эльф лишь на минуту потерял контроль над ситуацией, и студент второкурсник сразу же вдохновенно ухватился за собственную идею:

– В таком случае, продажа этой книги даст тебе замечательную возможность расширить свою клиентуру, потому как подобные вещи весьма популярны среди молодых студентов в силу их слабости к слабому полу, которая имеет тенденцию усиливаться при отсутствии удовлетворения, что без сомнения будит скрытые таланты и развивает фантазию, которую можно тренировать на подобных произведениях, так как речь идёт о именно размножении, и даёт прекрасную возможность сформировать правильное представление о ходе событий на примере ромашек, а это формирует правильное этическое отношение к размножению в целом, что весьма поощряется уже более опытными представителями учёного света, которые без сомнения будут рады пропаганде здорового сексуального воспитания, проводимого по принципу аналогии, что обязательно будет замечено студентами младших курсов, которые не имеют другой возможности выразить свою сексуальность, что спровоцирует усиленный интерес к подобной литературе, а значит, появится потребность в её приобретении и, следовательно, увидев книгу подобного содержания, будет проявлен интерес к тому, где можно достать подобное произведение литературного искусства, что спровоцирует общий интерес к твоему магазину и приведёт к росту спроса, а, следовательно, более активной торговле, повышению статуса и популярности и главному результату – хорошей прибыли, или я не прав???

Эльф аж задохнулся, почтительно смерил его взглядом, уважительно кивнул, молча вручил студенту книгу и потянул зажатый в побелевших пальцах кошель. Эстэриол разжал хватку и выдохнул, понимая, что победил. Кажется, он сам не верил, что получилось. Далеко пойдёт! Ещё бы Свахту так заболтал, чтобы у того глаза внутри черепа развернулись.

После этого Винэйрон, наконец, обернулся и приподнял бровь вместо приветствия, давая понять, что моя улыбка неуместна. Ну да, здесь смеяться может только он.

– Тебе чего? – спросил он. Впрочем, достаточно приветливо. Он был доволен.

– Пергамент, – ответила я, даже не уточняя какой. Меня часто посылали к нему, чтобы закупаться письменными принадлежностями для богатых клиентов, которых простая бумага не устраивала. Свахта уже давным-давно утряс все цены, и мне оставалось только бегать посыльным между его поставщиками и подрядчиками. Да и торговалась я ещё хуже, чем этот… студент расхристанный.

Эстэриол вздрогнул, услышав мой голос и обернулся, пронзив меня ярко-голубыми глазами. Неужели его так же передёргивает от одного только моего присутствия? Я под этим взглядом сама остолбенела и вдруг разозлилась:

– Чего пялишься?

Он сощурился, кривовато улыбнулся, но не ответил. Пролетевший мимо сухой лист запутался в светлых волосах. Кожа на губах шелушилась, а под глазами синяки, будто он вообще не спит. Гадость!

Молчание прервал Винэйрон, который успел сходить в магазин и притащить мне туго стянутый увесистый рулончик.

– Хозяину привет, – хмыкнул он, вручив мне товар, бросил быстрый взгляд на Эстэриола, и на лицо вползла неприятная улыбка. – Кстати, хозяин милой Аябэль держит гостиницу. Теперь ты можешь переночевать под крышей, нанять повозку и, возможно, даже пригласить продажных девок. Правда, я сомневаюсь, что они сочтут тебя достаточно зрелым для таких забав.

Эстэриол вспыхнул и перевёл затравленный взгляд на торговца, но тот лишь ещё раз улыбнулся и исчез в магазине, хлопнув дверью с зеленоватыми стеклянными вставками.

А я мысленно костерила благородного эо всеми гнусными словами, которые знала! Вот же гад! Теперь-то точно от этого мальчишки не отделаешься! Если Свахта узнает, что к нему направили клиента, а я не довела, то быть мне голодной дня три, не меньше! И даже «потерять» по дороге нельзя, и так, и этак виноватой останусь!

Эстэриол смотрел на меня, так и зажав в руках книгу, придурковато приоткрыв рот и болезненно хмурясь.

– Идём, – выдохнула я и отвернулась, прилаживая рулончик подмышкой.

Обернулась опять на застывшего парня, раздражённо вздохнула ещё раз, не понимая, как можно смотреть так, чтобы пробирало аж до позвоночника. И чего стоит-то, будто молодой гном, который впервые из копей вылез на свет?

– Пошли, говорю, уважаемый студент, – хмуро позвала я и, больше не оборачиваясь, пошла первая вдоль по улице.

Сзади действительно послышались шаги, в точности повторяющие мои, разве что чуть более шумные, будто парень не смотрел под ноги. Мы прошли большую часть пути, когда он нарушил молчание странным вопросом:

– Ты что, раба?

Я остановилась в замешательстве, и он чуть не налетел на меня, чем вызвал новую волну раздражения. Уставилась на него:

– Что? Прости, я не совсем поняла суть твоего вопроса, – я решила, что нужно быть вежливой, всё же клиент. А мне ему ещё прислуживать предстояло, обычно заботу о гостях всегда на меня спихивали.

– Ты раба? – всё так же прямолинейно спросил он, глядя мне в лицо своими пронзительными серыми глазами.

Не вязалось это с его выражением лица. Звучит обидно, а сморит он, будто это его обидели.

– Прости?

– Почему он назвал его твоим хозяином? – гневно сдвинув брови, спросил Эстэриол, нервно перебирая в руках всё ту же несчастную книгу по ботанике. – В Нелита нет рабства, он не имеет права относиться к тебе, как к скоту, – пояснил он, всё ещё стоя на месте.

– Да с чего ты взял? Господин уважаемый студент Светоча. В Нелита повсеместно служанки называют хозяев хозяевами, что в этом такого?

– Всё не так. Мне не понравилось, что тот эльф назвал его твоим хозяином, и что ты его боишься, это неправильно, ты свободна и… у тебя не может быть хозяев, ты же не раба! – на его лице отражался калейдоскоп мыслей, которые похоже сами ставили его в тупик.

– Не сочти за грубость, – всё же вышла я из себя, – господин уважаемый студент Светоча, но это не твоё дело, – и отвернулась, озадаченная его необоснованной заботой, которая, на удивление, раздражала сильнее недовольного брюзжания Свахты.

И ничего я его не боюсь! Так, опасаюсь, что опять накажет. Или Илина потом зло выместит.

– Я не позволю обижать девушку в моём присутствии, – благородно заявил он моей спине.

– Благодарю, – смерила его ещё одним раздражённым взглядом, и продолжила идти, говоря себе за плечо, – но я могу защитить себя сама. Мы почти пришли. Сейчас я позову хозяина, и ты отправишься в свой номер, а мне нужно идти. Приятного вечера.

Сбежала всё-таки. Прошмыгнула в дверь и сразу свернула. Ничего не могла с собой поделать, совершенно не могла разобраться, что происходит. Интересно, достанется мне за это? Хоть на кухне спрячусь ненадолго, пока Илина выслушивает распоряжения хозяина за стенкой.

А парень так и остался стоять неподалёку от крыльца, глядя мне вслед, синими, как океан, глазами.

Свахта неожиданному клиенту обрадовался, даже не стал меня ругать за задержку и премировал походом на базар. Дородная и немолодая Илина это дело не любила, предпочитая вести хозяйство в своём царстве огня и глиняных горшков, а самому хозяину несолидно было корзины с едой таскать. Мне же, молодой и сильной, напротив только в радость было сбегать из дома по любому поводу. Всё одно лучше, чем дома кваситься на кухне. А на базаре можно и задержаться маленько, приукрасив очереди и толкотню. Передохнуть.

Главное, что в номер определять постояльца отправился опекун, избавив меня от этой обязанности.

Я шла, перекинув через плечо огромную пустую корзину, уворачиваясь от редких прохожих и думала, что же такое приключилось со мной? Никогда ещё ни один парень не вызывал во мне такого странного чувства. Будто он надругался над всем, что мне дорого просто своим появлением. Но ведь он совершенно обычный! Сколько таких полукровок ходит по одним улицам вместе со мной? В Нэвэрете вообще жили в основном эльфы и их метисы, мы со Свахтой каким-то чудом притесались, спасибо Бирту. Даже Илина была на четверть эльфийской крови и имела в городе кузину.

Людей в Нэвэрете не любили. Чистокровных. Особенно таких, как Свахта. Вернее, именно из-за таких, как Свахта. Эльфийские торговцы сами были не прочь ввязаться в какие-нибудь не сильно противоправные аферы, но так грязно действовали только люди. Свахта мог совершенно спокойно заставить мать троих детей отдать последние деньги на совершенно ненужную ей вещь. А при необходимости, ещё и объяснить, что баба сама дура, а он ни при чём.

Впрочем, в Нэвэрете хватало всех, всё ж эльфы главного восточного порта были намного терпимее своих сородичей из Энэко. Притерпелись, пообвыклись. И меня тут меньше чурались, в отличие от моего опекуна. Тот же Винэйрон вполне тепло меня встречал, если судить по эльфийским меркам. Возможно, и во мне была толика эльфийской крови, но я этого не могла знать. Черты у меня были тонкие, фигура стройная. Правда, волосы тёмные. Не то каштановые, не то серые. Обычные человечьи. Да и уши тоже совсем не эльфийские. Хотя, всё чаще, глядя на других сородичей, мне хотелось стать эльфом. Они были мудрыми, красивыми. И никогда не позволяли себе сказать что-то вроде: «Что ты задницу отклячила? Мети быстрее, а то жрать объедки будешь!». Они всегда были предельно вежливы. Даже в гневе. Я мечтала стать такой же, как они. Такой же благородной и независимой, но мне постоянно напоминали, где конкретно моё место.

– Чего рот разинула? Или бери, или отходи, другим не мешай!

Я встрепенулась и отошла от прилавка, возле которого встала, задумавшись. Сама не заметила, как дошла почти до пристани. Хотя тут идти-то минут семь всего, если дворами. Приятно пахло морем. О пристань с глухим стуком, ударялись пришвартованные суда, качаясь на лёгких волнах. Чайки, совершенно не боясь народичей, расхаживали, будто купцы, оценивающие товар. Прямо под ногами! Не наступить бы.

Рынок раскинулся прямо за доками на небольшой площади. Чего тут только не было! И фрукты, и овощи, и диковины всякие. Но я уже привыкла не обращать на них внимания. Денег купить у меня всё равно не было, а просто мечтать уже надоело. Вот исполнится мне восемнадцать, выдаст мне Свахта приданое, тогда и буду решать сама, что делать. Город я знаю, торговцев всех тоже. Наймусь хоть помощницей к тому же Винэйрону, подзаработаю, может, научусь чему, а там и свою лавку открою. Хотя куда мне лавку? Торговать у меня душа совсем не лежала. К портнихе, что ли, в ученицы пойти? Жаль, боги не дали мне магии!

– Эй, Аябэлька! – путь мне преградил один из местных парней, что тоже на посылках бегал. – На танцы сегодня пойдёшь?

Я чуть смущённо улыбнулась и покачала головой:

– Нет, Урик, не отпустят меня, – и постаралась обойти его стороной, отгородившись корзиной.

– А чего? – выставил парень широкое плечо, не пропуская меня дальше по ряду. – Давай я к твоему хозяину сам схожу, да поговорю по-мужски. А то видимся каждый день, а на танцах тебя ни разу не встретил! Тебе ж уже семнадцать скоро, да?

– И что? – нахмурилась я. – Нет у меня времени на танцы.

Вообще, я кривила душой. На танцы хотелось. Но какие мне танцы, если после работы сил хватало только до кровати доползти? А сколько придётся выслушать от Свахты прежде чем он отпустит меня? Да и то навряд ли отпустит. А уж Илина… Нет, лучше и не мечтать, и так она меня извела уже своими намёками и злыми шутками. Дождусь совершеннолетия, тогда и пойду.

– Пусти, Урик, – попросила я, опустив голову.

– Ну и иди, – обиделся парень, пропуская. И крикнул вдогонку: – Правильно ребята говорят, что ты скучная!

Я не обернулась. Поджала губы и пошла вперёд побыстрее, чтоб не дай боги кто не увидел, как глаза стремительно краснеют. Главное успеть завернуть за угол, пока первые слёзы не капнули.

Ничего. Вот исполнится мне восемнадцать, тогда и увидите, какая я «скучная»! Хотя кому я лгу? Я ведь даже не знаю, какая я сейчас? Раньше вот, в детстве, была весёлая, задорная. А теперь всё время работаю, времени на забавы просто нет. Вот и не знаю. Может, я правда скучная?

Я встала в углу площади, облокотившись на стену и пытаясь успокоиться. Вон, даже этот студент лохматый, и то лучше умеет эмоции держать! А вот я, чуть что – и опять глаза на мокром месте. Но ведь обидно же! Может, и правда, пойти на танцы эти? Сбежать, что ли? Комнатка у меня хоть и крохотная, но отдельная, могла бы и через окно вылезти. А узнает Илина, ну и пусть! И так я в её глазах и шлюха, и лгунья. А так хоть за дело будет ругать, а не просто так. Вот потанцую с тем же Уриком, как же она обрадуется! Ещё полгода будет о чём мне гадости говорить!

В небо взмыл яркий соль, раздался смех. Я точно знала, что в том районе рынка лоток кондитера, который всякими сладостями промышляет. Какой-то маг решил детвору порадовать? И точно, даже отсюда было слышно, как они радостно кричат. Здорово быть магом! И как жаль, что мне этот дар не достался! Я мечтала попасть в Светоч. Мечтала стать такой же. Умной, благородной. Захотела – и купила сладостей всем рыночным пострелятам. Захотела – и вылечила соседа от грыжи. Захотела – и удрала на танцы. И ни у кого спрашивать не нужно. Даже этот любитель ботанических талмудов уже был такой. Ему лет-то вряд ли больше, чем мне, но он уже знает что это, попробовал на вкус. Свободу! Может, поэтому он так меня раздражает? Потому что он может сам себе купить книгу, а я нет?

Нет, не в этом дело… И почему из головы не идёт? Чтоб ему икалось!

Я вздохнула и отошла от стены. Рынок уже закрывался, вечерело. Основные торги всегда по утрам были, но Свахта постоянно придумывал новые занятия для нас с Илиной, будто боялся, что мы от безделья маемся, поэтому мне часто приходилось бежать то туда, то сюда, чтобы удовлетворить хозяйские требования. Сегодня вот на ужин планировалось жаркое, но Свахта решил, что жаркое слишком тяжело на ночь для его желудка. И погнал меня за рыбой. А её попробуй ещё найди в такое время. Утреннюю всю разобрали, а вечерний клёв ещё не начался.

Но я уже знала все места и хитрости, так что уже через пятнадцать минут с чувством выполненного долга пёрла в гору корзину, гружёную несколькими скумбриями и одной форелью. Правда, там ещё по мелочи: морковь, лук, пару мешков картошки, которые я тащила на перетянутых пальцах свободной от корзины руки. Впрочем – не привыкать.

Илина была зла. Опять Свахта сорвался на неё, а значит, сейчас мой черёд. Интересно, по лицу? Или опять под рёбра? Как-то раз, увидев синяк у меня на скуле, Свахта устроил показательный разнос своей кухарке, и с тех пор Илина пыталась попадать только по тем местам, что не видны под платьем. Свахта это знал, но не знал, что об этом знаю я, так что продолжал вдохновенно изображать из себя защитника, чтобы я, не дай боги, не пожаловалась Бирту.

Но батюшке пожаловаться я не могла. С тех пор, как мы расстались в Приюте Хозяйки гор, от него не было ни единой весточки. Зурб писал чаще всего, несколько раз приходили письма от Мальриса, но чем старше я становилась, тем реже мы общались. Им всё сложнее было понять мои девичьи проблемы, а я всё больше стеснялась спрашивать и писать о чём-то важном. Я ведь взрослела, превращалась из пострелёнка в девушку, а они, какими бы взрослыми и мудрыми ни были, оставались мужчинами.

Я водрузила корзину на стол и следующие несколько часов носилась по первому этажу нашей двухэтажной гостиницы от Свахты к Илине и назад. Даже забыла в какой-то момент о нашем постояльце, что притих наверху в крохотной гостевой комнатке с видом на стену противоположного дома. Остальные номера были свободными, октябрь выдался спокойным. Даже любитель пергамента съехал, сев на отходящий с закатом корабль.

– На! – вручила мне кухарка поднос с едой для гостя. – Обслужишь и можешь быть свободна.

Она злобно зыркнула на меня, но я уже давно перестала отвечать на её намёки. Для неё задрать подол было делом нехитрым, она частенько задерживалась в комнате Свахты, а если повезёт, то и у кого из гостивших у нас мужчин, охочих до её типа фигуры, обеспечивая себе обновки и поблажки. Я же уже устала вежливо объяснять постояльцам, что подобные услуги не предоставляю. Да и Свахта тут был на моей стороне. Знал, что Бирту бы это не понравилось. А вот Илину это раздражало, и она всё мечтала, когда же я сдамся и можно будет с чистой совестью назвать меня шлюхой официально.

Но мне везло. Не раз выручали случайности, когда какой-нибудь особо любвеобильный мужичок пытался «использовать женщину по назначению», как выражался Свахта, когда рассказывал нам с Илиной, для чего боги создали нас на этом свете. То сама Илина заявлялась в нужный момент к собственной досаде, то Свахта звал меня дурным голосом. Как-то раз пьяненький купец просто уснул, а я, подобрав оторванный рукав, опрометью выбежала из номера. Будто хранил меня кто. Я частенько заходила в храм, чтобы сказать спасибо Алете.

Но сейчас я поднималась по тёмной лестнице и робела совсем по-другому. Я так и не смогла понять, что же со мной такое? Почему меня передёргивает, едва я вспомню растерянный взгляд лохматого парня? Ну, не бывает такого! Может, мне просто так показалось, потому что я спешила? И сейчас – стоит по-новому посмотреть – я увижу просто обыкновенного мальчишку? Ничего примечательного, ничего особенного. Просто студент, который смог выкроить денег на номер и на ужин.

Но, едва я, постучавшись, вошла в тускло освещённую комнату, неся поднос перед собой, будто он мог защитить меня от собственных эмоций, поняла, что ошиблась.

Он обернулся рывком, взметнул свои отвратительно солнечные волосы, блеснувшие в свете соля, и улыбнулся светлой улыбкой. Встал из-за стола и поспешил мне навстречу, чтобы забрать поднос из рук, но на полушаге замер, а улыбка начала увядать. Даже соль, освещавший маленькую комнатку, потускнел. Мне стало неловко за собственные чувства. А ведь он ещё и маг! Он их видит, может ощутить! И не скроешь от него! И ведь он не виноват в этом, это мне просто отчего-то вздумалось невзлюбить его с первого взгляда настолько сильно, что я грохнула подносом о стол и, насупившись, развернулась, чтобы уйти. Я была зла так, что сама себя не узнавала. Сжала кулаки изо всех сил, чтобы просто заставить себя не высказать ему ещё что-то грубое в ненавистной манере Свахты. Надо просто сбежать, успеть сбежать, чтобы не наделать глупостей!

Не успела. Он тронул меня за рукав, едва я коснулась двери, потянул, поймал взгляд, будто пытаясь что-то разглядеть в глубине, и тихо сказал:

– Не уходи. Пожалуйста…

– Я не шлюха! – фыркнула я так, что брызнули слюни. – Нужна девка – иди в порт!

И сама понимала, что зря. Свахта очень разозлится, если узнает, что я нагрубила гостю. Причём дважды за день. Но я ничего не могла с собой сделать. Эстэриол бесил меня так, что воли не хватало справиться с этим бешенством.

Набычилась и сжала зубы, ожидая, что ещё он скажет. Вопреки всей этой буре чувств, я не хотела уходить. Я хотела плюнуть ему в лицо, ударить, обругать последними словами, избить до крови! Но остаться. Выяснить, что же это, почему этот мальчишка настолько властен надо мной?

Он отпустил, но едва я сделала движение, даже отвернуться не успела, чтобы положить ладонь на ручку двери, он вновь схватил меня за край рукава. Беспомощно, просительно:

– Не уходи! Пожалуйста. Я обещаю, я не трону тебя.

– Да не собираюсь я уходить! – злобно выдавила я сквозь зубы, понимая, что даже если бы ушла, всё равно бы нашла повод вернуться, чтобы ещё раз попытаться выяснить. Ну, или чтобы в рожу плюнуть.

Вырвала рукав и стремительным движением прошла к кровати и плюхнулась сверху на край у окна, чтобы, если он выберет другой край кровати, пересесть на стул и оказаться максимально далеко. Как этот жест мог выглядеть со стороны, я не задумывалась.

– Чего тебе?! – сдвинув брови, спросила я. – Чего тебе надо? Или у вас там жрать только в компании принято? У учёных! Ну, так жри! А я посмотрю!

Он стоял посреди комнаты, растерянно шевеля пальцами. Этот еле заметный шорох кожи бесил ещё больше. И ужасно бесило то, что я сама понимала, что нагрубила, что обидела его ни за что, и что нужно… нет. Я ХОЧУ извиниться, потому что понимаю, что не права, но просто не могу! Да что же со мной?! Никогда я не решалась даже подумать, чтобы сказать что-то такое парню! Даже неприятному!

Эстэриол опустил, наконец, глаза, сделал пару механических шагов к столу, взял пирожок, откусил кусок и положил на поднос назад, кажется, забыв, что нужно прожевать:

– Прости, я… – произнёс он, хотя это должна была быть я. – Я решил… если хочешь уйти – уходи. Я… Да что с тобой?!

Он резко повернулся и пронзил меня металлически-серым взглядом. Ну, вот и разозлился… Я разозлила мага. Пусть пока не совсем настоящего, но теперь мне точно крышка… Испуганно вжала голову в плечи и зажмурилась. Прав был Свахта, когда говорил, что в женщине главное кротость и смирение, а характер до добра не доведёт!

Дёрнулась от прикосновения к волосам.

– Эй, ты чего? – маг уже не злился, взгляд был озабоченным и чуть виноватым. – Ты что, боишься меня? Прошу, не нужно!

Я подняла на него взгляд и меня передёрнуло. В серых глазах промелькнуло остриё боли. Интересно, часто его такого отшивали девушки? Хотя он ведь маг, наоборот вешаться должны. Даже на такого нескладного.

– Почему? – тихо и искренне спросил он меня.

Я поняла, о чём он, но как ответить? Как совладать с эмоциями и не сказать какую-то гадость вместо того, что ответить следовало бы?

– Потому что!

Он резко бухнулся на кровать рядом, подтянул ноги к подбородку, я же злобно сощурилась на неснятые сапоги на чистой простыни, но ничего не сказала. Терпела, чтобы опять чего не вырвалось.

– Знаешь, я вообще не собирался к тебе приставать, – насупившись, сказал Эстэриол, глядя на переплетённые пальцы с побелевшими костяшками. – Я собирался поговорить!

Я промолчала, решив, что это лучше, чем дать языку волю опять. Что-то сегодня он меня подводил. Маг оторвался, наконец, от созерцания своих грязных ногтей и серьёзно посмотрел на меня:

– Тебе нужно уходить отсюда. Не будешь ты здесь счастлива, этот твой…

– Хозяин?

– Да не хозяин он тебе! – взорвался парень и взмахнул руками. – Ему дела вообще до тебя нет никакого! Я специально сканировал его весь день! Тебе здесь вообще нечего делать! От него только досада, а эта, как её? Вообще тебя подставить хочет!

– Удивил! – не выдержала я.

Он замолчал, глядя на меня. Читает? Или думает?

– Чего тебе вообще от меня надо? Я тебе вечер не скрашу! Сам же видишь!

– Да меня вообще это не интересует! – разозлился парень.

Я уставилась на него. Неужели он из этих? Ну, которые…

– Нет! – опешил он. Уж не знаю, мысли прочёл, или достаточно было моего выражения лица. – Нет, боги! Да я вообще об этом не думаю! У меня учёбы выше крыши хватает, чтоб ещё и за девками бегать! С чего вы вообще решили, что все вам под юбку залезть готовы?! На кой Шут мне эти проблемы ещё?!

Он встал, нервно прошёл от стены до стены, остервенело схватил недоеденный пирожок, оторвал зубами кусок, а потом перевёл взгляд на меня.

– Будешь? – он протянул мне половину. И ни грамма злобы в глазах. – Ты же не ела ещё сегодня. Мне и половины хватит.

И, видя моё замешательство, взял поднос и уселся с ним на кровать, разделяя вилкой нехитрый ужин на две половины.

– Я знаю, что такое голод, – он пододвинул мне тарелку, а сам прямо из воздуха выколдовал вторую прозрачную вилку для себя, – я сам сирота. Полжизни голодал, только недавно начал привыкать, что еду прятать не нужно.

– Сирота?

– Ага. Меня в канаве нашли, за стеной Деркотима. Я сам не помню, говорят, что меня духи лесные притащили. Я в деревне рос. Тоже, как ты, приблуда. Сначала думал, что я слабый, но потом дар проснулся. Я в лет тринадцать из деревни той ушёл. Ты ешь, не обеднею.

Я неуверенно взяла вилку. Ведь он прав, есть действительно хотелось. Да ещё и пахнет так! Свахта жаркое есть не стал, а для гостя остатки разогрели. Не больно важный эо, но за ужин-то заплатил.

– Я тебя как увидел, – продолжил он, – сразу почувствовал, что что-то не так…

– Это ты всем девушкам такое заливаешь? – буркнула я, но не стала на него смотреть, боясь, что опять неизвестно на что разозлюсь. Лучше действительно поем, пока дают. Тоже странно. Ни от кого бы я не приняла такой жест, а тут, будто правильно всё. Может, потому что я злюсь на него, поэтому и не стесняюсь?

– Да нет же! – обиженно возразил он. – Я пытаюсь объяснить… Сам не знаю!

– Девственник что ли? – усмехнулась я.

Воцарилось молчание. Пришлось оторвать взгляд от подноса и посмотреть на собеседника. Эстэриол укоризненно молчал. А на меня вновь нахлынуло бешенство:

– Хочешь научиться девок цеплять – к Урику обратись! Даже он лучше умеет!

– Аябэль, за что ты так? – очень грустно спросил он.

– Сама не знаю! – выпалила я и уставилась на свои руки. И даже легче стало.

Эстэриол забрал поднос, не глядя пристроил его на стол и подсел ближе:

– Эй?

– А?

– Не сердись на меня, я, правда, не знаю, чего прицепился, но я очень хочу тебе помочь. Я же маг, это моё призвание, помогать народичам. А ты… я же вижу, что ты несчастна.

– Да с чего ты взял?! – опять вскипела я. – Поверь, есть и похуже! А я сыта, под крышей! Ну, работаю постоянно, и что? Ну, поколачивают меня, а кого нет? Меня даже не ссилил никто ни разу пока! И на танцы я не хочу! Не нужны мне они! У меня работы валом! А вот восемнадцать исполнится, тогда и!..

Я даже не сопротивлялась, когда он неожиданно меня обнял. Вытерла покатившиеся слёзы о его куртку. Так ему! Мерзкий! И прижалась сама, сотрясаясь в рыданиях.

– Аябэль… – тихо позвал меня он. – Аябэль? Не отпустит он тебя.

– Почему? – прогудела я ему в грудь, нервно сминая промокшую рубашку дрожащими пальцами.

– Сама же знаешь, я вижу.

– Знаю… – всхлипнула я. – Он уже видит, что батюшка мне не пишет. Всё выспрашивает, то так, то эдак… Но ведь слово дал!

– Да такие только из-под палки и держат! – грозно сказал Эстэриол, и резко выдохнул. – Не отпустит он тебя. Ты ему прислуга удобная, я сам видел, как он на тебя фонил. Он своей собственностью тебя считает. Они с кухаркой вашей даже при мне шушукались сегодня этажом ниже! Решали: поберечь тебя для важного кого, или побыстрее в оборот пустить.

– За что он со мной так? – я опять всхлипнула, беспомощно, жалобно.

Эстэриол без слов понял, что я не о Свахте говорю:

– Твой батюшка хранитель Блуждающего леса? – удивлённо проговорил он, видимо прочитав мысли. – Ох, Аябэль! – и обнял меня крепко-крепко. – У меня для тебя плохие новости… Боги, ну почему я это должен говорить?!

– Что с батюшкой?! – вырвалась я и испуганно посмотрела в глаза Эстэриолу.

– Ничего… – поспешил он успокоить меня, но вновь тяжело вздохнул. – Ты знаешь, кто он?

Я промолчала, ожидая пояснения. Даже про раздражение забыла, настолько была взволнована.

– Аябэль, твой батюшка – Бирт – хранитель Блуждающего леса…

– Это я знаю! – я порывисто вытерла мокрый нос рукавом.

– Аябэль, он не из смертных…

– И что?

– Вряд ли… Вряд ли он вообще помнит тебя. Он – божественное заклятье. Он не обладает разумом в привычном понимании слова…

Я влепила ему пощёчину. А затем ударила ещё раз, но уже кулаком. Сама не умела, но видела, как мальчишки дерутся. Получилось плохо, в пальце хрустнуло, и ноготь больно впился в ладонь.

Эстэриол перехватил мне руки, я уже испугалась, но бить в ответ не стал. Подождал, пока я расслаблюсь, выпустил левую руку, бережно взял правую и принялся осматривать, пока я не опомнилась.

– Больно, я знаю, – сказал он, и я знала, что он не о руке. – Но так бывает. Видать, кто из богов дал веление, а он на это время личность получил. Меня ж тоже по воле Ситорга принесли, так бы и помер я в канаве, если б он меня не подобрал.

На лбу у него наливался хороший качественный синяк, но он его игнорировал, занимаясь моей рукой. Даже гордость взяла, как я его! Только радости всё равно это не принесло. Хотелось плакать. От всего. И от того, что я чувствовала к нему тоже.

– Прости, что сказал. Народичам про это знать вообще не положено, это только маги знают. Но тебе я не мог не сказать! – Эстэриол поднял на меня взгляд, и я увидела, как стальные глаза плавно набирают в себя синь, становясь будто глубже. Какой же мерзкий!

Вырвала руку, которая уже давно не болела. И эти мерзкие прохладные пальцы! Потные что ли?! Так и сучит ими, будто пьяный бард лютню во сне ищет! Как же! Как же бесит! И всё, что он говорит тоже!

– Ты себе бы сначала помог! – злобно выпалила я, тряхнув выбившейся из косы прядью. – Сидишь тут, как пугало! Сам не знаешь, чего хочешь! И ещё ко мне лезешь со своей помощью!

– А себе-то чем? – спросил он, опустив плечи. И ведь не обиделся. Видно, что ему больно от моих слов, а отвечать грубостью даже не думает! Да что же происходит-то?!

– Вот почему ты такой мерзкий, а?

Он решительно вздохнул, отодвинулся, скрестил пальцы и заговорил спокойно, стараясь не глядеть на меня.

– Прости, я сам не понимаю, что со мной. Я вижу, что я неприятен тебе. Это нормально, ничего страшного, я привык. Но я попросил тебя остаться, потому что хочу помочь.

Он резко высвободил руку и суетно принялся шарить по карманам.

– Смотри, – и он высыпал из плотного, но худого кошеля три большие серебряные монеты и пару медяшек.

– Что…

– Слушай меня! – хмуро перебил он мой возмущённый возглас. – Я не предлагаю купить тебя! Я хочу дать тебе эти деньги просто так. Чтобы ты смогла уйти. Поняла? Свахта не даст тебе приданого! Даже я уже это понял! А ты и подавно должна была понять! И лучше не тяни до совершеннолетия. Чем ближе к нему, тем сильнее он будет давить на тебя. А ты мягкая, добрая, я вижу. Он продавит тебя, заставит виноватой чувствовать, обязанной. А ты ведь ничего ему не обязана! Это он тебе должен платить за работу! А это хоть что-то! Прости, у меня больше нет ничего, но даже с этим ты не пропадёшь первое время…

– А тебе-то это зачем?! – со злыми слезами на глазах спросила я. – Какое тебе дело до меня вообще?!

Он долго посмотрел на меня:

– Я же сказал, я тоже сирота. Я знаю, каково это: полжизни среди чужих народичей. Когда тебя никто не ждёт, когда некуда идти и не на что надеяться. Мне в своё время учитель помог, приютил, дал возможность подучиться и подзаработать. Чтобы в Светоч поступить. Я… не знаю! Наверное, долг отдать хочу, или что? Не знаю, Аябэль! Просто возьми деньги и уходи!

Я взглянула на сверкающие кругляши и горько расплакалась. Ведь прав он! Прав во всём! Я просто признаваться себе не хотела, но понимала, что не будет по-хорошему. Ну, не из тех Свахта, кто слово держит, не из тех, кто отпустит просто так бесплатную рабочую силу. И что Илина его уже давно подговаривает меня кому побогаче в аренду на пару ночей сдать, тоже знала! И что он уже даже спорить перестал, а всё чаще молча прислушивается к её глухому бубнению, что я слышала сквозь щели в полу моей маленькой комнатки наверху по ночам.

Всё я знала! Но не хотела про это думать. Некогда! Работы невпроворот, а ночью спать урывками, чтобы на завтра силы работать дальше были. Это ведь нужно задуматься, план построить, что-то сделать! А на это просто нет сил!

И куда мне идти-то одной? Без магии, без друзей? Меня ж на первом большаке у обочины прикопают! Я не то, что до Сидиена, я до Выференя даже не дойду одна! Что с деньгами, что без!

Резко встала, подошла к столу с подносом и схватила недоеденный пирожок. И правда, вечно голодная, вечно синяки по ногам да по рёбрам. Вечно уставшая, как старая лошадь! Разве такой жизни для меня батюшка хотел? А если бы Хартхор меня сейчас увидел? Он бы брезгливо отвернулся! Свободолюбивая Аябэлька молча пашет на старого скрягу, терпя все его издевательства и гнусные шутки от кухарки! Это ведь я ей по статусу приказывать должна, как дочка Бирта, а не она мне!

Ела, давилась и плакала, а Эстэриол молча сидел на кровати, а в глазах боль. И чего я ему далась-то так?! Чего, спрашивается, переживает?!

– Ты, раз помочь хочешь, лучше бы сказал, чего делать?! – с набитым ртом, но не чувствуя вкуса, сказала я.

«Никогда не открывай рта, пока ешь. Только когда будешь уверена, что всё прожевала, тогда говори, иначе это неуважение к собеседнику…» – учил меня когда-то Мальрис. Я засунула за щёку последний кусок пирожка и, роняя крошки, сказала:

– Наколдуй мне лучше трусы волшебные, чтоб никто снять не мог! Раз ты учёный такой! Помочь он хочет!

И, к моему удивлению, его взгляд тут же остановился, а потом начал слепо бегать, будто он читал что-то прямо на стене, или в лучиках соля.

– Ты что?.. – опешила я и глупо хихикнула. – Ты колдуешь что ли?

– Нет… – рассеянно ответил он, но тут же очнулся. – Я амулет могу сделать, хочешь? Отворотный. Чтоб, если вдруг кто полезет, чтоб не смог ничего. Хочешь?

И не дожидаясь ответа, опять забрался на кровать с ногами, доставая бесконечный хлам из карманов. Обрывки бумаги, какие-то корешки, кусок сухаря, уголёк, ещё что-то.

– Вот, подойдёт! – вдохновенно улыбнулся парень, найдя непримечательный камешек. Похоже, это простая галька.

Я стояла у стола, в душе была какая-то пустота, я даже почти безразлично смотрела, как он сосредоточенно водит руками над камнем, как на пальцах сияют блики то ли магии, то ли просто подлетевший соль выхватывал костяшки своими холодными пронзительными лучами. Странная зеленовато-жёлтая звёздочка. Глазам от неё неуютно. Но этот яркий свет, суета и бормотание успокаивали. Нет, я всё так же бесилась от одного взгляда на Эстэриола, но как-то показалось, что что-то происходит, что-то меняется, а значит, будет лучше, появится надежда.

Он развёл ладони, между которых висел в воздухе всё тот же камешек, а потом взял его двумя пальцами и протянул мне, улыбаясь:

– На. Спрячь где-нибудь под одеждой. Он сам будет действовать, если нужно, я настроил на тебя.

А глаза тёплые, будто лучатся какой-то детской доверчивостью, нежностью. Вот как он может так мне доверять? Так искренне стараться, когда я его уже просто ненавижу за одно только существование на свете?! Всеми силами, всеми лучиками души! Всем сердцем НЕНАВИЖУ!

– Сволочь! – сказала я, а из глаз опять слёзы покатились. – Какая же ты сволочь!!

Эстэриол с болью в глазах встал и подошёл, уже не находя слов, не зная, что он сделал не так, и что сделать ещё, чтобы исправить то, чего не делал.

Слов не осталось и у меня. Я отбросила его протянутую с камешком руку и толкнула в грудь, стараясь попасть самыми твёрдыми частями ладони. Чтобы больнее! Чтоб сильнее! А потом ещё раз! И вцепилась пальцами в ворот рубашки. Дёрнула так, чтобы ткань затрещала, уткнулась носом ему в шею и прижалась всем телом, понимая, насколько сильно я ненавижу его за то, что с самого первого взгляда почувствовала, что теперь просто не смогу без него жить…

– Мы удрали в тот вечер на танцы… До утра гуляли! Я даже спать не ложилась! И он тоже с рассветом только в Светоч отправился. А книжку в комнате забыл.

– Это тогда он украл тебя? – Стэза подняла подбородок со скрещенных рук, достала сигарету из пачки.

– Нет, это случилось намного позже. Через год почти. Как раз в тот день, когда я Вортама первый раз встретила… Совпадение, наверное? Или Эст что-то почувствовал? Хотя у него всегда были проблемы с предсказаниями… – я повернулась боком и прилегла на полке. Безликая станция промелькнула фонарями за окном. – Мы долго с Эстэриолом сближались. Он всё боялся, что я опять его к шлюхам отправлю. Я, – у меня вырвался смешок, – даже имя его узнала только на третье свидание! Даже спросить забыла, представляешь?

Стэза усмехнулась, перегнулась через стол и провела рукой по моим волосам:

– Ты спать уже хочешь, что-то я не подумала… Давай, ложись. Я покурю пойду.

Она улыбнулась, встала, убрала у меня из под ноги скомканное одеяло и накрыла меня. Ещё раз провела мягкой ладонью по щеке, улыбнулась одними глазами, отошла и тихо притворила за собой дверь купе, отправляясь в тамбур. А я натянула пыльное казённое одеяло и просто отпустила себя, позволяя последний раз вспомнить всё так, как это было, прикрыв глаза и тихо всхлипывая под мерный перестук колёс.





2. Как начинается зима


Нэвэрет был главным портом восточного побережья. Через него проходили торговые пути половины мира. Он соединял в себе культуры почти всех народов Нелита, но всё же эльфы были бы не эльфами, если бы позволили какой-то из них довлеть над ними. Изначально город закладывался для других целей. Впервые в этом месте обосновался один единственный чудак, желавший уединения ото всех своих сородичей. Он был очень стар, хоть по эльфу этого и не скажешь, но мудрость его не знала границ. И вскоре к нему начали приходить ученики.

Маги, эльфы, да и простые народичи, которым нужна была помощь. А Нэвэрель был не только мудр, но и добр. Не сказать, чтобы он был рад такой компании, но сделать уже ничего не мог. Весть о мудреце, живущем на побережье моря Рассвета, разнеслась не только по Нелита, но и на соседний континент, откуда всё чаще стали приплывать любопытные народичи. Не то чтобы у них своих мудрецов не было, но что-то далёкое и неведомое всегда кажется ярче.

Шли годы, посёлок разрастался. Ученики Нэвэреля построили порт, возвели город, который и по сей день удивляет своей красотой, ибо эльфы ревниво следили за всем, что пытались достраивать их менее требовательные соседи. На главной площади, с которой можно было любоваться и городом, улёгшимся ниже, и бесконечно блуждать глазами по лесам и полям, обступавшим Нэвэрет с запада, встал величественный храм Трёх Богов. Построенный из огромных каменных глыб, любовно обтёсанный магией и умелыми руками, пронизанный витражами и венчаемый башенками, он поистине был вершиной искусства соединённых народов. Конечно, главными архитекторами были эльфы, но и люди, и гномы привнесли туда что-то своё. Жители Нэвэрета гордились им заслуженно вот уже несколько веков.

Видимо, богам тоже приглянулся этот храм, поэтому Нэвэрет миновали многие беды, что порой случались в Нелита. Их обходили стороной эпидемии холеры. Война, гремевшая по всему континенту два века тому назад, коснулась их лишь вскользь. Шторма, громившие деревушки, миловали город, что чествовал Муртока – бога океанов – наравне с Сифирусом – богом мудрости – и самой Алетой, храмы которой строились даже в самых захолустных уголках мира.

Конечно, главной заслугой такого везения были совсем не боги, а маги, что обосновались здесь так прочно, что со временем, Нэвэреля оставили, наконец, в покое!

И тогда он ушёл оттуда севернее, но, зная, что за ним вновь пойдут преданные ученики, принял решение сделать то, чего уже давно ждал этот мир… Построил первый магический университет.

– Это было в восемьсот сорок седьмом году от Слияния Народов. Представляешь, Аябэлька? Триста лет назад! Триста два, если точнее.

Я улыбнулась, хоть знала, что он не увидит моей улыбки. Крепче прижалась и зарылась лицом в его меховой воротник. Эстэриол поправил плащ, в который мы кутались, сидя на покрытой ледяной коркой мраморной скамье в одной из беседок Санайтэро, но тут же вновь увлечённо выпростал руку, показывая куда-то в сторону моря:

– Там, если плыть суток десять, на западном берегу стоит точно такой же университет.

– Точно такой же?

– Ну, нет. Не совсем, это я утрировал. Нэвэрель, когда его окончательно все достали, сел на корабль, показал всем рога, и смылся!

– Да ну, не мог эльф рога показать! Даже мне это не к лицу – неприлично.

– Ну, прекрати! – засмеялся Эстэриол. – Учись! А то вдруг опять Урик приставать начнёт, а ты даже пальцы согнуть не сможешь!

Он взял мою руку, собрал пальцы в кулак, а потом приподнял костяшки указательного и среднего пальца. Мне было неловко, но так приятно чувствовать его руки на своих, что я не сопротивлялась. Так и оставила эти рога, чтобы Эстэриол довольно погрозил моей рукой куда-то в сторону города.

– Эст, ну хватит! Урик даже подходить ко мне боится с тех танцев!

– Правильно! Нечего ему на чужих девушек заглядываться!

Я покраснела, вновь уткнулась носом в воротник возлюбленного и спросила:

– А этот университет тоже Нэвэрель построил?

– Ага, – подтвердил Эст и прижался холодной щекой к моей макушке, – не знаю уж, кто с ним так пошутил из богов, но в одиночестве ему пожить так и не удалось. Он умудрился построить первый магический университет на нашем и на противоположном континенте за каких-то сто лет! И вошёл в историю. Только здесь в его честь назван город, а в Ситене – университет. Так и назвали – Нэвэрель. Мой учитель как раз оттуда. Уж не знаю, какими путями боги привели его именно в тот момент?

– Это он нашёл тебя?

– Не совсем. Скорее я сам. Я тогда уже второй раз пытался попасть в Светоч. Не поступил – денег не хватило. Я два дня околачивался возле ворот, когда всех неудачников выставили восвояси, и приставал к каждому, кто выйдет. Говорил, что отработаю, только возьмите! Даже ректора просил, а он только головой качал и говорил не спешить. Теперь-то я понимаю, что я ещё и тупой был. У меня знаний с плотвичку тогда было, но я был уверен, что из-за денег.

В какой-то момент психанул, уселся на дороге и сказал, что не уйду до зимы – так и буду сидеть. И как раз Дион во дворе за воротами студентов отчитывал. То ли мысли услышал, то ли просто почувствовал – не знаю. Вышел ко мне, посмотрел и сказал, что если до вечера досижу, то он даст мне работу.

Конечно, я досидел! А как стемнело, увидел соль. Дион вышел, кинул мне в руки котомку и сказал, что я теперь у него жить буду. Забрал меня к себе в дом и три года натаскивал, как мог! Я-то дурень был сначала, молчал всё и думал, что он не замечает, как я по ночам книжки из библиотеки таскаю, а потом я понял, что он специально их на столе оставляет. И постоянно следил, чтоб я рядом был, когда он через кристаллы правнучке лекции читал.

Я ж привык, что в деревне все смеются, когда кто-то умничать начинает, поэтому и не думал, что можно просто что-то спросить бесплатно. Но через полгода до меня дошло, и тогда Дион взялся за меня основательно. Я работал, а он мне лекции начитывал. Ты не представляешь, Аябэль, как у меня голова пухла! Я ж до этого урывками учился, еле грамоту освоил в нашей деревенской слушальне, а потом где чего мог цеплял, пока до Светоча шёл.

– А когда ты из деревни ушёл?

– Да не помню уже. Лет тринадцать мне было, наверное. Как раз дар проснулся за год до этого. Меня бы всё равно в деревне загнобили. Я ж тощий, мальчишки все пальцами тыкали. Зато драться научился хорошо. А как дар проснулся, вообще бояться все начали, так что я сам ушёл. Я про Светоч как прознал, так и загорелся! Знаешь, моя деревня в трёх днях пути от Штормграда. Представляешь, что было бы, если бы я, как мне тогда сказали, пошёл бы в город, а не напрямки через горы? Я бы тогда никогда не встретил тебя! А так, ну, помотался по буеракам пару лет, подумаешь? Зато встретил Диона, поступил в Светоч!

– Странно… и почему мы раньше не встретились? Я ж по Нэвэрету каждый день бегаю уже столько лет, а ты…

– Так я и не выходил почти. Мы ж жили с Дионом в деревушке, что под Светочем на северной стороне мыса. Я в Нэвэрете с тех пор и был-то всего раз, а в Светоч по три раза в неделю с поручениями бегал. Уже так примелькался всем, что когда поступил, преподаватели меня все по имени знали!

Я хихикнула и прижалась плотнее.

– Замёрзла? Хочешь тепло наколдую?

– Не нужно… вам же нельзя без особой нужды магию применять?

– Иногда можно, – тихо выдохнул Эстэриол, и воздух вокруг вдруг наполнился весенним теплом. Сколько ещё до него? Вся зима впереди… – это как с зарядкой. Нужно делать каждое утро, но иногда, ради исключения, можно и поспать подольше. Тем более, я же не для себя, а помочь народичу без дара – всё по правилам.

– Вы зарядку там делаете? – удивилась я. – Мне и без зарядки еле сил хватает, чтобы с ног не валиться…

– Эй! Я же сказал тебе, чтобы ты не позволяла Свахте так тебя изводить! Он тебе опекун, а не хозяин! Давай всё-таки сделаю тебе амулет, а?

– Нет, – я уверенно помотала головой. – Тебе нельзя! Это точно против правил – на волю народича влиять. Я так дождусь. Тебе ведь всего пять лет учиться для получения знака, да?

– Уже меньше, – тепло вздохнул он и погладил меня по волосам, – три года и семь месяцев. Но это не дело, Аябэль. А что Илина? Отстала?

Я засмеялась:

– До сих пор боится мне слово сказать! Если бы мы тогда не сбежали на танцы, я бы никогда и не решилась слово ей поперёк сказать! А так даже Свахта прибежал на мои вопли! Они оба дня три ко мне вообще не подходили.

– Так их! Правильно! Не позволяй себя за скотину рабочую держать. Ты всё-таки не прислуга и не содержанка, он тебе, помимо приданого, ещё и так платить должен – сколько ты пашешь. Ну, ничего! Получу знак, и ты больше никогда не будешь работать, обещаю!

– Нет! – сморщилась я. – Ещё чего! А хозяйство вести кто будет?

– Что, голубки, обжимаетесь? – раздался хохот, и рядом на лавку плюхнулся лучший Нэвэретский булочник – Фролин.

– Привет, Фрол! – поприветствовал его Эстэриол. – А ты здесь что забыл в такую погоду?

Крепкий медноволосый человек пожал плечами, поправил красными с мороза руками воротник и гордо ответил:

– А то же, что и вы. Свидание у меня!

– Так колокол же через час… – робко заметила я, показав нос из-под плаща, где сидела, несмотря на магическое тепло, окружавшее нас, будто пузырём.

– Да что нам колокол? – рассмеялся Фрол. – Сейчас дождусь, расскажу пару историй, так она мне так же под плащ заберётся погреться!

– Кто на этот раз? – усмехнулся Эстэриол.

– Мерэя, – довольно произнёс Фрол, раскинув руки на спинке. Правда, тут же скрестил их опять. Да, в этом году конец ноября уже вовсю веял ледяными ветрами, ещё чуть-чуть и укроет снегами всё вокруг.

Эстэриол лишь поджал губы и уважительно покивал, а я спросила:

– Ты же говорил, что она дура?

– Зато какая! – предвкушающе выдал парень, расплывшись в мечтательной улыбке.

Ну да, рыжекудрая красавица была самой желанной невестой в Нэвэрете. Ещё и с долей эльфийской крови. Вокруг неё вились все парни, начиная с шестнадцатилетних мальчишек, заканчивая весьма солидными холостяками средних человеческих лет. Даром что приданое небогатое, зато красоты эта барышня была необыкновенной. Необъятной, если судить по декольте.

– Вы на танцы-то пойдёте? – кивнул Фрол.

– Конечно, – подтвердил Эстэриол.

– И не лень тебе каждую неделю из своего Светоча тащиться по четыре часа туда и назад?

– Не-а, – радостно помотал головой мой возлюбленный и прижал меня к себе, – была бы моя воля, я бы каждый день приезжал!

– Ну да. А то, поди, скучает твоя Аябэлька. Гляди, чтобы не увели! – Фрол похлопал себя по бокам, добродушно усмехаясь.

А я, чуть подумав, вытащила из-под плаща руку, сжала кулачок и выставила два пальца костяшками вперёд.

Огоньки горели по всему Нэвэрету. Особенно ярко полыхала моя улица, будто подсвечивая дорогу к небольшому скверу на южной стороне города. Каждую субботу, по традиции, которой минул не один век, там устраивали танцы. Два раза в году – весной и осенью – туда съезжались менестрели со всех уголков мира, чтобы отпраздновать смену времён года. Устраивали состязания в мастерстве, набирались и обменивались опытом и просто веселились, радуясь празднику с остальными.

Но сегодня была обычная суббота. Осенний День уже миновал в этом году.

Мы шли туда в пятый раз. Никогда до недавних пор я не бывала там. Только слышала, как ребята перебрасывались сплетнями на рынке. Меня регулярно звали, я регулярно отказывала. Но, с тех пор как я встретила своего солнечного мага, мы не пропускали ни одной субботы.

В обед, после занятий, он седлал коня и мчался ко мне в Нэвэрет, чтобы мы могли провести несколько часов вместе. Если бы не занятия, он бы срывался ещё в пятницу в ночь. И я ждала его каждый день, мечтая о том, как мы вновь увидимся в конце недели. Мы бесконечно бродили по городу, говорили и просто смотрели друг другу в глаза. И никто нам был не нужен.

Всё прочее будто подёрнулось дымкой, делая незначительными такие важные в прошлом проблемы. Больше не было страха, не было боли. Даже усталость уже не казалась придавившей горой безысходностью. У нас обоих теперь была надежда. Настоящая, имеющая лицо и голос.

Может, мне только казалось, а может, Свахта действительно что-то понял, увидел в моём взгляде. Но больше он ни словом не попрекнул меня, если вечером я уходила. Скрипел зубами, срывался на Илину, но со мной молчал. Знал ли он, кто мой возлюбленный? Знал ли вообще, что я сбегаю, чтобы бродить с кем-то по ночам, кружиться в танце, есть одно яблоко на двоих и дышать запахом прибоя? Не знаю. Наверное, знал, не мог не слышать. Слухи о нас пусть и не гремели по Нэвэрету, но сквозили во многих разговорах, что вели помощники других торговцев – те, что ходили на танцы с нами.

Возможно, узнав, что мой возлюбленный – маг, Свахта испугался и решил оставить меня в покое? В любом случае, я была рада этому. Через год с лишним мне будет восемнадцать. Он отдаст мне приданое, и я смогу сама решать, как мне жить. Эстэриол говорил, что сам наведёт справки, чтобы подыскать мне в городе место понадёжнее, пока он учится.

Не знаю как, но почти что с первого дня Эстэриол, сам, будучи ещё почти мальчишкой, стал ревностно оберегать меня, заботиться, как не всегда делали взрослые женихи подруг. Даже Мерэя завидовала мне, глядя, как Эстэриол греет мои озябшие пальцы в ладонях. Как смотрит в глаза, как украдкой убирает прядку волос с лица, стараясь не напугать таким интимным жестом. Как сияют его глаза каждый раз, когда он смотрит на меня. Никто не знал, что этот теперь уже гордый студент Светоча, ещё пару лет назад был готов мыть уборные, чтобы заработать копейки. Что всё детство получал тычки и пинки от мальчишек, для которых по-эльфийски тонкокостный мальчик был чужаком, а главным кумиром был глуповатый, но здоровый и самоуверенный сын кузнеца. Что Эстэриол полжизни жил в полной нищете, и каждый норовил дать пинка оборвышу, который так непонятно для людей стремился к знаниям, а не к достатку и плотским утехам.

Может, я нарисовала себе слишком однобокую картину, а может, Эстэриолу просто катастрофически не везло с окружением до тех пор, пока он не повстречался со своим учителем. Но, благодаря этому, мой возлюбленный научился ценить вещи, о которых забывают другие парни. Он умел любить по-настоящему, и мы жались друг к другу, как котята в студёной подворотне, зная, что мы есть друг у друга.

В тот вечер, когда мы впервые пришли под сень деревьев, что окружали покрытую брусчаткой площадь, где проводились танцы, меня не узнали. Просто не ожидали увидеть. Кажется, Урик обиделся. Ведь я не впервые отказывала ему, и вот, пришла, да ещё и не одна.

Тёмный камень посверкивал под ногами вкраплениями кварца, отражая многочисленные фонарики. В воздухе висел какой-то особый аромат отходящей осени, которая уже чувствует приближение мороза и в последний раз наливает всё вокруг прохладным запахом опавшей листвы. На мне было моё лучшее платье. Точно такое же, как и то, в котором я ходила каждый день, но не траченное молью, без заплат и пятна на боку. Серое и невзрачное, зато тёплое и нравилось Эстэриолу. Ему всё нравилось.

В первый раз мы так и стояли рядом, глядя, как другие танцуют. Я тогда забыла, что робею, даже не опустила глаза, когда на меня бросил оценивающий взгляд один из ребят, а девицы, что стояли у дуба зашептались, кося в нашу сторону. Эстэриол оглядывался по сторонам и неуверенно улыбался. Мы оба просто не знали, что делать, но разве это было важно? И разве так уж сложно научиться танцевать эти простенькие дворовые танцы? Мы смеялись, как безумные, наступая друг другу на ноги, спотыкаясь и путаясь. Над нами потешались все, даже музыканты, но мы не смотрели на них. Мы танцевали. Как умели, как могли, и это было прекрасно. И смешков становилось всё меньше, шутки добрее, вокруг опять закружились пары, а мы так и не отпускали друг друга до самого конца.

Когда мы появились в следующий раз, уже никто не смеялся. А в середине вечера к нам подошёл Винэйрон, наблюдавший за молодёжью с красивой витой скамьи. Отобрал меня и начал учить Эстэриола танцевать. Я тогда так удивилась. Даже представить себе не могла, что этот статный и давно немолодой эльф вдруг решит помочь двум неуклюжим юнцам.

Эстэриол схватывал всё на лету и к концу кружил меня, всё ещё изредка путающуюся в ногах, почти так же ловко, как и другие.

Сегодня мороз уже вцепился своими колючими лапами в прибрежный городок, заставляя народичей потирать раскрасневшиеся щёки и поджимать ноги, которые пронзал холод камня даже сквозь подошву. Наверное, это последние танцы в этом году. Нет, народичи так и будут собираться в конце недели, но это будет уже в крытом зале, что у самых доков. Там душно и светло, а здесь же яркие огоньки, перемежающиеся несколькими солями, что так и манят поверить в чудо. Сверкали и кружили перед глазами, когда Эстэриол вёл меня, бережно сжимая ладонь.

Музыка была чуть рваной, кто-то из скрипачей фальшивил. Местные эльфы сжалились и накрыли их куполом, чтобы не портить последний вечер срывающимися нотами. Фрол гордо вёл Мерэю в танце, мы чуть поодаль кружились в самом центре площади под лучами проглядывающих сквозь кроны звёзд, то и дело подёргивающихся дымкой облаков. Эстэриол выпустил меня, дав совершить полный оборот, а потом как-то особенно трепетно прижал к себе.

– Аябэль? – выдохнул он, и пар белым облачком потянулся к застывшему небу.

Я остановилась, глядя ему в глаза.

– Мы ведь… всегда будем вместе?

Что-то ёкнуло в груди и без всякой магии стало тепло.

– Всегда… – шепнула я, зная, что нельзя давать таких обещаний, но ему – да.

– Аябэль… – он обнял меня и уткнулся лицом в волосы. И еле слышно прошептал: – Я люблю тебя.

Я хотела ответить, но горло захватил какой-то пушистый ком, давая лишь поднять лицо, чтобы вглядеться в синие-синие, почти чёрные в темноте глаза. Непослушная прядка светлых волос выскользнула из небрежного хвоста, чтобы погладить меня по щеке, губы его дрогнули в улыбке, а я коснулась пальцами его лба, чтобы убрать локон за ухо, но не успела. Руки на талии сжались, Эстэриол склонился и поцеловал меня. Прямо на глазах у всех, будто мы были одни на всём белом свете. Мягко и нежно, не давая и шанса усомниться в его чувствах и намерениях. Только любовь.

Что-то коснулось щеки, я медленно открыла глаза, чтобы встретиться взглядом с возлюбленным. На его волосах таяли пушистые снежинки. Первые в этом году. Они, кружась, ложились на одежду, брусчатку, залетали между деревьев, в мягкую темноту. Тут же таяли, но новые уже летели им вслед, завораживая своим неспешным танцем. Мы стояли одни посреди площади, музыка стихла, а ветерок еле слышно заворачивал белые хлопья в узорчатые потоки. Я верила ему. Верила, как себе, как богам. Я знала, что нашла того, кто предназначен мне, а значит, плевать на опасения, на сплетни и шутки. Я верю Эстэриолу, а он верит мне. Именно это и есть – любовь.

Народичи замерли, прячась под деревьями. Каждый из них сейчас молчал, глядя на магию, творившуюся вокруг. Кто-то тянул ладони к небу, пытаясь поймать белый обрывок, кто-то, как и мы, замер, видя лишь своего избранника.

Первый снег. Первый снег – это всегда волшебство, таинство момента, когда весь мир вдруг замирает ненадолго, чтобы в полной тишине услышать, как начинается зима.

Самая тёплая зима в жизни.





3. Откуп


Ветер принёс лепесток чайной розы. Он полоснул по щеке, закружился и упал на вскинутую ладонь. Я улыбнулась и поднесла его к лицу, чтобы ощутить ещё витающий аромат. Лето кончается. Завтра приедет Эстэриол, и мы отправимся на первые осенние танцы. Если повезёт, я даже надену новое платье. Если, конечно, успею пришить к нему кружева – уже неделю оно лежало на сундуке у кровати с воткнутой иголкой и катушкой ниток, шурша свисающей узорчатой тканью на сквозняке.

Год промелькнул как один день. Эстэриол сдал экзамены, перешёл на третий курс и вот уже второй месяц пропадал где-то в степях под руководством наставников.

Я скучала. Нестерпимо. Разлука оказалась такой мучительной, что я не могла поверить, что когда-то жила спокойно, даже не зная о том, что где-то есть мой Эстэриол. Я знала, что и он скучает. Недавно он прислал самого простого вестника, чтобы я смогла «открыть». Птичка почти растворилась, когда долетела и больше напоминала неясное рваное облачко, подёргивающееся от малейшего дуновения ветерка. Но она успела прошептать голосом Эстэриола: «люблю…» прежде, чем совсем исчезла.

Чтобы не скучать так сильно, я работала в три раза больше, чем последний год. Свахта не мог нарадоваться, даже Илине строго настрого пригрозил ко мне не подходить. Да она и сама желанием не горела. Ведь раньше я была кто? Девица на побегушках. А сейчас я девушка мага, со мной уже не пройдут те шуточки, что она могла себе позволить.

Дни шли за днями. Зима выдалась снежной, зато весна пришла раньше обычного, напоила деревья зеленью и плавно уступила лету. Когда Эстэриол, сдав последний экзамен, примчался ко мне раньше срока, я сбежала с ним в Санайтэро, показав, кричащему мне вдогонку Свахте рога. Мы провели вместе почти два дня, прежде чем мой возлюбленный уехал на затяжную практику с остальными студентами. Я сама уговорила его не отказывать, хотя мы оба знали, что я этого не хочу. Но ведь впереди ещё целая жизнь! А я знала, как важно для Эстэриола научиться всему, до чего только сможет дотянуться его пытливый ум.

Но вот, завтра первый день сентября, суббота. И я знаю, что он уже в пути.

Я вздохнула, поправила корзину и пошла дальше. Хорошо бы до вечера закончить все дела, чтобы лечь пораньше и быть свежей к его приезду.

Суета была постоянным спутником для меня в Нэвэрете. Только я спешила на рынок, щурясь от висящего над горизонтом ещё не такого яркого солнышка, и вот уже оно почти спряталось за крышами Верхней улицы. Скорей бы завтра!

Я забежала в свою уютную каморку на втором этаже, бросила взгляд на платье тёмно-бордового цвета, что отдала мне Мерэя взамен за помощь с покупками, и не утерпела-таки. Села и наскоро приметала остатки кружев. Ничего, поем потом! Зато завтра я смогу надеть его! И пусть все увидят, что я не замухрышка, что я тоже умею быть красивой! Красивой для него…

Снизу хлопнула дверь, послышались голоса. Опять какой-то постоялец прибыл? Но почему тогда только хозяйский голос слышно? Эх, нужно выйти, иначе сейчас сам заявится и увидит, что я не работаю.

– Благородный эо, – раздался голос Свахты ближе. Было слышно, как он топает по лестнице, – прошу тебя, вот сюда. Желаешь пообедать с дороги? Или подать ужин позже?

Странно, ответов я так и не услышала, зато услышала звон монет, будто бы кто-то швырнул их на пол, а вслед за этим хлопнула дверь в конце коридора, где был самый лучший номер в нашей крохотной гостинице. Судя по недовольному кряхтению Свахты, он ползал по полу, собирая брошенные монеты. И ох как мне не хотелось сейчас попадаться ему на глаза! Так что я выждала, пока он не уйдёт, тихо ворча себе под нос, и только тогда спустилась вниз, постаравшись проскочить незаметно мимо массивной двери, где остановился молчаливый постоялец. Как раз посуды уже накопилось, прикинусь занятой, заодно послушаю, что он Илине орать будет. Может, пойму, кого к нам занесло?

К удивлению, у нас часто гостили эо. Свахта неплохо наладил связи, и некоторые благородные из людей шли сразу к нам, зная, что это единственная гостиница в городе, которую держит чистокровный человек. Хотя, чаще всего, они гостили лишь раз, вскоре понимая, что у эльфов сервис лучше, и изо рта не воняет. Ну да, эльфы не позволяли себе орать на весь дом, да и работа горничных была организована намного грамотнее, так чтобы постояльцы не натыкались на них в самый неподходящий момент. Я и сама думала перебраться к кому-нибудь из них, как получу приданое. Если ещё возьмут… После Свахты-то.

Он как раз закончил орать где-то за стенкой, и я услышала шаги.

Илина зашла на кухню сама не своя, стрельнула на меня глазами и заискивающе улыбнулась.

– Ох, девонька, такой нынче гость пришёл! Повезло прям! Боги прислали. Ты уж сходи к нему вечером, а я расстараюсь – ужин приготовлю. Недосуг мне будет, работы-то сколько!

Я вскинула на неё подозрительный взгляд, но уже не раз такое бывало, что она спихивала на меня кого-то из тех, кто, по её мнению, не мог поддержать её интересы. Правда, раньше она так же гнала меня к тем, под кого сподручнее было бы меня подложить, но с октября я этот интерес у неё отбила. Да и не знала она, что у меня в лифе лежит амулет, защищающий от подобных поползновений.

Эстэриол уговорил-таки. Выкинул старый и сделал новый. Сильнее и лучше. Волю он не подавлял, но если у кого злой умысел против меня появлялся, амулет тут же насылал на обидчика непреодолимый приступ меланхолии.

Я долго пыталась разобраться в тонкостях магического законодательства, что он мне растолковывал, но так и не поняла всё полностью. По закону нельзя влиять на волю народича. Но при этом иногда можно. Но так, чтобы это происходило только в том случае, если этот самый народич пытается действовать против воли другого. Везде и всегда были исключения, но Эстэриол заверил меня, что в этом случае всё полностью законно. Даже профессор одобрил, при этом немало удивившись тому, насколько качественным для второкурсника получился артефакт.

Я вздохнула и продолжила натирать казан. До вечера ещё пара часов, успею сбегать к Винэйрону, отнести счета, а если повезёт, ещё и к Фролу загляну, узнать, как дела у Мерэи. Ей уже сложно было ходить по городу, ноги отекали, да и живот в толкотне деть было некуда.

Наверху тихо. Гостей было мало, Свахта вообще хотел прекратить всю эту возню с гостиницей, сейчас он наладил неплохую торговлю рисом, что везли с противоположного континента – Ситена, и на такую мелочь распыляться уже не хотел. Давно бы прикрыл, если бы не природная жадность. Я вздохнула, взяла яблоко и пошла за счетами.

Пламя свечи дрогнуло, и на подносе звякнула вилка.

– Вот, Аябэлюшка, сбегай, – улыбнулся Свахта, а внутри у меня что-то сжалось. Как-то очень ласково он глядел на меня. – Давай, гость важный, сама понимаешь, не могу я нашу кухарку к нему послать. Ты сама-ка давай, поправь тут…

И он потянулся к моему воротничку, расправил, почти ласково подцепил выбившийся из косы локон и пристроил за ухо. Даже погладил. Что-то не так.

– Да не бойся ты, Аябэль! – будто почувствовав моё опасение, сказал он. – Это просто важный эо, ему нужно вежливо и молча подать ужин. Ну, не мне же учить тебя, ты сама всё прекрасно умеешь! Ты уж прости, я сам-то к нему не сунусь, чегой-то он на меня осерчал, а ты у нас девочка милая, на тебя-то ему за что сердиться? Сходи быстро, да и иди себе спать. Завтра-то это… суббота, да? Танцы…

За его спиной ободряюще покивала Илина, а меня аж холодный пот прошиб. Точно что-то не так. Но делать нечего, они же знают, что у меня есть защитник, они бы не стали так рисковать. Да и амулет у меня при себе, на рынке уже два раза проверила, что действует! Ещё как действует!

Ладно, была не была, схожу. Всё ж недаром хлеб свой ем. А важный эо всего лишь обычный народич. Всяких я видела, бывали уже такие, которые на Свахту зубы скалили, а мне улыбались.

Я крепче перехватила поднос и пошла к лестнице. Гробовое молчание за спиной прохладой пробежалось под лопатками. И с каждой ступенью, что я поднималась, горло всё сильнее сдавливал необъяснимый страх. Эстэриол не подведёт! Ни один благородный эо не сможет победить силу амулета. Вон, даже профессор удивлялся!

Встала на последней ступени и будто первый раз оглядела этаж. Деревянный пол, небольшой коридор и с дюжину дверей. Вот справа, вторая по счёту, это комната, где гостил Эстэриол в тот чудесный день. Впереди, в конце коридора узенькая неприметная дверка в мою комнатушку, окно которой выходило в узкий проулок. А слева, почти за спиной массивная и богатая дверь в лучший номер с видом на море.

Я потопталась и робко подошла к ней. В комнате было тихо, будто никого нет. Такая тишина бывает, когда кошка замирает в углу, следя одними глазами за шебуршащей в пятнышке света неосторожной мышью. Будто кто-то поджидает там именно меня. Я простояла минут пять, но так и не услышала ничего. Может, он спит? И я зря иду? Может, вообще лучше уйти, а то ещё рассердится, что его разбудили?

Эх, нельзя! Нужно просто аккуратно постучать, выждать три вдоха и заходить.

Я подняла руку, закусила губу. Привычное движение показалось каким-то незнакомым, будто звук слишком гулкий. В ответ тишина. Три вдоха. Раз. Два. Три…

Дверь распахнулась без скрипа. Постель возле стены пуста. За оком сумерки уже давно сменились глубокой ночной синью, что и моря не разглядеть.

Сделала два робких шага, и свет, что я несла, выхватил силуэт у окна. Будто не народич, а чёрная прореха в пространстве, где раньше был кто-то живой. Он не пошевелился, стоял, глядя в окно, расправив плечи и как-то слишком прямо, напряжённо. Даже дыхания не было слышно.

Мой вздох прозвучал слишком громко в этой тишине.

– Поставь.

Вилка свалилась на пол, упруго звякнув оттолкнувшимся зубчиком. Я чуть не выронила поднос, вздрогнув от его голоса. Низкий, тихий, но будто скажет шёпотом, а слышно и в Баталоне будет.

Поспешила к столу, с предельной аккуратностью поставила поднос, метнулась за вилкой, да так и встала, не зная, что делать. Нужно было идти менять прибор, но я отчаянно боялась этого эо, который так и не двинулся – будто неживой. Свеча выхватила его сбоку, и теперь он всё же больше походил на что-то настоящее. Тьма получила форму и объём. Простые народичи, даже эо, не носят такую одежду. Одновременно не вычурную, но в то же время настолько хорошо скроенную, что можно только гадать, сколько десятков золотых он отдал за неё.

Мой взгляд медленно поднялся от пальцев, упирающихся в подоконник, по рукаву через широкое плечо, накрытое, будто крылом ворона, угольно-чёрными волосами. И тут я наткнулась на отражение в стекле, что раньше было невидимым.

Он смотрел прямо на меня, прожигая насквозь чудовищной тьмой взгляда.

И тогда я поняла, кто передо мной. Это был маг. Взрослый, чужой и очень могущественный. И не спасёт меня ни моя дурацкая удача, ни крики, ни даже амулет моего Эстэриола. Ничего. И не у кого просить защиты.

Он убрал руку и медленно повернулся, лишь на миг прикрыв свой давящий взгляд упавшими волосами. Животный ужас прошёлся по коже и забрался под рёбра, схватив когтистой лапой нутро. Казалось, что он смотрит не на лицо, а прямо сквозь кожу видит позвоночник, будто уже разделал меня на истекающие кровью куски мяса.

– Боишься меня? – тихо спросил он, медленно прикрыв глаза, как следящий за добычей хищник, знающий, что она никуда не денется.

Моя рука дрогнула, и вилка во второй раз звякнула об пол. Я рывком наклонилась и подхватила её.

– Благородный эо, нужно заменить тебе прибор…

Голос казался слишком высоким и ломким, будто в ладном оркестре пьяный скрипач обронил скрипку и неловко полоснул по струнам смычком. Но не успела я подняться, как бесслышная тень приблизилась, в горло вцепились пальцы, похожие на когти птицы, и благородный эо с грохотом прижал меня к двери, будто ужицу рогатиной. Я неосознанно схватилась за его руку, будто стальную, и даже не заметила, как из глаз брызнули слёзы. Эстэриол! Хвала богам, что тебя нет рядом! Ты бы не выстоял против него!

Маг приблизил лицо и минут пять вглядывался в мои глаза, будто пытаясь найти что-то. Только едва заметные движения чёрных зрачков и подрагивающие веки напоминали, что передо мной что-то живое. И волосы, чуть покачивающиеся от дыхания.

Не выдержав больше, я зажмурилась, моля про себя богов, чтобы уберегли.

– Алета? – раздался совсем рядом его низкий голос. – О да, Алета позаботилась. Ты не представляешь, с каким бы наслаждением я сейчас убил бы тебя!

Он чуть тряхнул меня, и я открыла глаза. Его лицо было совсем рядом, я даже могла разглядеть, отдельные волоски в густых хищно разведённых бровях.

– Хочешь, я убью тебя? – спросил он, и губы дёрнулись в оскале, но тут же опять плотно сжались, лишь ноздри раздувались, будто внутри у него бушует дикая ярость. – Хочешь? Прямо сейчас. М? Аябэль.

Слёзы покатились у меня из глаз, капнули ему на рукав, и он, ещё раз встряхнув меня, резко разжал руку. Колени подогнулись, и я рухнула на пол, откашливаясь. Было страшно поднять взгляд. Посмотреть на него, опять столкнуться с этой космической тьмой, что будто Чёрная дыра, о которой рассказывал мне мой возлюбленный, поглощает весь свет. Только вот дыра втягивает его в себя, а из глаз этого народича тьма наоборот исходила, придавливая всё, до чего дотягивалась.

– Что, боялась, что я изнасилую тебя? – спросил он, склонив голову, глядя, как я неловко пытаюсь подняться. – Теперь не боишься?

Я неосознанно помотала головой. Я вообще не могла думать, мысли не подчинялись, только Эстэриол, его имя, его лицо. Думать о нём, если вдруг я сейчас действительно умру.

Маг брезгливо фыркнул, а потом, внезапно размахнувшись, швырнул в меня что-то. Левое плечо пронзила боль, а я вскричала.

– Не пищи, крыса! – брезгливо выплюнул он. – Убирайся отсюда! Немедленно! Иначе, клянусь богами, я убью тебя!

Этого хватило, чтобы разум принял единственно верное решение, и я, судорожно хватаясь за стены, выцарапалась в дверную щель, так стараясь закрыть дверь поскорее, что сама себя придавила.

Сбежала по лестнице, сбила с ног Илину, которая стояла внизу, ожидая результата, распахнула дверь, выбежала на улицу и рухнула на брусчатку, сотрясаясь в рыданиях. Ухватилась руками за камни, будто боялась, что сейчас он придёт и потащит меня за ноги. В следующий момент резко вскинула голову, затравленно поглядев на окна второго этажа, и бросилась бежать.

Очнулась только возле доков. Сидела на земле возле какого-то сарая и держалась руками за угол стены. Даже не помнила, как тут оказалась. И что ни делай: хоть зажмурься, хоть смотри во все глаза вокруг, а всё равно увидишь этот чёрный взгляд, будто отпечатавшийся в голове, и теперь не выгнать. Наверное, так чувствуют себя те самые мышки, побывавшие в когтях ленивого кота. Только пищать и могут.

Я завизжала, когда на плечо легла рука, но, обернувшись, поняла, что это не маг – Илина. Она похлопала меня пару раз и села рядом, неуклюже подвернув колено. Оно у неё болело по осени, я знала.

– Ну, ничего. Ничего, – проговорила она, заглянув в мои заплаканные глаза. – Бывает. Я вон тоже по первой плакала, да потом притерпелась. Не горюй, девонька, это доля наша бабская, повелось уж так, так что терпи.

И, не получив от меня ответа, потянула на себя и обняла.

Домой я отказалась идти наотрез. Только Илина пыталась меня незаметно подтолкнуть в сторону нашей гостиницы, как я тут же вставала, как вкопанная, а потом начинала пятиться. В конце концов, кухарка плюнула и отвела меня к Фролину, где спихнула на сонную Мерэю.

– С утра на базар пойдёшь, а к завтраку не опаздывай, мне помощь твоя понадобится. Давай, спи уж, горюшко, – распорядилась Илина, покачала головой и ушла.

С Мерэей мы никогда особо близко не дружили, но относились друг к другу с симпатией. Хотя, учитывая мою занятость, это была самая настоящая дружба. Я уже немного успокоилась, поэтому решила, что волновать беременную девушку нельзя, и отправила её спать. Фролин тоже уже спал, так что я осталась на маленькой кухоньке одна. Именно то, что было нужно сейчас. Забиться в угол, накрыться пледом и тихо плакать. На кухне спокойнее, привычнее среди запахов еды и кастрюль.

Плечо уже не болело, но я держалась за него неосознанно. Ни следа. Чем он в меня бросил? Может, вообще с перепугу показалось?

За окном мелькали тени. В каждом отблеске медных украшений мне мерещилось движение чёрной руки. Я понимала, что это неправда, но не могла отделаться от мысли, что этот страшный эо рыщет по городу, чтобы найти меня. И я холодела с каждой минутой, чувствуя, что он приближается, вот-вот найдёт! Я накрылась пледом с головой, как в детстве. Но сейчас я знала, что если бы он захотел, то уже нашёл бы. Нельзя спрятаться от мага!

От моего крика кто-то грохнулся с кровати в хозяйской спальне.

– Что? Что случилось?! – скатился по лестнице Фролин, осоловело оглядываясь по сторонам. – Аябэлька, ты чего здесь сидишь-то? Мы ж тебе в гостиной постелили!

– Меня кто-то тронул! – в ужасе воскликнула я, стуча зубами.

– Да это кошка, дура! – раздосадовано ответил парень, постоял и пошёл назад, слыша, как Мерэя зовёт его.

Я вцепилась в плед и принялась озираться. В кухоньке было темно и в каждой тени мерещилось страшное. Я чуть не взвыла вновь, когда из угла появилась фигура, но вот в свете уличных фонарей блеснули светлые локоны, а через мгновенье я уже смотрела в пронзительные серые глаза. Крохотный соль показался ослепительным, взмыл выше, а я сбросила плед и упала в объятья возлюбленного.

– Что он сделал? – холодно спросил Эстэриол, мёртвой хваткой прижимая меня к себе.

– Ничего, – всхлипнула я, – ничего, просто напугал…

Эстэриол схватил руками мои плечи, отодвинул от себя и вгляделся в глаза. Я даже вздрогнула, понимая, что он смотрит на меня так же, как тот эо. Сосредоточенно, неподвижно, будто выворачивая разум наизнанку. Но это был не он, а глаза медленно теплели и наливались синью. Брови нахмурились, ноздри дрогнули:

– Так, с меня хватит! – жёстко сказал он.

– Что? – пространно спросила я, чувствуя, как страх и тоска улетучиваются. Он здесь! Я верю ему! Он знает, что делать!

– Надо было раньше это сделать, – он выпрямился и потянул меня за руку. – Идём.

– Куда?

– В Светоч, – ответил он, бесшумно открывая дверь магическим пассом. – Там никто тебя не тронет. Я не дам.

Мы вышли на улицу. «А как же Мерэя? И платье на сундуке, и…» – хотела спросить я, но Эстэриол уверенно вёл меня за собой куда-то в проулок. И Шут с ними! Мерэе весточку передам, а платье пусть остаётся! Я даже не подойду к дому, пока там находится этот народич!

– Не грусти, – уловил мои мысли Эстэриол, – я тебе новое платье куплю, обещаю! Я за лето заработал.

– Как ты нашёл меня?

– Почувствовал. Не знаю как. Отпросился у профессора и гнал коня, как мог. Остальные ребята только завтра днём приедут. Мы лагерь к западу от Светоча поставили. Я не хотел круг делать, бросился напрямки.

– Эстэриол?

Он остановился, обернулся и тут же подхватил меня, когда я стремительно обняла его.

– Я люблю тебя.

Он не ответил. Нежно-нежно поцеловал, улыбнулся, присел, подхватил меня под колени и пошёл вперёд по улице, унося меня всё дальше от прошлой жизни.





4. Светоч




Бывают моменты, когда понимаешь, что твоя жизнь выходит на новый этап. Прошлое тает, будущее неизвестно. Находиться на этой грани очень волнительно, будто стоишь на высоком обрывистом берегу и не знаешь, разобьёшься ли или упадёшь в мягкие тёплые волны. Особенно когда понимаешь, что не сделать этот шаг нельзя, оттягивать уже невозможно. И вот, нога уже занесена, вес тела плавно переносится и делает попытку уже неотвратимой. И в этот самый миг понимаешь, что нужно было сделать это намного раньше. Ведь это так просто! Так закономерно.

– Эстэриол?

– М?

– Ты похищаешь меня?

Он засмеялся. Чистым и счастливым смехом:

– Ага! Так и скажем потом, что я тебя украл! Вот этот твой скряга расстроится!..

Он нёс меня прочь от центра и, казалось, совсем ему не тяжело. Лишь у самого храма Трёх Богов он аккуратно поставил меня на землю. Огляделся, взял за руку и повёл куда-то на север, туда, где площадь переходила в самую длинную мощеную дорогу в Нелита. Дорогу в Светоч.

– Не замёрзла? – спросил Эстэриол, глядя, как я зябко потираю предплечья.

– Я ж прямо так выбежала, как была. Не страшно, я больше испугалась, чем замёрзла.

– Сейчас поедем, я тебя закутаю, хорошо?

Он улыбнулся, прижав меня к себе.

– Поедем?

Эстэриол кивнул. Мы почти дошли до края площади, где город кончался, уступая лесу, обступившему Нэвэрет с северо-запада. Слева поблёскивали в свете звёзд витые эльфийские ворота в Санайтэро, а справа уже обычные, но густые деревья. А между ними дорога.

«С этого места начинается первое испытание» – рассказывал когда-то Эстэриол. «На площади соискатели оставляют транспорт, а дальше чешут пешком. Кто как может, главное дойти самостоятельно. Можно и за сутки управиться, если быстро и без передыху, а можно и неделю ползти наперегонки с сороконожкой какой. Это уж каждый сам решает. Я бы сам за сутки дошёл, да не выдержал, мелкий был совсем. Спать завалился. Второй раз уже специально на ночлег встал. А когда поступил-таки, тогда вообще три дня шёл! Днём топал, а ночами повторял материал!».

Иногда мне было даже завидно. Я ведь столько исходила! И пешком по лесам, и ночевать могу, и еды раздобыть умею. А так ты не просто идёшь, а с важной целью! Ожидая, что за этим произойдёт что-то прекрасное! Это чувство вспомнилось мне сейчас, и я поняла, что сбывается маленькая мечта.

– Но, Эстэриол, я же… я же не маг! Как меня…

– Плевать! – решительно прервал он. – Спрячу! Будешь у меня в комнате жить! Уж лучше, чем опять тебя у этого гада оставлять! – Эст глянул на меня и смягчился. – Я ведь постоянно об этом думал. Пытался как-то найти лазейки, решение. Не волнуйся, Ая, я сделаю всё возможное, чтобы защитить тебя! В любом случае, хотя бы сейчас поживёшь так, а дальше посмотрим, – и он улыбнулся. – В крайнем случае, превращу в кошку и выдам за собственный фамильяр!

Я шутливо ткнула его локтем, он же в ответ схватил меня и закружил, целуя.

А на улице никого. Тишина, ветер в кронах гуляет, звёзды с неба поблёскивают, бледнея под выползающим диском луны. Внизу в порту еле слышно раздаётся ругань, где-то идёт гулянье, дурная собака лает, наслаждаясь эхом в переулке. И во всей этой тишине журчание какого-то пьяницы, что привалился в кустах у края площади, думая, что он один. Не дошёл, бедняга.

– О-о-о-х!!! – раздался его перепуганный голос, и он зашаркал прочь нетвёрдой походкой.

Сквозь тьму, тихо, будто плывущее облако, к нам приближалось что-то белое, сверкая покатыми боками в лунном свете. Эстэриол выпустил меня и подался навстречу этому неясному видению. Стройные белоснежные ноги; длинная, заплетённая в косы, грива; копыта, будто мягкие кошачьи лапы еле слышно шорхнули, переступив на брусчатке; раздалось тихое мелодичное ржание. В детстве я слышала много сказок от Мальриса, да и Зурб, бывало, рассказывал что-то своё, гномовское. Но почти всегда главный герой, спасающий девицу от всяческих бед, имел именно такого, волшебно-прекрасного белоснежного коня.

Не сдержавшись, я хихикнула в кулачок. Но конь был слишком чудесный, и восхищение перебило смех. Он будто почуял симпатию и подошёл ко мне. Блеснул чёрным глазом и коснулся мордой моих волос.

– Ты ему понравилась, – прошептал Эстэриол, будто опасаясь нарушить таинство момента. – Его зовут Ниамо. Мне учитель его оставил.

– Дион?

– Ага. Он самый. Я Ниамо ещё жеребёнком помню. Потом уже брал его, когда подрос, в Светоч. Сам объезжал его. Мы вместе с Дионом над ним работали, я даже не думал, что бывает такая магия!

– Так он магический? – спросила я, робко поглаживая шелковистую морду.

– Нет, – поправил Эст, – он маговыращенный. Это разные вещи. Я тебе потом объясню, там свои нюансы есть.

– Я знаю, – улыбнулась я, – Мальрис рассказывал. Так эльфы делают. Вплетают магию в животное, когда оно ещё у мамы в животе растёт. И потом появляется такое чудо…

– Ага, действительно чудо! Эльфы всегда гармоничнее всего использовали дар, не нарушая баланса.

– А Дион что, эльф?

– Дион – гений, – покосился на меня Эст, улыбаясь, – а у гениев нет расы. У таких магов особый склад ума. Ещё более особый, чем тот, что в нас воспитывают. Что у эльфов, что у людей, даже ярру, из тех, кто имеет грандиозный дар. Они всегда кардинально выделяются среди сородичей.

– А почему ты говоришь «они»?

– В смысле?

– Ты тоже гений, – искренне заверила я его и прижалась, обнимая.

Эстэриол не ответил, прижал меня в ответ и тихо засмеялся. Наверное, как всегда хотел сказать, что я зря так и слишком переоцениваю его. Но меня было не провести. Я знала, что мой Эстэриол – настоящий гений!

Ниамо тряхнул гривой и подставил бок. Эстэриол лишь коснулся его, и на спине у зверя возникло, будто из воздуха, седло. А уздечки нет. Но она была и не нужна, даже я знала, что такой конь сам пойдёт куда нужно.

Эстэриол кивнул мне, и я, неловко ухватившись за седло, залезла на коня. Отвыкла. Слишком давно я носилась на нашем Ревуне по лесу. Да и юбка, как в ней ездить, если она задирается выше коленей? Но ведь рядом только Эстэриол, не так уж и важно всё это. Он вскочил в седло за мной куда более ловко. Закутал в свой плащ, чуть приобнял и ласково похлопал Ниамо по шее.

Конь всё чувствовал, дал мне освоиться, плавным шагом покидая площадь. Затем незаметно перешёл на нетряскую рысь. Он двигался настолько мягко и тихо, что я даже не сразу заметила, когда рысь перешла в галоп. Только по ухнувшему вниз сердцу и поняла, что мы понеслись.

Я не оглядывалась. Кто знает, что там впереди? Но я уже насмотрелась на то, что оставила, а будущее… Будущее стоит того, чтобы нырнуть в него с головой, без страха и робости, каким бы оно ни было. Кто знает, решилась бы я когда-нибудь на это, если бы рядом не было Эстэриола? Вряд ли. Но теперь я понимала, что это стоит делать. Стоит бросать прошлое, чтобы жить дальше, стоит отпускать привычное, даже дорогое сердцу. Илина осталась, смирилась, даже пыталась научить меня быть такой же. Возможно, ей в глубине души было больно и страшно? И хотелось иметь кого-то рядом, кто поймёт, кто сам знает, что это такое: отказаться от чести и будущего ради уютного мирка, где всё привычно?

Но ведь я не Илина.

Я не оглядывалась, оставляя дремлющий Нэвэрет с его мерцающими огоньками, цветами, запахом рыбы и выглаженной временем брусчаткой.

Я не оглядывалась. Поэтому не могла видеть, как вздымаются к небу чудовищные языки пламени на улице Свечей.

Ветер свистел в ушах, волосы больно хлестали по лицу, а тёплый ещё летний воздух застывал ледяными поцелуями на щеках. Плавно, беззвучно, но стремительно, будто летел, нёсся Ниамо, а я, не в силах сдержаться, поднимала лицо к звёздам и смеялась. Эстэриол смеялся вместе со мной, прижимая к груди за талию одной рукой, а второй цепляясь за седло, чтобы мы не свалились. Плащ, в который мы укутались, хлопал полами на ветру, в открытый ворот задувало, а слёзы стекали за уши.

Мы неслись с такой скоростью, что деревья, подсвеченные луной, превратились в сплошную серовато-чёрную смазанную стену. Ни одного поселения, ни одной хижины, никого – только мы и дорога. В полной тишине мы вырывались вихрем за очередной поворот, распугивая возгласами и смехом прикорнувших птиц и белок. На обочине замерцал костерок, но мы промчались мимо, услышав затихающую брань. Кто-то возвращался из Светоча, чтобы прийти туда на следующий год.

Остановились всего раз, чтобы размять ноги да по очереди в кусты сбегать. Совсем я отвыкла от седла! В занемевших ногах закололи тысячи иголочек. Я охнула и схватилась за подпругу. Ниамо переступил на полшага ближе, поддерживая меня. Надо же, почти не запыхался! Какой чудесный конь! Я знала насколько умны маговыращенные животные, но никогда не видела их вживую. Во всяком случае, не знала, встречались ли мне такие. Но Ниамо спутать с обычным конём было невозможно! Он будто сам был источником магии и света. Может, это была лишь иллюзия, подпитанная светом луны и мечтами, заставляющими маленькие звёздочки зажигаться в сощуренных и слезящихся от ветра глазах?

Мимо пропорхнула какая-то крохотная дурная птица и врезалась прямо Эстэриолу в грудь. Он поймал её и поднёс к лицу. Это же вестник! Что-то он щебетнул моему возлюбленному и лицо того стало серьёзным. Он несильно подул на птичку, я увидела, как у неё едва заметно поменялся окрас, и она спорхнула с его ладони и унеслась куда-то на юг.

– Что-то случилось? – спросила я, а Эстэриол обескураженно пошарил по бокам и вскинул взгляд.

– Это Винэйрон. Спрашивал, со мной ли ты. Я сказал – да.

– Ты ему так веришь? – удивилась я. Ведь мы бежали тайно, никого не предупредив, да и прятаться собирались.

– Ему можно, – заверил меня возлюбленный, – другое дело – почему он спросил, и почему так коротко? Ты же знаешь эльфов, они порой, как гномы, полдня расшаркиваются!

– Винэйрон? Расшаркиваться? – я засмеялась, и Эст тоже улыбнулся, расслабляясь.

– Ну да, Винэйрон – последний, кто со мной расшаркиваться будет!

Мы обнялись и забрались обратно на коня.





Едва заметное зарево окрасило горизонт слева, когда мы подъехали к Светочу. Строгий величественный замок возносил пять округлых башен в небо. Таких я ещё не видела. Замки, стоящие на пограничье, или сторожевые башни на трактах были меньше и почти без окон. А университет больше походил на дворец, зияя огромными окнами и абсолютно незащищёнными на вид стенами. Низ здания увивал плющ, вокруг вытоптана дорожка, а чуть южнее, ближе к нам, была видна левада. Массивные серые камни, похожие на те, из которых построен храм Трёх Богов, были обработаны грубее, будто показывая, что здесь в первую очередь важно содержание, а не внешний вид. Впрочем, замок был красив. Очень красив!

Две западные башни, возвышающиеся над вставшим почти вплотную лесом, были испещрены маленькими окошками, как в моей каморке на улице Свечей. По рассказам Эстэриола я знала, что это башни общежития. А вот башни библиотеки и лаборатории зияли окнами в три-четыре человеческих роста.

Над самой высокой башней, что смотрела строго на восток, трепетал неясный флаг, а внизу приветливо раскрыла ворота каменная арка, ведущая во двор замка.

Такой беспечный и открытый на вид. Но я уже была наслышана, что попасть туда очень-очень непросто. Пройди я сейчас арку, меня бы впустили. Но обо мне тут же узнал бы смотритель и один из дежурных, а охранное заклятье повесило бы крохотный маячок, который выдал бы меня, если бы я решила спрятаться. Никто бы не дал мне там находиться просто так.

– А как мы попадём внутрь? – озабоченно спросила я, когда Ниамо перешёл на быстрый шаг, и ветер перестал свистеть в ушах.

– Не волнуйся, я всё продумал, – успокоил Эстэриол и, едва слышно что-то прошептав, двинул коленом.

Конь послушно сошёл с дороги и углубился в лес. Луна скрылась за густыми кронами, и я почти перестала различать окружающее. Поймала паутину на лицо и фыркнула, стараясь не думать о величине паука, что мог осесть на волосах. Эстэриол усмехнулся и лёгким движением провёл по моему плечу.

– Соль зажигать нельзя – нас увидят. Не бойся, я его снял. Сейчас мимо ветки проедем – пересажу.

Я прижалась к нему спиной плотнее и склонила голову:

– А как ты увидел его?

– Всё просто, милая, – Эстэриол провёл губами по моим волосам, Ниамо чуть приостановился, и я услышала шуршание. Паук, счастливо переживший переезд, искал новый дом. – Я и в темноте могу видеть, я же маг. Научился ещё в деревне, разве не рассказывал?

– Нет.

– Я тогда в большой семье жил. Ну, как ты у Свахты, на побегушках да по хозяйству помогал, как чего мог. Меня как-то за крупу посадили, а свечи кончились. Солнце село, а матушка злая была, и я боялся показаться ей на глаза, пока не закончу. Так и сидел почти до утра. Я потом только понял, что в кромешной тьме это всё перебирал, а тогда казалось, что светло. Потом, на утро мне даже коржик вручили за то, что я молодец! Никто не понял, представляешь? И я в том числе!

Эстэриол засмеялся, я вместе с ним и даже Ниамо фыркнул, то ли понимая нас, то ли просто пытаясь поучаствовать в беседе.

Приехали мы спустя четверть часа, но понять это удалось только благодаря тому, что Ниамо остановился, и Эстэриол велел слезать. Небо уже светлело, но в густом лесу было всё так же темно. Я размяла ноги и попросилась отойти. Но теперь, зная, что маги, оказывается, так хорошо видят в темноте, пришлось отойти подальше. Чуть не заблудилась, Ниамо пришёл на выручку и отвёл назад.

– Аябэль? Смотри, здесь портал. У меня «ключ» есть. Только я не потяну его долго открытым держать, так что проходи, как только я скажу, ладно?

– Куда проходить-то? – простёрла я руку в сторону его голоса. – Я даже тебя только силуэт вижу чуть-чуть.

От света я зажмурилась. Крохотный голубоватый соль взмыл над головой и осветил кусок скалы, глухой стеной подпирающий деревья слева.

– Это портал? – удивилась я.

– Ага. Стабильный. Я его ещё в прошлом году распутал, а вот силёнок не хватало открыть.

– А сейчас сможешь?

Кажется, он обиделся:

– Я бы не стал тобой рисковать, Аябэль, ну!

– Прости.

Но он тут же забыл и воодушевлённо продолжил:

– Подойди, видишь? Как рябь, будто над чайником горячим, видишь?

– Это он?

– Ага. Его и не заметишь с первого взгляда. Их таких три по периметру. Это на случай, если нужно будет студентов срочно выводить или ещё что…

– А ты как о нём узнал?

– Я же говорил: я искал пути! Я сейчас о Светоче знаю больше, чем некоторые из профессоров!

Я поглядела на его довольное лицо с сияющими глазами и в очередной раз поняла, что ему я доверяю, как себе. Он почувствовал, улыбка стала мягче, он сделал шаг, обнял, как и я ещё не веря, что мы делаем это!

– Ая, давай. Я сейчас активирую ключ, а ты шагай сразу же, как только скажу: «иди».

– Что, прямо в скалу?

– Прямо в скалу.

– А как же Ниамо?

– Не волнуйся, – успокоил Эстэриол, – ему в конюшне неуютно. Он туда только поесть приходит, а потом гуляет сам, пока не почувствует, что нужен. Ну, давай?

Я вздохнула и приготовилась.

Эстэриол не читал заклинаний, сделал какой-то сложный пасс рукой, переступил поустойчивее и скомандовал: «Иди!».

Как бы глупо это не было, но я со всей верой, не отвлекаясь на глупый страх, шагнула прямо в скалу.

Это было самое странное ощущение, что я переживала в жизни. Я будто провалилась в никуда, так что дух захватило. Воздух из лёгких выбило, но вдохнуть уже нечего. И вроде как во сне, когда проснуться не можешь, мягкая тьма вокруг, а тела не ощущаешь. Но это длилось всего мгновенье, и вот я уже чувствую под ногами землю, а по коже бежит холодок, как будто водой окатило. И сознание ясное, как если оплеуху получить от Илины, если задумалась.

Темно, хоть глаз выколи! Но, судя по запаху и сырости, мы оказались где-то в подземельях. Я поёжилась, на улице и то теплее! Эстэриол обнял меня сзади. Дыхание было прерывистым и тяжёлым:

– Охранное заклятие работает, – тихо объяснил он, – чтоб ему неладно было, не любит оно, когда его вскрывают.

– Тебе больно?

– Нет, но приятного мало.

Он отдышался, затем замер, прислушиваясь, и только после этого отпустил меня, вышел вперёд и потянул за собой.

– Прости, здесь тоже без соля, иначе нас поймают. Я проведу тебя самым долгим, но зато самым безопасным путём. Иди тихо, ориентируйся только на мои движения, пол может обмануть. Просто иди за мной, хорошо?

Я кивнула, зная, что он увидит, и пошла, стараясь не шаркать ногами по пыльному каменному полу. Хорошо, что башмачки ещё летние, на мягкой подошве.

Не знаю, сколько мы шли, но когда я увидела первое окошко, в нём уже вовсю разгоралась предрассветная розоватая дымка. Пару раз приходилось останавливаться и ждать, когда какой-нибудь маг-жаворонок пройдёт мимо по своим делам. Но я была горда собой. Споткнулась всего два раза и даже не пикнула! Хотя один раз всё же тихо выругалась, когда неудачно попала лбом в дверной косяк.

Мы долго поднимались по широкой каменной винтовой лестнице, минуя этаж за этажом. Все на вид одинаковые. Серые камни стен на круглых пролётах темнели арками дверей. По десять на каждом этаже. Это сколько здесь народу-то учится?! Это ж если на каждом по десять, да ещё и этажей с десяток, судя по гудящим ногам, то под сотню! И башен общежития две! Ничего себе, какая толпа!

Стало страшно, идея показалась глупой и детской донельзя! Это ж как Эстэриол укроет меня от такого полчища магов?! Пусть ещё не обученных, но…

– Не бойся, – едва шепнул Эстэриол, не столько произнося это вслух, сколько передавая мысли телепатически, – я тут всё знаю. Никто не сунется ко мне, а там я могу хоть гномский клан спрятать!

Смеяться было нельзя, поэтому я закусила губу и пошла дальше.

Тёмная массивная деревянная дверь была такой же, как остальные, я даже не знала, как они их не путают, но мой возлюбленный уверенно подвёл меня к ней и погладил дерево, будто пугливую лошадь. Дверь бесшумно распахнулась, и мы с облегчением ввалились внутрь.

Я растерянно встала посреди комнаты, а Эст привалился к двери, с грохотом её захлопнув, и с наслаждением вздохнул, потягиваясь. Теперь можно расслабиться и не таиться.

Я огляделась, отмечая добротную кровать, похожую на те, что были у нас в номерах для зажиточных купцов, смятую куртку на краю одеяла, стены, забрызганные разноцветными каплями, заваленный подоконник напротив двери, за которым виднелся пушистый ковёр леса, просыпающегося снаружи. Окошко было не таким уж и маленьким, а стекло в нём чистейшим, гномской работы. Выходящее на северо-запад окно, как и дверь, было прорезано полукругом в толстой стене. Справа от него стоял стол с какими-то склянками, книгами и пучками трав. Над ним висело зеркало, а ещё выше ряд книжных полок. У стены напротив кровати сундук с кучей одежды на крышке, а посреди грязного пола одинокий сапог.

Эстэриол вместе со мной оглядывал собственное жилище, и губы всё больше поджимались, как бывало, когда Винэйрон ловил его на какой-то банальной ошибке, если решал потренировать в эльфийской магии.

– Я уберу… – уныло произнёс он и остервенело почесал лохматую голову.

Я не стала ничего говорить. Да и какая разница сейчас? Это не имеет значения! Мы это сделали! Мы вместе! Удалось! И теперь я… Боги! Теперь мы будем вместе каждый день! И никто нас не разлучит!

Эстэриол просиял, ловя мои мысли. Тоже вспомнил, тоже почувствовал, наконец!

– Аябэлька, – радостно позвал он, – мы дома!

И мы бросились друг к другу, смеясь и целуясь.

Я знала, почему так тихо вокруг. Каждый уважающий себя студент первым делом учился накладывать заклятье на своё жилище, чтобы можно было в голос хаять въедливых профессоров. Или плакать от отчаяния, когда наука никак не желала лезть в голову добровольно. Эстэриол не раз с блаженной улыбкой рассказывал, как наслаждался осознанием того, что теперь у него есть его собственный личный угол, где никто ему не указ! Наверное, у многих студентов тут похожие чувства. Кто в семье большой рос, у кого родители строгие, а у кого, как у моего возлюбленного, чего-то личного отродясь не было.

Хотелось позабыть обо всём! Слишком ярко, слишком сильно всё это накатившее на непривыкшую голову впечатление. Но Эстэриол опомнился первым. Твёрдо отодвинул меня, быстрым шагом подошёл к кровати, перебросил куртку с одеяла на гору на сундуке, сел и похлопал по месту рядом.

Я села, лучась от счастья, а Эст мягкими движениями принялся развязывать шнуровку на моём платье. Я замерла, не решившись, что делать. Девицам часто говорят, что, если хочешь выйти замуж, следует беречь себя для мужа. Нет, связи до свадьбы не порицались так уж жёстко, как это было лет триста назад – до демонстративных порок, а иногда и казней. Но мало кто из мужчин, особенно человеческих, хотел брать «подержанный товар». И всё же, это была я, и это был Эстэриол. А не какой-то заезжий пьяненький купец, или не дай Алета… Да, пусть лучше сейчас! И неважно, я хочу быть с ним и только с ним! Так что не так уж и важно когда…

– Ты чего, дурёха? – Эст замер, глядя на меня сияющими синими-синими глазами. – Я же плечо проверить!.. А ты решила?..

Рукав сполз, обнажая левое предплечье, а мы так и сидели, уставившись друг на друга, полные одновременно смущения и какого-то тихого интимного счастья. И не решались на что-либо. Как же это хорошо, когда возлюбленный может читать мысли. Он без слов понял всё. Провёл рукой по обнажённому плечу, оставил мягкий влажный поцелуй и встал, чтобы дать мне улечься и сам лёг рядом.

– Я всё же проверю, хорошо? – шёпотом спросил он и тёплыми мягкими пальцами прошёлся по слишком чувствительной сейчас коже.

Взгляд куда-то уплыл, он поглаживал меня, сосредоточенно подрагивая ресницами, но улыбка так и не сходила с его губ.

– Всё хорошо, – облегчённо сказал он и вновь осмысленно вгляделся в мои глаза. – Просто болевой импульс, уже ни следа. Аябэль…

Поцелуй был слишком нежным, щемящим и тёплым. Мы укутались в дыхание, одно на двоих, и приникли друг к другу. Эстэриол прижал меня к себе, не в силах справиться с чувством счастья, уткнулся лицом в мои волосы и дышал мной.

Я улыбнулась и погладила его по руке, когда дыхание стало глубже и ровнее. Рассвет позолотил кроны деревьев за полукруглым окошком, но утренний щебет птиц, доносившийся снаружи, уже не мог разбудить нас.





5. Итэрель


Как приходит осознание, что жизнь изменилась? Когда просыпаешься и вдруг осознаёшь, что всё не так. Нет привычных звуков, запахов. Ещё не открыв глаза, уже чувствуешь, как по-другому падает свет, иначе отзываются звуки в пространстве. Я даже не поняла сперва, чего не хватает. Привычное чувство необходимости что-то делать неуверенно объявилось в сознании, как плотник, вышедший на пенсию, в старой мастерской, неловко потопталось и ушло, чувствуя себя немного глупо. А вслед за ним вбежало молодое и яркое чувство счастья.

Я впервые просыпалась так. Будто лучики света пробивались изнутри, даря уверенность, что всё будет хорошо. Сначала даже не поняла, почему не слышу криков Свахты, ведь внутренние часы настойчиво твердили, что я безбожно проспала. И вдруг движение. Совсем рядом. Сонно-резкое, но в то же время уютное, а потом вздох и тёплое дыхание на лице. Я открыла глаза и встретилась со взглядом Эстэриола. Его опухшие веки еле раскрылись, но щурились улыбкой, ресницы подрагивали, а в меня вливалось живым ручейком осознание, что я на своём месте. И почему мы раньше этого не сделали? Одно только пробуждение рядом с ним стоило того, чтобы рискнуть!

Он уютно прижал меня к себе, выдохнув сонное приветствие, я ощутила цепкие пальцы на спине, но внезапно Эстэриол закаменел, а в следующий миг вскочил с кровати с криком: «Профессор меня убьёт!».

Я и сама села в полной растерянности, неловко подогнув затёкшую руку. Платье смялось и отпечаталось складками на предплечье и груди. Эст вихрем пронёсся по комнате, вздымая клубы пыли, подхватил куртку, ошалело огляделся, ещё не проснувшись до конца, пригладил торчащие волосы с одной стороны – с другой они так и остались торчать смешным ухом, выбивающиеся из хвоста – и, стремительно поцеловав меня, выбежал за дверь, хлопнув ею так, что я вздрогнула.

В голове всё смешалось. Такой растерянности я не испытывала уже давно. Все эти стремительные перемены, да ещё и спросонья, выбивали из колеи. Сколько времени я даже не предполагала. Мы же легли с рассветом, а сколько проспали-то?

Кое-как сползла с кровати, потирая затёкшую руку, и подошла к окну, застеклённому чистейшим гномским стеклом. Солнечный свет уже задевал камень проёма снаружи, значит, полдень миновал давно. Внизу раскинулся густой лес. Давно я не видела его так: сверху, как если на скалу забраться. Светоч возвышался над долиной, давая разглядеть ряды холмов, которые, как гигантское скомканное одеяло терялись в дымке, всё возвышаясь, чтобы потом вновь, уже не видимыми отсюда, пойти на спад, приближаясь к Большой Силурской равнине. Это ж какая высота-то у нас? Припоминая, сколько этажей мы пробежали, поднимаясь вверх, то мы на восьмом примерно. А каждый этаж почти в два человеческих роста! Или три гномских. Высоко.

Я вздохнула и отошла. Да так и встала посреди комнаты. Уже и забыла, как это, когда с самого пробуждения нет плана дел, которые нужно сделать прямо сейчас, и всё равно останешься ленивой неповоротливой тварью. Цепкий взгляд горничной сразу наметил будущий план, но ведь есть более важные и безотлагательные вещи. Без сомнения, Эстэриол просто слишком спешил, не привык, что теперь не один, поэтому и не подумал, что мне, как и любому нормальному народичу, просто необходимо выйти после продолжительного сна. Ну, не в комнате же?!

Светоч был построен эльфами, пусть и триста лет назад, но канализация здесь точно должна быть. Маги слишком придирчивы. И богаты. А ночные горшки я последний раз встречала ещё лет в тринадцать, когда мы в каком-то трактире заночевали. Да и то я в дворовой сортир бегать предпочитала.

Почему он не предупредил хотя бы на сколько ушёл? Я обшарила все углы, но даже бутылки какой не нашла. Да и неудобно, а вдруг Эстэриол после этого брезговать мной начнёт? Девки вон говорят, что при мужчинах даже ежемесячные болести упоминать нельзя… Но то простые мужики, а это Эстэриол! А ещё всё больше хотелось пить. Да и поесть я бы не отказалась, ведь голодная ещё со вчерашнего полдня, но с этим я его дождусь, не впервой голод усмирять.

Я честно терпела около часа, то блуждая из угла в угол, то сидя на смятой постели. Но когда, из перебираемых мысленно вариантов, я поймала себя на идее свеситься в окно, поняла, что ждать больше невозможно!

А ведь я даже не знала, начались ли уже занятия или нет? Знала, что учебный год начинается где-то в первых числах сентября, это уж как на неделе выпадет, но сегодня суббота. А как же первокурсники? В Нэвэрете юные соискатели появлялись задолго до вступительных экзаменов, а когда они точно проходят, я никогда не интересовалась – не хотела душу лишний раз травить. Слышала, что вроде как в последнюю неделю перед сентябрём, чтобы завершить всё до возвращения старшекурсников с практики и каникул. Но это значит, что сегодня самый тихий день должен быть. Когда вступительные экзамены уже закончились, а учебный год ещё не начался. Старшекурсники, наверное, завтра съезжаться в основном будут? Может, всё-таки рискнуть?

Тело, вопреки всей логике и опасениям, требовало своё, и никуда было от него не деться, хоть на стенку лезь! Даже голова разболелась, но делать нечего, иначе будет хуже! Если я тут, прямо в комнате… боги, стыдно даже подумать, что будет, если Эстэриол увидит! Одно дело меня в кустах стеречь, а другое… Может, переодеться в Эстову одежду, и не признают меня? А лицо куда деть тогда с волосами? И грудь? В мужском-то общежитии. Не выйдет…

Я подошла к двери и очень долго прислушивалась. Благо заклинание тишины действовало лишь на звуки изнутри, и можно было определить, что происходит снаружи. Суетливые шаги; где-то далеко внизу разговоры; кто-то хлопнул дверью на этаже и бегом спустился вниз по лестнице.

Когда я убедилась, что всё окончательно стихло, рискнула приоткрыть дверь и тут же шмыгнула в коридор, понимая, что каждая минута промедления грозит позором.

Мне повезло. Здесь же, на этаже, под лестницей маячила приоткрытой дверью чистейшая белоснежная эльфийская уборная с умывальниками, отдельными уютными помещениями и даже душевой. Я на цыпочках забежала внутрь, прикрыла дверь и тут же помчалась в самую дальнюю кабинку.

В голове просветлело, даже страх пропал, и я решила, пока никого нет, быстро смыть с себя пыль и пот, пока есть возможность. Да и выходить было боязно теперь. Я подсознательно хотела оттянуть поход назад, пусть он и занимает всего пару секунд. А вдруг мы с Эстэриолом сегодня всё же… А я козлом воняю! И сама понимала, что слишком рискованно, но так хотелось воспользоваться возможностью!

Эльфы всегда были чистюлями. Именно им Нелита благодарно за распространение канализации, водопровода и прочих изысков банной культуры. Правда, гномы периодически оспаривают эту теорию, заверяя, что они изобрели всё это задолго до «ушастых». Но даже я знала, что идея водопровода принадлежала на самом деле человеку. А вот воплощала её в жизнь совместными усилиями группа энтузиастов, где были и люди, и эльфы, и гномы. Потом уж эльфы постепенно насадили эту культуру повсеместно. «Лоббировали» – как умно выражался Эстэриол, когда рассказывал мне эту историю.

Стены душевой, как и уборная в целом, были отделаны мрамором, создавая контраст с серым камнем стен в комнатах и коридорах. Душистое мыло здесь же, на полке. Я нарадоваться не могла, старательно мыля волосы и тело и испуганно замирая каждый раз, когда сквозь шум воды мне слышался посторонний звук. Несколько раз уронила мыло на пол, понимая, что суетой только задерживаюсь. А если Эстэриол вернётся, а меня нет? И чем дольше мылась, тем больше волновалась.

В целом, я справилась быстрее, чем за четверть часа на всё, но в тот момент мне казалось, что я уже вечность втискиваюсь в платье прямо на мокрое тело. На этаже тишина, и я рискнула приоткрыть дверцу душевой. Никого. Хвала богам! А теперь быстро назад, пока никто не пришёл.

Сделала пару шагов и чуть не споткнулась. У ног крутился, мурлыча и вертя хвостом, белоснежный котёнок. Даже не сразу увидишь на мраморе пола! Чуть не наступила! А он отирался о ноги, будто стараясь задержать меня и не дать пройти. Я не выдержала и наклонилась, чтобы погладить. Вытерла ещё влажную руку о юбку и прошлась по нежной шёрстке. Он старательно замурчал, вибрируя всем телом, да так и вертясь, чтобы я продолжала.

Из коридора раздался внезапный шорох, совсем близко, и дверь распахнулась. Я вздрогнула, ощущая, как страх выбеливает все мысли и тут же чуть не заплакала от облегчения. Эстэриол!

Это был он. Устало вздохнул, прикрыл за собой дверь и подошёл к умывальнику, будто и не заметил меня в дальнем углу. Я встала с корточек и подошла, тихо позвала, но он в этот момент с шумом умывался, фыркая и остервенело натирая лицо. Не выспался, бедный.

В зеркало над умывальником уставились тёмно-серые глаза с фиолетовыми кругами внизу и красными опухшими веками. Я улыбнулась, встретившись взглядом, и потянулась, чтобы коснуться спины:

– Эстэриол, – с улыбкой позвала я, но он даже не дрогнул.

А рука беспрепятственно прошла сквозь тело.

Самое глупое, что пришло мне в голову: «я что, умерла?!». Но как?! Когда?! Я что, поскользнулась на мраморе? Или… или заклятьем каким прибило, когда я только из комнаты вышла? Но что делать?

– Эстэриол!.. – всхлипнула я, и тут он резко вскинул голову. Но посмотрел не на меня, а в сторону двери.

Она плавно отворилась, впуская внутрь высокого с бледно-золотыми волосами чистокровного эльфа, мужчину с холодными, как зимнее море, глазами. Он огляделся, будто впервые здесь, мягкой походкой прошёл в середину и улыбнулся светлой и приветливой улыбкой, которая никак не вязалась с напряжённой позой моего возлюбленного.

– Этажом ошибся, – мрачно пробормотал Эст, стряхнул с рук воду раздражённым движением и вытер остатки о всё ещё торчащие волосы.

– Фу, как грубо, – сморщил эльф свой совершенный нос.

Лицо моего возлюбленного разгладилось:

– Ты что-то хотел, Итэрель? – Эст улыбнулся настолько приторно, что я испугалась, что сейчас начнётся драка.

Я не узнавала его. Он даже когда пьяных ухажёров на танцах от меня отваживал, не был таким. Показательно вежливым. Уже по этой мурлыкающей интонации можно было понять, что эльф – его злейший враг.

– Да так, просто по-дружески. Я ведь всё-таки староста, мне нужно быть начеку, чтобы всегда иметь возможность помочь младшеньким. Как практика прошла? – Итэрель сложил руки в замок и склонил голову. Длинные прямые волосы качнулись, и слева выглянул кончик заострённого уха, украшенного серебряной кафой с блестящими традиционно-зелёными камешками. Я даже не сомневалась, что это чистейшие изумруды. Винэйрон рядом с ним выглядел расхристанным мальчишкой со двора, что уж говорить про Эстэриола.

Сам Эст сложил руки на груди, выдохнул и, лучась приветливостью, ответил:

– Благополучно. А у тебя?

Но Итэрель проигнорировал встречный вопрос:

– Чудесно, – заключил он. – Я не сомневался, что у такого блестящего студента всё будет отлично! Ты же никогда не позволял никому даже чуть усомниться в том, с какой ответственностью подходишь к обучению здесь. О, Эстэриол, да тебя ставят в пример не только младшекурсникам, но даже, смешно подумать, тем, кто учится и со мной в потоке.

Тут Эстэриол не к месту фыркнул, а глаза Итэреля сверкнули металлом. Но он всё ещё оставался так же предельно вежлив, демонстрируя ненавязчивый интерес:

– Вот я и решил узнать, как ты поживаешь. Знаешь, я слышал, что даже таких целеустремлённых талантливых учеников может подвести банальная, на первый взгляд, проблема. Но не переживай, я всегда с пониманием относился к влюблённым. Возраст, гормоны, что поделать? А у тебя ещё и человеческая кровь, требующая особого подхода к дисциплине… Не хотелось бы, чтобы подающий такие большие надежды маг загубил свою карьеру из-за банальной сердечной глупости.

– С чего ты взял, что я влюблён, дружище? – приветливостью Эстэриола можно было калить стекло.

Он тоже склонил голову, копируя позу собеседника, правда, больше походил на всклокоченную сову, а не на склонившийся цветок лилии, каким казался Итэрель.

– О-о-о, уже весь Светоч знает твою грустную историю! Как ты срываешься в Нэвэрет каждый выходной к своей служаночке, а потом на лекциях спишь. Тяжело, наверное? И так хочется, чтобы любимая была рядом. Но правила…

– Поверь мне, дорогой друг, – продолжал мурлыкать мой любимый, – меня нисколько не напрягает необходимость правила соблюдать. Я придерживаюсь правил и не считаю, что это может быть в тягость. Возможно, благородным эльфам это даётся сложнее, вы ведь не привыкли подчиняться кому-то? Хотя, может, для вас правила упростили? По мне, их соблюдение очень важная часть в воспитании будущих членов Ордена, и пренебрегать ими – себе же боком выйдет.

– Безусловно, об этом я и говорю, – подтвердил Итэрель. – Так как дела у неё? Слышал, как ты сорвался в Нэвэрет вчера, соскучился, наверное…

– А почему тебя так волнуют мои отношения с этой девушкой? Или, может, ты имел на неё планы?

– Красть чужих девушек не в моих правилах, – отрезал Итэрель. – К тому же я предпочитаю кого-нибудь почище…

Улыбка Эстэриола дрогнула, было видно, что он еле сдерживает себя, чтобы не ударить собеседника. Впрочем, он уже отбросил вежливый тон:

– Уж поверь мне, Итэрель, я достаточно вменяем, чтобы самому отвечать за свои поступки.

– Конечно, конечно! – сдаваясь, поднял ладони эльф. – Я просто хотел убедиться, что ты помнишь о правилах.

– Очень хорошо, Ит! Будь уверен!

Кажется, эльфу надоело притворяться. Улыбка сползла с лица, и он склонился вперёд, пристально глядя в глаза собеседнику:

– А что будет, если вдруг вскроется, что ты притащил девчонку? М?

– Тебе есть, что предъявить мне?! – гневно фыркнул Эстэриол.

– С чего сразу, друг? – смягчился эльф и улыбнулся. – Я же просто беспокоюсь. Вдруг помощь какая нужна? Я же слышал, что она пропала…

– Мне не нужна твоя помощь, Итэрель, – отрезал Эстэриол. – Я со своими личными проблемами сам разберусь! Вне Светоча!

– А вот врать нехорошо! – опять обозлился эльф. Сделал два стремительных шага, нависая над Эстэриолом, который, как ни старался, всё равно выглядел жалким недокормышем по сравнению с этим лебедем, и выплюнул: – Я знаю, что ты притащил девчонку! Можешь шипеть на меня сколько захочешь, но теперь берегись. Ты ведь в курсе, что с тобой будет, если кто-то узнает, что ты втихаря притащил в Светоч свою девку? Стоит быть осторожнее, ты не считаешь?

Эстэриол опешил. Не так часто я видела его таким – разъярённым, но не знающим, что сказать.

– Вот и славно, – Итэрель отодвинулся и опять распластал по лицу улыбку, – я ведь просто предупредить хотел. По-дружески. Роден и так тебя отметил, мало ли… Чудесного вечера!

Эстэриол дёрнулся, сжал кулаки, но эльф уже скрылся за дверью.

Этот гад заклеймил его Роденом! Я даже забыла, что меня никто не видит, дёрнулась побежать за этой сволочью, потом стремительно шагнула к Эстэриолу, чтобы утешить, но даже будь я осязаемой, ничего бы не сделала.

Это было низко. Роден – один из семи Далинских Демонов, олицетворение всех пороков! Что ещё могут сказать эти зарвавшиеся благородные сынки про существо, которому просто не повезло? Намёк на грязь, из которой он вырвался? Но ведь вырвался!

Эстэриол со всей силы пнул мраморную стену и зашипел от боли. Еле слышно выругался и ударил ещё раз той же ногой, а затем уселся прямо на пол, схватив руками голову. Я была рядом, почти вплотную, даже присела, чтобы взглянуть ему лицо, но он не замечал меня.

Об ногу мягко потёрся забытый котёнок, мурча, прошёл вперёд и, цепляясь крохотными коготками, взобрался по штанам к Эстэриолу на колени. Тот вскинул руку, грустно усмехнулся:

– А ты что за явление? Ты здесь что забыл, малец? – рассеянно почесал котёнка за ушком. – Нечего тебе тут делать. Да и мне. Зашёл, Язва дери, умыться!

Эст встал, держа не совсем довольного, но всё ещё урчащего котёнка на ладони, и пошёл к двери. Если меня всё равно не видно, какая разница вообще? Я чувствовала себя ужасно! Хуже некуда! И совершенно непонятно, что делать! Поэтому я просто отправилась вслед за ним, чуть не получив по лбу закрывающейся дверью. Ойкнула и тут же вздрогнула от того, как резко обернулся Эстэриол. Котёнок вывернулся и прыснул куда-то за угол, но ни Эст, ни я на него не смотрели.

– Какого Далина ты тут забыла?! – взрычал Эст, окинул быстрым затравленным взглядом пустой этаж и, грубо схватив меня за руку, поволок к нашей двери.

Я даже пола под ногами почувствовать не успела, так стремительно мы пробежали несколько метров. Он дёрнул меня, открывая дверь, грубо впихнул в комнату и хлопнул дверью за собой:

– Какого Далина ты шляешься средь бела дня по университету?! Тебя уже видели! Ты что, хочешь обратно к своему дорогому Свахте?! Тебе у него больше нравилось что ли?! А вот мне на улице совсем не нравилось! Мне, в отличие от тебя, жить больше негде! Или, может, ты хочешь романтическое путешествие по всему Нелита с протянутой рукой?! У меня никогда не будет возможности продолжить обучение, если я вылечу! Ты об этом не подумала??! О чём ты вообще думала?!

Я честно пыталась что-то сказать, но в горле собрался комок, дающий возможность только рвано всхлипывать. Так и не сказала ни слова, сморгнула две огромные слезищи. А затем ещё две. Эстэриол и сам выглядел жалко. Растерянный, злой и беспомощный. Он закрыл ладонями лицо, отёр щёки, вздохнул и дёрнул меня на себя, пряча в объятьях:

– Ну, вот зачем ты вышла, Ая? Ведь всё так хорошо начиналось! А теперь у меня могут быть серьёзные проблемы из-за тебя. О тебе уже знают, причём те, кому этого знать категорически нельзя! Теперь, если этот гад докажет, что я попёр против правил, я вылечу навсегда! И хрен мне печёный выдадут вместо знака! Как мы с тобой жить-то тогда будем? Куда пойдём? Колдуном в село? В обмен на крупу прыщи с коровьих задниц выводить? Мне же жить негде, нет у меня дома, некуда возвращаться! И тебе тоже! Тебя твой Свахта без соли сожрёт, если попадёшься без защиты! А чем я тебя защищу? Если вылечу, то не будет у меня ни прав, ни денег! А могут и дар блокировать! – голос Эстэриола дрогнул. – А он вправе будет тебя назад до совершеннолетия забрать! Я ж здесь перспективный студент, у меня всё будущее зависит от того, как я отучусь оставшиеся три курса! Если меня сейчас выпрут, вся моя жизнь будет просто кончена, ты понимаешь, Аябэль?

– Так зачем же тогда мы… – я жалобно всхлипнула, взглянув ему в лицо. – Зачем ты меня тогда притащил? Я же не знала, что это настолько рискованно, мог бы…

– Не мог, – глухо, но уверенно возразил Эст и опять прижал меня. – Я бы тебя не бросил там.

Мы постояли ещё немного. Дрожь уходила, на душе легчало.

– Аябэль?

– А?

– Я люблю тебя. Прости, что накричал…

Я прижалась к нему сильно-сильно, уткнулась носом в шею и прошептала:

– Я тоже тебя люблю…

Закат золотил пылинки, плывущие в воздухе. Мы просто лежали на кровати, обнимали друг друга и молчали. Как же это было хорошо. Даже не смотря на всё, понимать, что мы рядом, что мы вместе. Как-то правильно, будто до этого мир был расколот на несвязанные куски, а теперь наконец-то сошёлся цельным полотном.

– Голодная? – тихо спросил Эстэриол, услышав глухое бурчание. – Я – дурак. Прости меня, Ая.

Я не ответила, молча попыталась отрицательно покачать головой, но как это сделать лёжа на боку?

– Я не подумал, – продолжил Эст виноватым тоном. – Мы с тобой решим этот вопрос, не волнуйся. Я обязательно что-нибудь придумаю, а пока ночью будем ходить, или утром. Я тебя прикрою…

Я хотела было возразить, что мне туда не только мыться надо, но Эст уже и сам догадался:

– Я решу вопрос, обещаю! Как занятия начнутся, народу ещё меньше днём будет, может даже отводом глаз отделаемся. Мы решим всё, Аябэль, веришь мне?

– Верю…

Он прижал меня к себе, зарывшись носом в волосы, вдохнул и отодвинулся:

– Пойду, раздобуду нам что-нибудь поесть. А то я и сам уже кишками узоры в животе собираю.

Он улыбнулся, встал и вышел.

Какой же всё-таки бардак в комнате. Ничего, разберусь. Да и вообще, со всем мы разберёмся. И всё решим. Мы же вместе, и жизнь продолжается.





6. Суд мага


– Знаешь, я испугался, – признался Эстэриол тихо. – Когда ты внезапно появилась, такая встрёпанная. А ещё в голове каша, что не пойму, что там, но вижу, что ты трусишь… Как будто в голове всё сплющилось. Знаешь, как бывает? Все мысли в точку схлопываются, и не знаешь, что делать?

Я кивнула:

– Знаю. Я и сама перепугалась. Тут всё такое другое… Прости, мне не стоило выходить…

– Да ну, забудь уже! – перебил Эст и улыбнулся. – Я сам не подумал. Теперь буду привыкать, что не один, – и, улыбаясь, запихнул в рот кусок мяса.

Есть на кровати было непривычно. Но если представить, что мы где-то в походе, то вполне себе ничего смотрелась тарелка на подоле. Вот уже и пятно жирное на юбке, да и ладно! Кто меня теперь видит? Неважно это всё. Я даже чавкать могу, если захочу! Эстэриол сам чавкал, жадно поедая свою порцию свежеспёртой картошки с мясом – мы оба оголодали. Я ела последний раз ещё в Нэвэрете утром и даже не помню что. А когда ел мой возлюбленный, вообще неизвестно. Хорошо кормят магов! Теперь понятно, почему у них такое обучение дорогое. Но магом быть престижно. Каждый, кто покидает стены Светоча со знаком, уже никогда не будет голодать.

– Эстэриол, что со мной всё-таки было?

Он сосредоточенно взглянул на меня:

– Ну-ка покажи.

Я послушно замерла, давая возлюбленному проникнуть в воспоминания. Так приятно, будто погладил изнутри.

– Это непростой пацан был.

– Кто?

– Котёнок. Он ещё кроха совсем, мог просто зацепить. Нам несказанно повезло с тобой!

– Он тоже маговыращенный?

– Похоже на то. Я его вроде даже видел утром на лестнице. Ну, когда бегал на сбор после практики.

– Тебя не ругали за опоздание?

– Не-а! – беспечно махнул рукой Эст. – Там ещё не все собрались даже. Так, отчитались, отметились, расписание получили и пошли по домам с богами.

– Тебя часа два не было!

– Ну… нас там не просто по именам считали-то. Прости…

– Да и Шут с ними. Лучше объясни, что со мной было?

– Он мог тебя зацепить. Он же маленький, учится ещё. В маскирующие чары как в игру играет. Магия уже есть, а умения ещё нет. И дисциплина у котов как-то плохо приживается, – Эстэриол усмехнулся. – Он же и ко мне вышел, будто из ниоткуда… Может, он почуял, что ты боишься? Он же мелочь совсем, мозгов с ноготок. Наверное, инстинкт сработал.

– Мне страшно было! – я поморщилась.

– Верю, – усмехнулся Эст, – я бы и сам испугался! Как представлю... Но ты не представляешь, насколько нам повезло! Он же чей-то, кто-то его притащил. А он – несмышлёныш! Был бы старше – всё бы хозяину передал, а так, он же даже не знает ещё, что ему показывать! Что важное, а что нет? Мы же только понаприехали все, он даже разобраться не успел! Не знает, кто тут и на каких правах находится, даже метки ещё может не различать! В любом случае… если бы это был бы кот Итэреля, нас бы уже тут не было.

Эстэриол грустно улыбнулся, но в глазах сквозило робкое облегчение. Интересно, кто из богов нам такую удачу подкинул? Неужели действительно Алета приглядывает за мной?

– Эст… этот эо сказал, что обо мне Алета позаботилась… Что это значит?

Он нахмурился, было видно, что ему неприятно вспоминать о том, что не смог вовремя меня защитить. Но всё же взял себя в руки, сосредоточенно моргнул, глядя в никуда, и, встряхнувшись, вгляделся ясными светло-серыми глазами мне куда-то прямо в голову. И опять вот это: будто погладил, или как солнышко лучами согрело. Вглядывался долго, будто даже не дышал, а затем на губах начала расцветать шальная улыбка.

– Аябэлька, – позвал он, – если глаза мне не лгут, то на тебе её благословение! Я сам не видел ни разу ещё, читал только! И до этого думал, что просто примешалось что-то, может, от Бирта ещё аура осталась, но теперь понимаю – это божественная метка! О боги, да ты счастливица! Ты хоть представляешь, какая это редкость?

– Благословение? – я сама растерялась, ещё не понимая, что это может значить.

– Да! Такие даже у служительниц её редкость! Премудрый Сифирус, вот это да! Теперь понятно, почему тебе везло постоянно! Помнишь, ты рассказывала, что вечно кто-то встревал, если ты в опасности была. Ну, в гостинице, помнишь? – я кивнула, а Эст вдохновенно продолжал: – Это благословение! Оно тебя выручало! Я же даже не знал, как оно действовать на практике может, а теперь! Аябэлька, можно я про это курсовую напишу?! Дашь мне воспоминаний?

– Да бери, ты чего… Но если узнают?..

Но Эст даже договорить мне не дал, как чаще делал из вежливости. Считал всё ещё до того, как я сформулировала мысль и перебил:

– Да никто ничего не узнает! Я всё так распишу, что вообще будто не о тебе речь! Вообще забудь, это мелочи! Но ты представляешь, как это здорово?! Я только одного не понимаю, какого Шута буйного мы тогда до сих пор не встретились с тобой?

– В смысле, мы же…

– Я имею в виду раньше! Будто…

– Будто рано было, – усмехнулась я, впервые перебив захлебнувшегося эмоциями возлюбленного, будто и сама мысли читать умела.

– Ну да, – радостно согласился он. А потом замер, вглядываясь в мои глаза, давая понять, что собирается сказать что-то важное. – Зато теперь – самое время.

Я вспыхнула, отвела глаза и улыбнулась, хоть старалась всеми силами улыбку скрыть.

– Не смущайся, Ая… – позвал он. – Я люблю тебя.

– И я тебя…

Аккуратно отставила тарелку и подалась навстречу протянутым рукам. Прохладная щека на лбу, волосы щекочут нос. Пахнет полынью. Картошкой, потом и пылью. Хорошо.

Я вздрогнула, когда мимо пропорхнула крохотная птичка. В полной тишине шелест крылышек показался громким. В комнате уже темнело, я, лишь сощурившись, разглядела крохотного вестника, присевшего на книжной полке. На крылышке глянцево залоснилось серо-зелёное перо, с коричневыми крапинками.

– Это Винэйрон? – спросила я у Эста.

Он протянул руку, и птичка спорхнула в раскрытую ладонь.

– Да, я посылал ему вестника сегодня. Хотел узнать, что случилось.

– Ты рассказал про нас?

– Нет, – уклончиво ответил Эст, – я просто сказал ему, что забрал тебя в другое место. Тебя же по всему Нэвэрету искали! Мерэя такую панику навела, всех своих ухажёров бывших припахала к поискам!

– Неужели? – я вскинула удивлённый взгляд. С одной стороны, как-то глупо, а с другой, даже приятно. Это как побывать на собственных похоронах, чтобы узнать, сколько народу пришло.

– Ага! Винэйрон вчера ничего толком не объяснил. Но это не просто вестник, кажется, Винэйрон прислал картинку! Смотрела когда-нибудь чужую память?

В глазах Эстэриола сверкнули задорные огоньки. Он держал птичку в ладонях и ждал, когда же я отвечу вслух «нет», чтобы вдохновенно пуститься в рассказ.

– Нет, – улыбнулась я, и Эстэриол принялся объяснять:

– Вот вспомни сон. Ты как будто видишь сон, очень красочный, только он приходит легко, как будто вообще не засыпаешь, а раз, закрыла глаза, и тут же видишь! Это удивительная штука! Мы такими на первом курсе баловались! Правда, потом поняли, что так ещё хуже, чем просто без щитов ходить… Там же вся подноготная подчистую считывается! А вообще, мне первый раз это заклинание Дион показал! Историю так изучать удивительно!!! Будто сам там был и всё видел! Правда, такие воспоминания сформулировать мало кто может. Это огромным даром обладать нужно, чтобы такую штуку идеально вылепить без всех личных дополнений. Дион запросто мог, а я тогда и не думал, что ему всю душу вываливаю, когда в ответ пытаюсь что-то сделать. Ещё удивлялся, почему он говорил не злоупотреблять этим?

Я опасливо покосилась на птичку, но любопытство пересилило:

– А мы увидим его воспоминания?

– Да, видишь, вестник больше обычного? И тяжёлый. Простые вестники почти невесомые, а этот магией аж лоснится!

Я улыбнулась. Как я могла что-то видеть и чувствовать, если во мне нет магии? Но мне достаточно того, что он так сказал.

Эстэриол уже пристроил птичку на кровать между нами, готовясь открыть послание:

– Ты не бойся. Если будет что-то страшное, ты сможешь проснуться. Как в кошмарах бывает. И я рядом, не забудь.

Тёплая улыбка так и греет изнутри. Как я могу забыть? Вздохнула и решилась, мой возлюбленный почувствовал и тронул птичку пальцем.

А дальше всё было в точности так, как говорил Эст: всё померкло вмиг, и я тут же увидела вокруг знакомые дома, освещённые многочисленными светильниками, будто сама там сейчас была. Звуки, даже запахи – всё было как наяву. Только ветер не ощущался, тепло и уютно. Точно, как в красочном сне!

Я спешно шла вперёд по улице, не глядя по сторонам. Правда, Винэйрон был выше на голову, ракурс непривычный, но всё как живое. Впереди, споткнувшись на брусчатке, спешила какая-то женщина, вдалеке раздавались крики и гомон собравшихся поглядеть на скандал. Что говорили не разобрать. Взгляд упал на другого эльфа, поравнявшегося с Винэйроном. Они лишь переглянулись и пошли дальше.

Народичей тридцать уже толпилось у крыльца нашей гостиницы. Там же стоял какой-то купец с дорожной сумой, в которую упихивал свои пожитки, периодически срываясь на ругательства. Похоже, его выгнали из номера, едва он заселился. Во всяком случае, я не помнила, чтобы вчера там гостил этот народич. Были двое паломников и семья с грудничком.

А вот и они. Спешно вытолкались из дверей, волоча кое-как собранную поклажу, и отошли подальше одной мнущейся компанией, чтобы поглядеть, что будет дальше.

Я вздрогнула, когда тьма дверного проёма стала выпуклой, и появился маг. Он не смотрел ни на кого, но толпа сама расступилась, образовав полукруг, будто чуя угрозу. Немудрено, от этого эо даже в воспоминании разило ужасом. Хотя, может, он просто меня так напугал?

Следом с крыльца вывалился Свахта, красный, в перекошенном жилете и с лохматыми седыми висками. Мне даже жалко его стало, настолько перепуганным он выглядел.

– Да за что?! – истошно завопил он, срываясь на поскуливание.

Маг остановился, повернулся к Свахте и холодно произнёс:

– Ты знаешь за что.

Именно так я и представляла его в толпе. Голос негромкий, спокойный, но в полной тишине прозвучал так, что даже Винэйрон неосознанно попятился.

– Господин, помилуй! – взмолился Свахта, сделал пару шагов за благородным эо, но видя его непреклонность, рухнул на колени.

Илина мелькнула мертвенно бледным лицом в дверях, и тут же выскользнула и бочком по стенке скрылась в переулке.

Маг не отвечал, смотрел прямо на трясущегося Свахту, наблюдая, как тот растерянно стреляет глазами по толпе, ища, видимо, поддержки. Но кто из них пойдёт против настоящего мага? Толпа стояла тихо, будто в храме. Никто даже сбежать не решился, боясь обратить на себя внимание. Как зайцы в траве затихли.

Благородный эо лишь пару секунд смотрел куда-то глубоко в себя, а затем вскинул строгий взгляд на верхний этаж гостиницы.

Сначала послышался треск, и только потом народичи увидели пламя, с рёвом вырвавшееся из окон. Свахта отчаянно завопил, подскочил на ноги и отбежал от стремительно разгорающегося дома. Ни искорки не вылетело из этого ада, чтобы задеть соседние дома, стоявшие вплотную. Столб пламени вознёсся над городом, слепя толпу. Оно выло, выплёскивая в небо чудовищные языки, где-то в глубине слышался треск, взрывы и глухой рокот.

Дома не стало за считанные минуты, а когда все очнулись от потрясения, мага в чёрном уже не было.

В следующую секунду мне показалось, что я ослепла, но потом поняла, что картинка исчезла, а мы вдвоём с Эстэриолом сидим в комнате, погружённой во мрак наступивших сумерек. Слепящие языки пламени всё ещё плясали перед глазами, и я поёжилась. Хотела что-то сказать, но вместо этого всхлипнула. Эстэриол тут же рывком пересел ближе и спрятал в объятья.

– Не бойся, милая, это всего лишь воспоминания!

Я прижалась к нему, но уже успокаивалась. Теперь со стороны не так уж всё это страшно было. Этот эо напугал меня вчера до потери пульса. Но ведь… ведь не тронул. А я рассказов много всяких слышала. Илина-то не делилась подробностями, а вот от приятельниц я много историй узнала, что могут порой всякие эо себе позволить. А этот маг… Ну, придушил, ну, перепугал. Но не тронул. Даже не побил, хотя мог. Илина, когда такая злая, всегда находила повод меня стукнуть… Но зачем он сжёг гостиницу?! Что это вообще было?!

– Эст? – беспомощно позвала я.

Он этого и ждал, и начал тихо объяснять, успокаивающе поглаживая меня по спине:

– Маги Ордена, получая знак, так же получают право судить. Я не знаю, что это было, но очень уж всё напоминало вынесение приговора. Не знаю уж, чем так Свахта провинился… Но, может, этот эо и пришёл туда, чтобы судить его? Поэтому и тебя напугал, чтобы ты… да нет, бред какой-то! – Эстэриол встряхнулся, сурово сведя брови. – Как-то навыворот он тогда делал! Но маг, имеющий право судить, тем более такой могущественный… Он должен был знать, что делает. Нам ответственность вбивают с первого курса!..

– Он не тронул меня, – встряла я в его рассуждения, – я вчера перепугалась, а сейчас думаю, что, может, он просто расстроился? А тут я со своими вилками…

– Нервы всё равно держать под контролем нужно, – насупился Эстэриол. – Хотя… никто не запрещает магу быть сволочью, если он соблюдает закон и чтит кодекс. Итэрель вон – отличный пример…

Мы помолчали. Эстэриол неосознанно поглаживал меня и думал о чём-то.

Я всё же не выдержала и восхищённо вздохнула, когда он поднял руку, раскрывая ладонь, в которой расцветало крохотное заклятье вестника. Да, птичка совсем другая. Почти прозрачная и хвост короче. Она замахала крохотными крылышками и тут же растворилась в окне, будто не заметив стекла.

– Это Винэйрону?

– Да, – подтвердил мой возлюбленный, – попробую узнать детали. Надо же знать, за что судили твоего опекуна?

– Знаешь, Эст? – позвала я, решительно выпрямившись. – А пошло оно всё к Далину! Я уже не могу вот это вот всё! Давай подумаем об этом завтра? А то голова скоро взорвётся!

Он засмеялся. Чисто, весело с нотками нежности.

– К Далину!

Я часто видела, как ребята ухаживают за девицами. Наблюдала и за «клиентами» Илины. Да и вообще всякое. Знала, как мужчины себя ведут, когда женщину хотят. Именно поэтому было до слёз приятно осознавать, что Эстэриол любит меня, а не просто хочет забраться под юбку. Мы убрали остатки еды с кровати и легли рядом, чтобы просто обнимать друг друга.

– Эстэриол?

– М?

– Ты боишься напугать меня?

– Нет, – он улыбнулся и коснулся пальцем кончика моего носа. – Я вижу просто, что ты не решаешься ещё. А к чему спешить? У нас вся жизнь впереди. А я хочу, чтобы ты знала, что я тебя не для этого сюда привёл.

– А что если я умру раньше тебя? – вдруг вздрогнула я. – Я ведь не маг… А ты ещё и эльф наполовину. Ты даже заметить не успеешь, как я состарюсь и…

– Так, – строго прервал меня он. – Аябэль, я что-нибудь придумаю. Выучусь и придумаю, поняла? Веришь мне?

– Верю, – улыбнулась я, расслабляясь.

– А посмеешь помереть, я тебя в другом теле найду после перерождения, и плевать, что это не доказано! Никуда ты от меня не денешься! – засмеялся он, схлопотал заслуженную оплеуху за глупую шутку, а вслед упал в полумрак поцелуя.

– Эстэриол… – позвала я в темноте.

– Да, любовь моя?

– Помоги мне решиться…





7. Кошка


Со временем всё новое становится привычным. Мысли успокаиваются, быт налаживается. Можно даже привыкнуть к ровному и непрекращающемуся чувству счастья. Дать ему улечься в душе и стать частью жизни.

Мы были счастливы. Что ещё можно испытывать, когда засыпаешь в объятиях любимого народича? Просыпаешься с ним, говоришь с ним, ждёшь его и радуешься встрече вечером. И никто не кричит, никому ты ничем не обязан, а всё, что ты делаешь лишь твоё собственное желание.

Мы провели в постели всё воскресенье, лишь изредка делая вылазки за едой и прочим. Изучали друг друга, грели друг друга, любили друг друга. Светоч постепенно наполнялся народом, к вечеру этаж кишел юными и не очень студентами. В коридорах стоял гвалт, шум, смех. Что-то периодически взрывалось или падало, слышался топот и хлопки ладоней по перилам. И, как бы стыдно ни было, но Эстэриол организовал нам личный «походный» сортир, чтобы я не маячила в коридоре.

Этот день длился бесконечно долго, но закончился в одно мгновение. Как всегда заканчиваются такие дни. Но, на наше счастье, впереди нас ждали другие.

В понедельник он чуть было не проспал, но успел до занятий притащить мне еды на день, а я, оглядевшись, взялась за то, к чему уже давно руки тянулись. Привычное дело всегда успокаивает. Я застелила постель, разгребла ворох вещей на подоконнике и аккуратно разложила одежду на кровати, а остальное протёрла влажной тряпочкой и вернула на место. Веника не было, да я и не решалась трогать руками пятна ядовитых цветов на полу. Но за несколько часов я смогла хотя бы немного упорядочить невообразимый бардак, который царил тут, скапливаясь вот уже третий год, судя по уже разложившемуся листу бумаги из-под самого низа кучи в углу.

Когда Эстэриол вернулся с занятий, то страшно рассердился. Даже вышел из комнаты, чтобы там с чувством выругаться. Напугал какого-то младшекурсника, извинился и вернулся. Вздохнул, огляделся по сторонам и опять вышел, чтобы притащить с собой ведро воды и метлу.

У магов было правило, я уже слышала о нём.

– Дисциплина, чтоб её! – в очередной раз вздохнул Эстэриол. – Нам нельзя использовать магию для решения бытовых проблем, если можем справиться руками. Профессора говорят, что нельзя забывать ценность труда обычных народичей. Вроде как я мог забыть! Столько лет корячился, чтобы стать магом! Суставы только на первом курсе долечить смог! Но правила, – он фыркнул и продолжил разбирать хлам на столе. – Это, если что, не трогай вообще! – Эст показал какой-то пузырёк. – Тут зелье, если случайно откроется – обожжёшься.

Я улыбнулась и кивнула. Очень хотелось приступить уже к влажной уборке, но хлам будто сам вырастал там, откуда мы его только выгребли. Без всякой магии! Мы даже поесть забыли. До поздней ночи носились туда-сюда, чихали от пыли и смеялись. Я узнала, какое зелье оставляет зелёный след, а какое ярко-розовый. Что есть зелье, которое может оставить несводимое жирное пятно, а есть такое, что способно прожечь дыру в полу. Те, что трогать было безопасно, я решила смыть завтра, а те, что представляли угрозу, Эстэриол решился-таки убрать магией. Хотя перед этим сам себе минут двадцать пытался объяснить, почему он имеет право сделать это в данном случае. Да уж, муштровали их жёстко! Но это вселяло уверенность. Не будь у магов такой выучки, что бы творилось в стране?

С пола мы всё же убрали мусор и пыль начерно, а стены и потолок я уж решила отмыть завтра. Спать рухнули, постанывая от усталости, но с приятным чувством простора. Комната даже стала казаться больше, когда все кучи превратились в аккуратные стопки и ряды. Лишь витающая в воздухе пыль не давала расслабиться окончательно.

Весь следующий день я оттирала и отмывала. И следующий. И на третий тоже. Но к концу недели у нас по-настоящему стало хорошо. Я обжилась, полюбила сидеть на освободившемся подоконнике, открывая по вечерам окно, чтобы понежиться в лучах предзакатного солнца. Даже пыталась что-то читать из книг, которые стояли на полке. Но сказывалось долгое отсутствие практики. У Свахты мне читать некогда было. К тому же Эстэриол не отличался любовью к чему-то простому. Все книги были о магии, я смогла осилить только одну: «Микури Аллория, или путешествие за пламенными камнями». Сказание о древнем воине, которое как-то затесалось на полке между справочником по всяким магическим штукам и той самой книгой по ботанике.

Я прочла толстый талмуд за три дня, сидя на подоконнике и ловя ещё тёплый осенний ветер волосами, и, тем временем будто сама шла по всем этим тропам, лесам, пробиралась через скалы и забиралась в глубокие пещеры. Доблестный воин Микури так и не нашёл камни, но к концу книги решил, что это к лучшему. Ведь за многие годы скитаний он стал мудрее и опытнее и понял, что не всегда в жизни главное – цель. Иногда путь к ней намного важнее.

Как-то Эстэриол вернулся раньше и, еле сдерживая смех, рассказал, что в Светоч заявился Свахта, требуя объяснений. Орал под воротами около часа, причём выражался так, что даже старшекурсники узнали много нового. Потом его таки впустили по приказу ректора, и ещё часа два они беседовали в кабинете. Вышел Свахта мрачнее тучи и, выкрикнув возле ворот, что он ещё вернётся, плюнул и побрёл в сторону города. Ректор Алерикс сказал, что этот народич болен, и лечение, что он якобы ему устроил у себя в кабинете, подействует позже. Скандал замят, всё забыто.

Про меня даже не вспомнил! Хотя кто знает, может, он и спрашивал у Алерикса обо мне? Но теперь это всё уже не имело никакого значения. Я никогда к нему не вернусь. Да и некуда возвращаться – всё сгорело. В какой-то момент я вспомнила платье, которое так ни разу и не надела, и поняла, что так лучше. Когда некуда возвращаться и незачем, в душе трепещет крылышками пугливое чувство свободы. Вроде и беззащитная совсем, но в то же время летишь вперёд, не оглядываясь.

Дни шли за днями, солнце всё раньше уходило за горизонт, Микури Аллория уже рассказал всё, что мог, стены блестели девственной чистотой, в комнате было не сыскать ни одного дырявого носка, а количество кос, которые я научилась причудливо заплетать на голове, уже перевалило за два десятка.

Я начинала выть. Это место на самом деле стало мне домом, никогда ещё я не была настолько счастливой. Я любила своего Эстэриола беззаветно! Но спустя полтора месяца я уже была готова биться головой о тщательно оттёртые стены! Мой возлюбленный, видя моё состояние, пытался как-то поддержать. Притащил несколько свежих книг и даже попытался поучить азам магии в надежде, что во мне есть хоть малюсенький дар. Но всё было тщетно. Магии у меня не было вовсе, а чтение уже не приносило удовольствия. Ведь каждый раз, когда я отрывала взгляд от страниц, он упирался всё в ту же серую каменную стену, рельеф которой я выучила до мельчайших подробностей.

Ещё пару недель я послушно пыталась выполнять упражнения, чтобы добиться хоть какого-то результата, но магия так и не проснулась, а проснулась серая тоска, подвывающая в такт холодеющему ветру, срывающему последние листья с деревьев. Это были самые счастливые дни моей жизни, которые я больше не в силах была выносить!

– Ты шутишь?! – опешил Эстэриол, глядя на меня, как на сумасшедшую. – В кошку?! Я же пошутил тогда!..

Я тут же сникла и отошла к кровати, давая возлюбленному положить учебники и узелок с едой на стол. Мимолётный диалог, вспомнившийся утром, на весь день завладел сознанием. И если утром я ещё посмеивалась, то к концу дня поняла, что это единственный выход и с нетерпением ждала вечера, чтобы вывалить свою идею на опешившего возлюбленного.

– Так ты не можешь? – разочарованно спросила я, уже ощущая, как сверху вновь наваливается душным старым матрасом уныние.

Эстэриол почесал в затылке, взгляд уже начал бегать где-то по ту сторону реальности:

– Да нет, вообще могу… – и опять удивлённо: – Но, ты серьёзно?!

– Так всё-таки можешь?! – тут же просияла я и подскочила к нему, заглядывая в растерянное лицо. – Милый, прошу! Хоть так, я же в жизни так долго на одном месте не сидела! Я уже скоро тут с ума сойду! Эст!

За дверью послышались шаги. Вот кто-то поднимается по лестнице, всё ближе, размеренно так пошаркивает, на пролёте вздыхает и, будто часы на башне в порту отмеряя время, продолжает идти, медленно затихая. Минуту это длилось? Ровно столько времени понадобилось Эстэриолу, чтобы прийти в себя, и вот уже зажёгся в его глазах этот привычный неуёмный азарт. Новая интересная задача! Кажется, это был лучший подарок, который я могла ему сделать!

– Хорошо, – улыбнулся он, – но мне нужно подготовиться. Эта штука опасная, я не могу тобой рисковать так, мне нужно время, с бухты барахты такое не делается.

– Хорошо, милый! – обрадовалась я. – Сколько?

– Полчаса. Потерпишь?

Я рассмеялась. Закрыла лицо руками и упала на кровать, хохоча. Эстэриол и сам смеялся.

– Ты хоть поешь, пока я готовлюсь, ладно? – раздалось где-то со стороны сундука.

– А ты?

– Да я в столовой перехватил по-быстрому. Очень уж жрать хотел – день сегодня насыщенный был.

Ну, раз так, то почему не поесть? Пока уплетала ужин, Эстэриол рылся в каких-то своих припасах, попутно полушёпотом то рассуждая, то ругаясь.

– Слушай меня внимательно, – сказал Эстэриол, когда закончил свои раскопки. – Я смогу перевоплотить тебя на несколько дней. Скажем так, три-четыре. Затем тебе необходимо будет ходить в человеческом теле не меньше недели, иначе могут быть проблемы с головой, – он улыбнулся, шутливо постучал по виску и продолжил: – Позже я смогу превратить тебя опять, но в кого-нибудь другого. Я хочу, чтобы ты поняла – перевоплощения, очень серьёзная и опасная вещь. Это не игрушки, к ним нужно относиться ответственно…

Я не стала дослушивать, перебила его поцелуем и сказала:

– Я верю тебе.

Он вздохнул, блеснув тёплым взглядом, и продолжил подготовку. Ждать было уже невыносимо. Будто если он не сделает этого прямо сейчас, то я так и буду сидеть в четырёх стенах вечность. Нетерпение так и бесновалось внутри, отвлекая мага своими сполохами. Я пересела на подоконник, царапая ногтями камень от желания поскорее сделать это и чувства лёгкой досады. Ведь я прямо сейчас отказываюсь от ещё одной ночи с ним… К Далину! Лучше сейчас, чем рисковать провести ещё один день взаперти!

Эстэриол достал какие-то кристаллы, мелок, мешочек с чем-то и ещё кучу всего, свалил это всё прямо на пол посреди комнаты и принялся вычерчивать какие-то узоры. Выудил из кучи книгу, пролистал её, добавил ещё пару линий в рисунок, а затем достал из мешочка амулет: небольшой камешек, такой же простенький на вид, как и другие, что он делал для меня раньше. Короткий шнурок качнулся и небрежно лёг рядом с центром рисунка, куда Эст положил кулон.

Я никогда не понимала ни слова из того, что он пел, но всегда впадала в какой-то восхищённый транс, когда слышала, как он произносит заклинания. Это было красиво. И непонятно. Он даже не всегда использовал речь, чаще начиналось с какого-то низкого, идущего изнутри мычания, переходящего в слово, иногда и просто пару букв, затем опять тянущийся, как голос самой толстой струны под смычком, и вновь слово, два, три, всхлип и сходящий на нет выдох. Он сопровождал звуки пассами, плавно, иногда резко, взмахивая руками и ведя пальцами в воздухе. Порой казалось, что я вижу саму реальность, послушно следующую своими слоями за его повелевающими жестами.

Не знаю, сколько времени он занимался амулетом, я завороженно следила за его работой, даже не сразу обратив внимание на пот, стекающий по его вискам. В коридоре уже было тихо – студенты разошлись по комнатам спать.

Взгляд Эстэриола был уставшим, когда он подозвал меня.

– Встань сюда, видишь два знака? На них, – показал он пальцем на узор. – Я соединю вас с амулетом. Это пока не превращение, я просто настрою его на тебя. Не волнуйся, может быть странно, но всё будет хорошо.

– Эстэриол, ты бледный, как Мора! – озабоченно сказала я, переживая, что зря это затеяла, но он помотал головой, улыбаясь:

– Не волнуйся! Я раньше и сильнее выкладывался. Сейчас закончу и спать завалюсь, а ты успеешь привыкнуть до утра к лапкам.

Мы оба засмеялись, и я несмело шагнула в круг.

Эстэриол вновь запел. Сначала я не почувствовала ничего, но потом незаметно появившаяся в груди дрожь стала волнами нарастать. Несмотря на это, я могла стоять довольно ровно, будто меня прошило насквозь и пригвоздило к магическому рисунку. Я почти не могла двигаться – волю парализовало. Было такое впечатление, будто я не могу проснуться: всё вижу, всё слышу, но совершенно нет сил двигаться, как сонный паралич сковал.

Краем глаза увидела слабое свечение от амулета, которое тонкими лучами тянулось к груди. Вибрация в теле усилилась, а потом всё вдруг неожиданно закончилось, и я очнулась.

Всё оставалось на своих местах, только Эстэриол совсем поник. Его волосы были мокрыми от пота, рубашка тоже, а руки слегка подрагивали. Я хотела было к нему подойти, но он тут же меня остановил:

– Не двигайся, я ещё не закончил. Сейчас самое важное, – он говорил тихо и медленно, было видно, что он очень устал, – посмотри на амулет.

Я опустила глаза и больше не смогла их отвести – маленький серый камешек приковал взгляд.

– Сейчас я надену его на тебя и снять смогу только через три дня. Самого перевоплощения не бойся, это не больно. Немного странно, но, в принципе, ничего неприятного. Я сам не испытывал на себе, но знаю, как это работает, – Эст пересел поудобнее, устало мотнув головой. – Я после этого сразу спать завалюсь, ты не волнуйся, если добудиться не сможешь – это нормально всё.

Он вздохнул, оглядевшись по сторонам, вспоминая, что ещё забыл. Я стояла, боясь пошевелиться. Только теперь вдруг начала робеть, понимая, что сама сподвигла его на эту странную, в общем-то, авантюру. Неуёмная!

– Амулет ты сама снять не сможешь, потому что он сольётся с твоим телом, – устало продолжил объяснения Эстэриол, – найти его смогу лишь я. Так что никого не бойся. Хотя… Лучше всё же не суйся никуда особо, ладно? – и, выдохнув, решившись, спросил: – Ну что, готова?

Я еле заметно кивнула, понимая, что страшно, но назад уже поздно передумывать. Сама ж его донимала просьбами, так что нечего трусить.

Эстэриол, кряхтя и покачиваясь, встал, подобрал амулет за шнурок и пробормотал: «Сифирус, помилуй мою дурную головушку!». Я прыснула и тут же ответила на нежный поцелуй. Эй, ведь я теперь не смогу целовать его ещё три дня! О боги! Но сокрушаться было уже поздно – Эстэриол завязал шнурок на моей шее.

Перед глазами поплыло, меня окутала слабость, голова закружилась и я поняла, что падаю в обморок. Но когда пол приблизился на расстояние пары ладоней, почему-то оказалось, что я в сознании и совсем не ушиблась. Я поднялась как-то мягко. Движения давались легко, будто вообще не надо прилагать усилий. Тело окутывало непривычное уютное тепло, но зато звуки вдруг стали глубже, объёмнее и сильнее. Было неудобно, непривычно. Я переступила и чуть не запуталась в собственных лапках. Глянула вниз на аккуратные коротенькие пальчики и испуганно взмявкнула.

Эстэриол наклонился, поймал мой растерянный взгляд, морщась, вгляделся мне в глаза, но вздохнул и нежно погладил по спине, а затем поднялся, чтобы рухнуть на кровать и моментально уснуть, оставив меня один на один со всем этим.

Я ещё раз тихонько мяукнула, пробуя новый голос, покружилась на месте, привыкая и пытаясь определить, чего ещё не заметила. Это состояние мне всё больше и больше нравилось. Шерсть дарила настолько незнакомое, но приятное ощущение, что теперь я не знала, как народичи живут без неё? Это же так тепло, уютно, но ни капельки не душно! И идёшь если, лапка об лапку цепляет и будто сама себя гладит. И не шорхает ничего, не мешается, не тянет. Никогда в жизни я не чувствовала себя настолько удобно! И движения такие лёгкие, ловкие! Казалось, что я чуть ли не летать могу!

Запрыгнула на стол одним прыжком, свалив по пути колбу с чем-то, и, гордо распушив хвост, прошлась перед зеркалом. Если честно, я думала, что Эстэриол превратит меня в какую-нибудь белую или наоборот, чёрную кошку, а не в обычную: серенькую с полосками. Но теперь, увидев себя в зеркале, решила, что мне так даже больше нравится. Я была пушистой серо-коричневой полосатой кошечкой, с чистой, лоснящейся, будто только что вычесанной шёрсткой.

Довольно мурлыкнула, это мне тоже понравилось, и я принялась мурлыкать на все лады и кататься по столу, попутно сваливая всё, что там так любовно расставляла с тех пор, как поселилась в Светоче. К сожалению, кошачьей грацией я пока не обладала, но надеялась, что скоро привыкну. Наслаждаться новым состоянием было так чудесно, что я даже забыла, для чего это затевалось, да и про упущенную ночь в объятьях возлюбленного почти не думала – всё сознание поглотили новые ощущения.

Навалявшись перед зеркалом, я спрыгнула со стола и бесцеремонно запрыгнула с пола прямо на грудь Эстэриолу, неаккуратно цапнув когтями ворот рубашки. Он не издал ни звука, даже не пошевелился! Бедный, действительно весь выдохся! Я устроилась мордочкой к его лицу и, насколько смогла, обняла его своими коротенькими пушистыми лапками и принялась мурлыкать. Это была какая-то почти магическая полудрёма. Вдруг подумалось: а если коты, когда мурлыкают, тоже колдуют? Кто знает, может и я в этом облике что-нибудь смогу? Захотелось представить разные чудеса, но я, продолжая мурчать, сама себя убаюкала и незаметно уснула. И спала слаще, чем все эльфийские пирожные на свете.





8. Запах тысячи шагов





Утро наступило по-другому. Необычно, странно. Тёплое дыхание на спине одновременно и согревало и холодило. А ещё ощущение странное, будто кто-то раз за разом накрывает и медленно стягивает тяжёлое зимнее одеяло. Я с наслаждением потянулась и тут же распахнула глаза от короткого возмущённого вскрика. Гигантское сонное лицо Эстэриола улыбалось, а на подбородке уже кровоточила свежая царапина.

Я хотела пробормотать что-нибудь ласковое и попросить прощения, но когда из всего этого получился невразумительный мяв, вдруг поняла, почему умещаюсь на его груди. Оторопь длилась недолго – я быстро вспомнила, что вчера произошло. Ведь я теперь чудесная, совершенно обычная серая кошечка, которую не видно, не слышно, и ещё попробуй заметить напротив серой стены! Да благословит Сифирус светлую головушку моего возлюбленного!

Говорить я не могла, поэтому постаралась выразить по-кошачьи. Эстэриол смеялся и перебирал мою шерсть, пока я тёрлась о него и мурлыкала. Это могло бы продолжаться долго, но утро уже расцветило облака за окном, показывая, что пора вставать. Кажется, впервые с тех пор, как я здесь появилась, Эстэриол встал спокойно и не спеша собрался. Сходил умыться, принёс мне воды, разложил на столе остатки ужина, чтобы я могла поесть, погладил ещё раз и неловко, глупо смеясь, поцеловал в морду. Я обескураженно потрясла головой – ощущения совершенно другие! На носу кожа чувствительная, а рядом, будто через одежду. Зато дыхание тёплое, родное.

Я мяукнула и взобралась по протянутым рукам ему на плечо.

– Не передумала? – спросил Эстэриол, серьёзно глядя мне в глаза. – Пойдёшь?

Я утвердительно мявкнула, и он бережно опустил меня на пол. Я неосознанно, как самая обычная кошка потёрлась о его ноги. Он засмеялся и почесал меня за ухом.

– Аябэль?

– Мр-р-р-ря?

– У нас тут котов хватает, обижать никто не обидит, но ты уж будь осторожна, ладно? Это, – он неловко поморщился и засмеялся: – под ногами не путайся. Никогда не думал, что скажу тебе что-то в этом роде!

Я бы и сама засмеялась, но как это делать в облике кошки?

– Ая, если что, беги ко мне, хорошо? У нас сегодня в южном крыле, в основном, занятия. Я метку возле двери поставлю, чтоб ты не промахнулась с аудиторией…

Я тряхнула головой, в ушах аж гул поднялся. Эстэриол вздохнул, заглядывая мне в глаза:

– Совсем я не подумал… Ты хоть слова мои понимаешь? А то я мысли поймать не могу, даже не знаю, отвечаешь ты или по остаточной памяти имитируешь…

Я ещё раз взмуркнула, но теперь возмущённо. Кажется, Эстэриола этот ответ так и не успокоил до конца. Но времени не оставалось – пора идти.

Он вздохнул, взял сумку и распахнул дверь, выпуская меня в оживлённый коридор.

Ух ты, оказывается, что у нас на этаже столько мальчишек! Кто-то ещё спешно плескал водой за дверью уборной, двое уже стояли на лестнице. Соседняя дверь распахнулась, и оттуда вышел худощавый и мрачный парень. Тёмная щетина на подбородке выдавала в нём человека, а синяки под глазами – зубрилу-полуночника. Он криво улыбнулся и поднял руку, приветствуя Эстэриола. Тот приветливо произнёс в ответ:

– С добрым утром, Илай! Вышло на этот раз?

Илай помрачнел и помотал головой. Кивнул на меня и спросил:

– А у тебя чего? Сам сварганил?

– Да так, – неловко почесал Эст затылок, – чё-то получилось. Решил – пусть будет…

Кажется, Илай даже не дослушал его, красные глаза сомкнулись и разомкнулись, не явив ни единой мысли во взгляде. Эстэриол поглядел на меня и кивнул, показывая на дверь, ведущую в западное крыло. Я спустилась за ним по трем высоким ступеням, но выходить в коридор не стала, гордо мяукнув, показывая, что дальше сама. Эст лишь вздохнул. «Я люблю тебя, будь осторожна, я буду переживать» – говорили его глаза, но словами он не сказал ничего и молча отправился вслед за Илаем к юго-западной башне.

Коридор быстро опустел. Ещё пара мальчишек пробежала мимо, пока я сидела в уголке, укрывшись за ступенью. Сначала один промелькнул, спешно упихивая в сумку какие-то листы прямо на ходу, а спустя несколько минут – второй, несущийся сломя голову и запихивающий руку в рукав куртки, но не попадающий.

Пока ждала, подумала, что зря я вот так в первый же день решила сама куда-то отправиться, и лучше было бы не отходить от Эстэриола. Всё же я сейчас маленькая, не дай боги ещё наступит кто? Но, с другой стороны, правильно. Илай этот сонный вроде и друг, а другим вообще не стоит видеть меня рядом с Эстом. Тем более кому-то вроде Итэреля! Так что лучше буду сама по себе бродить.

Дождавшись тишины, я отправилась исследовать замок. Было странно. Я жила здесь уже больше двух месяцев, а вышла впервые! В кошачьем обличье Светоч казался огромным. Гладкие квадратные плиты пола были чисто выметены, вдоль коридора располагались двери в лекционные залы, классы и другие помещения. Справа высокие окна – в два раза выше, чем в нашей комнатке! Да и потолки тут в полтора раза превосходили наш. Какой же огромный этот замок! Даже дворец Баталона по сравнению с ним кажется меньше. Хотя он намного шире Светоча. Да и пристроек там ещё на три общежития хватит.

Я запрыгнула на подоконник и долго вглядывалась в колодец внутреннего двора. Там даже фонтан был небольшой. А вокруг кусты, пожухлая трава и несколько высоких деревьев. Я сидела, пока загипнотизировавший меня последний жёлто-красный листок не оторвался, чтобы закружиться к выметенной брусчатке, и нехотя спрыгнула.

Добравшись до юго-западной башни, я по запаху вдруг поняла, что здесь женское общежитие. Была бы человеком, не то что не поняла бы, даже не почувствовала бы разницу в воздухе! Интересно, а много тут девушек учится? Захотелось узнать, как они живут, как у них обстоят дела с хозяйством и учёбой? Как они с мальчиками общаются? Хотелось бы стать хоть ненадолго одной из них. Чтобы смело разгуливать по коридорам и сидеть на соседних партах с любимым. И учиться магии. Хоть немного бы уметь! Чуть-чуть! Да хоть бы соль зажечь научиться – и я бы уже радовалась!

Я не рискнула сразу спускаться по лестнице, чтобы исследовать все этажи. Тогда, в сентябре, они все казались одинаковыми, запутаться – раз плюнуть! На всякий случай решила вернуться к нашей двери, чтобы отыскать какую-нибудь деталь, по которой можно запомнить, чтобы не беспокоиться. И почти сразу на косяке заметила еле-посверкивающую, будто прозрачная зеленоватая чешуйка, метку. Позаботился! Я аж замурчала, как-то само получилось.

Сам Светоч представлял собой глухую крепость с пятью башнями. Мы жили на восьмом этаже северо-западной. От неё отходили два крыла. К ним вели широкие округлые арки проходов, в которых, вопреки всем магическим возможностям, сквозил студёный ветер. Маги, не смотря на то, что чаще всего были обречены жить в роскоши до конца жизни, зачастую были аскетами. Воспитание сказывалось. Эстэриол как-то объяснял мне, почему бегает на занятия в куртке. Это в комнате у нас было тепло, а так студентов держали в строгости. Впрочем, греться заклинаниями не запрещалось, но одобрения такой сокурсник не получал.

Я дивилась этой странной морали. Учиться магии, которая может сделать всё! Вообще абсолютно всё, что я только могла представить! Но при этом уметь обходиться без неё. Даже я уже привыкла ко многим магическим ухищрениям, а что уж говорить про самих ребят? Но смысл в этом был. Я знала, что это залог благополучия всего нашего мира. Магия даёт слишком огромную власть, чтобы можно было доверить её кому-то ненадёжному, подверженному слабости.

Хотя Эстэриол уже говорил: все эти правила совершенно не запрещают магу быть сволочью. Характер никуда не денешь. Иногда я вспоминала того странного эо, который сжёг нашу гостиницу. Винэйрон так и не смог узнать деталей, хоть и был вхож в Орден, как магически одарённый народич. Иногда бывало так, что маг судил и выносил приговор сам, не ставя никого в известность. Кажется, первая и вторая ступень, если по иерархии знаков, давала такое право. Да, потом народичи могли спросить с Ордена, Свахта и пришёл за этим в Светоч. Только вот ответ, который получали народичи, мало кому нравился, но поделать с этим ничего было нельзя.

Я как-то спросила у Эстэриола, почему же тогда маги не становятся у власти? Они ведь умны, могущественны. Могут всё! А он ответил, что именно поэтому и не становятся. Власть развращает, а магу и так её с лихвой хватает, куда уж больше? Когда умеешь хоть как-то ворочать реальностью, мир воспринимается по-другому. Да и срок жизни у магов намного превосходит средний человеческий или гномский.

Пол холодил лапки. От стен отражались тысячи звуков, Светоч будто гудел изнутри. Никогда бы не подумала, что у кошек настолько тонкий слух!

Набралась смелости и отправилась на разведку. Впереди ещё несколько часов одиночества, пока Эстэриол будет на лекциях, а потом ещё и в библиотеке или отдельных классах для дополнительных занятий. Он жаловался, что успеваемость снизилась. Я чувствовала себя из-за этого виноватой, хоть он и заверял, что это не из-за меня. Теперь хоть на пару дней отвлечётся, займётся учёбой. Даже я не могла спокойно заниматься делами, предвкушая очередную ночь в объятьях возлюбленного. Как же быстро я привыкла…

По Светочу можно было гулять бесконечно. Замок был огромен! Особенно теперь, когда я такая маленькая. Будто целый мир! Арки дверей напоминали двухэтажный дом, подоконники, на которые я с лёгкостью запрыгивала, виделись скалами. А ещё я поняла, как кошки могут часами сидеть на одном месте, вглядываясь в одну точку. Мир звуков поглотил меня. Я слышала голоса профессоров за дверьми, шаги в коридоре, свист ветра в малюсеньких щелях. А вон откуда-то залетела одурелая муха и бьётся о прозрачное стекло. Несколько раз я натыкалась на горничных, одна даже улыбнулась и погладила. Я смутилась и убежала. Интересно, если бы она знала, что я человек в кошачьем обличье, стало бы ей неловко? Мне бы точно стало!

Но, сколько бы я ни гуляла, рано или поздно всё равно бы оказалась здесь – на нижнем этаже западного крыла. Вселенная может бесконечно совершать свой оборот, цивилизации рождаться и растворяться в других, звёзды путешествовать по небосводу, а кошка придёт на кухню. Может, это особый инстинкт? Или неоспоримый закон бытия? Воля богов? Да какая разница?

Я пристроилась в уголке и наблюдала за творящимся волшебством. Котлы бурлили, вода шумела, огонь ревел, ножи стучали, а поварята носились, вытирая пот. Наверное, даже в самый студёный мороз здесь жарко как летом! Скоро обед, и кухонные обитатели спешили подготовить обеденный зал, что находился прямо над кухней, к трапезе. Туда я сунуться не рискну. Даже если все тут будут обожать кошек, в такой толпе обязательно кто-то ненароком отдавит мне лапки! Но чем дольше я тут сидела, тем больше понимала, что и сама бы с удовольствием закусила! И я с любопытством начала высматривать, чего бы такого уцепить, пока грозный шеф отдавал распоряжения.

Этакий местный пастух. Я аж вжималась в свою щёлку между стеной и шкафом, когда он проходил мимо. Здоровый, с огромными руками и лишь слегка округлым пузом, он одним движением густой чёрной с проседью брови мог заставить поварёнка резко переменить направление и судорожно схватиться за оставленный на мгновенье кочан капусты.

И ведь я исхитрилась! Откуда только проснулась эта прозорливость? Умудрилась схватить аппетитный шмат мяса, когда местный кухонный владыка отвлёкся на котёл, и как дёрнула оттуда! Хвост трубой, коготки непроизвольно за пол цепляются, а сзади подгоняют вопли работников и ругань шефа! Столько впечатлений! Какая же отличная оказалась идея с превращением!

Впрочем, я достаточно скоро начала в этом сомневаться. На запах мяса, который я уплетала под лестницей, забыв даже подумать о том, что в жизни сырое не ела, сбежалась местная кошачья шайка. Один матёрый котище активно, хоть и ненавязчиво, пытался показать свой интерес, а я ведь даже шипеть толком не умела! Откуда мне знать, как их по-кошачьи то отвадить? А по-народически они не поймут! Стало страшно. Я ж теперь такая же, силы равны, а что я сделаю против них?

Длинные усы любопытно сунулись мне в морду, и я, струсив окончательно, выплюнула последний кусок и дёрнула вверх по лестнице, больше всего переживая, что они побегут за мной. Нет, не побежали. Хвала Алете! Вот бы Эстэриол огорчился, если бы меня местные коты подрали! Или того хуже… Но вроде воспитанные оказались. Я сама тут больше противная была. Ну, может, спишут на то, что я новенькая? Может, даже подружимся когда-нибудь… Если Эстэриол на меня заклятья навесит, чтобы под хвост не лезли!

Пока бежала, даже не заметила, как добралась до юго-восточной башни. Наверное, это было самое любимое место Эстэриола! С самого низа и до верхнего этажа всё занимала библиотека. Пять этажей с высоченными потолками в три человеческих роста были облеплены полками по стенам и заставлены шкафами, столами и креслами. Я даже представить себе не могла, что бывает столько книг сразу!!! Это ведь даже если по одной в день читать, жизни не хватит! Хотя… у мага-то хватит, вот и стоит эта прорва. Им некуда спешить…

В огромном круглом помещении царила уютная тишина. Солнечный свет падал на серый каменный пол из огромного окна, добавляя какой-то волшебной теплоты. Чувствительный нос сразу ощутил сухой и чуть пыльный запах книг. Здесь было намного теплее, чем в других башнях и сыростью даже не пахло! Я, завороженно оглядываясь, побрела вдоль полок. Кажется, я нашла себе любимое место, где буду проводить время после обеда. Вон тот подоконник, на который ещё попадают лучи солнца. Пыльный, с паутиной, но я его облюбую надолго. Здесь мне хорошо.

Невольно начала разглядывать корешки книг. Чего только тут не было! Названия иногда смешные, иногда непонятные, но интересные:

«История знаменитых призраков Тинтеррона»,

«Создание органических фамильяров»,

«Проекция образов на расстоянии»,

«Психика и магическое сознание: основные принципы отличия»,

«Проникновение, прочтение и подчинение чуждого разума»,

«Хранение и использование камней силы»,

«1001 артефакт, или ошибки охотников за древностями»,

«Выращивание животных магическим путём; основы»,

«Что узнал Виттирнай, когда пошёл на Выферово логово»,

«Принципы ведения переговоров и убеждения»,

«Исторические заметки Нихафтала»,

«Одноступенчатые заговоры для первокурсников»,

«Теория создания материального воплощения нематериальных сущностей с помощью материальных объектов на основе духовных составляющих».

Последнее название я перечитала несколько раз, но так и не поняла, про что это. Да и прочие больше интриговали. Откуда мне вообще знать все эти премудрости? Да, читала раньше, потом Эстэриол начал засыпать меня умными речами, я даже нахваталась от него кучи мудрёных слов, теперь вот в Светоче поселилась и честно пыталась хоть чему-то научиться. Но всё равно же не учёная, как ни крути. Наверное, стоило попросить Эстэриола действительно принести мне что-нибудь попроще. Без всяких этих умных штук. А что-нибудь про приключения, вроде рассказов Микури. А теперь я сама смогу выбрать, и Эстэриол притащит домой, пока мне придётся сидеть взаперти перед следующим обращением.

Так погрузилась в собственные мысли, что чуткий слух подвёл меня. Я даже дёрнуться не успела, когда чья-то тёплая ладонь аккуратно подхватила меня под пузо, а вторая рука поддержала задние лапки. «Боги! Лишь бы только не догадались! Лишь бы не догадались, что я не кошка!!!».

Народич аккуратно усадил меня на руках, сделал пару шагов и присел в кресло, давая мне устроиться на коленях.

– Ну, так кто же это у нас? – раздался тихий приветливый мужской голос. – Заблудилась?

Я предпочла мявкнуть в ответ и потёрлась о гладящую руку, старательно имитируя поведение среднестатистической кошки. Раздался тихий смех, и народич продолжил, будто рассуждая вслух:

– И откуда же ты такая пушистая взялась? Не видел я тебя здесь раньше. Видать, кто принёс тебя? Тащат живности всякой эти студенты, а потом ищут по всему университету до рассвета, глупые.

Он опять по-доброму засмеялся, а я, наконец, взглянула ему в лицо. Это оказался почти старик, с белыми как снег волосами и небольшой бородой, слегка худощавый, но при этом довольно статный. Глаза лучились таким светом, что я невольно залюбовалась. На вид невозможно было определить, сколько ему лет. Как и каждому магу, ему могло оказаться сколько угодно: и пятьдесят, и сто пятьдесят, и тысяча пятьсот, если такое вообще возможно. Они ведь возраст сами выбирают, в котором уютнее себя чувствуют. Но одежда необычная. Неброская, без излишеств, но ясно, что это кто-то из профессоров. В основном мантии носили только они. Ну, может, ещё придворные маги такую моду поддерживали для статусности?

А у него одежда такая же белая, как и волосы. Мантия небрежно застёгнута на пару пуговиц, а сверху наброшен жилет, вроде пастушьего, но тонкой выделки. Под его воротом и болтался массивный медальон с рисунком двух ладоней и пламени между ними – эмблемой школы. А за креслом, прислонённый к стенке шкафа, стоял белоснежный витой посох.

Коты с кухни заставили меня поволноваться, но только теперь я смогла во всех красках ощутить, как становится дыбом шерсть. Я даже двинуться боялась, замерев на коленях и молча принимая поглаживание сухой тёплой руки с длинными ловкими пальцами. Он засмеялся и почесал меня за ухом. Он же просто ждёт! Ждёт, когда до меня дойдёт, что он раскусил нас с первой секунды!

В тот же миг я вспомнила всё, что говорил мне Эстэриол о том, что будет, если его выгонят из университета. Вспомнила его гневное и испуганное лицо, представила, как он среагирует на эту новость, и честное слово, чуть не потеряла сознание от отчаяния!

Ректор Алерикс ещё раз ласково погладил меня по голове, и тихо-тихо сказал:

– Ты считаешь, что я накажу тебя? Не переживай, дитя. Не ты первая, не ты последняя. Я так устал натыкаться на фамильяров, которых ученики втихаря протаскивают, что уже давно разрешил вас держать. Никак расстаться не могут. Дети, что с них взять? – он продолжал меня гладить, а я удивлённо повела ухом. – То, что ты магическое создание, я сразу понял, – продолжил ректор. – Думаю, тебе стоит найти своего хозяина и впредь не теряться. У нас безопасно, но всё же тебе стоит быть осторожной, не все студенты ещё понимают ответственность за тех, кто меньше и слабее, так что держись его и не оставайся одна. Ну, иди.

Алерикс ловко, но бережно подхватил меня поперёк туловища и, совсем по-стариковски крякнув, наклонился, чтобы поставить на пол. Выждал немного, с улыбкой глядя на мой обескураженный вид, и кивнул, когда я нерешительно шагнула прочь.

Бежать сломя голову я не стала, но очнулась уже возле дверей нашей комнаты. Неужели нюх привёл? Или пресловутый кошачий талант возвращаться домой откуда угодно? Нет уж! Больше никуда не пойду сегодня! Натерпелась, хватит! Да и Эстэриол скоро уже придёт с занятий. После месяцев сидения взаперти, этот день был настолько перенасыщен событиями, что выдержать ещё сил уже не было.

Но как же удачно! Вот Эстэриол обрадуется, когда я ему расскажу, что даже ректор не раскусил его заклятье! Принял меня за фамильяр, вот же здорово! Хвала Алете! И тут её благословение помогло! Хотя откуда мне знать наверняка? Но богов поблагодарить лишним никогда не будет.

Погрузившись в размышления, сама не заметила, как задремала, и проснулась только когда шорох шагов раздался совсем рядом. Вскинула голову и прижмурила глаза:

– Ма-а-у-у.

– Моя хорошая! – Эстэриол подхватил меня на руки и бережно прижал к груди. – Я так волновался! Дурень совсем! Пойдём домой!

Мы зашли в комнату, Эстэриол захлопнул дверь, не выпуская меня из рук, сел на кровать и зарылся лицом в мой мех:

– Отпустил тебя, а потом весь день места себе не находил, представляешь, Аябэлька? Столько всего передумал! Я же столько не предусмотрел! А вдруг ты в столовую придёшь? Там же народу тьма-тьмущая – затопчут!

Эстэриол сжал меня чуть сильнее, и я предупреждающе мявкнула. У меня же тельце такое хрупкое сейчас – за рёбра страшно. Сам же только рассуждал! Он тут же расслабил руки и заглянул мне в глаза:

– Я соскучился, милая. Сидел весь день и вместо учёбы представлял всякое! Уже хотел отпроситься, чтобы пойти тебя искать, но профессор бы точно в голову залез! А я сижу и думаю: а вдруг на котов нарвёшься? Они же животные, что ты сделаешь? Или ещё хуже, – он нервно хохотнул, – на ректора! Хвала богам, что всё обошлось!

Я не умела смеяться в кошачьем обличье. Поэтому встала, выгнула спину и принялась тереться о него, урча и вертя хвостом.

Эстэриол, ты не представляешь, насколько всё обошлось!

Он погладил меня, блеснул любящими глазами и, наконец, облегчённо выдохнул:

– Кушать хочешь?

– Мр-р-р-р-р-яу!





9. Аниса


В эту ночь мне снились чьи-то тапки и злобный повар, ищущий свой кусок мяса. Спать было необычно, но, видимо, у кошек какой-то особый талант, поэтому выспалась я задолго до рассвета. Эстэриол-то, дорвавшись, наконец, до учёбы, зарылся в свои книжки основательно, и лишь иногда машинально почёсывал меня, когда я лезла, требуя внимания. Откуда-то само появилось это. Сидит себе народич, занимается, а мне неймётся, подавай любви и сразу всю!

Поэтому лёг он поздно и полностью выжатый, а я к тому времени уже давно спала, развалившись на всю подушку, лишь иногда взмуркивая сквозь сон.

На утро я, проснувшись бодрой и полной вдохновения на новые приключения, еле дождалась, когда возлюбленный продерёт глаза на мой ор и откроет дверь, недовольно ворча, что-де несёт меня куда-то спозаранку. Он строго-настрого наказал, чтобы я не попадалась на глаза никому из профессоров и была осторожна. Добавил что-то ещё, но я его уже не слышала, а, распушив хвост трубой, неслась вниз по ступенькам. От вчерашней робости не осталось и следа. Я выспалась, отогрелась и набралась смелости. Лёгкое кошачье тельце было таким ловким, таким прытким, что я получала истинное удовольствие от нового состояния. Уже и пообвыклась, и наловчилась даже хвостом баланс держать.

Почти целый час я исследовала небольшой садик внутри «колодца» замка, в это время здесь было тихо и уединённо. Зябкое утро ещё не отозвало своё туманное покрывало, разделяя желания студентов: ещё немножечко понежиться перед трудовым днём. Но вот солнце вышло из-за горизонта, заглянуло в широкую каменную арку ворот, огляделось, и погнало туман обратно в море. Побережье находилось не так уж далеко, и шум волн иногда слышался и здесь, убаюкивая сонное утро.

Я оглядывалась, принюхивалась, продолжая открывать для себя новые грани реальности. Не будь я кошкой, разве смогла бы я уловить тончайшие изменения в воздухе? Смогла бы отличить запах сырого ствола куста лавра от запаха холодной земли? А услышать, как шаркает по коридору повар, направляющийся из своей спальни в юго-западной башне в кухню? Нет, вряд ли.

И вообще, так интересно, я теперь такая маленькая, организм работает совсем по-другому: и еды меньше надо и питья. А ещё я могу с чистой совестью нагадить в клумбу, и никто мне ничего не скажет. Хотя позже из кустов я слышала, как вдохновенно ругался садовник. Ну и что? Всего-то пару незабудок раскопала, тоже мне – горе! Всё равно ведь давно отцвели, даже листочков почти не осталось! Зато почву удобрила, лучше б спасибо сказал!

Долго размышляла над тем, стоит ли мне вылизывать себе зад, но так и не смогла победить неприязнь. Пожалуй, для этого я ещё недостаточно кошка. Но с гигиеной надо что-то решать, не ходить же драной и грязной? А то, не дай боги, ещё и блохи заведутся!

Внутренний двор Светоча даже по народическим меркам был широким, а уж по кошачьим… Тут можно было гулять днями напролёт! В северном углу небольшая аллейка, окружённая высокими, разросшимися в уютной тишине, деревьями, а в юго-западном – сад, где я как раз окапывалась всё утро. Тут даже был круглый фонтан со статуей девы с кувшином, из которого, не смотря на скорые заморозки, всё ещё низвергалась вода. Его обступали высокие густые кусты, прячущие в себе скамейки и пару простеньких беседок. Напоминало Санайтэро, будто кто-то притащил сюда крохотный его уголок.

И Шут меня дёрнул подойти к фонтану, чтобы проверить, как я теперь к воде отношусь.

Я воровато огляделась – во дворе уже хватало народичей, но здесь пока было тихо – и взобралась на холодный мраморный бортик. Для человека удобно, даже сидеть в жару можно, а мне высоковато всё же. Не соскользнуть бы вниз! Он же не ровный – покатый. Аккуратненько лапкой потянулась к сверкающей в лучах солнца прозрачной поверхности воды. Шёрстка намокла и стала неприятно тяжёлой.

Так я боюсь воды или не боюсь? В своей человеческой жизни я купаться любила. Ещё с Блуждающего леса повелось, что в каждую реку я лезу в любое время года. То ли Алета – покровительница всех ручьёв и озёр – подарила мне эту любовь вместе со своим благословением, то ли просто лесная жизнь закалила. Но одно дело, когда ты раздеваешься, плещешься, фыркая и смеясь, а затем надеваешь тёплую сухую одежду, и совсем другое вот так – пушистой и хвостатой.

Задумавшись, я поймала взглядом покачивающийся на воде листок, да так и замерла, как это умеют делать коты. Именно поэтому и не уловила чутким слухом шаги за спиной. По запаху только поняла, что кто-то рядом, а в следующее мгновение уже летела в воду, под заливистый мальчишеский смех.

Какая-то сволочь дала мне пинка от всей широты души, и я, прежде чем плюхнуться в холодную воду, пролетела почти до мраморной девы. Больно! И страшно до жути! Какая я, оказывается, беззащитная! А тут ещё и вода ледяная. Я погрузилась в неё с головой. Эта дрянь сразу залилась в ушки и нос, лишая возможности хоть как-то сориентироваться. Каким-то чудом я вынырнула и погребла к краю, под истеричный смех каких-то умников, решивших, что это забавно. Всё пыталась, пыталась и не могла выбраться, скользя когтями по гладкому камню.

Меня охватила паника, а мальчишек это только смешило. Ещё немножко, и я выбьюсь из сил и пойду под воду! А она ужасная! Холодная, ушам больно, шерсть тяжёлая, дышать очень сложно. Я жалобно мяукнула, но в ответ услышала лишь новый взрыв хохота. Меня никто не спасёт! Никто даже не знает, кто я! Глупые мальчишки! Глупые бессердечные мальчишки!!!

А раз рассчитывать больше не на кого, то я должна выбраться сама, иначе глупо и бесполезно погибну! Даже страшно подумать, что будет с Эстэриолом!..

Я сделала отчаянный рывок и таки смогла уцепиться за покатый край. Скрипя когтями задних лап по гладкому мрамору, взобралась на бортик, и увидела, как ко мне с ухмылкой приближается один из троих мальчишек. Что опять? Опять хочет столкнуть меня обратно, чтоб ещё раз посмотреть представление?!

Я зашипела и рванула прочь от него, теряясь в кустах. А мальчишки всё так же глупо ржали и выкрикивали какие-то грубости вслед. Нет, купаться я точно не люблю! Рёбра ещё саднили после удара, уши болели нестерпимо, я вся продрогла и лапки подкашивались от усталости и боли. Я спряталась под какой-то корягой, и остервенело мотала головой, стараясь избавиться от воды в ушах. Мальчишки уже потеряли интерес, смеялись о чём-то своём. Уже и забыли! Забыли, что чуть не убили животное! Гады!

Нет, нужно уносить лапы отсюда! А если им опять скучно станет и они пойдут меня искать? Они же маги! Достанут меня магией своей из кустов и утопят к Далину! Я уже отдышалась слегка, слух по чуть-чуть возвращался, и я рискнула выглянуть. Парни так и сидели на лавочке возле фонтана и уже давно занимались другими делами. Их было трое, мелкие, лет по пятнадцать. Самый противный возраст у мальчишек! Наверное, первокурсники, только поступили. Старшие студенты никогда бы такое не сделали с беззащитным существом! Во всяком случае, так утверждал Эстэриол.

Стараясь не шуршать, я попятилась, а как только выбралась из кустов, опрометью бросилась к ближайшим дверям. Нужно найти Эстэриола! Хватит, нагулялась! И Шут с этими всеми профессорами, меня же даже ректор за фамильяра принял, так что профессора и подавно не раскусят! Мой Эстэриол – гений! Просто скромничает. А оставаться и дальше без защиты нельзя. Расслабилась, глупая: хвост трубой, уши по ветру, вот и получила за беспечность! А Эстэриол меня не оставит! Согреет, залечит раны и, может быть, даже покормит.

Я шла по запаху, такому родному горькому запаху пота и трав, который ни с чем не перепутаешь даже в тысяче других. Я знала, где его искать, хоть и не понимала до конца, откуда. Нюх не ошибся – вот она метка, прямо на дверном косяке, напротив моих глаз.

Я скользнула в открытую дверь аудитории и ещё издалека заметила солнце волос. На душе сразу стало легче, и как-то забылись и болящие рёбра, и мокрая грязная шкура после кустов, где я собрала весь сор и паутину. Наверное, у них перерыв между лекциями? Профессора не видать, в аудитории шумно, а Эстэриол сидит на парте в компании однокурсников. Что за предмет? Наверное, какая-нибудь теория, а то иначе тут бы обязательно чем-то воняло.

Я подбежала к нему и потёрлась о ноги, громко мяукнув. Он неловко вскинул руки и наклонился, глядя на меня:

– Ая??? – невольно вырвалось у него, но тут он увидел, в каком я состоянии и подхватил на руки.

Я жалобно мявкнула от боли в боку, потревоженной прикосновением Эстэриола. Он усадил меня на колени и осмотрел. Конечно! Он видит, что я мокрая и грязная, а как ему объяснить, что мне, может, даже рёбра сломали? Он же даже мысли у меня прочесть теперь не может, пока я кошка!

– Что это? – раздался брезгливый женский голосок рядом.

Я обернулась. На тонком холёном пальце, протянутом в мою сторону, сиял перстень с крупным сапфиром. У меня таких ногтей никогда не было, с моей-то работой! А эти ручки, похоже, никогда не держали ничего тяжелее пера, потому что даже колье с такими же сапфирами этой эо надевали слуги.

Я перевела взгляд на её лицо. Волосы светлые, но не такие как у Эстэриола – нежно льняные. Они падали волнами на плечи, узкий остренький подбородок, изящный носик, огромные голубые как небо глаза, обрамлённые длинными ресницами. Да, это именно то, что называют неземной красотой. И вот эта самая неземная красота сейчас брезгливо морщила свой идеальный носик, по-базарному тыча в меня пальцем.

Я вопросительно мявкнула, даже забыв о боли.

– Э-э-э-э… – промямлил мой возлюбленный, – это… э-э-эм… это мой фамильяр. Для магических опытов. Подобрал в городе летом, теперь применяю на ней всякие зелья…

Ну, ничего себе! Даже обидно, как он открестился от меня.

Я заглянула в его глаза и увидела глубокую растерянность.

– Мне кажется, Эсти, эту штуку надо помыть. Она воняет на весь класс, – опять раздался голосок этой девицы.

В ответ ей раздался нестройный хор хихиканья. Кажется, у этой эо тут имеется много прихлебателей. Ну конечно, с такой-то мордашкой! И что ещё за «Эсти»?!

– Э-э-эм, – опять замялся мой возлюбленный, – я не могу сейчас отнести её в общежитие, Ани, профессор вот-вот придёт.

Она лишь хмыкнула и села за соседнюю парту. Остальные тоже расселись по своим местам. Эстэриол усадил меня на коленях, пряча под партой, и тихо-тихо попросил, наклонясь ко мне, чтобы я вела себя незаметно. Его замшевые штаны промокли подо мной, но зато от его ног шло тепло, и я свернулась клубочком, решив, что сначала отдохну и согреюсь, а уже потом буду разбираться, что это за Ани такая.

Пришёл профессор, и разговоры стихли окончательно. Лекция оказалась интересной, хотя я и половины не поняла. Он рассказывал что-то о высшей магии и о том, что в следующем году некоторые смогут взять курсы по ней профилирующими предметами.

Я уже знала, что обучение в Светоче идёт по курсам до пятого, а затем студенты либо покидали Светоч со знаком Ордена пятой ступени, что давало им возможность осесть в деревне, или даже городе, и легально зарабатывать себе на жизнь магией. Либо оставались здесь обучаться дальше, если могли себе это позволить до того, как заработают собственным трудом.

Но и многие из тех, кто покидал Светоч после пятого курса, через несколько лет возвращались, чтобы продолжить обучение, имея за спиной опыт и звонкую монету. И те и другие далее были скорее вольными слушателями, потому что сами выбирали чему и как им учиться. Им предоставляли лаборатории и библиотеки, профессора набирали себе группы, чтобы дальше сеять знания, но после этих занятий экзаменов уже не следовало. Их сдавали только те, кто претендовал на знак Ордена следующей ступени, когда решали, что достаточно набрались знаний и сил.

А вот с четвёртого по пятый курсы студенты были обязаны сдать экзамены по всем предметам, что были. Эстэриол никогда не сокрушался по этому поводу, ему-то что? Он был фанатом науки. Но среди его однокурсников я слышала пару недовольных вздохов, когда профессор Азамикур объявил о предстоящем экзамене по теории магии.

К слову, на следующем курсе – четвёртом – у студентов уже появлялась некая свобода: они могли выбрать восемь из семнадцати предметов, которые хотели бы изучать дальше. Так они могли выбрать будущую специализацию и определиться, каким именно способом будут вытягивать из клиентов денежки на пропитание. Хотя ноябрь наступил недавно, и до следующего курса Эстэриолу предстояло ещё больше полугода учиться в обычном режиме, он уже весь извёлся, решая, какие же предметы он хочет изучать дальше.

Он не сомневался только в половине: ментальная магия, пространственная магия, трансформация реальности, магия стихий. Первые три предмета, кстати, относились к той самой высшей магии, о которой нам рассказывал профессор. Но что делать с остальными, и как из них всех выбрать всего четыре, Эстэриол не знал. Потому что и магические языки, и теория божественной магии, и плетение заклинаний прельщали его ничуть не меньше, чем управление энергией, предметная магия и алхимия. Его интересовали даже общие предметы типа философии, истории и углублённого правоведения, которое они и так зубрили первые два курса по пять часов в неделю. Теорию магии он тоже обожал, а к заговорам и музыкальной магии относился с трепетом, хоть и не считал эти предметы особенно важными. Травничество уважал и любил, хоть занимался им редко – без практики на природе это было сложно, а времени катастрофически не хватало. В одном он был уверен: чтение судеб ему вообще ни к чему, так что пока в списке предметов, прилепленном над моим любимым зеркалом, вычеркнут был лишь один.

Профессор с воодушевлением рассказывал студентам, насколько сложная вещь – высшая магия, и что ею не сможет полностью овладеть тот, кто не обладает особыми характеристиками дара. Даже очень упорным трудом и доскональным изучением, как другие предметы. Чтобы стать мастером высшей магии, нужно было родиться «магом по призванию».

Эстэриол был не согласен с профессором, он считал, что любой дар можно развить до такой степени, чтобы движением пальцев сминать горы, но спорить не стал. К тому же мой возлюбленный относился к тем, кого считали теми самыми «магами по призванию», хоть он и посмеивался над этим. Ну да, они-то не видят, как он зубрит ночами заклинания, а под утро просыпается всклокоченный, чтобы проверить какую-то формулу!

Зато стало очень интересно, как мой милый третьекурсник, ещё не приступив к изучению пространственной магии, смог самостоятельно открыть портал в замок? Хотя Эстэриол ещё и не такое мог! Уж я-то знала наверняка!

Профессор к тому времени пустился в такие дебри, что я перестала понимать что-либо вообще. Моё маленькое тельце уже согрелось, и я совершенно непроизвольно стала вылизываться, чтобы подсушить и почистить многострадальную шкурку. Эстэриол удивлённо заглянул под парту, засмеялся и ласково почесал за ушком. Я благодарно заурчала. Совсем кошкой стала! Немудрено, что он разрешил мне пребывать в этом облике всего три дня! А то и так, кажется, скоро крыша поедет.

А потом я стала замечать, как за соседней партой изводится та выхоленная девица. Интересно, она долго тренировалась так томно хлопать ресницами и выгибать спину? Так же неудобно сидеть. Я понимаю, что Эстэриол всегда сидит, будто аршин проглотил, у него это врождённое: всегда готовый принять удар и ответить. Но эта барышня изогнулась не хуже змеюки, стараясь выделить и изящный зад, и полную грудь одновременно. Причём взгляды томные бросала в сторону моего Эстэриола! Что делал мой любимый я не видела – он привалился к парте, что-то усиленно записывая, и я надеялась, что взглядов этих он не замечал.

Лекция окончилась через полтора часа, профессор поблагодарил за внимание и вышел, оставив класс, оживающий хором возгласов и комментариев. К нашей парте подошла Ани и, облокотившись так, чтобы продемонстрировать своё восхитительное декольте, спросила:

– Ну что, Эсти, сегодня как обычно? Жду тебя на втором этаже.

Он как-то странно поперхнулся и принялся отнекиваться:

– Прости, Аниса, я сегодня не могу – очень много работы дома.

– Ну, Эсти! – надула губки она. – Ты же не бросишь меня? Ты какой-то чужой стал, разве мы не ладили? Ты, если занят – так и скажи… Тогда вечером тебя жду, позанимаемся, как раньше…

Тут я поняла, что точка кипения пройдена, и без зазрения совести вцепилась когтями ей в бедро. Она заорала так, что сбежался весь класс, ударила меня по морде, но не тут-то было, я висела на её юбке, шипя и царапаясь. Сзади меня пытался отодрать Эстэриол, но я была в состоянии аффекта! Хорошо хоть у меня настолько отключились мозги, что я просто не догадалась подняться выше и выцарапать ей глаза, а продолжала впиваться в мышцы, уже изрядно запачкав юбку кровью.

Она ударила меня по голове книжкой, кто-то дёрнул меня за хвост и я, наконец, выпустила её из лап. Эстэриол быстро, пока никто не успел надавать мне по шее, подхватил на руки и отправил за пазуху. Аниса бранилась так, что Свахта принял бы её за свою родню. Она грозилась оторвать мне голову, забить стулом, содрать шкуру и сжечь заживо. А Эстэриол лишь молча стоял, прикрывая меня руками, и даже не посмел ничего возразить. Если бы я могла, я бы заплакала.

Впереди было ещё несколько лекций, так что Эстэриол, не выпуская меня из-за пазухи, бегом отнёс в нашу комнатку и вытряхнул на кровать.

– Ты совсем сдурела?! – воскликнул он, как только плотно захлопнул дверь и обновил заклятье, не пропускающее звук. – Какого Далина ты творишь?!

Что? Он ещё смеет меня обвинять?! Потаскун! Я его так люблю, жизни без него не мыслю, на других даже смотреть не хочу, а он с этой стервой шляется! Гад! Я зашипела и встопорщила шерсть.

– Всё! Из комнаты даже выходить не смей! – сказал он и громко хлопнул дверью, оставляя меня одну.

Я растерянно села на кровати, не зная, что делать. Нестерпимо хотелось плакать, но в этом облике почему-то не получалось. Я протяжно мяукала, и мой голос всё больше походил на вой.

Ну как же так?! За что?! Я ведь верна ему, я люблю его! Меня окунули в холодную воду, помяли бока, отбили голову книгой, уши до сих пор болят после воды, я со вчерашнего дня ничего не ела, а он даже не пожалел меня! Просто наорал и бросил! К своей Анисе пошёл, наверняка! Предатель! Почему же так?! Всё ведь было так хорошо! А вдруг они с этой эо уже давно путаются, а я сижу дома целыми днями, преданно жду его и даже и не подозреваю, что что-то не так?! Он ведь вечно пропадал до вечера, пока я изнывала тут от тоски!

Я долго лежала на кровати, переживая и тоскливо взмявкивая, а Эстэриола всё не было. Обида отступала, хотелось есть, но я не могла встать, потому что при любом движении рёбра пронзала боль. Наверное, всё-таки сломала… Ушки воспалились, голова нестерпимо болела. Ещё и знобило и подташнивало. Даже не знаю, чего ещё до полного комплекта не хватало! Не издохнуть бы тут, пока Эстэриол шляется со всякими эо...

Я медленно и мучительно уплыла в какое-то дремотное состояние и потеряла счёт времени.





10. Выбор


Очнулась оттого, что кто-то по мне топтался. Открыла глаза и повела ушами. Странно, но голова уже не болела, а в теле разливалось приятное тепло, ничем не напоминающее жар лихорадки. Я сфокусировала взгляд на собственном боку и обомлела. На мне возлежал и медитативно перебирал пушистыми лапками тот самый, слегка подросший, котёнок, которого я встретила в уборной в первое утро в Светоче. Он урчал так громко и самозабвенно, что перебить его казалось кощунством. Глаза были закрыты, усики подрагивали, ушки прижаты, а от лапок исходило то самое тепло, что усмиряло боль и давало новые силы. Он же колдует! Кот колдует! Да тут, наверное, даже тараканы это умеют!

Я вопросительно мявкнула, и он открыл всё ещё детские голубые глаза. И мне показалось, хотя так-то и не скажешь по кошачьей морде, что он улыбнулся. Невесомой бабочкой он спрыгнул с меня и сел рядом. Я аккуратно пошевелилась и поняла, что, похоже, полностью здорова. Ни рёбра, ни ушки не болели. Даже шишка на голове прошла, а тело наполняли силы, как после долгого и сладкого сна.

Хотела поблагодарить его, но не могла выразить это словами, поэтому просто кивнула, надеясь, что он поймёт. Он кивнул в ответ, как будто тоже был заколдованным народичем, и довольно зажмурился.

В комнате было уже темно. В ноябре темнеет рано, но Эстэриол всё же обычно возвращался до темноты, стараясь хотя бы повидать меня до ужина. Мы были с котёнком в комнате одни. А как он сюда попал? Ведь дверь закрыта! Опять магия?

Я вопросительно посмотрела на него, а он муркнул и спрыгнул на пол, встав возле двери и ожидая меня. Я тоже чуть грузновато спустилась и подошла к нему. Котёнок отвернулся и деликатно поскрёб кончиками когтей дерево. На удивление, дверь бесшумно приоткрылась перед нами, даже не потревожив сигнальные заклинания Эстэриола. Мой юный приятель приведением шмыгнул за дверь и ожидающе мяукнул. Я тоже выскользнула, и дверь так же тихо встала на место, не оставив и следа вторжения.

Белоснежный кот повёл меня длинными пустынными коридорами вниз. На кухню, судя по запаху. Странно, такой мелкий, а я чувствую себя с ним уверенно и спокойно. Интересно, кто же он? И чей он? Неужели, как Ниамо, маговыращенный? Ведь не похож на такого же оборотня трёхдневного, как я.

Мы вошли в кухню, не таясь, через главную дверь и смело прошагали до самого поварского стола. В отличие от коридоров, здесь кипела жизнь: бегали поварята и помощники, местная кошачья шайка воровато пряталась под столами, надеясь уцепить обронённый кусочек, а мы шли прямо к шефу. Он опустил взгляд на моего спутника, но не только не прикрикнул, а приветливо улыбнулся.

– Иней, ты ли это? А не рано тебе подружек заводить? – добродушно пошутил он. – Сейчас, погоди немножко, я закончу соус и покормлю вас.

Ничего ж себе! Чей же это кошатик? И колдует, и двери заговоренные открывает, и повара с ним как с принцем! Интересно, мне повезло или я вляпалась? Теперь-то он уже повзрослевший немного, мозгов побольше, чем с ноготок.

Мы отошли в сторонку, чтобы не мешать взмыленным работникам кухни готовить ужин для студенческой столовой. Интересно, это ж сколько нужно хотя бы той картошки, чтобы накормить такую ораву? Хоть обучение в Светоче и стоило огромных денег, но народу тут училось уйма! Сотни полторы народичей, и это если считать только обычных студентов с первого по пятый курс! А ещё гости, преподаватели и простые служащие!

Нас покормили уже через четверть часа отборным мясом, сметаной и дали всё запить бульоном с какой-то очень интересной специей, от которой, на мой нынешний вкус, он стал просто божественным. Хотя будь я человеком, скорее всего, отказалась бы это пить.

После ужина мы отошли в дальний угол кухни на узкий диванчик и развалились там, лениво вылизываясь. Было так хорошо, что я даже забыла про обиду на Эстэриола и не задумывалась о том, что, может, он уже вернулся и ищет меня.

А вот пусть ищет! Сам виноват! А я имею право гулять где хочу и когда хочу! Я девушка незамужняя, даже не невеста! Только сейчас подумала, что этот мальчишка даже не догадался сделать мне предложение. Хотя до сегодняшнего дня мне и не приходило это в голову – всё казалось таким правильным. Я была уверена в нём полностью и не сомневалась, что в своё время у нас всё будет. Поэтому и не волновалась, когда мы впервые разделили ложе, это казалось таким естественным, а глупые разговоры соседских девушек о том, что бывает с теми, кто не хранит невинность до свадьбы, считала не касающимися меня.

А ну его к Далину! Не хочу об этом думать! Пусть идёт далёким и дремучим лесом! А я буду гулять по замку в компании моего белого пушистого друга и жить нормальной кошачьей жизнью! А если вдруг окажется, что Эстэриол таки спутался с этой Анисой, то пусть и мучается! А я кошкой останусь – это интереснее, и больше шансов на счастливую жизнь. Человеком-то меня никто замуж уже и не возьмёт – порченную… А ну его к Далину! Всех к Далину! Прямо в его божественный зад!



Иней гулял со мной до самого утра. Весь притихший замок принадлежал нам, открывая новые и новые уголки. Мы обследовали его сверху донизу. Даже вылезли на крышу западного крыла и сидели там под луной, ёжась от порывов ледяного ветра. Скоро ударит мороз, придётся отсиживаться внутри.

Я даже не заметила, когда наступил рассвет, бегая следом за стремительным белым пятнышком. Цвета получалось различать всё слабее, будто кто-то повесил картину на солнце, и она выцветала день за днём. Очнулась, когда чуть было не подвернулась под ногу сонному профессору. Он беззлобно выругался, подцепил слетевший тапок и пошёл дальше по коридору. Послышались хриплые со сна голоса студентов, шарканье и зевота.

Я хотела убраться подальше от общежития, но Иней, дождавшись, когда утренняя суета стихнет, уверенно повёл меня на восьмой этаж. Мявкнул и легонько погладил лапкой дверь, как кошки просятся. Она тут же отворилась, но в комнате было пусто. Постель смята, вещи разбросаны в беспорядке, посреди комнаты на полу осколки какой-то склянки – густая тёмная лужа уже наполовину высохла. Фи, похоже, это зелье от перхоти. Или противорвотное с тонким тошнотворным ароматом? Невозможно понять, что за гадость получится у Эстэриола в следующий раз – воняло всё всегда одинаково отвратительно. Особенно для кошачьего нюха.

Возвращаться не хотелось. Хотелось плакать. Вырвать из сердца вчерашний день и просто пропасть, пока пустота в груди не станет чуть привычнее. Но белый котёнок уверенно прошёл внутрь, не давая поводов для сомнений. Я уже как-то привыкла ему доверять. Но с другой стороны, как иначе? Если сейчас это единственное живое существо, которое оказалось рядом, когда я осталась одна.

Иней беспардонно вскочил на кровать и устроился отдыхать. Я помялась и решила последовать его примеру. Бессонная ночь уже аукалась слипающимися глазами и пастеразрывательным зеванием. Да и сколько можно страдать? К чему мне вообще страдать? Я же кошка. Меня должна волновать только моя шёрстка и симпатия шефа на кухне, остальное – к Далину!

Прилегла, вдохнула родной запах и жалобно мяукнула. Нет, не к Далину. Не могу я так. И не смогу.

Тут же, одна за другой, начали вспыхивать предательские мысли. И чего я вчера взъелась? Может быть, всё совсем не так, как я решила? А вдруг он меня не обманывал? Вдруг эта дура специально наговаривала для чего-то? А Эстэриол – он же пень пнём! С девушками общаться совсем не умеет. Не было бы меня, как бы вообще жил – не знаю. Боги, я же люблю его! Как мне-то жить без него? Никак.

Мысли дёргали, но всё слабее. Дурацкий мех! Укутал нос, и уютно так, что спать хочется – сил нет! С этими мыслями я и провалилась в глубокую тёмную дрёму.

Не знаю, сколько мы спали, но проснулась я от того, что Иней опять топтался по мне, но уже не так, как при лечении – теперь просто будил. Я подняла голову и услышала шаги за дверью. Не сговариваясь, мы тут же шмыгнули под кровать и затаились. Как же хорошо, что заклятье работает только в одну сторону, и слышно всё, что снаружи!

Послышались голоса:

– Я сказал «нет», Аниса! – раздался рассерженный голос Эстэриола. Ручка двери дёрнулась.

– Ну почему, Эсти? – меня аж передёрнуло, когда я услышала этот слащавый голосочек! – Неужели я когда-то давала тебе повод мне не доверять?

– Я уже говорил, – резко перебил Эст, – в мою комнату входить нельзя никому вообще!

Кажется, белокурая эо не привыкла к такому обращению:

– Да что такое?! – взвилась она, и её голос утратил всю слащавость. – Почему нельзя войти МНЕ?!

– Потому что!

– Ах так?! – зашипела она. – Я так и знала! Ты там прячешь какую-то девку! Я всё слышала! Слухи по всему Светочу ходят, что у тебя какая-то шлюха была в Нэвэрете! А как ты перестал пропадать по вечерам, я сразу заподозрила, что ты её притащил сюда! Я всем расскажу! Тебя вышибут, и так тебе и надо!

– Да иди ты к Демонам, Аниса! – теряя терпение, рявкнул Эстэриол. – Нет у меня там никого!

Дверь распахнулась, и в комнату тут же просунулась бледная физиономия этой истерички. А я вдруг вспомнила, что как раз перед превращением хорошенько убрала. Ни пылинки, ни пятнышка, не считая разбитой склянки. Тут даже дурень деревенский бы почуял женскую руку, не то, что эта девица.

Моих вещей в комнате не было. Одно платье только, в котором я бежала, но его мы спрятали в сундук, чтобы не маячило, а сама я ходила в одежде Эстэриола. Ему даже нравилось. «Как настоящая вольная выглядишь! Распустишь волосы для меня?..» – говорил он иногда.

Но, как ни крути, Эстэриол не производил впечатление аккуратного народича. На лицо белокурой эо вползла подозрительность, и девушка, вывернувшись, скользнула в комнату и стала оглядываться.

– Какой у тебя тут порядок, Эсти, – удивлённо выдохнула она опять тем же сладким голоском и вытерла запачканную разлитым зельем туфельку о валяющиеся рядом лабораторные штаны.

– Убедилась? – насупившись, спросил он, сжимая дверной косяк побелевшими пальцами.

– Как ты умудряешься успевать наводить чистоту? – Аниса провела пальчиком по подоконнику, а меня на миг охватила гордость: после меня чистота идеальная, даже Илина так не умела! – Или ты втихаря нарушаешь правила и применяешь заклинания? – игриво повела она плечиком.

– Нет, я уважаю дисциплину и держу рабочее место в порядке, как предписано правилами! А теперь прошу покинуть мою комнату, – его голос был строг и холоден.

– Да уж, в порядке! Вся постель в шерсти! – Аниса опять вывернулась из-под протянутой в лаконичном жесте руки и присела на край кровати, стараясь не запачкать обтянутый юбкой великолепный зад. – Почему ты не приучил свою кошку к месту? Я бы никогда не позволила животному, бегающему по пыльному полу и собирающему блох, спать на моих простынях!

– Где?! – Эстэриол сорвался с места и подбежал к кровати, спугнув девицу.

– Что «где»? – ревниво воскликнула она и поморщилась, видя, что внимание Эстэриола захватить не получается. – Ты какой-то странный!

– Она была здесь! – облегчённо произнёс он и сел, обхватив голову руками.

– Ты что, кошку свою потерял? – фыркнула Аниса.

Постояла, с недоумением глядя на собеседника, и не выдержала. Оскорблённо вскрикнула: «Ненормальный!» – и вышла, пнув напоследок полуоткрытую дверь. Та распахнулась, с грохотом ударилась о косяк и начала плавно закрываться назад с жалобным скрипом.

– Ну куда ж ты пропала! – простонал Эстэриол и уткнулся носом в подушку.

Я уже хотела было рвануть к нему, но Иней прикусил мою лапку и побежал ко всё ещё не закрывшейся двери. В коридоре остановился, ожидая меня. Как он так бесшумно передвигается? Я, стараясь не оглядываться, выбежала следом. Дверь так и не закрылась до конца, мой чуткий кошачий слух уловил сдавленный всхлип.

Иней на сантименты не отвлекался, а уже спускался по лестнице, смешно мелькая пушистым хвостатым задом. Я вообще перестала понимать, что происходит, и побежала вслед за другом. Он что, привёл меня специально, чтобы я услышала разговор с Анисой? Но почему тогда уводит назад?

Мы прошли по шумным коридорам учебного крыла, ускользая от неосторожных ног. Выходит, что проспали мы недолго. Из столовой ещё раздавался шум, а студенты, дожёвывая на ходу, спешили по аудиториям. Иней целенаправленно вёл меня куда-то. Мы оказались на пятом этаже, и тут же, у самого выхода из юго-западной башни проскользнули в пустую аудиторию.

Но всё же кто-то тут был. Я по запаху почуяла двоих народичей, которые стояли в углу подальше от двери. Обоих я знала: Аниса и тот самый гадкий эльф – Итэрель. Похоже, она только недавно пришла, мы успели к самому началу разговора:

– Ну, что там? – спросил Итэрель, играя пальцами с одним из белокурых локонов девушки.

– Ничего, – недовольно ответила она, – там пусто. Шерсти куча, а следов девки нету. Правда, порядок в комнате больно подозрительный, но он сказал, что сам…

– Аниса! – протянул эльф. – Я же просил тебя найти доказательства! Доказательства, Аниса!

– А почему я вообще должна это делать? – вдруг взъярилась она. – Я столько времени потратила на то, чтобы он стал одним из моих поклонников, а теперь ты хочешь, чтобы его вышибли? А кто будет мне все эти формулы растолковывать? Ты?! Тебе поучать только, а как помочь, так сразу занят!

– Ани, ты совсем что ли ослепла? С чего ты взяла, что он твой поклонник? У него есть девка, которую он приходует каждую ночь, на что ему ещё одна головная боль?!

– Ну, значит, она недостаточно красива, раз он проводит столько времени со мной, – самодовольно хмыкнула она. – Я уже почти затащила его в постель вчера! А твоя поганая проверка мне всё испортила!

– Ты сдурела?! – Итэрель дёрнул её за волосы. – Какая постель?! Тебе замуж через два года! Что ты скажешь своему мужу? Или хочешь, чтобы отец убил и тебя и меня после этого?!

– Глупый, – презрительно сказала она, выдёргивая льняной локон из пальцев эльфа, – дядя никогда не причинит мне зла, а муж и не догадается, что я не дева – я ведь не зря учусь на мага! – она выждала, наслаждаясь нарастающей яростью в глазах эльфа, и добавила: – Да и в любом случае уже поздно что-то менять.

– Кто?! – прошипел Итэрель.

– Какая тебе разница, Ит? – гордо фыркнула она. – Это не твоё дело, вот и не суй свой нос!

– Не моё дело?! – взревел Итэрель, но тут в коридоре что-то грохнуло, и он замолчал. – Потом договорим, – наконец процедил он и вышел, оставив девушку, капризно поджавшую губки.

Вот так дела! Тут такие интриги плетутся, а я не видела ничего дальше собственного носа! Эта коварная стерва пыталась соблазнить моего Эстэриола! Соблазнить ради домашних заданий! Уму непостижимо! Да ещё и шпионила на эту язву эльфийскую, чтоб ему пусто было! «Почти затащила его в постель»! Чудовищно! Но ведь это значит, что у них ничего не было!

Иней ляпнул мягкой лапкой мне по спине и скрылся за дверью. Я поспешила за ним, нечего мне тут делать. Мы побрели вниз, но уже спокойно, без спешки. Всё, что нужно, я уже услышала. Теперь осталось решить, что со всем этим делать.

И чего этим эльфам нужно от нас? Чего им в жизни не хватает?! Зачем к нам лезть? Что, Эст разок прищемил хвост Итэрелю, так тот теперь его изжить хочет? А почему не по-честному? Почему вот так? Кузину подослал, да и сама она… Боги, ну вот почему?! Но выходит, что Эстэриол не виноват!

Вот как теперь жить со всем этим? У нас же всё было так хорошо! А теперь появилась какая-то Аниса, которая считает Эстэриола своим поклонником, какой-то Итэрель, который спать спокойно не может, когда у Эста всё хорошо. Да и мальчишки те, просто столкнувшие кошку в ледяной фонтан. За что? Почему народичи такие жестокие? «Магу никто не запрещает быть сволочью»…

А в этом мире у меня есть один лишь Эстэриол, которому я доверяю. И какая же глупость с моей стороны подозревать его?! В конце концов, эти гады будут искать любой способ испортить нам жизнь, а значит, нам нужно не закрываться и таить обиду, пестуя ревность, а держаться друг друга, чтобы никогда больше не повторилось этого «почти затащила его в постель»! Я не хочу, чтобы в моей жизни было так, как рассказывали знакомые горничные в Нэвэрете. НЕ-ХО-ЧУ! А значит, нужно не сопли жевать, а что-то делать, чтобы этого не допустить!

Я остановилась посреди широкого коридора, по которому, не задумываясь, шла следом за Инеем. Послышались шаги. Я подняла голову наверх и увидела, что к нам приближается ректор. Иней радостно мяукнул и потёрся о ноги подошедшего мага. Алерикс поднял его на руки и почесал за ухом, а потом обратился ко мне:

– Ну что, ты опять гуляешь? На твоём месте я бы не стал тут дальше бродить – тебя ждут дома. Не волнуйся, я предупрежу профессора Цаймира, что Эстэриол задержится, – улыбнулся он, а я растерялась лишь на секунду, а потом, подняв хвост трубой, бросилась в общежитие.

Ректор лишь улыбался вслед, ласково поглаживая Инея по белоснежной шёрстке.





