СЕРДЦА РОК-ЗВЕЗД - Запертое сердце / Колючее сердце





Направленность: Слэш

Автор: Иден Финли / Eden Finley

Переводчик: Alex3717 (())

Оригинальный текст:

Фэндом: Ориджиналы

Пэйринг и персонажи: Кэш / Локк , Себ / Торн

Рейтинг: NC-17

Размер: 121 страница, 50 760 слов

Кол-во частей: 24

Статус: завершён

Метки: Счастливый финал, Анальный секс, Рейтинг за лексику, Рейтинг за секс, Би-персонажи, Небинарные персонажи, Зрелые персонажи, Рокеры, Знаменитости, Романтика, Повседневность, Персонажи-геи



Описание:

"Сердца рок-звезд" - это объединенные новеллы "Запертое сердце" и "Колючее сердце", которые слабо связаны с "В центре внимания" и "Фэндом" серии "ЗНАМЕНИТЫЕ".



Можно читать, как отдельную историю, но лучше в рамках основной серии после "В центре внимания" -



Примечания:

ЗАПЕРТОЕ СЕРДЦЕ

Десять лет назад, переехав в Лос-Анджелес, чтобы стать рок-звездой, я оставил свое сердце парню.

Восемь лет назад его присутствие в соцсетях полностью исчезло.

Мы заключили соглашение. Если я когда-нибудь выступлю на музыкальном фестивале в «Долине смерти», он придет посмотреть на мое выступление.

Теперь, после десяти лет упорного труда, меня пригласили выступить в качестве хедлайнера.

Вопрос только в том, появится ли он или придётся смириться с мыслью, что я навсегда отпущу его?



КОЛЮЧЕЕ СЕРДЦЕ

Влюбиться в клиента - это отстой.

Как менеджер группы «Cash Me Outside», я годами вел себя исключительно профессионально. Но ведущий гитарист ежедневно мучает меня одним лишь своим дыханием.

Себастьян Роуз понятия не имеет о моих чувствах к нему, и я намерен сохранить это в тайне.

Я не могу нарушать собственные правила. Себ не воспринимает ничего всерьёз, и я не стану рисковать своей работой ради чего-то временного.

Чтобы всё изменить, потребовались: утечка обнажённых фото, чересчур рьяный стриптизер и совместный зимний отпуск группы.



Публикация на других ресурсах:

Уточнять у автора / переводчика





Содержание


Содержание

Запертое сердце. Пролог. Кэштон

Глава 1. Кэш

Глава 2. Шерлок

Глава 3. Кэш

Глава 4. Локк

Глава 5. Кэш

Глава 6. Локк

Глава 7. Кэш

Глава 8. Локк

Глава 9. Кэш

Глава 10. Локк

Глава 11. Кэш

Колючее сердце. Глава 1. Торн

Глава 2. Себ

Глава 3. Торн

Глава 4. Себ

Глава 5. Торн

Глава 6. Себ

Глава 7. Торн

Глава 8. Себ

Глава 9. Торн

Глава 10. Себ

Глава 11. Торн

Глава 12. Торн





Запертое сердце. Пролог. Кэштон


Наши вспотевшие тела сталкиваются, наше дыхание смешивается, и хотя я чувствую его кожей, его сердцебиение под рукой, знаю, это прощание.

Я прижат к кровати его худым, но высоким телом. Он двигается сверху, прижимаясь ко мне, и его руки скользят по моей груди и животу. Одна из них проникает под меня и сжимает мою задницу.

Шерлок всегда будет моей первой любовью, первым парнем, который когда-либо прикасался ко мне так, как он это делает сейчас, и моим первым разбитым сердцем.

Мы принимаем правильное решение. Знаю, что правильное. Но все равно это остой.

- Мм, хочу тебя, - стонет он мне в ухо.

За последний год мы стали экспертами по фроттажу, мастурбации и минету, но дальше не зашли.

Я смотрю в его поразительные зеленые глаза.

- Ты имеешь в виду, ну, ты понимаешь…

Мой будущий бывший парень усмехается.

- Твоя мама, возможно, права. Если ты даже слово «секс» произнести не можешь, может, тебе не стоит им заниматься.

Он такой… Шерлок.

Мы совершенно не такие, какими должны быть.

Шерлок, как и предполагает его имя, умный, собирается поступать в Уортон, гений математики и немного ботаник. Он высокий, но его растрепанные рыжие волосы и веснушки не могут скрыть его занудство. И все же, когда дело доходит до таких вещей - до секса - уверен в себе и открыт, а я чувствую себя неопытным неудачником. Что странно, потому что мы оба признались, что никогда раньше этого не делали. Я не понимаю, как он может быть таким спокойным и собранным, а я, блядь, нервничаю.

- Знаю, это полностью разрушит мою репутацию крутой рок-звезды…

Шерлок фыркает.

- Ладно, будущей крутой рок-звезды. - Прямо сейчас я играю в гаражной группе, которая никуда не движется, но этим летом все изменится. Я направляюсь в Лос-Анджелес, не оглядываясь. - Но, э-э, я хочу, и все такое...

Шерлок тянется к моей эрекции, прижимающейся к нему.

- Понятно.

Я вздрагиваю от его прикосновений, пока он поглаживает мой член.

- Тебе нравится, детка? - шепчет он.

- Блядь, ты же знаешь, что нравится.

- Я умею заботиться о тебе.

Я зажмуриваю глаза и киваю.

- Я мог бы позаботиться о тебе другими способами. - Его рука скользит вниз по моему члену и обхватывает яйца, но пальцы продолжают двигаться. Когда он прижимает один из них к моей дырочке, я напрягаюсь. Он отступает. - Или мы можем сделать наоборот.

- Нет, - выпаливаю я. - Слишком сильное давление. Я не хочу делать тебе больно.

- Если все сделаешь правильно, больно не будет.

- А вдруг я сделаю что-то не так? Я хочу, чтобы ты… как… во мне. Я просто… - Я - комок нервов.

Так сексуально, Кэштон. Правда.

- Я с тобой. - Шерлок берет ситуацию под контроль наилучшим известным ему способом. Он ставит меня на четвереньки, чтобы нам обоим было легче. Он нежен и нетороплив, и да, это охуенно неловко, приходится часто останавливаться и начинать сначала. Но он обладает мной, как никто никогда не обладал.

У меня гнетущее чувство, что никто больше никогда не сможет.

Не физически, а в том, как он любит меня. В том, какой он нежный и заботливый. В том, что я знаю: даже если мы расстаёмся, он навсегда останется в моём сердце.

Завтра он уезжает в Филадельфию, а через несколько недель я отправляюсь в Голливуд.

Я не хочу гнаться за своей мечтой без него, но отказываюсь удерживать его от осуществления его мечты. Нам по восемнадцать. Разумно покончить с этим сейчас. Мы слишком молоды и неопытны, чтобы пытаться поддерживать отношения на расстоянии.

Когда он изливается в меня, я понимаю, что все кончено, и позволяю слезам пролиться.

Шерлок переворачивает меня на спину и крепко целует. Я благодарен, что он не видит мои покрасневшие глаза и слезы на щеках. Его рука отвлекает от боли в груди, пока он дрочит мне, и этого ощущения достаточно, чтобы защитить меня от реального мира. Даже если я знаю, что это мимолетно. Ему не требуется много времени, чтобы подвести меня к краю, и когда он падает сверху, меня охватывает еще больше эмоций.

Я понимаю, что навсегда останусь придурком, плачущим, потеряв девственность. Это совсем не похоже на рок-звезду.

Я не могу этого скрыть, потому что вот-вот размажу сопли по его плечу. Это, наверное, хуже, чем плакать. Я шмыгаю носом, и Шерлок напрягается в моих объятиях.

Он приподнимается на локтях и смотрит мне в глаза. Его рука убирает мои длинные волосы с лица, и он хмурится.

- Что не так? Я сделал тебе больно? Ты должен был сказать мне...

Я качаю головой.

- Не сделал. - По крайней мере, физически. - Я просто… Ненавижу, что это в последний раз.

- Технически, это был первый раз.

Я выдавливаю из себя смешок.

- Ни хрена себе, Шер...

Он закрывает мне рот рукой.

- Кэштон Алексис Кингсли. Не продолжай.

Он страстно ненавидит свое имя, и не могу сказать, что виню его. Я понятия не имею, о чем думали его родители.

Что касается меня, то мне не дали второго имени, поэтому в прошлом году Шерлок решил, что придумает его для меня. Оно меняется каждый раз.

Шерлок нежно целует меня.

- Я буду скучать по тебе. Пиздец, как сильно.

- Я тоже. Может, мне лучше поехать в Нью-Йорк или...

- Нет. Тебе нужно быть в Лос-Анджелесе.

Он отстраняется от меня, и я уже скучаю. Когда он плюхается на спину рядом со мной, я без колебаний прижимаюсь к нему.

Мы лежим в тишине, моя голова на его плече, его рука обнимает меня.

- У тебя все получится, - говорит Шерлок. - Однажды имя Кэштона Беверли Кингсли будет звучать повсюду. И я смогу сказать: «Да, я лишил этого парня девственности».

- Как мило с твоей стороны.

Он сжимает меня в объятиях.

- Мы поступаем правильно. Это взрослое решение.

- Никогда не утверждал, что я взрослый, могу я взять свои слова обратно?

- Нет.

Я вздыхаю.

- Я знаю, что это правильно, но, блядь... у меня сердце разрывается.

- У меня тоже, - шепчет он. Шерлок переворачивается на бок, притягивая меня к себе, так что мы оказываемся лицом к лицу. - Давай заключим сделку. Когда ты станешь знаменитым и практически забудешь обо мне, мы снова встретимся.

Я воспользуюсь любым шансом или предлогом, чтобы увидеть его, но я не наивен. Шансы на то, что у меня действительно получится, невелики, но мне нужно попробовать.

Пытаться и терпеть неудачу лучше, чем не пытаться вообще и прочая вдохновляющая чушь.

- Хорошо, но что значит стану знаменитым? Я что, должен выиграть «Грэмми» или что-то в этом роде? Потому что я почти уверен, что мы больше никогда не увидимся, если это основа славы.

Шерлок поджимает губы.

- Хм, нет. Ты можешь добиться успеха и без «Грэмми». А как насчет... - Его глаза блестят. - Если тебе когда-нибудь доведется выступить в «Долине смерти», я приду.

- Но ты же ненавидишь «Долину смерти». Когда я затащил тебя туда в прошлом году, то думал, что мы расстанемся, настолько тебе там не понравилось. Ты сказал, что там жарко и противно, и, цитирую, «Слишком много пустыни для рыжего».

Он ухмыляется.

- Тем больше причин для меня поехать, когда ты будешь там. Я поеду специально ради тебя.

- Это займет у меня максимум три года. - Надеюсь.

- Тогда, думаю, увидимся через три года.

- Обещаешь?

- Отправлюсь хоть на край света.

- Шерлок, я... - Не могу сглотнуть. Язык слишком толстый. - Я люблю...

- Знаю, что любишь. Я тоже.

Наши губы встречаются, и я пытаюсь ощутить его вкус. Его губы теплые и мягкие, а на вкус они как вишневый «Доктор Пеппер».

Звук закрывающейся входной двери моего дома эхом разносится по коридору, и Шерлок отстраняется, широко раскрыв глаза.

- Это твоя мама...

- Кэштон, милый?

- Блядь, - шипим мы и пытаемся одеться.

Пока стою, в заднице что-то ноет, и я не думаю, что когда-нибудь к этому привыкну, но это того стоило. Наблюдая, как Шерлок натягивает штаны и рубашку через голову, я думаю... да, оно того стоило.

Но теперь это омрачено воспоминанием о том, как он коротко поцеловал меня и в последний раз вылез из окна моей спальни.

Всё кончено. Между нами все кончено.





Примечание к части


Для тех, кто читал "В центре внимания" напомню, а кто не читал - поясню название группы Кэша "Сash Me Outside".

Оно обыгрывает и имя солиста и отсылку к популярному в США мему, по сути означающему аналог русской фразы "Пойдем выйдем".

В оригинале на ТВ-шоу (до того, как стала мемом) фраза звучала "catch me outside how about that" и подразумевалось следующее: подойди ко мне поговорить снаружи/когда выйдем с передачи, так мы сможем решить все проблемы, возможно, с применением физической силы, но из-за утрированного акцента девушки ее произнесшей, слышалась как "cash me outside how about that". Для передачи этого акцента теперь специально используют изменённые слова. Она широко используется в постах в социальных сетях и сократилась до "cash me outside".





Глава 1. Кэш


- Похоже, вы все отлично провели время вчера вечером. - Звук голоса Торна в это раннее утро словно вонзает мне в мозг миллион крошечных ножей.

- Шшшш, - произносит Себ, мой ведущий гитарист. Мы родственные души.

Кресло, на котором я уснул, неудобное… подождите… а в моем гостиничном номере было кресло?

Я приоткрываю глаза и убираю длинные волосы с лица. В последнее время они так сильно отросли, что свисают ниже груди, и я могу использовать их как занавеску, когда сплю. Я медленно ерзаю и оглядываю комнату. Высокие потолки, кирпичные стены, черные доски пола и свет. О, боже мой, резкий свет в гримерке.

- Когда мы добрались до арены?

Мой барабанщик, Джаспер, смеется надо мной.

- Мы притащили сюда твою отключившуюся задницу.

- О. Отличная работа. - Я снова закрываю глаза. - Вперед, команда.

- Возможно, тебе стоит взбодриться, - говорит Торн.

Я открываю один глаз и сердито смотрю на нашего менеджера.

- Зачем?

Торн улыбается.

- Мне позвонили. Это официально. Двухчасовой сет на главной сцене в «Долине Смерти» - твой.

- Святое дерьмо, - восклицает Грег, наш басист. - Нихуя себе, правда?

Торн, спокойный и, как всегда, безупречно одетый в костюм, говорит:

- Нихуя себе, правда.

Парни вскакивают со своих мест, внезапно забыв о похмелье.

У меня оно усиливается. Я не двигаюсь. Даже дышать не могу. Путь сюда был долгим. Очень. Блядь. Долгим.

Гораздо дольше, чем я думал.

Годы дерьмовых концертов после еще более дерьмовых самофинансируемых туров, два шага вперед, десять гигантских скачков назад. Количество раз, когда мы почти подписывали контракт с лейблом, но что-то шло не так, и сделка срывалась, было душераздирающим.

Когда мой первый соло-гитарист узнал, что я гей, он свалил быстрее, чем кто-либо из нас успел сказать «гомофобный уебок». С тех пор мы пережили уход басиста из-за зависимости и необходимости отдохнуть от «сцены», а также ударника, попавшего в аварию и потерявшего чувствительность руки на тридцать процентов. Он все еще мог заниматься обычными делами, но играть больше не мог.

Потребовалось много разочарований и семь лет работы на двух работах, чтобы содержать наши нищие задницы.

Но удивительно, как быстро все может измениться в этом бизнесе.

Мы подписали контракт с «Джойстар Рекордс» три года назад, и с тех пор нас ничто не останавливало. СМИ называют нас инста-знаменитостями, потому что мы добились успеха с нашим первым студийным альбомом, но они не принимают во внимание все выпущенные нами инди-альбомы, и то дерьмо, через которое нам пришлось пройти, чтобы попасть туда. Они не знают о бесчисленных ночах, когда я думал о том, чтобы сдаться и бросить все это.

Эгоистично - и глупо - я хотел доказать, что могу это сделать. Я знал, что у меня есть талант и стремление, но в этом бизнесе это не гарантия. Нужно больше.

И, возможно, самоутверждение не имеет никакого отношения к индустрии, а связано с одним парнем, с которым я не разговаривал восемь лет.

Восемь. Ебаных. Лет.

На первом курсе колледжа Шерлок ушел в тень. Я так и не понял, заблокировал он меня на всех известных мне аккаунтах социальных сетей или удалил их все. Я написал нескольким школьным друзьям, но Шерлок был таким гениальным ботаником, что люди едва помнили о его существовании, не говоря уже о том, чтобы знать, чем он занимается через два года после окончания школы.

- Думаю, он впал в кататонию. - Себ щелкает пальцами у меня перед носом.

- Что? - Мой голос звучит ошеломленно, но, эй, давайте спишем это на события прошлой ночи, а не на навязчивые воспоминания о Шерлоке Эмерсоне и договоре, заключенном в последний вечер нашей встречи.

- Может, у него инсульт - Спрашивает Джаспер.

Я отмахиваюсь.

- У меня не инсульт. Это охуенно грандиозно. - Больше, чем просто грандиозно, но по другим причинам, чем для парней.

Себ поднимает меня и заключает в объятия.

- Это новый уровень, чувак.

Я крепко держусь за него, боясь упасть обратно.

- Это... безумие.

- Все, что лишает тебя дара речи - безумие, - говорит Торн.

Я высвобождаюсь из объятий Себа.

- Да, да, да.

Торн хлопает в ладоши.

- Ладно, Кэш, иди прими душ и проснись как следует. Мальчики, приготовьтесь к встрече.

- Подожди, который час? - Я оглядываю комнату. - Еще раз, в каком мы городе?

Все смеются.

Торн сжимает мое плечо.

- Может, на некоторое время откажешься от алкоголя?

Это не ответ на мои вопросы, но неважно. Торн подталкивает меня к ванной.

- Иди.

- Хорошо, - бормочу я.

Стоя под струей, я постанываю от кипятка, обжигающего мои уставшие мышцы. Длинные волосы падают на лицо, и мне нужен хороший шампунь, но я нанесу на них средство, чтобы они всегда выглядели влажными, и вымою их вечером в отеле.

Я намыливаюсь, смывая похмелье, и снова начинаю чувствовать себя наполовину человеком.

Может, Торн прав, и мне нужно отдохнуть от всех этих вечеринок. Я не так плох, как некоторые в этой индустрии - я стараюсь держаться подальше от тяжелых вещей, таких как наркотики, после того, как увидел, как наш старый басист страдает от зависимости, - но правда то, что говорят о рок-звездах. Вечеринки - тот образ жизни, на который я подписался. Они повсюду. Это культура.

Это потрясающе.

Я потираю виски, успокаивая ноющую голову. В основном, потрясающе.

Закрываю глаза и бормочу себе под нос:

- Определенно, мне нужен перерыв.

Даже если от одной мысли о выступлении в «Долине смерти» и возможности увидеть Шерлока спустя столько времени мне хочется выпить.

Та часть моего сердца, в которой живет Шерлок, бьется не так, как все остальные. Она трепещет в предвкушении при мысли о том, что он придет на концерт. Я давно перестал верить, что это произойдет. Я знал, что это невозможно, но на первых нескольких выступлениях, даже в захудалых барах, я всегда высматривал его. Нелогично, ведь он был на другом конце страны, но это не мешало мне фантазировать.

Каждый. Раз.

Это исчезло, когда он буквально испарился. Только что он ставил лайки моим статусам, твитам и фотографиям в Инстаграме, а на следующий день просто исчез с лица земли.

Когда я позвонил его маме, эта гомофобка сказала, что ему нужно побыть подальше от таких людей, как я. Как будто трех тысяч миль было недостаточно.

Поэтому я дал ему время. Восемь лет.

Но теперь пришло время ему вернуться домой. Время для нас обоих.

Я выключаю душ, прежде чем совсем уж расслаблюсь, и пытаюсь избавиться от тошнотворного чувства в животе. Не знаю, то ли от похмелья, то ли от мыслей о нем.

Я не позволяю себе думать о нем, потому что, хотя много лет назад мы решили, что поступаем правильно, это всегда казалось неправильным.

Секс с другими парнями всегда оставлял у меня чувство вины и пустоты. Тело участвовало, но мои мысли были где-то в другом месте. Попытки построить отношения ещё хуже. Я никогда не могу полностью отдаться, всегда принадлежа кому-то другому. Поэтому я даже больше не пытаюсь.

Я оборачиваю бедра полотенцем и открываю дверь, чтобы увидеть Торна, держащего мои самые нелюбимые кожаные штаны.

- Нет, - жалуюсь я.

- В них твоя задница выглядит великолепно.

- Они нарушают кровообращение в яйцах.

- Ты же все равно не собираешься размножаться. - Он швыряет их в меня.

- Какой ты гомофоб. Многие геи - родители.

- Я так сказал, потому что ты - это ты, а не потому, что ты гей, придурок.

- Да, очень гейский придурок.

- Одевайся уже.

Я фыркаю, а затем приступаю к трудной задаче - натягиванию этих штанов. Я пытаюсь прыгать, падать на пол и натягивать их на ноги, а когда ничего не получается, начинаю брыкаться и надеяться на чудо.

Парни находят мою борьбу забавной, но никто из них не приходит мне на помощь.

- Я вас всех ненавижу. – Ворчу я.

Себ приходит мне на помощь.

Он поднимает меня с пола и велит держаться за дверной косяк ванной. Его большие руки гитариста дергают штаны вверх, но они сдвигаются, может быть, на дюйм.

По крайней мере, теперь они мне до бедер.

К тому времени, как они, наконец, оказываются на месте, мы оба вспотели и тяжело дышим.

- Тебе было хорошо? - Себ хлопает меня по плечу.

Я отталкиваю его от себя.

- Ни капельки. Уверен, ты много раз это слышал.

Он машет пальцами.

- Как скажешь. Это волшебство.

- Поверю тебе на слово.

У нас в группе есть одно правило: не трахаться друг с другом. Для Грега и Джаспера, гетеросексуальных парней, это довольно просто. Мы с Себом сразу договорились не ввязываться в драму между собой. Музыка всегда на первом месте.

Знаю, что некоторые артисты устраивают свои VIP-встречи после выступления, но мы предпочитаем делать это до. После выступления - время отдыха и вечеринки. К этому времени я уже устаю.

Это значит, что нам нужно быть на арене до ужаса рано, где-то в середине дня.

А для меня это всё ещё середина чертовой ночи.

Я надеваю черную рубашку на пуговицах, но оставляю ее расстегнутой, наношу немного средства для укладки на свои длинные растрепанные волосы, подкрашиваю глаза подводкой, а затем поворачиваюсь ко всем.

- Готово.

- Ты такой красивый, - говорит Джаспер, и я отвешиваю ему подзатыльник.

Мы не торопимся, встречаемся с фанатами и фотографируемся, но я не в настроении. Парни берут на себя большую часть работы, разговаривая и очаровывая всех.

Я могу притворно улыбаться и отвечать на вопросы, но отстранен эмоционально. В какой-то момент Себ наклоняется ко мне.

- Почему ты такой странный?

- Почему ты такой странный? – отбиваю я.

- Я всегда странный.

- Верно.

- Ты... сам не свой.

- А обычно какой?”

- Живой. Счастливый. Заноза в заднице. Не такой тихий.

Себастьян появился в моей жизни после того, как я уже отчаялся в отношениях с Шерлоком. Он мой лучший друг, и я почти ничего от него не скрываю. Но Шерлок… я о нём не говорю. В большинстве случаев делаю вид, что его не существует, как и его присутствие в интернете.

- Поговорим позже?

Он обнимает меня за плечи для фото.

- Соберись, чувак.

Соберусь. В основном.

Но только когда мы уже стоим у сцены, готовые выйти, меня снова это настигает.

Я вспоминаю те первые несколько лет без него. Я вел блог под названием «Операция: Долина смерти». В нём я, по сути, документировал взлёты и падения в попытках пробиться в этой индустрии, с конечной целью попасть на фестиваль, где мы с моей школьной любовью договорились встретиться.

Я продолжал вести его еще год после исчезновения Шерлока. Тогда разозлился и все удалил.

И вот теперь у меня появилась возможность отправиться в «Долину Смерти». На семь лет позже, чем я думал.

Я смотрю на переполненный стадион, где сегодня проходит концерт. Тур идёт хорошо, и наша фан-база растёт с каждым днём. Наши синглы регулярно занимают первое место в рок-чартах iTunes, и как только этот тур закончится, мы начнём записывать наш третий студийный альбом. Два альбома за три года подтолкнули нас вперёд и заставили работать до изнеможения, но прямо сейчас… в этот момент…

- Бывало ли у вас такое, что вы понимаете, что всё, над чем вы работали, находится прямо перед вами? - Выпаливаю я.

Коллеги по группе смотрят на меня как на сумасшедшего.

Честно говоря, если я только сейчас осознал, что мы знамениты, я, возможно, немного тугодум. Но я впервые по-настоящему задумался… Черт возьми. Теперь это моя жизнь.

Я, наконец-то, добился своего.

Просто не знаю, не слишком ли поздно для Шерлока.





Глава 2. Шерлок


Круглый металлический предмет крутится на стеклянном столе передо мной, пока не падает на бок.

Я поднимаю его и снова вращаю.

Крутится, крутится, крутится.

- Думаю, на этом всё. - Шеннон заходит на кухню и достаёт бутылку воды из практически пустого холодильника. - Не жалеешь?

Я поднимаю на них взгляд. Они появились в моей жизни, когда мне действительно нужен был кто-то. Они многому меня научили, просто будучи самими собой. Я не небинарная личность, как они, но они дали мне силу принять себя таким, какой я есть.

У меня много сожалений, но знание о них - не одно из них.

- Нет. А у тебя?

- Нет. - Они улыбаются и достают телефон из кармана. - Но у меня есть для тебя кое-что. Считай это прощальным подарком.

- Почему я вдруг испугался?

Телефон появляется передо мной с заголовком, от которого сердце замирает.

Группа «Cash Me Outside» подтвердила свое участие в музыкальном фестивале в «Долине Смерти».

- Это не та группа, которую ты сталкерил еще до того, как мы встретились? - спрашивает Шеннон.

- Сталкерил - определенно не совсем подходящее слово.

Возможно, проверял. Определенно следил. Ладно, возможно, сталкерил - правильное слово.

- Ты каждый год проверяешь, не собираются ли они там появиться.

Я хмуро смотрю на них.

- Откуда вы знаете, что я не другую группу ищу?

- Назови какую-нибудь другую рок-группу.

- Ммм... - Почему я не могу вспомнить ни одной? Я знаю кучу. Прямо… черт.

- Именно. Тебе следует пойти.

- Я не пойду. - Я встаю, чтобы уйти, но Шеннон останавливает меня, схватив за предплечье своей идеально ухоженной рукой.

- Почему?

- Есть кое-что, чего ты не знаешь. Обо мне.

Их рука отпускает меня, и эти грозовые серые глаза, в которые я смотрел последние два с половиной года, сужаются.

- Ты бывшая рок-звезда, скрывающая свою ориентацию, и между твоей группой и «Cash Me Outside» был большой конфликт, из-за которого тебе пришлось инсценировать свою смерть и навсегда покинуть сцену?

Я прижимаю руку к сердцу.

- Откуда вы знаете меня так глубоко, что могли догадаться?

- Для чего еще нужны бывшие супруги? - Они подмигивают.

Я вздрагиваю.

- Слишком рано? - спрашивают они.

- Слишком рано.

Хотя это не совсем так. По правде говоря, мы с Шеннон не вместе даже дольше, чем были женаты.

Вот что происходит, когда вы переживаете экзистенциальный кризис, принимаете импульсивные решения, а затем повторяете жизненную мантру, чтобы не упустить момент. Лови момент и все такое прочее.

Бац, свидетельство о браке подписано.

А потом, год спустя, привет, бракоразводный процесс.

Все произошло так быстро.

Шеннон ведет меня в гостиную номера в отеле, который мой босс разрешил снять, пока не встану на ноги. Меня заставляют сесть на мягкий диван, и я лишь слегка беспокоюсь о том, на каких телесных жидкостях я сижу. В конце концов, это Вегас.

- Чего я о тебе не знаю? - Спрашивает Шеннон.

- Кэштон...

- В смысле Кэш Кингсли? Бог рока и ебаный секс на палочке?

Я киваю.

- Вы знаете, где его родной город?

- Разве он не из Боулдер-Сити, как и ты?

- Знаете, сколько ему лет?

- Рискну предположить, что примерно твоего возраста?

- Хочешь знать, сколько средних школ в Боулдер-Сити? – Соображайте быстрее, Шеннон.

Приходит осознание.

- О. Вы с ним...

- Мы были первыми друг у друга.

- О-о-о, как... странно круто, что технически мы переспали с Кэшем Кингсли? В некотором роде.

Я начинаю медленно хлопать в ладоши.

- Только посмотрите на это! Всегда все сводите к себе.

Им даже все равно. Они встряхивают своими длинными темными волосами.

- Всегда. Так что, Кэш вернулся в тот же штат, что и ты, через сколько лет, а ты собираешься пропустить встречу с ним? Все закончилось плохо?

Я смеюсь.

- Нет. Все закончилось... прекрасно.

- Да ладно. Мы даже не можем выиграть «лучшее расставание в твоей жизни»?

Я бросаю на них взгляд.

- Точно. Опять все свели к себе. Извини. Продолжай.

- Мы заключили глупый договор.

Вот что меня больше всего задевает. Сейчас либо самое неподходящее время для приезда Кэша в «Долину смерти», либо лучшее, какое только могло быть.

Я невесело усмехаюсь.

- Что за договор? - Спрашивает Шеннон.

- Если Кэштон когда-нибудь попадет в «Долину смерти», я пойду на его выступление, и мы снова будем вместе.

Глаза Шеннон расширяются.

- Ни хрена себе. Правда? Разве ты не видишь, как это идеально?

- Шан, все гораздо сложнее, чем кажется.

- В чем сложность?

- Я не разговаривал с ним восемь лет.

- Почему?

- Я... - Я качаю головой. - Не думаю, что это имеет значение. Он не простит, что я вычеркнул его из своей жизни. Черт, либо так, либо он, скорее всего, даже не помнит меня. Он рок-звезда. Представь, скольких парней он перетрахал после меня.

- Никто никогда не сможет забыть тебя, Локки.

Я фыркаю.

- Он даже не знает, что я сменил имя.

- Тогда, похоже, вам есть о чем поговорить. Ты должен пойти.

Я знаю, что обещал пойти, но не уверен, что справлюсь.

Когда наши с Кэштоном пути разошлись, я провел первые два года в колледже, пытаясь забыть о нем. Это было невозможно, поскольку я только и делал, что выслеживал его в социальных сетях.

Вот почему мне пришлось заблокировать его. Нет, не просто заблокировать, а полностью удалить свою онлайн-жизнь.

Мне пришлось жить обычной жизнью в колледже. Ходить на вечеринки. Встречаться. Мне нужно было стать таким взрослым, каким обещал ему стать, когда мы расстались.

Я сказал себе, что если он не доберется в «Долину смерти» к тому времени, когда я получу диплом, я свяжусь с ним и объясню свое отсутствие.

Я решил, что у меня есть несколько лет, чтобы пережить молодость, а потом я вернусь к Кэштону.

Чем ближе приближался выпуск, тем сильнее волнение бурлило во мне, смешиваясь с чувством страха.

А что, если мы уже не те? Что, если он скатился в мир рока и спился, скурился или снаркоманился настолько, что перестал быть моим Кэштоном? Что, если бы ему не понравился тот человек, которым я стал? Или... не стал. Я остался точно таким же, каким был, когда закончила школу, с чуть большим опытом в свиданиях.

А потом? За несколько месяцев до церемонии вручения диплома, «Cash Me Outside» выстрелил. Повсеместно.

Это ещё больше усилило моё желание связаться с ним, но когда я начал искать все его старые профили в социальных сетях, понял, что все они удалены. Логично. Теперь он стал суперзвездой, поэтому у него аккаунты, контролируемые пиарщиками.

Когда я просмотрел их, то подумал о тысячах людей, которые, должно быть, отправляли ему случайные сообщения. Тысячи поклонников, которые хотели его, потому что он знаменит.

Я просто стану ещё одним человеком, желающим его за то, кем он был, а не за то, кем он является сейчас.

Мы договорились, что, когда он добьется успеха, мы наверстаем упущенное, но в тот момент мне казалось, что я обращаюсь к нему только из-за его известности.

Я так не хотел.

Возможно, я всегда казался уверенным в себе рядом с Кэштоном, но все это было притворством. Я притворялся. Я не был уверен, что смогу притворяться и дальше.

Видя его в таблоидах с другими знаменитостями, читая слухи о его личной жизни в бесчисленных статьях в Интернете, я понял, насколько мы разные.

Насколько разными мы были всегда.

Я был уверен, что даже если мы снова встретимся, эти различия уже не будут такими милыми, как в старших классах.

Именно тогда я отказался от предложений о работе после окончания университета и взял годичный отпуск. Я путешествовал. Я творил невероятные вещи.

Я путешествовал с рюкзаком по Европе, распивал пиво, веселился и повидал мир. Влюбился.

Или... возжелал.

Увлекся... общением. Пожалуй, это самое подходящее слово для этого.

Я действительно люблю Шеннон, но поскольку двое американцев случайно встретились в Греции, полюбили друг друга в Германии и поженились в Нидерландах, всё это было безумным вихрем событий, которого, вероятно, не должно было случиться.

То, что тогда казалось отличной идеей, к моменту возвращения в Штаты уже превратилось в напряжённую ошибку.

Не говоря уже о последовавшем за этим долгом разводе с осложнениями из-за международного брака двух американских граждан.

Встречались несколько недель. В браке год. Раздельно жили восемнадцать месяцев. Чёрт, я бы до сих пор жил с ними, если бы мой босс в «Catalina Resort and Casino on the Strip» не услышал мою историю и не предложил этот номер на столько, сколько понадобится.

Он небольшой, но в нем есть совмещенная гостиная и столовая, небольшая кухня и спальня с прекрасным видом и джакузи в углу.

Это еще одна неприятность, которую мне пришлось бы объяснять Кэштону, если бы я поехал в «Долину смерти».

Если он вообще будет заинтересован. Если он вообще помнит о соглашении. Прошло десять лет.

- Какая знаменитая рок-звезда будет помнить занудного парня, с цифрами в голове, из старшей школы? - Я говорю это скорее для себя.

Шеннон наклоняются ко мне.

- Какой парень забудет, с кем потерял девственность?

Замечание принято.

Они подталкивают меня плечом.

- Ты должен пойти.

Я должен.

Но знаю, что не пойду.





Глава 3. Кэш


Глубокий вдох, Кэш.

Я не испытывал такого волнения со времени своего первого живого выступления на VMA[1]. От этого фестиваля зависит многое. Не только моя карьера, но и моя жизнь.

Я ждал этого момента с тех пор, как Шерлок вылез из моего окна более десяти лет назад.

- Тебе следовало связаться с ним, - говорит Себ, стоящий рядом со мной.

После шоу, где мы узнали, что будем выступать здесь, я выплеснул все свои эмоции ребятам.

Себ считает, что глупо не разыскивать его, потому что я возлагаю все свои надежды на то, что этот парень вспомнит о договоре, заключенном в восемнадцать лет, сразу после того, как кончил в меня. Он думает, что я настраиваю себя на разочарование, и я солгу, если скажу, что не думал так же.

Но у меня не хватило смелости обратиться к незнакомцу, которым он стал сейчас. И кроме попыток найти его родителей, не захотевших помочь мне связаться с ним много лет назад, или кого-то еще из нашей прошлой жизни, кто мог бы знать, где он, я бы все равно не знал, где искать.

Судя по тому, что я нашел в Интернете, Шерлока Эмерсона больше не существует. Мяч на его стороне.

И у меня в горле.

Я с трудом сглатываю подступивший ком.

- Ты не можешь сказать мне, что он появится, что он будет тем же милым парнем, которого я помню со школы, и что я осуществлю свою давнюю мечту и буду жить долго и счастливо?

Себ поджимает губы.

- Скажи мне еще раз, почему ты не питаешь особых надежд?

Он прав. Он абсолютно прав.

Вероятность того, что Шерлок действительно сейчас здесь, на ярком солнце жаркой пустыни, и просто ждет, когда я выйду на сцену, ничтожно мала.

Его там нет. Его нет.

И все же, пока нас выводят из нашего гастрольного автобуса на сцену, я постоянно оглядываюсь по сторонам, выискивая в каждом лице повзрослевшую версию парня, которого когда-то любил, и я реально сожалею о своем решении оставаться трезвым.

Торн был прав, что мне нужен перерыв от вечеринок.

Вместо этого я бросил все свои силы на организацию лучшего шоу «Долины смерти».

Все ради него.

Парня, который, скорее всего, никогда не появится.

Я высматривал его несколько дней. Хедлайнеры выступают в последний день фестиваля, и хотя у Шерлока не было причин приезжать раньше, учитывая, что это не его стихия, я думал, может, он всё-таки будет здесь.

Но я видел только незнакомые лица в толпе людей, приехавших сюда ради музыки. Не ради любви.

Все время забываю, в чем настоящая суть «Долины Смерти».

Когда-то это было моей мечтой, а теперь мечтаю только о рыжеволосом парне из моего прошлого.

- Держи себя в руках, - говорит Себ. - Отчаяние не к лицу рок-звезде.

- Я могу сделать так, чтобы все выглядело хорошо.

- Как скажешь.

И все же, даже произнося эти слова, я их не чувствую.

Я без рубашки, намазан таким количеством крема для загара, что кажется, будто весь в масле, и у меня на шее эти чертовы цепи, свисающие на грудь. Они выглядят классно, но они меня утяжеляют и неудобно коже, и я уверен, что в какой-то момент мои волосы в них запутаются.

По крайней мере, Торн позволил мне надеть сегодня штаны из искусственной кожи - те, что тянутся. Ношение натуральной кожи в такую жару может меня убить.

- Ты, правда, заставишь нас спеть эту песню? - Спрашивает Себ.

- Да. Мы будем петь эту песню.

- Если я не говорил тебе об этом в последнее время, я тебя ненавижу.

- Согласны, - говорят Джаспер и Грег у нас за спиной.

- Это одна песня.

- Это песня Кэти Перри, - напоминает мне Себ.

- Ты гей. Ты должен любить ее. - За моей спиной хихикают натуралы.

Торн догоняет нас, но его лицо не вызывает у меня того тепла и нежности, которых я ожидаю.

- Что-нибудь есть? - спрашиваю я. Он качает головой.

Я оставил два билета в кассе для Шерлока. Два, потому что я хотел быть любезным на случай, если он захочет кого-нибудь привести.

Друга.

Не парня.

Боже, надеюсь, что у него нет парня. У меня скручивает желудок.

Интересно, чем он занимался все эти годы. Что делал.

С кем встречался.

Я, конечно, монахом не был, но, по меркам рок-звезды, мне не хватает нескольких зазубрин на спинке кровати.

Я понял, как сильно Шерлок сдерживал меня в этом плане, когда у меня случился роман с продюсером. Бывшим участником бойз-бэнда, сказавшим, что я еще более эмоционально недоступен, чем он, а это плохо.

Мое сердце всегда принадлежало тому, кого я больше не знаю.

Осознание того, что Шерлок не забрал билеты, которые я для него оставил, вселяет в меня первые настоящие сомнения.

Я пытался убедить себя, что он не придет, но в глубине души всегда верил, что он появится.

Теперь я в этом не уверен. Мы вот-вот начнём, а у него осталось всего два часа, чтобы добраться сюда, иначе он пропустит концерт.

В этот сет я включил две песни, написанные специально для него.

Я прошу Торна продолжить проверять билеты, но он отказывается. Что-то вроде того, что не хочет каждые пять минут бегать к кассам, чтобы помочь мне заняться сексом.

Даже не в этом дело, но неважно. Я не собираюсь обсуждать это с ним.

Или с кем-то из остальных парней.

- Пожалуйста, добро пожаловать на сцену, «Cash Me Outside»!

Мы спешим занять свои места, и я кричу в микрофон.

- Насколько все ужратые?

Я знал, что реакция будет бурной, но, блядь… Повезет, если я услышу музыку даже в наушниках.

Мы с Себом обмениваемся улыбками, когда волны возбужденной энергии исходят из толпы и направляются к нам. Атмосфера живого выступления - лучшая в мире. Ничто не сравнится с этим.

- Хорошо, - говорит Себ в свой микрофон. - Чем больше вы наебенетесь, тем лучше мы будем звучать.

Джаспер начинает интро к нашему последнему хиту на своих барабанах, а я закрываю глаза и позволяю ритму течь сквозь меня. Он вибрирует в груди, как будто мое сердце следует ритму Джаспера.

Грег присоединяется на басу.

Затем Себ берет вступительные аккорды на своей гитаре.

Начинается все с оглушительного взрыва пиротехники на сцене, словно огненная стена, окружающая нас, и предвкушение публики того, что вот-вот сорвется с моих губ, успокаивает нервы.

Я рожден для этого. Это всегда было моей судьбой, и я не променял бы это ни на что на свете. Но где-то там, в этой толпе, надеюсь, есть мужчина, которого я когда-то любил достаточно, чтобы так считать.

Я намеренно добавляю хрипотцу в свой голос с первыми строками.



Сердце кровит,



Разрываясь на части





Публика в восторге, и именно поэтому я делаю то, что делаю. Ради таких моментов. Я владею сценой и каждым человеком, что меня слушает.

Но пока мы исполняем песни из нашего сет-листа, и я расхаживаю по сцене, делая своё дело, мы всё ближе к неизбежному моменту, когда нам пора уходить со сцены.

Я не могу не думать о том, будет ли Шерлок ждать меня.

Чем больше я думаю о том, что его нет, тем сильнее напрягается мой голос. До такой степени, что Себ делает перерыв между песнями, с условием, что ему нужно попить воды. Он приносит её мне.

- Забудь о нем, чувак. Сосредоточься на том, что перед тобой.

Я делаю это уже десять лет, в попытках добраться сюда.

Это должно было стать концом всех стараний.

Я вглядываюсь в толпу, надеясь найти хоть одну рыжую шевелюру, торчащую под палящим солнцем пустыни.

Здесь слишком много людей. Они все набились в огороженное пространство, как сардины в бочке.

Он может быть где угодно.

Или нигде.

Себ прав. Нужно забыть о нем и сосредоточиться.

Если он здесь, то заслуживает лучшего выступления в моей жизни.

Если его нет, фанаты заслуживают того же количества энергии, что и Шерлок.

Я краду воду у Себа.

Ему все равно.

Я от всей души пою остальные песни из сет-листа, а затем мы доходим до новой. Той, которую никто раньше не слышал.



Прошло десять лет



Как я видел тебя,



Хотел говорить с тобой,



Довести до конца





Десять лет



Бесконечного пива,



Скучаю, как никогда,



Всегда сдают нервы,



Просто обнять тебя,



Хоть на краю света.





Я понимаю, что мы теряем часть публики, но мне всё равно. Эта песня не для них. Она для парня, в которого я по уши влюбился в семнадцать лет. С которым распрощался в восемнадцать. И для мужчины, которым он стал сейчас. Кем бы он ни был.

В моём воображении он окончил Уортон и стал каким-то важным финансовым директором какой-нибудь компании.

Он все тот же Шерлок. Внешне ботаник, а внутри уверенный в себе парень.

Мы приберегли наш самый большой хит напоследок, так что все нормально, но не знаю, как они отреагируют на рок-версию песню Кэти Перри.

Себ смотрит на меня ты мне должен взглядом прямо перед тем, как обратиться к публике.

- Не судите нас за следующую песню. Мы проиграли пари.

Я показываю ему средний палец, и толпа приходит в неистовство.

Для Кэти Перри есть причина. Я не скрытый поклонник поп-музыки.

Так уж получилось, что год выхода этой песни совпал с годом, когда мы с Шерлоком начали встречаться. Из-за того, сколько времени она звучала в эфире, она всегда напоминает мне о нём.

А когда мы начинаем петь «Подростковая мечта», толпа, к моему удивлению, сходит с ума ещё больше. Они начинают подпевать до такой степени, что мне вообще не нужно петь.

Кто бы мог подумать, что Кэти Перри станет таким хитом на рок-фестивале? Я искоса смотрю на Себа, и он выглядит таким же растерянным, как и я.

Мы пожимаем плечами и продолжаем отрываться под песню, целевая аудитория которой - девочки-подростки.

На самом деле это очень весело, но я никогда, никогда не признаюсь в этом вслух. Мне нужно защищать свой имидж рок-звезды.

Когда мы начинаем последнюю песню, крики становятся оглушительными. Эта песня попала в чарты и её крутили до изнеможения на радиостанциях и стриминговых сервисах.

Аплодисменты. Фанатская любовь. Вот ради чего живут музыканты.

Я изображаю рокера, наклоняясь вперед, обхватив микрофон обеими руками и выкрикивая слова песни.

Мои бедра двигаются, я трясу задницей и работаю на сцене, как стриптизерша, только без шеста. И, э-э, без стриптиза. Хотя, я и так практически голый.

Уверен, любой в первом ряду может увидеть очертания моего члена сквозь штаны.

Когда Себ присоединяется к припеву, я подхожу к нему, и мы встаем спина к спине.

Джасперу такое некомфортно, поэтому я делаю так только с Себом. Это заставляет таблоиды думать, что между нами что-то происходит, потому что, знаете ли, два гея, узнавшие друг друга без секса - это невозможно.

Мы не то чтобы опровергаем слухи, но это скорее маркетинговый ход, чем что-либо еще.

Если бы это было правдой, мы были бы худшими бойфрендами на свете. Мы изменяем друг другу.

Много.

Когда песня заканчивается, мы все четверо тяжело дышим.

Мы благодарим и желаем зрителям отличного фестиваля, и только когда мы уходим со сцены, я позволяю себе снова подумать о Шерлоке.

Я смотрю на толпу, на все лица, стоящие вдоль ограждений и пытающиеся привлечь наше внимание.

Я машу рукой, но не вижу того, кого ищу.

- Отличный сет, - говорит Торн.

- Он...

- Я был слишком занят, наблюдая, как вы, парни, зажигаете. Кто бы мог подумать, что вашей главной песней этого вечера станет песня Кэти Перри?

- Кажется, мы должны обидеться, - говорит Себ.

Джаспер обнимает меня за плечи, когда мы уходим со сцены и направляемся к нашему гастрольному автобусу.

- Какая, нахуй, разница. Им понравилось, это главное. Мы идем выпить. Ты с нами?

Я бросаю взгляд на Торна.

Он знает, чего я хочу.

- Пойду еще раз проверю билеты в кассе.

- Я буду в автобусе. А вы, парни, развлекайтесь.

Мы расходимся в трех разных направлениях, и я благодарен парням за то, что они предоставили меня самому себе.

Я пробираюсь сквозь пустыню к закулисной зоне, где припаркованы все гастрольные автобусы, и поднимаюсь по ступенькам нашего.

Первая остановка - мини-холодильник.

Не обращая внимания на «Доктор Пеппер», что я для него заказал, беру пиво и сажусь за маленький столик, чтобы дождаться плохих новостей.

Потому что это должны быть плохие новости.

Если бы он был здесь, я бы его уже увидел, верно? Сообщение приходит через несколько минут.

Торн: Билеты все еще в кассе. Извини, Кэш. Я знаю, ты очень хотел, чтобы их получили.

Не знал, что такое возможно, но такое чувство, будто мое сердце снова разрывается на части. Восемнадцатилетний я прячется за моими, ставшими жесткими, чертами лица, угрожая всплыть на поверхность. Как и та ночь, когда он ушёл от меня, та ночь, когда он нарушил обещание, данное десять лет назад, навсегда останется в моей груди как второй раз, когда Шерлок Эмерсон разбил мне сердце.

Я поднимаю свое пиво.

- За разбитое сердце!

Весьма зрелый план - напиться до беспамятства, как все в этой пустыне, но после второго пива раздается громкий стук в дверь туристического автобуса.

Она, блядь, открыта, говнюки.

Они же не могли так напиться за то короткое время, что прошло с тех пор, как они ушли, что не замечают, что дверь открыта, верно?

Раздается еще один стук и незнакомый низкий голос.

- Мистер Кингсли?

Нахмурив брови, я выбираюсь из-за стола и, спотыкаясь, направляюсь к двери.

Огромный охранник загораживает вход.

- Здесь какой-то парень говорит, что вы его ждете, но у него нет пропуска за кулисы. Ваш менеджер сказал, что все в порядке, но я хотел убедиться.

У меня замирает сердце. Буквально.

Я умер, да?

Я пил не второе пиво, как думал, а двухсотое. Я рухнул в кучу собственной рвоты и медленно умираю от печеночной недостаточности или чего-то в этом роде.

И все же, когда охранник отходит в сторону и на пороге появляется лицо, которого я не видел целую вечность, я с уверенностью понимаю, что это не фантазия, и я не умираю, ничего подобного.

Ни один алкогольный сон не смог бы вызвать в воображении кого-то, настолько чертовски горячего.

У него все те же рыжие волосы, но они стали светлее и блестят, как клубничный блонд. Они зачесаны назад и выглядят шелковисто-гладкими. На нем строгий светло-серый костюм-тройка с темно-синим галстуком.

Он самый красивый мужчина, которого я когда-либо видел в своей жизни, и у меня пересыхает во рту.

- Ты здесь, - хриплю я.

Его улыбка стала намного взрослее.

Он все тот же, но более утонченный.

- Можно подняться?

Как это возможно, что его голос стал еще глубже?

Блядь. Мой член напрягается в обтягивающих кожаных штанах. Я киваю.

Он поворачивается к охраннику и благодарит его, но когда поднимается на три ступеньки, мне приходится заставить себя отступить назад. Потому что если он подойдёт ко мне, мы будем общаться только голыми.

Только он не останавливается. Он следует за мной дальше в автобус с хищным взглядом.

- Шерлок? - выдавливаю я.

- Кэштон Розалин Кингсли.

Я оказываюсь в его на удивление крепких объятиях. Раньше он был сплошь кожа да кости. Теперь на нем появилось немного мяса.

- Детка, я дома.

Святое. Дерьмо.





Video Music Awards — ежегодная церемония награждения, которая чествует лучшие музыкальные видеоклипы и артистов





Глава 4. Локк


Я не мог не прийти. Я должен был хотя бы увидеть его выступление.

Я просмотрел бесчисленное количество песен и концертных клипов на YouTube, но ничто -

ничто - не сравнится с оригиналом.

В мои планы входило понаблюдать за ним, возможно, поймать его взгляд и понять, не мелькнет ли в нем искра узнавания, но я не смог даже приблизиться к сцене.

Было слишком жарко, и я перебрался туда, где были установлены палатки, чтобы укрыться от солнца.

Ебаный рыжий ген.

И все же я так и не решил, попытаюсь ли поговорить с ним после этого или нет. И разрешат ли мне это вообще.

Я все ждал, что охрана скажет, что мне блядски не повезло, но, видимо, менеджер Кэштона предупредил их о моем возможном прибытии.

Я фыркнул.

Менеджер.

Кэштон зашел так далеко, и до того момента, как увидел его, пока мы не встретились лицом к лицу, я не знал, как отреагирую на то, что снова окажусь в его присутствии.

Очевидно, моей первой реакцией было прижаться к нему и назвать его ласковым именем, которое я больше не имею права использовать.

- Я скучал по тебе, - шепчу я ему на ухо. Очевидно, я совершенно не контролирую свой рот.

Он пахнет по-другому. Он ощущается по-другому. Больше мужчина и меньше... мальчик.

Хотя, когда я видел его в последний раз, ему было восемнадцать, и он не сильно изменился до сих пор.

Просто он... другой. Но мне это нравится, а не вызывает отторжения, как я опасался.

Я покинул его на долгие десять лет, и хочу знать каждую историю, каждое приключение, но он застыл передо мной, и теперь становится совершенно ясно, что это, вероятно, переходит все границы.

Я отстраняюсь, но не могу удержаться и продолжаю обнимать его.

- Каштон?

Его карие глаза, моргая, смотрят на меня. Его волосы стали еще длиннее, чем когда я видел его в последний раз, возвращая мне образ рок-группы восьмидесятых, а его соблазнительный рот, по которому я так скучал, всего в нескольких дюймах от меня. Нет, гораздо ближе.

Ближе.

Он высовывает язык, облизывая губу.

- Кэштон... – повторяю я еще раз.

- В пизду, мы поговорим позже. - Он сокращает небольшое расстояние между нами, прижимаясь своим ртом к моему.

Прижимаясь, присоединяясь, атакуя… Одно и то же, верно?

Черт, я помню все о том, как целуется этот мужчина. Я помню его требовательный язык, которому нравилось доминировать у меня во рту, до тех пор, пока я не сопротивлялся и не брал все под свой контроль. Все.

Его язык, его рот, его тело…

Его стон глубокий и гортанный, и беспокойство о том, что я могу переступить черту, больше не волнует меня.

Я всё ещё выше его, но раньше он был мускулистее меня. Ни один из нас не похож на мускулистого завсегдатая спортзала, но я, по крайней мере, достаточно накачался, чтобы сравняться с ним в этом плане. Это заставляет меня чувствовать себя больше его, возможно, больше, чем я есть на самом деле, но, прижавшись к нему, я окружаю его и прижимаю к себе, как будто он всегда был моим.

Кэштон дрожит в моих объятиях, как раньше. Как когда-то, когда чего-то хотел, но стеснялся попросить.

- Я хочу, чтобы ты меня трахнул, - требует он.

Думаю, свою застенчивость он преодолел.

Как бы мне ни хотелось отстраниться и притормозить, это невозможно.

- Повернись. - В горле першит и пересыхает, что придает моему голосу еще больше рычания.

Как и в любой другой раз, когда я приказывал Кэштону что-то сделать в постели, он немедленно подчиняется.

Меня охватывает ностальгия.

Я прижимаюсь грудью к его спине и подталкиваю его к стенке автобуса. Только когда ставлю его в нужное положение - руки на стекле, задница торчит - я отпускаю его.

Его узкие бедра восхитительно ощущаются в моих руках, а его круглая задница потрясающе смотрится в этих обтягивающих штанах.

- Я пиздец, как скучал по этой заднице. - Я подаюсь вперед, потираясь о него своим уже твердым и ноющим членом.

Кэштон стонет.

- Я скучал по твоему члену.

Трудно в это поверить, уверен, что у него было множество членов с тех пор, как я трахнул его в тот единственный раз, но сейчас не время вдаваться в подробности.

Приму его слова за чистую монету - что он скучал по моему члену, теперь, когда он прижат к нему.

Я провожу рукой по его спине, и он вздрагивает от моего прикосновения.

- Ты собираешься трахаться так же, как десять лет назад? Хочешь, чтобы я трахал тебя до тех пор, пока ты уже не сможешь трясти задницей на сцене, как я наблюдал сегодня? Думаешь, эта задница принадлежит твоим фанатам?

- Ну, она не принадлежала тебе десять лет.

Я стараюсь не морщиться. Вместо этого беру на себя ту властную, доминирующую роль, которую, знаю, он любил уже тогда. Хочу показать ему, что, несмотря на прошедшее время, я не так уж и изменился. Я все еще хочу, чтобы он распадался на части от моих прикосновений, моих губ, моего тела.

Мой кулак запутывается в его длинных волосах, и он вскрикивает от боли, но я не отступаю.

- У меня для тебя новость. Она всегда принадлежала мне.

- Тогда где, блядь, ты был? - выплевывает он.

Сложный вопрос.

Так же, как он солгал о том, что скучает по моему члену, я шлепаю его по заднице и делаю то же самое.

- Мечтал об этом. - Я шлепаю его снова, и он стонет. - Впустишь меня?

Он только кивает.

- Снимай штаны, - приказываю я.

Расстегивая пуговицу на брюках, он бросает на меня взгляд через плечо и ухмыляется.

Вот парень, которого я когда-то любил. Все еще люблю.

Возможно, однажды снова буду любить.

Я нахожусь в его присутствии всего несколько минут, а моя голова уже идет кругом.

Я встряхиваюсь.

Он стягивает штаны до колен, не утруждая себя их снятием. Ему это не нужно.

Без нижнего белья, он совершенно голый и готов для меня.

- Нагнись.

Кэш раздвигает ноги настолько, насколько ему позволяют брюки, и прогибается в талии.

Я кусаю кулак, не давая диким стонам вырваться наружу или выпалить что-то, к чему все это не имеет отношения.

Не знаю, с чем связана эта встреча, но не хочу поднимать этот вопрос сейчас, говоря что-то глупое вроде «Ты идеален».

Мое внимание привлекает движение снаружи, но это всего лишь кто-то проходит мимо и направляется к сцене. Это пугает меня настолько, что я спрашиваю:

- Твои коллеги по группе ведь не собираются сюда заходить, а?

- Мне, блядь, все равно, если они зайдут. Они видели меня и в худших ситуациях.

Не совсем то, что я хотел бы представлять себе прямо сейчас, но, услышав его просьбу, я возвращаюсь в игру.

- Просто поторопись. Пожалуйста.

Я склоняюсь над ним.

- Мм, мне нравится, когда ты умоляешь.

Он снова вздрагивает.

- Стой на месте. Тебе запрещено сдвигаться ни на дюйм. Понял?

Он бормочет что-то, похожее на утвердительный ответ.

Я выпрямляюсь и достаю бумажник, в который положил дорожную смазку и презерватив - на всякий случай. Это не входило в планы, когда я решил встретиться с ним в «Долине смерти», но я благодарен судьбе за то, что подготовился.

Кэштон вздрагивает от звука пряжки моего ремня, когда я расстегиваю брюки, но в остальном остается совершенно неподвижным, пока я вынимаю свой член из отверстия в нижнем белье и натягиваю резинку.

Я наношу немного смазки на пальцы, а остальное - на член.

Кэштон снова смотрит на меня через плечо, и я не могу сдержать улыбку, когда замечаю, как он разглядывает мой член.

- Он такой же, как и в прошлый раз, когда ты его видел.

- Что, даже без пирсинга? - спрашивает он.

- Я похож на парня с пирсингом?

- Хм, думаю, нет. А я? - Кэштон поднимает бровь, глядя на меня.

Блядь, у него теперь пирсинг на члене?

Обхватив его рукой, я обхватываю пальцами его толстый член и поглаживаю его от головки до основания.

Он тяжело дышит, а мышцы его спины сводит судорога.

Я исследую его член, пытаясь найти хоть кусочек металла.

Когда он смеется, мне хочется разозлиться, правда, хочется. Но я не могу.

- У тебя ведь нет пирсинга, да?

- Нет.

- Знаешь, тебе не обязательно обманом заставлять меня трогать твой член.

- Что ж, если ты не позволяешь мне прикоснуться к нему...

- Блядь, как избалованный ребенок.

- Всегда был таким. Так ты трахнешь меня или нет?

Черт, я мог бы привыкнуть к такой его версии. Мне нравилось быть главным, создавать ему комфортную атмосферу, когда он не знал, что делать, но этот уверенный, более опытный Кэштон тоже мне подходит.

До тех пор, пока я не задумаюсь слишком сильно о том, откуда взялась эта уверенность или откуда у него опыт.

Я поглаживаю его член, в то время как мои смазанные пальцы прижимаются к его анусу, дразня, пока он не расслабляется настолько, чтобы впустить меня.

Его задница сжимается и разжимается вокруг моего пальца, и я не могу дождаться, когда почувствую это на своем члене.

Я ввожу второй палец, и он вскрикивает. Я умело раскрываю его как можно быстрее.

Всхлипы и нетерпеливые звуки, срывающиеся с его губ, должны быть запрещены законом. Он снова насаживается на мои пальцы, трахая себя ими, и не знаю, сколько еще смогу это выносить, прежде чем мой член закричит от ревности.

- Сейчас, - умоляет он. - Прямо сейчас.

Кэштон в отчаянии и именно там, где хочу, но я ничего не могу с собой поделать.

- Скажи «пожалуйста», - требую я, ожидая, что он пошлет меня на хуй.

Вместо этого он поворачивает голову, его карие глаза смотрят на меня с полным доверием и отчаянием.

- Пожалуйста.

Я в полной заднице.

Наклонившись над ним, я вынимаю пальцы из его задницы и обхватываю свой член. Мои губы оказываются рядом с его ухом.

- Не волнуйся. Я никому не скажу, что под твоей бравадой рок-звезды скрывается шлюха, только и ждущая мой член.

Кэштон опускает голову.

- Расскажи всем. Мне, блядь, похуй. Просто поторопись и избавь меня от страданий. Я хочу почувствовать тебя всего.

Я целую его в плечо.

- Все, что угодно, ради тебя.

Выпрямившись, я обхватываю его бедро одной рукой, а свой член - другой и направляю внутрь него.

Тотчас он становится податливым в моих руках.

Он вздрагивает, когда я медленно вхожу полностью, одновременно массируя поясницу и давая ему время привыкнуть.

На мгновение уступаю ему инициативу, позволяя двигать бедрами и брать меня в том темпе, который его устраивает. Мне приходится стиснуть зубы, сохраняя хоть какое-то чувство контроля, пока я не смогу двигаться внутри с легкостью.

Он узкий и горячий, и когда смотрю вниз, туда, где мы соединяемся, наблюдая, как медленно вхожу и выхожу из него, я никогда не видел более горячего зрелища.

Никогда.

Пробным толчком я врываюсь в него и замираю, ожидая протеста, которого не следует.

- Шерлок, блядь. Сделай так еще раз.

Я делаю, как он говорит, и не останавливаюсь на достигнутом.

Пальцы Кэштона сжимаются на стекле перед ним, кончики ногтей белеют, словно он пытается удержаться за скользкую поверхность.

Я обнимаю его за плечи и прижимаю к его груди сексуальные цепочки, что он носил на сцене, чтобы, если он оторвется от окна, не уткнулся в него головой.

Давление вокруг моего члена не ослабевает, а лишь поднимает меня всё выше и выше, пока наши тела не встречаются снова и снова, пока мы оба не покрываемся потом, не дрожим и не оказываемся на грани оргазма.

- Нужна помощь? - хмыкаю я. - Или ты кончишь без рук, потому что хочешь сделать меня счастливым?

Он дает нечленораздельный ответ, который расцениваю только как утвердительный, но я не могу быть уверен.

Мой ритм слегка сбивается, когда я рычу.

- Блядь, Кэштон.

Уверенность и властность моего голоса напоминает о подростковом возрасте – тот я казался собранным, но на самом деле таковым не был.

Тот я считал, что быть зрелым и расстаться - разумный поступок, хотя это вполне могло оказаться худшей ошибкой, которую я когда-либо совершал.

Я скучал по Кэштону. Я скучал по нему всему.

У нас никогда раньше не было такого грубого, такого всепоглощающего секса, и все же, находясь внутри него, я все еще чувствую, как будто вернулся домой после долгого отсутствия.

Его задница сжимается вокруг моего члена, а дыхание становится поверхностным и прерывистым.

- Я сейчас...

- Сделай это, - выдыхаю я. Внезапно я начинаю умолять его.

Кэштон запрокидывает голову, и сперма вылетает из его нетронутого члена, попадая мне на предплечье, обхватывающее его грудь.

Я надавливаю чуть сильнее, толкаюсь чуть быстрее, пока не содрогаюсь и не наполняю презерватив.

Пальцы впиваются в его кожу с такой силой, что он бормочет что-то о синяках, и мне приходится заставлять себя успокоиться, продолжая двигаться в нем, испытывая самый сильный оргазм в своей жизни.

Когда я, наконец, замедляюсь, а тело Кэштона превращается в желе, я выхожу из него. Я нахожу мусорный бак в передней части автобуса и выбрасываю презерватив, одновременно пряча член.

- Мой Шерлок, - бормочет он, когда я снова подхожу к нему.

Я всегда буду для него Шерлоком. Только теперь это даже не мое имя.

Он всё ещё стоит в той же позе, и если бы у меня был такой же период восстановления, как в восемнадцать, я бы захотел повторить это снова. На его бёдрах красные следы от моих рук, использованный, скользкий анус, который я хочу снова заполнить, и он всё ещё согнут так, что я мог бы прямо сейчас сделать эротические фотографии и иметь материал для своей коллекции для дрочки на всю жизнь.

Что он сказал? О. Верно. Имя.

- Э-э, насчет этого...

Кэштон выпрямляется и поворачивается ко мне.

Мой голос хриплый, когда я выдавливаю свое признание.

- Теперь меня зовут Локк.

Его карие глаза моргают, пока он не понимает, о чем я говорю. Он натягивает штаны так быстро, как только возможно.

- Локк?

- Ты же знаешь, я всегда ненавидел свое имя. - Я пожимаю плечами. - Поэтому, я сменил его. Юридически.

- Когда? - Вопрос, по сути, не сердитый, но он не собирается устраивать вечеринку в честь моего нового имени в ближайшее время.

- До того, как закончил Уортон. Я хотел, чтобы во всех моих сертификатах было указано новое имя.

Я словно вижу миллионы вопросов, проносящихся в его голове, теперь, когда наши мысли не затуманены сексом.

- Возможно, нам нужно кое-что обсудить, - говорю я.

Кэштон скрещивает руки на обнаженной груди.

- Да ну нахер.

Вот. Именно эту реакцию я ожидал, когда мы снова встретились.

Если бы он убил мозговые клетки, устраивая вечеринки в стиле рок-звезды, и забыл бы меня, знаю, у него бы не было проблем с тем, как я вел себя восемь лет назад, когда полностью вычеркнул его из своей жизни.

Я сделал то, что считал правильным выбором - единственным выбором.

Когда кто-то совершает ошибку, рано или поздно ему приходится сталкиваться с последствиями, и мое время пришло.

Вместо того, чтобы закричать или перейти к делу, Кэштон подходит ко мне и заключает в объятия.

Сначала я удивлен и застигнут врасплох, но потом растворяюсь в нем, теряясь в знакомом ощущении того, что он немного ниже меня ростом.

- Я наору на тебя через минуту, - говорит он. - Прямо сейчас я хочу, чтобы ты обнял меня и заверил, что ты здесь. Пожалуйста, скажи, что это реально.

Я вдыхаю запах секса и пота и не могу сказать ему то, что он хочет услышать. Я не совсем уверен, что это происходит на самом деле.

- Если нереально, то не хочу, чтобы это заканчивалось, - шепчу я.

Я никогда не думал, что это случится. Кэштон был воспоминанием, которому невозможно соответствовать, но то же чувство целостности, которое я испытывал с ним, окутывает меня так же, как его теплые объятия. Это накрывает меня, как одеяло, и я совсем не хочу его отпускать.

- Не думал, что это произойдет, - говорит Кэштон.

Я тоже не думал. Я не понимал, что должно было произойти, чтобы я увидел свою жизнь за последние десять лет такой, какой она была. Легкомысленной.

Это не мешает мне высказать то, что вертится на языке, и обрушить на него.

- Тебе действительно потребовалось очень много времени, чтобы выступить здесь.

Кэштон разражается смехом.

- Придурок.

Я мог бы стоять так вечно, обнимая его, но знаю, что так дело не пойдет.

Он отстраняется и смотрит на меня своими темными глазами.

- Ты меня игнорировал.

Со вздохом я отпустил его.

- Да.

- Объяснись.

- Я идиот?

- Я знал это много лет. Попробуй еще раз.

Я заставляю себя улыбнуться.

- Ладно. Давай попробую.





Глава 5. Кэш


Зеленые глаза Локка смягчаются. Его челюсть по-прежнему угловатая, нос узкий, но раньше кожа была бледной и веснушчатой. Теперь его великолепные веснушки не такие яркие из-за легкого загара.

Его взгляд скользит по моему обнаженному торсу до обтягивающих штанов, и выражение его лица почти заставляет меня простить его без вопросов.

Он выглядит потерянным, как раненый щенок, и хотя я знаю, что ни в чем из этого нет моей вины - это он бросил меня - не могу избавиться от чувства ответственности.

Это так чертовски поразительно, что мужчина, который только что оттрахал меня до беспамятства, - тот же самый парень, стоящий передо мной прямо сейчас с выражением неприкрытого страха и неуверенности на лице, словно он может проснуться в любую минуту.

Я знаю это, потому что именно это сейчас происходит у меня внутри.

- Хочешь выпить? - спрашиваю я. Я подхожу к мини-холодильнику. - У тебя есть выбор: пиво или «Доктор Пеппер».

Лицо Локка озаряется.

- Ты помнишь.

- Я помню о тебе все, и, учитывая, что твое пристрастие к вишневой коле было одной из главных черт твоего характера, когда ты был подростком, я ни за что не смог бы этого забыть.

- Ты знал, что я приду.

- Я надеялся, что придешь. - Я многозначительно поднимаю брови, изображая из себя полного придурка. - И, кажется, ты пришёл. Во многих смыслах.

Локк усмехается.

- Ты все такой же банальный, как всегда.

- Всегда. Жизнь слишком коротка, чтобы быть серьезным и искренним.

- Это можно было бы написать на поздравительной открытке.

Ностальгия накатывает с такой силой, что на секунду меня бросает в дрожь. Как мы можем оставаться прежними, подыгрывать друг другу, но нас разделяют десять лет?

Я протягиваю ему «Доктор Пеппер», и наши пальцы соприкасаются. Это едва заметно, но та искра, которая всегда была между нами, всё ещё есть.

- Пойдем. - Локк ставит стакан с содовой на стол и, взяв меня за руку, ведет к длинной скамейке у стены автобуса.

Мы сидим рядом, наши бедра соприкасаются, и он отказывается отпускать меня.

- Мне нужно, чтобы ты кое-что знал. - Локк гладит меня по руке большим пальцем. - Первые два года в Уортоне были сущим адом. В буквальном смысле, я только и делал, что учился. У меня появился друг. Я не ходил ни на какие вечеринки, не вступал ни в какие братства и все свободное время проводил в Интернете, выслеживая своего бывшего парня, которого я по глупости бросил. Просмотр твоих постов и ожидание новостей от тебя стали моей жизнью. Ожидание, пока ты проснёшься на Западном побережье, чтобы увидеть моё утреннее сообщение, стало настолько нездоровым, что я стал проверять свой телефон, хотя должен был сосредоточиться на занятиях.

Я знаю, что должен был увидеть в этом что-то неправильное, но я был таким же.

- Тогда мне больше всего нравилось общаться с тобой онлайн или смотреть твои посты об экзаменах или... - Тут мне кое-что приходит в голову. - Хорошо, я помню, что многие твои посты были связаны с учебой. Я думал, ты делаешь это, чтобы оградить меня от парней, с которыми встречаешься, или что-то в этом роде.

- Я ни с кем не встречался.

- Совсем? - Вскрикиваю я.

- В том-то и дело. Мы расстались, чтобы я мог учиться в колледже, а ты мог жить в Лос-Анджелесе, не испытывая чувства вины. Через два года моему соседу по комнате надоело мое нытье и безделье. Он заставил меня заблокировать тебя на месяц. После этого я мог разблокировать тебя, если захочу… но…

- Но тебе так понравилось, что ты решил: «Эй, заблокирую навсегда»? - В моем голосе звучит горечь. Ничего не могу с этим поделать. Мне горько.

- Вовсе нет. Я это пиздец, как ненавидел. Но впервые за два года я делал то, что мы договорились, и я боялся, что если разблокирую тебя, то вернусь к старым привычкам. План состоял в том, чтобы разблокировать тебя, когда ты либо приедешь сюда, - он обводит жестом гастрольный автобус, - либо я получу степень магистра делового администрирования. Либо то, либо другое.

- А когда ты закончил учебу, ты забыл об этом?

- Когда я закончил школу, я… Я струсил.

- Что? Почему?

- Ты буквально занял первую строчку в iTunes за три месяца до того, как я получил диплом.

- И что?

Локк вздрагивает от того, что я повышаю голос.

- А то, что я бы связался с тобой, как только ты стал знаменитым. Это казалось… неправильным. Как будто ты подумаешь, что я гонюсь только за твоей славой или деньгами.

- Шер… прости, Локк. К этому будет трудно привыкнуть. - Я поворачиваюсь боком на скамейке, сгибая колено, чтобы поместиться. - Я бы никогда не подумал, что ты гонишься за моей славой.

- В глубине души я, вероятно, знал это. Но я также переживал огромный переходный период в своей жизни. Я заканчивал учебу, у меня было несколько предложений о работе по специальности, но все это казалось... бессмысленным. Я слишком долго прилежно учился и думал, что все могло быть по-другому. Я думал, что буду чувствовать себя состоявшимся или что-то в этом роде. Я бросил тебя, чтобы поступить в престижный колледж, чтобы найти отличную работу и зарабатывать много денег, но это было неправильно.

- Что казалось тебе правильным?

- Ничего. Я видел тебя, видел, как далеко ты продвинулся в музыке, и когда я взглянул на свое будущее с точки зрения цифр, у меня в животе не осталось ничего, кроме страха. Итак, я сделал то, что сделал бы любой недавний выпускник, переживающий экзистенциальный кризис.

- Пристрастился к наркотикам, азартным играм, и тебя вышвырнули из всех казино в Вегасе?

Локк фыркает.

- Нет. Я путешествовал с рюкзаком по всему миру. Повидал много Европы.

Мои брови взлетают вверх от удивления.

- Ни хуя себе. Это круто.

- Так и было. И когда вернулся домой, я почувствовал, что достиг того, к чему стремился, но…

- Ты мог найти меня в любой момент. Я не мог тебя найти. Я искал Шерлока Эмерсона повсюду. Думаю, знаю, почему я не мог тебя найти, Локк.

- Все стало немного сложнее после того, как я вернулся из Европы. Когда мы с тобой расстались, это чуть не убило меня. Я вбил себе в голову, что судьба снова сведет нас вместе. Или случайно, или... здесь.

- Десять лет...

Он подталкивает меня локтем.

- Эй, помнишь, что ты сказал мне в первую очередь, когда я перевелся в твою школу?

- Ты классный, я гей, пожалуйста, скажи мне, что ты тоже гей? Это моя обычная фраза.

Локк смеется.

- Нет. Это было: «Меня зовут Кэштон Кингсли. Ты должен запомнить имя, потому что однажды оно будет известно повсюду». Ты добился всего, о чем мечтал, когда тебе было шестнадцать лет. Я знаю, что тогда сделал правильный выбор. Иначе у тебя не было бы всего этого.

Ненавижу, когда он прав. А он всегда прав.

- Чем ты сейчас занимаешься? - Для меня странно, что у него была целая жизнь, о которой я ничего не знаю.

- Я один из многих финансовых менеджеров казино в Вегасе.

- Черт, парень. Думаю, именно поэтому ты в костюме.

- Ну, да, и я... Я хотел хорошо выглядеть для тебя. - смеется Локк. - Как ни странно, я годами пытался забыть тебя, а ты добился такого успеха, что от тебя никуда не деться. Или от твоих песен. - Он наклоняется ко мне. - Кстати, твое выступление было потрясающим. Ты, правда, проиграл пари, или Кэти Перри была для меня?

- Стопроцентно для тебя, и парни уже сказали, что я у них в долгу. По-крупному. Я уже представляю, как буду растирать ноги и настраивать гитару весь следующий год.

- Это того стоило?

Судя по тому, как он на меня смотрит?

- Да, блядь.

- Была... - Он облизывает губы. - А песня про край земли тоже была для меня?

Я почти хочу немного поиграть с этим, но он смотрит на меня своими уязвимыми зелеными глазами.

- Что меня выдало? Что всё дело было исключительно в нас или… что всё дело было исключительно в нас.

Локк улыбается.

- Не радуйся слишком сильно. Публика не была в восторге. Сомневаюсь, что это запишут.

- Как будто меня это волнует. Ты написал эту песню для меня. После стольких лет...

- Ты всегда был рядом со мной, так или иначе. Даже если это только грустные воспоминания. - Я опускаю голову и понижаю голос. - Попасть сюда было, по сути, моей единственной целью за последние десять лет. Я надеялся, что ты будешь здесь, и хотя Себ твердил, что ты не придешь, я держался. Пока Торн не сказал мне, что ты не забрал билеты, которые я тебе оставил. Вот почему я вообще здесь. - Я обвожу рукой автобус.

- Себ, да? - На его красивом лице появляется хмурое выражение. - Это тот гей, с которым ты обжимаешься на каждом концерте?

Внутри все теплеет от чистой ревности, исходящей от него.

- Да, тот самый.

Наверное, я должен ему что-то объяснить, но не хочу этого делать прямо сейчас. Он тоже не дает никаких дополнительных объяснений.

- И ты думал, что я тебя подвел? Я сам купил билет.

- Я не знал, что еще подумать. Мы не виделись десять лет.

- Вполне справедливо. - Локк откидывается на спинку сиденья. - Итак, давай разберемся с последними десятью годами и наверстаем упущенное. Начнем с… худшего свидания в твоей жизни.

Я скептически смотрю на него.

- Ты, правда, хочешь это сделать?

- Почему бы и нет? Если мы были достаточно взрослыми, чтобы расстаться, чтобы мы могли трахаться без чувства вины, мы должны быть достаточно взрослыми, чтобы поговорить об этом сейчас, когда мы взрослые.

- Ты, может быть, и взрослый. Я не особо повзрослел после твоего ухода.

Локк снова улыбается, и у меня кружится голова. Парень, которого я любил, прямо здесь. Улыбается мне. Выглядит таким чертовски неотразимым, взрослым и собранным.

А я тут без рубашки. Как будто даже не знаю, как одеться. Да, примерно так и есть.

- Хорошо, - уступаю я, - но правила. Я хочу слышать только о твоих дерьмовых свиданиях. Никаких милых парней или горячих, идеальных интрижек с парнями, у которых члены больше, чем у меня.

- Подожди, это значит, что я не смогу говорить ни о каких интрижках.

Ебаный ублюдок ухмыляется.

- О, жги. Я бы обиделся, если бы мы оба не знали, насколько это неправда. Не прошло и десяти минут, как ты обнимала этого плохого парня. - Я хватаюсь за свой член. Потому что я веду себя достойно.

- Когда мы начали встречаться в старших классах, помню, думал, что у меня плохо получается делать минет, потому что я не могу засунуть тебя всего в свой рот.

Я обхватываю его щеку ладонью.

- О, милый, размер не имеет к этому никакого отношения. Ты не умеешь делать минет.

Он отмахивается от моей руки.

- Иди нахуй.

- Во-первых, я уже это сделал. А во-вторых, мне нужно было отомстить за шутку про размер члена.

Он кивает.

- Хорошо. На секунду я подумал, что придется проявить себя.

- Черт возьми! Беру свои слова назад. Ты ужасен, никуда не годишься, просто ужасно сосешь член, и тебе нужна практика.

- Может, позже. Я хочу узнать о твоей жизни.

- Тогда ладно. - Я поворачиваюсь к нему лицом. - Важные моменты. Худшее свидание было с полным подонком, сказавшим, что он музыкальный продюсер и у него есть связи. Спойлер: это не так.

- Как его звали?

- Все до единого парни, с которыми я познакомился в первый год в Лос-Анджелесе.

Локк смеется.

- Выкладывай. Твое худшее свидание.

- Я встречался с парнем в Париже, он сунул мне счет, а потом, когда я расплатился и мы вышли из ресторана, он обокрал меня, целуя на ночь.

Я вздрагиваю.

- О, жестоко. Однажды меня облевали.

Лицо Локка просветлело.

- Не может быть.

- И представь себе, мистер Блевотина сейчас с другим парнем, с которым я переспал, и который говорил, что не любит серьёзных отношений.

- У тебя были серьезные отношения с тех пор, как...

- Нет. Такой образ жизни не способствует успешным отношениям. - Я сожалею о своих словах, как только они слетают с моих губ. - Но, я имею в виду, для правильного человека...

Он сжимает мою руку.

- Все в порядке, я понимаю. Жизнь и работа в Городе грехов не совсем безобидны. Во время гастролей это, наверное, удесятеряется.

Я качаю головой.

- Не могу поверить, что ты вернулся в Неваду после стольких лет.

- Однажды я навещал твою маму.

Я отстраняюсь.

- Она никогда не говорила.

- Ее дом был пуст. Это было между получением диплома и началом учебы в магистратуре.

- А-а. Да, она переехала в Лос-Анджелес, чтобы быть поближе ко мне... – Я подсчитываю. - Около семи лет назад? Сейчас она живет в доме по соседству со мной.

- Это вряд ли хорошо для твоей сексуальной жизни.

Я смеюсь.

- Я не привожу к себе парней.

- Я бы сказал, что это разумно, учитывая, что ты знаменитость и все такое, но действительно ли разумно ходить к ним? Что, если они запрут тебя в подвале?

- Пока этого не случалось, но ты представляешь, какие были бы продажи альбома, если бы меня похитили?

Локк хмурится.

- Возможно, нам придется пересмотреть твои приоритеты.

Хотя это шутка, я застреваю на «мы».

Мне нравится это «мы». Я хочу, чтобы мы снова были «мы».

- Думаю, мы все обсудим, - шепчу я. Без колебаний я прижимаюсь губами к его губам.

В его губах чувствуется неуверенность, пока он не отстраняется.

- Подожди, у меня был еще один вопрос. Это годами сводило меня с ума. Из-за этого я чуть не нарушил свой запрет на блокировку.

Теперь я заинтригован.

- Что за вопрос?

- «Cash Me Outside»? Серьезно?

Я расхохотался.

- Правда? Чувак, у меня были ужасные названия групп за эти годы: «Cashed Up[1]», «Loaded Cash[2]», «Cash 22»… но то, что стало знаменитым - это вирусная отсылка к поп-культуре 2016 года, которую почти никто не помнит.

- Я хотел дать тебе подзатыльник.

- О, как насчет обналичить меня на улице?

Локк качает головой.

- Ты ничуть не изменился, да?

- Вообще нет.

Печаль в глазах Локка заставляет меня задуматься, можно ли сказать то же самое о нем.





Обналиченый Набит наличными





Глава 6. Локк


Кэштон по-прежнему тот же парень, в которого я влюбился много лет назад, несмотря на славу. И я... в полном дерьме, если по-настоящему проанализировать мою жизнь. Устроившись на единственную работу в финансовой сфере, на которую меня взяли после столь долгого перерыва после получения диплома, я до сих пор чувствую себя таким же потерянным, как и до окончания университета.

Я вернулся домой из-за границы другим человеком. Я стал свободнее, не так отчаянно нуждался в профессиональном одобрении, и мысль о том, чтобы остепениться, заставляла меня нервничать. Что было не очень хорошим знаком, учитывая, что у меня появился новый супруг. К тому же я был на мели. Студенческие ссуды, путешествие по кредитным картам и ни одна из предлагавшихся мне ранее работ с шестизначной суммой по-прежнему не устраивала меня. Шокирующе, правда, учитывая, что спустя два года у меня была ученая степень и никакого опыта.

Мне пришлось смириться с этим и устроиться на единственную работу, которая меня устраивала. Выпускник бизнес-школы мог бы выполнять мою работу.

Да, официальная должность - финансовый менеджер, но на самом деле через казино в Вегасе проходит так много денег, что в одном казино работает бесчисленное множество финансовых менеджеров, которые проверяют и перепроверяют каждый доллар.

Я не хочу вдаваться в подробности Кэштону. Я не хочу все портить.

- Знаешь, что нам следует сделать? - спрашиваю я.

- Второй раунд?

Я улыбаюсь.

- Боже, вот это выносливость рок-звезды. Мне нужно еще немного времени. Что, если мы сходим посмотреть фестиваль?

Кэштон скептически смотрит на меня.

- Ты. Хочешь постоять под солнцем пустыни и послушать рок-музыку... - Его глаза прищуриваются. - Ты же человек-стручок[1], верно? Вот почему ты сменил имя. Вот почему ты хочешь делать то, что мой Шерлок ненавидел бы.

Я закатываю глаза.

- Ха-ха, Кэштон.

- Фу, нет. Если я должен называть тебя Локком, ты должен называть меня Кэшем.

Это справедливо, но... так странно. Даже когда он достиг славы и имя Кэша звучало повсюду, мне было трудно воспринимать его как кого-то другого, кроме моего Кэштона. Но я сделаю это. Ради него.

- Давай. - Я вскакиваю и тяну Кэша за собой. - Ты можешь таскать меня за собой по всему этому месту и болтать, как обычно, о том, кто есть кто, и о том, что ты фанат всех подряд.

- Я только оденусь. - Кэш проходит в заднюю часть автобуса, за перегородку, и выходит оттуда с футболкой в руках. - По шкале от грусти до иронии, где находится футболка моей собственной группы?

- По шкале грусти - твердая тройка. По шкале иронии - девять. А по шкале нарциссизма? Примерно тринадцать.

- Я не нарцисс только потому, что всегда прав... - Он натягивает футболку через голову и выходит, ухмыляясь.

Типичный Кэш.

- Эй, ничего, если я оставлю свой пиджак здесь? На улице чертовски жарко, и я чувствую себя идиотом, таскающим его повсюду. - Как я уже говорил ранее, я надел костюм, чтобы хорошо выглядеть перед ним, совершенно забыв о том, как охуенно жарко в пустыне, но это еще и своего рода броня. Из-за этого кажется, что я держу себя в руках, хотя на самом деле это не так.

Кэш поднимает на меня темные глаза, в которых, как всегда, светится озорство. Он вытаскивает мой галстук из-под жилета.

- От этого тебе тоже нужно избавиться. Не волнуйся, я сделаю так, чтобы ты выглядел не столько как бизнесмен, сколько как рок-звезда. - Он ослабляет мой галстук и вытаскивает его из-за ворота рубашки.

- Я недостаточно крут для тебя? - Я знаю, что недостаточно крут для него. По крайней мере, это не изменилось.

Он закатывает мне рукава до локтей.

- Никто не может быть настолько крутым, но ты справишься.

- Повтори еще раз про то, что ты не нарцисс.

Кэш смеется. Он подходит к выходу из автобуса, надевает солнцезащитные очки, завязывает волосы сзади и натягивает на голову соломенную шляпу.

- Ты похож на ковбоя, - замечаю я.

- Йиха, ублюдок. Это для того, чтобы меня не узнали. Надеюсь.

- Тогда, может, ты выбрал не самую лучшую футболку. Что, мистер Большой-И-Знаменитый не может справиться с фанатами?

Кэш делает шаг вперед и наклоняется, чтобы нежно поцеловать меня в губы.

- Я лучше потрачу время, слушая, как ты жалуешься на то, что обгорел на солнце, чем выслушивать, как люди говорят мне, какой я классный.

- Черт, я, должно быть, тебе очень нравлюсь.

Еще один поцелуй.

- Никогда не переставал.

Он тоже никогда не переставал мне нравиться.

Я пытался убедить себя, что то, что было между нами в старших классах, было не более чем юношеской любовью. Что он даже не помнит меня, не говоря уже о том, что я все еще нравлюсь ему после стольких лет.

И все же, вот нам по двадцать восемь, предположительно, мы стали мудрее и опытнее, но я не могу избавиться от ощущения, что мне снова восемнадцать.

Между нами ничего не изменилось, и легко вернуться к тому, что у нас было. Как будто время вообще не прошло.

Теплый воздух пустыни обдувает мое лицо, и Кэш прав. Вероятно, пройдет совсем немного времени, прежде чем я начну сгорать и жаловаться на жару.

Мы, рыжеволосые, похожи на вампиров. Бледная кожа. Не любим прямых солнечных лучей. Мы, по сути, такие же. За исключением кровососания. Сосание члена с другой стороны…

Я искоса смотрю на Кэша и жалею, что не принял его предложение о втором раунде.

- Мы можем отойти в сторону, за ограждения, - говорит Кэш, ведя меня к главной сцене.

Толпа огромная, и вполне логично, что он хочет спрятаться, а не пытаться смешаться с толпой.

Я видел, как люди сходили по нему с ума во время его выступления. Его все любят. И я точно знаю, что они чувствуют. Когда Кэш выступает перед толпой, мои чувства только усиливаются.

Он затаскивает меня в боковую часть сцены, ближе к зрителям, но наполовину скрытую за оборудованием и колонками.

Там чертовски громко, не только от групп, но и от непрекращающихся криков людей.

Когда двадцать тысяч человек приветствуют тебя, удивительно, что Кэш все еще тот же парень, с которым я расстался.

Разговаривать невозможно, но с Кэшем мне это и не нужно. Отсутствие слов между нами никогда не было проблемой. Мы могли сидеть или стоять в уютном молчании, вероятно, дольше, чем должны были в семнадцать лет.

Такого комфорта у меня никогда не было ни с кем другим.

Кэш встает передо мной, и я обхватываю его руками за талию, так что прижимаюсь к нему сзади.

Пряча голову под полями его ковбойской шляпы, я наклоняюсь и говорю ему на ухо, чтобы он мог меня услышать.

- Как в старые добрые времена.

Мы так и стоим, наблюдая за группой, которая сейчас выступает на сцене… я понятия не имею какой, но мне все равно. Потому что у меня есть все, что мне нужно, прямо здесь.

- Хочешь, принесу тебе что-нибудь поесть? Или выпить?

Мне нравится, что он беспокоится обо мне. Например, как он купил «Доктор Пеппер» на случай, если я появлюсь.

- Мне просто нужен ты, и то… что ты, очевидно, называешь это музыкой.

Кэш смеется громко и тепло.

- Ты тоже совсем не изменился.

Он прав. Во многих отношениях я не изменился, но в других…

Я определенно делал много такого, чем не горжусь. Вещи, которые могут заставить Кэша взглянуть на меня по-другому. Но я также не хочу вдаваться в подробности здесь.

Кэш свистит и подбадривает группу, когда они уходят со сцены, дает каждому из парней пять или ударяет кулаком, но от меня не отходит ни на шаг.

Когда я пытаюсь убрать руку с его бедра, он сжимает ее еще крепче и не отпускает.

Каждый из участников группы смотрит на меня, то ли из любопытства, то ли по какой-то другой причине, но когда Кэш держится за меня, мне совершенно безразлично, что думают остальные.

Пока музыканты собираются на сцене для подготовки к следующему выступлению, я пользуюсь возможностью узнать побольше о Кэше и его планах.

- Какой у вас график гастролей на ближайшее время?

- Вообще-то у нас есть несколько выходных. Парни хотят поехать в Вегас, раз уж он так близко.

- Вегас, да? Ты будешь в моем районе?

- Разыграй свои карты правильно, я никогда не покину твой... район.

- Как тебе удается, чтобы все звучало непристойно?

- Это дар.

Кэш смотрит на меня с таким же выражением, с каким смотрел в старших классах, когда я знал, что он собирается сделать что-то, из-за чего у нас могут быть неприятности.

Его подбородок приподнимается, а губы приближаются к моим. Он собирается поцеловать меня прямо здесь, посреди этого музыкального фестиваля, перед фанатами, камерами и Богом, и ему абсолютно наплевать.

Прямо перед тем, как наши губы соприкасаются, я выпаливаю:

- Ты должен это сделать.

Он морщит лоб.

- Сделать что? Поцеловать тебя? Я планировал, а потом ты все испортил, открыв рот.

- В свою защиту могу сказать, что тоже не могу удержаться, чтобы не поцеловать тебя.

- Перестань умничать и скажи, что ты имел в виду.

- Тебе стоит поехать со мной в Вегас сегодня вечером.

Кэш разворачивается у меня в руках.

- Правда?

- Сегодня последний вечер фестиваля, верно? Останься со мной в свои выходные, и давай просто... побудем вместе до тех пор, пока тебе не придется уехать. Кэштон и Шерлок.

- О, я только за.

- Да? - Мы сможем выбраться из этого пекла?

- Сразу после следующего сета.

Так скоро.

- Звучит заманчиво. И совсем не жарко. И не шумно. И не многолюдно.

Кэш разражается смехом.

- Я прикалываюсь над тобой. Пошли.

- О, черт возьми, спасибо. - Я притягиваю его к себе и запечатлеваю на его губах крепкий, но короткий поцелуй.

- Давай, ты можешь придумать что-нибудь получше, - Кэш хватает меня за воротник рубашки и притягивает к себе для более глубокого поцелуя, от которого все мое тело слабеет.

Я стону ему в рот.

Ковбойская шляпа Кэша съезжает назад и падает с его головы.

Не знаю, насколько она маскировала, но, очевидно, что-то маскировало. Свист и имя Кэша, которые выкрикивает группа людей на краю ограждений, разлучают нас.

- Черт. Прости, - говорит он.

- Не переживай. Иди, поздоровайся.

- Мы выйдем отсюда через минуту. Обещаю.

Я наблюдаю, как Кэш подходит к группе фанатов. Он обнимает их, делает несколько селфи, изображая при этом рога, и даже позволяет двум девушкам поцеловать себя в щеки.

Он от природы харизматичен, и им всем это нравится.

Интересно, что бы получилось, если бы мы попытались сохранить отношения на расстоянии. Учитывая, что я не встречался ни с кем первые два года колледжа, я, наверное, справился бы, но не знаю, как бы реагировал на подобные вещи в социальных сетях - фотографии его с людьми с концертов, где он выглядит таким счастливым и веселым.

Довольно сложно наблюдать за этим с расстояния в несколько футов.

Я хватаю его шляпу, упавшую на землю, и подхожу к ним как раз вовремя, чтобы услышать, как они спрашивают:

- С кем это ты? Он тоже знаменит?

Я фыркаю.

- Нет, я никто.

Кэш поворачивается к группе.

- Вообще-то, он вдохновил нас на создание песни, которую мы сегодня представили.

- Та самая, про конец света? - спрашивает девушка

- Она самая, - непринужденно отвечает Кэш.

Они пищат и говорят, как это мило, но их пронзительное возбуждение тонет в благоговении и шоке от того, что Кэш признал меня на публике.

Я понятия не имею, чего ожидать. Ориентация Кэша не является секретом для СМИ. Он не был одной из тех знаменитостей, которым нужно было совершать каминг-аут в каком-то большом интервью. Видеоролик, ставший вирусным и ставший его «каминг-аутом», был снят папарацци, спрашивающим его, правда ли, что он гей. Кэш только засмеялся, направляясь к своей машине, окруженный вспышками фотокамер и другими вопросами, которые ему задавали. Но в последнюю секунду он повернулся к папарацци со своей фирменной ухмылкой и сказал: «Не знал, что это секрет». Он сел в свою машину и уехал, прежде чем они успели задать какие-либо дополнительные вопросы.

Я, наверное, смотрел этот ролик миллион раз. Он вызывал у меня одновременно чувство гордости и щемящую боль.

Когда это произошло, прошло семь лет с тех пор, как я его видел. Пять лет с тех пор, как я перестал с ним общаться.

Я скучал по нему. Я хотел связаться с ним. Но я не смог заставить себя это сделать.

Сомнения в себе и чувство собственной никчемности не позволяли мне этого сделать.

Я поступил в Уортон потому, что этого ожидали от меня родители. Я уже сильно разочаровал их, будучи геем. Я решил, что как минимум могу выбрать стабильную и уважаемую профессию.

Кэш вдохновил меня на осуществление другой мечты. Конечно, она немного отклонилась от намеченного пути, но именно благодаря ему я смог исследовать мир.

Он заканчивает общение со своими поклонниками и возвращается ко мне, склонив голову набок.

- Что?

Я надеваю ему на голову его ковбойскую шляпу.

- Ты.

- Я, что?

Наклоняясь, я целую его в щеку.

- Просто ты.





это отсылка к людям-стручкам из научно-фантастической книги (и фильма) "Вторжение похитителей тел". Стручки были расой внеземных паразитов, которые "плавали в космосе подобно спорам", иногда приземляясь на планеты и "порождая бесчувственные копии". Таким образом, стручковый человек, или "стручок", выглядит как любой другой человек, но на самом деле является бесчувственным инопланетянином





Глава 7. Кэш


Уверен, что мы с Локком выглядим как пара влюбленных придурков, пока возвращаемся к экскурсионному автобусу. В мои планы входит захватить кое-какие вещи на несколько дней и уехать навстречу закату на машине Локка.

Этот план чуть не рушится, когда мы поднимаемся по ступенькам автобуса и встречаем мою группу. Мою семью. Кроме моей мамы.

Грег и Джаспер не обращают особого внимания. На них висят фанатки.

А вот Себ и Торн... Они пронзают Локка яростными взглядами.

- Это парень, разбивший тебе сердце, или тот, в ком ты собираешься похоронить себя на несколько дней, чтобы забыть о парне, разбившем тебе сердце? - Спрашивает Себ.

- Ух ты, - говорит Локк. - Это мои варианты, да? - Он насмешливо потирает подбородок. - А я не могу быть и тем, и другим?

Я фыркаю.

Мой мужчина может постоять за себя и подраться с моими друзьями? Где этот парень был всю мою жизнь?

О, точно. Избегал меня.

Не могу сказать, что меня это не расстраивает, но я определенно на пути к прощению. Еще несколько раз оттрахает меня своим потрясающим членом, и я, возможно, даже прощу ему то, что он кого-то зарезал.

Почему он кого-то зарезал, я не знаю, но дело не в этом.

Дело в том, что мне все равно, где он был. Мне все равно, что он делал.

Все, что меня волнует - то, что он здесь, со мной.

- Знакомьтесь, это Локк Эмерсон. Локк, это наш менеджер Торн. - Я показываю пальцем. - Мой ведущий гитарист Себ, барабанщик Джаспер и басист Грег. Эти девушки... люди, которых я никогда раньше не встречал.

И, судя по лицам Джаспера и Грега, они даже не могут назвать мне их имена.

Отлично.

- А, - говорит Себ и встает со своего места за столом. - Итак, он все-таки появился... - Он подходит и выпячивает грудь, изображая какое-то подобие мужественности.

Я толкаю его.

- Успокойся, Себ. Давай без этого дерьма, ладно?

- Но мне нравится мучить твоих бойфрендов. Так забавно, когда они начинают извиваться.

Я прищуриваюсь, потому что у меня нет бойфрендов. У меня есть парни на одну ночь. И фанаты.

- Бойфренды, да? - Спрашивает Локк с легким раздражением в голосе.

- У меня нет бойфрендов, - говорю я. - Думаю, Себ издевается, чтобы посмотреть, как ты отреагируешь.

- Ладно, хорошо, - говорит Себ. - Я вообще-то имел в виду всех тех парней, которых я бы отпугнул, появившись и притворившись твоим бойфрендом. - Он смеется. - Они разбегались, как будто я поджигал им жопы.

- Хм, о скольких парнях мы здесь говорим? - Спрашивает Локк.

Я смотрю на воображаемые часы на запястье.

- Ого, посмотри на время. Нам нужно собираться в путь, если мы хотим попасть в Вегас, пока не стемнело настолько, что ничего не видно на этих пустынных дорогах.

Локк обнимает меня за плечи.

- Я не тешу себя иллюзиями, что ты все тот же застенчивый девственник, каким был, когда я встретил тебя.

Себ заливается смехом.

- Этот парень совал твой цветочек? Это так здорово.

- Что ты рассказал им о нашем прошлом? - Спрашивает Локк.

- Не... много...

- Ничего, - отвечает Себ, и я хмуро смотрю на него.

- Он не говорил нам ничего, пока мы не попали в «Долину смерти». Потом он все выпалил за бутылкой текилы. Убираться быто то еще удовольствие.

- Себ. Прекрати. Говорить. - Я потираю переносицу.

- Вы бы видели его на выпускном, - говорит Локк. - Он...

Я поднимаю взгляд к небу.

- Боже? Если ты там, пожалуйста, верни меня домой сейчас же. Я готов умереть от стыда. Спасибо.

Локки прижимает меня к себе.

- О, милая, тебе, наверное, стоит смотреть вниз.

- Это что, день сговора против Кэша?

- Каждый день - день сговора против Кэша, - говорят Локки и Себ одновременно.

Странно.

Себ улыбается.

- Ладно, одобряю. Он, кажется, достаточно хладнокровен, чтобы разобраться с твоим дерьмом. –Мой, предположительно, лучший друг возвращается на свое место.

- И это все? - Спрашивает Локк. - На этом допрос закончился?

- О, это только начало, - бормочу я. - Давай я соберу кое-какие вещи, и мы можем ехать.

- Ты собираешься в Вегас пораньше? - Спрашивает Торн.

- Ага. Нам с Локком нужно многое наверстать. Очень многое.

Торн выглядит обеспокоенным.

- Я имею в виду секс, Торн. Много-много секса.

- Спасибо, - сухо говорит Торн. - Я понятия не имел, что ты имеешь в виду.

Температура тела Локка повышается до такой степени, что я чувствую её кожей. Когда я смотрю на него, его щёки розовеют. Я заставил его покраснеть? Всегда было наоборот. Это так здорово.

- Тогда что не так? - спрашиваю я Торна.

- Ты хотя бы позволишь мне проверить этого парня, прежде чем я позволю ему тебя забрать?

Локк, стоящий рядом со мной, напрягается, но я беру его за руку и успокаивающе сжимаю ее.

- Я знаю Локка с детства. Он не психопат. Так что нет, ты не можешь проверить его.

Напряжение покидает застывшее лицо Локка.

- Кроме того, что я всегда говорю, когда ты опасаешься за мою жизнь? - спрашиваю я.

Торн вздыхает.

- Что мертвый ты будешь стоить больше, чем живой.

- Подумай о продажах альбома! - С энтузиазмом говорю я.

Торн отпускает меня, но я не пропускаю того, как он смотрит на Локка, пока я собираю сумку с одеждой и прочим, что мне понадобится в ближайшие несколько дней.

Если Локк и замечает это, то не подает виду. Он смотрит на меня с теплой улыбкой, которая так ему идет, что заставляет меня двигаться быстрее.

Чем скорее мы доберемся до Вегаса, тем скорее начнутся наши несколько коротких дней нагишом.

Я перекидываю свою сумку через плечо.

- Увидимся, ублюдки, через четыре дня в «Цезаре».

- Ты оставляешь нас на весь отпуск? - Спрашивает Себ. - Кто пойдет со мной в гей-бар, если натуралы отказываются?

Джаспер свирепо смотрит на него.

- Мы отказываемся только потому, что ты всегда подцепляешь какого-нибудь парня и оставляешь нас там, не сказав, куда идешь, а потом смеешься на следующий день, когда понимаешь, что мы целый час торчали в баре, и поблизости не было ни одной киски. Во всяком случае, ни одной, кто заинтересовался бы нами.

Себ смеется.

- Ладно, справедливо, но это самая забавная игра на свете. Или была такой, пока ты все не испортил, все быстрее и быстрее схватывая суть.

- Мы поехали, - вмешиваюсь я.

Я беру Локка за руку свободной рукой, но как только мы выходим из автобуса, понимаю, что понятия не имею, в какую сторону идти.

Локк указывает.

- Сюда.

Идя рука об руку, я словно возвращаюсь в школьные годы и в тот самый первый раз, когда это случилось.

Двое неопытных семнадцатилетних подростков шли домой из школы, потому что моя развалюха сломалась, и Локк сказал, что я могу проводить его домой, а он отвезет меня к машине своей мамы.

Мы едва успели пройти квартал, как он сделал первый шаг.

Внезапно моя рука оказалась в его руке, и моя внешняя уверенность, которую я всегда умел демонстрировать, исчезла, открыв неуверенного в себе парнишку, серьезно влюбившегося в новенького в школе.

Может, мы и стали старше, но чувства остались прежними.

Этот парень заставляет меня нервничать и испытывать желание одновременно. Я стараюсь быть уверенным в себе, но дрожь выдает, как сильно он на меня влияет.

- Я рада, что у тебя есть команда людей, заботящихся о тебе. Это здорово.

- Да, мне нравится их ненавидеть, и они могут быть пиздецки надоедливыми, но в глубине души мы все знаем, что всегда поддержим друг друга.

- Хорошо, что так.

- У тебя есть что-то подобное? Я знаю, что твоя мама часто бывает в отъезде.

- Откуда ты знаешь, что мои мама и папа в отъезде?

Я смотрю на свои ноги, ступающие по твердой земле пустыни.

- Возможно, я звонил раз или два после того, как ты заблокировал меня?

- О.

- Да. Она сказала, что тебе нужно держаться подальше от таких людей, как я. И полагаю, она не имела в виду начинающих рок-звезд. - Я рискнул взглянуть в его сторону.

- Ты прав. Они очень плохо восприняли мое признание. Только в последние несколько лет они, наконец-то, отпустили это, но потом…

- Что потом?

- Ну, кое-что случилось, что заставило их начать все сначала. Я только недавно вернулся в Неваду, и меня встретили не самым теплым образом.

Локки почти ничего не рассказывал мне о своей новой жизни, и я не знаю, есть ли на то причина, или мы просто еще не нашли подходящего момента.

- Тогда я обязательно устрою тебе самый теплый прием дома.

Он подталкивает меня локтем.

- Это будет двойной праздник. Наконец-то, ты тоже дома.

Я хочу чувствовать себя как дома везде, где есть ты.

Да, так не говорить.

Привет, чокнутый экс-поклонник.

Локк останавливается и тянет меня за руку.

Я поворачиваюсь к нему, прижимаясь грудью.

- В чем дело?

- Я серьезно, Кэш. В ту минуту, нет, в ту секунду, когда увидел тебя снова, я, правда, почувствовал, что вернулся домой. У меня не было такого с тех пор, как мне исполнилось восемнадцать.

Я резко втягиваю воздух, потому что это уже слишком. Это удивительно, реально и глубоко, но... это слишком.

И все же я от всего сердца соглашаюсь с ним.

- Ты и мой дом тоже.



****



Рука Локка падает на руль.

- Ох, блядь, ох, блядь, ох, блядь.

Я смеюсь, обхватив его член рукой.

- Думаю, нам нужно правило, - говорит он задыхаясь. - Никаких слащавых заявлений, превращающих нас в похотливых ублюдков, прямо перед тем, как ехать так далеко.

Я отстраняюсь от него и прикрываю рот рукой.

- Так далеко. Так, блядски, далеко.

- Кэш... - Он запрокидывает голову, но затем, словно вспомнив, что должен смотреть на дорогу, хрипит и снова переключает внимание на то, куда мы едем. - Если мы съедем с трассы и ты умрешь, Торн убьет меня. Полагаю, Себ тоже.

- Ты один не пристегнут ремнем безопасности. Если кто-то здесь и умрет, так это ты.

- Ты отстегнул мой ремень безопасности. Прямо перед тем, как наброситься на меня.

- И такая жестокая атака. - Я сильно рукой по его члену.

- О, Боже, о, Боже, о, Боже.

- Хочешь, чтобы это закончилось? Дай мне то, что я хочу, и остаток поездки будет приятным.

- Чего ты хочешь?

- Твоей спермы мне в рот. - Я не даю ему возможности ответить.

Мой язык дразнит головку его члена, прежде чем я полностью насаживаюсь на него. Я двигаю рукой, чтобы погладить его яйца, и стон, который он издает, такой громкий, что заглушает радио, включенное на какой-то поп-станции.

Даже его ужасный музыкальный вкус не может оттолкнуть меня. Локки кончает мне в рот. Он тяжело дышит.

И пока он кончает, я слишком увлечен наслаждением, чтобы волноваться из-за того, что машина резко сворачивает.

Вместо этого я со смехом отстраняюсь от него.

- Ого, ты, правда, не шутил, когда сказал, что я могу столкнуть тебя с пути.

- Твой рот может убить нас обоих.

- Хм, умереть с торчащим членом. И стыдно, и классно оставить после себя наследие.

- Конечно, ты думаешь так. Может, поможешь мне?

- Черт, я только что сделал тебе минет, теперь тебе еще и помощь нужна?

- Кэш, - скулит Локки.

- Отлично. - Я протягиваю руку, заправляю его член обратно в брюки и застегиваю ширинку, хотя с этого ракурса мне ни за что не застегнуть пуговицу. - Достаточно хорошо.

Я чувствую на себе его пристальный взгляд, пока он ведет машину.

- Разве тебе не стоит следить за дорогой?

- Стоило бы, но, блядь... Это безумие. Весь этот день был таким.

- Да, так и есть. - Я бросаю на него взгляд. - И у нас есть несколько следующих дней, чтобы сделать его еще более запоминающимся.

Локк понимает, на что я намекаю.

- Если думаешь, что я позволю тебе отсиживаться в моем гостиничном номере три дня подряд, то ты будешь разочарован. Давай устроим в Вегасе все так, как мы хотели давным-давно.

- Когда мы были несовершеннолетними и не могли попасть ни в одно хорошее место? Ты это имеешь в виду?

- Именно. Нам не нужно будет использовать наши ужасные поддельные документы, которые и так были явно фальшивыми.

- Мне вообще не понадобятся документы. Не знаю, в курсе ли ты, но я, в некотором роде, важная персона.

Локк смеется.

- Если помнишь, то для меня первого ты был чем-то большим, так что твои фанаты не смогут тебя заполучить.

Я только улыбаюсь. Наверное, это странная реакция.

Мы многое делаем ради наших фанатов. Средства массовой информации освещают нашу личную жизнь, как будто это развлечение. Мы смирились с этим и знаем, что это часть нашего образа жизни.

В глубине души я ненавижу статус знаменитости. Мне нравится быть знаменитым, но я все равно чувствую себя самой собой. А не какой-то там суперзвездой. И Локк заявляет на меня права и хочет, чтобы я принадлежал только ему, а не моим фанатам, и это заставляет меня хотеть этого по-настоящему.

Я хочу снова принадлежать Локку.

Я хочу найти способ, как это осуществить.

Но если только казино на Стрип-Стрит вдруг не захочет пригласить «Cash Me Outside» в качестве резидента в Вегасе, не представляю, как это может сработать, когда я постоянно в разъездах. После этого тура мы вернемся в Лос-Анджелес для записи еще одного альбома, но, возможно, я смог бы убедить ребят провести творческий отпуск где-нибудь здесь, в пустыне.

Хотя, не знаю, сколько бы я успел написать, если бы Локк был рядом со мной.

- О чем думаешь? - Спрашивает Локк.

- Как превратить три дня в три месяца.

Локк хмыкает.

- Было бы здорово.

- Ладно, давай отбросим мысли о неизбежном. Ты должен рассказать, что мы будем делать в Вегасе и куда ты меня поведешь.

- В моем казино открылся новый крутой гей-бар.

- В твоем казино, да?

- Ну, казино моего босса. Где я живу. Но, в общем, в моем, верно?

- Почему ты живешь в отеле?

Локк искоса смотрит на меня.

- Долгая история.

- Ну, сколько времени у нас осталось до того, как мы туда доберёмся?

Он, похоже, собирается рассказать все подробности, но потом передумывает.

- Я бы предпочел услышать о твоей жизни рок-звезды. Всё ли так, как ты себе представлял?

- Все и даже больше. Это тяжелая работа. Это может быть безумием. Но… мне, блядь, нравится.

- Ты был рожден для этого.

- Точно так же, как ты был рожден для работы с числами в своем гениальном мозгу.

Локк поджимает губы.

- Возможно.

- Возможно?

- Знаешь, почему я уехал в Европу, как только получил степень магистра?

- Потому что ты семь лет учился без перерыва и заслужил каникулы?

- Я понял, что потратил столько времени и сил на получение степени, которую даже не хотел получать. Я сделал это для своих родителей, а не для себя. Я сделал это, потому что цифры давались легко, так что это был правильный выбор. Но...

- Ты это ненавидишь?

- Это так скучно.

Я смеюсь.

- Да, я говорил тебе это на протяжении всего выпускного класса, когда ты готовился ко всем своим углубленным занятиям по математике, которые приводили меня в замешательство. Алфавиту не место в математике.

- Ему место в математике, но давай не будем вдаваться в этот спор десятилетней давности.

- Как насчет того, чтобы рассказать, чем ты хочешь заняться в жизни?

- Стать фанатом «Cash Me Outside» - это настоящая работа? - Спрашивает Локк. - Потому что я бы согласился на это без колебаний.

- Только скажи, и я найду для тебя место где-нибудь в своей команде. Где угодно. Мне все равно.

Он снова переводит взгляд на дорогу.

- Как бы ни была хороша эта фантазия, я на этой новой работе всего несколько месяцев. Я не хочу все испортить.

- Но если ты работаешь всего несколько месяцев, ты ещё не совсем предан делу. Они не станут требовать от тебя выполнения каких-либо долгосрочных обещаний, которые ты дал.

- Это... сложно. Мой начальник многое сделал для меня, даже не зная меня по-настоящему. Я не хочу его подводить.

- Похоже, ты не хотел подводить своих родителей, поэтому пошел учиться и изучал то, что тебе даже не нравится?

- Туше.

- Ладно, поговорим начистоту.

- В отличие от фальшивой болтовни, которой мы занимались все это время?

- Не язви тут мне, ботаник.

- Не называй меня ботаником. В смысле... ты, правда, можешь по-прежнему называть меня так? - Локк указывает на свое накачанное тело.

- Ты все такой же умный и гениальный? Твоя занудливость не имела ничего общего с твоей тощей задницей. Мне нравилась твоя тощая задница.

- Я не был тощим, - бормочет он. - Я был долговязым.

- Ладно, а кем хочет стать твой долговязый зад, когда вырастет? По-настоящему.

Он вздыхает.

- Знаешь, я надеялся, что все эти путешествия помогут мне разобраться в этом, но, похоже, у меня нет этой штуки.

- Надеюсь, у тебя есть штучка, но, как я понимаю, ты не используешь это как эвфемизм для обозначения члена, потому что, если не ошибаюсь, мой рот запросто обхватывал твою штучку.

- Серьезно, Кэш. У тебя есть музыка. Ты всегда любил музыку. Для тебя музыка или ничего, сколько я тебя знаю. Я никогда не был так увлечен ничем. Разве что… - Локк кусает губу. - Разве что тобой.

- Если правильно помнишь, я был готов бросить Лос-Анджелес ради тебя, так что ты должен быть охуенно особенным. И это значит, что ты достаточно особенный, чтобы найти то, что тебе нравится. Что бы это ни было, ты должен попробовать. И если это что-то вроде того, чтобы быть сучкой для рок-группы, то я кое-кого знаю.

Локк смеется.

- Спасибо. Буду иметь в виду.

- Торну, возможно, понадобится помощник. Он жалуется, что ему приходится выгонять фанаток из гостиничных номеров на следующее утро. Говорит, это заставляет его чувствовать себя сутенером и не входит в его должностные обязанности.

- Вы, парни, действительно заставляете его это делать?

- Ну, теперь уже не так часто. Он поумнел и стал приходить все раньше и раньше. Себ, наконец, сказал «хватит», когда Торн прервал его на середине минета и сказал, что пора уходить.

- Бедный Себ.

- Если серьезно, то что бы ты ни выбрал, я знаю, ты отлично справишься. Если только это не пение. Потому что, ты же знаешь, я люблю тебя, но твой голос… - Я морщусь. - Совсем не серенадоподобный визг.

Вместо того, чтобы рассмеяться, как я ожидал, Локк впился в меня взглядом. Интенсивность его взгляда поразила меня с такой силой, что потребовалось мгновение, чтобы осознать, что я сказал, что люблю его. Не просто любил. А люблю. Прямо сейчас. И это вырвалось у меня так легко, как рефлекс. Как будто сработала мышечная память.

Как будто это десять лет назад, и мы возвращаемся домой из «Долины смерти» после того, как пришли на концерт в качестве зрителей, а не участников.

Возвращение к нашим старым привычкам так же естественно, как и мое влечение к нему.

Это хорошо, но в то же время охуенно пугает.

Это создаст давление на ближайшие несколько дней, и не знаю, смогу ли я оправиться.

Возможность снова быть с Локком может почти убить меня.





Глава 8. Локк


Меня охватывает волнение, когда я въезжаю на парковку за отелем и казино «Каталина».

Я нервничаю из-за того, что впускаю Кэша в свою жизнь, и он видит… кого-то, кто не я. Вернее, не того парня, которого помнит.

У меня небольшой номер. В нем гостиничная обстановка и нет никаких признаков моей индивидуальности.

И как только мы переступаем порог, он это замечает. Я чувствую.

- Это временно, - говорю я.

- Ты здесь недавно?

Я качаю головой.

- Что случилось с твоим последним местом жительства?

Я пытаюсь выдавить из себя эти слова. Моим последним местом жительства был дом моего супруга. Бывшего супруга. Потому что я был женат.

Несмотря на то, что женитьба на Шеннон была ошибкой, и мы находимся на последней стадии бракоразводного процесса, мысль о Кэше, стоящем у алтаря и обещающем свою жизнь кому-то другому, так сильно ранит сердце, что я не хочу так поступать с ним.

- Это сложно.

Мы с Кэшем проведем вместе четыре дня. После этого… Понятия не имею. Нам нужно жить настоящим. Воспринимать эту возможность как подарок, а не как рецепт разбитого сердца.

- Что ты хочешь сделать в первую очередь? - спрашиваю я.

- Приму душ. А потом поиграем в игровые автоматы.

- Так ты меня называешь? - Восклицаю я.

- Пойдем в душ со мной, и я, может быть, повторю.

Жар в глазах Кэша никогда не перестает заводить меня.

В голове проносится образ: я, стоящий на коленях в душе и доказывающий свои навыки глубокого минета, и я ни за что не откажусь от этого.

- Отлично. Душ. Но мы не будем проводить все четыре дня в этой комнате, занимаясь сексом.

- Хм, посмотрим. - Кэш начинает раздеваться по пути в ванную, и, черт возьми, следующие четыре дня мы проведем, трахаясь.

Кэшу не требуется много времени, чтобы кончить мне в глотку. Я помню все, что раньше его возбуждало, помню его вкус, но больше всего я помню благоговейный взгляд в его глазах, когда он смотрел на меня сверху вниз, наблюдая, как его член исчезает между моими губами.

Ничего не изменилось.

Когда нам, наконец, удается вытащить свои задницы из душа, он надевает темные джинсы, простую черную футболку и кожаную куртку, а я надеваю свои черные брюки и рубашку на пуговицах.

- Я чувствую себя слишком нарядным, - говорю я.

- Ты и выглядишь слишком нарядно. Я предлагаю снять брюки и рубашку.

- Я не это имел в виду, и ты это знаешь.

- Ты выглядишь настолько сексуально, что хочется трахаться, - говорит Кэш. - Хочешь остаться дома и заняться этим?

Я смеюсь.

- Ты не выиграешь это дело. Мы в Вегасе, детка.

- Если настаиваешь, но у меня есть способ, как это можно ускорить.

- Да?

- Мы устанавливаем лимит, который нам разрешено тратить на каждую игру. Например, мы можем поставить только пятьсот долларов на игровые автоматы. Тысячу долларов за любой из столов. Как только мы проиграем, мы перейдем к следующему.

У меня, наверное, сейчас челюсть отвисла.

- Конечно, но, может, ты хочешь снизить ставки, скажем, до пятидесяти или ста баксов?

- О, ты прав. Чем меньше денег, тем быстрее мы все сделаем, чтобы вернуться сюда и потрахаться.

- Я имел в виду, что эта сумма больше вписывается в мой бюджет, но, кроме того, ты кончил буквально десять минут назад. Тебе реально нужно кончить еще раз?

Кэш подходит ближе и прижимается своей внушительной грудью к моей.

- Ты у меня всего на четыре дня. Я буду кончать столько раз, сколько смогу.

- Звучит как вызов.

- Вызов принят. А теперь давай покончим с этим. - Он быстро целует меня в губы, а затем хватает за воротник и вытаскивает из комнаты.

Несмотря на то, что он сказал, что надо спешить, мы не торопимся заходить в казино рядом с отелем «Каталина». Мне, как сотруднику, не разрешается играть в азартные игры в собственном казино.

Мы играем в блэкджек, проигрываем немного денег на игровых автоматах и несколько раз играем в рулетку. За пять секунд мы проигрываем только одну партию.

- Ладно, значит, крэпс[1]... дерьмовый. Идем дальше. - Кэш уходит.

Я смеюсь.

Никто еще не узнал его, за что я благодарен. Некоторые сомневались, но, учитывая, что с ним нет большой свиты, он не бывает в залах для VIP-персон или крупных игроков, я предполагаю, что люди считают его двойником или самозванцем, или, может, они не могут представить его без участия остальной группы.

Он определённо знаменит, но не настолько, чтобы не мог спокойно пройтись по улице, не будучи остановленным.

- Покерные столы? - спрашивает он.

Это мило.

- Ты же знаешь, что игра в покер занимает несколько часов, верно?

Кэш морщится.

- Это исключено. Кажется, ты что-то говорил о гей-баре? - Он подходит ближе. - Я готов отрываться на танцполе, пока ты не возбудишься настолько, что заберешь меня к себе в номер, и мы не вылезем оттуда четыре дня.

Я беру его за руку.

- Сюда.

Там выход, ведущий к переходу через улицу, к отелю «Каталина».

Кэш, не теряя времени, пытается затащить меня прямо на танцпол, но я тяну его за руку.

- Выпьем? - перекрикиваю я музыку.

Он колеблется.

- Мы должны отрываться по полной в Вегасе.

- Мы можем выпить пару бокалов и потанцевать, чтобы свести к минимуму. Я не хочу, чтобы мы были пьяны, когда я буду делать тебе все как надо. - Он нелепый, но такой типичный Кэш.

Я подзываю его пальцем, чтобы он подошел ближе, и целую его в губы.

Вокруг звучит музыка, люди не обращают на нас внимания, проходя мимо, но я продолжаю целовать свою подростковую мечту и запоминать этот мимолетный момент, стараясь держаться как можно дольше.

Один шот превращается в два. Два - в четыре. А затем мистер Трезвая-Рок-Звезда вытаскивает меня, подвыпившего, на танцпол.

Я покачиваюсь.

- Чувак, не может быть, чтобы ты уже был пьян. Ты же работал барменом.

- Это было года два назад. С тех пор я почти не пил.

- Мне просто придется прижать тебя к себе и поддерживать, мой маленький слабак.

- О нет, как ужасно для меня! - Я не настолько пьян, но это не мешает мне прижиматься к нему.

Мы в нашем собственном маленьком мире Каштона и Шерлока, и я совсем не захочу его покидать.

Но это не реальность. Это не наша реальность.

Моя реальность привлекает мое внимание. Шеннон стоит на краю танцпола с широкой улыбкой на лице.

Вот дерьмо.

Они делают шаг ко мне, и я замираю. Я не готов к встрече с ними. Я не готов рассказать Кэшу правду.

Я наклоняюсь к уху Кэша.

- Сейчас вернусь. Мне нужно кое о чем позаботиться.

Он смотрит на меня остекленевшими от счастья глазами.

- Хорошо.

Прежде чем я успеваю уйти, Кэш касается моих губ. Это неловко и странно, но только потому, что я позволяю этому случиться.

У нас с Шеннон все кончено на сто процентов, и хотя я видел Шеннон с другими с тех пор, как мы расстались, и меня это устраивало, чувствую себя странно, выставляя что-то напоказ перед ними, когда в конечном счете именно мое отсутствие интереса к нашему браку стало причиной нашего краха.

Я отстраняюсь.

- Скоро вернусь.

Знаю, что он смотрит мне вслед, когда ухожу, но я собираюсь сделать это быстро.

- Привет. - Я беру Шеннон за руку и увожу их с танцпола.

- Что, мы даже не сможем с ним познакомиться? Нас обманули.

- Не... сейчас. - И никогда.

- Ой. Ты не рассказал ему о нас.

- У нас впереди четыре дня вместе, Шен. И все. Я не собираюсь портить настроение.

У них над бровями появляется озабоченная морщинка.

- Все в порядке. А есть ли вообще идеальное время, чтобы обсуждать развод на свидании?

- Ну, желательно до того, как ты займешься с ним сексом.

У меня вытягивается лицо.

- Черт возьми, правда? Иди ты. - Они игриво толкают меня.

- Нам надо наверстать упущенные десять лет, и ограниченное время, чтобы это сделать. Не думаю, что, познакомив его с моим бывшим, мы сможем хорошо провести время вместе.

Они выглядят разочарованными, но они понимают.

- Просто пообещай, что когда-нибудь познакомишь меня.

Я выдавливаю из себя смешок.

- Конечно. Потому что, знаешь, я увижу его снова после этой недели и всего остального.

- Почему нет?

- Он известная рок-звезда. Он гастролирует по миру, а я... - Я просто специалист по цифрам.

- Ты тоже странник. Только не говори, что это не так. Если бы нам не пришлось возвращаться из-за наших виз, ты бы до сих пор сидел там, распивал пиво и свободно путешествовал по странам и континентам.

Никогда не думал, что Шеннон видит меня таким.

Шеннон делает шаг вперед.

- Пожалуйста, не исключай будущее с ним. Ты практически исключил его с нами, как только мы вернулись из путешествия по миру, и посмотри, к чему это привело. Я люблю тебя, и всегда буду любить, но мы оба заслуживали лучшего. Не позволяй ничему встать на пути к тому, чего ты хочешь.

Они не понимают.

Может, они и понимают меня, но жизнь Кэша... это не то, с чем можно просто так жить. Это ненормальная жизнь.

Я смеюсь. С другой стороны, идея «нормальной жизни» - это то, что заставило меня сбежать в Европу.

- Я должен вернуться к нему.

Шеннон кивает, но я чувствую на себе их осуждающие взгляды.

Какой-то невысокий парень пытается танцевать с Кэшем, но мой парень стоит там, ничего не замечая. Его внимание сосредоточено только на мне.

И когда я подхожу ближе, он отталкивает этого парня.

Затем его губы накрывают мои, горячие и требовательные, и я не жалуюсь.

- Кто это был? - спрашивает он, когда, наконец, отстраняется.

- Что? - Я даже не могу вспомнить свое имя после такого поцелуя.

Он смотрит на меня с жаром в глазах.

- Готов на этом закончить?

Слова Шеннон о том, чтобы рассказать Кэшу правду перед тем, как пересплю с ним, всплывают у меня в голове, и, хотя этот корабль отплыл два оргазма назад, возможно, в них есть смысл.

- Как насчет того, чтобы выпить еще немного? - спрашиваю я. Я ожидаю, что он начнет протестовать, но он этого не делает.

Может, Кэш чувствует перемену во мне после встречи с Шеннон, а может, я просто слишком много себе надумываю.

Итак, мы пьем.

Много.

Черт, этот парень умеет пить.

В смысле, это логично. Он же рок-звезда.

И все же. Как он вообще не отравился алкоголем за последние десять лет?

Он хихикает, когда видит, какие у меня стеклянные глаза.

- Ты тааак пьян.

Я улыбаюсь.

- Что-то и ты не кажешься таким уж трезвым.

- Эй, а ты? - Кэш проводит рукой по моей груди. - Ты такой горячий. Всегда был таким.

Я почти уверен, что он единственный, кто находил мое долговязое, светлокожее и веснушчатое тело привлекательным в старших классах, но меня это не волнует. Меня всегда волновало только то, что он видел меня таким.

- Давай еще потанцуем, - говорю я, но когда пытаюсь встать, ноги, кажется, больше не слушаются. - Черт. - Я хватаюсь за край стойки, чтобы удержаться на ногах, но это не слишком хорошо получается.

Руки обхватывают меня, и я встречаюсь взглядом со своим спасителем. Кэш смеется.

- Ты такой очаровательный, когда пьян.

- Это так несправедливо, - ною я.

- Что? - Спрашивает Кэш.

- Время. Смелость… Жизнь.

- И я думаю, что нам пора увести тебя отсюда.

- Л-ладно.

Но вместо того, чтобы проводить меня к лифтам наверх, Кэш выводит меня из клуба и казино на улицу.

Кэш прижимает меня к стене здания, чтобы было на что опереться.

Я откидываюсь назад, прислоняясь головой к кирпичной кладке.

Миллионы людей на улицах не обращают на нас внимания. Это Вегас.

Пьяных здесь больше, чем трезвых.

Я смеюсь.

- Ты плохо на меня влияешь. Я не могу за тобой угнаться.

- Чувак, ребята из моей группы не могут угнаться. - Он потирает живот. - Хотя у меня внутри что-то странное. Наверное, он привык к перерыву, и теперь ни хуя не понимает, что происходит.

Стоит мне подышать свежим воздухом – э-э, воздухом Вегаса, - и я чувствую себя более стабильным и немного менее эмоциональным.

- Напиться в баре. Это мы можем вычеркнуть из списка того, что хотели сделать давным-давно.

Кэш смеется.

- Думаю, да. - Он засовывает руки в свои узкие карманы. - Не хочешь рассказать мне, кто был этот... человек?

Я наклоняю голову набок.

- Откуда ты узнал, что они небинарная личность?

- Я не знал. Но, судя по их виду, я не хотел говорить о половой принадлежности.

- Обычно на вопрос «Кто ты?» спрашивают: «Какой ты?» Это их бесит. У людей нет такта.

- Ты не отвечаешь на вопрос.

Я испускаю самый громкий вздох, какой только может быть у человека.

- Потому что не хочу.

- Полагаю, они бывшие?

Я потираю грудь.

- Это все изменит.

Он отшатывается.

- О Боже, вы все еще вместе? Это был какой-то ебаный пропуск в зал славы или что-то в этом роде?

Кэш выглядит совершенно испуганным, и у меня разрывается сердце от того, что он мог такое подумать обо мне.

- Нет. - Я бросаюсь к нему. И промахиваюсь. Потому что теряю равновесие. Мне удается схватить его за запястье. - Клянусь, дело не в этом. Мы не вместе. Больше нет.

Он облегченно вздыхает.

- Но… мы все еще женаты.

Кэш вырывается у меня из рук.

- Ты, блядь, женат?

- Мы живем раздельно. Документы о разводе подписаны и все такое. Просто это еще не оформлено окончательно, потому что мы поженились в Нидерландах, а не здесь, и было много бюрократических проволочек.

Понятия не имею, правильно ли произношу слова. У меня такое чувство, что они звучат невнятно.

- Кэштон, пожалуйста...

Он смотрит на меня с болью в глазах.

- Ты женился. Женился!

- Это была ошибка. Самая большая. Мы оба поняли это очень быстро.

- Это не меняет того факта, что ты стоял перед священником и обещал свою жизнь кому-то другому. Что ты был так сильно влюблен, когда... - Он качает головой.

- Я же говорил, что все сложно, - тихо говорю я.

Он скрещивает руки на груди.

- Тогда упрости. Ты их любишь?

- Я не знаю, как объяснить про Шеннон. Они… они были рядом, когда я потерялся, а я принял это за что-то, чего на самом деле не было. Мне нужен был кто-то...

- Ты должен был прийти ко мне.

- Я не смог! - Я опускаю голову.

- После тебя у меня не было ни с кем серьезных отношений. Я даже не пытался, потому что это никогда не казалось правильным. Определенно недостаточно, чтобы стоять у алтаря и признаваться в вечной любви. Так я что, идиот? Что это? - Он проводит рукой между нами. - Интрижка с парнем из старшей школы, который ни хрена не значил? Ебаные воспоминания? Да пошел ты, Шерлок.

- Все не так. Когда я встретил Шеннон, мне было нужно... что-нибудь. Я просто не знал, что. У тебя была слава и жизнь рок-звезды. У тебя было все, а я...

- У меня не было тебя! Оказывается, я никогда не переставал любить тебя, но ты не можешь сказать того же.

Я не знаю, что сказать.

- Я...

- Кэш Кингсли! - раздается крик справа от нас.

- Кэш! - еще один.

Папарацци.

Дерьмо.

- Возвращайся наверх, - бормочет он мне.

- Кэштон... - Ною я.

- Просто иди. Я отправлюсь в «Цезарь» и найду ребят. Скажу им, что СМИ знают, что мы в Вегасе. - Он поворачивается к камерам. - Эй. - Он улыбается и вежливо машет рукой.

- Что ты делаешь в Вегасе? - спрашивает фотограф. - Кто это с тобой?

Кэш встает передо мной.

- Просто фанат. Фотографируйте и двигайтесь дальше, ребята. Я, разумеется, не самый известный человек здесь сегодня.

Просто фанат.

Несколько часов назад я был парнем, для которого он написал свою последнюю песню. Теперь просто фанат.

Понятно.

Я разворачиваюсь и, спотыкаясь, направляюсь обратно в казино.





карточная игра





Глава 9. Кэш


Я использую ключ-карту, выданную мне на ресепшене, чтобы войти в номер Себа. Быть знаменитым - хорошо. Я получил ключ, без лишних вопросов.

Парень, стоящий на коленях и делающий Себу минет, уже даже не шокирует. Я все это уже видел.

- Убирайся, - говорю я.

Глаза Себа распахиваются.

- Кэш, какого ху...

Красавчик с громким чмоком выпускает член Себа.

- Кэш Кингсли? - задыхаясь, спрашивает он. - Боже мой, это так круто! Ты присоединишься к нам?

Он стоит, полностью обнаженный, его член длинный и тонкий, и мне даже отдаленно не интересно.

Я бросаю взгляд на своего лучшего друга.

- Прости, детка. Дела группы. - Себ подтягивает штаны и протягивает своему приятелю одежду.

- Ты надолго в Вегасе? - В глазах бедняги светится надежда. - Я тебе позвоню.

Себ подталкивает уже одетого незнакомца к двери.

- У тебя нет моего номера.

- Наш менеджер как агент ФБР, когда дело доходит до сбора информации. Он найдет тебя.

- О. Тебе нужно мое имя?

- Я угадаю.

Я фыркаю и прикрываю рот. Себ точно знает, как меня утешить, даже не пытаясь.

Он закрывает дверь и прислоняется к ней, шумно выдыхая.

- Не знаю, благодарить тебя сейчас или ненавидеть. Его рот потрясающий, но у него были тревожные признаки пятой стадии. Твое разбитое сердце не могло подождать еще десять минут, прежде чем я кончу?

Я хмурюсь.

- С чего ты взял, что это разбитое сердце?

- Потому что ты бросил нас в пустыне несколько часов назад, счастливым и влюбленным. У тебя было времени ровно столько, чтобы трахнуться три раза, и это предел твоей концентрации внимания, когда дело доходит до свиданий.

Я плюхаюсь на его кровать. Потом передумываю. Сажусь.

- На каком раунде ты был?

Себ смеется.

- Тебе повезло. Ты прервал разогрев.

Я ложусь обратно.

- Локк женат.

- Он что? - Себ поворачивается, чтобы уйти. - Где он? Я убью его. - Он успевает открыть дверь.

- Он развелся, - кричу я. - Технически.

Себ почти сразу успокаивается.

- О. И ты ведешь себя как маленькая стерва, почему?

- Потому что он двинулся дальше. - Мой голос звучит невнятно и подавленно.

Себ ложится на кровать рядом со мной.

- Не понимаю. Ты что, врал, что переспал со всеми этими парнями в туре?

- Это был просто секс. Мне насрать, со сколькими парнями переспал Локк. В смысле, я не хочу слышать об этом, но запаниковал не поэтому. Он влюбился. Он обещал любить и не отпускать, пока смерть не разлучит их. Это...Гррррр.

- Но из этого ничего не вышло. Так что на самом деле это было обещание долго-и-счастливо, пока не поймём, что совершили ошибку.

- Нет, нет, нет, нет, нет. Мы туда не пойдем. Ты не можешь быть на его стороне и руководствоваться логикой. Он разведен… или почти разведен, но это не отменяет того, что когда-то он был в таком состоянии, будто нашел свою вечную любовь в невероятно привлекательном небинарном боге… Черт, как там в небинарной системе называется бог? - Я щелкаю пальцами. - Божество. Они, блядь, божество.

- Что ты несешь?

Я стону.

- Его бывший - красавец.

Себ переворачивается на бок.

- Ты сейчас серьезно?

- Что?

Он толкает меня локтем.

- Ты Кэш Кингсли, и тебя пугает его малоизвестный бывший? Тебя никто не пугает. Никогда.

Себ прав. Не пугает.

- Они завладели частью Локка, которой у меня никогда не будет, и я ненавижу их за это. И я ненавижу Локка за то, что он двинулся дальше. И я ненавижу… - Я резко вдыхаю. - Я ненавижу, что провел последние десять лет без него.

- Теперь понятно, почему ты в моей постели, вместо того чтобы быть с ним прямо сейчас, наверстывая упущенное.

Боже, ненавижу Себа, когда он так говорит.

- Я осознаю, что всегда считал себя принадлежащим ему. Это он сбежал. Чего уж. Мое сердце привязалось к нему и никогда не отпускало. Возможно, эти чувства за годы затаились, но нельзя отрицать, что мы созданы друг для друга. Мне всё равно, что прошло меньше дня с нашей последней встречи. Эта искра была с момента, как мы увидели друг друга. Это чувство вечности, которого я никогда не испытывал ни с кем другим.

Себ отодвигается от меня и тянется к прикроватному столику за гостиничными принадлежностями. Он бросает мне на живот ручку и бумагу.

- Запиши это дерьмо, чувак. Вот наш следующий хит.

- Я не хочу писать. Я просто хочу погрязнуть в унынии.

- Ты идиот.

- Сам такой.

- Как по-взрослому.

Я пихаю его.

- Отлично, если не собираешься воспользоваться своей глупостью, это сделаю я. - Он берет блокнот и начинает что-то записывать.

- Спасибо, что воспользовался моей душевной болью.

- О, хорошая фраза.

- Блядь, ненавижу тебя.

Себ гладит меня по голове.

- Проспись и поговори с ним завтра, когда будешь менее... эмо.

Я показываю ему средний палец, но он прав. Возможно, мне нужно переспать с этим.

Несправедливо с моей стороны злиться на то, что Локк двинулся дальше, когда мы не общались восемь лет. Вдовцы женятся повторно гораздо быстрее. Но, думаю, разница в том, что у их любимых нет шансов вернуться.

Может, встречаться с Локком снова было глупо.

Может, у меня и не было успешных отношений последние десять лет, но я был в основном счастлив.

Услышать, что он женат, будто все равно, что снова с ним попрощаться. Он опустошил мое сердце, забрав с собой важную часть.

Вера в нас угасла до такой степени, которой я не испытывал даже в подростковом возрасте. Я не хочу терять его в этот раз, но, возможно, уже потерял.

Может, только я испытываю такое сильное влечение, а он сейчас в своей комнате думает, что я слишком остро реагирую.

Ладно, наверное, так и есть. Абсолютно верно.

Я вздыхаю.

Себ встает с кровати и хватает свою акустическую гитару. Он наигрывает мелодию и напевает слова, а я слушаю, как мои глупые эмоции выставляются напоказ.

Песня сырая и болезненная.

Я потираю себе грудь от тупой боли.

Голос Себа убаюкивает и я погружаюсь в сон, где мне снится жизнь, полная сожалений и одиночества.

Это знакомое чувство, и оно только из-за одного мужчины. Я испытал его, и не хочу пережить это снова.



***



Я резко открываю глаза и сажусь.

- Который час?

Себ спит рядом, и свет льется в номер через крошечную щель в шторах.

Он бормочет что-то похожее на «отъебись» и переворачивается на другой бок.

Я ищу свой телефон, но не могу найти, поэтому перелезаю через Себа и беру его.

Он открывает глаза и ворчит.

- Я так разволновался, пока не понял, что на мне ты.

- Я тоже тебя люблю. - Его телефон сообщает, что сейчас 10:00 утра. - Черт. - Я вскакиваю с кровати.

Я должен все исправить. Боже, Локк, наверное, ненавидит меня. Я бы не стал его винить.

- Пришел к выводу, что ведешь себя как придурок и тебе уже нужно извиниться? - Себ зевает.

- Бесит, как хорошо ты меня знаешь. - Я направляюсь в ванную.

- Поверь, меня тоже, - кричит Себ мне вслед.

Я разворачиваюсь, чтобы оказаться к нему лицом.

- Ты закончил песню?

- Да.

- Давай разучим, пока я принимаю душ. Нам она понадобится для всех этих унижений.

- Может, нам стоит поговорить о границах.

Я отмахиваюсь.

- Ты видел мой член миллион раз. А только вчера вечером я видел твой.

- И как думаешь, что Локк подумает о том, что мы увидим друг друга голыми и спим в одной постели? Ты паниковал из-за того, что он женился на другом, но у меня для тебя печальная новость: мы с тобой практически женаты. За исключением секса.

- Это не так, - говорю я, но внезапно вижу все в новом свете.

Я люблю Себа. Правда, люблю. Два дня назад, если бы он встал на одно колено и предложил мне пожениться, я бы, наверное, пожал плечами и согласился. Не потому, что влюблен в него. А потому, что с ним комфортно. Он - неотъемлемая часть моей жизни. Жениться на нем - разумный шаг для меня в профессиональном плане. Есть миллион причин, по которым брак с ним мог бы сработать. И неизбежно не сработал бы. Потому что брак по любой причине, кроме настоящей любви, недолговечен. Дружба не равна сказочной любви. Она помогает, но это не тот тип любви, от которого трепещет живот и поджимаются пальцы ног.

- Черт возьми, мы же настоящая старая супружеская пара. - И мне приходится унижаться больше, чем я думал.

Я ожидал, что мне придется простить его, но правда в том, что он никогда не делал ничего плохого.

Это я должен рассыпаться в извинениях.

- Извини, - говорит Себ так, словно это открытие его несколько разочаровывает.

- Не стоит. Ты сделал мне лучший подарок, какой я только мог получить.

- Постоянно изменяющий тебе муж?

Я смеюсь.

- Взгляд с другой стороны. Я должен целовать ноги Локка и поклоняться земле, по которой он ходит.

Себ улыбается.

- Тогда давай разучивать песню об унижении.

Стоя под теплыми струями и резким светом в ванной комнате отеля, я сожалею обо всем, что произошло.

Себ играет для меня, пока я отмываюсь, и он реально проделал потрясающую работу, заставив мое нытье звучать менее плаксиво и более тоскливо.

Мне стыдно за то, как я вел себя по отношению к Локку, и я должен загладить свою вину.

Ударяюсь головой о стенку душа, а потом вспоминаю, что я в Вегасе и это может быть опасно для моего здоровья. В этой комнате может быть все, что угодно, и я не слишком горю желанием в свете ультрафиолетовой лампы выяснить, что именно.

Но, наверное, я это заслужил. Мне нужно перестать зацикливаться на себе, если хочу когда-нибудь снова иметь дело с Локком.

Моим Шерлоком.

Мы оба повзрослели, он больше, чем я, но так было неизбежно.

Мы прожили свои жизни отдельно друг от друга и повидали мир. Он открыл для себя другую любовь. Снова пережил сердечную боль. Но для меня после него не было пути назад.

Не сомневаюсь, что расстаться, когда нам было по восемнадцать, было неправильным решением, но откуда нам было знать, что никто другой не наполнит наши сердца так, как мы тогда?

Жизненный опыт.

Любовь.

Страсть.

Секс.

Нам нужно было все это, чтобы добраться до этого момента.

Мы оставили судьбу на волю случая, чтобы встретиться снова, и теперь настало наше время.

Я выключаю воду и вытираюсь, ломая голову над тем, как все исправить.

Одной песни недостаточно. По крайней мере, не для меня. Нужно заставить его снова влюбиться в меня.





Глава 10. Локк


- Извините, сэр. Я не могу разглашать личную информацию ни об одном из гостей, проживающих здесь, тем более о знаменитости. - Портье отеля смотрит так, будто она лучше меня, а я вот-вот выйду из себя.

После всего пары часов беспокойного сна из-за того, что впервые за долгое время был пьян и хотел, чтобы в комнате перестало кружиться, я понял, что должен попытаться найти Кэша.

Мне нужно объяснить, пока я трезв и в здравом уме.

Мне нужно, чтобы он понял, почему я женился на Шеннон и почему это стало второй по величине ошибкой в моей жизни.

Первая - это поступление в Уортон вместо того, чтобы последовать за Кэшем в Лос-Анджелес и учиться в колледже в Калифорнии.

Я хочу оставить позади сожаления последних десяти лет и начать все сначала, даже если не знаю, как это получится между рок-звездой и никем.

- Послушайте, знаю, вы не можете сказать, в каком номере Кэш, но не могли бы вы позвонить ему в номер и сказать, что я жду его в вестибюле? Пожалуйста?

Портье злится на меня так же сильно, как и я на нее, но улыбается сквозь стиснутые зубы.

- Даже если бы Кэш Кингсли был гостем, я бы не стала этого делать, но он все равно здесь не зарегистрирован, так что вы зря тратите время.

- Он знаменит. Вероятно, он зарегистрировался под вымышленным именем.

- Остальная группа - да, а мистер Кингсли - нет.

Наконец-то, я чего-то добился.

- Себ. Басист. Он меня знает. Я не какой-то фанат-сталкер, черт возьми. - Достаю свой пропуск отеля, даже если он не филиал того, в котором я работаю. - Я сотрудник «Каталины». Прошлой ночью я был с Кэшем, и мне нужно с ним увидеться.

Она фыркает.

- Ага, ладно. А я провела ночь с одним из братьев Хемсворт.

Я едва сдерживаюсь, чтобы не побиться головой о стойку передо мной.

У меня похмелье, я не принял душ, на мне все еще вчерашняя одежда, у меня отросшая щетина, и я, наверное, похож на бездомного. Не могу ненавидеть ее за то, что она мне не доверяет, но почему она не может, черт возьми? Мне бы не помешало какое-нибудь старомодное дерьмо типа «презумпции невиновности».

- Шерлок Эмерсон!

Я все еще слышу это имя. Его может использовать только один человек, кроме моих родителей, и этот глубокий, хриплый голос определенно принадлежит не им.

Голос звучит издалека, но все еще в этом помещении.

У портье отвисает челюсть, и я даже не успеваю одарить ее самодовольным взглядом, потому что разворачиваюсь так резко, что чуть не падаю.

На другом конце фойе, возле лифтов, стоит Кэш, выглядя куда менее неряшливо, чем я.

Рядом Себ, достает гитару из чехла, а Кэш что-то говорит ему, не сводя с меня глаз.

Я двигаюсь к нему, но останавливаюсь, когда он начинает петь.



Нас разделяли тысячи миль



И десять лет сожалений.



Мы пытались жить врозь,



Но заперт ты в сердце моем без сомнений.



Я моргаю и оглядываю вонючее казино Вегаса, гадая, не пьян ли я все еще.

Но нет, это определенно происходит.

Люди толпятся, образуя круг вокруг нас, и достают телефоны. Я резко втягиваю воздух, а Кэш продолжает петь о нас.

Песня о нас, которую он спел в «Долине смерти», была милой и романтичной. Эта... резкая и эмоциональная. Она ранит, потому что правда болезненна. Но это правда.

Он в моем сердце. Всегда был. Всегда будет.

Пока Себ продолжает играть, а Кэш поет, они делают несколько шагов в мою сторону. Они приближаются, но я словно прирос к месту.



Ты заперт в сердце моем.



Ты заперт в сердце моем.



Чем больше он поет, тем больше я понимаю. Я причинил ему боль, женившись на Шеннон, но, как бы больно ни было, он знает - мы созданы друг для друга.

Он заканчивает песню, но я все еще в ступоре. Я не могу пошевелиться.

Я хочу потянуться к нему и просить, умолять, но еще сильнее хочу поцеловать его. Ноги сами делают к нему маленькие шажки. Я обхватываю его затылок, запуская руку в длинные волосы.

- Кэш...

Он кивает.

- Все в порядке. Я знаю.

- Знаешь что?

- Что ты любишь меня.

- Всегда любил, - признаю я. - И всегда буду.

Его губы касаются моих, такие сильные и уверенные. И я не сомневаюсь, если мы постараемся, у нас все получится.

Я не знаю всех тонкостей, да и мне всё равно, лишь бы быть с Кэшем.

Я готов на то, на что не был способен десять лет назад.

Несмотря на наблюдающие за происходящим камеры и людей, я не сдерживаюсь.

Я проникаю языком в его рот и вкладываю всё своё сердце и душу в каждое движение. В каждое облизывание. В каждый укус.

Когда он прерывает поцелуй и прижимается своим лбом к моему, я вдыхаю его запах.

- Я хочу быть с тобой, - бормочет он. - Знаю, сейчас это может показаться невозможным, и...

- Я пойду за тобой, куда угодно.

Он отстраняется, его темно-карие глаза широко распахиваются.

- Пойдешь?

- Единственный раз за последние десять лет я чувствовал себя самим собой, когда путешествовал. Но мне все равно чего-то не хватало. Тебя.

Кэш снова впивается мне в губы, на этот раз еще более настойчиво. Я чувствую это в его поцелуях.

Обещание, что это навсегда.

То, что сдерживало меня целое десятилетие, освобождает.

Мы с Кэшем никогда не изменимся. Всегда будем я и он.

- Нам, наверное, стоит пойти куда-нибудь и поговорить, - говорю я ему в губы.

- Нет. Отведи меня обратно в свой номер. У нас впереди целая вечность, чтобы поговорить.

Аналитическая часть меня хочет усадить нас и обсудить это, но когда с его губ срывается слово «вечность», я ему верю.

У нас впереди завтра, чтобы обсудить, как нам все наладить. У нас впереди несколько дней, чтобы строить планы на будущее.

И у нас впереди вечность, чтобы любить друг друга.

Прямо сейчас я возьму его за руку и отведу к себе, уложу нас в постель и предложу ему все, что у меня есть.

Я отдам ему всего себя, без остатка.

Мы пробираемся сквозь растущую толпу, и Себ помогает сдерживать фанатов.

Раздаются радостные возгласы и аплодисменты собравшихся зрителей, некоторые из которых не совсем трезвы после вчерашнего.

Со всех сторон выкрикивают имя Кэша.

Я видел такое на видео папарацци и на TMZ[1], но быть рядом с ним в этот момент - нереально.

К такому безумию мне придётся привыкнуть. И я готов к этому.

Я бы ни за что на свете не изменил этого, потому что именно к этому стремился Кэш. Если он позволит быть в его мире, я буду самым счастливым человеком на свете.

Ярким утром даже неприглядная атмосфера Вегаса не может меня сломить.

Я мчусь обратно в свой гостиничный номер, и, к счастью, где-то в районе «Белладжио» мы теряемся от толпы.

К тому времени, как мы возвращаемся в мой номер, остаемся только мы с Кэшем, наше тяжелое дыхание и блуждающие руки.

Я умираю от желания поцеловать его снова, но знаю, что если начну, то не смогу остановиться.

Как только его губы коснутся меня, я захочу, чтобы он был на мне в течение следующих нескольких часов. Это не будет быстрым перепихоном.

Даже если я умираю от желания получить все здесь и сейчас, нужно показать ему, каким терпеливым я могу быть.

Я буду терпелив, пока он в дороге.

Я буду ждать его у сцены, пока он в туре.

Я буду рядом с ним, несмотря ни на что. Неважно где. Я принадлежу ему.

Я всегда буду принадлежать ему.

Пинком закрывая за собой дверь, тянусь к его рубашке.

Кэш наклоняется для поцелуя, который я так отчаянно хочу ему подарить, но не могу. Накрываю ему рот рукой, чтобы не поддаться искушению.

- Сначала сними одежду.

Он что-то бормочет, уткнувшись в мою ладонь, но выходит что-то невнятное.

- Что? - Я опускаю пальцы к его ширинке.

- Я сказал, ты очень нетерпеливый.

- Наоборот. Как только ты будешь раздет, у меня будет ангельское терпение. Ты получишь мой рот, мои губы. Мой язык. Я попробую на вкус каждый сантиметр твоего тела. Я буду лизать тебя до тех пор, пока ты больше не сможешь этого выносить, и ты не будешь сдерживаться, когда возьмешься за меня, погрузишь член в мою задницу и потеряешься во мне.

- Блядь, Локк... Ты впустишь меня сюда? - Он хватает меня за задницу и притягивает к себе.

- Когда захочешь, - шепчу я.

Наши губы снова так близко, всего в нескольких дюймах друг от друга, но с одеждой мы не продвинулись ни на шаг.

Я чувствую, что он все это время будет испытывать меня, и с нетерпением жду этого.

- Раздевайся и ложись голой задницей на диван, пока я достаю припасы, - приказываю я. Мне не нужно смотреть, чтобы знать, что он это сделает.

Я иду в свою спальню и пытаюсь вспомнить, куда положил все свои секс-принадлежности с тех пор, как переехал. У меня была огромная потребность в них. Очевидно. С моей одинокой, целомудренной натурой.

В коробке под кроватью я нахожу все, что нужно. Я беру смазку и презервативы, но останавливаюсь у вибрирующей пробки, что лежит там.

Интересно, работают ли еще батарейки, учитывая, что я очень давно ею не пользовался.

Мысль о подготовке себя для Кэша, чтобы он мог просто скользнуть в меня, заставляет потянуться к ней.

Я проверяю ее, и громкое жужжание заставляет мою задницу жаждать почувствовать его внутри себя.

- Шерлок, - кричит Кэш, и я подпрыгиваю. – Поторопись.

- Не будь таким нетерпеливым!

- Если ты не вернешься через десять секунд, я возьму все в свои руки.

- Не смей трогать себя. Сложи руки на груди и перестань быть требовательной дивой.

Из соседней комнаты доносится не то стон, не то рычание, заставляя меня рассмеяться. Мне нравится, что после стольких лет он все еще делает то, что я говорю.

Как можно быстрее, но осторожно, я смазываю игрушку и медленно вставляю её, пока она не перестает выскальзывать, как только её отпущу.

На это уходит несколько минут, поэтому к тому времени, как я возвращаюсь в гостиную, Кэш сидит, скрестив руки, и выглядит несчастным. Его длинные волосы свисают на обнаженные плечи.

За последние десять лет он стал только привлекательнее, и не сомневаюсь, что каждый раз, увидев его обнаженным в обозримом будущем, меня будут поражать его поразительные черты лица. Его твердый подбородок, теплые карие глаза…

- Наконец-то, блядь. Что тебя так... - Он, должно быть, заметил мою немного странную походку. - Что это у тебя там сзади?

Я поворачиваюсь к нему задницей, из которой торчит толстый конец пробки.

- Все прощено. Тащи сюда свою задницу.

- Ещё нет. - Я подхожу к нему и протягиваю пульт от игрушки. - У меня на тебя планы. Всякий раз, когда будешь слишком близко к краю, нажимай на кнопку.

Он ерзает.

- Это будет весело.

- Или мучительно. - Для нас обоих. - Но подумай, как будет здорово, когда тебе, наконец, позволят расслабиться. - Я опускаюсь на колени.

Его член стоит высоко и крепко, а кожа кажется липкой от предсемени.

- О, детка. Ты немного возбудился?

- Пошел ты на хуй. Ты сказал, что я не могу трогать себя, и, видимо, моему члену это нравится.

- Сильно. - Я наклоняюсь и слизываю липкую субстанцию с нижней части его живота. Его влажный член касается подбородка, и я перемещаю туда свой рот.

Все тело Кэша напрягается, когда он издает громкое «Блядь», в то время как мой язык скользит по головке его члена.

Я заглатываю его, ощущая еще больше солоноватого вкуса.

Долгий стон, вырывающийся изо рта Кэша, сопровождается внезапной вибрацией в заднице.

Я быстро отстраняюсь, прежде чем обхватить его член.

- О, черт, - выдыхаю я.

- Вот это полезный трюк, - говорит Кэш, но я слишком занят ощущением давления на простату.

Я кладу голову на бедро Кэша, пытаясь отдышаться.

Его свободная рука перебирает мои короткие волосы, пока он снова щёлкает пультом, чтобы выключить.

- Это определенно будет пыткой, - говорю я.

- Вот на что похожа любовь со мной. Я сделаю так, чтобы боль была приятной.

- Ого, ты что, копируешь Джона Мелленкампа[2]? Он же тебя засудит, знаешь ли.

Кэш фыркает.

- Не думаю, что он пел о сексе.

- Я совершенно уверен, что пел.

Он собирается возразить, но я поворачиваю голову и провожу языком по нижней части его твердого члена. Это очень быстро заставляет его замолчать.

- Ах, этот рот.

- Ммм, твой член. - Я снова беру его в рот полностью.

Он извивается, пока его твердый член скользит между моими губами. Словно он пытается сказать мне остановиться, что это слишком, но его бедра лишь еще больше манят, толкаясь вверх.

Кэш издает стон каждый раз, когда головка его члена касается задней стенки моего горла, и когда я поднимаю на него взгляд из-под ресниц, наши взгляды встречаются.

- Черт, черт, блядь... Прекрати. - Он снова возится с кнопкой, нажимая на нее как раз в тот момент, когда я снимаюсь с члена.

Мои руки сжимают его бедра, ногтями впиваясь в кожу, я пытаюсь не кончить. Вибрация мгновенно подводит меня к краю, но я отказываюсь так быстро кончать. Я хочу, чтобы Кэш был внутри, когда это произойдет.

Так что мы продолжаем играть в эту игру. То я сдерживаю оргазм, то он.

Когда я не сосу его член, он заставляет меня кричать. Желание и похоть, замешанные на любви, не дают мне расслабиться и шагнуть за грань.

Потому что я хочу, чтобы это чувство длилось.

Я хочу, чтобы эта всепоглощающая страсть стала моим прошлым, настоящим и будущим.

- О Боже, - стону я, когда он, кажется, в миллиардный раз включает игрушку.

Я приближаюсь к точке невозврата.

Только когда мои яйца напряглись, мышцы заболели, а лоб покрылся испариной, я, наконец, сдался и избавил нас обоих от мучений.

Когда он в очередной раз дает мне передохнуть от вибрации в заднице, я не возвращаюсь к отсосу. Вместо того, чтобы прижаться к нему ртом, я тянусь за презервативом.

Он раздвигает бедра и откидывается назад, когда я натягиваю презерватив на его твердый член.

- Уверен, что готов для меня?

- Абсолютно готов. Я был готов с восемнадцати.

Тогда я жалел, что не сделал этого раньше. У нас была одна ночь, когда я был внутри него, и я годами думал об альтернативе.

- Тогда забирайся и оседлай меня. - Ему не нужно просить меня дважды.

Я наношу немного смазки на его член и вытаскиваю игрушку из своей задницы.

Затем я оказываюсь у него на коленях. Его руки скользят по моей спине и впиваются в кожу, он наклоняется вперед и скользит ртом по моей небритой челюсти и.

Откинувшись назад, я протягиваю руку назад и приставляю его член к своему отверстию. Наши взгляды встречаются, когда я опускаюсь на него.

Он наполняет меня, пока я полностью не сажусь ему на колени.

Его руки находятся чуть выше моей задницы, медленно двигаясь круговыми движениями, пока я привыкаю к ​​его размеру. Игрушка помогла мне раскрыться, но он намного больше.

Мы продолжаем смотреть друг на друга, и наше дыхание затихает. Прядь распущенных волос падает ему на лицо, и я заправляю ее за ухо.

Весь самоанализ за последние несколько лет, путешествия, смена карьеры, бегство от того самого будущего, ради которого я оставил Кэша, - я понимаю, что всё это произошло потому, что я никогда не чувствовал себя так умиротворенно, как с Кэшем.

Не думаю, что когда-нибудь буду увлечен карьерой. Любой карьерой. Путешествия и Кэш - единственное, что меня привлекает, и, решив поехать с ним в тур, я могу иметь и то, и другое.

Не знаю, чем буду зарабатывать деньги, и будет неловко, если Кэш будет оплачивать мои расходы, но если это означает стать для него носильщиком багажа, то, по крайней мере, буду вносить свой вклад.

Работа не имеет значения. Важен Кэш.

Я никогда, ни за что не повторю ту ошибку, которую совершил, когда вынудил нас расстаться ради общего блага.

Это вовсе не было благом. Это причинило боль нам обоим, но попробуйте сказать подросткам, что они встретили свою вторую половинку в семнадцать лет. Никто из нас бы в это не поверил.

- Я люблю тебя, - тихо шепчу я.

Кэш улыбается.

- Ты говоришь так только из-за этого. - Он толкается вверх, и я запрокидываю голову от удовольствия.

- Сделай так еще раз, - приказываю я.

Он делает, и мне приходится схватиться за спинку дивана позади него. Меня охватывает наслаждение, когда его член касается простаты.

Я слегка приподнимаюсь на коленях, чтобы он мог двигаться подо мной и брать то, что ему нужно.

Его бёдра выгибаются, когда он входит и выходит из моего ануса, но делает это медленно.

- Не могу поверить, что мы не сделали этого тогда. - В его голосе слышится боль, словно он пытается сдержаться.

Мои губы приближаются к его уху.

- Насколько помню, я предлагал. Кроме того, не нужно быть со мной нежным. Я могу это выдержать.

- Я стараюсь, продлить это можно дольше. Ты чувствуешься потрясающе.

- После всех этих ласк мне не нужно, чтобы это длилось долго. Ты едва вошел, а я уже на грани. - Я целую его в щеку. - Отпусти, Кэштон.

Он издает стон.

- О, Боже.

- Еще раз, меня зовут Локк, но, думаю, Боже тоже подойдет.

- Как смешно. Только ради этого... - С силой, которой ни у кого из нас не было десять лет назад, Кэш отталкивает меня от себя и укладывает спиной на диван. Мозолистые руки, натренированные игрой на гитаре, обхватывают мои колени и отводят их, в то время как его член снова находит мой вход.

Он делает то, что я хотел, и отпускает. Он трахает меня без колебаний. Не помню, чтобы секс когда-либо вызывал такие ощущения.

У меня были случайные связи, заканчивающиеся отличным сексом и без каких-либо чувств. Я занимался любовью со всеми ощущениями романтики.

Я никогда не испытывал такого умопомрачительного секса, наполненного любовью и страстью одновременно.

У меня кружится голова, кожа вспыхивает. Я покрываюсь потом и пытаюсь дотянуться до своего члена, но Кэш отталкивает мою руку.

- Моя забота, - выдавливает он.

Затем рука обхватывает меня, в то время как он продолжает снова и снова скользить по моей простате.

Хотя мне бы очень хотелось, чтобы это продолжалось вечно, знаю, что долго не продержусь.

Двойное ощущение его руки на члене и члена в моей заднице мчит меня к финишной черте, как поезд, сошедший с рельсов.

У меня пересыхает во рту, грудь вздымается, и, когда все мое тело напрягается, Кэш издает напряженный стон и замедляется.

Его рука сжимается на моем члене. Моя задница сжимается вокруг его пульсирующего члена. И в то же мгновение я кончаю.

Струи спермы попадают мне в живот.

Кэш толкается в меня в последний раз, и мой член дергается. Он наваливается на меня сверху, наши потные тела соприкасаются, дыхание прерывистое.

- Чувствуешь? - Кэш покачивает бедрами, вытаскивая член. Он, может, и не внутри, но он не покидает меня. Он зарывается головой мне в шею, а я опускаю ноги, чтобы обхватить его бедра сзади.

Мы остаемся на маленьком диванчике, прижавшись друг к другу.

- Что? - выдыхаю я.

- Гигантский сдвиг во Вселенной.

- Так мы теперь называем твой член? Вселенной?

Кэш смеется, касаясь моей кожи.

- Нет. Десять лет назад, когда ты ушел от меня, весь мой мир перевернулся с ног на голову. С тех пор все изменилось. - Он поднимает голову, и те теплые карие глаза, в которые я давным-давно влюбился, смотрят на меня сверху вниз. - Наконец-то, все улажено.

Наклоняюсь и накрываю его рот своим, стирая пот с его верхней губы. Мягко и сладко.

Когда он отстраняется и его тело покидает меня, я хмурюсь. Он садится, упираясь коленями мне в ноги.

Я весь в сперме, он все еще в презервативе, а его волосы в беспорядке.

- Что не так? - спрашиваю я.

- Ты это серьезно?

- Что именно?

- Что пойдешь со мной, куда угодно? Что у нас все получится? Или теперь, когда потребность в оргазме утихла, ты понимаешь, насколько это нереально?

У меня замирает сердце.

- Так вот что тебя беспокоит? Я говорил искренне, но не знаю, как это получится. Знаю только, что хочу попробовать. Я больше не могу жить без тебя. Просто не могу. Я потерян без тебя. Я не знаю, кто я, все бессмысленно, и я совершаю глупые импульсивные поступки, пытаясь забыть тебя, но не могу. Не буду. - Я сажусь, и мы оказываемся почти лицом к лицу. Я смотрю на него сквозь ресницы. - Я обещаю, что больше никогда не переверну твой мир с ног на голову.

По лицу Кэша скатывается слеза.

- Несмотря ни на что?

- Несмотря ни на что.

Кэш улыбается.

- Хорошо. Потому что у меня есть план.

- Уже?

- Ты жалуешься?

- Никогда.

Он снова целует меня, и мне даже не нужно выслушивать его план, чтобы присоединиться к нему.

Теперь мы команда.

Ничто больше нас не разлучит.





онлайн-таблоид о знаменитостях известный американский рок-музыкант, певец, автор песен, художник и актёр, один из ключевых исполнителей в стиле «heartland rock». Он получил широкую известность в 1980-х годах, сочетая рок-н-ролл, фолк и кантри, затрагивая в текстах социальные темы





Глава 11. Кэш




НЕСКОЛЬКО МЕСЯЦЕВ СПУСТЯ





- Кэш? - Ласковый голос Локка эхом отдается от кафеля в ванной номера отеля.

Я высовываю голову из-за занавески в душе, пока горячая вода обрушивается на мои уставшие мышцы.

Мой парень так сильно меня отделал, что я едва держусь на ногах, но, похоже, он не так рад этому, как я. Он стоит в дверях, уперев руки в бока, завернувшись в гостиничный халат, и хмурится.

Ласковый голос был ловушкой. Ясно.

После того, как я убедил группу написать наш следующий альбом в Вегасе, чтобы мы с Локком могли проводить больше времени вместе и чтобы Локк мог решить, чем он хочет заниматься, я в, конце концов, попросил его стать финансовым консультантом группы.

В то время это казалось отличной идеей, но я не думал о том, каково это - иметь партнера, который видит каждый потраченный мною цент.

- Я тебя не слышу. Принимаю душ. - Я снова опускаю голову под воду, но все еще слышу его.

- Кэштон Эвелин Кингсли.

- Это не мое имя, - напеваю я.

Занавеска в душе срывается.

- Из-за чего у меня неприятности? - Спрашиваю я как можно невиннее.

- Не хочешь рассказать, куда ты спустил пятнадцать тысяч во время утреннего похода с Себом по магазинам?

- Ты вроде сказал, лимит расходов без предупреждения составляет двадцать?

Он складывает руки на груди.

- Не в этом дело.

- Я начинаю жалеть, что нанял тебя в качестве финансового менеджера группы.

- Нет, не жалеешь.

Я с трудом сглатываю.

- Как сказать.

Выключаю душ и тянусь за полотенцем, но Локк забирает его у меня.

- Детка, - жалуюсь я, - я люблю тебя, но сейчас не время для этого разговора.

Я думал, что могу спокойно потратить эту сумму. Даже не знаю, как он узнал.

- Какого разговора?

Я фыркаю и выхватываю у него полотенце.

- Скоро узнаешь.

- Ты же не купил мне снова целый гардероб, правда? У меня все еще есть одежда с бирками. Тебе нужно перестать тратить деньги легкомысленно, особенно на вещи для меня.

- Нет, не нужно. И это была не одежда. И это не было чем-то легкомысленным.

- Но это для меня?

- Нет. - Ненавижу, что в конце повышается голос, поэтому убегаю в гостиную.

- Кэштон Мюриэл Кингсли. - Он следует за мной.

- Почему ты всегда даешь мне вторые имена, которые звучат по-женски?

- Потому что могу. - Теперь Локк упер руки в бока.

Он этого так не оставит.

Я поворачиваюсь к нему.

- Подумай хорошенько о том, что ты делаешь, Шерлок Эмерсон. Если будешь настаивать, это будет твоя вина.

- В чем будет моя вина? Почему бы просто не сказать, что за нелепую штуку ты купил мне на этот раз?

Я показываю на него пальцем.

- Сам виноват.

Вернувшись в гостиную, иду туда, где спрятал крошечную коробочку, чтобы Локк не смог ее найти.

Когда я вытаскиваю ее, глаза моего парня расширяются.

- Подожди...

- Нет. - Я делаю ударение на Т. - Ты подтолкнул меня, и теперь должен отвечать за последствия. - Я делаю шаг к нему. - Когда таблоиды спросят об этом моменте, мне придется сказать им правду. Ты загнал меня в угол, пока я принимал душ, и потребовал, чтобы я раскрыл тебе свой секрет.

- Кэштон... - Локк прикрывает рот рукой.

Я подхожу к нему и опускаюсь на одно колено.

- Мне придется сказать им, что я делал это голым, в одном полотенце, обернутом вокруг талии, и даже придется упомянуть, что член вывалился, потому что хотел поучаствовать. - Я поправляю полотенце.

- Я так сильно тебя люблю, - все, что он говорит.

- Хорошо. Это все равно ничего не меняет. - Я беру коробочку и поднимаю крышку, открывая платиновое мужское обручальное кольцо с двумя рядами мелких бриллиантов посередине.

Локк тихо вздыхает.

- Я планировал это с тех пор, как ты официально объявил о своем разводе.

Я строил Грандиозные Планы. Планы на жизнь. И все они связаны с парнем, в которого я влюбился в семнадцать.

Я бы отдал за него весь свой мир. Он - единственное, что важно для меня.

Я люблю Себа и других моих коллег по группе. Я люблю свою гастрольную жизнь.

Но Локка я люблю больше.

- Я думал об этом моменте с тех пор, как нам исполнилось по восемнадцать, - шепчет Локк.

- Я всегда любил тебя. Я никогда не любил никого другого. И знаю, что никогда не полюблю. Шерлок Майкл Эмерсон, ты женишься на мне?

Он кивнул, и его глаза наполнились слезами.

- Да. Да, Кэштон Оливия Кингсли, женюсь.





Колючее сердце. Глава 1. Торн


Ничего хорошего не сулит утро, когда меня будит телефон, разрывающийся от звонков.

Что мои парни натворили на этот раз?

Люди полагают, что быть менеджером музыкальной группы - это сплошной гламур: все сливки славы, но без необходимости постоянно находиться в центре внимания.

Они ошибаются. Глубоко ошибаются. Это все равно, что присматривать за кучкой неуправляемых студентов-разгильдяев.

Не то чтобы мне это не нравилось. Нравится. Особенно парни из «Cash Me Outside».

Они вкалывают как проклятые, а отрываются - с еще большим размахом, и именно эта «развлекательная» сторона жизни рок-звезд превращает мою работу в круглосуточную вахту.

Я тянусь к телефону, лежащему на прикроватной тумбочке, и мысленно твержу: «Пожалуйста, пусть это Кэш сбежал со своим женихом, чтобы тайно обвенчаться. Пожалуйста, пусть это Грег или Джаспер замутили с очередной инстаграм-инфлюенсершей. Пожалуйста, пусть это будет новость, ради которой мне не придется вылезать из постели. Что угодно, только не… - Я смотрю на экран и бессильно обмякаю: - …ебаный Себ».

Весь экран пестрит словами вроде «Нюдсы» и «Дикпик». Почему это дерьмо вечно случается посреди чертовой ночи?

Я открываю сообщения и вижу фразу, которую терпеть не могу получать ни от кого из участников группы - Я облажался - но когда её пишет Себ, всё становится куда хуже.

Потому что тут всплывает моя маленькая-премаленькая проблемка: я по уши влюблен в соло-гитариста нашей группы. Правда, широкой общественности об этом знать не положено.

Никто не знает.

Ночные сеансы дрочки с мыслями о Себастьяне Роузе всегда будут моим маленьким грязным секретом.

Я был столпом профессионализма по отношению к каждому участнику группы и вообще не рассказывал им о своей личной жизни. Черт возьми, не думаю, что они даже знают, что я би. Они видели меня исключительно в компании женщин, поскольку я наотрез отказываюсь становиться героем светской хроники, появляясь на официальных мероприятиях с парнем. Я не собираюсь совершать каминг-аут и тем самым перетягивать всё внимание с группы на себя.

К тому же я бы никогда не стал заводить роман с клиентом. Разве что был бы уверен в серьезности его намерений - но Себ не признает ничего «настоящего». Да, черт возьми, даже ничего временного. Он придает совершенно новый смысл фразе «один раз - и готово». В его исполнении это звучит так: раз-и-смотри- не-прищеми-дверью-себе-задницу-на-выходе. И именно из-за такого подхода он то и дело влипает в подобные ситуации.

Я выбираюсь из постели, натягиваю спортивные штаны и футболку, а затем смотрю на календарь в телефоне, чтобы определить, в каком городе мы находимся, и открываю заметки, где записываю номера комнат парней.

Итак, комната 1406.

Я выскакиваю за дверь и оказываюсь в лифте с максимально возможной скоростью. И лишь оказавшись там, позволяю себе взглянуть на слитые в сеть фотографии - оценить масштаб бедствия.

Я видел Себа в самых разных степенях обнаженности. Я видел, как ему делают минет, блядь! Какое-то время он использовал меня, чтобы спроваживать своих случайных партнеров сразу после секса; и я был даже рад выставлять за дверь мужчин, с которыми он делил постель. Ровно до тех пор, пока это не прекратилось.

Чем чаще это происходило, тем сильнее меня злило, что не я стою перед ним на коленях.

Я стал вмешиваться всё раньше и раньше - пока дело не дошло до того, что ни он, ни его партнер еще даже не успевали кончить. Такое случилось всего пару раз - после чего Себ перестал писать мне о том, что уезжает с кем-то на ночь.

Может, мне не следовало давать волю своей ревнивой натуре, потому что если бы я этого не делал, возможно, мы не оказались бы в таком затруднительном положении. Он бы написал мне, что он с кем-то, а я мог бы вмешаться и выставить этого придурка за дверь.

Я бы не разглядывал эти чертовски горячие фото обнаженного спящего Себа. Они одновременно и возбуждают, и приводят меня в бешенство. Я поворачиваю телефон боком. Чеерт, его тело - само совершенство.

Тот, кто продал эти фотографии TMZ, заслуживает того, чтобы ему отрубили яйца. Я бы положил их в блендер и приготовил ему смузи из его собственных яиц. Ублюдок, кем бы он ни был.

Впрочем, есть два обстоятельства, играющих на руку Себу. Во всяком случае, с точки зрения менеджмента. Во-первых, ему нечего стыдиться в том, что касается члена. Даже если он мягкий, он длинный и аппетитный. Во-вторых, он парень. Не просто парень - рок-звезда. Он открытый гей, у него нет партнера или мужа, поэтому таблоиды не могут утверждать, что он изменяет, и единственный скандал здесь - сами фотографии. Они только повысят его популярность.

И не говорите мне ничего о двойных стандартах между мужчинами и женщинами в этой индустрии. Будь Себ женщиной, её бы повсюду клеймили как шлюху.

Единственное, о чем я беспокоюсь, так это о психическом состоянии Себа. Внешне Себ - кремень. Язвительная заноза у меня в заднице. Свою истинную сущность он открывает лишь участникам группы, да и то, сомневаюсь, что Джаспер и Грег видят его настоящего. Он приберегает это для своего лучшего друга Кэша, солиста группы, и иногда для меня, но чтобы это произошло, мне нужно поймать его в тот редкий момент, когда он особенно уязвим.

Я вижу его настоящего лишь тогда, когда он настолько вымотан и обессилен, что уже не в силах ничего скрывать. За последние несколько лет я наблюдал его в таких эмоциональных состояниях, что сердце у меня сжималось от боли за него.

Он - артист.

Он - автор песен.

Он создает музыку, наполненную глубокими эмоциями.

Но всё это скрывается за маской типичного рок-звезды-ебаря - парня, которому, казалось бы, глубоко насрать на всё, кроме выступлений и секса.

Я стучу в его дверь, и мне отвечает тихий голос.

- Нет.

Я фыркаю от смеха.

- Нет?

- Я не хочу тебя впускать.

Он знал, что это я. Это меня радует, хотя и не должно.

Это уязвимый Себ, а не Себ-рок-звезда, и я просто хочу войти, обнять его и заверить, что все в порядке.

Я кладу руку на дверь его номера.

- У тебя нет проблем.

- Я тебе не верю.

Дверь приоткрывается, и темные глаза Себа встречаются с моими. Его длинные каштановые вьющиеся волосы и борода растрепаны.

- Можно войти? - Я не даю ему возможности ответить. Я проталкиваюсь внутрь гостиничного номера.

Себ без рубашки, простыни смяты, а освещение в комнате тусклое. Я представляю себе большое тело Себа на этой кровати, голое и извивающееся. В голове всплывает картинка, и я вздрагиваю. Мне не следовало бы думать о Себе в таком ключе, но фото не помогает мне помнить об этом.

Ладно, пора переходить к делу.

- Итак, о сообщении, что ты прислал.

- Я понятия не имел, что он фотографирует. - В его голосе слышится паника, которую я ненавижу слышать от него. - Если бы я...

- Эй, тише. - Я делаю шаг вперед и поглаживаю его руки, но он отказывается поднять голову и посмотреть на меня. - Я имел в виду, почему ты думаешь, что облажался, если это не твоя вина? Подожди, как ты вообще узнал об этом? Обычно я сообщаю плохие новости, когда речь заходит обо всем, что связано с таблоидами.

- Я не мог уснуть, поэтому просматривал социальные сети, и в телефоне начали высвечиваться теги.

- Я же просил тебя их удалить.

- Мне становится скучно, когда наступает бессонница.

- Есть приложения полезнее, чем социальные сети. Ты же знаешь.

Себ вздыхает.

- Да. Но это вызывает привыкание.

Я даже не могу его винить. Когда ты публичная личность, все эти лайки, репосты и комментарии - словно наркотик; но у славы есть и обратная, уродливая сторона, и Себу достается с лихвой от всяких мракобесов, изливающих свое токсичное мнение.

Возможно, это станет еще одним неприятным последствием всей этой истории - комментарии о том, что он «мерзкий гей», который на снимках явно только что закончил заниматься «большим и плохим гей-сексом» с каким-то мужиком, но это вряд ли будет сильно отличаться от того, что ему обычно пишут на эту тему.

Он еще не взглянул на меня, поэтому я приподнимаю его подбородок.

- Себ?

Его почти черные глаза пронзают меня насквозь.

- Это не твоя вина. За то, что сделал этот парень - кем бы он ни был, - ответственность несет именно он. Кто он?

Он высвобождается из моих рук.

- Вот тут-то я и облажался.

- Ты не знаешь имени? - В моем голосе слышится раздражение, но, черт возьми, Себ – не обычный человек. Он не может позволить себе случайные связи, доступные простым смертным, - именно поэтому.

Я не стал расспрашивать его подробно. Если бы он запомнил имя этого парня, я мог бы отследить источник исходной фотографии и засудить этого ублюдка к чертовой матери.

- Я знал, - смущенно говорит Себ. - Я просто... забыл, как его звали.

Я снова открываю фотографию.

- Когда это было?

- Несколько недель назад.

- Можешь вспомнить точную дату или место? - Я пытаюсь сопоставить снимок гостиничного номера со своими воспоминаниями о том, в каком, черт возьми, городе мы тогда были, но наше турне по Штатам уже подходит к концу, и за последние несколько месяцев мы сменили интерьеры добрых шестидесяти площадок. Через некоторое время все они сливаются в одно. - Может, в Сан-Антонио? - Мне кажется, я помню именно это изголовье кровати в Техасе.

- Прости, Торн.

Я натягиваю на лицо ту самую улыбку, которую обычно дарю парням, когда мне приходится сообщать им не самые приятные новости.

- Эй, это никак не отразится ни на тебе, ни на группе. Меня сейчас больше волнует, как ты сам это переживаешь.

Себ пожимает плечами с фирменной ухмылкой.

- Мне нечего стесняться. У меня потрясающий член. - Вот он - тот самый ебарь, которым все его считают.

- Знаешь, со мной тебе совсем не обязательно так себя вести.

- Как?

- Прятать свои чувства за этой своей «бронёй».

Себ держится стойко, но это ненадолго. Когда он видит, насколько я серьезен, он сдувается быстрее воздушного шарика.

- Ты, правда, хочешь знать, что я чувствую? Нахуй этого парня. Нахуй всех, кто уже выложил это фото. Нахуй их всех.

Мне хочется как-то облегчить его состояние, но я бессилен.

- Может, попробуешь взглянуть на это так же, как на ту фотосессию для журнала «Out Artist», что была у тебя перед туром? Там ведь ты тоже снимался обнаженным.

- Это было сделано со вкусом, и мои причиндалы были в основном прикрыты. К тому же я дал на это своё согласие. Мне плевать на само изображение. Меня бесит именно то, каким образом оно попало в сеть.

- Я знаю. Мне жаль.

- Это был интимный момент. И да, многие мои случайные связи были дешевыми и, пожалуй, даже грязными, но это… из-за этого я чувствую себя таким ничтожным и жалким. Я чувствую себя грязным, хотя обычно мне это даже нравится.

Я стараюсь не думать о том, какие грязные штучки любит Себ.

Он подходит к краю кровати, садится и запускает пальцы в свои длинные волосы.

- За эти годы я натворил немало глупостей, но ничего подобного этому. Это уже какой-то запредельный уровень.

- Не хочу говорить «я же тебе говорил», но отчетливо помню, как советовал тебе завязать с этими фанатами. - Ладно, возможно, у меня и были на то свои скрытые мотивы, но, как выяснилось, я всё равно был прав.

- Пожалуй, мне и впрямь стоит.

Я победно вскидываю руки.

- Наконец-то, до него дошло. Всего-то потребовалось, чтобы его «нюдсы» слили в сеть.

Он хмуро смотрит на меня, и, блядь, это так мило.

- Прости. Слишком рано? - спрашиваю я.

- Слишком рано.

- Я всё улажу, ладно? Возможно, мне не удастся вычислить источник фотографии, но мы сможем замять эту историю и попытаться убедить людей перестать ею делиться. - Я поворачиваюсь, чтобы уйти.

- Подожди, сейчас? - Он встает.

- Чем раньше я возьмусь за дело, тем больше шансов, что нам удастся всё это придушить.

- Что, если... что, если мы просто проигнорируем это?

Я хмурюсь.

- Ты хочешь, чтобы я пустил всё на самотек?

- Я... я не хочу сейчас оставаться один.

Я удивлен этим признанием Себа, и, кажется, не только я.

Его глаза расширяются, и он пытается найти объяснение.

- В смысле, я боюсь, что напишу что-нибудь в твиттере или ляпну что-нибудь не то и сделаю только хуже. Мне нужен присмотр.

Я разрываюсь на части. Я должен пойти и разобраться с этим, но когда Себ просит меня о чем-то, я практически не могу отказать.

- Я могу позвать кого-нибудь из парней. Может, Кэш и Локк посидят с тобой, пока я работаю.

- Нет, не стоит беспокоить их, когда они погружены в свои любовные игры.

- Джаспер? Грег?

Себ качает головой.

- Я хочу тебя.

Срань господня.

Святое. Ебаное. Дерьмо.

Он не должен говорить мне такие вещи. Я придвигаюсь к нему ближе.

- Уверен?

- Ты знаешь, как справляться с моим дерьмом, лучше, чем кто-либо из всех, кого я знаю.

Именно поэтому мне не следует ложиться с ним в постель. Судя по тому, как он сейчас на меня смотрит, он ищет кого-то, кто его утешит. Не знаю, смогу ли я справиться с ролью парня, который ему сейчас нужен. Не тогда, когда я так близко к нему.

- Я не смогу справиться с проблемой, если буду здесь, с тобой.

Себ закрывает глаза и шумно выдыхает.

- Я хочу на время поставить мир на паузу.

Вот так просто, я знаю, что дам ему все, что он хочет. Я ни за что не смогу отказать. Я осторожно забираюсь в кровать рядом с ним и ложусь на край, как можно дальше от него.

- Давай попробуем немного поспать, а я разберусь с этим утром, хорошо? Если лейбл спросит - я проспал все десять миллиардов уведомлений на телефоне.

- Спасибо, - шепчет он.

Я поворачиваю к нему голову.

- Не за что. Всё для моего клиента. Ты же знаешь.

Да, Торн. Твой клиент. Помни об этом.





Глава 2. Себ


КЛИЕНТ. Терпеть не могу, когда Торн меня так называет.

Его голубые глаза не смотрят на меня как на обычного клиента. Они мягкие и добрые. Другие его черты - твердая квадратная челюсть и всегда тщательно уложенные светлые волосы - не столь привлекательны, но его глаза... они выдают доброту, скрывающуюся за его стоическим фасадом.

В большинстве случаев мне кажется, что Торн - один из нас, что мы, может, даже, друзья - близкие друзья - но время от времени он навешивает на меня ярлык клиента, и я вспоминаю, что он здесь только потому, что мы ему платим.

Я должен позволить ему заниматься своим делом, но… Я не могу быть один. Просто... не могу.

Обычно я бы обратился с этим дерьмом к Кэшу. Он понимает, потому что сам через это прошел. Ладно, у него не было слитых фото члена, но его личные моменты были растиражированы по всем СМИ.

Как в тот раз, когда он захотел завоевать расположение Локка и публично признался ему в любви. Видео и фото этого момента были повсюду. Вирусные видео и фото того момента были повсюду. И да, Кэш сделал это добровольно перед всеми этими людьми, что сильно отличается от фотографии после секса, сделанной без моего разрешения, но Кэш всё равно поймет лучше всех. Я не хочу взваливать это на него. С тех пор, как он воссоединился со своим школьным возлюбленным, я не хотел лишать Кэша счастья из-за всякого дерьма, связанного с индустрией.

А это полное дерьмо.

Я помню парня, который это сделал. Возможно, я не помню его имени, но помню его лицо и милую улыбку, сейчас кажущуюся мне скорее зловещей, чем игривой. Воспоминания о его уходе смутные. Клянусь, я велел ему убираться, а потом... Черт, наверное, я потерял бдительность и заснул еще до того, как он ушел?

Эта часть расплывчата.

Я рано понял, что в этой индустрии никому нельзя доверять, поэтому никогда не позволял им оставаться на ночь, но я, честно говоря, плохо умею выгонять. Я стараюсь лучше, но, очевидно, облажался с этим парнем.

Кто, блядь, фотографирует спящего человека и продаёт всему миру?

Это не снимки папарацци или фанатов, фотографирующих нас на улице.

Никогда не чувствовал себя таким использованным, как сейчас, как будто мое тело продали без разрешения.

Действительно ли меня волнует, что мой член выставлен на всеобщее обозрение?

Не совсем. Дело не в члене. Он потрясающий, но не в этом суть.

Главное - согласие.

Надругательство.

Идея, что моё тело принадлежит всем, просто потому, что я знаменит.

- Интересно, сколько стоит твой член, - ни с того ни с сего говорит Торн.

Странно находиться рядом с ним, хотя мы не в первый раз делим кровать. Это отличается от кровати в гастрольном автобусе, где мы спали по очереди, и у нас не было иного выбора, кроме как делить ее с кем-нибудь.

Это... более интимно.

Я отгоняю эту мысль, потому что не могу позволить себе так думать.

- Ух ты, если тебе нечего сказать, ты, должно быть, совсем измотан.

Я поворачиваю голову.

- Что?

- Я спросил, сколько, по-твоему, стоит твой член. Бесценный, миллиард долларов или больше, чем ты можешь себе позволить - даже не вырвалось у тебя. - Торн обычно сдержан и серьезен, но время от времени он расслабляется и отпускает шутку.

Я смеюсь.

- Мне не нужно этого говорить, потому что ты и так знаешь, как я считаю.

Чья-то рука скользит по моей под одеялом.

- Постарайся не думать об этом и поспи немного, ладно?

- Ладно.

Торн пытается убрать руку, но я держу крепко. Она теплая в моей ладони и дает ощущение, что все будет хорошо.

Как говорит Торн, это ерунда. Завтра они это похоронят, и все будет исправлено.

Я засыпаю, представляя, как этот безымянный парень фотографирует меня. Несколько раз я резко просыпаюсь, думая, что он стоит в изножье кровати, но Торн рядом, все еще держит меня за руку, и я снова засыпаю.

Правда, не знаю, надолго ли. В какой-то момент в моё подсознание проникают резкий шёпот, я приоткрываю один глаз и вижу синий свет от экрана. Я сжимаю руку, которая... о. Торн ушел.

По крайней мере, мне так кажется. Я полностью открываю глаза и вижу, что он сидит рядом со мной. Его ноутбук появился из ниоткуда, а значит, в какой-то момент, он меня оставил, но теперь вернулся, разговаривает по телефону и что-то печатает на компьютере.

- Торн? - хриплю я.

Он вздрагивает и чуть не роняет ноутбук с колен. Затем пытается закончить телефонный разговор как можно быстрее.

- Прости. Не хотел тебя разбудить.

- Что ты делаешь?

Торн наклоняется и проводит рукой по моим волосам.

Я говорю себе не придавать этому значения. Это его работа - нянчиться с нами в подобных ситуациях.

- Я все исправлю, - шепчет он. - Обещаю.

У меня нет сил сопротивляться.

- Ладно. – Меня снова затягивает в сон.

***



Когда, наконец, наступает утро и я просыпаюсь, мне кажется, что всё это время я видел сон.

Торн прижимается ко мне. Ну, технически, прижимаюсь к нему я. Он лежит на спине, а я свернулся калачиком рядом с ним, положив голову ему на плечо. Моя нога закинута ему на бедра, и его утренний стояк прижимается к моему бедру. А мой - впивается в его бедро.

У меня возникает желание прижаться к нему и тереться, пока не кончу, но я этого не делаю.

Потому что, во-первых, это Торн. И, во-вторых, то, что мы заснули и случайно обнялись, ничего не значит.

Очевидно, я пытался ухватиться за него в своем беспомощном состоянии, а он либо был не в себе после того, как пол ночи пытался исправить мой косяк, либо ему стало меня жаль, и он позволил этому случиться.

На мгновение я погружаюсь в его тепло и представляю, что это могло бы быть моей жизнью. Просыпаться, обнимаясь с мужчиной, который мне действительно нравится, который не использует меня из-за того, кем я являюсь, и которым я искренне восхищаюсь. Торн был бы идеальным партнером, если бы не был натуралом. У меня нет к Торну никаких чувств, кроме мыслей о нем. Он привлекательный, он не терпит моих выходок, и я могу ему доверять. И он милый, когда это важно.

Он всегда так добр ко мне, даже несмотря на то, что я усложняю его работу. С тех пор, как Кэш обручился, таблоиды следят за мной, надеясь на какой-нибудь проеб.

Что ж, я, конечно, дал им то, чего они хотели.

Кэш им теперь скучен, он в серьёзных отношениях. Он всё ещё часто появляется в медиа, но не из-за скандала. А скандалы продаются.

Очевидно, мой член скандален.

Я не хочу просыпаться и встречать новый день. Я хочу остаться здесь, в тепле Торна и ещё немного пожить в фантазиях о нормальной жизни.

Бам, бам, бам, бам, бам. Знал, что все слишком хорошо, чтобы долго длиться.

- Открой.

Это Кэш.

Торн не шевелится в моих объятиях. Он совсем в отключке.

Я скатываюсь с кровати, и Торн стонет, но все еще не просыпается. Ковыляя к двери гостиничного номера, я открываю ее и, прищурившись, смотрю на своего лучшего друга.

Блядь, в коридоре слишком светло.

Я потираю затылок, но волосы в беспорядке падают мне на лицо. Я пытаюсь привести в порядок гриву, но она слишком взъерошена. В отличие от длинных и прямых волос Кэша, у меня копна кудрей.

- Чувак, ты не видел... - Кэш заходит внутрь и замолкает. - Срань господня, ты трахался с нашим менеджером?

Локк, жених Кэша, заходит вслед за ним. Высокий, худощавый, рыжеволосый мужчина с веснушками. Определенно, он не похож на человека, на котором женился бы рок-звезда, но он делает Кэша счастливым, и это все, что имеет значение.

- Доброе утро, Кэш, - бормочет Торн и садится.

Его серая футболка плотно облегает внушительную грудь, и с каких это пор я стал замечать грудь Торна?

Я качаю головой.

Возьми себя в руки, Себ.

- Неловко, - говорит Локк.

- Как долго это продолжается? - Спрашивает Кэш.

Я закатываю глаза.

- Он пришел сюда прошлой ночью после того, как мой потрясающий член был представлен миру. Ты знал, что он настолько впечатляющий, что его можно увидеть из космоса? Членгейт - это грандиозный скандал. Что могу сказать? Мне нравится усложнять Торну работу.

- Так понятнее. - Кэш переводит взгляд с Торна на меня. - И, э-э, именно поэтому я здесь. Хотел спросить, видел ли ты новости.

- Новости о моем члене? Да, вижу каждый день. И это большая новость.

Кэш поднимает руку.

- Ладно, мы поняли. Ты бредишь размером своего члена.

Я выдавливаю из себя улыбку. Притворяясь, что могу это сделать.

Торн встает и потягивается.

- У нас еще один концерт перед рождественским перерывом. Может, попробуем сегодня не попасть в новости?

- Обещаем, - монотонно произносим мы с Кэшем одновременно.

Торн тычет пальцем в нашу сторону.

- Мне не нравится, когда вы двое так делаете. Обычно это означает, что вы притворяетесь.

Кэш разводит руками.

- Эй, благодаря этому парню я больше не нарушитель спокойствия. - Он притягивает Локка к себе.

Я тоже хочу, чтобы кто-нибудь был рядом со мной.

У меня никогда раньше такого не было, и не знаю, зачем мне это вдруг понадобилось. Может, я достиг того возраста, когда люди хотят остепениться? Или я вижу, как Локк делает Кэша счастливым, и понимаю, насколько пуста моя жизнь?

Гастроли рок-звезд - вечеринки и секс. Очень много секса. Но у меня ни с кем нет такой эмоциональной связи. Или чего-то еще.

Не знаю, как я могу найти это, занимаясь тем, чем мы занимаемся. У меня нет где-то там школьного возлюбленного, который надеется, что я найду его.

Торн сжимает мое плечо.

- Себ?

Я моргаю, выходя из оцепенения, и натыкаюсь на три обеспокоенных взгляда.

- Что?

- Мы спрашиваем, готов ли ты позавтракать, - Кэш склоняет голову набок.

- О. Верно. Завтрак. Ага. Дай мне только... - Я подбираю одежду, валяющуюся на полу, и натягиваю ее на себя.

Отель, в котором мы остановились, очень хороший. Слишком хороший для рок-тура, где люди, скорее всего, испортят пятизвездочную мебель. Наверное, поэтому нам и предоставили один из небольших конференц-залов, использовать его в качестве шведского стола для группы и персонала.

Мы идем туда всей группой, и хотя я привык к тому, что люди пялятся на меня - ну, привык, что люди пялятся на Кэша, который всегда рядом, - сейчас все по-другому. Как только мы входим в зал, все взгляды устремляются на меня, и я должен играть свою роль.

Голос в голове кричит Беги, но я не могу этого сделать.

Я отмахиваюсь от всех, хотя это больше похоже на жест беспомощности.

- Пожалуйста, как будто половина из вас еще не видела мой член. - Все в зале разражаются смехом. - Не думал, что он такой смешной, - бормочу я.

Кэш подталкивает меня локтем.

- Как с гуся вода, я прав?

- Конечно.

Мы наполнили тарелки у шведского стола, но когда идем искать свободные места, их нет. Я хотел использовать это как предлог, чтобы отнести свою тарелку в номер, но, как обычно, наша команда отодвигается, чтобы мы могли занять места за столом. В единственный раз, когда я не хотел, чтобы со мной обращались как со знаменитостью, они пересели.

Ага.

Конечно.

Прекрасно.

Сегодня вечером мы отыграем концерт, а завтра полетим в засратую Монтану, чтобы всем вместе провести Рождество в уединенном домике, принадлежащем одному знакомому Кэша, и к тому времени, как мы вернемся к гастролям в новом году, все будет забыто.

Все в порядке.

Все... в порядке.





Глава 3. Торн


Все не так.

Я чувствую.

Это наш последний концерт в рамках тура по Штатам, мы заканчиваем там, где начали - в Лос-Анджелесе, но что-то не так. Отсутствует та искра, которую Себ обычно привносит на сцену.

Пальцы Себа умело двигаются, когда он играет на гитаре, он берет правильные ноты, но он сам не свой. Неискушенному взгляду кажется, что он делает своё дело, и делает его блестяще. Но он как будто умирает внутри.

Это не Себ.

Я наблюдаю со своего обычного места за кулисами, всегда со стороны Себа.

Группа заканчивает песню, и я подношу пальцы ко рту, чтобы громко свистнуть. Он слышит меня, и его темные глаза встречаются с моими. В них всегда светится высокомерие, но сегодня его нет. Я вижу только осторожного и робкого человека.

Не хочу показаться бесчувственным к тому, что он переживает, но должен задаться вопросом, есть ли за этим что-то большее, чем фото. Сегодняшний скандал не был таким уж серьёзным. Сегодняшний концерт начался со свиста и насмешек, что было не очень приятно. Некоторые отпускали язвительные комментарии, и в интернете появились обсуждения и репосты. Но многие поклонники и представители индустрии встали на защиту Себа, обрушившись с критикой на тех, кто поделился этим снимком в социальных сетях.

За пятнадцать лет работы в этой индустрии я заметил, что фанаты не понимают, что знаменитости тоже люди. Они не из тех, кто может заглушить весь негатив, и когда их личную жизнь нарушают - а это случается часто, - им говорят смириться и не быть такими чувствительными.

Толстая кожа, безусловно, необходима, но у всех бывают моменты слабости. У всех. И за те четыре года, что я работаю в этой группе, Себ ни разу не сломался.

Я хочу быть его опорой.

Проведя с ним ночь, просто держа его за руку и засыпая рядом с ним, я еще больше размыл границы профессионализма, чем когда-либо прежде.

Я так долго держался, но, наблюдая за страданиями Себа, мне приходится прилагать все усилия, чтобы сдержать себя. Не знаю, как мне удастся сохранить эту стену между нами в течение следующих двух недель, пока мы будем прятаться в снегах.

Последнее, что я слышал, что Джаспер и Грег планируют взять с собой фанаток, чтобы как-то скоротать время. Кэш возьмет с собой Локка.

Мы с Себом…

Черт, я не могу нарушать свои правила, как бы мне этого ни хотелось.

Прошлой ночью, когда он медленно перебрался на мою сторону кровати и прижался ко мне, я позволил этому случиться, хотя не должен был. Он спал и не осознавал, что делает. Ничего сексуального в этом не было, но это было более интимно, чем любой секс, который я когда-либо испытывал, и теперь моя нелепая одержимость им переходит на опасную территорию.

Я знаю, как легко было бы превратить это в секс. Я размышлял, сколькими разными способами мог бы нарушить свои правила. Я бы точно знал, что сказать и как. Я бы знал, что сделать, чтобы затащить его в постель, потому что, честно говоря, это было бы не так уж и сложно.

Чёрт, я видел, как он обменялся одним взглядом с фанатом, а потом получил сообщение с просьбой выгнать этого парня из комнаты. Он, мягко говоря, легкодоступен, но я не хочу быть для него просто какой-то шлюхой.

Если бы мне когда-нибудь пришлось рисковать своей работой, это было бы не ради одноразового секса. Я бы хотел, чтобы он стал моим.

Сет почти закончился, и между песнями какой-то придурок в первом ряду кричит Себу, чтобы тот снял штаны. Он игнорирует и играет как настоящий профессионал, но мое сердце болит за него.

Парни завершают сет-лист обычным пиротехническим шоу, которое устраивают в финале. Они любят заканчивать шоу с размахом, и этот тур не исключение. На самом деле, я почти уверен, что это самый дорогой фейерверк, который когда-либо устраивала какая-либо группа в истории рока, и это о чем-то, да, говорит. По сцене летают огненные шары и всякая хрень. Я, честно говоря, удивлен, что до сих пор никто не пострадал.

Но всякий раз, когда я пытаюсь сказать Кэшу, что, может, это уже чересчур, он напускает на себя драматический тон и говорит: «Это театр, дорогой». Затем смеется, потому что считает себя чертовски уморительным.

После показательного выступления Себ протиснулся мимо меня, словно одержимый какой-то целью, забрав с собой гитару, хотя чехол от нее лежал прямо рядом со мной.

- Себ?

Он отмахивается.

- А как же выход на бис? - окликаю я его.

Он не останавливается.

Кэш встает передо мной.

- С ним все в порядке? Он был не в себе половину шоу.

Кэш тоже заметил. Я надеялся, что все правильно понял, потому что беспокоюсь за него.

Я посмотрел в ту сторону, куда исчез Себ.

- Честно говоря, я не знаю.

- Полагаю, тогда на бис играю я. - Кэш подходит к одной из запасных гитар Себа.

- Ты справишься? - Спрашиваю я его.

- Ты же знаешь. Можешь пойти и убедиться, что с ним все в порядке?

- Уже иду. - Я проталкиваюсь сквозь толпу закулисных работников и техников, отчаянно надеясь, что Себ ушел в гримерку.

Я вхожу и вижу, что он переодевается.

Его голая задница и обнаженные мышцы широкой спины и плеч прямо перед глазами, и я не должен представлять, как прижимаю его к ближайшей стене и трахаю до тех пор, пока он не забудет обо всех своих проблемах. Но теперь мой мозг уже на этом пути, и член тоже подхватывает эту идею.

Мне удается выйти из оцепенения, только когда он натягивает джинсы, а чистую футболку - через голову.

- Во сколько рейс в Монтану? - спрашивает он.

Я встречаюсь с ним взглядом, и если он и заметил, что я на него смотрю, то не подает виду. Его темные глаза холоднее обычного, и все еще чувствуется, что он на самом деле не в себе.

- Ты в порядке? - спрашиваю я.

- Замечательно. Просто… Мне нужно немного побыть одному. Итак, во сколько рейс?

- В чартерном терминале необходимо быть через два часа.

- Я буду. - Себ проходит мимо меня, но я хватаю его за руку.

- Будешь?

- Обещаю.

Не хочу его отпускать, потому что такое чувство, что он лжет, но с профессиональной точки зрения у меня нет абсолютно никаких причин его задерживать.

Этот отпуск был нашим выбором. Поскольку мама Кэша вышла на пенсию и уехала за границу, родители Локка не общаются с ним, а моя семья разъехалась по всей стране, мы решили провести Рождество вместе. У Себа есть родители, к которым он мог бы вернуться домой. То же самое касалось Джаспера и Грега, но они рассудили, что две недели в уединении позволят нам всем передохнуть от того бешеного ритма жизни, в котором мы обычно существуем.

Не знаю, как мне его отпустить, просто надеюсь, что он появится позже. Боюсь, он пойдет куда-нибудь и натворит глупостей, и это лишь усугубит и без того непростую ситуацию.

Наша команда пиарщиков из «Джойстар Рекордс» сейчас занимается «тушением пожара», делая всё возможное, чтобы скандальное фото исчезло из всех социальных сетей. Очередной скандал, случившийся так скоро после предыдущего, может снова вытащить эту историю на поверхность. И не успеем мы оглянуться, как Себ устроит истерику в духе капризной дивы и набросится на папарацци. Меньше всего ему сейчас нужно подливать масла в этот огонь.

Но я не могу держать его при себе, словно заложника; не могу и ходить за ним по пятам - ведь, строго говоря, это не входит в мои должностные обязанности. Я неохотно отпускаю его руку, но останавливаю его в тот самый момент, когда он уже готов выйти за дверь.

- Себ?

Он замирает.

- Пожалуйста, не натвори глупостей.

- Я не был бы собой, если бы пообещал это. - Его вымученная улыбка говорит о многом - гораздо больше, чем слова.

Я с ужасом жду того, что произойдет дальше. Если он вообще явится в аэропорт.

***



Все хуже, чем я ожидал. Хуже, чем хуже некуда.

Я думал - в худшем случае Себ забьет на наш совместный отпуск, сгинет где-нибудь в запое и объявится лишь в Лос-Анджелесе, перед вылетом в Австралию на очередную часть турне.

Но это? Да, это определенно нечто похуже. Потому что он входит в двери частного чартерного терминала под руку с полуголым твинком. Мальчик одет в серебристые ботинки, серебристые шортики и огромную серую шубу. И больше ничего. У него симпатичное личико, светлые волосы... и его крошечные ручки гладят моего... Себа.

- Всем привет. Это... Эндрю.

Могло быть и хуже. Могло быть что-то вроде Бабочки или Сахарочка.

- Но мое сценическое имя Лемон, и все зовут меня так.

Вот и оно.

Я не злюсь. Ни капельки.

- Он решил поехать с нами, - говорит Себ.

Я хмыкаю.

- Налегке, значит? - Да, это шпилька в адрес габаритов Лемона, а заодно намек, что у него нет багажа; и я почти уверен: где-нибудь посреди Монтаны в декабре он просто умрет от переохлаждения. Или отморозит член.

Считается ли плохой кармой желать кому-то подобного?

- Он может носить мою одежду, - говорит Себ.

- Или вообще никакой, - услужливо добавляет Лемон.

Он определенно умрет от переохлаждения.

Уже вижу заголовки. «Голый, истощенный твинк замерз насмерть в снегу, потому что соло-гитарист «Cash Me Outside» - шлюха».

Наверное, для заголовка это слишком длинно, но пофиг.

Это Рождество обещает быть самым лучшим. Я один, а парень, в которого я влюблен - с другим. И неважно, насколько временны их отношения - всё равно, блядь, больно.

- Лемон. - Я пытаюсь улыбнуться, хотя и стискиваю зубы. - Видишь вон ту стойку регистрации? Не мог бы ты подойти туда, назвать свое имя и предъявить удостоверение личности, чтобы тебя внесли в список пассажиров? Большое спасибо.

Себ прищуривается, глядя на меня.

- Разве это не твоя работа?

- Я бы это сделал, но мне нужно с тобой поговорить, - я приподнимаю бровь, глядя на него.

- Отлично. - Он поворачивается к Лемону. - Ты как?

- Я пока в состоянии вспомнить свое имя. Иди, поговори со своим... Папой?

Вся группа дружно взрывается хохотом. Это станет забавной шуткой, которая умрёт - о, пожалуй, никогда.

Себ подходит ко мне, но я оттаскиваю его в угол маленького зала ожидания, чтобы нас никто не услышал.

- И это ты называешь не наделать глупостей? - шиплю я. - Гарантирую: переспать с этим... мальчиком - и есть самое буквальное определение глупости.

- Это некрасиво. Ты ведь даже не знаешь Эндрю.

- Лемона.

- Ага, так я его называть точно не буду.

- Где вы вообще с ним познакомились?

- Э-э-э... - Себ чешет затылок. - В стриптиз-клубе? Кажется?

Я потираю переносицу.

- Пожалуйста, только не говори, что ты тащишь на наш отдых в Монтану проститута.

- Он не проститут. Он стриптизер, и я не плачу ему за то, чтобы он здесь был. Он меня узнал и начал фанатеть.

- М-м, скорее, «фанатеть» прямо на коленях перед тобой.

- А в чем проблема? Джаспер и Грег тоже тащат с собой каких-то случайных людей.

- Обычно мне было бы глубоко до пизды, кто оказывается у тебя в постели. - Вранье. - Но разве не именно из-за этого ты сейчас красуешься в таблоидах с членом наперевес?

- О да. Кстати, это напомнило мне: мы можем заставить его подписать, ну, типа, соглашение о неразглашении или что-то в этом роде?

Господи Иисусе.

- Что ты творишь, Себ? Серьезно?

- Я провожу свои рождественские каникулы с парнем, у которого есть потенциал стать чем-то большим, чем просто перепихон.

Я чуть не падаю.

- Повтори?

Себ многозначительно шевелит бровями.

- Именно это он и скажет позже.

Я вздрагиваю.

- Что за хуйня?

- А что?

Он и, правда, ни черта не понимает.

- Ты хочешь чего-то большего... чем просто перепихнуться? С тобой всё в порядке? Может, мне отвезти тебя в больницу, а не в отпуск?

- Ха-ха.

- Нет, серьезно.

Себ вздыхает, и я чувствую, как во мне просыпается к нему сочувствие.

- Я не знаю, ясно? Я рад за Кэша, но то, что он сошелся с Локком, и эта история с фото... Меня тошнит от того, что меня используют, понимаешь? И, да, ладно, мне надоело и самому использовать людей. Это работает в обе стороны. Я хочу чего-то... - Он бросает взгляд на Кэша, что сидит на коленях у своего жениха. - Я хочу того, что есть у них.

Если бы я знал, что утечка одной-единственной фотки члена доведет его до такого состояния, я бы, пожалуй, сам слил её ещё два года назад - как раз когда мои чувства к нему начали меняться.

На протяжении нескольких недель он то и дело писал мне с просьбой прийти и помочь выпроводить из его гостиничного номера очередных случайных партнёров. Каждый раз, делая это, я чувствовал себя... мерзко. Внутри всё сжималось от неприятного ощущения. Месяцами я убеждал себя, что это из-за того, что он обесценивает мою работу, но в глубине души знал: дело совсем не в этом. Всё дело в том, что я ненавидел саму мысль, что он с кем-то другим.

- Ты, правда, думаешь, что Лемон - твое будущее? - спрашиваю я.

- Нет, но Эндрю - вполне возможно. Я ведь раньше никогда по-настоящему не пытался построить отношения.

Мне хочется крикнуть Попробуй со мной!

Хочется наорать на него за слепоту - ведь единственная причина, по которой Лемон здесь, это возможность бесплатно отдохнуть в компании рок-звезды.

Ему, наверное, даже не интересно узнать Себа поближе. Он не будет стоять у сцены, наблюдая за его игрой, подмечая перемены в настроении и желая поддержать его, когда у того на душе будет твориться полная задница.

Но для Себа лучше разобраться в этом дерьме самому.

- Ладно, пусть остаётся. Но ты должен дать этим отношениям реальный шанс. Я не стану тебя спасать, как только поймешь, что у вас нет ничего общего и он здесь только для одного. Ты должен выпроводить его сам.

- Обещаю. Я уже неплохо научился их выставлять.

Я наклоняю голову.

- Мне снова показать фото спящего тебя, потому что забыл выгнать кого-то из своей кровати?

- Отлично. Туше. Как скажешь. С Эндрю все будет по-другому.

- С Лемоном, - бормочу я, когда он уходит.

Впрочем, он меня определенно слышит - вон, головой качает.

Себ хочет отношений? Никогда не думал, что доживу до этого дня. Я даже не знал, что в его лексиконе есть слово отношения.

И вот этот момент настал, а мне остается лишь наблюдать, как всё разворачивается, ведь я слишком труслив, чтобы признаться в своих чувствах. Слишком многое стоит на кону, чтобы предлагать себя в качестве «подопытного кролика» для его первых отношений. А значит, мне придется и дальше держать язык за зубами.

Если видеть, как он с кем-то трахается, было нелегко, то я даже думать не хочу о том, что со мной будет, когда увижу, как он влюбляется.





Глава 4. Себ


Мы поднимаемся на борт частного самолета, и Эндрю тут же пытается забраться ко мне на колени. Я обхватываю его узкие бедра своими длинными, привыкшими к гитаре пальцами и усаживаю его на соседнее кресло.

Он обиженно дуется.

- Что, никаких развлечений «Клуба любителей секса на высоте»?

Мой член слегка подергивается, но не более.

- Таков закон: во время взлета и посадки все обязаны находиться на своих местах. - Я с облегчением вздыхаю, когда Эндрю перестает меня лапать, пристегивая ремень безопасности.

Облегчение - совсем не то чувство, которое я должен сейчас испытывать; а значит, это дурной знак.

Я вышел сегодня вечером, пытаясь найти кого-нибудь, с кем можно перепихнуться. Чтобы выкинуть все из головы. Но потом, каким-то образом, это превратилось в мечты о том, как найти своего собственного Локка.

Кэш нашел свою вторую половинку, когда ему было семнадцать. Они долгое время были в разлуке, но, в конце концов, снова нашли друг друга. Я никогда не испытывал ничего подобного.

Шансы выйти и найти такую ​​родственную душу в лице стриптизера ничтожно малы - практически равны нулю. Но когда в сеть утекла та фотография, я утратил чувство контроля. Я совершенно не мог управлять той ситуацией. А этой - могу.

Мой взгляд встречается с взглядом Торна, сидящим напротив нас, он смотрит на меня тем своим осуждающим взглядом, к которому я уже привык, и мне кажется, будто я читаю его мысли.

Уже готов дать задний ход? Мы еще не оторвались от взлетной полосы.

Он думает, я не справлюсь. Не смогу попытаться наладить нормальные отношения. И теперь, когда он почти сказал, что не избавится от Эндрю ради меня, я вдвойне упрям в том, чтобы сделать этот отпуск замечательным. Таким, в котором смогу влюбиться.

По-настоящему влюбиться.

Я хочу иметь возможность засыпать рядом с кем-то и не беспокоиться о том, что он запостит мои голые фото. Хочу не бояться, что он побежит в таблоиды рассказывать историю под заголовком «Моя единственная ночь с Себастьяном Роузом», утверждая, будто я исполнял для него серенады в стиле «Cash Me Outside», пока был по самые яйца внутри него.

Полная чушь.

Потому что это было бы просто до одури жутко.

Может, им это просто пригрезилось - ведь им так хотелось, чтобы я для них спел.

Торн окидывает нас оценивающим взглядом, а затем сосредотачивается на Эндрю.

- Итак, Лемон. Ты стриптизер? Зарабатываешь на оплату колледжа? - и бормочет себе под нос: - Или старшей школы?

- Нет, - радостно отвечает Лемон... Черт, Эндрю. - Мне просто нравится этим заниматься.

- Секс-позитив, - отвечаю я. - Мне нравится. Ты бы знал, что это такое, если бы тебе хоть раз перепало, Торн.

- Должно быть, это хорошие деньги. - Торн отпускает очередной колкий выпад, пока наш бортпроводник приносит ему привычный скотч со льдом.

Эндрю улыбается так, словно намек Торна вовсе не является до одури бестактным.

- Это, конечно, не гонорары рок-звезд, но в удачную ночь я могу заработать от одной до двух тысяч.

Выпивка Торна разлетается во все стороны, когда он чуть не давится ею.

- За ночь?

- Пять ночей в неделю. Я неплохо устроился.

Торн быстро подсчитывает в уме.

- В среднем полторы тысячи, умноженные на пять - почти четыреста тысяч в год.

Я фыркаю.

- Разве это не больше, чем мы тебе платим?

Эндрю хихикает.

- Только не говори Налоговому управлению. Не думаю, что мне подойдет тюремный апельсиновый.

- Апельсин - это новый лимон, - язвительно замечаю я.

Полет займет всего пару часов, и сейчас раннее утро, поэтому в салоне тихо, но я все время чувствую на себе пристальный взгляд Торна. Понимаю, что он разочарован моими действиями, он заставляет меня чувствовать себя жутко неловко, ну его на хер.

Вот почему, когда Эндрю накрывает нас одеялом и тянется к моему члену, моим первым побуждением является оттолкнуть его.

- Прости, - шепчу я. - Просто... только не здесь, ладно?

Он выглядит озадаченным, но кивает.

- Ты устал? Тебе стоит поспать. - Я раскрываю руки, чтобы он мог устроиться поперек сидений и положить голову мне на колени.

- Спасибо. Ты милее, чем я думал, - шепчет он.

Да уж, за мной, возможно, закрепилась репутация человека, ведущего себя совершенно иначе, чем сейчас; и не так давно я, вероятно, без возражений принял бы молчаливую дрочку прямо на глазах у товарищей по группе, но сейчас хочу, чтобы всё было по-другому. Мне необходимо, чтобы всё было по-другому.

Я рассеянно перебираю пальцами обесцвеченные светлые волосы Эндрю, пока он отдыхает, и откидываю голову на спинку кресла, пытаясь тоже немного поспать, но всё бесполезно. Всё из-за этого пристального взгляда. Я поднимаю голову и встречаюсь глазами с Торном.

Блядь, его голубые глаза такие яркие.

Я ощущаю всё, что исходит от него. Гнев. Разочарование. Но у меня нет сил с ним бороться.

Он бросает взгляд на Эндрю, и, клянусь, его глаза зеленеют от ревности, но этого не может быть.

То, что мой член реагирует именно на эту мысль, а не на голову парня, лежащую у меня на коленях, тоже кажется какой-то мистикой. Когда взгляд Торна снова скользит вверх, возвращаясь к моему лицу, между нами что-то проскакивает.

Не знаю, что именно, но это сбивает с толку. Я никогда не видел Торна в таком свете. Я даже не думаю, что видел его испуганным. Но что-то тут определенно есть.

Или же я просто вымотан за последние сутки и накручиваю себя, потому что, возможно - лишь возможно, - Торн сейчас единственный человек в моей жизни, служащий для меня опорой.

Губы Торна приоткрываются, как будто он собирается что-то сказать, но тут с задней части самолета раздается женское хихиканье, и наша связь, или что бы это ни было, обрывается.

Я поворачиваюсь на своем сиденье и вижу, что Джаспер, в отличие от меня, принимает предложение своей фанатки «пошалить» в самолете. Мы игнорируем эти выходки и делаем вид, будто ничего не происходит.

Путешествуя с парнями, мы все повидали немало сексуальных приключений и всякого дикого дерьма. Мы быстро научились не обращать внимания на то, чем занимаются остальные, но звуки, доносящиеся от Джаспера и его случайной подружки вот уже две недели, напоминают мне о той жизни, которую я - как только что пообещал Торну - пытаюсь оставить в прошлом.

Сон не идет ко мне, и к моменту приземления в Монтане я уже совершенно измотан. Вдали брезжит рассвет; нас встречает целая команда помощников на, пожалуй, самом крошечном частном аэродроме во всех Штатах.

Они берут наши сумки и ведут нас к арендованным «Эскаладам». Как только открываются двери и нас обдает ледяным воздухом, мы все дружно ахаем.

- О, святая матерь божья! У меня сейчас яйца втянутся внутрь! - шипит Эндрю. - Может, мне стоило заехать домой и взять с собой какую-нибудь одежду?

- Я тебе что-нибудь куплю.

Мы поспешно запрыгиваем в ожидающие нас машины.

Торн садится за руль нашего внедорожника; Эндрю и я занимаем самый задний ряд, а Кэш с Локком располагаются посередине.

Остальные четверо садятся во второй.

- А где именно находится это место? - спрашиваю я Кэша.

- В долине близ Одинокой горы.

Я хмурюсь.

- Мы едем в какую-то глушь в Монтане. Уверен, что владелец нас не прикончит?

Кэш смеется.

- Он бывший участник «Одиннадцать». Самое страшное, что он может сделать - это убить нас своими ужасными танцевальными па в стиле бойз-бендов.

- О, обожаю «Одиннадцать». - Эндрю подпрыгивает рядом со мной. - А кто именно?

Кэш смотрит на Эндрю, и я узнаю это выражение лица. Брови нахмурены, губы поджаты. Он пытается решить: соврать или сказать правду.

- Это не имеет значения, потому что он сказал, что его все равно там не будет.

Я выпрямляюсь.

- Как тебя вообще занесло в компанию «Одиннадцать»? Где я был, когда это случилось?

Кэш поворачивается ко мне.

- Помнишь, как мы познакомились с ними несколько лет назад на благотворительном концерте «Джойстар»?

Я пытаюсь вспомнить.

- Вообще-то, если подумать, кажется, ты не задержался там надолго после нашего выступления. В общем, их люди передали Торну свои контакты. Именно так мне удалось уговорить Райдера записать вокал для нашего альбома «Кровоточащее сердце».

- Так это Райдер? - Спрашивает Эндрю.

- Нет. Короче, я, можно сказать, дружу со всеми ними, и мне, возможно, удалось - не без помощи шантажа - заполучить эту хижину на две недели. Он прячется здесь уже почти два года, и его до сих пор никто не нашел.

- Шантаж? - переспрашиваю я.

- Ага. Ну, знаешь: громкий распад бойз-бенда, бла-бла-бла, драма, бла-бла-бла. Остальные ребята из «Одиннадцать» разыскивают его. И я, возможно, воспользовался этим в своих интересах.

Я улыбаюсь своему лучшему другу.

- Я начинаю волноваться. Ты заставляешь нас исполнять песни Кэти Перри на концертах, ты подружился с бойз-бендом. Ты же не пытаешься превратить нас в поп-группу, а?

Кэш молчит слишком долго - дольше, чем мне хотелось бы.

- Да ладно, с твоей уродливой рожей попса тебе всё равно не светит.

- Отъебись, я могу вытянуть что угодно. - Хотя уверен, они бы захотели, чтобы я сбрил бороду и подстриг волосы, если бы это было так.

- О, так ты готов включить немного попсы в следующий альбом? - Спрашивает Кэш.

- Беру свои слова обратно. Я слишком уродлив для попсы.

Снегоуборочная техника, должно быть, прошла здесь ночью, потому что сейчас, когда солнце встает над заснеженными просторами, единственная дорога, петляющая по холмистой местности, окружена сплошным белым покрывалом.

Пока мы едем по извилистым дорогам, пейзаж за окном являет собой картину невероятной красоты. Вдали виднеется заснеженная гора, из-за вершины которой пробивается солнечный свет. Предрассветная тишина и ни души на дороге создают особую атмосферу.

Здесь... так умиротворенно.

Этот отпуск - именно то, что мне сейчас нужно.

Мы подъезжаем к массивным воротам, Торн открывает окно со стороны водителя и набирает код.

Эндрю поеживается от холодного воздуха, наполняющего салон. На нем шубка, но ноги совершенно голые.

Я притягиваю их к себе на колени и растираю, пытаясь согреть.

- Приехали, - ворчит Торн с переднего сиденья, но машина не трогается с места. Он хмуро смотрит на меня в зеркало заднего вида.

Я вопросительно приподнимаю брови.

Какими бы ни были наши «гляделки», он первым отводит взгляд и снова переключает внимание на дорогу.

От въездных ворот до самого дома - кажется, целые мили; и когда я говорю «дом», это еще мягко сказано.

Я присвистываю, когда в поле зрения появляется это деревянное сооружение.

Это не хижина. Ни в каком мире эту махину нельзя было бы назвать хижиной.

- Охренеть, - шепчу я, когда мы вылезаем из машины.

- И не говори, - отзывается Эндрю. - Тут просто дубак. - Он даже не задерживает взгляд на потрясающем пейзаже, а прямиком направляется к входной двери.

- Неплохо, да? - Кэш подталкивает меня локтем. - Пойду, впущу твою игрушку, пока не отморозил все важные части, которые тебе понадобятся, чтобы повеселиться с ним.

Я улыбаюсь так, словно не могу дождаться, потому что именно это я и должен чувствовать. Вместо этого не могу перестать сожалеть о том, что разочаровал Торна. Не знаю, чем это отличается от других случаев, когда я это делал, но это так.

Может, дело в том, что, когда разразился скандал, он почти всю ночь не спал, пытаясь всё уладить, и вот как я его за это «благодарю».

Неужели именно так выглядит взросление и пробуждение совести? Не скажу, что я от этого в восторге.

- Все разбираем свои сумки! - окликает нас Торн. - Мы все в отпуске, а это значит, что здесь никто из вас - ни одна ваша задница - не является «звездой». Каждый тащит свой груз сам.

Я достаю свою сумку из багажника и вдыхаю горный воздух, но Торн снова бросает на меня неодобрительный взгляд, поэтому я торопливо пересекаю скользкую подъездную дорожку и врываюсь в дом.

И тут я сталкиваюсь с Эндрю. В буквальном смысле. Он словно приклеился ко мне.

- Где наша комната? - Он просто брызжет энтузиазмом.

- Главная спальня для всех нас под запретом, - говорит Кэш. - А все остальные - к вашим услугам.

Эндрю берет меня за руку.

- Пойдем.

Я следую за ним и поднимаюсь по лестнице. Он не дает мне возможности толком рассмотреть дом. Повсюду деревянная обшивка и огромные окна, высокие потолки с резкими диагональными изломами - просто мечта архитектора.

Он тащит меня по коридору в последнюю комнату слева.

Окна от пола до потолка на двух стенах выходят прямо на горы - на лоно дикой природы.

Теплые тона, собственный камин и отдельная ванная комната... идеально.

Я заглядываю в гардеробную, чтобы убедиться: это точно не главная спальня хозяев? Ведь это самая потрясающая комната, в которой мне когда-либо доводилось бывать, а это о многом говорит. Мы останавливались в лучших отелях мира. Но это место уделывает их всех в пух и прах.

В комнате нет ничего, что могло бы напоминать личные вещи, и меня это вполне устраивает.

Я запихиваю сумку в шкаф, а когда выхожу обратно, Эндрю сидит на кровати без обуви, в распахнутой шубке, а его рука засунута в шорты. Я прикусываю язык.

- Присоединишься ко мне? - Его сексуальный и хрипловатый тон заставляет мой член встать, но если я лягу с ним в постель, всё пойдёт точно так же, как и со всеми моими предыдущими перепихонами.

- Я… э-э… хочу. Но ты разве не устал? Мы практически всю ночь на ногах, и это не весёлая ночь с наркотиками, от которых не спится. Может, сначала вздремнем?

Он выглядит растерянным, и я не могу его винить.

Мне нужно убираться отсюда.

- Ты отдохни. Я схожу, посмотрю, не нужна ли помощь парням, и, может, осмотрю это место.

- О. Ладно.

Что. Со. Мной. Не. Так?

Я разворачиваюсь и собираюсь уйти, когда тихий голос Эндрю останавливает меня.

- Себ?

Я бросаю на него взгляд через плечо.

- Зачем я здесь?

Я сдуваюсь. У меня болит голова, я устал, и не хочу сталкиваться с этим прямо сейчас, но нужно. Я подхожу к кровати и сажусь на край, пока Эндрю садится. Он такой красивый и молодой.

Я идиот.

- Возможно, я сделал кое-какую глупость.

- Ну, ты меня не трогал, так что это пока неправда. По крайней мере, так утверждает твой менеджер.

Я вздрагиваю.

- Ты слышал?

- Зал был маленьким, и он, вроде как, кричал, так что да.

- Он зол на меня, но не из-за тебя. Уверен, ты видел, что обо мне писали в новостях. Ну, это, фото.

- Как думаешь, почему я так быстро согласился полететь с тобой? - Эндрю лукаво улыбается, но тут же осекается, когда понимает, что все гораздо серьезнее.

- Эта фотография была сделана без моего согласия. Я даже не знал, что он ее сделал.

- Правда? Я думал, это пиар-ход.

- Нет. И я чувствую себя немного… - Потерянным.

- Оскверненным? - подсказывает он.

Это слово тоже подходит.

- Торн сказал, что мне нужно перестать заниматься дешевыми трюками и повзрослеть. Я хотел доказать ему, что способен на настоящие отношения, вот почему...

Эндрю ерзает, как будто ему неудобно.

- И поэтому пригласил стриптизера поехать с тобой в отпуск?

- Я же говорил: глупость. А теперь ты здесь, меня грызет чувство вины, и это просто неправильно - использовать тебя, чтобы что-то доказать человеку, который на меня зол.

Он начинает смеяться.

- О, милый. Ты ведь знаешь, почему на самом деле этот мужчина так злится, верно?

- Да, потому что я делаю его работу в десять раз сложнее, чем она должна быть. Раньше меня это никогда не беспокоило. В смысле, мы же платим ему не просто так, но...

- О, милый, наивный мужчина. Я понял всё в ту же минуту - нет, в ту же долю секунды, - как только он увидел тебя под руку со мной. У меня было ощущение, что он вот-вот помочится на тебя и пометит свою территорию.

- В смысле?

- Этот мужчина влюблен в тебя.

Я фыркаю.

- Ого, ну тут ты промахнулся по полной. Торн - натурал.

Эндрю моргает, глядя на меня.

- Брехня. Ты видел его лицо, когда мы ехали в машине, а ты гладил меня по ногам - со стороны это выглядело так, будто ты мне дрочишь? Клянусь, он был готов вышвырнуть меня из машины прямо в снег.

О чем, блядь, он говорит?

- Поверь мне на слово. - Он касается моей руки. - Я знаю, как ведут себя ревнивые мужчины.

- И как же?

- Как неандертальцы. Ты, правда, думаешь, то все эти расспросы в самолете были нужны ему?

Я качаю головой.

- Нет, он сделал это, чтобы доказать мне, что я самый большой тупица на свете.

Эндрю вскакивает и снимает шубку.

- Ладно. Вот что сейчас произойдет. Мы вздремнем, потому что ты прав насчет усталости. А сегодня днем ​​я покажу тебе, что именно имею в виду.

- Подожди, ты остаешься? Даже после того, как...

Он забирается под одеяло.

- Не буду врать: я разочарован тем, что у меня не получится заняться с тобой сексом. Но я с радостью останусь просто как друг и помогу тебе.

- Поможешь мне, в чем именно?

- Осознать, что я прав. А уж потом ты сможешь распорядиться этой информацией как захочешь.

- Торн не влюблен в меня. – Не влюблен. Этого не может быть.

И всё же что-то внутри меня надеется, что это правда, ведь одной ночи в его объятиях мне оказалось мало.

Никогда - ни разу в жизни! - я не чувствовал себя в такой безопасности, как в ту ночь с Торном.

Фантазии о том, чтобы пережить это снова... чтобы это чувство стало постоянной частью моей жизни... Мне просто необходимо знать: возможно ли это?





Глава 5. Торн


Себ и стриптизер исчезли в своей комнате, как только мы приехали, и с тех пор не вылезали из постели.

Не они одни. Все крепко уснули, когда мы приехали, и только я встал, поискать кофе.

Может, это и к лучшему. Побыть одному - то, что нужно, чтобы привести мысли в порядок и забыть о Себе, туре, прессе... обо всем. Но особенно о стриптизере, согревающем сейчас постель Себа.

Большие кованые часы над огромным камином в парадной гостиной этой «хижины», то есть невероятно большого горного шале, показывают, что уже чуть больше полудня, а это значит, что я поспал всего несколько часов. И это были беспокойные часы.

Совсем не похоже на то, как засыпать прошлой ночью с Себом в объятиях. Не думаю, что когда-либо спал лучше, чем когда он был в моих руках.

Я мог бы сослаться на усталость от того, что не спал всю ночь, пытаясь удалить его фотографию, но знаю, что это из-за него. Все из-за него.

А я-то по глупости думал, что смогу провести этот отпуск с Себом, пока все остальные будут увлечены сексом. Может, я и не смогу заполучить Себа так, как мне хочется, но всегда с радостью приму все, что можно. Провести эти две недели в снегах, не имея больше никаких занятий… я думал, мы сможем покататься на лыжах, выпить у камина… думал, сможем поговорить. Я с нетерпением ждал этого.

Теперь это затмевает милая штучка с потрясающими ножками и симпатичным личиком.

Я нахожу кофемашину на кухне и завариваю себе чашку, чтобы взять её на заднюю террасу.

Там есть кострище и одеяла, и я определённо нашел место, где буду прятаться следующие две недели. Хотя, к тому времени, как разжигаю этот чёртов костер, мне почти приходится возвращаться в дом, чтобы разморозиться.

Я закутываюсь в плед и сажусь в один из шезлонгов. Теплый кофе, горный воздух и потрясающий вид на заснеженный лес... ммм, я мог бы к этому привыкнуть.

- Ты умеешь разводить костер?

Я замираю при звуке голоса Себа, отказываясь поворачиваться к нему.

- Я, как известно, полезен в некоторых вещах. - Например, в управлении всеми аспектами твоей жизни.

- Мужчина, добывающий огонь, - мурлыкает Лемон. - Как сексуально.

Не смотри, Торн. Не смотри.

Я поворачиваюсь.

Черт.

Лемон сидит у Себа под мышкой, одетый в спортивные штаны Себа, слишком длинные ему, и в той нелепой шубке, в которой сюда приехал. Мне неприятно, что вид их вместе причиняет такую боль.

За последние несколько лет я отбросил много дерьма, потому что Себ заслужил быть молодым и свободным и делать то, что хочет, но когда слышу, как он говорит, что хочет того, что есть у Кэша и Локка, это все для меня меняет.

Мне хочется подойти, схватить Лемона за его дурацкие осветленные волосы и вышвырнуть его из дома. Потому что ревнивый Торн явно рационален.

Я хочу умолять Себа дать мне шанс. К хуям последствия и, возможно, потерю лучшей работы, которая у меня когда-либо была. По-моему, он того стоит.

Но огромная часть меня уверена, что когда у него это не получится, Себ вернется к своему обычному поведению, когда отношения невозможны.

- На кухне есть кофейник с кофе, - говорю я и возвращаюсь к огню.

- Я принесу тебе чашечку, детка.

Боже, я отсюда слышу, как радостно звучат шаги Лемона. Они такие бодрые и быстрые.

Не отрывай глаз от огня, Торн.

Я пытаюсь, но как только Себ появляется в поле моего зрения, встречаюсь с ним взглядом. Он выглядит измученным, как будто они с Лемоном совсем не спали. Эта мысль заставляет меня отвести взгляд. Мне не стоит думать об этом.

Тем не менее, я все еще слежу за его движениями. Он накрывается одеялом, но ерзает, словно не может устроиться.

- Что это? - Он достает блестящий серебристый материал.

Я невольно смотрю на то, что у него в руке, и тут же жалею об этом.

Себ держит в руках крошечные шорты Лемона, что были на нем раньше.

- О, черт. - Он быстро прячет их под одеяло, но затем его взгляд останавливается на мне. И не отрывается.

Он изучает меня пылким, оценивающим взглядом. Словно ждёт моей реакции.

Мне нужно, чтобы это прекратилось, прежде чем я скажу что-нибудь глупое.

- Твой стриптизер тебе еще не надоел?

Думаю, это лучше, чем «Я люблю тебя, идиот».

- Зачем тебе это знать?

- Интересно, сколько времени пройдет, прежде чем ты попросишь меня подбросить его до аэропорта?

- И это все?

Нет. Я хочу завезти его куда-нибудь подальше, но убийство - это плохо.

- А что может быть еще?

Он пожимает плечами.

- Не знаю.

Дверь в дом открывается. О, отлично, Лемон вернулся. По крайней мере, он не один. Кэш и Локк выходят вслед за ним со своими чашками кофе. Ура, я - пятое колесо.

Несмотря на то, что мест здесь более чем достаточно, Лемон ставит их напитки на столик рядом с Себом и приподнимает одеяло, чтобы сесть ему на колени.

- Ой. - Он поднимает шорты в воздух. - Как они сюда попали?

Я стискиваю зубы. Можно я высажусь где-нибудь в глуши?

Я прихлебываю кофе и стараюсь сохранять самообладание.

- Итак, как у всех прошел «дневной сон»? - Спрашивает Лемон. - Наш «сон» был таким приятным, что я едва могу ходить.

Себ стонет и прячет голову на плече Лемона.

Кэш выдыхает.

- Мы даже не думали о сексе. Мы реально уснули. И теперь я в депрессии, потому что это означает, что мы уже старая супружеская пара, предпочитающая спать, а не заниматься сексом. - Он встает. - Мы должны немедленно это исправить.

- Пожалуйста, не надо, - говорим мы с Себом одновременно и обмениваемся улыбками, которые быстро исчезают, когда я как можно быстрее отвожу взгляд.

Кэш закатывает глаза.

- Не здесь. Внутри.

Локк не двигается с места.

- Детка, у нас впереди вся оставшаяся жизнь, чтобы заниматься сексом. Я хочу выпить кофе у камина и расслабиться. Ты заслуживаешь настоящего отпуска.

Кэш практически падает обратно в кресло.

- О-о-о, - говорит Лемон и поворачивается к Себу. - Не могу дождаться, когда мы станем такими. Когда наши отношения станут настолько прочными, что секс - не единственное, что будет иметь значение. А до тех пор обещаю отсасывать тебе так часто и столько раз, сколько сможет выдержать мой рот.

Теперь моя очередь вставать.

- И я ухожу. Прогуляюсь.

- По снегу? - Спрашивает Кэш.

- Да. - Мне нужно убраться отсюда.

Я бегу в свою комнату за теплой одеждой и ботинками. Я не знаю, куда идти, хотя здесь есть только одна дорога - туда и обратно.

Я выскакиваю за дверь в спешке, потому что не представлял, что особняк на холмах Монтаны может быть таким чертовски маленьким и вызывать клаустрофобию.

Вместо того, чтобы направиться обратно к главным воротам, я иду в противоположную сторону, гадая, куда еще ведет дорога. Врата скрывают нас от остального мира, так что, полагаю, я направляюсь в тупик.

Мне все равно. Я просто не хочу находиться в этом доме.

Должно быть, пока мы спали, выпало еще больше снега, потому что дорога покрыта тонким слоем инея. Солнце уже высоко в небе, и, хотя у меня мерзнет нос, все остальное быстро прогревается.

Дорога ведет вниз, удаляясь от особняка, и по мере того, как я продолжаю путь, передо мной открывается вид на долину, откуда дорога ведет к Одинокой горе. Одна мысль о том, что Себ и Лемон там, позади, делают все то, о чем я мечтал, заставляет ноги двигаться быстрее.

Не знаю, как далеко я зашел, пока не наткнулся на еще несколько домов.

Они в десять раз меньше, чем то место, где мы остановились, но думаю, технически я всё ещё на той же территории. Может быть.

И тут я осознаю, что ноги в ботинках промокли и онемели, и когда поворачиваюсь и смотрю в ту сторону, откуда пришел, я больше не вижу дома. Поворачиваюсь по кругу и думаю, где же я, блядь, нахожусь.

Дорога здесь только одна, так что заблудиться я вряд ли могу. Я достаю телефон, но сотовая связь здесь не работает.

Дверь одного из домов открывается, и на крыльцо выходит здоровенный парень в клетчатой фланелевой рубашке.

В голове проносится самая сексуальная порнуха о лесорубах, и я задаюсь вопросом, то ли я поскользнулся на льду и ударился головой, и теперь у меня разыгралось воображение, то ли я попал на съемочную площадку порнофильма, где-то посреди Монтаны. Если этот парень попросит меня зайти в дом, чтобы согреться, я предположу, что речь идёт о втором варианте.

У него безумно мускулистые руки и густая черная борода. У него небольшое брюшко, но я не могу понять, это мышцы или жировая прослойка. У него большие крепкие ноги, а тёмные волосы собраны в пучок.

- Ты потерялся?

Черт, у него еще и голос сексуальный. Что-то знакомое в нем заставляет наклонить голову, но, опять же, я, наверное, думаю о порно.

Он изучает меня.

- У тебя переохлаждение?

Я стряхиваю с себя эти мысли.

- Извини, нет. Я, э-э, не думаю, что заблудился. Мы с друзьями вроде как остановились неподалеку.

- Вроде как? Насколько я слышал, люди приедут в мой дом, нравится мне это или нет, и я могу либо присоединиться к вам, либо убираться. Я выбрал держаться подальше, но ты все равно меня нашел.

Бессмыслица какая-то. Кэш сказал, что шантажировал… срань господня.

Мои глаза расширяются.

- Мейсон? Мейсон Нэш?

Как такое возможно? Он совсем не похож на Мейсона из «Одиннадцати», кроме области вокруг глаз. Это определенно его глаза.

Он складывает руки на груди.

- Я не так уж сильно изменился, правда?

Он что, издевается надо мной?

- Ты определенно... повзрослел.

Ещё несколько лет назад этот парень выглядел как любой другой смазливый мальчик из бойз-бэнда.

Теперь он настоящий мужчина.

Он кивает головой в сторону маленького коттеджа.

- Заходи внутрь и отогрейся. Я могу подбросить тебя до дома, как только буду уверен, что у тебя нет обморожения.

Это определенно похоже на порно-сценарий. Не уверен, не идет ли у меня кровь из раны на голове, и все это не сон? Фантазии о лесорубах бушуют, но даже думая об этом, понимаю, что если бы представилась такая возможность, я бы ею не воспользовался.

Кроме того, что Мейсон Нэш натурал, так что вопрос всё равно неактуален, а я слишком сильно влюблен в Себа, чтобы это доставляло удовольствие. Даже если он вернется домой и не вспомнит обо мне.

Тепло внутри ощущается, как только я переступаю порог этого маленького домика. Он хорошо сохранился, но он старый и больше похож на то место, где, как я думал, мы остановимся, когда услышал слова «хижина в лесу».

Он необычный, но уютный.

- Можешь снять обувь и носки и высушить их у камина. - Мейсон указывает на гостиную.

- Спасибо. - Я делаю, как он говорит, и снимаю еще и куртку, перчатки и шапку, а затем встречаюсь с ним на кухне. - Кстати, меня зовут Торн. Не знаю, помнишь ли ты меня.

- Помню. Торн Янг. Менеджер «Cash Me Outside». - Мейсон роется в шкафах в поисках чего-то, что, похоже, не может найти.

- Что ты здесь делаешь в такой глуши? - спрашиваю я.

- Это дом моей мамы. Эта земля принадлежала моей семье на протяжении многих поколений, и раньше здесь была лесозаготовительная ферма.

- Это объясняет... - Я показываю на свое лицо.

- Что?

- Бороду. И фланелевую рубашку. Ты в образе сексуального лесоруба.

Мейсон фыркает.

- Спасибо.

- Серьезно, чувак. Что случилось? Почему ты... - Я обвожу рукой маленькую комнату. - Здесь?

- Э-э, потому что дурацкая рок-группа заняла мой дом? Я построил его для мамы, сестры и ее семьи, чтобы они жили со мной. Они все сказали: «Мы тебя любим, но у нас всё хорошо. Спасибо».

- Ты живешь там совсем один?

Мейсон, наконец, находит то, что искал, и наливает себе горячего какао.

- Будешь?

- С удовольствием.

Он молчит, пока готовит, но если он думает, что я оставлю все как есть, то ошибается. Я не могу оторвать взгляда от его лица. За этим усталым видом горного человека где-то скрывается голливудская звезда первой величины, но я с трудом могу её разглядеть.

- Вообще-то, я имел в виду, почему ты в Монтане, а не в Лос-Анджелесе, где тебе самое место, - говорю я, когда он протягивает мне чашку.

- Мир хотел забыть обо мне, и я позволил.

- Уверен, это неправда. А как же парни из «Одиннадцать»?

У него вырывается резкий смешок.

- Они самые худшие.

- Что с вами случилось? Я знаю, что все эти истории - чушь собачья. Большой ссоры не было, но что-то случилось, раз ты вот так исчез.

- Почему ты бродишь по лесу, пытаясь покончить с собой? Ты хоть понимаешь, как легко заблудиться здесь?

Отличное отступление, Мейсон.

- Я шел по дороге. Все со мной было в порядке.

- Ты знаешь, что прошел три мили?

Я поднимаю кружку, чтобы сделать глоток, но останавливаюсь на полпути.

- Подожди, что? - Не могло быть так далеко.

- Хочешь ещё раз сказать, что с тобой всё в порядке?

Я поник.

- Мне нужно было оттуда выбраться. У всех с собой фанатки, а у Кэша – жених.

- Ах. Не могу представить, что отдых с компанией парочек был бы веселым.

- Не могу представить, что жить здесь в одиночестве тоже весело.

- У меня рядом семья. А у тебя кто?

Никого. Вот кто.

- Ты? - шучу я.

Он смеется в свою чашку с какао.

- Только на следующий час, а потом я отвезу тебя туда, где тебе самое место, и не буду мешать группе.

- Ты не можешь прятаться вечно.

Его глаза сужаются.

- Ты, правда, думаешь, что Голливуд примет меня обратно с распростертыми объятиями? Посмотри на меня. Я не совсем воплощение Голливудского гламура, больше нет.

- Ходят слухи, что остальные парни из «Одиннадцать» пытаются вас всех снова собрать вместе.

Он усмехается.

- К черту все это. Где они были, когда моя сольная карьера пошла прахом? Где они были, когда я обратился к ним? Знаешь, Денвер не отвечает ни на один из моих звонков с того последнего вечера, как мы были в туре? Никто из них не имеет права выбирать, когда им удобна дружба.

Ладно, возможно, я ошибался, говоря, что в распаде группы не было никакой драмы.

- Уверен, они все еще заботятся о тебе. Невозможно работать с людьми так долго и при этом не иметь особой связи. Вы можете отдалиться друг от друга и пойти разными путями, но они всегда будут твоей группой. У меня есть клиенты, которыми я раньше управлял, и каждый из них важен для меня. Тебе стоит послушать, что говорят Харли и остальные.

Дружелюбие полностью исчезает, и я почти ожидаю, что он вышвырнет меня обратно на улицу, на холод, и скажет, чтобы я шел домой босиком.

- Ты собираешься сдать меня и рассказать им, где я?

- После того, как ты спас меня от переохлаждения и смерти? Нет, думаю, я у тебя в долгу.

- Хорошо. Потому что я тебя за это накажу.

- Я думаю, тебе стоит прийти в дом, пообщаться с Кэшем и просто провести время. Приходи, отпразднуй Голливудское Рождество, и, может быть, немного вспомнишь свою прежнюю жизнь. Возможно, тебе захочется вернуться.

Он отпивает из кружки, а затем вытирает молоко со своей густой бороды.

- Я подумаю.

Все в нем изменилось, и это потрясает воображение.

Я почти хочу не сдерживать свое обещание и позвонить Харли Валентайну прямо сейчас, потому что в глазах Мейсона есть что-то грустное, что меня беспокоит. Наверное, хорошо, что здесь нет сотовой связи, иначе передо мной бы оказался разгневанный бывший участник бойз-бэнда.

Мейсон, скрывавшийся все эти годы, пугает. Не он, а меня. От чего именно прячется Мейсон? От разбитого сердца? Кто-то причинил ему боль, или дело действительно в его карьере? Он, кажется, обижен на парней из «Одиннадцать», а я точно знаю, что они когда-то были очень хорошими друзьями.

Мейсон смотрит на меня поверх кружки с какао.

- Итак, как давно ты влюблен в Себа?

Я давлюсь.

- Что?

- Или все дело в Кэше? Я так понял, что он уже давно помолвлен, а ты все еще их менеджер, так что моя дедукция подсказывает, что это Себ.

- Почему я должен быть в кого-то влюблен?

- Потому что я не знаю ни одного человека, который прошел бы три мили по морозу, чтобы оказаться подальше от счастливых пар, если только он не влюблен в кого-то из них. Насколько я знаю, единственные геи в группе - это Кэш и Себ. В смысле, я думаю, ты мог бы быть влюблен в натурала, но у меня создается впечатление не безответной любви, а не неразделенных чувств.

Я неловко ерзаю на стуле.

- Кажется, мне больше не нравится этот разговор.

Мейсон улыбается, и, наконец, я вижу того Мейсона, которого знает весь мир.

- Ты только что раскрыл свои карты, - замечаю я.

- Как?

- Ты следишь за голливудскими сплетнями, а значит, скучаешь по ним.

Мейсон качает головой.

- Это не значит, что я принадлежу тому миру. Я не собираюсь возвращаться.

За что бы он ни цеплялся, надеюсь, он найдет способ примириться с этим.

Вот что происходит, когда позволяешь эмоциям разрастаться?

Я мог бы дать Себу всё, что он хочет, но как только мои чувства выплеснутся наружу, их уже не вернуть. Если он действительно готов к чему-то настоящему, он должен обратиться именно ко мне.

Я не совсем уверен, что он готов, но если буду молчать, как делал последние пару лет, он ни за что на свете не увидит, что у него есть шанс. Со мной.

Меня не волнует, если это разрушит мою карьеру. Мне нужно, чтобы он знал, что у меня на сердце, иначе я могу оказаться там же, где сейчас Мейсон.

Озлобленный. Одинокий. Живущий в глуши, надеясь, что мир забудет обо мне.

Мне нужно понять, как открыться ему и рассказать, но эта поездка определённо не время для этого. Не тогда, когда он здесь с кем-то другим.





Глава 6. Себ


- Где он? - Рычу я.

Я уже час стою у окна, волнуясь, что Торн не вернется.

Обе арендованные машины все еще стоят на площадке, а на улице ниже нуля.

- Что происходит? - Джаспер зевает, спускаясь по лестнице после своего перепихона и дневного сна.

- Торн пошел прогуляться, - говорит Кэш, наблюдая за мной с дивана перед камином. Локк использует колени Кэша в качестве подушки, читая книгу, и ни одному из них нет дела до того, что Торн может уже мертв, кто знает.

- По снегу? - Спрашивает Джаспер.

- Два часа назад, - уточняю я. - Он, наверное, там замерз. Буквально. Или потерялся. Когда он сказал, что идет прогуляться, я подумал, что он вернется через пятнадцать минут. Кто же так долго гуляет по снегу?

- Он взрослый человек, - говорит Джаспер. - Почему тебя это волнует?

Почему я волнуюсь?

- Потому что ваш менеджер по уши влюблен в вашего соло-гитариста, - говорит Эндрю со своего места в единственном кресле. - И я абсолютно уверен, что это взаимно.

- Это не так, - бурчу я и возвращаюсь к наблюдению за происходящим снаружи, надеясь на чудо, что Торн появится.

Эндрю не понимает, о чем говорит.

Торн - хороший менеджер, и знает, как справляться с проблемами группы. То, что я испытываю к нему теплые чувства, вовсе не означает, что у меня есть настоящие чувства. Возможно, я проецирую на него отношения с отцом, потому что он заботится о нас.

Его вина, что он порядочный парень.

- Себ чувствует себя виноватым из-за того, что позволил ему сбежать в приступе ревности, - говорит Эндрю.

Зачем я снова привел его сюда? Мне не нравится, что он настолько... прав.

Я хочу избавиться от внутреннего беспокойства именно из-за этого - чувства вины за исчезновение Торна, - но внутренний голос кричит, что все гораздо сложнее.

Не знаю, почему этот недавний скандал заставил меня взглянуть на него по-другому.

Потому что он остался в моей постели и обнимал меня?

Этому должно быть какое-то психологическое объяснение. Как будто я цепляюсь за чувство безопасности, которое он мне дал, и превращаю его во что-то другое.

Потом я думаю о том, где он сейчас, что делает там, на холоде, и меня не покидает беспокойство, что могу потерять его. И эта мысль? Мысль о том, что его не будет в моей жизни, ранит сильнее всего, что я когда-либо испытывал.

Я знаю, это что-то значит.

Что, если он заблудился? Что, если он упал, вывихнул лодыжку и не может вернуться?

- Торн не влюблен в Себа, - говорит Кэш. - Торн натурал.

Эндрю усмехается.

- Ты такой же наивный, как и Себ.

Кэш поджимает губы.

- Он был в твоей постели прошлым утром.

Я отрываю взгляд от ослепительной белизны снаружи.

- Потому что он отключился после того, как пытался минимизировать ущерб. Ничего не было.

Локк садится.

- Э-э, в этом вопросе я должен согласиться с Лемоном. Я вижу, как он смотрит на тебя, когда ты на сцене. Я рядом с ним почти на каждом концерте. Поверь мне. Он влюблен либо в тебя, либо в твою гитару, и сомневаюсь, что такой собранный человек, как Торн, питает слабость к неодушевленным предметам.

Я смотрю на своего лучшего друга, ожидая ответа.

- Это ведь не может быть правдой, а?

Я хочу, чтобы это было правдой. Больше, чем думал. Но… я все еще не могу принять, что это реально, потому что не могу позволить себе даже подумать о такой возможности. Это риск, которого мое сердце, возможно, не выдержит.

Что, если я так отчаянно нуждаюсь в том, что есть у Кэша и Локка, что мысль о том, что Торн влюблен в меня, кажется привлекательной, потому что я знаю его, он мне нравится, и он рядом.

Ну, на самом деле, нет, не рядом. Он на улице, на ебаном холоде.

- Я же тебе говорил, - поет Эндрю. - Полностью взаимно.

- Это не проявление любви. - Я хмурюсь. - Это проявление беспокойства, потому что он слишком долго на улице, и я не хочу, чтобы он умер.

- Потому что ты любишь его. - Эндрю вздергивает подбородок. Самодовольный ублюдок.

- Заткнись. Ты любишь его. - Мои выпады бессмысленны, но мне все равно.

Кэш разражается смехом.

- Думаю, стриптизер прав.

Я вскидываю руки.

- Нахуй все. Если никто из вас не беспокоится о нем, пойду, поищу его. Где ключи от машины?

- Ты вообще умеешь водить машину по снегу? - Спрашивает Кэш.

- Это не может быть так уж сложно.

Я должен что-то сделать.

Я роюсь в ящиках маленького столика в прихожей, но они пусты. Следующий на очереди - гардероб. В панике я перебираю пальто на вешалке, ища пальто Джаспера или Грега, кто бы ни был за рулем второй машины, потому что пальто Торна на нем. Может, у него ключи.

- Черт возьми! - Теперь я просто разбрасываю пальто повсюду.

- Себ. - Спокойный голос Кэша раздается прямо у меня за спиной.

- Мне нужны ключи, - говорю я.

- Себ, - снова говорит Кэш и мягко берет меня за руку.

- Что? - Я поворачиваюсь к нему лицом, и моя грудь поднимается и опускается тяжелее, чем следовало бы. Кажется, у меня гипервентиляция.

Кэш с сочувствием смотрит на меня, наклоняя голову.

- О. - Его голос тихий. - Он прав, да? У тебя есть чувства к Торну.

- Я, блядь, не знаю. Но знаю, что он может быть где-то там, ранен или, блядь, мертв, и никто из вас ничего не делает, чтобы помочь мне найти его. - Черт, слезы наворачиваются на глаза. Я пытаюсь сморгнуть, но их становится только больше.

И блядь.

Блядь, блядь, блядь.

Кажется, я влюблен в Торна.

Я не знаю, что с этим делать.

- Я не могу потерять его, - шепчу я.

- Мы найдем его. - Кэш говорит успокаивающим голосом - тем самым, что он использует, когда меня раздражают чересчур назойливые фанаты, считающие, что им можно прикасаться к нашим телам без разрешения.

Кэш справляется с хватаниями за задницу и ощупыванием члена гораздо лучше, и знает, как успокоить меня, чтобы я не устроил сцену.

До ушей доносится звук подъезжающей машины, и мое сердце замирает.

Я, не раздумывая, выбегаю на улицу. Я готовлюсь к худшему, например, к приезду патрульной машины, которая сообщит нам, что нашли тело, или к чему-то столь же драматичному.

Но нет.

Вот Торн, весь такой блондинистый и потрясающий, выходит из грузовика какого-то незнакомого парня.

Облегчение заполняет грудь, и мне хочется подбежать к нему, обнять и не отпускать.

Затем я вижу, что он улыбается, и все мои приятные чувства по поводу его возвращения улетучиваются. На улице холодно, а на мне нет обуви, только носки. Длинная футболка вообще не защищает меня от холода, но я чувствую только жгучую, горячую злость.

Он подходит ближе, на его лице все та же беззаботная улыбка, и что, собственно, за хуйня?

Я толкаю его.

- Где ты был? Мы ужасно волновались. - Голос срывается.

- Поправка, - говорит Кэш, появляясь в дверях. - Себ ужасно волновался.

Торн моргает, глядя на меня, и его улыбка исчезает.

- Ты беспокоился обо мне?

- Тебя не было два часа! В такой холод... - Я шумно выдыхаю. - Где ты был? Кто тебя привез?

- Друг.

- Мы посреди Монтаны, и ты завел друга?

Взгляд Торна устремляется мне за спину.

- Ты завел друга и привез его с собой. Может, тебе стоит больше беспокоиться о том, что он делает?

Я пытаюсь разгадать выражение его глаз, когда он снова возвращает на меня свой взгляд. Его подбородок выпячен вызывающе, и он делает то самое лицо, что делает всегда, когда не хочет ничего объяснять.

Я не могу его понять. Никогда не мог.

Я пытаюсь разглядеть за его отвлекающими голубыми глазами, может ли то, что говорит Эндрю, быть правдой. Испытывает ли Торн ко мне хоть какие-то романтические чувства. Ничего.

- Ты прав. - Я отступаю на шаг. - Мне следует беспокоиться о том, что делает он, а не о тебе. Потому что так это работает. Я не могу беспокоиться о том, что мой менеджер заблудится в чертовом снегу и исчезнет только потому, что я здесь с кем-то. Ты абсолютно прав. - Я дрожу, но не знаю, то ли от того, что промокли ноги, то ли от разочарования.

- Давай зайдем внутрь, уберемся с холода. - Торн пытается взять меня за руку, но я вырываюсь.

- Только не исчезай снова. - Я проскакиваю мимо всех, наблюдающих за мной, и возвращаюсь в дом.

Только теперь не знаю, куда идти.

Весь этот демарш не так эффективен, если не знаешь, в каком направлении движешься.

- Себ, подожди, - говорит Торн.

Я отворачиваюсь и пытаюсь скрыть нахлынувшие эмоции. Облегчение, гнев, замешательство... Любовь? Я не знаю, что сейчас чувствую.

- Прости, - говорит он. - Я не знал, что ты беспокоишься обо мне, иначе попросил бы Мейсона позвонить домой.

- Я так и знал! - кричит Эндрю позади нас. - Можно мне пойти и посмотреть на него? Где он? Боже мой, это так круто. Я остановился в доме Мейсона Нэша? – визжит он.

Торн морщится.

- Возможно, сейчас самое время обсудить с ним соглашение о неразглашении.

- Определенно.

Особенно учитывая всю ту чушь, которую он несёт о том, что у нас с Торном есть взаимная симпатия.

- Сделай это. - Я в ярости убегаю и направляюсь в нашу с Лемоном комнату, пока Торн разбирается с неловкими сторонами славы.

Как только я переступаю порог и закрываю за собой дверь, на глаза наворачиваются слезы, и я не понимаю почему.

Во мне бурлит адреналин, остатки гнева из-за того, что Торн извел меня до полусмерти, исчезнув, а затем появившись, как ни в чем не бывало.

И что, чёрт возьми, за чушь про то, что он не понимает, почему мне не всё равно?

Конечно, мне, блядь, не все равно.

Я меряю шагами комнату, ноги все еще мерзнут от бега по снегу в одних носках. Фу, носки. Я наклоняюсь и снимаю их, швыряя куда попало.

Я взвинчен. Мне хочется кричать на Торна. Я хочу, чтобы он увидел…

Увидел что?

Я хочу, чтобы он увидел, что я не просто его клиент. Никогда им не был. Может, в начале, но с тех пор мы сблизились. И ладно, конечно, я понимаю, почему Лемон думает, что это нечто большее, чем есть на самом деле, но если Торн даже не может признать, что он мой друг, с чего, черт возьми, Лемон взял, что тот влюблен в меня?

Затем я думаю о том, что сказал Локк, о том, как Торн наблюдает за мной на сцене. Я думаю о тех случаях, когда Торн называл меня своим клиентом. Всегда, когда я проявлял к нему хоть какие-то чувства. Как будто ему нужны эти слова, чтобы поддерживать барьер между нами.

Или я теперь все это додумываю? Как бы мне хотелось иметь хоть какие-то ответы.

Воспоминание о том, как я проснулся рядом с ним тем утром, напоминает о моих мыслях.

Торн был бы идеальным партнером - ну, знаете, если бы не был натуралом.

Рождественские эльфы-геи посыпали меня волшебной пыльцой, воплощая в жизнь мой идеал парня?

Такой ход мыслей опасен, потому что, если Лемон ошибается, а я уже все это выстроил в своей голове, то осознание того, что Торн в меня не влюблен, не только разочарует, но и сокрушит мою душу.

Значит ли это то, что я думаю? Лемон прав?

Мне нужно это выяснить.





Глава 7. Торн


Я говорю себе, что не стоит придавать значения реакции Себа на мое отсутствие. Он просто проявил заботу, и ничего больше. Но когда он бежит наверх в их с Лемоном комнату, не могу не заметить, как все смотрят на меня, словно ждут, что я что-нибудь скажу. Не знаю, что именно.

- Лемон? - спрашиваю я как можно вежливее. - Есть дело, которое нужно обсудить.

- Держу пари, что есть. - Лемон скачет, да, блядь, скачет, в мою сторону.

- В столовой. Я схожу за ноутбуком.

Давненько нам не приходилось просить кого-то подписать соглашение о неразглашении, но как только Себ спросил об этом вчера вечером, я отправил электронное письмо юристам лейбла.

Когда я беру ноутбук и возвращаюсь в кухонную нишу, где стоит большой обеденный стол из кедра на двенадцать персон, Лемон смотрит на меня с невинной, но в то же время снисходительной улыбкой на лице.

Он подпрыгивает на стуле.

- Теперь ты скажешь мне держаться подальше от твоего соло-гитариста и отправишь самолетом домой?

Хотелось бы.

- Нет. Я здесь, чтобы заставить тебя подписать соглашение о неразглашении. В нем, по сути, говорится, что ты не можешь никому рассказывать о том, что произошло в этой поездке. Особенно СМИ.

- Пфф. Как будто кто-нибудь мне поверит.

- На самом деле дело не в этом. Я пытаюсь убедиться, что ты не наживешься на Себе, как тот парень в прошлый раз.

- Я здесь не ради легкой наживы, но соглашусь и на что-нибудь другое. - Ухмыляется маленький умник.

- Это ваше с Себом дело. Мне не обязательно знать.

Он хлопает в ладоши.

- Ты хочешь сказать, что не хочешь знать.

Я стискиваю зубы.

- Прочитай это и подпиши, когда закончишь. - Я передаю ему ноутбук.

Лемон откидывается на спинку стула и складывает руки на груди.

- А если я этого не сделаю?

- Тогда я попрошу тебя держаться подальше от моего соло-гитариста и посажу на самолет.

Он наклоняется вперед, просматривает документ, а затем пальцем ставит электронную подпись.

- Готово.

Я забираю его и отправляю юристам по электронной почте.

- Теперь ты можешь идти.

- Что, если я не хочу?

- Не хочешь чего?

- Что, если я хочу остаться здесь и поговорить с тобой?

- Я бы сказал, что твое время с Себом коротко, и на твоем месте я бы постарался максимально использовать его, вместо того, чтобы сидеть здесь и разговаривать с никем.

Лемон встает, обходит стол и останавливается рядом со мной, прислоняясь бедром к дереву.

- Ты для Себа не никто.

Я отодвигаю свой стул, чтобы увеличить расстояние между нами.

- Это не значит, что нам нужно сближаться или что-то в этом роде. Ты временный. Все они временные.

Лемон хмурится.

- Как он может не видеть, как сильно ты его любишь?

- Прошу прощения?

Он выпрямляется.

- Ты по уши влюблен в него. Это очевидно. Ну, для всех остальных, кроме него. И Кэша. Но если бы Кэш обратил внимание, он бы тоже это заметил.

- Понятия не имею, о чем ты. - Я беру свой ноутбук и спешу выйти из комнаты, но голос Лемона преследует меня.

- Ты не можешь вечно убегать от своих чувств!

В этом он прав, но я не собираюсь изливать душу перед всеми о том, от чего нет спасения, когда это неизбежно бросается в глаза.

Я возвращаюсь в гостиную и встречаюсь с миллиардом взглядов, устремленных в мою сторону.

Грег и его подружка снова появились. Девушка Джаспера рядом с ним. Кэш и Локк уютно устроились на диване, так что мимо парочек легко пройти.

Мой взгляд останавливается на Себе, смотрящем на меня с такой напряженностью, какой я никогда у него не видел.

На мгновение сердце замирает, и страх пронзает меня насквозь. Этому надоедливому твинку лучше бы не разглагольствовать о своей смехотворно правдивой теории перед всеми, кто готов слушать.

- Что? - спрашиваю я.

- Ничего. - Кэш вскакивает с дивана. – Сегодня мы с Локком будем готовить ужин.

- Ты вообще умеешь готовить? - спрашиваю я.

- Эй, ты забываешь, что я много лет был начинающим музыкантом. Я умею готовить.

- Да, но я надеялся на что-то большее, чем рамен.

Локк встает.

- Не волнуйся. Я все сделаю.

- Когда будет ужин? - Спрашивает Джаспер.

- Когда будет готов! - Кричит в ответ Кэш.

Через несколько секунд и Джаспер, и Грег исчезают наверху со своими девушками. У меня такое чувство, что мы почти не увидим этих четверых за весь отпуск, и меня это вполне устраивает.

Остаемся Себ и я.

О, и Лемон.

- Что я пропустил? - спрашивает этот бодрый, раздражающий голос, врываясь в комнату.

- Кэш и Локк готовят ужин, а остальные... заняты, - говорю я, не сводя глаз с Себа.

Он все еще смотрит на меня, и не сомневаюсь, что Лемон будет болтать без умолку.

- Я пойду обратно на улицу и снова разожгу огонь. - Мне нужно выбраться отсюда. Хотя после сегодняшней экскурсии я знаю, что выходить из дома нельзя.

Когда Мейсон вез меня обратно, я не мог поверить, как далеко я ушел пешком.

Могло случиться все, что угодно. Если бы пошел снег и дорогу полностью занесло, я бы реально заблудился.

Но невозможно находиться в одной комнате с Себом и Лемон, не испытывая иррациональной ревности, поэтому мне нужно что-то предпринять.

Я снова надеваю теплое пальто, шапку, перчатки и шарф и направляюсь к кострищу.

Солнце садиться, и скоро станет еще холоднее.

От прежнего костра остались только угли, и я понимаю, что должен был сказать парням, чтобы они старались поддерживать огонь. Теперь придется начинать все сначала.

Я беру еще дров из кучи, что оставил для нас Мейсон, и складываю горкой, подкладывая под них растопку. Требуется несколько попыток, чтобы запалить дрова как следует, но потом они загораются, и я рад, что не нужно сдаваться и возвращаться внутрь, где они. Думаю, я мог бы спрятаться в своей комнате, если бы до этого дошло.

Я стою у костра, завернутый в одно из одеял, наблюдая, как небо окрашивается в миллиарды разных цветов, а солнце медленно исчезает.

Одиночество пытается захлестнуть меня, но я подавляю это.

Я здесь уже, наверное, полчаса, когда слышу, как позади меня со щелчком открывается дверь, и замираю. Мне не нужно оборачиваться, чтобы знать, кто это, и я, правда, правда, правда, не хочу этого делать.

Себ появляется рядом со мной, и сколько бы раз я ни уговаривал себя смотреть на мерцающие языки пламени, пока огонь разгорается, знаю, это невозможно. Мой взгляд притягивается к нему, как и всегда.

У него усталые глаза, и он выглядит изможденным.

- Итак, у Эндрю есть безумная теория.

Значит, наболтал.

- Я слышал. Твое развлечение явно под кайфом. Очень, очень сильно.

Себ фыркает, и изо рта у него вырывается облачко пара.

- Я тоже так думал.

Я отворачиваюсь обратно к огню.

- Рад, что мы это прояснили. Хороший разговор. Теперь можешь возвращаться в дом.

Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, перестань меня мучить. Я хочу рассказать ему все. Хочу сломаться и признаться, как сильно люблю его последние пару лет, но не могу. Я не готов рисковать всем. Может, после тура я смогу сделать шаг назад и взять отпуск, чтобы решить, чем хочу заниматься и как. Группа должна быть в состоянии найти нового менеджера, не беспокоясь о том, чтобы успеть на все концерты в сжатые сроки, без контроля организаторов.

- Да не собираюсь я возвращаться в дом, - говорит Себ. - Сегодня я кое-что понял.

- И что же?

Он подходит ближе, и я ловлю себя на том, что затаил дыхание.

- Я хочу, чтобы он оказался прав, - шепчет Себ.

Сердце замирает.

Я с трудом сглатываю.

Я спрашиваю, не в силах смотреть на него:

- Чтобы ты мог высмеивать меня за это?

Он игнорирует мои обвинения и продолжает.

- Сначала я подумал, что он сумасшедший.

Я усмехаюсь.

- Сумасшедший.

- Но подобные вещи... утверждают обратное.

Наконец, я поворачиваюсь к нему.

- Какие именно?

- Твой защитный механизм, когда хочешь увеличить дистанцию между нами. Ты делаешь акцент на чем-то, как будто хочешь верить в то, что говоришь. У тебя такой взгляд, будто боишься, что я узнаю правду. Каждый раз, когда в таблоидах о нас разгорается скандал, ты ведешь себя так, как сейчас. И ты смотришь на меня так с тех пор, как я появился со стриптизером. Я думал, проблема в прессе, но теперь...

Я всегда так хорошо скрывал свои чувства - или мне так казалось, - но тот факт, что он может читать меня, когда я этого не хочу, выводит из себя.

Я боюсь, что он увидит все. Как сильно я тоскую по нему. Жажду его прикосновений. Сколько раз я представлял, каковы на вкус его губы и каково будет погрузиться в него.

- Я... - Мой рот закрывается. Затем открывается. Я не знаю, что сказать. Не знаю, что я могу сказать.

Себ кивает.

- Да. Так я и думал. И теперь я иду на риск. Охуенно большой риск, потому что, Торн?

- Мм?

- Я чертовски сильно хочу быть во всем этом прав.

Он прав. Во всем.

- Себ...

Он придвигается ближе, забирая воздух во всем штате Монтана. Затем его сильные губы прижимаются к моим, и все, что могу, это позволить этому случиться, потому что сейчас я себя не контролирую. Совсем не контролирую. Разум кричит, чтобы я прекратил это, но сердце кричит громче, заставляя ухватиться за этот момент. Возможно, единственный момент.

Язык Себа раздвигает мои губы, и когда я открываюсь для него, он стонет и притягивает меня к себе.

Себ целует меня.

Себастьян Роуз целует Торна Янга.

Неа. Этого не может быть.

На нем слишком много одежды. Нас окружает слишком много всего. Мне хочется просунуть руки под его куртку и провести ладонями по груди и прессу, которые я вижу на сцене. Я хочу, чтобы мой рот исследовал нечто большее, чем просто его язык и щетину вокруг губ. Мне нужно почувствовать на себе прикосновение его бороды. Но мне нужно это прекратить.

Мне нужно остановить пробегающие по мне искры вожделения.

Мне нужен... блядь, мне нужен Себ. Больше, чем когда-либо прежде.

Он пахнет дымом, но на вкус как вечность. И, ебать, он умеет целоваться.

Черт, что мы делаем?

Он стонет мне в рот, и я понимаю, что мне все равно, что мы делаем, что мы напортачили или какой неловкий разговор о моем увольнении последует после, я не хочу останавливать его.

Но я должен.

Я отстраняюсь, но не могу заставить себя отпустить его.

- Ты здесь кое с кем другим.

- Больше нет. Я сказал, что ему нужно отправляться домой.

Мои глаза расширяются.

- Что ты сделал?

- Я хочу тебя. Я искал своего идеального мужчину не в том месте, но Лемон оказался не таким уж и бесполезным. Он заставил осознать то, что находится прямо передо мной.

Я хочу верить ему. Больше всего на свете хочу, чтобы слова, слетающие с его губ, были правдой, но боюсь, что ему нравится только мысль обо мне.

- Нам нужно об этом подумать, - говорю я.

- Мне не нужно. Я знаю, чего хочу.

Я заставляю себя отстраниться от него.

- С каких это пор ты знаешь? Когда мы сели в самолет меньше двадцати четырех часов назад, ты сказал, что хочешь построить отношения со стриптизером.

- Так было раньше.

- До чего? - Резкость в моем голосе говорит о том, как сильно я не хочу с этим бороться. Больше всего на свете я хочу отдаться ему, но не за счет своего сердца и карьеры.

- До того, как я узнал, что ты вообще возможный вариант. Как давно?

- Как давно, что?

- Тебе нравятся парни?

Я скрещиваю руки на груди.

- Я би. И всегда был. Именно это заставило меня бороться за место вашего менеджера. Я знал, что вы с Кэшем совершили каминг-аут, и хотел представлять ваши интересы, чтобы не было никакого стирания квир-идентичности.

- И ты не думал, что должен нам об этом рассказать?

Я отвожу взгляд, потому что держать это в секрете было трудно, но необходимо.

- Я не хотел никаких осложнений...

- В смысле?

- Я не хотел, чтобы ты или Кэш от скуки в туре начали приставать ко мне. Моя работа важна, и я бы не стал пренебрегать ею ради быстрого перепихона с клиентом.

Себ придвинулся ближе, сокращая расстояние, которое я пытался сохранить между нами.

- А если я поцелую тебя еще раз, что это будет? Это можно будет расценить как издевательство над тобой?

Я облизываю губы, все еще ощущая его вкус, и в этот момент мне все равно, если он издевается надо мной, потому что я хочу поцеловать его снова.

- Зависит от обстоятельств, - уклоняюсь я. - Ты целуешь меня по правильным причинам?

- Что за причины?

- Что ты меня хочешь не только для траха. Ты готов поставить на кон мою работу, репутацию группы и всё остальное? Потому что именно это ты и сделаешь. Наши отношения не могут быть временными, и они не могут быть экспериментом по проверке, сможешь ли ты построить отношения. Я не могу быть тем, кем ты хотел видеть Лемона. Это должно быть по-настоящему.

Себ колеблется.

- Это слишком большое давление.

- Я знаю. Но сейчас не тот момент, когда можно сначала действовать, а позже разбираться с последствиями.

- Я знаю.

- Все, что мне нужно, чтобы ты хотел меня, потому что это Я. А не потому, что я удобен.

Он издает резкий смешок.

- Мои чувства к тебе совсем не удобны.

- Что ты хочешь этим сказать?

- Если бы хотел простого перепихона, я бы не отправлял Эндрю домой.

- С ним было бы проще, - замечаю я.

Себ сокращает разрыв между нами.

- С каких это пор я выбираю легкий путь?

- Я не хочу усложнять твою жизнь еще больше, чем уже есть.

- Когда ты исчез сегодня, я никогда в жизни не был так напуган, - шепчет он. - Думал, что могу потерять тебя, и тогда я понял, что Эндрю прав.

- В чем именно?

Себ проводит большим пальцем по моему подбородку.

- Я люблю тебя так же сильно, как и ты меня. Просто… я не понимал этого, пока мне на это не указали. Случайное восхищение и полное доверие - это не то, что говорит о вечной любви, но это определенно отличная основа для нее. Если бы знал, что есть возможность большего, может, я бы раньше увидел, что это такое на самом деле.

- И что это?

- Любовь, сбивающая с ног.

Мои губы приоткрываются, когда я прерывисто вздыхаю.

- Ввязываться неразумно. Вот почему…

- Вот почему ты никогда не говорил мне о своих чувствах?

Я киваю.

- Прессе понравится, лейбл - возненавидит, а Кэш и ребята будут беспокоиться о том, что это значит для группы.

- Я все это знаю. Мне просто все равно.

- Если я поцелую тебя еще раз, - говорю я тихим хриплым голосом. - Мы перейдем границу, и мне нужно знать, что ты готов к этому.

Он отвечает мне тем же тоном.

- Я очень готов к этому.

Мои глаза закрываются, и я, наконец, позволяю себе сдаться.

- Это все, что мне нужно.





Глава 8. Себ


Торн на этот раз касается моих губ. Он целует меня. И в момент прикосновения его губ, словно что-то высвобождается, и всё происходит внезапно. Взрыв эмоций, которые я подавлял, кажется, годами.

Каждая улыбка, посылаемая мне им сбоку от сцены. Каждая наша ссора из-за одежды, которую мы с Кэшем носим, ​​из-за того дерьма, что мы несем в интервью. У него всегда было это выражение лица, одновременно закатывающее глаза и гордое.

Внезапная нежность к нему, бурлящая в моей груди, это что-то новое, но его постоянное присутствие в моей жизни облегчает принятие.

Я понимаю нерешительность Торна. Время выбрано странное, но, без сомнения, тепло и наполненность внутри, когда я нахожусь рядом с Торном, это нечто большее, чем отношения менеджера и клиента. Это больше, чем просто дружба.

Точно так же, как в этом поцелуе нет нежности или заботы, в нем есть все. Это признание, и моя душа откликается на него. Откликается так, как никогда не реагировала ни на кого другого. Поцелуи - это только губы и язык, но с Торном? Это ебаный незабываемый опыт. Бабочки порхают внутри, а кожа словно горит огнем.

Самое неожиданное во всем этом то, что, когда его язык проникает в мой рот, я не только растворяюсь в нем, но и на сто процентов позволяю ему взять верх.

Я позволяю его рукам блуждать по спине и сжимать мою задницу. Я позволяю его языку завладеть моим, и с каждым движением подчиняюсь все больше и больше.

Это не мой обычный подход к сексу. И я, блядь, надеюсь, что именно к этому все и ведет.

При других обстоятельствах я бы взял все под свой контроль, потому что мне это нужно. Потому что, если бы я этого не делал, таблоиды разнесли бы обо мне всякое дерьмо. Я никогда не мог доверять никому из тех, с кем был, но с Торном я могу забыть обо всем.

Его поцелуи настойчивы, его хватка на моих бедрах все крепче, и чем сильнее он давит, тем больше я расслабляюсь и тем больше контроля ему отдаю.

- Нам нужно внутрь, - шепчет он мне в губы.

Да. Внутрь. В кровать.

- Ты первый, - говорит Торн. - Иди в мою комнату и сними с себя все. Я приду через пару минут.

- Ты не хочешь, чтобы другие знали?

- Пока нет. И уж тем более не сейчас.

О, да. Это будет не самый приятный разговор. Торн кивает в сторону дома.

- Иди.

Я быстро подчиняюсь, но как только вхожу, Эндрю, моргая, смотрит на меня с дивана в парадной гостиной.

- Разве ты не... - Свалил? Слишком грубо, придурок.

Он улыбается.

- Еду домой? Да. Очевидно, девушка Грега не слишком довольна им. Он собирается отвезти нас обоих в аэропорт. На последний рейс сегодня вечером.

- О, Ммм, круто. - Я засовываю руки в карманы.

- Тебе не нужно со мной нянчиться. Я уже большой мальчик.

Я расслабляюсь.

- Спасибо. Ты лучший.

- Я знаю. Просто зови меня Купидоном. Иди и забери своего мужчину.

Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не сделать этого. Я иду по коридору туда, где находится комната Торна.

Внутри все сжимается от предвкушения. Не могу дождаться, когда окажусь с ним голым. Хочу, чтобы кожа к коже, чтобы он прижимал меня к себе, как прошлой ночью, но с добавлением секса.

Нервы начинают шалить, когда я остаюсь в одних боксерах.

Всё это так ново, но, как ни странно, кажется, что мы очень долго этого ждали.

Когда он переступает порог, то оглядывает меня с головы до ног, и его взгляд наполняется неподдельным вожделением.

- Ты не голый.

Моя обычная колкость в ответ на очевидное утверждение замирает на языке.

- Ты тоже.

- Раздень меня, - приказывает он.

Я снимаю с него пальто, и он помогает мне избавиться от свитера и рубашки. Его широкая грудь покрыта светлыми волосками.

Черт.

Я провожу руками по его мышцам.

- Штаны. - Его властный голос сразу же резонирует в моем члене. Это что-то новенькое.

Мне всегда нравилось, как он обращается с нами в группе. Он не придурок и говорит нам, когда мы выходим за рамки приличий или ведем себя как избалованные дети. Он говорит, что нам нужно делать, чтобы продавать альбомы. Торн не просит нас, он требует. Я и понятия не имел, что в таком контексте его властность может стать такой охуенно горячей.

Я расстегиваю пуговицу на его джинсах и опускаю молнию, затем спускаю их вниз по бедрам. Он снимает их, и теперь мы оба остаемся в нижнем белье.

Вместо того, чтобы заставить меня снять их, он отступает назад и делает это сам, медленно спуская боксеры, пока его твердый член не высвобождается. Я погружаюсь в транс, когда он делает шаг вперед и цепляет большими пальцами края моих боксеров. Он стягивает их вниз по моим ногам, пока я не вылезаю из них, и, снова вставая, обнимает и притягивает к меня себе.

Я смотрю ему прямо в глаза, пытаясь уловить хоть малейшее колебание. Все, что я вижу - жгучее желание и огромную любовь. Может, это и не первый раз, когда он так смотрит на меня, но я определенно впервые обращаю на это внимание.

- Это, правда, происходит? - спрашиваю я.

Торн наклоняет голову и целует меня в шею.

- Да. И я покажу тебе всё, о чём мечтал.

- Да? - Я запрокидываю голову, предоставляя ему больше доступа, пока он проводит пальцами по моей ключице.

- И это будет совсем не похоже на всех тех фанатов, с которыми ты был.

- Как?

- Я не позволю тебе взять меня. Это ты будешь вытрахан. Все твои дырочки будут использованы, пока я не кончу.

- Святое дерьмо, - выдыхаю я. - Я не... В смысле, я...

- Я знаю, что ты не был снизу, после того мудака, в первый год, как стал знаменитым.

Это был первый урок, когда я понял, что мои постельные дела больше не предназначены только для меня и тех, с кем я был. Этот парень написал целый блог о своей ночи с Себастьяном Роузом, а затем монетизировал его с помощью рекламы, когда он стал вирусным.

- Но со мной ты будешь снизу, - говорит Торн. - Мне нравится, что ты не спрашиваешь.

- С каких это пор я стал просить тебя о чем-то? Но... если бы я не захотел?

Торн отстраняется и пронзает меня взглядом своих ярко-голубых глаз.

- Тогда скажи мне. Я, может, и властный, но в моей постели тебе никогда не придётся делать то, чего ты не хочешь.

- Я хочу. - Я улыбаюсь. - Мне просто нужно было убедиться, что я могу передумать.

- Ты доверяешь мне? - Спрашивает Торн.

- Больше, чем кому-либо еще в этом мире.

- Хорошо. Тогда знай, что я остановлюсь, если ты скажешь, и ни единой ебаной душе не расскажу о том, что происходит между нами.

Честно говоря, это, возможно, заводит меня больше всего. Убрав свои стены, впустив Торна, я знаю, что мне никогда не придется колебаться, чтобы попросить то, чего я хочу, потому что он никогда не воспользуется этим.

- Теперь мне нужно, чтобы ты встал на колени, - хрипло произносит Торн.

Я тут же опускаюсь на пол. Удивительно, как легко я отдаю контроль Торну, но в то же время и нет. Если бы у меня был выбор, я бы встал на колени, я был бы снизу, но последние несколько лет не позволяли мне такой роскоши.

Торн садится на край кровати и раздвигает бедра. У него длинное и стройное тело, и я не могу не восхищаться им. Я хочу провести языком по каждому дюйму.

Он жестом подзывает меня ближе, и я ползу на коленях, пока не оказываюсь между его ног, но когда провожу руками по его икрам, он останавливает меня.

Он хватает меня за запястья.

- Никаких рук. Мне нужен только твой рот.

По спине пробегает дрожь, а член дергается.

- Убери руки за спину.

Я немедленно делаю, как он говорит, а затем моргаю, глядя на него.

- Так, внизу, ты так горяч. - Торн тянется и сжимает в кулаке мои длинные волосы. Его хватка крепка, и у меня покалывает кожу головы, но, черт возьми, мне это нравится.

Мои губы приближаются еще на дюйм, когда он подводит меня к своей набухшей головке. У него длинный и толстый член, и как, черт возьми, я мог не знать, что у него такой большой член?

Я бесчисленное количество раз видел Торна без рубашки, но никогда не имел удовольствия лицезреть его ниже пояса.

Его член - то, чему можно поклоняться и выставлять напоказ. Я принимаю решение.

- Я куплю тебе спортивные штаны на Рождество. Обтягивающие. И выброшу все твои трусы.

Торн смеется.

- Я немного обижен, что ты до сих пор не купил мне подарок на Рождество.

- О, купил, но я только что придумал кое-что получше. Можешь взять и тот, и другой.

- Я бы отдал их оба за то, чтобы твой рот перестал болтать и начал сосать.

Ага, я не собираюсь этого делать. Не сразу. Я буду растягивать удовольствие и доведу его до безумия, пока он не сможет сдерживаться. Я хочу сломить его, посмотреть, смогу ли пробить эту его жёсткую оболочку. Я видел проблески, но никогда не видел, чтобы он полностью расслабился.

Я осторожно провожу языком по его истекающему смазкой члену. У него божественный вкус, и я обхватываю головку ртом, нежно посасывая.

Торн стонет и извивается.

Я провожу языком, снова отстраняясь от него, а затем облизываю нижнюю часть его твёрдого ствола. Двигаясь ниже, я дразню его яйца.

Торн ахает.

- Себ...

Он подстрижен и идеально ухожен, так что я мог бы остаться здесь на всю ночь. Я хочу применить руки. Я хочу применить все оружие, что есть в моем арсенале, но знаю, Торн меня остановит.

Я поднимаюсь обратно и всасываю его в рот как можно глубже. Я вижу, что он изо всех сил пытается опустить мою голову, чтобы я смог взять его еще больше. Он пытается быть вежливым, но нахуй это.

Я снова поднимаюсь, облизывая, посасывая и дразня только кончик, сводя его с ума. Это, должно быть, расстраивает его, и когда поднимаю взгляд и смотрю ему в глаза, он понимает, что я делаю.

- Блядь. В постели ты такой же умник, как и вне ее.

- Угу, - хмыкаю я.

Он теряет самообладание и силой прижимает мою голову, одновременно двигаясь вверх. Член щекочет горло и глаза слезятся, но мне нравится. Он приподнимает бедра с кровати, снова двигается, и я подавляю рвотный рефлекс.

Торн дрожит и кряхтит снова и снова, а потом…

Раздается стук в ебаную дверь.

- Эй, парни? - Локк прекрасно понимает, что здесь происходит.

Глаза Торна расширяются, и он пытается вытащить член изо рта, но я сильно всасываю и незаметно качаю головой.

- Что… э-э...

Я снова качаю головой.

- Подъем? - Торн с трудом подбирает слова, и я внутренне улыбаюсь.

- Ужин готов, - доносится из-за двери голос Локка.

- Мы... - Торн делает глубокий вдох и торопливо выпаливает следующее предложение. - Сейчас буду.

Я снова качаю головой.

- То есть! Нет! Мы… Скоро. Начинайте без нас.

- Ладно. - Шаги Локка удаляются.

- Вставай, - приказывает Торн. Я хочу возразить, но он говорит: - Мне оказаться в тебе прямо сейчас.

Я немедленно отпускаю его и встаю на кровати на четвереньки. Моему члену еще никто не уделял внимания, и он ноет от желания. Я тянусь к нему, но, как и предполагал, Торн этого не позволяет.

- Руки за голову.

- Давай же, - ною я, но делаю это.

- Оставайся так. - Торн пересекает комнату и достает принадлежности, пока я нетерпеливо ерзаю на кровати. Яйца покалывает, и я начинаю терять терпение. Я хочу прикоснуться к себе. Я хочу, чтобы руки Торна были на мне.

Я просто… хочу.

Почему Торн так долго? Я поворачиваю голову, когда кровать позади меня прогибается, и меня охватывает предвкушение.

Теплые губы касаются моей левой ягодицы, затем правой. Мягкие руки скользят по бокам, затем его тело накрывает меня. Лёгкие поцелуи скользят по затылку и лопаткам, а звук открывающейся крышки смазки эхом разносится по комнате.

Тепло, исходящее от Торна, исчезает, и по спине пробегает дрожь, когда он опускается на колени позади меня. Затем, одновременно, влажный палец дразнит мою задницу, в то время как он просовывает руку под меня и притягивает мой член к себе, располагая его между ног. Он просовывает палец в мой анус и поглаживает мне член.

Хриплый стон, срывающийся с губ, заглушается, когда я опускаю голову и зарываюсь в подушку подо мной.

- Ты выглядишь очень горячо, распростертым передо мной вот так, - бормочет Торн.

Похвала усиливает ощущения на члене и в заднице.

Он добавляет второй палец, и я хмыкаю, приспосабливаясь. Чтобы компенсировать это, он поглаживает член немного сильнее, и я расслабляюсь для него.

Поворачиваю голову, чтобы сделать глубокий вдох, но у меня получаются только короткие всхлипы, когда его пальцы касаются простаты.

Затем он опускает голову. Его жесткая щетина царапает кожу, пока он засасывает мои яйца в рот. Я кричу так громко, что, уверен, весь особняк слышит, но ничего не могу с собой поделать.

Задница пульсирует под его пальцами, член истекает, а яйца напрягаются. Если он не поторопится и не трахнет меня, все может закончиться до того, как он войдет.

- Торн, - выдыхаю я. - Ты нужен мне. Сейчас.

Его рот отрывается от моей мошонки, и я могу отсрочить оргазм, но его руки не останавливаются.

- Еще нет.

Его руки двигаются синхронно, пальцы задевают мою простату при каждом движении по члену вверх. Требуется всего несколько секунд, чтобы напряжение снова охватило меня, и я стал слишком близок к тому, чтобы кончить раньше времени.

- Я не могу... Я кончу, если ты продолжишь.

- Мм, я бы этого не хотел. - Он замедляется, но не останавливается. Он добавляет третий палец, и растягивающее покалывание помогает, но этого недостаточно.

- Я готов, - умоляю я.

- Нет, не готов. Пока нет.

Я протестующе стону. Или от удовольствия? Понятия не имею.

- Никогда не думал, что это случится. Никогда, - бормочет он, продолжая трахать меня пальцами. Рука, поглаживающая меня, замедлилась, но это ничего не значит, пока он массирует мою простату почти до боли. - Мне нравится, как ты сейчас выглядишь - распростертый передо мной и умоляющий.

- Пожалуйста, избавь меня от страданий. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста.

- Ты уверен, что твоя дырка готова для меня? Потому что я не собираюсь сдерживаться. Однажды я смогу заняться с тобой любовью, но не сегодня.

- О Боже. Трахни меня. Пожалуйста.

- Да?

- Мне нужен твой член.

Когда он, наконец, убирает пальцы, мне удается перевести дыхание, пока он надевает презерватив. Я уже так измучен, что даже не могу поднять взгляд.

Головка его члена прижимается ко входу, и мое возбужденное тело отвечает взаимностью, желая большего. Я хочу быть наполненным. Я хочу, чтобы Торн был внутри.

Не знаю, подхожу ли я для того, чтобы быть чьим-то парнем или партнером. Целую жизнь назад я ходил на свидания. У меня были парни, когда я был начинающим артистом, но не могу сказать, что когда-либо был влюблен.

Торн продвигается вперед, глубоко проникая внутрь.

- Блядь, ты так хорошо ощущаешься.

Я качаю головой, потому что моего короткого перерыва было недостаточно.

- Я не могу... Я...

Он толкается снова.

- Я не могу больше сдерживаться.

- Хорошо. Я хочу, чтобы ты кончил. Затем я буду входить в тебя снова и снова, пока ты не закричишь от удовольствия и боли.

Я сжимаю подушку в кулаках и стискиваю зубы.

Торн выполняет свое обещание. Достаточно двух прикосновений к простате, чтобы я вскрикнул и кончил совершенно без помощи рук. Думаю, такого раньше никогда не случалось. Память подводит меня, потому весь мозг утек в яйца.

Мой член содрогается, и струи спермы падают подо мной.

Я хочу утонуть в матрасе. Дрожащие конечности хотят подломиться, но Торн не позволяет. Он крепко сжимает мои бедра и ускоряет темп. Он делает то, что обещал.

- Ты еще теснее, чем я себе представлял, - выдавливает он из себя.

Я хмыкаю.

- Ты себе это представлял?

Он крепко сжимает волосы и тянет мою голову назад, прижимая к себе всем телом.

- О, я представлял себе столько разных вещей о тебе и своем члене.

- Ммм, может, мне стоит поставить перед собой цель воплотить в жизнь каждую из этих фантазий.

Движения Торна замедляются.

- Обещаешь? - Его голос едва пробивается сквозь туман блаженства.

- Обещаю.

В этот момент Торн напрягается и издает низкий стон. Он делает ещё несколько толчков, растягивая оргазм и попадая в мою сверхчувствительную простату. Я вздрагиваю, и мы обмякаем вместе, словно куча усталых мышц.

Не помню, чтобы когда-либо был так счастлив быть покрытым собственной спермой.

В конце концов, он скатывается с меня, но я слишком возбужден, чтобы пошевелиться. Он встаёт, и в какой-то момент дверь щёлкает, открываясь, но я всё ещё не переворачиваюсь. У меня все тело болит.

Торн возвращается через несколько мгновений и вздыхает.

- Ты выглядишь таким сексуальным. Я почти не хочу заставлять тебя вставать.

- Почему я должен вставать? - Жалуюсь я.

- Чтобы прибраться.

О, да. Наверное, стоит.

- Лучшее, что я могу сделать, это вот это. - Я переворачиваюсь на спину.

Торн все еще обнажен, и, черт возьми, это прекрасное зрелище. Широкие плечи и узкая талия. Короткие, обычно аккуратно уложенные волосы растрепаны и от пота торчат во все стороны. В руках у него мокрое полотенце.

- Почему я никогда раньше не видел тебя голым? Мы ездили на гастрольных автобусах. Мы делили номер в отелях.

- Я был уверен, что ты никогда не увидишь меня таким. - Он вытирает мою грудь, пресс, а затем постель рядом со мной. - Блядь, ты много кончил.

Я улыбаюсь, как будто это повод для гордости.

- Мне уже жаловались.

- Почему? Это возбуждает.

- Тебе стоит попробовать всё это проглотить.

Его голубые глаза наполняются жаром.

- Вызов принят.

- Позже. Сейчас я хочу обнимашек.

Он приподнимает брови.

- Любишь обниматься?

- Обычно нет. Странно просить случайных людей обнять тебя после секса. Но, в конце концов, мы же делаем все, как положено, правда? Мне нужны какие-нибудь бонусы.

- Я только что прибрался после твоих бонусов. - Торн ухмыляется.

Он так думает, но это совсем не так. Я могу получить секс где угодно - может, не такой умопомрачительный, как у нас, но близость? У меня уже много лет не было ничего даже отдаленно похожего на нее.

Торн отбрасывает пропитанное спермой полотенце и забирается обратно в постель, притягивая меня к себе. От него пахнет сексом и лосьоном после бритья, и когда он обнимает меня, я, наверное, чувствую себя увереннее, чем когда-либо в чужих объятиях.

Мне это было нужно больше, чем секс.





Глава 9. Торн


Это не реально. Этого не может быть. Себ в моих объятиях, мы наполовину привели себя в порядок, но всё ещё потные, а я рисую круги на плече Себа, как будто мы делали так миллион раз. Я все еще не совсем уверен, что это не сон.

- Ты готов встретиться лицом к лицу с тем, что нас ждет? - Спрашиваю я, потому что не уверен, что сам готов.

- Нет. Теперь мы живем в этой комнате, - Он прижимается ближе. - По-моему, звучит неплохо. Но, правда, мне нужно отлить, а у тебя нет туалета. Мы должны были сделать это в моей комнате.

- Я не собираюсь спать с тобой в постели, где ты трахался с другим мужчиной. - У меня сжимается сердце при мысли о том, что вытворяли Себ и Лемон.

- Я не занимался с ним сексом, - тихо говорит он.

- Подожди, что? - Я отодвигаюсь и переворачиваюсь на бок, потому что мне нужно увидеть его лицо, когда он снова это скажет.

- Мы целовались в клубе, когда познакомились, но как только я увидел, как ты был разочарован, когда мы приехали в аэропорт, мне стало… не по себе. Кажется, я даже не целовал его за всё время, пока он был здесь.

- Правда?

Себ проводит пальцем по моей груди.

- Мне не понравилось, как ты смотрел на меня, а потом, в самолете, я понял, что совершил ошибку, но тогда я еще не знал, как сказать Эндрю, что ему нужно немедленно возвращаться домой, так что...

- Итак, вы притворились, что спите вместе.

- Эй, это была идея Эндрю. У него была безумная идея, что ты ко мне неравнодушен, и он хотел это доказать.

Я фыркаю я.

- Совершенно сумасшедший.

- Как давно... - Себ не заканчивает свой вопрос.

- Хм?

- Ты испытывал ко мне такие чувства?

Я поджимаю губы.

- Я всегда считал тебя горячим и харизматичным. С того дня, как встретил тебя, я испытывал к тебе влечение, но это было управляемое чувство, легко подавляемое моей служебной этикой.

- Когда это изменилось?

- Около двух лет назад.

Себ садится.

- Два года?

Я киваю.

- Как… как я не заметил этого раньше?

Я сажусь рядом с ним.

- Я никогда не позволял тебе этого увидеть. Я никогда не думал, что такое вообще возможно. Только не так. Я всегда старался не проявлять никакого интереса, потому что знал, как легко мы можем оказаться в постели, и это ничего не будет значить.

- Ты называешь меня легкодоступным?

Я склоняю голову набок.

- Хочешь сказать, что это не так?

Себ смеется.

- Нет.

- С тобой я хотел большего. Все или ничего.

- Я хочу всего, - шепчет он. - Обещаю. Просто… Я не знаю, как.

- Ты уже несколько лет живешь в своем мире знаменитой рок-звезды, так что я знаю, что могу дать тебе некоторую свободу действий. - Я наклоняюсь и касаюсь его губ своими, прежде чем заставить себя отстраниться. - И думаю, нам лучше вернуться и рассказать всем, что происходит.

У Себа урчит в животе.

- И съесть ужин, который мы пропустили.

- И это тоже.

Мы оба вылезаем из постели, и я наблюдаю за обнаженным Себом, подбирающим с пола свою одежду. Он выглядит по-настоящему затраханным. Так и есть. Мне не терпится сделать это снова.

Я достаю из своего багажа свежую пару джинсов.

- Не-а, - говорит Себ. - Спортивные штаны.

- Тебе не кажется, что я должен выглядеть полупрофессиональном, когда рассказываю другим своим клиентам, что сплю с их коллегой по группе?

- Нет. Ты должен выглядеть охуенно сексуально, чтобы они могли увидеть, насколько ты неотразим, и простить меня за то, что я, возможно, все тебе испортил в профессиональном плане.

Я снимаю джинсы и натягиваю спортивные штаны. Ради него.

- Ты беспокоишься о реакции парней?

- Нет, они будут рады за нас, но если у тебя сложилось впечатление, что я не буду бояться того, что все испорчу, ты заблуждаешься. Ты потрясающий менеджер, и если у нас ничего не получится, нам всем крышка.

Себ испытывает тот же страх, что так долго удерживал меня от этого шага.

Случиться может все, что угодно. СМИ могут узнать о нас и раздуть скандал. Мне, возможно, будет слишком тяжело справиться с обычными выходками фанатов Себа. Если мы по-настоящему делаем это, мне нужно, чтобы он пообещал, что не будет спать ни с одним из них, но это еще не все.

Фанаты всегда протягивают к нему руки во время встреч, просят поцеловать их, предлагают ключи от гостиничных номеров. На самом деле он ничего не может с этим поделать, кроме как вежливо улыбаться и флиртовать, но я буду стоять в стороне и наблюдать за этим. Меня всегда тошнило от этого, но теперь, когда он мой? Это меня убьет.

Но это его работа, и мне придется смириться. Точно так же, как мне по-прежнему нужно будет выполнять свою работу и в первую очередь заботиться о нуждах группы.

- Может, мы сможем дать им обещание, - говорю я.

- Что за обещание?

- Если у нас ничего не получится, мы поставим группу на первое место.

Себ подходит ко мне, уже полностью одетый.

- Не знаю, могу ли я это пообещать.

- Нет?

- После такого, думаю, пути назад уже не будет.

- Значит, если это самая большая ошибка в нашей жизни, то в профессиональном плане у нас все кончено? Я должен буду уйти?

Он опускает голову:

- Блядь, я не знаю. - Волосы падают ему на лицо, и я протягиваю руку, чтобы заправить их ему за уши. Его глаза встречаются с моими. - Может, стоит убедиться, что у нас все получится?

- Так просто, да?

- Эй, у меня только что был секс с Торном Янгом. Если это возможно, то возможно все. - Себ наклоняется и целует меня, и не думаю, что когда-нибудь к этому привыкну, но могу гарантировать, что буду использовать любую возможность при каждом удобном случае.

Я отстраняюсь.

- Пойдем, расскажем им.

- Уф. Ладно. - Он берет меня за руку, и именно так мы предстаем перед парнями, которых находим в комнате с домашним кинотеатром.

Они смотрят один из фильмов «Мир юрского периода», и мы становимся перед ними, загораживая обзор.

Мое сердце глухо бьется, а затем замирает.

Кэш ставит фильм на паузу и самодовольно приподнимает бровь, глядя на нас. Хм, возможно, сообщить это должен был я, но… Себ - их друг. Я всего лишь их менеджер. Возможно, это должен сделать Себ.

- У нас с Торном был секс.

Боже, только не так.

- Локк слышал, - усмехается Кэш.

Я застонал и потер виски, в то время как все в комнате разразились смехом.

Себ похлопал меня по руке.

- О, милый, ты же не думал, что я буду деликатным и тактичным, да?

- Я должен был догадаться. - Я переключаюсь на профессиональный режим. - Ладно, вот в чем дело. Мы с Себом...

- Собираемся снова заняться сексом. Много-много секса.

Я свирепо смотрю на него, и он поднимает руки, сдаваясь.

- Мы вместе, - говорю я, поворачиваясь к парням. - Знаю, что это меняет динамику наших отношений, поэтому мы хотели сразу же обсудить все неловкие моменты.

- А что, если вы расстанетесь? - Спрашивает Джаспер.

- Отличный способ постепенно ввести нас в курс дела, - отвечаю я. - Мы договорились, что наши отношения не повлияют на нашу профессиональную жизнь.

- Подожди, я договорился? - Спрашивает Себ. - Я помню, как обещал никогда не расставаться, чтобы избежать неловкости.

- Звучит как абсолютно логичный и безупречный план, - сухо говорит Кэш.

- А если серьезно, - говорю я. - Мои единственные приоритеты - группа и Себ, и, к счастью, все, что хорошо для группы, должно быть хорошо и для него.

Трое участников группы переглядываются, в то время как фанатка Джаспера и Локк зачарованно наблюдают за ними.

- Что, если мы, как группа, согласимся на исключение? - Спрашивает Кэш.

Себ морщит лоб.

- Исключение?

- Думаю, мы все можем согласиться, вы оба важные участники группы.

На душе у меня потеплело. Я всегда чувствовал себя частью этих парней, но не так, как каждый из них, - не полноценным участником группы. Знать, что Кэш видит меня так, это, наверное, самое большое достижение, которого я смог достичь как менеджер.

- Итак, - продолжает Кэш. - Что, если будет пункт, согласно которому Торн обещает остаться в группе, но станет нашим прямым контактным лицом на лейбле вместо тур-менеджера? Мы по-прежнему ценим твою проницательность, - говорит он мне, а затем поворачивается к Себу. - И тебе не придется видеться с ним каждый день.

Себу, похоже, не нравится эта идея. Его лицо морщится, как будто он попробовал что-то неприятное на вкус.

- Ты говоришь о запасных вариантах на случай, если я всё испорчу, а я не хочу об этом думать.

Я сжимаю его руку.

- Дело не в этом. Кэш поступает разумно. Защищает тебя и будущее группы. Случиться может все, что угодно. То, что я годами представлял нас вместе, не означает, что, когда это действительно произошло, все пройдет гладко. Я все равно заставлю тебя носить одежду, которую ты ненавидишь, петь песни, что тебе не нравятся. Возможно, ты начнёшь обижаться на меня за это, теперь, когда мы перешли профессиональную черту.

У меня горит шея, и я стесняюсь, говоря все это дерьмо перед всеми, но если мы собираемся быть вместе, то многое в наших отношениях будет именно таким. Потому что быть с Себом - это пакетное предложение.

- Это... понятно, - говорит Себ. - Мне все равно это не нравится, потому что я не хочу думать о непредвиденных обстоятельствах, но в этом есть смысл.

- Тогда мы рады за вас, - говорит Кэш так, словно говорит от имени всей группы.

Я прищуриваюсь.

- Вы уже говорили об этом, верно?

- Ага. - Кэш улыбается.

Вот. Они вовлечены, хотим мы с Себом этого или нет. Но по-другому и быть не могло, потому что они - часть Себа. А теперь и я - часть их.

Кэш встает, и его глубокие карие глаза пронзают меня насквозь.

- Знаешь, это имеет смысл. - Он указывает пальцем между нами. - Вы двое.

- Правда? - спрашиваю я.

- Я раньше этого не замечал, но когда Локк рассказал мне, как ты годами смотрел на Себа, не давая нам об этом знать, то начал об этом думать и понял, что ты вел себя довольно очевидно, а мы все были слишком погружены в свои личные миры, чтобы это заметить. Ты подходишь Себу. Ему нужна властная фигура, чтобы оставаться на земле.

- Эй, - ноет Себ, но когда мы смотрим на него, он смягчается. - Ладно, справедливо. Но все же... эй, чувак.

- В этом нет ничего плохого, - говорит Кэш и подходит к нему. - Я хочу, чтобы ты был счастлив, как я с Локком, и Торн может тебе это дать.

- Я тоже так думаю, - тихо говорит Себ.

Мы встречаемся взглядами. И когда он улыбается застенчиво и неуверенно, что совсем на него не похоже, я не могу удержаться и притягиваю его к себе.

Он прижимается ко мне, и никогда еще мне не было так хорошо.

- Я обещаю дать все, что тебе нужно, - шепчу я ему в волосы.

- Что, если мне понадобится...

- В разумных пределах. Я говорю о счастье, поддержке, эмоциональной опоре. А не о единороге в радужной сбруе.

Себ прижимается ко мне.

- Ты как будто, правда, можешь заглянуть мне в душу. - Он поворачивается к остальным. - Кстати, кто хочет завтра пройтись со мной по магазинам? Мне нужно купить Торну новый рождественский подарок.

- Я пойду, - говорит Локк. - Мне нужно кое-что еще для Кэша.

Себ улыбается.

- Отлично.

Похоже, душа моего мужчины наполнена единорогами и мною в спортивных штанах, и меня это полностью устраивает.





Глава 10. Себ


Ближайший торговый центр находится примерно в часе езды от особняка, поэтому мы с Локом большую часть дня проводим вне дома. Он мучается с выбором подарка для Кэша, который может позволить себе купить буквально всё, что захочет, а я всё никак не могу определиться, что подарить Торну. Кроме спортивных штанов на размер меньше. Это была первая остановка.

Но я хочу чего-то другого. Чего-то, показывающего, что я полностью отдаюсь нашим отношениям и отношусь к ним серьёзно, несмотря на то, что всё это для меня в новинку, а мои чувства к Торну всё ещё… запутанны.

Трудно понять, как это внезапно поразило меня, и это заставляет подумать о каждом хорошем поступке, который он делал для меня, о тех случаях, когда я думал о нем больше, чем просто как о нашем менеджере. Каждый раз, когда он называл меня клиентом, мне становилось дурно.

Как долго я был влюблен в него и не знал об этом? Думаю, по большому счету, не имеет значения, но выбор подарка, правда, сложный.

Не помогает и то, что торговый центр забит людьми, делающими покупки в последнюю минуту, и это настоящий хаос, люди опустошают полки, чтобы подарить членам своей семьи всякую всячину.

Мы проходим мимо ряда уродливых рождественских свитеров, и я показываю на них.

- Нет, - решительно возражает Локк.

- Вообще-то я думал, что нам стоит купить их для Кэша, Грега, Джаспера и меня, и сделать уродливое групповое фото для Инсты.

Лицо Локка сияет.

- В таком случае. - Он бросает в тележку первые четыре, которые видит, и я смеюсь.

- Но, честно говоря, понятия не имею, что подарить Торну. Что скажет о том, что у меня к нему серьезные чувства?

- Ну, Кэш подарил мне это. - Он поднимает левую руку с обручальным кольцом.

- Да, мы с Торном вместе уже двадцать четыре часа. Я, пожалуй, скажу, что это слишком серьезно.

Локк смеется.

- Запонки? Он часто носит костюмы.

- Это, наверное, романтичнее, чем тайленол[1], о котором я думал.

Локк в замешательстве морщит лоб.

- Потому что у него от группы всегда болит голова.

Он смеется.

- Эй, это хороший подарок, но согласен, он не покажет ему, что ты чувствуешь.

- Здесь есть ювелирный магазин. Давай посмотрим запонки.

Ограниченный ассортимент в ювелирном мне не очень нравится.

Они все кажутся безликими и... скучными.

Я сдуваюсь. Одно хорошо в сельской Монтане - меня вообще никто не узнает. Не то чтобы это было обычным делом для меня, особенно когда рядом нет Кэша, но это уменьшает необходимость в спешке бегать по магазинам. Вероятно, помогает и то, что все отвлечены, пытаясь удовлетворить собственные потребности в покупках.

- Я возвращаюсь к тайленолу. - Как только я это говорю, мое внимание привлекает шкафчик с мужскими обручальными кольцами. Правда, сейчас это далеко за пределами возможного, но рядом с кольцами есть что-то, что могло бы подойти.

Может быть.

Когда я рассказываю Локку о своей идее, он тут же говорит купить. Потом я целый час паникую, думая, что это слишком. Или недостаточно.

Всю дорогу до дома, пока Локк ведет машину, я кручу бархатную коробочку в руке.

Когда мы подъезжаем к воротам, он бросает на меня взгляд.

- Это идеально. Обещаю. Оно говорит все, что нужно, но без излишней помпезности.

Я засовываю его в карман куртки. До Рождества еще несколько дней, и не знаю, смогу ли я так долго беречь подарок. Мне хочется швырнуть им в него и убежать.

Я не силен в этом эмоциональном дерьме.

Локк смеется надо мной.

- Ты паникуешь из-за пустяка.

- Не из-за пустяка. Я не… Я не знаю, как это делать.

- Дарить подарки?

Я бросаю на него насмешливый взгляд.

- Умник.

- Торн влюблен в тебя столько, сколько я его знаю. Он будет рад получить от тебя что угодно, но это... - Он указывает на выпуклость на моей куртке. - Это сделает его самым счастливым мужчиной в мире.

Все, чего я хочу.

Локк продолжает.

- Кроме Кэша, конечно. Потому что, давай посмотрим правде в глаза, я самый лучший жених на свете.

Я фыркаю.

- Конечно.

Мы выходим из машины и достаем с заднего сиденья миллиарды пакетов с покупками.

- Как мы пронесем это мимо Кэша? - спрашиваю я. - Он любопытный ублюдок, и захочет посмотреть, что ты ему купил.

- Верно. - Он протягивает мне свои пакеты. - Забирай их все. Я отвлеку Кэша и Торна. Мы сложим их все вместе.

- Я отнесу их в комнату, где мы жили с Эндрю.

Прошлой ночью мы спали в комнате Торна, даже несмотря на отсутствие отдельной ванной. В этом нет ничего страшного, учитывая, что присутствие Эндрю в старой комнате вызывало у Торна дискомфорт.

Я резко поворачиваю налево и бегу вверх по лестнице, краем глаза замечая, как Локк с чрезмерной нежностью приветствует Кэша.

- Себ прячет мои подарки, да? - Спрашивает Кэш, и я смеюсь, поднимаясь по ступенькам.

Наш план почти срабатывает, пока я не распахиваю дверь в свою старую комнату и не вижу Торна, распаковывающего свой чемодан.

Мои глаза расширяются.

- Что ты здесь делаешь?

- Ты же сказал, что у вас здесь не было секса, верно?

Мой взгляд опускается на карман, хотя я и стараюсь не делать этого.

Какого черта, глаза? Сотрудничайте, черт возьми.

Вместо этого я заставляю себя сосредоточиться на Торне.

- Да, но что не так с другой комнатой?

Он смотрит на миллиарды пакетов в моих руках.

- Это мои подарки?

- И Кэша. Локк отвлекает его, и я должен их спрятать.

- О, здесь нормально.

- Но я должен спрятать и твои тоже.

Торн склоняет голову набок.

- Это всего лишь спортивные штаны, верно?

Я с трудом сглатываю.

- Верно. Спортивные штаны. Больше ничего.

На его великолепном лице появляется улыбка.

- А еще что?

- Ничего! - Да, звучит правдоподобно. Я прочищаю горло. - Э-э, ничего, но разве ты не хочешь, чтобы цвета стали сюрпризом?

- Дай угадаю. Темно-серый, светло-серый, средне-серый и серо-серый.

- Черт.

- Я не буду смотреть. Обещаю. - Торн подходит ближе. - Кроме того, теперь, когда мы вместе... - Он тычет в меня пальцем. - Я хочу поцелуй в знак приветствия.

Я бросаю пакеты и охотно подхожу.

Наши губы встречаются, его рука обхватывает мое лицо, а затем он берет под контроль мои рот и тело. Затем его руки зарываются в мои волосы, и я забываю обо всем, что меня окружает.

Он прижимается ко мне, и все, на чем я могу сосредоточиться, - это его язык у меня во рту, его всепоглощающее присутствие и то, как мое тело немедленно хочет раствориться в нем.

Его руки отпускают мои волосы и скользят вниз по спине, затем по бокам, в опасной близости от... о, черт.

Я вырываюсь из его объятий.

- Что такое?

- Минет!

Торн хватает меня за пряжку ремня и притягивает к себе.

- Мм, да, пожалуй. Я охуеть, как давно хотел взять в рот твой член. - Он пытается опуститься на колени, но я слишком переживаю за коробку в своем кармане.

Я приподнимаю его.

- Нет.

- Нет?

- На этот раз я хочу, чтобы ты кончил мне в рот.

Торн стонет, и я понимаю, что он у меня в руках. Я подвожу его к кровати и опрокидываю на спину так, чтобы его ноги свисали с края.

- Снимай штаны, - говорю я.

- Берешь все под свой контроль?

- Да. - Потому что мне нужно придумать, как отсосать ему, одновременно пряча куда-нибудь его подарок.

Торн полностью раздевается, и я теряю нить своих мыслей еще до того, как успеваю пошевелиться. Этот мужчина заставляет меня терять рассудок и способность мыслить здраво, просто снимая с себя одежду. От широкой груди, вниз, к его длинному, твердому члену, ждущему моих губ.

У меня текут слюни.

- Ты собираешься раздеться? - спрашивает он.

- Э-э-э, нет. - Я не могу снять куртку, потому что там коробка. С другой стороны, может, я смогу снять ее и закинуть в шкаф, а потом поискать, когда Торн выйдет.

- Нет? - Торн смеется.

- Э-э-э... То есть, да. - Распахиваю пальто и сбрасываю его с плеч, но в тот момент, когда я его бросаю, коробка падает на пол в нескольких футах от меня. - Блядь!

- Что? Почему ты странно себя ведешь?

- Я веду себя не странно. - Хотя мой голос определенно звучит странно. Он высокий и писклявый. - О, идея. - Я снимаю футболку и бросаю ему. - Прикрой глаза.

Он осторожно берет футболку, но делает это. Черт, действительно возбуждающее зрелище. Его длинное тело на виду, а он ничего не видит.

Сосредоточься!

Я падаю на пол и ползаю по ковру.

- Себ, - хрипит Торн. - Мне нужен твой рот.

- Я работаю над этим. - Я беру коробку и притягиваю к себе, но что мне теперь с ней делать? - Может, поработаешь руками, пока я разогрею свой рот.

Разогрею свой рот? Что, блядь, со мной не так?

Торн садится, моя футболка падает с его лица. Я закатываю коробку под кровать, но промахиваюсь, и она исчезает в бездне.

Ну конечно.

- Ты определенно ведешь себя странно, - говорит Торн.

- Футболку на глаза. - Я моргаю, глядя на него.

- Такое чувство, что ты пытаешься меня ограбить или что-то в этом роде.

- Оно того не стоит, верно? Я знаю, сколько мы тебе платим.

Торн смеется, и это, кажется, успокаивает его. Он снова прикрывает глаза моей футболкой, и как только она возвращается на место, я приподнимаюсь и склоняюсь над ним, немедленно заглатывая его член до самого основания.

Его рука зарывается мне в волосы.

- Да. Блядь, да.

Я выкладываюсь по полной, глубоко всасывая его и поглаживая основание его длинного члена рукой. Это не продлится долго, потому что я этого не хочу.

Я поднимаю взгляд на его приоткрытые губы и на мою футболку, закрывающую верхнюю половину его лица. Интересно, сколько раз за последние пару лет он думал о таком моменте. Когда он заставал меня с другими парнями и жалел, что я не с ним.

В груди болит от того, что я заставил его пройти через это. Я и понятия не имел, не знал ничего о том, что мои действия причиняют ему боль. И теперь, когда мы здесь, его толстый член пульсирует у меня во рту, пока я покачиваю головой, продлевая его удовольствие, я сделаю все, чтобы загладить свою вину.

В этом и заключается смысл подарка ему - дать понять, что я полностью отдаюсь этому, и хочу, чтобы это было навсегда.

Он издает низкий и хриплый стон, и его бедра отрываются от кровати. Мне нравится, что, несмотря на то, что он отдал мне контроль над ситуацией и пытается сдерживаться, ему это не удается полностью.

Мне нравится, что он так сильно желает меня.

Собственный член болит, он все еще натягивает штаны, потому что мне удалось снять футболку только в отчаянной попытке прикрыть его подарок. Я борюсь с молнией, пытаясь освободить свой член.

Рот обхватывает твердую плоть Торна, и я заглатываю его. Я стону, когда капля предсемени попадает на язык, потому что он охуенно вкусный. Его член идеален. Необрезанный, длинный и толстый. Не могу дождаться, когда он снова окажется внутри меня, но это будет в другой раз. Я хочу попробовать его на вкус целиком.

Я освобождаю свой член и несколько раз провожу по нему рукой, чтобы унять ноющую жажду между ног и сосредоточиться на Торне.

- Я хочу тебя видеть, - хрипло произносит он.

Нет причин, по которым он не может этого сделать, теперь, когда коробка находится там, где даже я не могу ее увидеть, поэтому протягиваю руку и убираю футболку с его глаз. Он приподнимается на локтях и смотрит на меня сверху вниз, и в тот момент, когда наши взгляды встречаются, его глаза наполняются чем-то, чего я не привык видеть во время своих свиданий. В них есть жар и страсть, но меня также поражает благоговение и нежность.

Впервые в жизни мое сердце наполняется. Я не могу оторвать от него глаз.

Торн ломается первым. Его рука сжимает мне волосы, голова откидывается назад, глаза закатываются, а рот открывается, издавая самый потрясающий гортанный стон.

Первые струйки спермы попадают мне в горло, и я сосу сильнее, глотая каждую каплю, пока он конвульсивно извергается мне в рот. Он вздрагивает, его ноги дрожат, а мышцы напрягаются.

Я сделал это. Доставлять кому-то удовольствие всегда даёт мне ощущение власти, но с тем, кто мне дорог? Это намного глубже и интенсивнее.

Когда он, наконец, ослабляет хватку на моих волосах и откидывается на матрас, его член выскользает у меня изо рта.

Он тяжело дышит.

- Этого рта мне никогда не будет достаточно.

Я забираюсь на него сверху, обхватываю за талию и начинаю дрочить. Торн даже не пытается взять верх, просто наблюдает за мной с довольной улыбкой на лице.

Он кивает.

- Кончи мне на грудь.

Я мычу и делаю именно это. На то, чтобы подвести себя к краю, уходит меньше минуты, потому что я возбужден от того, что высосал его досуха.

Я наклоняюсь и прижимаюсь к его рту, облизывая, чтобы он мог ощутить свой вкус на моем языке, в то время как струйки спермы извергаются из моего члена и оставляют следы на его коже.

Торн целует меня так, будто у него больше никогда не будет такой возможности. Вот чего мне так не хватало в жизни. Каждая случайная связь, каждый фанат - все они знали, что это разовое событие, и они не целовали меня так, как будто это единственный шанс. Или их не заботило, что это единственный шанс. А Торну я даю обещание большего, и он все еще дорожит моими губами и отдает мне всего себя.

Торн отстраняется первым, и я жалуюсь.

- Нееет.

- Нет? - смеется он.

- Еще поцелуй. - Я наклоняюсь и снова завладеваю его ртом, но он позволяет мне это всего на несколько секунд.

- Я хочу еще, но после ужина. Очевидно, наша очередь готовить.

Я хмурюсь.

- Я понятия не имею, как это делается.

- Я научу.

- Или ты можешь сделать это за меня, пока я сижу на столешнице и оказываю тебе моральную поддержку, осыпая множеством поцелуев.

Торн выкатывается из-под меня и моей футболкой вытирает сперму со своей груди. Он стоит голый и смотрит на меня с чем-то вроде снисходительного разочарования в глазах.

- Знаете, однажды вы, парни, перестанете быть такой знаменитой группой, как сейчас, и вам придется самим о себе заботиться.

- Нет. Ты всё равно останешься со мной.

Он делает паузу и оценивающе смотрит на меня, словно пытаясь понять, шучу я или говорю серьезно.

- Хм, ты только что сказал одну вещь, которая, возможно, избавит тебя от необходимости учиться готовить.

Я делаю невинное лицо. Торн это прекрасно понимает.

- Ты такой умник. - Он швыряет мне футболку обратно, а затем уходит в ванную.

- Это правда, что я такой умник? - Кричу я ему вслед.

Он ворчит что-то о манипулировании эмоциями, и я громко смеюсь.

Тот факт, что мы можем заниматься сексом, но при этом сохранять ту же дружбу, что и всегда, пожалуй, лучшее, что есть в том, что я в него влюбился.

Мы идеально подходим друг другу. Возможно, для этого потребовалось слитое фото и стриптизер, но теперь я знаю точно.

Просто нужно убедить Торна, что я говорю серьезно, потому что у меня сложилось отчетливое впечатление, что он до сих пор в это не верит.





обезбаливающее





Глава 11. Торн


Последние несколько дней пролетели как в тумане, наполненные нежностью и сексом с единственным человеком, которого я когда-либо по-настоящему любил всем сердцем.

Себ без колебаний вжился в роль партнера, но я ничего не могу с собой поделать. Я всегда ищу малейшее проявление испуга или неловкости, когда речь заходит о будущем. Он не выказывает никаких признаков сомнений.

Что странно, потому что я полон ими. Не столько по поводу нас, сколько по поводу внешних факторов. Возможно, ему легко только потому, что мы сейчас скрыты. Нет ни фанатов, ни прессы, ни таблоидов.

Здесь нет никого, кроме нас, самых близких нам людей в мире и... ну, фанатки Джаспера, но она довольно милая. Вчера, накануне Рождества, мы нашли свежесрубленную рождественскую елку и украшения у входной двери.

Мы провели весь день, устанавливая ее, а затем Локк достал четыре уродливых рождественских свитера, чтобы группа надела их перед елкой и выложила фото в Инстаграм. С тех пор мой телефон постоянно разрывался от уведомлений, поэтому я отключил его. Я бы оставил его в нашей спальне, но мне нужно время от времени его проверять, чтобы убедиться, что не разразились другие дерьмовые скандалы.

Работа менеджера никогда не заканчивается.

Никто из нас не подумал о елке, и все мои мысли были о Мейсоне. Наверное, это сделал именно он, и это вызывает у меня улыбку. Он не может быть таким озлобленным, каким себя выставлял, если доставляет нам рождественскую елку прямо к порогу.

Всё ещё надеюсь, что он появится завтра, как я его звал, но особо не рассчитываю. Посмотрим, что принесет Рождество.

На данный момент я сосредоточен только на себе и Себе. Мы снова сидим на улице у костра, и это место быстро стало нашим любимым.

Мы лежим под одеялом в длинном шезлонге, и он опирается спиной о мою грудь. Шезлонг узкий, так что мои ноги свисают по бокам, и это не самое удобное место, но когда Себ у меня в объятиях, так тепло и уютно, что я не могу пошевелиться.

Все остальные давно легли спать, но я мог бы остаться здесь навсегда. Или пока огонь не погаснет и мы не замерзнем до смерти - в буквальном смысле.

Я целую его в макушку.

- Завтра Рождество.

- Мммм, - сонно говорит он.

- Может, стоит пойти поспать, чтобы Санта мог прийти?

- Теперь это мое прозвище? Не хочешь подняться наверх, чтобы Санта мог прийти?

- Только ты можешь превратить святость Рождества во что-то пошлое.

- Это дар, но, честно говоря, если ты хочешь лечь в постель и трахнуть меня, я пожертвую собой ради общего дела. Это будет оооочень сложно.

- Уже поздно, и ты устал болтать без умолку. Что, если мы пойдем в постель и просто заснем?

- Отлично. Тогда минет рождественским утром.

Я фыркаю.

- Конечно, детка. Все, что захочешь.

Он поворачивает голову и смотрит на меня.

- А чего хочешь ты?

- Честно говоря, этого. - Я крепче обнимаю его. - Не пойми меня неправильно, секс потрясающий, и я хочу больше, но мне так же нравится обнимать тебя.

Его губы касаются моих, а борода щекочет кожу.

- У меня раньше никогда такого не было, - тихо признается он.

- Я могу дать тебе больше, чем секс. Ты стоишь большего, Себ.

Темные глаза Себа закрываются, и он утыкается носом мне в шею. Я притворяюсь, что не чувствую влаги на своей коже, потому что он не оценит, если я упрекну его за слезы, даже если для того, чтобы подчеркнуть, что его чувства совершенно обоснованы, и я сожалею обо всех придурках, которые использовали его в жизни.

- Пойдем в постель, - шепчу я, и он кивает, прижавшись ко мне.

Мы, спотыкаясь, поднимаемся наверх и раздеваем друг друга. Я целую его кожу и ласкаю руками, и хотя у меня сильно стоит, и я обожаю обнаженное тело Себа, предпочитаю успокаивать его, а не свой член.

Мы лежим в объятиях друг друга, и я собираюсь не отпускать его всю ночь. Он быстро засыпает, его дыхание выравнивается, но, как и в последние несколько ночей, я не сплю, наслаждаясь нереальностью того, что Себ рядом со мной.

Он что-то бормочет во сне, но я не могу разобрать слов.

- Что такое?

- Люблю тебя, - бормочет он.

Мое сердце снова переполняется радостью. Мы больше не использовали слово на букву Л с тех пор, как впервые признались друг другу в своих чувствах. Честно говоря, я боялся.

Есть разница между абстрактным признанием в том, что я влюблен в него, и произнесением этих трех маленьких слов, которые значат для меня весь мир. Хотя я на девяносто пять процентов уверен, что он спит и не осознает, что говорит, я целую его в макушку и говорю:

- Я тоже тебя люблю.

***



Я с детства так не радовался, просыпаясь на Рождество. Я с нетерпением жду, когда меня разбудят минетом, но все рушится, когда Кэш, как ребенок, носится по дому с криком:

- Рождество, сучки!

Хм, ребенок, который много ругается.

- Думаю, это значит, что нас зовут на елку, - говорю я.

Себ стонет.

- Мм, еще пять минут, мам.

- Давай. Мне не терпится открыть свои новенькие часы, что вы, ребята, каждый год дарите мне.

Себ улыбается, но не открывает глаз.

- Нам бы уже следовало научиться координировать свои действия.

Это стало своего рода ходячей шуткой. В первый раз, когда это случилось, на наше первое Рождество вместе, группа только что добилась большого успеха, и у них были лишние деньги. Мне подарили четыре «Ролекса». Теперь они дарят их просто затем, чтобы подразнить меня, и каждый год они как будто пытаются переплюнуть друг друга, покупая мне самые яркие и дорогие, инкрустированные бриллиантами, какие только могут найти. Каждый год объявляется победитель в номинации «Самые уродливые часы».

Смешно, но все они до сих пор у меня, хотя я их никогда не надеваю.

Мы встаем и надеваем спортивные костюмы. Когда я выхожу из комнаты, Себ говорит, что догонит меня внизу.

Я нахожу Локка на кухне, он готовит кофе для всех, в то время как остальные участники группы сидят на полу возле елки. Кэш даже надел шапку Санты, которую неизвестно откуда взял.

В этом году никто из нас не со своими родственниками, но нет места, где бы я хотел быть больше, чем с нашей музыкальной семьёй.

Я сажусь с ребятами, и вскоре Себ подходит и занимает свое место рядом со мной.

- А где твоя поклонница? - Спрашиваю я Джаспера.

- Я сказал ей поспать подольше, раз уж у меня нет для неё подарка. Ей было бы неловко сидеть здесь, пока мы все дарим друг другу подарки.

Я качаю головой, глядя на него.

- Ты не подумал пойти и купить ей что-нибудь?

- О. Верно. Наверное, это было бы хорошей идеей, - говорит Джаспер.

Я смеюсь.

- Вы все такие недальновидные.

- Эй, я - нет. - Кэш вскакивает, чтобы взять первый подарок и вручить его Локку.

- Ого. Полагаю, жених лучше лучшего друга, - сухо говорит Себ.

- Да. - Кэш не испытывает ни малейших угрызений совести.

- Я могу это исправить. - Я наклоняюсь вперед, чтобы взять подарок, приготовленный для Себа.

Точно так же, как ребята поступают с часами, у меня вошло в привычку дарить Себу медиаторы. Он работает с ними как сумасшедший - на каждом концерте разбрасывает их в толпу фанатам, и, хотя это бизнес-расходы и не слишком романтично, я всегда стараюсь найти уникальный дизайн.

Он ожидает их, но его лицо все равно озаряется. В отличие от всех предыдущих раз, когда я дарил ему новый набор медиаторов, он наклоняется и благодарит меня поцелуем.

- Да, к этому все еще нужно привыкнуть, - говорит Кэш.

Себ отстраняется и дает ему подзатыльник.

Мы все обмениваемся подарками, я получаю от Себа около десяти пар спортивных штанов, что приводит остальных участников группы в замешательство, но мы не вдаемся в подробности нашей шутки. Куча подарков уменьшается, пока не остается только четыре одинаковые коробки.

Все четверо участников группы смотрят на меня, пока я разворачиваю каждую по отдельности и выбираю самые уродливые. Они больше не указывают, от кого чьи, и все используют одну и ту же оберточную бумагу, так что я не могу сказать, кто какие купил.

Первые, что я открыл, наверняка будут претендентами. Циферблат часов украшен золотыми черепами и змеями.

- Ух ты. Ммм, спасибо огромное. - Все хихикают.

Следующие - вообще не похожи на часы. Они больше похожи на внутренности механизма. Должно быть, они дорогие. Они пиздец, какие уродливые и бессмысленные.

Еще есть «Хайсек», которые, вероятно, стоит дороже, чем моя машина, и, черт возьми, скорее всего, дороже моего дома, но, хотя и уродливые, он не безвкусные.

А вот последние. Черт возьми, эти просто бьют рекорды.

- У нас есть победитель. - Я беру в руки позолоченные часы, циферблат которых украшен лицом Канье Уэста из разных камней.

Себ подталкивает меня локтем.

- Я знаю, как ты относишься к Канье, и знал, как сильно тебе не понравится.

- Ты их купил?

Он самодовольно улыбается.

- Ура! В этом году победил я.

Остальные трое ворчат, но я, как ни странно, тронут тем, что он знал о победе, учитывая мое сильное отвращение к самому эгоистичному артисту в индустрии. Это даже не клевета, просто факт.

- Кто хочет позавтракать? - Локк встает.

Я тоже встаю.

- Я помогу.

Между Локком и Себом что-то происходит, и Локк отмахивается от меня.

- Нет, нет. Я сам. Или, еще лучше, Кэш, поднимай свою задницу.

- Снова готовить? - жалуется Кэш, но все равно встает.

- Да. - Локк подталкивает его локтем, а затем кивает в нашу сторону, и я понятия не имею, что это должно означать.

Себ хватает меня за руку.

- Пойдем. У меня есть для тебя еще один подарок.

- Правда?

- Ага. И знаешь, как трудно было его спрятать, пока я отсасывал тебе?

Я расхохотался.

- Так вот что это было?

- Да.

На самом деле это... своего рода облегчение. Я думал, что он ведет себя странно из-за сомнений, но когда такого больше не повторилось, я списал это на мимолетный момент. Осознание того, что он пытался спрятать подарок для меня, придает мне уверенности в этих совершенно новых отношениях.

Себ ведет меня к шкафу, где висят наши теплые куртки.

- Мы куда-то идем?

- Просто выйдем к кострищу. Мне для этого вроде как не нужны зрители.

- Для чего?

- Просто подожди. Я держал это в секрете несколько дней. Я не собираюсь сейчас все портить. - Он выводит меня на улицу, держа за руку всю дорогу. Костер еще не разведен, и когда я иду за дровами, чтобы его разжечь, Себ притягивает меня обратно. - Мы здесь ненадолго.

Мы прижимаемся друг к другу, и я греюсь в его тепле. Себ с трудом сглатывает и делает глубокий вдох.

- Почему ты нервничаешь? - спрашиваю я.

- Он... не сильно большой. - Его глаза расширяются. - О Боже, это не самая большая вещь, которую я когда-либо собирался тебе подарить... Теперь звучит так, будто я говорю о своем члене. Нет. Ох, блядь, я все испортил. Ладно, давай притворимся, что ничего из этого не сорвалось с моих губ. Повтор! Ммм...

Я наклоняюсь и целую его в бородатую щеку.

- Что бы это ни было, мне понравится. Никакого давления, ладно?

Он встряхивается и пытается снова.

- Я хотел подарить тебе что-то, что покажет, что я отношусь к нашим отношениям серьезно. Что я полностью отдаюсь им.

- Я тоже, - бормочу я. - Это и есть подарок? Обещание?

Себ прочищает горло.

- Это нечто большее. Ммм. Итак...

- Ты вспотел? Должен признать, это довольно мило.

- Когда я спросил Локка, какой подарок говорит о серьезности намерений, он показал свое обручальное кольцо.

У меня перехватило дыхание, потому что да, я знаю, что этот мужчина - любовь всей моей жизни, но брак, это... как... Мои мысли прерывает смех Себа.

- У меня была та же реакция, что и твоем на лице. Мы еще не дошли до этого. Но… Я дарю тебе это. - Он достает маленькую коробочку и сжимает ее в руке. - Это не обручальное кольцо, так что можешь выдохнуть.

О, верно. Вроде как нужно это сделать.

- Может, тебе стоит просто открыть? - Себ разжимает ладонь, протягивая мне коробочку.

Мое сердце учащенно бьется, хотя он только что сказал, что это не кольцо, но когда я медленно открываю ее, я в замешательстве. Потому что там кольцо.

Себ вытаскивает его из гнезда, и за ним тянется длинная цепочка.

- Я хотел, чтобы ты знал, наше будущее прямо здесь. Я оптимистично настроен, что нашел свою вторую половинку, и хотя для этого еще слишком рано, не рано сказать тебе, что я планирую, чтобы это случилось. Однажды.

- Вот черт. - Мои слова вырываются клубами пара.

У меня замерз нос, слезятся глаза, и если мы в ближайшее время не уберемся с этого холода, то замерзнем, но мне все равно.

Он расстегивает цепочку, и я наклоняю голову, чтобы он мог надеть ее мне на шею.

- Пока этот день не настанет, хочу, чтобы ты носил его, чтобы всегда знал, как сильно я хочу быть с тобой и чтобы у нас все получилось.

Этим одним жестом все оставшиеся сомнения и колебания исчезли.

- Будет нелегко. Я буду все испортить и злить тебя, но я всем сердцем знаю, ты - мое будущее, Торн. Ты - всё, чего я хотел, в упаковке, которую, казалось, я никогда не смогу получить.

- Я твой, Себ.

Его теплые глаза встречаются с моими.

- Я люблю тебя.

Его кольцо будет у моего сердца, и каждый день я буду помнить, что его слова правдивы.

- Я тоже тебя люблю.

Когда Себ целует меня, то проводит рукой по цепочке, висящей у меня на шее.

Это символ нашего будущего. Обещание попробовать.

Он прерывает поцелуй и прижимается своим лбом к моему.

- Однажды, когда мы оба будем готовы, ты отдашь мне это кольцо и скажешь, что время пришло.

Я издаю тихий смешок.

- Почему это моя обязанность?

- Потому что ты ответственный в этих отношениях. Да.

Это правда.

- Ладно. Договорились.

- А теперь нам нужно зайти внутрь, пока ты не отморозил все свои полезные части так, что не сможешь потом ими пользоваться.

- Не хотелось бы этого, - язвительно заметил я. - Черт возьми, нет.

Когда мы вернулись внутрь, остальные участники группы разбежались от окон, как будто не они только что наблюдали за происходящим, но к ним присоединился еще один человек.

- Мэйсон? – спрашиваю я.

Мейсон Нэш проводит рукой по волосам на затылке.

- Предложение на Рождество все еще в силе? Моя семья отмечала Рождество вчера вечером и все поехали к моему зятю. Я подумал, что мог бы зайти к вам. Я, э-э, принес еды. Мама всегда готовит слишком много.

Я подхожу и обнимаю его.

- Мы всегда тебе рады… в твоем собственном доме.

Он смеется.

- Спасибо.

- Счастливого Рождества.

- Тебе тоже.

- Я рад, что ты пришел.

Когда я возвращаюсь к Себу, он только наклоняется ко мне и бормочет:

- Это Мейсон Нэш? Что случилось?

Я качаю головой.

- Понятия не имею. Он молчит об этом.

- Он выглядит...

Мейсон переводит взгляд на нас.

- Горячо, - отвечаю я за него.

- Я собирался сказать другое. Тебе, правда, нравятся бородатые парни, да?

- О, да. Можешь одолжить у него какую-нибудь фланелевую рубашку? У меня есть фантазия о лесорубе, которую я хочу воплотить в жизнь.

- Только если смогу поиграть с топором.

Мне стоит подумать об этом.

- Может, я оставлю это фантазией. Я не совсем доверяю тебе острые предметы.

Он указывает на меня.

- И именно поэтому ты ответственный.

Он быстро целует меня и убегает, чтобы наброситься на Кэша на диване. Потому что они такие.

Мы проводим весь день, выпивая и закусывая, и в буквальном смысле воплощаем хрестоматийное определение веселья. Даже Мэйсону, кажется, весело.

Возможно, это войдет в историю как лучший отпуск группы.





Глава 12. Торн


ТУРНЕ ПО АВСТРАЛИИ



Не могу оторвать глаз от Себа, когда он зажигает на сцене. Он без рубашки, его длинные волосы ниспадают ниже плеч и закрывают лицо, пока он отрывается под лучшие хиты группы. Как всегда, он вкладывает в выступление всего себя. Невозможно смотреть ни на что, кроме него, потому что он чертовски харизматичен. И он весь мой.

Прошло всего два месяца с тех пор, как мы покинули Монтану и отправились в Южное полушарие - сначала в Азию, затем в Новую Зеландию, и вот мы уже на юге. От леденящего холода к суровому лету в Австралии - этот контраст соответствует переменам в наших с Себом отношениях.

Пальцы через рубашку теребят кольцо, висящее у меня на шее. Честно говоря, прошло около недели, прежде чем у меня появилось желание снять его и надеть на палец.

А Себ думал, что это он поторопится.

Я постоянно напоминаю себе, что еще слишком рано. В каком-то смысле мы вместе совсем недолго. В остальном, кажется, мы были вместе с самого начала.

Я не беспокоюсь о том, что фанаты хотят его, потому что он не стесняется указывать на меня во время встреч с поклонниками. Даже несмотря на то, что я сказал ему, что он не обязан раскрывать наши отношения, если не хочет - что с точки зрения менеджера, всегда лучше выглядеть холостым, чтобы подогреть ажиотаж вокруг жизни группы, - он ни разу не постеснялся сказать, что занят.

История о нас немного просочилась в СМИ, но уверен, что как только мы вернемся в Штаты, она взорвется еще больше. Мы уже слышали от лейбла их неодобрение и переговоры о том, чтобы найти группе нового менеджера, но Кэш вмешался и, по сути, сказал руководителям, что уйдет, если они хотя бы пальцем меня тронут. «Cash Me Outside» без Кэша Кингсли, как «Бон Джови» без Джона. Просто не сработает.

Благодаря полной поддержке группы, Себ и я знаем, что, что бы ни случилось, мы к этому готовы. Думаю, мы ко многому готовы. За последние два месяца он показал мне, что может справиться с работой, даже находясь со мной в отношениях.

Я снова тереблю кольцо.

Еще слишком рано, Торн. Слишком рано.

Шоу подходит к концу, поэтому Кэш уходит со сцены, чтобы в последний раз переодеться перед финальной песней, а затем выйти на бис. Пока его нет, Себ развлекает публику.

- Сегодня вечером здесь чертовски жарко!

Это мой парень.

Толпа кричит и, как всегда, с удовольствием подхватывает его сценический образ. Они не видят человека, которого знаю я. Того, кто приходит домой после концерта и снимает свои защитные барьеры.

Того, кто умоляет меня трахнуть его, а потом шепчет, как сильно меня любит, прежде чем мы засыпаем.

Когда Кэш возвращается на сцену для исполнения последней песни, запускается пиротехника.

Возможно, если бы я обращал внимание на окружающую обстановку и не был так зациклен на Себе, я бы увидел это раньше - фейерверк, нацеленный прямо на него.

Страх оседает свинцом, когда он взрывается, и я вижу, что сейчас произойдет. Я, блядь, говорил Кэшу, что пиротехника - это слишком. Я говорил ему.

И теперь, когда все происходит как в замедленной съемке, но в то же время слишком быстро, мое сердце подскакивает к горлу, потому что знаю, что не успею вовремя добраться до Себа вовремя.

Фейерверк взлетает в воздух, намереваясь снести Себу голову. Мои ноги срываются с места. Бежать к нему. Но я не успею.

- Себ! – кричу я, но, как и в моем видении, это происходит слишком медленно. Слишком тихо. Все вырывается паническим вздохом.

Я недостаточно быстр, и страх, пронзающий внутренности, парализует меня.

В этот момент я опасаюсь худшего, и вместо того, чтобы думать о его спасении, все, о чем могу думать, - это сожаление. Я жалею, что сдерживался. Я жалею, что на моем пальце нет его кольца.

Какого хуя мы ждем?

Каким-то чудом Себ замечает, и у него оказывается достаточно рефлексов, чтобы упасть всем телом на сцену, а гитара с громким хрустом ломается под ним.

Фейерверк пролетает над ним, задевая прожектор на сцене, и тот падает всего в нескольких футах от его распластанного тела.

Разражается хаос, звук разбитого стекла эхом отдается у меня в ушах, но я по-прежнему не двигаюсь.

Почему я не могу пошевелиться?

Толпа в ужасе кричит, но это всего лишь фоновый шум.

Наконец, мои ноги срываются с места, и я выбегаю на сцену, наплевав на то, что на меня смотрят семнадцать тысяч пар глаз. Моя работа - быть незаметным, но в этот раз я не могу. Только не с этим.

Только не с ним.

Я подхватываю Себа под мышки и поднимаю его, утаскивая со сцены, чтобы оценить возможные повреждения. Сломанная гитара все еще висит на нем, поэтому я снимаю ее и прижимаю его к себе.

Он молчит с широко раскрытыми глазами, вероятно, в шоке.

- Я с тобой, - бормочу я.

Он дрожит в моих объятиях, его влажная кожа покрывается мурашками.

Я сажаю его на кейс от усилителя и снимаю пиджак, чтобы укутать его. На улице невыносимая жара, а он дрожит. Опустившись на колени, я ощупываю его, проверяя состояние.

Вокруг нас толпится закулисная команда, но я отгоняю их всех прочь.

- Я справлюсь. Дайте ему немного пространства. - Я поворачиваюсь к Себу. - Ты ранен?

Себ шлепает меня по рукам.

- Я в порядке. Не суетись.

Я бы больше в это поверил, если бы он не дрожал.

- Себ...

Кажется, он выходит из шокового транса, в котором пребывает.

- Я в порядке. Честно. Я просто… Блядь, это было безумие.

- Кто бы ни устанавливал пиротехнику, он, блядь, уволен, - выдавливаю я из себя.

Себ делает глубокий вдох и улыбается.

- Нет. Не уволен.

- Что? - вскрикиваю я.

- Знаешь, что я увидел прямо перед тем, как подумал, что умер?

Кэш и Грег появляются рядом с нами.

- Что это было? - Спрашивает Кэш и поворачивается ко мне. - Что нам делать? Сцена усеяна битым стеклом.

Верно. Дерьмо. Мне нужно в режим менеджера прямо сейчас.

- Шоу окончено. Вы были на последней песне, и никто не осудит за то, что вы прервали выступление.

- Нет, мы должны закончить выступление, - говорит Себ и пытается встать.

- Ты что, издеваешься? - Я толкаю его обратно. - Ты не вернешься туда.

- Мы не можем закончить шоу вот так. - Он указывает на сцену, где члены команды уже убирают мусор.

- Нет, но я могу закончить шоу вот этим. - Кэш хватает лежащую рядом гитару. - Если ты не готов, нам нужно сделать что-нибудь другое.

Я киваю.

- Кэш, ты выходишь на сцену. Закончи акустической песней, которую можешь спеть сам. Остальные могут вернуться в гримерку и готовиться к отъезду в отель. Я бы не против отвезти Себа в больницу на обследование.

- Что? Мне не нужна больница.

Я свирепо смотрю на него.

- Да, нужна. Я думал, что потеряю тебя. - Голос срывается, но я ничего не могу с собой поделать.

Себ качает головой.

- Никогда.

У меня защипало в носу и в глазах, потому что я чуть не потерял его. Одна крошечная ошибка команды, и я мог потерять его навсегда.

Сейчас, как никогда, я понимаю, что не хочу носить это кольцо на шее. Оно должно быть на моем пальце, а Себ должен быть рядом со мной, и, словно прочитав мои мысли, Себ наклоняется вперед и обхватывает мое лицо своими мозолистыми руками.

- Некоторые люди говорят, что перед смертью вся жизнь проносится у тебя перед глазами, но все, что я мог видеть, это твое лицо. Тебя. Дело не в группе, не в славе или фанатах, дело в тебе. - Он проводит пальцем по цепочке у меня на шее и вытаскивает ее из-под рубашки. - Я пытался быть терпеливым, Торн, но с каждым днем мне все труднее и труднее напоминать себе, что еще слишком рано.

Моя рука накрывает его руку.

- Мне тоже, - признаюсь я.

- А после этого? - Его карие глаза пронзают меня насквозь, проникая в душу. - Чего мы ждем?

Я действительно не знаю ответа на этот вопрос.

И вот я уже стою перед ним на коленях с кольцом в руке.

И выпаливаю то, что держал в себе с тех пор, как мы приехали в Австралию.

- Ты выйдешь за меня?

- Блядь, да. Давно пора.

- Мы встречаемся два месяца, - напоминаю я. - По меркам общества, это быстро.

- Прошло гораздо больше двух месяцев. Я просто не знал об этом. Я люблю тебя всем своим существом, и, думаю, люблю уже давно. - Губы Себа касаются моих. - Кроме того, по меркам знаменитостей, это медленно.

- Ну, ты же знаменитость.

- Я бы не задумываясь отказался от этого, если бы ты меня попросил.

- Я бы никогда этого не сделал. Это вся твоя жизнь.

И это одна из причин, по которой я люблю его. То, что он хотел дать своим поклонникам больше, несмотря на то, что мог получить серьезную травму... это говорит о внутреннем трудоголике, и я нахожу это его чрезвычайно привлекательной чертой.

- Ты важнее, - говорит Себ. - Честно говоря, я не знал, как мне быть хорошим бойфрендом или подхожу ли я для отношений вообще, но с тобой мне даже не пришлось об этом думать. Хочу, чтобы ты был рядом, когда я ложусь спать и когда просыпаюсь. Я хочу, чтобы ты вытаскивал меня из постели, когда мне нужно общаться с прессой или писать песни. Я хочу быть твоим.

- Будь моим. Навсегда.

Себ улыбается своей фирменной ухмылкой.

- Я бы не согласился на меньшее.





